Мария Иванченко
Мой безумно безумный роман

В память о моём любимом дяде, Белоглазове Владимире Алексеевиче

Пролог

– Во-вторых, ничего не получится, – сказал Валька. Мой Валька.

Мёртвые листья слиплись в ком, я не могу дышать из-за повисшей в воздухе мороси. Осень. Время, когда лучше всего пишется под шёпот дождя, напевающего что-нибудь из меланхоличной музыки Lake of Tears. Есть у них потрясающий альбом, который так и называется – Forever Autumn – «Вечная Осень», так вот, мне кажется, будь у меня пластинка с их треками, она бы давно истёрлась от частого прослушивания. Сейчас в наушниках играл «Like a Leaf», Валя шёл немного впереди, время от времени оборачиваясь на меня. Его ореховые глаза светились отражённой луной. Постепенно загорались фонари, плакали ветровые стёкла автомобилей. Их фары не могли рассеять сумрак.

Я задумчиво покрутила кольцо, эта привычка возникла случайно, ещё с лета, когда мы только поженились. Теперь уже ноябрь, и дни мои тают, как заупокойные свечи. Невозможно удержать поток жизни, нельзя остановиться.

Каждый раз, когда я выглядываю в окно, я вижу одну и ту же картину: тёмные, стекающие водопадом ветви дуба, с жёсткой сморщенной корой, на которых ещё не опали плоды. Мой врач сказал мне, что у меня – «желудёвый психоз», потому что я не могу равнодушно пройти мимо дубов, и начинаю самозабвенно набивать рюкзак жёлудями. Дома, в шкафу, лежит несколько таких коробок, в которых я храню осыпающуюся прахом, ветхую от старости осеннюю добычу.

– Кать, ты меня слышишь?

– А?

Валька смеётся. Он так и не привык к тому, что я могу застыть на месте, устремив взгляд в пустоту, думая о своём, и не видя мира вокруг. Конечно, это ненормально, ну а кто сказал, что я в своём уме?

Он подходит ко мне, подносит мою ладонь к губам и целует, прикрыв глаза. Улыбается, как умеет лишь он один. За всё время наших встреч, мы так и не перешли эту границу, отделяющую романтику от разврата, влюблённость от похоти. Агапэ – вот как это называется, если говорить по Платону. Он жертвует мне себя, я жертвую ему душевный покой, редкие часы досуга, и ещё – верность.

– Катя, холодает, пойдём куда-нибудь, – тянет меня за руку, увлекает за собой. – Ты же вся дрожишь.

Накидывает на мои плечи куртку, остаётся в одном шарфе и этой нелепой чёрной шапке. Валька выглядит совсем как подросток, несмотря на то, что я старше его всего на пару лет. Смотрит на меня взглядом оленёнка, в котором я вижу тихую радость. Я всё так же тону в валькиных глазах, как в тот день, когда мы ехали в автобусе, и он улыбнулся мне.

Мы дружили больше четырёх лет. И за всё это время мне не приходило в голову, что я буду кем-то так очарована. Тем более – нашим общим другом. О котором я всегда думала, что он – не мой типаж.

Я видела всё в его глазах. В том, как он подавал мне руку, когда я выходила из такси, в его почти случайных прикосновениях к моей ладони, в том, как его лицо словно озарялось, когда он видел меня, – я видела всё.

– У тебя опять кровь, – Валька протягивает платок, и я прикладываю его к носу. Это происходит всё чаще и чаще.

Мы ни разу не целовались. Только держались за руки, не пытаясь сократить незримую преграду между нами.

Ветер развевал каштановые волосы, как всегда, слегка растрепанные, и Валька напоминал мне птенца, нескладного, тощего…

– Я так и знал.

Слышу щелчок предохранителя. Он стоит, прицелившись в меня. Левая рука уверенно держится за цевье. Серый глаз оценивает через коллиматор. Я была взвешена, измерена и признана лёгкой.

Это оружие я знаю до последнего винтика. Сколько раз я чистила ствол и газовую камеру, смазывала пусковой механизм, проходилась тряпкой по металлическим частям, ласково обнимая карабин.

– Послушай, Никит, я же твоя жена… – хриплю я. Я не могу пошевелиться. Мне нечего ему сказать. Слегка подрагивают пальцы. Мышцы ног напряжены до боли.

Рука Вальки, вцепившаяся в мою ладонь, тоже дрожит. Я чувствую свой бешеный пульс, и сердце подскакивает до горла, вновь идёт носом кровь, лёгкие сжимаются, и, за тот миг, что я кашляю от спазма, происходит всё.

Пространство сужается до узкого коридора, глаза видят лишь направленный в мою сторону ствол.

Я слышу щелчок.

Спусковой крючок отпущен.

Практически ощущаю, как мчится ко мне пуля.

Практически слышу, как отлетает в сторону использованная, горячая гильза.

Практически успеваю подумать, что вот он, конец.

Практически… потому что пуля пронзает плоть, и я кричу.

Валька падает, медленно, словно брошенный ветром лист, моё лицо и футболка щедро взбрызнуты кровью.

Я молчу. Он молчит. И лишь дрожит Сайга в напряжённых руках мужа. В направленных на меня глазах появляется ужас. «Я так боялся потерять тебя».

В наушниках играет на повторе «Вечная Осень». Я ощущаю привкус железа, и уже не понимаю, моя это кровь или Валькина. Невинная кровь невинного мужчины.

В глазах всё плывёт, и небо сужается до размеров теннисного шарика. Передо мной лежит тело Вальки, но это уже не он.

Он никогда не говорил мне слов любви.

Не такая

Впервые я осознала свою непохожесть на других людей ещё в ранней юности. Одноклассницы хотели, чтобы у них поскорее начались месячные, завидовали своим более удачливым подругам. Они рано начинали встречаться с парнями, в том числе в уединении спален. Матерились, выпивали, курили и вели распутный образ жизни. Я мечтала – нет, не о крылатых пони и розовых слониках – а о далёкой-предалёкой галактике. Представляла себя с падаванской косичкой.

« – Учитель, дройдеки, – сказала я, включив световой меч.

– Катерина, будь здесь и сейчас, ощущай поток Живой Силы. Не думай, действуй, – отозвался Учитель и, сбросив плащ, встал в первую позицию Атару.

– Сейчас пойдёт потеха, – шепнула я, задорно улыбнувшись».

Спускаясь со школьного крыльца, я чуть не запнулась о длинные ноги одноклассницы. Она стояла, прислонившись к колонне, презрительно смотрела на меня, и курила. Придержав стопку фэнтези, я всё же умудрилась не свалиться, и просто обошла её.

– Слышь? Дашка-то залетела, – сказала одноклассница. – Вот не повезло.

– Предохраняться надо было, – ответила её подруга, проводя пальцами через распущенные мелированые волосы.

– Презервативы сейчас такие дорогие… – вздохнула первая девушка.

Презервативы? Дорогие? Можно подумать, ребёнок обойдётся бесплатно. Ага, щаз.

Я вновь вернулась мыслями к сражению.

«Мой неуклюжий Шии-Чо подвёл в самый неподходящий момент, зато отлично сработали джедайские инстинкты. Вытянув ладонь в сторону дройдека, я отразила выстрел, и Учитель, не поворачивая головы в мою сторону, кивнул. Получить похвалу от самого Квай-Гона! Это нечто».

Я в воодушевлении шла по коридору, не замечая ничего вокруг.

– И, представляете, Катькина подруга, – продолжила говорить Пенка, показала расстояние до середины груди, – вот такого роста малявка.

Девочки заржали. Я, замерев, в изумлении смотрела на Пенку.

Наша дружба началась случайно. Мы жили в соседних домах. Однажды, возвращались из школы вместе.

– О, а я была о тебе совсем другого мнения, – сказала я. – А ты – вон какая. Давай дружить?

– Да, я тоже сначала думала, что ты как несмазанная телега, но тоже хочу дружить.

Почему несмазанная телега? Обидно. Я никак не могла привыкнуть к грубости других детей. Вот откуда в них такая жестокость?

Я, как гиперактивный и весёлый ребёнок, с лёгкостью знакомилась со всеми. «Привет, я – Катя, а тебя как зовут? Давай дружить». Жаль, что во взрослой жизни всё не так просто. В силу моего характера, со мной дружили многие мальчики и девочки. Одной из таких подруг стала Леся. Младше меня на четыре года, курносая беловолосая девчушка, которая жила в том же подъезде, она всегда мне нравилась. Мы играли вчетвером: я, мой брат, Леська и Дима, тоже друг из нашего подъезда. Устраивали сплавы в глубоких лужах, щедро зачерпывая резиновыми сапогами воду, бегали с посохами, изображая странников в опасных приключениях, дразнили собак и стреляли пульками из пластиковых пистолетов.

Но у меня были и другие друзья. Пенке не нравились две мои подруги: Оля и Леся. Оля потому, что она была намного сильнее Пенки в моральном плане, а Леся просто так, потому что она «прилипала». И мелочь.

В один прекрасный (нет) день я решила, что нам будет здорово играть всем вместе, и перезнакомила девочек.

Сначала стало веселее. Мы вызывали Пиковую Даму, бегали от потустороннего мужика, который назывался Пастух, с лёгкостью взлетали на спортивные снаряды, ели цветы шиповника и мелкие яблочки с деревьев.

В этот день мы гуляли на стадионе соседней школы. И увидели, что Леся ищет меня.

– А давайте сбежим от неё, зачем она нужна? – предложила Пенка.

Остальные поддержали её. И мы, противно хихикая, убежали от плачущей Леськи. Леся очень меня любила. Когда мы катались вместе, она называла меня «принцесса на велосипеде». Милая девочка.

Разумеется, любое зло возвращается бумерангом. О том, что это неизбежно наступит, я даже не подозревала.

Девочки начали дружить против меня. Как я об этом узнала?

Разумеется, мне сказала Пенка!

– Ты знаешь, они таааа-кииии-ееее! Говорят, что ты – дура. И с тобой скучно.

Я поверила в то, что она говорит.

Выйдя во двор через пару дней, я увидела, как Пенка и остальные девочки играют в «вышибалы», «цепи кованые», «Анжело»… без меня. Все дружно сделали вид, что меня не существует. Всё просто – побеждает либо самый сильный хищник, либо коварный паразит.

Я стала мрачнее. Начала играть с одними мальчишками. И с Лесей. Не было ни дня, чтобы мы не собрались во дворе. До сих пор стыдно за тот случай на стадионе, до сих пор.

***

Шли годы, а мастер Квай-Гон так и не прилетел за мной. Переживая внутренний конфликт, я была согласна, чтобы меня забрал отсюда Дарт Вейдер. По ночам я взывала к вечности, но вечность не отвечала мне.

Тогда я поняла, что придётся выживать в этом суровом реальном мире в одиночку.

Но судьба преподнесла мне новый удар. Этот день запомнился мне как один из худших в жизни. Пока не произошло то, что оказалось гораздо, гораздо страшнее взросления. Но об этом я расскажу в другой раз, когда-нибудь позже.

Итак, уже в старшей школе, на уроке информатики, я ощутила, что в штанах стало некомфортно, тепло и мокро. Началась первая менструация. Еле дождалась окончания урока, потом взяла несколько тетрадных листков, убежала в туалет и обмотала ими трусики, чтобы кровь не протекла на джинсы. Я старалась держаться храбро, хотя очень болел живот и хотелось разрыдаться.

После уроков я позвонила маме.

– Мам, у меня живот сильно болит, забери меня.

– Что-то случилось?

Я же была пай-девочкой, никогда не пропускала занятия. До первого курса университета. Но об этом я тоже расскажу позже. Всему своё время.

Поэтому мама заподозрила неладное.

– Рассказывай.

– Мама, у меня начались…

– Это нормальный этап превращения в девушку. Не надо так убиваться.

– Но я всегда хотела быть мальчиком! Ты же знаешь!

Мама только вздохнула.

– Поехали, я сделаю тебе какао и уложу спать пораньше. Сегодня можно.

Я никогда не хотела быть женщиной. Не хотела иметь женское тело, психологию, интересы. Девушки казались мне скучными созданиями, озабоченными только шмотками, косметикой, продолжением рода и теми самыми связями с парнями.

Секс? Я никогда не хотела заниматься этим. У меня никогда не было влечения. Мама отправила меня к психотерапевту, который сказал мне, что я того-не того, не той ориентации. Ну неееет, что за бред?

И так продолжалось до тех пор, пока я не влюбилась.

Секс, наркотики, рон-н-ролл

Это был период, когда я узнала, что кроме Black Sabbath, Арии, Tristania, Nightwish и Within Temptation существуют другие металлические и роковые группы.

Поступив на психологический факультет, я, синий чулок, изголодалась по простой человеческой дружбе. И, говоря словами Диогена Синапского, с зажжённым фонарём ходила по универу, искала человека.

На социологии ко мне подсел гот: чёрно-красная клетчатая жилетка, рубашка с жабо и рукавами-воланами, длинные тёмные волосы, карие глаза, вытянутое лицо. Он с интересом разглядывал меня. А потом заговорил:

– Ты веришь в магию?

– Нет, но я бы хотела быть джедаем.

– Знаешь, на самом деле это возможно.

– Да ну ладно?

– Конечно. Если ты хочешь узнать больше, поговорим после пар.

Так я познакомилась с Павлом.

– Существуют маги, которые хотят уйти в Бесконечность. Они могут многое: левитировать, проходить сквозь стены, становиться невидимыми. Я же знаю, ты всегда мечтала об этом, – сказал он. – Пойдём с нами на место силы.

– Что, прямо сейчас? У нас же математика…

Павел рассмеялся.

– Неужели ты никогда не прогуливала пары? Пойдём. Не стоит быть такой скучной.

Я, он и ещё один парень – взлохмаченный блондин с безумным взглядом – направились… в церковь.

– Я решил пойти на религиоведение, когда испытал клиническую смерть. Я вышел из тела, и видел, как ко мне приближаются ангелы. Они хотели мне что-то сказать, но я очнулся. С тех пор я жажду услышать их голоса, – сказал блондин, представившийся Виталием.

Затем он отошёл в сторону, стал под образом, сделал глубокий вдох, его глаза закатились. Ресницы начали мелко-мелко трепетать, он делал руками странные пассы.

– Это он укоренился на месте силы, – сказал Павел и продолжил:

– В прошлой жизни я был инквизитором. Я влюбился в ведьму, но наши отношения стали трагедией. Её сожгли. С тех пор я всюду ищу мою истинную любовь, и не могу найти.

Моё сердце замерло, свет свечей размылся, и лишь чёткий контур Павла выделялся среди полумрака. Я ощущала запах ладана и воска. Я подумала, что хочу быть этой ведьмой. Павел очаровал меня. Может, и правда колдун?

Теперь я ходила на пары только для того, чтобы увидеться с моей первой влюблённостью. Затаив дыхание, я высматривала его в толпе студентов. Тайком следовала за ним, куда бы он ни пошёл. Подкарауливала около мужского туалета.

Такое поведение мог не заметить только слепой.

– Пойдём с нами, намечается шабаш. Мы будем медитировать, кидаться файерболами и пить г******н, – сказал Павел. – Познаешь тайны настоящей магии.

– А что такое – г******н? Это алкоголь?

– Нет, гораздо лучше. Он открывает врата в подлинную реальность.

Раньше я не ночевала вне дома. Пришлось солгать маме, что я переночую у подруги.

В это снежное безмолвие ходил всего один автобус, курсирующий раз в сорок минут. Мы проехали психбольницу, кладбище и крематорий. Так я оказалась в самом отдалённом, депрессивном захолустье нашего города. Пройдя через лес, в котором лаяли стражи-собаки, по ту сторону железной дороги, я попала в чистилище. Вокруг возвышались бесцветные девятиэтажки. Домишки поменьше терялись в снежных завалах.

Собравшись на вписке, мы замерли в ожидании таинства. Около шести человек собрались в этой комнате. Кто-то курил на балконе, другие безразлично сидели на матрасах, одна девушка притаилась в углу, глядя на нас сквозь длинную чёлку.

Пришёл главный колдун. Мы сели кругом и начали медитировать под Buckethead – Electric Tears. Я медитировать не умела, поэтому сомкнула веки, и слушала, как дышат другие. Пахло плесенью и грязными носками. Стало скучно. Я зевнула и открыла глаза. Глядя на замершие физиономии товарищей, подумала, что веселее не стало. Опять закрыла глаза. Потянуло в сон.

Казалось, прошла половина ночи. Павел и Виталий распаковали сумки, достав коробки, в которых лежали однотипные бутылочки. Раздали их нам.

– Что нужно с этим делать? – с подозрением спросила я.

– Пей.

– Но…

Мне не хотелось пить этот таинственный г******н, но у меня не оставалось выбора, ведь остальные уже успели закинуться.

Напиток оказался тягучим, приторно-сладким и настолько противным, что захотелось стошнить его.

– Не смей! Запей водой.

И мне протянули бутылку с минералкой, которая уже успела пройти по кругу и почувствовать на горлышке губы каждого из участников шабаша.

Сначала ничего не происходило. Потом у меня заболела голова, появилось странное отупение. Захотелось рисовать. Я достала тетрадь, и начала выводить закорючки.

– Это называется «автоматическое письмо». Через него сами духи говорят с тобой, – сказал Виталий.

Круто, со мной говорят духи.

Спустя время я начала задыхаться. Появилось ощущение, что сейчас утону, хотя я находилась на воздухе. При этом в глазах всё поплыло, потемнело и раздвоилось. Виталий и остальные кидались файерболами, и я смотрела, как красные шары переливаются в темноте. Огонь перелетал из одних рук в другие. Слышался жуткий, неестественный смех. Зрачки ведьм расширились.

Я начала нести какой-то бред.

– Что, что ты видишь? Что говорят тебе духи, моя пифия? – с волнением спросил Павел. Он приобнял меня, чтобы лучше слышать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.