Евгения Огнёва
Лабиринт отчаяния

Глава 1. Осколки прошлого

Осколки прошлого, как снег,

Закрутит ураган времён,

В ушедший день для нас навек,

Обрушив мост.

Оставив в наших душах след,

Тьма уплывёт за горизонт

И в чистом небе вспыхнет свет,

Свет новых звёзд.

(Ю.Мелисов – «Осколки прошлого»)

Толпа осаждала дом уже вторые сутки. Слухи распространялись быстро. Людей не останавливали ни протекция короля, ни страх перед вчерашним всемогущим врагом. Лоринцы жаждали крови. Нет, не его, потомка Истинных. Оринбержцы, не успев отпраздновать окончание войны, насладиться бесконечными казнями поверженных верийцев и полукровок, возжелали расправиться с той, что открыла Лорин для захватчиков. С той, что предала не только свою Родину, но свою природу в угоду кровожадному чужому Богу.

– Вы перестарались в поисках семейства де Стрейн. Ваша пропаганда слишком хорошо работает.

Фауст бросил косой взгляд в окно, за которым бесновалась толпа и мелькали злые лица королевской стражи, что была не прочь присоединиться к возмущенным горожанам.

– Терпение, князь. Пройдут годы, и ее будут носить на руках.

Видеть Джареда в его истинном обличье было не привычно. После победы бог Сантера смело ступил на земли Лорин, а тело несчастного жреца, что послужило ему укрытием, давно разлагалось в земле.

– Вы ничего не делаете просто так. Как и все другие боги. – Хмыкнул вериец. – Чего вы хотите от нас?

– Как это мило! – Белоснежные ровные зубы обнажились в улыбке. – Вы уже не разделяете свою Нить судьбы от графини де Стрейн.

– Она – моя жена! – Надменно вздернул подбородок князь, сощурив золотые глаза.

– Еще нет, друг мой. Еще нет. – Отрицательно покачал копной жемчужных волос Джаред. – Нужна клятва. – Доверительно напомнил бог. – Кария была сентиментальна до глупости. Свой артефакт она наделила чудовищной силой и властью с одним маленьким условием. – Мужчина почти свел большой и указательный палец руки перед носом верийца. – Все должно быть взаимно, по большой и великой любви. А госпожа графиня сейчас не в состоянии довести Ритуал до логического завершения. Она едва дышит! – Джаред бросил взгляд в сторону балдахина, за которым скрывалась причина недовольства оринбержцев. – Даже странно, что Верес положил ту самую клятву в основу брачных союзов своих детей. Слово в слово. Лорин была ранена в самое сердце, когда узнала. – Усмехнулся бог.

– Лорин жива? – Удивился Фауст.

Истинный всего раз соприкоснулся с хозяйкой мира. Она сама нашла его через осколок зеркала в одном из храмов. Мужчина не смог отказать в маленькой услуге той, что подарила ему самую прекрасную и совершенную женщину во всех восьми мирах. Он усыпил Луи де Стрейн пыльцой, что велела отыскать в своем храме богиня, отправил юношу в Атлану.

– О, я берегу свою подругу так же, как вы – свою возлюбленную. – Рассмеялся Джаред. – Ей не уйти от моих заботливых рук.

Фауст скривил губы. Ему надоела болтовня бога. Было бы не плохо сейчас вырваться на улицу в сопровождении своих соратников, которым Гевальт сохранил жизнь за верность и преданность, утолить жажду смерти, что терзает их всех, потомков Вереса, после падения Кейна.

Князь отвернулся, бережно раздвинул полог балдахина, где спала его любовь. Девушка казалась мертвой: едва заметно вздымалась и опускалась грудь, бледное лицо застыло в своей печали, черные тени залегли под глазами, потрескались обескровленные губы. Жемчужные волосы рассыпались по подушке, холодные руки покоились вдоль тела.

Днем Жанна почти не подавала признаков жизни. С закатом дом наполнялся криками отчаянья, лоринка молила своего потерянного бога о прощении, каясь на веалоре! Слуги в ужасе прятались по комнатам: они не понимали, почему оживает мертвая, на каком языке и к кому она взывает охрипшим от стонов и причитаний голосом.

Сам Фауст был бессилен: магия, что разорвала Узы крови между Жанной и Кейном, рассеялась очень быстро, ведь клятвы не было. Не было Ритуала кровосмешения, не было брачного дня, когда супруги обмениваются душами.

Обезумевший от своего счастья, Фауст не сразу обратил внимание на слишком крепкий сон королевы. Так ярко обжигали чувства, так подробно вырисовывались воспоминания короткой жизни лоринки, манило к себе пылающее страстью юное и гибкое тело. Послушное, горячее, одуряющее запахом жасмина. Вот она – вся в его власти! Наконец-то!

Было бессмысленно снова и снова пытаться пробиться в ее разум. Каждый раз между ними будто возвышалась стена. Что-то происходило за ней: звучал шепот голосов, крики, стук и топот шагов. Но ему оставалось лишь бродить вдоль бесконечной преграды.

Фауст ступил в Оринберг на третий день после победы над Кейном с завернутой в мундир драгоценной ношей. И вот теперь его прекрасная королева спит или умирает, а победитель вынужден просить помощи у того, кто ничего не делает просто так.

– Мне нужен Несущий смерть. – Ласково произнес Сантер. Его острые скулы чуть заиграли от недоброй улыбки. – Госпожа графиня приручила меч, это я знаю наверняка. Он отзовется, если она прикажет.

Заходящее солнце обагрило комнату лучами, точно пожар во время той самой, решающей битвы.

– Если проснется! – Жестко бросил вериец, сжимая ледяную ладонь Жанны.

– Проснется, друг мой. – Пообещал Джаред. Он с любопытством заглянул за балдахин, небрежно отодвинул Истинного в сторону. – Я выпотрошу Амоса Дитрих. Ваш предатель расскажет, что добавил в мою магию, когда возвращал кольцо.

Сантер вздохнул, провел тонкими пальцами по впалой щеке графини. Бедный Дитрих жаждал произвести впечатление на Лилит, Гевальт мечтал обрести любовь эгоистичной девчонки, Кейн доверил свою жизнь неискушенной в соблазнах плоти полукровке. Глупцы! Как можно так слепо доверять своим чувствам?

***

Белое крошево застилает глаза. Холодные острые края снежинок кружатся вокруг, забираются под одежду. От ветра перебивает дыхание, уже совсем не понятно, куда и зачем идти? Рука скользит по каменной стене, за которой кто-то настойчиво умоляет вернуться назад.

Завывает вьюга, тянутся бесконечные стены лабиринта. Она бредет, смирившись с колючим холодом. Наощупь, выбирая повороты только в одну сторону, чтобы найти выход. Если он есть.

Усталость снова побеждает. Девушка оседает вниз, опускается на промёрзшую черную землю. Глаза начинают слипаться и тогда, заглушая тихий зов снаружи, раздается повелительное:

«Живи!»

Голос грохочет как сорвавшаяся с гор лавина, безжалостный ветер вздымается резким порывом!

«Живи!»

Сердце радостно начинает стучать все быстрее, ликует каждая клеточка тела, наливаясь жаром, согревая.

Жанна открывает глаза, отталкивается, встает на ноги.

– Сантер! – Вырывается довольный возглас из груди.

Но голос принадлежит не ей.

– Ты пришел умереть? – Улыбается мужчина с птичьим лицом и разноцветными глазами.

Один глаз – фиолетовый, второй – черная бездна. В него больно смотреть: кажется, сам перворожденный ужас пытается вырваться из угольной тьмы!

В руках нетерпеливо рвется в бой Несущий смерть, вокруг шумит и грохочет сражение. Сотнями голосов, звоном оружия, криками смерти и ликования.

– Кейн, оглянись! – Сантер приглашающе разводит руки. – Ты остался один, как и обещала Лорин!

Жанна смотрит на все глазами того, кого незнакомец называет Кейном. Она не отвлекается на битву, ее цель – ненавистный чужак.

Сантер усмехается ровными белыми зубами, достает из воздуха золотой серп. Никто не мешает им, когда двое начинают поединок. Узор смерти. Четкие и выверенные линии. Быстрые, расчётливые, изящные. Оба осторожны и решительны. Ошибка будет стоить жизни.

– На что ты надеешься? – Гремит голос Кейна. – Тебе не одолеть нас двоих.

Сантер разрывает сцепившиеся лезвия, уклоняется от замаха.

– Убийца богов. Хранитель равновесия. Судья. – Неприятная улыбка переходит в усмешку. – Ты слишком юн, чтобы быть соперником для меня. Старина Верес мог одержать победу, но сошел с ума от жажды власти. – Сантер любовно гладит лезвие золотого серпа. – Ты сделал ставку на полукровку. Ты не годишься на роль судьи.

Они снова кружат, выискивая брешь в обороне друг друга. Сантер дорого заплатил за несколько ран на теле врага: его ребра с правой стороны саднят от боли. Но это – пустяки.

«Правда, дорогая графиня?»

Жанна растерянно трясет головой. Откуда он знает, что она сейчас здесь?

– Мне не нужны солдаты, чтобы одолеть тебя. Не нужен меч, чтобы убивать врагов. Вы все сами рады отдать свою душу в мои руки. В обмен на краткий миг удовольствия. – Сантер выглядит плохо.

Отдышка говорит об усталости, ноги заплетаются, удары все слабее и слабее.

– Твои воины сейчас сцепятся друг с другом. – Тяжело выдыхает бог. – Их вера в Великого Кейна иссякла. Та, что пробудила в сердце самое светлое и чистое, прямо сейчас втопчет это чувство в грязь, поддавшись разврату и животному желанию.

Чужой бог не двигается с места, не пользуется магией, но в глазах начинает темнеть! Несущий смерть поет, устремляясь к ненавистному сопернику: сокрушить, уничтожить, лишь бы не слышать правду!

Никогда Кейн не доверял восьми Домам до конца. Те, что предали своего бога однажды, предадут снова. Раск твердил о том, что все надо менять, что Кейн погряз в своих планах и не замечает того, что творится в Вересе, пока не появилась…

«Ты» – Шепчут белые губы Кейна. – «Жанна»

Снова этот акцент, когда первая буква пропадает, шипит и стирается в придыхании. Собственное имя обжигает.

«Верес позволил себе полюбить, он больше не отличал черное от белого. Судья должен быть беспристрастен. Я хотел дать тебе свободу, сделать равной. Гевальт жаждал лишь власти. Ошибайся, сожалей, ищи свой путь»

***

Поместье преобразилось. Нарядные гирлянды светились разноцветными огнями, перекидываясь от одного столба к другому. Уютные заснеженные скамейки вдоль садовых дорожек и кустов. Раскидистые ветви деревьев серебрит иней, мерцают в лунном свете голубые сугробы. Звезды перемигиваются, прячась в просветах между пушистыми облаками. Тихо и сказочно.

Жанна бесшумно ступает по выметенным каменным дорожкам меховыми сапожками. Еще несколько минут, и она выйдет к дому, что встретит ее теплым желтым светом окон, запахом свежеиспеченных булочек и заботливыми руками нового хозяина поместья де Стрейн.

Последние пять лет дом ее детства служил надежным укрытием от переменчивой толпы, что была готова то растерзать, то возвеличить Жанну.

Когда Он рассказывал об этом, в янтарных глазах плясали тени прошлого. Тонкая рука Жанны благодарно ложилась в большую ладонь, пожимая длинные пальцы.

– Не сомневаюсь, это было ужасно. – Тихо произносили сухие губы лоринки. Ее голос больше не похож на глухой скрежет как в те первые дни после пробуждения.

Воспоминания все время ускользали, как ни силилась графиня поймать их переменчивые образы.

Старый дом лишь служил наброском прошлого. Наброском того, кем были ее родители, как прекрасна и юна была Маргери, каким отважным и образованным был Луи. А кем была она сама? Имена звучали на языке пусто и бессмысленно.

В галерее хранились пейзажи, портреты, натюрморты. Будто юная Жанна не знала, какой жанр живописи нравится больше. Вещи в комнате, украшения, чьи-то подарки. Никаких эмоций.

Несколько раз Истинный пересказал, что произошло в Вересе, как девушка попала под влияние чужого бога, как не смогла изменить себе и в решающий момент все же сделала сложный выбор.

– Люди не смогли и не хотели поверить, что ты пожертвовала своей силой ради них. – В который раз повторял вериец. – Король Альберт и Джаред из Сантера встали на твою защиту. Мы решили, что будет безопаснее увезти тебя из столицы.

– Ты всегда был рядом. Все это время. Почему? – Собственный голос звучит чуть громче скрипа.

Мужчина вздохнул. Обычно они не доходили до этой темы: провалы в памяти, слабое, все еще болезненное состояние, не позволяли Жанне долго оставаться в сознании.

– Потому что я люблю тебя. – Почти обиженно и приглушенно повторил Фауст. – Разве ты не чувствуешь?

Длинные пальцы верийца накрыли ладонь девушки, погладили вросшее в палец кольцо рода Гевальт. Кольцо из старой карьядской легенды.

От ответа ее спас невыносимый приступ кашля. Мужчина крепко прижал немощное хрупкое тело к себе, коснулся рукой лба, делясь энергией.

– Спасибо. – Тихо произнесли потрескавшиеся губы.

Истинный помог расположиться в кресле возле камина, накинул на костлявые плечи теплый плед. Жанна зябко поежилась, устраиваясь поудобнее.

– Как это возможно? – Продолжил ее сухой, все еще слабый голос. – Ты такой… другой. А я? Думаешь, я не вижу отражений в зеркалах? – Она иронично усмехнулась и покачала головой. – Ты убеждаешь меня, что прошло десять лет, но я вижу древнюю старуху!

Лоринка поднесла к лицу руки, всматриваясь в серую кожу.

– Вся в морщинах. – Констатировала Жанна. – Каждый шаг – боль. Каждый вздох – будто последний. Прости, я не верю тебе.

«Но ты можешь почувствовать. – Ворвался голос в мысли. – Слышишь меня, говоришь со мной так, как не умеют другие. И читаешь мысли обитателей поместья»

«Мы живем в глуши. Если ты однажды разыграл передо мной целый спектакль, что мешает тебе повторить это снова?»

«Я честно рассказал тебе об этом. Зачем мне это делать?»

«Я не знаю»

– Ты потеряла много сил со смертью бога Вереса. – Продолжал настаивать Фауст. – Твое тело восстановится, память вернется.

– А если нет? Ты все еще будешь любить меня? – Жанна склонила голову на бок. – Такую старую и немощную?

– Значит, я постарею вместе с тобой. – Нахмурился Гевальт. – Я умру вместе с тобой, никто и ничто больше не встанет между нами! – Запальчиво бросил он, раздосадованный ее скепсисом. – Мы умеем стареть и умирать так же, как смертные.

Жанна устало прикрыла веки. Она была старухой: увядшее лицо, сморщенное, точно запечённое яблоко, рассеянное внимание, слабость. Только фиолетовые глаза по-прежнему светились силой.

– Кейн. – Беззвучно произнесли сухие губы. – Почему мне кажется, что в этом имени спрятано больше, чем ты говоришь.

– Не произноси его! – Раздраженно бросил его голос – Никогда больше.

Лоринка вздрогнула, но огонь в глазах быстро потух.

– Мне нечего добавить.

Фауст в самом деле не знал, какие именно взаимоотношения были между Королем и полукровкой. И не особенно хотел. Ему хватило того, что он однажды увидел в руинах города, чтобы потерять разум от ненависти к тому, что всегда вызывал желание преданно служить.

Жанна незаметно провалилась в сон. Вериец взял легкую ношу на руки и отнес в спальню. Он сам переодел ее и уложил в постель, стараясь быть как можно аккуратнее.

– Спи. – Он коснулся губами ее губ. – Теперь у нас много времени. Ты всегда прекрасна для меня.

Годы ожидания были мучительны. День за ночью проводил Истинный возле безвольного тела, надеясь, сторожа сон полукровки. Но сон, как и смерть, невозможно подкараулить, поймать. Так и получилось, что момент пробуждения князь упустил.

Когда запыхавшийся гонец примчался с радостной новостью, Гевальт был занят своим привычным делом – пытками. Это нелегкое, но знакомое дело, не обременяло верийца, позволяло подпитывать свои силы и передавать их спящей.

Королевство Оринберг приходило в себя после долгой и кровопролитной войны. Первый год был самым тяжелым и голодным: урожай сгубила армия бессмертных, казна опустела. Люди возвращались на пепелища, пытались вернуться к прежней жизни.

Оставаться в столице князь не мог, но постоянно возвращался, чтобы помогать новоиспечённому монарху навести порядок. Кто-то должен был усмирять бунтующих крестьян, что нападали на поместья вельмож в поисках куска хлеба. Кто-то должен был отлавливать мародеров и дезертиров, наказывать наемников, что не спешили возвращаться на родину, грабя и бесчинствуя.

Из четырех предателей только Фауст остался в Оринберге. Сантер вручил ему своих воинов, Гевальт собрал вокруг себя своих собственных подчиненных из числа верийцев.

Приходилось отлучаться в разные уголки королевства, но тянуть души лоринцев верийцы не могли. Лишь подпитывали свою энергию кровью, точно полукровки, да собирали мертвые огоньки на погостах. Их бог умер, у них не было власти над Лорин.

Рядом с Жанной Истинный чувствовал себя лучше. Появлялись заветные голубые Нити душ, можно было снова восстановить себя знакомым способом. Выжившие Истинные, что скрывались по углам королевства, стали стягиваться к поместью де Стрейн. Неудавшаяся богиня была их последней связью с Вересом.

Это очень облегчило задачу Сантеру: не нужно было искать и выслеживать недобитых врагов. Они сами приходили просить помилования. Лорин избавлялся от чужих для себя созданий, заставлял умирать точно так же, как умирали люди: от старости, слабости и голода.

После пробуждения Жанны князь отстранился от дел. Подождут. Не ради этого он предал Кейна.

Фауст взял в руки книгу, опустился в кресло возле изголовья кровати.

– Сегодня я почитаю тебе кое-что особенное. – Пообещал вериец спящей. – Это сборник редких легенд из королевской библиотеки.

Этот ритуал он проделывал каждый раз, сегодняшний день не станет исключением. Лучше так, чем пытаться пробиться за стены лабиринта, в котором блуждал разум Жанны.

***

Загадочно мерцали в тишине огоньки гирлянд, Жанна брела по садовым дорожкам, пока ее внимание не привлек золотистый свет за густым кустарником. Лоринка поправила перчатки на руках и плотнее закуталась в шубу. Она направилась к зарослям, стараясь рассмотреть источник света.

Сухие ветки трещали, раздвигаемые ладонями, цеплялись за одежду и хлестали в спину, смыкаясь за Жанной. Шаг, еще шаг. Сугроб почти до колен, мешает тяжелая бархатная юбка, ноги вязнут в серебряном рассыпчатом крошеве. Легкий ветерок начинает трепать волосы, они щекотно скользят по щекам.

Она остановилась перед крепко вцепившимися друг в друга колючими терновниками, вздохнула, выпустив белое облачко горячего дыхания, и пошла напролом, прикрывая глаза рукавом.

Порыв ветра бросился со стороны, засыпал мелкими льдинками, но золотое свечение было уже близко! Еще немного, и девушка сможет коснуться его рукой!

Сопротивление исчезло, лоринка повалилась вперед. Она поднялась, оттряхнула одежду. Две каменные высокие стены тянулись, заканчиваясь перекрёстком.

Стало не по себе. Жанна повернулась назад, но уткнулась в глухой тупик: ни кустарника, ни сугробов, ни волшебного сада. Завывает голодная волчица-вьюга, темнеет ночное небо, лишь золотистое свечение по-прежнему манит, скрываясь за поворотом.

Изгибы, тупики, шепот в голове, монотонный мужской голос где-то за стеной, смех, переходящий в истерику, мольбы. Главное – идти в одном направлении, как бы ни хотелось поскорее догнать загадочный свет.

За очередной преградой перед ней предстал все тот же сад поместья де Стрейн. Умолкли голоса, ветра как ни бывало!

«Что за шутки?»

Ладони взмокли, сердце торопливо застучало в груди. Как она вернулась назад? Лоринка поспешила к дому. Подальше от этого морока. Она спит или бредит наяву?

Легкий смех и быстрые шаги зазвучали впереди.

«Нет, нет, нет!» – Жанна затрясла головой, прекрасно зная, кто появится на садовой дорожке.

– Где ты пропадаешь, Жанна?

Ноги приросли к земле, девушка забыла, как дышать.

Легкое голубое плате, колотые раны и дыра вместо сердца. Кровь на перерезанном горле сочится черным густым сиропом, побелевшие глаза похожи на мутные камни.

Даже через одежду Жанна чувствует, какие ледяные руки у Маргери.

– Это он сделал, сестрица. – Доверительно шепчет на ухо девушка. Запах тлена перебивает чуткое обоняние. – Не верь ему! Он все врет! Врет! – Обиженно гнусавит Маргери. – И будет врать тебе, чтобы удержать. Ты потеряешь свою свободу, станешь примерной женушкой! А ведь я тоже могла стать чьей-то невестой, Жанна.

Пальцы Маргери смыкаются на шее, оцепеневшей лоринки.

– Найди белого бога, сестрица. Докажи, что моя смерть не напрасна…. – Хрипит мертвая тяжелым грубым голосом. – Или умрешь сама!

Жанна начинает задыхаться, пытается оттолкнуть от себя то, что было ее младшей сестрой. Сознание накрывает тяжелая муть, темнеет в глазах. Мертвая слишком сильна.

***

Крики и слезы. К этому уже привыкли все слуги в доме. Для князя это по-прежнему больно. В бессильной ярости Фауст сжал кулаки. Лоринка задыхается, хватаясь за горло, а он даже не может ничем помочь!

Несколько раз за долгую ночь вериец уже делился своими силами с Жанной, однако кошмар и не думал рассеиваться.

Джаред сдержал слово и превратил жизнь Амоса Дитрих в мучительное существование. Под изощренными пытками Истинный сознался, что приложил свою руку к обручальному кольцу. Он вложил в него опыт Лилит с зельем забвения, свою попытку запутать сознание графини и ее кошмары. Это все, в чем сознался вериец. Лишить его жизни значило потерять последнюю надежду разбудить Жанну.

Поэтому Амос гнил в плену Гевальта.

– Лабиринт – это испытание. – Смеялся почерневшим от крови ртом Плетельщик снов. – Она должна найти выход, иначе останется в нем навсегда.

И каждая ночь была повторением предыдущей. Смертным было запрещено находиться в поместье после заката. С того момента, как не в меру любопытная горничная лишилась жизни. Под темным звездным небом в полукровке просыпалась прежняя сила. Опасная и непредсказуемая для всех, кроме Фауста: обручальное кольцо защищало его.

Отзвуки происходящего в лабиринте терзали и верийца: голоса, головная боль, фрагменты кошмаров наваливались внезапно и так же неожиданно исчезали.

– Маледиктус зовет свою хозяйку. – Предположил Джаред, который иногда посещал поместье. – Кейн исчез. Надеюсь, что умер, но тело его до сих пор не найдено, как и меч. – Бог недовольно скривился. – Если полукровке нужны силы – я готов скормить ей всех лоринцев. Мне нужен меч! – Требовательно воскликнул бог, прожигая черным бездонным глазом Истинного.

Фауст не знал, почему так торопится Джаред. Ему вспоминались беседы о гибели богов и миров. Князю было наплевать! Если нужен меч – он сделает все, чтобы его раздобыть, лишь бы их оставили в покое.

Князь готов жить хоть в Вересе, хоть в Лорин, хоть в пустынях Карьяд, только бы с ней. Снова слышать сладкий смех, прогнать колючую печаль из дивных фиолетовых глаз, еще раз ощутить, как доверчиво прижимается к нему нежная изящная фигурка. Навсегда связать свою Нить с Нитью Жанны, чтобы жить одной неразделимой судьбой.

Шарлотта была бы в восторге: князь Гевальт начал мечтать о продолжении рода! Но верийцы рождаются только на верийской земле под холодным тусклым солнцем. А значит, Несущий смерть нужен Фаусту так же сильно, как Сантеру!

Джаред перестал появляться в поместье год назад. В свой последний визит бог остался доволен.

– Она скоро проснется. – Пообещал мужчина.

***

Тяжелая ночь миновала. Фауст забылся в гостиной, обессиленный очередной битвой за жизнь Жанны. После пробуждения кошмары становились все опаснее и реальнее.

От истошного вопля горничной вериец моментально вскочил на ноги и бросился наверх!

– Во имя Лорин! Бесовщина! Колдовство! – Навстречу выбежала перепуганная смертная, осеняя себя знаком Лорин.

Жанна завопила, вторя девчонке. Фауст ворвался в комнату и застыл, изумленный увиденным.

Перед зеркалом стояла Она. Легкая и грациозная, стройная и прекрасная как в день их первой встречи. Гладкая прозрачная кожа, легкий румянец, испуганный излом бровей и большие фиолетовые глаза.

Девушка с недоверием смотрела на Раска. Ким старался не делать резких движений, понимая, что Королева его толком не помнит.

– Ваше величество. – Раск склонил колени. – Я – ваш слуга. Я поклялся….

– Ты свободен, Раск. – Прервал верийца князь, быстрым шагом пересекая комнату.

Ким нахмурился, но промолчал и скрылся за дверью.

Едва незнакомец ушел, Жанна снова уставилась на отражение в зеркале.

– Это невозможно! – Девушка прижала руки к щекам, ощупала гладкую нежную кожу. – Что произошло? – Графиня была поражена переменами. – Значит, это правда, что ты говорил?

– Разумеется. – Князь, сияя ярче солнца, подхватил Жанну на руки и закружил. – Ты выздоравливаешь! Жанна…

Оба смеясь рухнули на кровать.

– Кто это был? – Вспомнила о незнакомце Жанна. – Он появился из воздуха, стоило мне…

– Это твой телохранитель. – Отмахнулся Фауст. – Ты не замечала его раньше, не стоит обращать внимания и сейчас.

Нетерпеливые пальцы потянули сорочку с плеч, жадные губы алчно скользят по телу.

– Подожди! – Смущенно уперлись в грудь ладони.

– Я ждал очень долго. – Прошептал Фауст в ее шею, прижимаясь ближе. – И больше не хочу. Иди же ко мне.

– Во имя Кейна! – Непроизвольно сорвалось с коралловых губ.

Янтарные глаза полыхнули. Вериец больно зажал рот лоринки рукой, его ноздри раздувались от гнева как у бешенного зверя.

– Нет больше никакого Кейна. – Чеканя каждое слово, прошипел князь. – Ты поняла?

Девушка испуганно кивнула, замерев, точно пойманный в силки кролик.

– Не бойся. – Спохватился мужчина. – Просто не произноси этого имени, прошу. – Горькими травами отдают поцелуи.

В его глазах всегда пылала жажда. Сегодня он был намерен утолить ее. Свою одежду вериец не пощадил так же, как шелковую сорочку – единственное, что скрывало преобразившееся тело Жанны.

Она всегда манила его, даже будучи немощной. Своей непримиримой гордостью, волей к жизни и несгибаемым характером!

Разгоряченное тело навалилось на нее. В своем нетерпении Истинный смешал боль с наслаждением, то впиваясь в плоть, то лаская и вырывая стон удовольствия. Растерянность сменилась той самой сладостью, что опьянила однажды в разрушенном храме Лорин. И почему-то было стыдно смотреть в глаза князю.

***

Ким устроился в углу кухни. Вериец принялся точить свои ножи, ничуть не обращая внимания на недовольное ворчание поварихи.

– Шел бы ты в кузницу. – Раздраженно бросила женщина. Ее руки мелькали над кастрюлями, помешивая, добавляя специи.

– Отстань от него, Ирина. – Неожиданно вступился старик-лакей и подбросил в очаг еще дров. – Не видишь – переживает.

– Было бы, о чем! – Хмыкнула кухарка. Нож нервно застучал по разделочной доске, кромсая овощи. – Все же прекрасно: госпожа болезнь победила, расцвела, похорошела.

Ким настороженно вслушивался в голос Ирины. Ему не нравились обрывки мыслей, что вспыхивали в голове смертной, но она быстро переключала свое внимание на готовку. Это не позволяло понять, какие эмоции прячет женщина. А то, что она их прячет, Ким не сомневался.

– Милуются уже неделю. Все дела заброшены, не выходят из покоев, девок пришлось разогнать, чтобы не смущались, окаянные. Разве ж можно без благословления Лорин? Тьфу! Разврат и мракобесие!

Старик рассмеялся, покачал седой головой.

– Чего им сидеть тихо как мыши? Да и стыдиться нечего: у них свои обычаи и нравы, другая культура.

Ким заскрежетал зубами: он дал клятву защищать королеву, что бы ни происходило. После поражения Кейна, Ким Раск шел по следам Гевальта и Жанны до самого Оринберга. Он не таясь предстал перед предателем и потребовал не мешать исполнять данное слово.

– Не боишься, что сверну тебе шею? – Фауст усмехнулся и многообещающе крутанул в руке кинжал. – Преданный пес Кейна! Твой старший братец – его правая рука. С чего мне доверять тебе?

– Я дал клятву. – Упрямо повторил Ким.

– Знаешь, что случилось в храме Лорин? – Издевательски поинтересовался вериец, от души забавляясь тем, как запылал гнев в груди Раска. – Разумеется, знаешь. – Удовлетворенно кивнул Фауст. – Ты проторчал возле двери в ту ночь, пока армия двигалась к своей гибели.

Острые скулы Кима напряглись, пальцы сжали рукояти ножей на поясе.

– Король велел беречь королеву. Это его последний приказ.

– Воля умершего свята. – Вериец поправил кружево на манжете. – Твоя преданность впечатляет! Пожалуй, я позволю тебе сдохнуть своей смертью! Убирайся!

Но Ким не отступил. Он преследовал Жанну, пользуясь своей невидимостью. Князь изменил свое решение, когда по дороге в поместье де Стрейн на них напали. Люди желали разделаться с Жанной. Вероятно, Фауст справился бы и сам, но бесшумный Раск сделал все быстро.

Вериец одобрительно хмыкнул.

– Тебе придется смириться с тем, что она теперь моя. Малейшее подозрение – твоя голова будет висеть рядом с головой брата!

Речь шла о выставленных на всеобщее обозрение головах – все, что осталось от казненных верийцев. Дар погиб, сражаясь рядом с Кейном. И теперь его череп украшал городскую стену столицы. Как и множество черепов других достойных Истинных.

– Не было Ритуала. – Тихо прошептал Ким.

– Что? – Удивился лакей.

– Она ему не жена. – Процедил вериец и снова ушел в свои мысли.

На кухню впорхнула легкой походкой Катерина, горничная Жанны, что подняла шум. Девушка потянулась к помидору, который ждал своей участи возле разделочной доски.

– Не таскай куски! – Ирина ударила ладонью тянущуюся руку. – Поешь нормально, все готово давно. Это – для господ.

Катерина обиженно надула пухлые губы, но тут же расцвела в улыбке, приметив Кима. Чужак нравился простодушной смертной. Высокий, мускулистый и опасный как дикий кот. Темные каштановые волосы, заплетенные в косу, высокие скулы, нахмуренные брови, золотая бездна звериных глаз с узким зрачком-ниточкой.

Оринбержские парни ухлестывали за Катериной, задаривали кто сережками, кто пояском из кожи, кто сладостями. Упрямая девчонка, к досаде мачехи-Ирины, смеялась над ухажёрами, язвила. И вилась вьюном, когда на глаза попадался чужак.

– Поешь со мной? – Ласково предложила горничная, протягивая Киму тарелку с запечённой рыбой.

Вериец мельком взглянул на угощение и вернулся к своим кинжалам.

– Будет он, как же! – Проворчала Ирина. – Не едят они такое, сама знаешь.

– А вот и не правда! – Возразила Катерина, сдувая со лба прядь золотых волос. – Господа едят и он, стало быть, ест. Они же одного племени.

– Кто ж их знает. – Встал на сторону кухарки лакей. – Они тоже разные бывают. Я видел. Кто золотоглазый, а у других глаза обычные, но с огнем кровавым. Как звери.

– Звери. – Пренебрежительно повела плечиком Катерина. – Не похожи. Говорят, как все, ходят, любят.

– Молчи, дура! – Вдруг набросилась на девушку Ирина. – Что ты помнишь о Великой битве? Мы с Морисом все выстрадали, своими глазами смотрели, как топчут сапогами урожай, как в огонь бросают тела. Разве люди истязают так друг друга? Беспощадно, без причины…

Слезы сами покатились из глаз Ирины. Ким наконец-то выудил вспышки воспоминаний: горящий город, страх. Некуда бежать, не у кого молить пощады. Он не сожалел о том, что случилось десять лет назад. Он выполнял свой долг и, в отличие от других Истинных, даровал смерть легкую и безболезненную всем своим врагам. Не убивал напрасно, не упивался своей властью.

После поражения смертные поступили с верийцами не лучше. Иногда их казни были изощреннее пыток Тайной канцелярии Маледиктуса, о которых Ким знал не понаслышке. На войне как на войне и победителей не судят.

Не желая больше раздражать своим присутствием кухарку, Раск просто слился с воздухом и направился на конюшню.

Ему нравилось прятаться от дневного солнца среди лошадей. Кони тянули свои доверчивые морды, тыкались в ладони, зная, что получат угощение. Иногда Раск дремал в стоге сена наверху конюшни. Мерное дыхание животных успокаивало.

Здесь не было слышно, как бесстыдно нагло предатель-Гевальт торжествует свою победу. Ким не понимал, почему Кейн не уничтожил князя после первого же своего подозрения, ведь он всегда был осторожен и знал наперед каждый шаг своих подданных. Почему королева позволяет этому жалкому трусу быть рядом, вместо того, чтобы казнить? Что-то не так с кольцом на ее пальце? Жанна не умерла вместе с Кейном, значит бог либо жив, либо их Нити потеряли связь. Но это невозможно по законам Вереса.

– Эй!

Девчонка уже несколько минут слонялась по конюшне. Как она его выследила?

Катерина щурила глаза, стараясь привыкнуть к полумраку после солнечного света.

Ким бесшумно замер за ее спиной, наблюдая. Красавица. Глуповата, но это – вопрос воспитания и образования, которое смогла дать мачеха. Искренне влюблена в Кима. Не интересны ей простые смертные парни, тянет к запретному, опасному и незнакомому.

Запах дешевеньких лавандовых духов смешивался с запахом теплой человеческой кожи.

Ким легонько провел кончиками пальцев по ее щеке.

Катерина вздрогнула и отшатнулась, осеняя себя знаком Лорин.

– Я пришла накормить тебя. – Девушка слепо озиралась по сторонам, два раза чуть не наступила верийцу на ногу.

«Не отстанет» – Понял Ким и наконец показался.

Горничная запищала от неожиданности, зажав себе рот ладонью.

Раск пожал плечами, обреченно вздохнул.

– Постой! – Катерина схватила чужака за рукав и неловко отпустила, устыдившись. – Я пришла… В общем… – Смертная протянула руку запястьем вверх. – Может, ты крови хочешь?

Истинный бережно взял подношение, почувствовал, как участился пульс Катерины.

– Нет. – Впервые он заговорил с ней.

Чужак всегда говорил с господином на родном языке, изредка бросал короткие фразы Ирине или старику Морису, но никогда не отвечал ей.

– Уходи. – Он усмехнулся, испытующе глядя на покрасневшие щеки юной прелестницы.

– Почему? – Растерянно захлопали черные ресницы.

– Я не пью кровь.

– Мы можем подружиться.

– Не можем. Ты – чужая. – Отрезал Ким.

Катерина обиженно засопела, сдерживая пылающую горечь, что вот-вот готова была хлынуть из глаз. Напрасно она наряжалась, напрасно купила на ярмарке стойкие цветочные духи, пару стеклянных бус и яркие ленты для косы…

Катерина почувствовала себя круглой дурой, что бегает за понравившимся парнем, не взирая на девичью гордость.

– Права Ирина: вы – звери! – Выкрикнула девчонка, выбегая прочь. – Не подходи ко мне никогда! Ненавижу тебя!

Раск проводил глазами горничную.

– Зачем ты так? – Жанна вышла из темноты конюшен, мимоходом погладила любопытную белоснежную кобылицу. – Она нравится тебе.

– Мы чужие, Ваше Величество. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Истинный учтиво поклонился.

– Ты отказываешься от чего-то светлого и нового, Раск. Не все ли равно теперь, что ждет нас впереди?

– Всегда надо думать о последствиях. – Возразил Ким. – Прежде чем поддаваться чувствам.

Взгляд обжег, девушка пристыженно потупилась.

– Презираешь меня? – Кивнула она. – Видимо, есть за что. – Она вскинула руку, пресекая возражение телохранителя. – Ты обязательно расскажешь мне правду, Раск. – Королева чувствовала кожей, как осуждает ее последний из по-настоящему преданных Кейну солдат. – Завтра князь уедет в столицу. Мне нужны твоя память и несколько уроков фехтования.

Ким с недоверием поднял глаза, но не спросил, для чего Жанне понадобилось разрывать уютный кокон, второй раз свитый Гевальтом. Не все потеряно для Вереса! Истинный утвердительно кивнул и растворился.

– Я искал тебя. – Фауст заглянул внутрь. – Почему ты ушла?

– Я хотела побыть одна. – Жанна приняла протянутую руку. – Давно время не было милостиво к моему разуму. Вот уже несколько дней я засыпаю и просыпаюсь по своей воле.

Они направились к дому, неслышно ступая по пушистому снегу, что повалил с неба.

– Я бесконечно счастлив быть рядом с тобой, моя королева. И не хочу терять ни одной минуты на глупое одиночество. Я пресытился ими за эти десять лет. – Князь крепче сжал ее ладонь.

– Я бы хотела вспомнить себя. – Нахмурилась девушка. – Для этого нужно уединение. Право, князь, мы несколько дней провели как затворники.

– Тебе было плохо? – Усмехнулся мужчина, вспоминая горячие объятия и пламя в фиолетовых глазах. – Мне казалось, ты счастлива.

– Разве этого достаточно для счастья?

– Разумеется, нет, но куда спешить? – Невозмутимо ответил Истинный. – Боги даровали тебе забвение и возможность начать жизнь с чистого листа. Зачем возвращаться в прошлое?

– Оно все равно накроет меня. – Жанна освободила руку. – Узы крови, которые ты так тщательно готовишь, раскроют все твои тайны.

– Но мне нечего скрывать от тебя! – Рассердился вериец. – Я все сказал!

– Ты ни разу не упомянул о Раске. – Возразила Жанна.

– Моя прекрасная королева! – Князь остановился, разглядывая нежное юное лицо. – Разве стоит дорожная пыль упоминания? – Идем, у нас гость. Очень важный гость.

***

Лино скучал, рассматривая полотна в галерее. Все это возвышенное искусство было слишком ажурным и оторванным от реальности. То ли дело настоящая жизнь с ее победами и поражением: звуки битвы увлекают, алыми росчерками пишется история.

Да, юная графиня де Стрейн рисовала лишь счастливых крестьянских детей на зеленых лугах, да будни консервативной религиозной семьи.

– Герцог ди Герра! – Дворецкий наконец-то перестал делать вид, что верийца нет в комнате. – Князь ждет вас.

Забавный смертный: древний старик, которому посчастливилось выжить в Великой битве. Просто он не был интересен ни для оринбержцев, ни для Истинных, что крушили его Родину. Дряхлый мужчина привык к чужакам за то время, что служит Гевальту в поместье.

Она была восхитительна! Точно вчера Злата пыталась распотрошить это дивное кукольное личико! И все потому, что Лино проявил легкий интерес к лоринке. Ревнивая дурочка! Неужели она думала, что Истинный когда-нибудь введет ее в Флос-Конвалис как герцогиню? Ее, полукровку, дочь простого плотника?

Лино оскалился, почтительно склонил голову, приветствуя старого друга и творение Кейна.

– Рад видеть вас в добром здравии, моя королева. – Вкрадчиво произнес Истинный.

Чудесная девушка в легком розовом платье всматривалась в лицо герцога, стараясь оживить воспоминания.

Дивные жемчужные волосы лоринки рассыпались локонами по тонким плечам, спадали на округлую грудь, за воздушными рукавами прятались изящные руки. Бездонные глаза фиолетового цвета мерцали в полумраке комнаты.

– Вы прекрасны как никогда. – Не сдержался Лино.

– Мы тоже счастливы встрече. – Сдержанно отозвался Фауст, которого Лино даже не заметил, ослепленный красотой полукровки. – Правда, я ожидал увидеть тебя в столице.

– В самом деле? – Лиино изобразил удивление. – Должно быть, мой секретарь что-то напутал.

– Госпожа графиня еще не слишком окрепла для визитов, надеюсь, ты простишь нас?

Гевальт злился, точно ребенок, который не хочет делиться сокровищем с друзьями, нервничает и переживает, передавая заветную вещицу в чужие руки.

– Я собирался отбыть в столицу завтра. – Сквозь зубы произнес Фауст.

– Я составлю компанию твоей избраннице, не возражаешь? Кто-то должен быть рядом. Кто-то знакомый и близкий, кому ты доверяешь.

Говорили, что южные смертные Вереса долго почитали Лино как злого духа. Духа насмешек, обмана и розыгрышей. Они мастерили куклу с широкой безумной улыбкой, гротескным носом, одетую в яркий желтый костюм, колпак с бубенцами. Устраивали праздник Дурака, задабривали божество сладостями и безделушками, подшучивали над друзьями и соседями, лишь бы порадовать.

Но бывало, дух плутовства не был доволен подношениями и жестоко шутил над людьми: путал, туманил разум, заставлял совершать безумные поступки. От невинных до жестоких. Тогда ему дарили совсем другие подарки: юных девушек уводили в храм Вереса, откуда они никогда не возвращались.

– Жанна? – Все в князе выражало недовольство.

Но она была упряма. Упрямее Истинного.

– Почту за честь. – Девушка протянула руку герцогу.

Лино легко коснулся губами перчатки, за которой скрывалось обручальное кольцо.

***

На заснеженной поляне сгущались сумерки. Ночь была предательски ясная и лунная.

– Вы можете не слышать мой запах, – наставлял монотонный голос Кима, – не видеть меня. Но вы можете почувствовать Нить судьбы. Легкие колебания воздуха, перемену температуры.

Жанна состроила рожицу, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Начнем? – Предложила она, пробуя в руке короткий меч.

Раск молча кивнул и встал в стойку. Нетерпение королева проявляла во всем: ей хотелось сейчас же изучить незнакомый прием, отточить до совершенства. Она злилась, проигрывая очередной бой, но запрещала проявлять милосердие.

Странный подход, как ни странно, давал плоды: тело, некогда обученное, восстанавливало знания куда быстрее, чем память о прошлом.

– Слишком торопитесь! – Раск вынырнул из-за спины, клинок его меча уперся в горло. – Вы мертвы. Я отрубил вам голову.

– Проклятия Ночи! – Зарычала девушка. – Что скажешь на это?

Лоринка ушла от захвата, поднырнула под противника и повалила Кима на землю.

Раск не растерялся, откатился в сторону, теряясь в тени.

Жанна старалась поймать ту самую Нить. Тщетно! Верийские жизни не желали отзываться бывшей королеве. Она уже замечала голубые искры обитателей поместья, сама могла пополнить свою энергию некогда привычным для себя способом. А вот Истинные стали недоступны для ее власти.

– Я не вижу тебя! – Жанна с досадой бросила меч. – Все бесполезно!

– Вовсе нет, ваше величество!

Из полумрака вынырнул Лино. Рядом с ним застыл обезоруженный Раск.

– Герцог? – Удивилась Жанна. – Давно вы следите за нами?

– Вы не особенно скрываетесь. – Усмехнулся Лино, освобождая Раска. – Мне было любопытно, почему вы уклоняетесь от общения со своим давним другом. – Герцог ткнул себя в грудь большим пальцем. – Что занимает вас так сильно. Ведь наверняка вы жаждете вспомнить кое-что важное о Нем. – Лино воздел очи к небу.

Лоринка скрестила руки на груди.

– Я не помню вас, но внутренне чутье подсказывает, что мы далеко не были близкими друзьями, не так ли? – Она взглянула на Раска.

Тот презрительно хмыкнул.

– О, я разоблачен! – Картинно всплеснул руками вериец. – Не всегда верьте тому, что видите и слышите. Я могу быть очень полезен для вас сейчас.

Лино заложил руки за спину, вытянулся по стойке «смирно».

– Если бы наше знакомство не началось так нелепо, вы бы не смотрели на меня волком сейчас. Но Злата…

Жанна провалилась. Девушка, с восторгом всматривающаяся в гобелены на стенах, бредущая по бесконечным комнатам мрачной крепости. Увлеченная созерцанием чужого искусства, она не слышит, как переговариваются двое неподалеку от нее. Не видит крадущиеся фигуры Истинного и его любовницы.

Не знала Жанна о том, как герцог ди Герра бесцеремонно восхищается чужестранкой, сравнивая ее с полукровкой, как с насмешкой оставляет расстроенную Злату…

– Зачем же вы пытались убить меня? – Потрясенно шепчут ее губы.

Дурман рассеялся, а Жанне все еще кажется, что она чувствует тяжелую ладонь Кейна, сжимавшую ее предплечье, когда он вел ее прочь от места схватки.

– Какая-то девчонка посмела отнять жизнь у моей любовницы, а я должен закрыть глаза? – Засмеялся Лино. – Вы плохо знаете Истинных. Мы любим власть и все то, что оказывается в наших руках. – Очень хорошо, Ваше Величество. Вы способны вытягивать воспоминания.

– О чем вы? – Жанна подняла с земли свой меч. – Не понимаю. – Девушка гордо зашагала в сторону поместья царственной походкой.

– Госпожа, герцог ди Герра сказал лишь несколько слов. – Вмешался Ким, равняясь с королевой. – Я не знаю, что вы увидели, но прошло не больше минуты.

Лоринка остановилась, недоверчиво покосилась на телохранителя. Мужчина еще раз кивнул, выдержал долгий пристальный взгляд.

– Вы найдете Нити верийцев, моя королева. – Лино взял руку девушки и поцеловал кончики пальцев. – Дело практики. И, раз уж я раскрыт, позвольте мне самому заниматься вашими уроками фехтования. Во всем Вересе вы бы не нашли учителя лучше…

– Если бы вы, герцог, не попытались снова убить Ее Величество. – Не удержался от колкого замечания Раск.

Жанна отняла руку, нахмурила лицо.

– Мне начинает казаться, что убить меня – цель вашей жизни. – Едко бросила она.

– Поздно сожалеть о прошлом, Ваше Величество. У нас были поводы ненавидеть друг друга. Но этот счет мы оба оплатили сполна. Между прочим, ваши сабли, госпожа. Я привез их с собой. – Воскликнул Лино, ударив себя рукой в лоб. Сделанные с любовью под вашу руку…

– И не высоки рост. – Закончила Жанна. – Так сказал Фауст, когда вручил их мне.

***

Дом, в который привез ее Фауст, был не большим, но уютным. Несколько комнат на первом этаже: просторная столовая, кабинет, библиотека, кухня и спальни слуг, залитая солнцем терраса. На втором этаже располагались спальни господ и две гостевых комнаты. Жанна заметила отсутствие бальной залы, где можно устраивать празднества, и вздохнула с облегчением: она не была готова к светской жизни, столь любимой обществом аристократов.

Дом спрятался от городской суеты и любопытных глаз за высокими каменными стенами и густым садом. Ценные породы дерева, сверкающие зеркала, струящиеся ткани, изысканная, дорогая обстановка – все до боли напоминало западное крыло Волчьего замка. Разве что, не было многоглазых любопытных безделушек Шарлотты.

Всю дорогу до столицы девушка всматривалась в заново отстроенные города и деревни через окно кареты. Люди жили, смеялись, работали, будто не было войны. Конечно, боль в семьях еще не утихла. Однако же, разум человека – хитры механизм: он быстро ищет что-то новое, простое и будничное, защищаясь от травмирующих событий.

Лино и Ким сидели напротив Жанны. Оба были весьма довольны проведенным в поместье временем, оба постарались отдать все свои знания и умения и собирались дальше преданно нести свою службу.

Герцог ни разу не покривил душой, сказав, что обладает непревзойденным мастерством фехтования. Истинный настойчиво провоцировал королеву применить свои Дары во время поединка, не щадил и не жалел свою ученицу.

– Вы остались один на один с Джаредом, моя госпожа. Это – древнее и беспощадное чудовище. – Наставлял Лино перед отъездом. – Я не знаю, как вы одолеете его, но вы можете. Кейн верил в это.

– Вы созданы в Лорин, – вторил ему Раск, – значит, вы на своей земле. Мир отзовется. Но нельзя терять надежду, в то, что мой брат в Вересе сумел создать культ новой богини. Тогда у вас будет больше сил. Больше веры.

– Я не думаю, что Кейн погиб. – Жанна тяжело вздохнула. – Я слышу его голос во снах, когда лабиринт пытается убить. Вижу Нить его судьбы. Я должна увидеть поле боя…

Она чувствовала, как поток событий снова захватывает ее жизнь и несет, против воли, не давая времени на передышку, в объятия врагов.

Гевальт встретил троицу на пороге дома. Безупречный, чуть взволнованный.

– Я купил этот дом на случай, если король Альберт пожелает встретиться со мной или моей супругой, поэтому, он достаточно скромен и не предназначен для долгого проживания в столице. – Вериец едва дождался, когда лакей примет верхнюю одежду у гостей. – Я знал, как ты любишь свое поместье, Жанна…

Лино сделал вид, что его безумно заинтересовала вишневая обивка стен, пока Истинный жадно целовал девушку. Раск недовольно кашлянул в кулак.

– Идем, я покажу тебе все! – Восторженно воскликнул Фауст, напоминая влюбленного юнца. – Лино?

– О, не хочу мешать! – Возразил герцог. – Я сам могу осмотреть все, что меня заинтересует. – Хитрая улыбка широко расплылась по лицу Лино, глаза лукаво стрельнули в сторону Катерины.

Горничная смущенно опустила лицо. Она уже жалела, что попыталась вызвать ревность у Кима, смеясь над шутками новоприбывшего чужака.

Ким равнодушно прошел мимо герцога и Катерины, привычно скрываясь от чужих глаз.

Жанна следовала из комнаты в комнату, лакеи спешили вперед, открывая двери. Фауст увлекал ее все дальше и дальше.

– Через два дня в столице соберется высшее общество Оринберга и союзников. – Прервал свои описания комнат вериец. – Я буду рядом с тобой. Ничего не бойся.

– Будет не больно. – Усмехнулась Жанна.

– Разве рядом со мной тебе бывает больно? – Князь небрежным жестом велел лакеям удалиться. – Думаешь, я не знаю, что все это, – он обвел рукою комнату, – для тебя значит не много? Тебя невозможно ни купить, ни запугать. Этот урок я давно усвоил. Завтра я покажу тебе кое-что особенное.

***

Улицы не изменились. Узкие, полные торговцев, мастеровых, солдат и вельмож. Люди спешили по своим делам, толкались, недовольно отскакивали прочь, пропуская экипаж. Возле торговой площади смешались запахи выпечки, рыбы, трав, свежевыделанной кожи и множества других товаров.

Плясала на площади черноокая красавица из Бирэма, одетая в легкую воздушную блузу и цветные юбки. Ее руки порхали в воздухе, точно бабочки, бедра качались из стороны в сторону, заставляя звенеть маленькие монетки на одежде и золотые в кошельках зрителей охотно покидали свое место, перемещаясь в бубен мальчишки-помощника.

Карета везла Жанну в Нижний город. Район бедняков. Девушка с тоской рассматривала причитающих попрошаек на ступенях храма святой Лидии, в ноздри бил запах нечистот и грязи. Высокие многоэтажные дома служили пристанищем для нескольких семей сразу, через всю улицу висело замерзшее тряпье на веревках.

Карета покатила дальше, на самую окраину, дома и дворы появлялись все реже, пока дорога не вывела за пределы города. Потянулись поля и редкие деревья. Наконец, они остановились у кованых ворот. Дом сиротки. Их встречала худая женщина в серой одежде и простом пальто.

– Господин. – Обрадовалась женщина, кланяясь до земли. – Мы безумно рады!

Рядом стояли такие же невзрачные престарелые дамы с сухими лицами. Молчаливые, измученные тяжелым трудом и бессонницей.

– О! – Только и выдохнула тощая, увидев Жанну.

Она благоговейно упала на колени перед девушкой, лоринка смущенно попыталась поднять незнакомку с холодного снега.

– Госпожа! Великая честь! – Фанатично рыдала женщина. – Мы так счастливы узреть вас в добром здравии! Весь город ждет вашего появления!

Жанна испуганно бросила беспомощный взгляд на скрытое капюшоном лицо верийца.

– Госпожа Бейн, я уверен в вашей искренности. – Истинный одним рывком поднял женщину на ноги. – Моя супруга не так давно пришла в себя, ее память не вполне восстановилась. Давайте же не будем смущать ее.

– Конечно, конечно! – Защебетала госпожа Бейн, все еще не сводя блаженного взгляда с Жанны. – Меня зовут Ирма Бейн, я – старшая воспитательница приюта. Господин Гевальт в течение десяти лет помогает нам от вашего имени, проходите, прошу!

Они пересекли унылый двор с десятком деревьев и детской игровой площадкой, миновали бедные, но чистые и теплые коридоры, заглянули в насколько классов, где шли уроки у взрослых детей, посетили две комнаты совсем крошечных воспитанников

Жанна молча слушала, как отчитывается Ирма о потраченных средствах, расхваливает и отмечает успехи своих подопечных. Некоторые дети дарили девушке свои рисунки, поделки, читали стихи. Было видно, что к ее приезду готовились со дня на день.

– Мы все живем вашей милостью. – Шепнула госпожа Бейн, когда очередная кроха прижалась тёплой щекой к лоринке.

– Благодарю, госпожа Бейн. Позвольте нам немного пройтись по приюту. – Фауст протянул женщине мешочек монет.

– О, да, да, конечно! – Женщина робко улыбнулась, и попятилась назад, бесконечно кланяясь.

Когда они остались вдвоем, лоринка бросилась в объятия верийца.

– Спасибо. – Сквозь слезы шепнула она. – Ты так много сделал для них. Я виновата в том, что они остались сиротами. Я одна…

Она кусала губы, сдерживая эмоции. Воспоминания Лино и Кима с лихвой и в красках описали каждое сражение, в котором Жанна участвовала. Она убивала. Без сомнений. Муки совести приходили слишком поздно, а цель пыталась оправдать жестокость, которую нес Кейн.

– Нет, моя королева. – Мягко возразил князь. – Ты спасла их жизнь. – Крепкие руки обняли нежные плечи. – Ты остановила смерть. Остановила Его. Как и хотела. Тише, тише, любовь моя. – Он бережно погладил ее по спине. Хрупкая девушка самозабвенно корила себя за разрушенные жизни. – Все можно исправить. Дети – надежда для цивилизации. Счастье. Продолжение рода. Люди живут в своем потомстве. Разве это – не бессмертие для них?

Жанна потерла припухшие глаза, крепче вжимаясь в надежную широкую грудь. Сквозь опущенные веки все еще пробивались раскаянье и боль.

– Как же мне искупить свою вину? – Вздохнула она.

– Просто будь рядом. – Шепнул Фауст, зарываясь лицом в ее волосы. – Мы вместе постараемся исправить все.

Зазвенел звонок, извещая старших воспитанников о завершении уроков. Дети высыпали в коридор, обтекая пару, что сжимала друг друга в объятиях.

Потом они долго играли во дворе с ребятней. Малыши облепили Фауста, требуя показать «фокус». Князь явно был частым гостем в этом доме. Мужчина восхищал своих зрителей скоростью и ловкостью тела, читал мысли, дарил припасенные заранее леденцы.

Жанна безмолвно наблюдала за Истинным, ловя себя на том, что хочет дарить тепло наивным и чистым созданиям… Чужим или… Своим?

Детские игры увлекли ее тоже. Жмурки, прятки, беготня и куколки, сшитые из лоскутков.

– Вы счастливы, госпожа? – Юная девчонка усердно заплетала косу лоринке. – У вас такой чудесный муж. Прекрасно иметь семью! У вас же будут дети?

– Я счастлива сейчас. – Уклончиво отозвалась Жанна, созерцая, как Фауст учит фехтовать подростков на обычных деревянных палках. – О детях мы не думали еще.

Знали бы эти мальчишки, как ловко и безжалостно орудует Истинный настоящим оружием…

Всю дорогу Жанна молчала, теребя лоскутную куклу, подаренную девочкой. Фауст не нарушал тишину, позволив лоринке обдумать увиденное самой.

В доме их ждал скандал. Еще у ворот вериец различил грохот и шум на первом этаже. Они поспешили на звук и девичьи причитания.

В комнате слуг рыдала Катерина. Одежда на горничной была порвана. Жанна кинулась к девушке, обняла, настойчиво потребовала ответов на свои вопросы.

– Кто это сделал? – Взбешенно кричала графиня. – Кто посмел?

– Там… – Простучала зубами Катерина, показывая пальцем в сад.

Князь не стал дожидаться подробностей, быстрее молнии пересек двор и вышел в сад.

Он уловил стремительные движения, скрежет металла. Из тени жасминовых кустов вынырнул измазанный кровью Раск, вслед за ним – Лино. Оба самозабвенно пытались убить друг друга, не обращая внимания на Фауста. Их фигуры то снова появлялись, то исчезали, мелькая в полумраке.

Князь в ярости атаковал обоих Даром. Лино растянулся на снегу, Раск выпустил из рук оружие.

– Что, во имя Ночи происходит? – Рявкнул князь.

– Герцог ди Герра! – Рядом с ним появилась Жанна, сжимая кулачки. – Как ты посмел прикасаться к Моей горничной? – Голос обещал безжалостную расправу.

Прежде чем Истинный произнес хоть слово в свое оправдание, Жанна властно вскинула руку. Фауст и Ким застыли, потрясенные, когда золотая Нить появилась в ладони лоринки.

– Это – моя смертная! – Взвизгнула Жанна, напоминая обезумевшую волчицу. – Ты не в Вересе, не в своем герцогстве Конвалис! И ты будешь делать то, что я прикажу! – Бешено сверкали алым грозные фиолетовые глаза богини Вереса.

Бледная луна вдруг скрылась за черными быстрыми тучами, пронизывающий ледяной ветер взъерошил сугробы.

– Я же сказал, что вы скоро найдете их. – Сумасшедшая улыбка расползлась по бледному ллицу герцога.

Жанна выпустила Нить, ошарашенно уставилась на Фауста, перевела затравленный взгляд на Кима.

В зимнем саду повисла тишина. Лишь луна, смеясь, снова озарила происходящее.

– Невозможно. – Прошептал Раск. – Вы сделали это!

– Да. – Робко улыбнулась Жанна и потеряла сознание.

***

Лабиринт встретил молчанием. Снег мерно кружился, оседая на землю пушистым одеялом. Жанна вздохнула и побрела вперед, не задумываясь, куда и зачем идет. Время растянулось, казалось, прошла целая вечность, прежде чем золотое сияние мелькнуло за поворотом.

– Я пытаюсь догнать тебя уже десять лет! – Зло крикнула Жанна, ускоряя шаг. – Ты сам прячешься от меня!

Она бежала, оставляя за спиной каменные пустые стены. Они безмолвно наблюдали, как петляет девушка, силясь поймать то, что поймать невозможно – свое прошлое.

Жанна устало остановилась, переводя дыхание.

– Бессмысленно. – Выдохнула она.

– Конечно, бессмысленно.

Лоринка вздрогнула и обернулась.

– Здравствуй, сестрица. – Луи шагнул к ней навстречу, распахивая объятия.

– Луи. – Улыбнулась Жанна и кинулась на грудь брата. – Ты – такая же иллюзия, как и все вокруг! Но я рада видеть тебя!

– Я – не иллюзия, Жанна. – Луи взглянул в лицо сестры серьезными голубыми глазами, потрепал жемчужные волосы на макушке. – Сам не знаю, как я попал сюда.

Запах свежевыделанной кожи, который всегда исходил от Луи, военного, гордеца и насмешника, вернул девушку в давно потерянное время.

– Ты – жив? – Удивилась Жанна.

– Как видишь! – Рассмеялся юноша. – Он тоже жив. – Добавил Луи угрюмо. – Он спит и не может прийти в себя. Но ты должна разбудить его, Жанна. Иначе Сантер одержит победу.

– Но как? – Удивилась девушка. – Где мне искать Кейна?

Луи отстранил сестру и указал пальцем вперед. Жанна повернулась, чтобы посмотреть.

***

Сон прервался.

– Как ты себя чувствуешь, Жанна? – Заботливая рука коснулась щеки. – Ты снова бредила, и я не мог разбудить тебя!

Вериец помог сесть. Тени беспокойства легли на лицо мужчины. Жанна не знала, как долго длилось ее забытье, но князь так и не сменил одежду после их поездки в Дом сиротки. Было понятно, что он сидел рядом с ней все это время, борясь со своими собственными страхами. Преданный страж и господин своей королевы.

– Обещай, что больше не будешь искать Дары Вереса! Видишь, к чему это привело? – Фауст поцеловал ее ладонь с обручальным кольцом.

Жанна перевернула руку и вскрикнула: тонкие нити металла въелись в вены.

– Магия Карьяд непредсказуема, милая. – Извиняющимся тоном произнес Фауст, опасаясь увидеть в ее глазах укор.

– Что с Катериной? – Спросила Жанна.

– Она в порядке. – Охотно сменил тему князь. – Из всех смертных девушек эти двое выбрали именно Катерину! Девчонка тоже хороша: разве можно строить глазки Лино? Он не будет ходить вокруг да около!

– Я хочу отдохнуть. – Зевнула Жанна. – Голова идет кругом, все расплывается. Эти сны… они такие реальные. – Пробормотала девушка.

– Разумеется! – Гевальт снова устроил ее поудобнее, накрыл одеялом. – Боюсь, придется отложить праздник в твою честь.

– Нет! – Встрепенулась девушка. Она сама не знала, почему, но предстоящее торжество играло большую роль. – Тебе тоже стоит отдохнуть. Выглядишь ты не важно. – Пальцы ласково пробежались по вискам с татуировками рода Гевальт.

– Я бы хотел остаться с тобой, – вериец бросил тоскливый взгляд, в два легких касания передал свой излюбленный Дар, подавляющий разум. – Но надо успеть еще многое подготовить. И, да, я устал. Ты права.

– Прошу, не трать на меня столько сил. – Вяло улыбнулась лоринка. Мысли потекли тягучим медом. – Ни к чему изводить себя пустыми переживаниями. Я больше не оставлю тебя. – Пообещала она.

В потускневшем взгляде вспыхнули искорки тепла, губы коснулись ее губ.

– Отдыхай. Я не задержусь.

Истинный тихо вышел за дверь.

Сон больше не шел. Прерывистое забытье, в которое проваливалась лоринка, не желало дарить видений и возвращать в лабиринт. Промучившись пару часов, то погружаясь в нити сна, то всплывая, Жанна встала, позвонила в колокольчик.

Катерина появилась через пол минуты. Глаза горничной покраснели, лицо распухло от слез. Катерина заметно волновалась, помогая госпоже переодеться и привести себя в порядок.

– Князь еще не вернулся? – Спросила Жанна, усаживаясь перед зеркалом.

– Нет, госпожа. Он отбыл во дворец короля. – Катерина дрожала, причесывая густые волосы хозяйки.

– Перестань винить себя. – Хмыкнула Жанна. – Слышишь? – Она перехватила расческу, повернулась к смертной, участливо пожала холодную от переживаний руку. – Никто тебя не выгонит, а герцог ди Герра не посмеет больше нарушить твой покой. Это – только плоть. Куда опаснее, когда Истинный забирает твою Душу… – Печально закончила Жанна, вспоминая слова Сауры. – И ты отдаешь ему все свои мысли, свои волю и чувства.

«А потом предаешь!» – Обожгла совесть.

– Ваш телохранитель, госпожа. – Всхлипнула Катерина. – Он… лучше бы он убил меня.

– О! – Только и вымолвила Жанна. – Будь осторожна в своих желаниях. Ким прав: вы разные. Такой же глупой дурочкой я попала в Верес.

– В самом деле? – Заинтересовалась служанка.

– Еще бы! – Доверительно шепнула Жанна. – Принимайся за дело, милая. – Она снова устроилась возле зеркала. – Держись подальше от Кима. Не приведи Ночь тебе вызвать в нем какие-то чувства. Верийцы любят без оглядки и пощады.

– Я не против… – Зарделась Катерина.

– Взгляни на меня! – Рассмеялась Жанна. – Такого счастья ты хочешь?

– Не понимаю. – Растерялась горничная, пришпиливая локоны один к одному. – Господин надышаться на вас не может! Разве не великая любовь спасла наш мир от гибели?

Поняв, что разоткровенничалась, Жанна вовремя прикусила язык.

– Великая любовь сама может стать причиной гибели, Катерина. – Нахмурилась полукровка, рассматривая кольцо. – Она требует больших жертв. Всегда.

***

Лино коротал время в библиотеке. Терпкое вино из Бирэма составляло ему унылую компанию.

Жанна с минуту наблюдала, как герцог пытается не умереть от скуки, пролистывая страницу за страницей, прежде чем предстать перед своим верноподданным.

– Вы больше не сердитесь, моя королева? – Широкая улыбка расплылась по лицу Истинного. Лино отбросил книгу, вскочил с кресла и бухнулся на колени. – Молю: не лишайте жизни вашего преданного раба!

– Хватит паясничать, герцог! – Поморщилась Жанна. – Вы усвоили урок. И я – тоже.

Она продемонстрировала свою руку. Вериец присвистнул.

– Ни одна княгиня Гевальт не смеет пойти против воли своего супруга, пока носит его! – Пробормотал Лино, всматриваясь в вены, прошитые металлом. – Раздери меня свет! Фауст отчаянно не хочет, чтобы вы снова стали прежней!

– Как это возможно без Ритуала? – Расстроилась Жанна.

Лино встал с колен, заходил из стороны в сторону. Лимонный кафтан верийца в самом деле выводил из себя своим мельканием. Девушка отвернулась, чтобы не отвлекаться от собственных мыслей.

«Вы отдали ему свою кровь?»

Вспыхнуло в голове.

«Не помню. Кажется, в ночь наступления – Она смутилась. – Я была не в себе»

«Очень бы пригодился Мариус, но старый хитрец не на нашей стороне»

«Почему вы помогаете мне? – Вдруг спросила Жанна. – Вы, который называет Фауста своим другом»

«Помните, как я просил вас быть осторожной в своих поступках, Ваше Величество? – Лино подпер спиной стену. – Я искал кольцо, но вы его потеряли»

«Его выбросил Кейн». – Ответила Жанна, распробовав в словах Истинного воспоминания.

«Опрометчивое решение. – Покачал головой Лино. – В тот день Лилит поделилась планом Сантера со мной и Мариусом. У меня не было возможности побеседовать с королем, он был слишком занят вами. Фауста перехватить я тоже не успел, он так же охотился на вас. Я опоздал. Кейн утверждал, что сам дьявол не сыщет теперь побрякушку на берегу моря. Но дьявол ее нашел»

«И все же, вы не ответили на мой вопрос» – Не унималась Жанна.

Вериец усмехнулся, потер ладонью острый подбородок.

«Я всегда был и буду предан своему королю и своему миру, Ваше Величество. Не в моих правилах менять сторону. Фауст – мой друг, я ничего не имею против его желания быть с вами. Увы, это невозможно в свете последних событий. А вы? Мне казалось, вы любите его»

«Я ничего не помню, герцог, – настала очередь Жанны качать головой. – Скитаясь в лабиринтах снов, я прожила все эти десять лет будто наяву. Кошмар за кошмаром. И не Фауст вытащил меня оттуда. Он не безразличен мне, это правда. Но я в долгу перед Кейном. Его поражение – моя вина»

Девушка задумчиво прикусила губу, предоставив Лино возможность полюбоваться своей красотой в тишине. Герцог нескромно ощупал взглядом девушку с ног до головы и решил, что, пожалуй, она стоит такой масштабной битвы, которая развернулась в Оринберге. Стоит и безумных выходок князя, и внезапно вспыхнувшей из праздной зависти любви мятежного бога.

– Слышал, вы посетили Дом сиротки? – Разорвал паузу Лино.

– Да.

– Вы уже мечтаете спасти всех детей, пострадавших от войны?

– Что? – Не поняла Жанна.

– Возможно, вас посетили мысли о собственных отпрысках? – Хитро добавил герцог.

– Я… Вас это не касается. – Надменно ответила Жанна. – При чем здесь наша поездка?

«Гевальт манипулирует вами, госпожа. Он хорошо знает, что хочет получить. И как ему это сделать. Будьте осторожны»

– Вы так и собираетесь поглощать запасы вина и томиться в библиотеке? – Поспешно перевела тему лоринка.

– Что поделать? – Пожал широкими плечами вериец. – Красавица-Катерина под запретом, тренироваться в фехтовании решительно негде: весь дом охраняют надежнее дворца. Придется прогуляться в местный дом терпимости.

Жанна брезгливо поморщилась.

– Простите, Ваше Величество, – рассмеялся Истинный. – Через день-два я покину вас.

– Я думала, вы останетесь в Оринберге.

«А как же я?»

– Увы, вы еще не знаете, что происходит в Лорин после победы Оринберга! – Лино подошел к девушке, нежно поцеловал кончики пальцев на ее руке. – Война только началась, госпожа. Если у вас будет время, я с радостью составлю компанию в небольшой прогулке по столице. Поле трех королей вы сможете посетить без меня.

– То самое место? – Прекрасные глаза затопили сознание, вызвав в Истинном страшную жажду.

– Именно. – Прошептал он, завороженный странной притягивающей силой, что исходила от королевы. – Возможно, вы найдете ответы на свои вопросы.

Лицо герцога было совсем близко, он прирос к полу, крепко сжимая узкую ладонь.

– Очнитесь, герцог, вы меня пугаете. – Тихо произнесла Жанна. – Что с вами?

Лино вздрогнул всем телом, кашлянул и отвернулся.

– Прошу прощения, я немного задумался. – Он обернулся, снова сияя своей полу усмешкой. – Если ваш избранник не против, я бы пригласил вас на прогулку, госпожа.

– Я не собираюсь спрашивать Фауста, что мне делать. – Надулась Жанна. – На улице – разгар дня, я готова составить вам компанию.

***

В столице было по-весеннему тепло. Возможно, сказывалась близость к морю, возможно, погода переменилась за последние несколько дней, что заняла дорога от поместья.

Город наряжался разноцветными флажками и гирляндами, носилась детвора, распевая веселые песенки, перекрикивались на разные голоса женщины-торговки, зазывая к своим лоткам с сувенирами.

Множество приезжих, от знатных господ до простых крестьян, готовились к празднику в честь графини де Стрейн. В тавернах шумели мужские голоса, яркие шатры пестрели на центральной площади. Актеры, циркачи, музыканты развлекали народ представлениями. Декламировал под громкий смех стихи какой-то поэт.

В шумном и пестром городе можно было затеряться, пропасть среди людей, говорящих на разных языках, исчезнуть в извилистых улочках.

Жанна и Лино пробирались через густую толпу, чуть поодаль молча шли Катерина и Ким. Телохранитель через несколько улиц скрылся из вида, оставив служанку скучать. Горничная чуть повеселела, когда рядом зазвучали звонкие голоса зазывал и радостные аплодисменты зрителей.

– Все в Вашу честь. – Шепнул Лино, не отпуская руку королевы, аккуратно расчищая путь перед ней.

Смертные интуитивно расступались перед грозным верийцем, спиной ощущая исходящую от могучего великана силу.

– Занятно. – Жанна взяла с лотка торговца флажок с гербом королевства, бросила горсть монет в расторопную руку. – Не будем выделяться.

Лино, укрывшийся за маской и капюшоном, пожал плечами. Каждый второй знал, как выглядит Жанна. Но в сутолоке никто не обращал внимание на скромно и аккуратно одетую девушку в компании странного верзилы: мало ли кто прибыл в столицу, чтобы поглазеть на спасительницу мира.

Тем не менее, Ким настоял на том, чтобы лоринка спрятала лицо за вуалью, она благоразумно исполнила просьбу телохранителя.

Городская стража патрулировала улицы, то и дело спрашивая у прохожих документы и разрешение посетить столицу: королевская казна щедро пополнилась от сборов, что Альберт Свейн ввел для желающих разделить всеобщее веселье. И (как повезет) хоть одни глазком взглянуть на героиню Лорин.

«Здесь много иностранцев» – Заметила Жанна, даже не пытаясь заглушить гомон вокруг.

«У соседей Оринберга дела идут не важно – Ответил Лино. – Альберт Свейн, заручившись поддержкой Джареда, давно и с упоением пьет кровь союзников: его боятся во всем мире. А благочестивый монарх не гнушается диктовать свои условия. Кто будет спорить с государством, в которому благоволит настоящий Бог. Не картинка со стены храма, а вполне осязаемое существо»

«Это – то, о чем вы говорили мне?»

«Да, госпожа. В мире много недовольных. Но страх держал их в узде. А страх, как вам уже известно, порождает ненависть и бунт. А теперь еще Ваше пробуждение… Вас непременно попытаются убить»

«Поэтому мы торчим на улице у всех на виду? – Иронично бросила Жанна. – Вы точно отбросили мысль о моем уничтожении?»

Лино тихо рассмеялся.

«Мы просто осматриваем город. Кто знает, дозволит ли ваш супруг выходить из золотой клетки? Вы же помните свою жизнь в Волчьем замке? Боюсь, с тех пор князь еще меньше жаждет делиться вашим обществом с кем бы то ни было»

Жанна промолчала. Она прибыла в столицу только ради Поля трех королей. Ритуал придется отложить.

На помосте черноглазый юноша читал свои стихи. Мелкие завитки кудряшек покрывали голову, точно баранья шерсть, орлиный нос с горбинкой выдавал южанина, а чуть смуглый оттенок кожи – уроженца Виалии, – колонии Сааддана.

Толпа свистела и улюлюкала, заливалась смехом. Кто-то отпускал сальные шуточки. Девушка потянула герцога за собой, прислушиваясь к словам поэта.

– Прекрасная, как ночь,

Опасная, как бездна!

Ты – дьяволица,

Черной тьмы невеста!

Продажная душа,

Бесстыдная девица.

Ты – даришь себя всем,

Святая кровопийца!

– Во имя Ночи! Это же обо мне! – Разгневанно прошипела Жанна. – Да что он себе позволяет?!

– Тише, Ваше Величество. – Дернул ее за рукав Лино. – Разве вы не видите? Вокруг достаточно оборванцев, что вполне разделяют взгляды мальчишки. Нам лучше уйти!

– Ты тело отдала прославленному князю,

А душу – богу смерти, что несет проказу.

Не стоишь ногтя даже проститутки,

Прославлена толпою, царица для ублюдков!

– Ну уж нет! – Покраснела Жанна. – Этого я ему не спущу!

Герцог не успел остановить лоринку. Она растолкала зевак с неженской силой, взобралась на помост.

– Эгей, красотка! – С легким акцентом обратился к ней поэт. – Хочешь вознаградить Сангре Хорхе поцелуем?

Жанна со всего размаха залепила юноше пощечину.

Толпа изумленно ахнула. Поэт заморгал, схватившись за ушибленную пульсирующую щеку. Смех и свист снова раздались вокруг.

– Какая горячая женщина! – Отозвался Сангре. – Позволь взглянуть в твои глаза! – Он сдернул вуаль и расплылся в глуповатой улыбке. – И в правду, красавица…

В толпе послышался визг: стража, которой наконец-то донесли об осквернителе благопристойного праздника, принялась хватать слушателей и приближалась к помосту.

– Если и помру, то только ради такой! – Выдохнул наглец и впился губами в губы Жанны.

Королева возмущенно отпихнула его прямо в лапы герцога ди Герра. Вериец схватил мальчишку за шиворот и поволок за собой. Жанну в спину подтолкнул Ким.

Руки стражника вцепились в край плаща лоринки, но Раск уже подоспел, опрокидывая смертного. На выручку сослуживцу подоспели еще несколько вооруженных солдат. Жанна потеряла телохранителя из вида, но не сомневалась, что он справится и вскоре догонит ее.

Катерина пискнула где-то позади.

– Лино! – Крикнула Жанна. – Моя горничная!

– А, великая Ночь! – Прорычал Истинный, брезгливо впечатав поэта в стену, возвращаясь за девчонкой.

– Ты прекрасна, моя муза! – Провозгласил поэт, потирая ушибленные места. – Я не дам толпе растерзать тебя!

– Дурак! – Девушка толкнула юнца в переулок.

На площади возникли хаос и неразбериха, хранители порядка ловко раздавали тумаки, простолюдины охотно ввязывались в драку, вымещая непонятную для Жанны злость. Злость существа, вынужденного выживать, пока малая доля королевства живет на широкую ногу…

Столицу Жанна знала плохо. Поэт перехватил инициативу, уверенно вырвался вперёд то и дело оборачиваясь, чтобы убедиться, что незнакомка не отстает от него. Шум стихал позади, проулки становились все безлюднее. Запахи раскаленной стали и углей подсказали лоринке, что они в Квартале мастеров.

Замелькали кузницы и лавки с оружием, за поворотом выросли невысокие покосившиеся лачуги, соленый воздух наполнился туманом и влагой.

Пара остановилась на берегу возле брюха гниющего корабля.

– Кажется, отстали. – Тяжело дыша, произнес поэт. – Кто ты такая?

Жанна гордо расправила плечи, окинула юношу полным презрения взглядом.

– Ты так нагло втаптываешь в грязь мое имя, а сам не узнал?

– Не может быть! – Сангре выпучил глаза от изумления.

– Чем я заслужила такую ненависть? – Обиженно прозвенел нежный голос. – Я потеряла все в этой войне не меньше других! – Девушка оперлась рукой о гнилые доски, прижала ладонь к глазам. – Моя семья пропала, мой дом – в руинах, мое тело изуродовано верийской кровью, а совесть запятнана смертью! – Сокрушалась красавица. – Я все отдала, чтобы спасти Оринберг… а ты! – Она неожиданно разрыдалась.

Сангре смутился, робко коснулся плеча той, чью честь он прилюдно распял на площади.

– Не трогай! – Дернулась девушка, продолжая лить горькие злые слезы.

– Госпожа… – Не смело произнес поэт. – Я думать не мог…

– Мужчины вообще редко пользуются мозгом! – Жанна отвернулась, извлекла из складок платья платок, стирая следы внезапной слабости. – Убирайся! Твоей шкуре больше ничто не угрожает!

Сангре упрямо опустил ладони на хрупкие плечи.

– Оставить девушку в темном опасном городе? Я обязан искупить свою вину.

– Вот дурак. – Беззлобно бросила Жанна, поворачиваясь к поэту. – Думаешь, мне нужна твоя защита? Я смогу справиться с любым смертным.

– Да, но долг чести велит мне проводить даму. – Не растерялся Сангре, сверкнув белозубой улыбкой.

– О чести надо было думать, когда писал свои гнусные стихи.

Лоринка справилась с эмоциями. Юноша дрожал от холода. Он явно провел на улице пол дня, делясь своим творчеством, и не рассчитывал на вечернюю прогулку. Худой полушубок едва ли согревал, нос и уши покраснели от вечерней стужи.

– Мои спутники будут здесь через несколько минут.

Сангре с восторгом смотрел, как преобразилась Жанна: только что сломленная, раздавленная, она обрела царственную стать, голос налился достоинством и властью.

– Вы прекрасны, госпожа. – Пробормотал поэт. – Я сожгу все свои стихи и больше никогда…

– Делай что хочешь. – Оборвала его графиня. – Всех ртов не заткнешь. Мне все равно.

В мысли закралась тревога: смертный боялся встретить стражу. Вихрем ворвались картинки из чужой жизни: отряд солдат, плачущие женщины, короткая схватка между пожилым мужчиной и воином в золоченом легком доспехе.

Жанна застонала, облокачиваясь о все тот же старый корабль. У войны всегда одно лицо. Безобразное и безжалостное.

– Сааддан расширяет территории. У султана новый советник. Виалия утратила свою независимость давно, но свобода – у нас в крови… – Продекламировала девушка. – Советник…

Она несколько раз моргнула, возвращаясь в реальность.

– Сопротивление. Зачем ты приехал в Оринберг?

– Король Лусиан Свейн был казнен. – Проговорил Сангре. – Его королева – обезглавлена, но наследник остался жив.

Жанна вздрогнула. Вот как Альберт раздобыл себе корону! Переворот в самое смутное для страны время.

– Теперь новый король диктует свои условия миру, ведь вы, госпожа, – живая легенда. Бог Сантера – союзник Оринберга, его воины защищают королевство. Князь Гевальт и его подчиненные держат в страхе как простолюдин, так и господ. – Глаза юноши азартно разгорелись. – С такой силой не поспоришь! Но их всех объединяете вы.

– И чего же ты пытаешься добиться своими стихами? – Не поняла Жанна.

– Я открываю людям глаза на правду. – Смутился Сангре. – Нельзя молчать! С тиранией нужно бороться!

Девушка задумалась. Отважный глупец, но он прав.

– Я не знаю, что происходит в Лорин. – Начала она. – Но, поверь, я вовсе не собираюсь выступать на стороне Альберта Свейна.

Сангре замер, вытянувшись по струнке. Лоринка нахмурилась, пытаясь понять причину столь странного поведения.

Рука Кима появилась из ночной тишины, держа кинжал у горла смертного.

– Оставь его. – Устало вздохнула графиня. – Он только языком умеет чесать.

– Ваше величество, за его голову назначена награда. – Не согласился Ким. – Его ищут в Сааддане и Атлане, а также Оринберге за то, что подбивает людей к восстанию.

– Вот и чудесно. – Улыбнулась Жанна. – Значит, мы подружимся. Помоги поэту скрыться от погони.

***

Улицы даже не собирались пустеть, не смотря на приближающуюся ночь. Жители с восторгом смотрели на цирковое представление, отплясывали под звуки музыки, размахивали флажками с гербом королевства. Тут и там продавали разогретое вино, сочные пирожки с рыбой или мясом, сладкие булочки с яблоками и корицей.

Стражников стало больше. Они ходили между гуляками, разыскивая поэта, хватая не в меру перебравших гостей и горожан.

– Кажется, у нас неприятности. – Пискнула Катерина.

Навстречу в сопровождении нескольких василисков вышагивал Фауст. Надменные брови хмурились, сверкали в отсветах фонарей хищные глаза, рыская по толпе, втягивали запахи тонкие ноздри.

– Оставьте это мне. – Холодно бросила Жанна, уверенно двигаясь вперед.

Зрачки верийца расширились, он уловил запах жасмина.

«Я искал тебя по всему городу!» – Яркие всполохи мыслей плохо скрывали недовольство.

«Как я счастлива, что мы встретились!»

Они стояли напротив друг друга. Мягкие ладони девушки тепло легли на щеки верийца, сладкий взгляд из-под опущенных ресниц скомкал заготовленные нотации. Вот она, его мадонна – утонченное очарование, выточенная из слоновой кости красота. Запах жасмина дурманит, гибкое тело манит к себе. Измученный беспокойством, Фауст блаженно утонул в многообещающих легких прикосновениях.

– Город очень изменился. – Медовым голосом произнесла лоринка. – Мы немного прошлись, но я не хотела, чтобы ты волновался. Идем домой, тебе нужен отдых. – Она встала на цыпочки и поцеловала его в кончики губ.

Фауст едва заметно кивнул одному из василисков, взял девушку под руку.

Остаток пути Жанна расписывала свои впечатления от столицы, мило интересовалась, чем занимался князь, засыпала Истинного вопросами о предстоящем мероприятии. Гроза миновала.

Лино тихо улыбался, слушая, как повзрослела девочка, которую он приметил в коридорах Маледиктуса. Она интуитивно восторгалась простыми мелочами, о которых рассказывал князь, умела поймать момент, чтобы чуть сжать пальцы на его руке, ослепить своей улыбкой и порадовать смехом.

Невинная и чистая девушка исчезала с каждым произнесённым Жанной словом, превращаясь в расчетливую женщину.

Гевальт, прекрасно знавший, чего хочет от своей спутницы, погасил гнев. Девушка должна доверять ему. Ни к чему устраивать сцену из-за каждой выходки своевольной невесты. Волнение чувств причиняло сладкую боль, предвкушение обладания отдаляло все тревоги.

Все давно разбрелись по своим комнатам. За тяжелым сонным балдахином крепко спал князь, сжимая в объятиях свою будущую жену. Ким передал свои обязанности охранять покой господ Флору Вальди, чей род давно и преданно служил Гевальтам. Забылся герцог ди Герра, довольный тем, как легко и удачно складываются его планы. Блуждала в своих беспокойных мыслях королева, рассматривая узорчатую ткань.

В блеклом рассвете на Площади святой Лидии появился тучный неуклюжий мужчина. Он окинул дома любопытными ярко-синими глазами.

– Дру-друг! – К нему приближался шатающийся моряк. – Дддай сто ориев, ради Лорин! Промотался, а душа…

– Просит праздника? – Сочувственно отозвался мужчина. – Сколько угодно! – Пухлые пальцы извлекли из складок одежды горсть монет.

– О! – Алчно облизнул губы моряк. – Да тут нам двоим хватит на настоящий пир!

– Идем же! – Незнакомец ловко взял пьянчугу под локоть и повел к таверне. – Я приехал издалека на торжество в честь графини, и желаю, как можно больше узнать о вашем чудесном городе.

***

«Я был счастлив до того, как узнал тебя»

Вьюга умела говорить. Слова доносил ветер, швырял их в лицо.

«Ты забрала у меня все: мой покой, мой рассудок, мою власть»

Девушка неподвижно застыла на лиловом алтаре. Она помнила эту часть сна: сейчас белый бог попытается ее убить. Исчезли стены ее комнаты, превратившись в молочную хмарь. Ни темно, ни светло, сумрачно, как в горах Вереса.

Наконец-то она могла увидеть его лицо. Вокруг толпились тени с горящими огнем глазами. Могучая фигура пряталась за снежной завесой, медленно приближаясь. Тени расступались, пропуская вперед своего бога.

– Давай же. – Нетерпеливо шепчет Жанна, силясь рассмотреть свою смерть. – Если это освободит тебя.

Смех прокатывается над головами присутствующих.

– Ты думаешь, что сможешь искупить предательство простой смертью? – Грохочет бог. – Этого мало.

– Мало, госпожа, мало! – Проблеяли тени, срываясь.

Костлявые руки хватают девушку за одежду, волосы, руки, ноги. Голодные рты впиваются в плоть.

Жанна кричит от боли и страха. Белый бог молча наблюдает, как ее терзают. Лицо совсем близко. Белое как молоко, с черными хмурыми бровями, острыми скулами, прямым носом. Такое чужое, холодное и злое.

– Хватит! Прошу! – Умоляет лоринка.

Кейн вскидывает руку и тени отступают. Жанна дрожит, кровь сочится из ран, вместо одежды – лохмотья.

– Ты стала жалкой и слабой. Совсем ручной. – Кейн склонился над ней, в руке – кинжал. – Все потеряно для Вереса, если его королева – всего лишь женщина.

Запах морозной свежести накрывает с головой, прежде чем рука Кейна с оружием взмывает вверх.

***

Голова раскалывается от боли, лихорадка неприятным ознобом пробегает по телу.

– Во имя Ночи!

Не знакомы голос. Горько-сладкий запах лилий вызывает у Жанны отвращение и беспокойство. Клочья сна, такие зыбкие, все еще тянут к себе.

– Не думаю, что мы сможем провести Ритуал, Фауст. Состояние еще пограничное.

– Я полностью согласен с тобой, Мариус. – Голос у Фауста подавленный и почти молящий. – Что можно сделать для Жанны? Это просто невыносимо!

Шепот на веалоре звучит жутко и резко. Жанна приоткрыла глаза, но плотный балдахин скрывает от нее собеседников.

– Возвращайся в провинцию. Сейчас госпожа графиня не опаснее котенка. В связи с последним обострением конфликта между Оринбергом и соседями, столица – не самое безопасное место.

– Ей нужно вернуться в Верес. – Твердо звучит баритон князя. – Есть новости о мече?

Собеседник не отвечает, девушка поняла, что он либо кивает, либо отрицательно качает головой.

– Сантер обещал, что мы сможем уйти из Лорин. – Шипит князь. – Что Лилит?

– Лилит не готова к переговорам.

Какой же душный и глухой голос у этого Мариуса! Будто ходячий труп вздумал заговорить. Приступ боли затмил сознание, Жанна снова ненадолго провалилась во тьму. Рассудок прояснился, и она услышала обрывки разговора.

– Вряд ли, Фауст, у тебя получится. Я бы не стал рисковать, если девчонка дорога тебе. Это – преступление, жертвовать таким ценным экземпляром.

Мужчины удаляются к двери, слышно все хуже.

– Королевство подождет. Если не станет лучше – сделай так, как я сказал…

На лицо упал лучик света, Жанна нахмурилась, прикрыла лицо ладонью.

– Ты не спишь? – Тихо шелестят слова. Фауст забрался на кровать, устроился возле ног девушки, как кот. – Три дня, Жанна. Тебя не было три дня.

Прекрасное лицо морщится от боли воспоминаний. Ей казалось, тени терзали ее целую вечность!

– Праздник? – Жанна коснулась кончиками пальцев теплой ладони верийца.

– Король объявил двухнедельный маскарад. Наплевать.

Истинный лег рядом, подперев голову ладонью. Его глаза внимательно изучали бледное лицо графини. Снова чуть сероватый оттенок кожи, круги под глазами, потускневший взгляд.

– Что убивает тебя, Жанна? – Прикосновения аккуратные, трепетные, точно Жанна сделана из хрупкого фарфора. – Как мне помочь тебе?

– Мне страшно. – Лихорадочно шепчет она. – Когда я остаюсь одна в своем лабиринте, происходят чудовищные вещи. Я схожу с ума.

Фауст сам выглядит измученным. Жанна не делится с ним своими кошмарами, не пускает в свои мысли. То ли скрывая что-то, то ли щадя. Точно снова беспомощная полукровка столкнулась с безжалостным, враждебным двором Вереса. Но в этот раз он не оставит ее одну!

– Поле трех королей. Покажи мне. Я должна побывать там. – Попросила Жанна.

– Как только ты сможешь встать. – Пообещал Фауст, крепче прижимаясь к ней. – Ничего не бойся. Я убью всех твоих врагов. А сейчас…

Вериец сел рядом, расстегнул пуговицу на рукаве рубашки, закатал его до локтя. Ноготь на большом пальце рассек вены как нож масло.

– Пей. – Приказал Истинный, алые капли коснулись губ. – Ты была ранена…

Жанна с неожиданной жаждой приняла его подношение.

Хороводом закружились прожитые Гевальтом дни и годы, лица и разговоры, события, эмоции, чувства. Их было слишком много. Какие-то застывали перед Жанной, позволяли рассмотреть себя и окунуться в личные переживания князя. Другие спешили прочь, сверкнув разноцветной молнией.

Очнулась девушка полной сил. Порозовели щеки, холод ушел из рук и ног, тяжелый камень в груди растворился. Она взглянула на свои руки и с удивлением заметила светлые розовые шрамы от кистей до плеч. Жанна спустила сорочку: на плечах и груди так же остались тени порезов. Значит, сон был реален!

Счастливая улыбка не сходила с болезненного лица Фауста. Он спал, откинувшись на противоположную половину кровати.

Сначала Жанна испугалась, что убила верийца. Девушка аккуратно отпустила израненную порезом руку, застыла прислушиваясь. Стук сердца и легкое дыхание прогнали тревогу.

– Мой бедный рыцарь. – Шепнула лоринка. – Твоих безрассудных жертв я тоже не стою.

Истинный вздрогнул, приоткрыл глаза, но успокоился, стоило девушке коснуться его. Усталость взяла верх над встревоженным сердцем. Жанна устроилась рядом. Было бы еще одним маленьким, но предательством, уйти сейчас, воспользовавшись слабостью своего верного возлюбленного.

Прежде чем уснуть, она поднесла к глазам руку с кольцом. Половина красного камня налилась приглушенным светло-рубиновым цветом. Вторая оставалась темно-бардовой.

«После Ритуала половинки станут одинаковыми. – Подумала она. – Кольцо питается кровью, так же как Несущий смерть – душами. Еще один одушевленный артефакт»

Видимо, кольцо подчинялось своему хозяину – Фаусту. И всем предыдущим владельцам. Умело ли оно разговаривать, как меч бога Вереса? Или только исполняло волю? Насколько сильной властью обладает кольцо, на что оно способно?

«Оно способно убить так же как меч. – Поняла вдруг Жанна. – Но при каких условиях?»

Глава 2.Новый свет

Wake to see, your true emancipation is a fantasy

Policies have risen up and overcome the brave

Greatness dies, unsung and lost, invisible to history

Embedded spies brainwashing our children to be mean

(Matthew Bellamy – «Supremacy»)

Дворец встретил гостей тысячью светящихся окон. Перемигивались в небе фейерверки, звучала болтовня гостей, смех и веселье. Стреляли пробки от игристого вина и таким же игривым было настроение приглашенных.

Наконец-то! Они увидят ее! Слухи о неземной красоте графини де Стрейн передавались из уст в уста, стирая проклятия матерей, что похоронили своих сыновей и мужей. Никто не вспоминал, как сильна и беспощадна полукровка. Все твердили о жертве. Жертве во имя жизни, любви, отечества.

Жанна жалась к Гевальту, растерянно улыбалась и робко махала рукой. Великолепная белоснежная лестница вела все выше и выше, через многоглазую толпу, через небольшие парки. С каждым шагом хотелось исчезнуть, сбежать!

Ее бордовое платье стесняло движения. Вопреки моде, корсаж напоминал доломан, в котором явился сам князь. Золотая шнуровка, узкие рукава, наглухо застегнутые пуговицы. Лишь тонкие узоры вышивки змеились по подолу юбки и рукавам, украшая платье.

Светские львицы снисходительно рассматривали Жанну. Они щеголяли обнаженными плечами, сверкали колье на декольте, однако же, не могли соперничать с этой обворожительной и воздушной красотой.

– Не так уж и красива. – Фыркнула какая-то благородная дама, прикрываясь веером.

– Не завидуй, Вера. – Надменно изогнула бровь вторая. – Ей уже почти тридцать, а выглядит все так же юно и свежо.

– Когда рядом такой блистательный кавалер, любая серая мышка преобразиться. К тому же, все это – магия. Не более.

Жанна и Фауст поравнялись со сплетницами и обе в раз умолкли, подобострастно склоняясь в реверансе.

Истерическое, восторженное веселье, серпантин и конфетти, хруст цветов под туфельками. Маски скрывают смеющиеся лица, обезображенные экстазом. Шуршат юбки, веера, скрипят сапоги мужчин.

– Обществу давно не хватало свежей крови. – Какой-то господин в маске быка ткнул локтем соседа. – Хороша, изящна! Цветок среди сорняков!

– Не про вашу честь, маркиз. – Хохотнул его приятель. – Вериец нарежет вас в мелкую стружку, смотрите, как сверкает глазами.

– Да, с таким не поспоришь. – Протянула «бычья голова». – Но ведь бал существует для танцев!

– Вам придется выстоять очередь. – Подал голос третий мужчина в простой черной маске из бархата. – Желающих слишком много.

Музыка менялась от пролета к пролету, то застывая в тоске, то восторгаясь. В конце концов, оглушенная, Жанна слышала лишь стук собственного испуганного сердца. Реверансы, белозубые оскалы, блеск дорогой и кричащей роскоши. Смертные шептались, обсуждая ее и Фауста. Их мысли метались от восхищения до зависти и вожделения. Поток волнующихся людей не иссякал.

«Во имя Лорин! Когда это закончится»

Легкая испарина покрыла лоб, взмокли ладони под кружевными перчатками.

«Не бойся, моя королева. Они думают, что приручили тебя, но каждый из них не стоит твоего внимания. Ты – самое могущественное существо среди этих аристократов. Они должны дрожать перед тобой, а не ты перед ними»

Вериец с достоинством кивнул какому-то мужчине в лиловом бархатном костюме. Жанна повернулась к незнакомцу.

«Это он! – Вздрогнула красавица, крепко, до боли, сжав локоть князя. – Каждая клеточка моего тела жаждет наброситься на него»

«Это – он, – подтвердил Фауст, не подавая ни малейшего признака смущения. – Держи себя в руках»

Мужчина усмехнулся, точно услышал, о чем говорят Фауст и Жанна, белозубая улыбка сверкнула на лице. Расшитый серебром мундир, высокая худая фигура. Во всей его породистой и величественной позе было что-то чужое, опасное, таящее в себе скрытую угрозу.

Мучения только начались. Взгляды целились в ее спину, шорох мыслей и слов звучал отовсюду, точно стая взбесившихся мышей скреблась в каждом углу.

«Как в Маледиктусе,» – подумала Жанна.

Золоченые залы, зеркала, пышная, дерзкая обстановка кидалась на нее со всех сторон. Навстречу, овеянный почестями, вышел сам Альберт Свейн. Ее проклятье, ее первый враг и правящий король династии дель Контадо, затмил своим роскошным и напыщенным видом всех собравшихся.

– Вы ничуть не изменились, дитя мое!

Все то же пренебрежение на лице, любопытный цепкий взгляд хищника. Картины прошлого пронеслись нестройным хороводом в голове.

Жанна вдохнула воздух полной грудью, вспомнила голодные до чужой боли янтарные глаза Истинных на церемонии Уз крови. Прекрасное лицо лоринки озарила ангельская улыбка, от которой у Альберта Свейна прошли мурашки по коже.

– Истинные меняются внутри, ваше величество. – Она чуть поклонилась, точно корона Вереса все еще украшала ее голову, прошила насквозь гнилую душу ни на день не постаревшего вельможи.

«Ты обратил его» – Возмущенно бросила Жанна.

«Таков был уговор, моя королева. Но… теперь он в вашей власти так же, как все верийцы. И он это знает»

Это придало уверенности. Ее заклятый враг – всего лишь раб. Он жаждал обрести могущество над людьми, но переиграл сам себя. Как только она снова сможет владеть Нитями судеб, – Альберт Свейн будет молить о пощаде!

«Будь осторожна, моя королева. Смертные не должны догадаться»

Почему, ну почему он не был рядом с ней, когда Истинные бросали колкие замечания, смеялись над чужестранкой, ее неопытной, чистой душой?

«Но ведь был Эрик Раск, – вспомнила Жанна. – Его братья, его советы, его шепот в голове. Его Тайная канцелярия»

– Первый танец – королю. – Альберт Свейн небрежно взмахнул рукой, зазвучала музыка.

Лоринка покинула теплые ладони Фауста, шагая навстречу своим страхам и своей ненависти.

Гости послушно разбились на пары, замелькали серебристо-лиловыми, золотыми, голубыми и бордовыми пятнами, повторяя символику Сантера, Гевальта, Свейна и Жанны. Легкая и грациозная в танце, девушка приковывала к себе взгляды.

– Как далеко может завести зимняя охота в свите герцога. – Произнес ей на ухо король.

– Вы даже не представляете, ваше величество, – игриво отозвалась Жанна. – Какое чудовище вы создали!

– Все чудовища повержены. – Рассмеялся Свейн. – Вы – не исключение. Ваше предназначение не изменилось: рожать потомство, слушаться мужа.

– Ошибаетесь, ваше величество. – Мстительно фыркнула Жанна. – Вы ведь теперь – полукровка? Я узнаю запах медленно тлеющей Души, связанной Ритуалом. Если вы и хотели возвыситься, заключив выгодную сделку, то вам не повезло с высшими силами: вы продали меня за бессмертие и оказались в моей же власти.

– Глупая девчонка! – Все так же высокомерно рассмеялся король. – Вы живы благодаря заступничеству моей скромной персоны. И остаетесь верноподданной Оринберга, пока это угодно мне и королю Джареду.

– Но это не умоляет вашей жалкой роли, Альберт. Поверье, однажды я потребую оплату за все, что вы совершили.

Жанна учтиво поклонилась, прерывая танец.

Восторги и речи в честь спасительницы длились бесконечно долго. Жанна ни на шаг не отходила от князя. Тоска, будто была утрачена сама свобода, не оставляла ее. Так чувствует себя дикий зверь, которого пытаются приручить и задобрить кусками мяса. Но зверь точно знает – верить чужим рукам нельзя. Этот инстинкт под кожей. В крови.

Лино ди Герра невозмутимо веселился в обществе молоденьких дам. Слава о любвеобильном верийце прочно укрепилась в умах оринбержских красавиц. Каждая мечтала получить свой знак внимания, произвести впечатление. Конкуренция забавляла герцога, он беззастенчиво стравливал между собой юных мечтательниц.

Пара изысканных жеманниц попыталась разлучить Фауста и Жанну, но князь вежливо дал понять, что не настроен на светское общение.

Блестящие кавалеры беспечного поколения так же искали свое счастье. Их глаза светились пьяной похотью, самоуверенностью и задором молодости. Они красовались перед девушкой, напоминая павлинов, что трясут бесполезным хвостом перед самкой, наперебой сыпали комплименты.

Такие же дешевые и пустые, как их не в меру пылкие головы. Эти юнцы никогда не видели настоящей войны, хотя и носили чины, ордена. Их богатые родители позаботились о родовитых потомках, вовремя отправили отпрысков за границу.

У большинства из них теперь не было наставительных маменек и суровых папенек, но было наследство. Были земли и титул, а восстанавливать разоренные земли пришлось простолюдинам.

Лоринка холодно кивала каждому, благодаря за оказанное внимание.

– Настала моя очередь похитить вашу спутницу, князь.

Все внутри сжалось, точно пружина. Жанна жалела, что сабли остались в доме, окруженном жасминовыми кустами. Ее Дары взывали о мщении, а кровь вскипала.

Черный глаз уставился прямо в душу, вызывая животный страх, лиловый с любопытством рассматривал беспомощную в своей ярости девушку. Лицо бога скрывала маска, но Жанна знала каждую черточку благодаря снам о гибели Кейна. Высокий тенор терзал слух, худощавая фигура возвышалась над крошечной королевой, напоминая о величии богов. Таких как Кейн, Лорин и Сантер.

– Я устала от танцев, ваше величество. – Поджала губы Жанна.

Графы, князья, бароны, герцоги, маркизы и прочие, считавшие свое происхождение великим и избранным, внимали каждому слову.

– С меня хватило изысканно оттоптанных ног королём Свейном.

Сантер ничуть не смутился, придворные принужденно заулыбались дерзким словам.

– Мы можем развеять духоту светского общества небольшой морозной прогулкой. – Он галантно протянул руку. – Холод не страшит ни вас, ни меня.

Фауст напряженно замер. Еще минута – он бросится на верную погибель, поняла Жанна.

Сантер был также неприятен для Истинного, как и для нее. Безрассудство, с которым Гевальт был готов разделаться с ее врагом, приятно согрело сердце.

– Госпожа графиня еще не окрепла. – Возразил Истинный.

«Просите его правильно, дорогое дитя»

Девушка едва заметно сжала кулачки. Она уже слышала эти слова.

«Будь ты проклят!»

«Я обещал, что мы еще встретимся»

– Не бойтесь, князь. – Улыбнулась Жанна. – Бог Сантера не кусается.

Волнение на лицах придворных пропало, Фауст кивнул, отпуская свою беззащитную королеву.

– Я уверен, что вам грозит только приятное времяпрепровождение. – Произнес князь, окончательно разрядив обстановку.

На пролетах белоснежной лестницы все так же играла музыка, танцевали люди. Хмель и беззаботность сытого общества резко контрастировали с простым весельем, что видела Жанна на улицах столицы.

Джаред вел ее все дальше от любопытных глаз, за искусственный лабиринт, что вызвал неприятные воспоминания о снах, за альковы шепчущихся влюбленных. Наконец, они остановились.

Далеко отражался свет дворцовых окон, сонная тишина окутывала сад.

– Помните, как мы встретились, милое дитя? – Черный глаз заставил Жанну зажмуриться. – Вы были полны сил и дерзости. Вы отказали мне в маленькой просьбе. Но все свершилось по моему желанию.

Жанна передернула плечиками.

– Ничего не изменилось с того дня. Я все так же не доверяю вам. Думаю, вы начнете мне угрожать. Или требовать.

Она раздраженно поправила перчатки, нагло окинула бога с ног до головы, пряча дрожь и желание снова перерезать ему горло. Мысль о золотых саблях опять посетила девушку, искушая.

– Все это говорит, что вы по-прежнему нуждаетесь во мне. Но не я в вас. – Продолжила Жанна.

Джаред сверкнул жемчужными зубами. Желания девчонки были очевидны. Пока есть соблазны, – можно попробовать договориться.

– Вы не растеряли способность мыслить. – Хмыкнул бог. – Обойдемся без изысканных слов. Мне нужен Несущий смерть.

– Какая жалость. – Склонила на бок хорошенькую головку девушка. – Я не захватила его с собой на бал.

Оба глаза Джареда залила тьма, мужчина сорвал с лица маску. Жанна невольно отшатнулась: на нее смотрел вековой ужас! Без того тонкое лицо заострилось еще больше, глаза заняли пол лица, затягивая глубоко, лишая сил и воли.

– У меня нет времени на торги. У вас – тоже. – Стеклянным голосом проговорил Джаред, возвышаясь над своей жертвой.

Рука схватила Жанну за горло, сжимая костлявыми пальцами.

Мир перевернулся. Пропал ненавистный Сантер, зимний сад и бархат неба. Вокруг расстилалась пустыня. Безумным роем кружился песок, зеленые и голубые всполохи проплывали, ослепляя.

– Это – Колыбель. – Зазвучал голос бога. – Сюда так отчаянно рвется Кейн. Он не хочет верить в то, что все потеряно, надеется спасти свой мир. Мы боги для таких как ты. Но это – не совсем так. Вот он – мир, с которого все началось. Его создатель обладал силой, которая не снилась ни одному из ныне живущих.

Бог отпустил девушку.

Она зажмурилась, прячась от пыли, что забивалась в рот, в нос, перебивала дыхание. Жанна сделала несколько жадных вдохов. Воздух был раскалённым и отравленным, в груди все зажгло, тело поспешно лечило неведомые раны.

Что бы ни произошло в Колыбели, жизнь здесь не возродить никогда!

Она пошатнулась и почувствовала что-то твердое там, где только что был зыбкий песок: под ногами белели кости. Песок омывал останки человека.

– Да, дорогая. – Подтвердил ее догадку Джаред. – Люди уничтожили свой дом и своего бога. Все вы созданы по нашему образу и подобию. Кто виноват, что желания всегда побеждают доводы рассудка? Вам ли не знать? Если вы жаждете любви – вы пренебрегаете всем и всеми. Если вы хотите власти – вы идете по головам. Если в глазах блестит золото – почему бы не отнять его у того, кто слабее?

– Что произошло? – Еле прошептала Жанна.

Она наклонилась, коснулась отполированной временем кости, отдернула руку, обжигаясь видениями ярких взрывов.

– То же, что и в других мирах: жадность взяла верх. Остановиться люди не сумели. Бог ушел. Он создал еще два мира, разделив свою душу. Но в каждом осколке жили все те же страсти. Новые боги снова заселили простор людьми. Что поделать, одиночество сводит нас с ума, а тщеславие заставляет играть в творца. Это повторялось снова и снова: каждый раз душа создателя дробилась, его частички все ярче окрашивались в белое или черное. И каждая из них несла как созидание, так и разрушение.

– Зачем же тебе Несущий смерть, если это, – она развела руки, указывая на пустыню, – неизбежно?

– Я – сама смерть. Я – время, что стирает все в прах. И я не хочу исчезнуть. В конечном счете, победа всегда остается за мной. Несущий смерть – убийца таких как мы. Он просто создан для умелых рук.

– Ты уничтожишь всех? – Вздрогнула Жанна.

– Ты ничего не понимаешь, дитя. Этот сюжет повторяется из века в век. Я лишь пытаюсь остановить неизбежное. Пойми, миры не перестают жить со смертью бога. Раз за разом я вставал на пути Кейна, но он всегда одерживал верх, будил Создателя. А он… лучше тебе не знать, на что способен Великий. Я лишь хочу помешать Кейну. Людям незачем развиваться и рваться вперед. Их удел – размножаться и служить своему богу.

– Это – еще хуже, чем жизнь верийских смертных. – Не согласилась Жанна. – Ничего не выйдет: жизнь рождается из Искры создателя, нуждается в любви и тепле.

Девушка вспомнила тени Маледиктуса: неприкаянные, никому не нужные и злые. Они готовы были растащить ее на куски. Каждый хотел рассказать свою историю, от чего шепот заполнял разум. Каждый жаждал обрести новую жизнь, полную взлетов и падений, боли и радости. Лишь бы вырваться из пустоты, в которой никому нет дела до твоего существования. Лишь бы выйти из серости небытия.

– Даже если люди опустятся до скотского состояния, всегда найдется тот, кто пожелает узнать: что скрывается за забором его дома. Знания будут манить за собой. Можешь сколько угодно убивать смельчаков, искра жизни всегда будет разгораться в сердце.

Ей вспомнился опальный поэт Сангре, что скитался из королевства в королевство, собирая вокруг себя единомышленников. Юноша не боялся умереть за свою правду, и кто-то же помогал ему спасаться от преследователей. А едкие стихи ранили острее ножей, передавались из уст в уста.

Сантер ничего не ответил. Песчаная буря пропала, они снова очутились в королевском саду.

– Если ты отдашь мне меч Кейна – я оставлю тебе Верес или Лорин. – Джаред уже спрятал лицо под маской. – Там сможешь холить и лелеять каких угодно смельчаков: художников, музыкантов… поэтов. – Бог усмехнулся. – Ты убедишься сама, что я прав. Лишь не дай ему пробудить Создателя.

Жанна скрестила руки на груди, отвернулась, чтобы уйти.

– Вам нечем угрожать мне. – Хмыкнула она. – Я верю, что можно создать из руин новое. Вы – бесчувственный, истертый временем миф. – Девушка обожгла решительным взглядом. – Ни любви, ни тоски, ни жалости… Таких богов стирает время и все ваши попытки остановить собственную гибель бессмысленны. Никто не зажигает свечей на алтаре бога смерти.

Джаред вздрогнул, точно его ударили. Но на смену удивлению снова пришла высокомерная уверенность.

– Разве вы не любите своего отважного князя? – Неприятно рассмеялся бог. – Или ваш брат перестал быть вам дорог? Подумайте, дорогая: вы сможете сохранить им жизнь. Мир Лорин последует за Карьяд, если вы не уступите мне. А Верес? Вас не волнует его судьба? Что происходит в Сумеречном королевстве? – Джаред покачал головой. – Он нуждается в своем боге как никогда.

– Все миры богинь пали первыми. – Задумчиво проговорила Жанна. – Мать, сестра и возлюбленная. Невеккет – символ беспечного детства, Верес – правосудие, защитник. Остался Архнос, Болгайр и Сантер. Чью личину вы носите? Какие осколки создателя скрываются за каждым?

– Умница. – Скупо похвалил Сантер. – А ты сама? Какую роль ты отвела себе в мирозданье?

– Я – всего лишь полукровка. – Покачала головой Жанна.

Сантер снова неприятно улыбнулся.

***

В бальной зале Жанну перехватил какой-то толстяк. Мужчина бесцеремонно увлек девушку в танец. Облако сладковатых духов перебило обоняние, потные ладони противно сжали плечо и руку.

– Что вы себе позволяете? – Оскорбилась Жанна.

– Безумно рад встрече! – Сообщил толстяк. – Наблюдаю за вами последние двенадцать лет и, должен сказать: не ожидал, что такое возможно!

Грудной низкий голос с хрипотцой перешел на шепот:

– Не соглашайтесь на сделку, дорогая. Сантер – чудовище. Он разрушил мой мир без единого убитого или раненого солдата.

– Кто вы такой, во имя Ночи? – Жанна сама вдруг перешла на шепот. – Что за ересь вы несете, безумец?

Танцующие пары мелькали со всех сторон, не обращая внимания на толстяка и Жанну. Гости были достаточно хмельны, чтобы вести бессмысленные беседы по углам, увлекаться воздушными циркачами, что в соседней зале демонстрировали чудеса акробатики.

Юноши и девушки с детской непосредственностью играли в прятки в коридорах дворца, а почтенные старцы и чопорные дамы вздыхали о былых днях.

– Меня зовут Балга. – Расстроенно пробасил толстяк. – Простите мои манеры, я чувствую, как Джаред приближается. Он несет грозу на вашу голову, но я готов помочь всем, чем смогу.

Назвавшийся богом мира Болгайр потащил Жанну к выходу на смотровую площадку.

– Вы свяжетесь со мной любым удобным способом. – Пухлая ладонь протянула пустую белую карточку. – В вашей крови – память трех миров. Этого достаточно, чтобы стать угрозой для Сантера, но мало, чтобы одержать победу. Невероятно! – Он с ног до головы рассмотрел Жанну. – Богиня без мира! До встречи, милое дитя.

Растерянная Жанна застыла на месте, машинально спрятала карточку в маленькую сумочку, что висела на поясе.

Внезапно музыка стихла. Погруженная в размышления, полукровка не заметила торжественной тишины, что накрыла зал. Что-то говорил Альберт Свейн, сжимая в руках бокал с искрящимся вином.

– Вот вы где, дитя!

Толпа расступилась перед высоким худощавым верийцем. Снова инстинкты взвыли от бешенства: запах лилий, лицо, лишенное бровей и ресниц, блестящий лысый череп, алый взгляд.

– Жрец Вереса. – Натянуто улыбнулась Жанна, собирая волю в кулак. – Ординат Гайос.

Мариус учтиво поклонился и протянул руку в темно-синей перчатке с алой тонкой вышивкой на раструбах.

Лоринка нехотя подчинилась и позволила подвести себя к Альберту Свейну. Рядом с королем Оринберга величественно застыл князь Гевальт. Сантер стоял чуть в стороне. Жанне не нравилось, как самодовольно и многообещающе светятся глаза Джареда, как смахивает кружевным платочком слезы умиления юная королева.

– Мы все ждали этого дня. – Голос пронёсся над головами аристократов, парадные нотки звучали пафосно и фальшиво. – Я с гордостью представляю вам нашу верноподданную графиню Жанну Аделину де Стрейн! Хрупкую и прекрасную девушку, что отважно встала на пути захватчиков десять лет назад.

Бурные овации оглушили Жанну со всех сторон.

Альберт вскинул ладонь, призывая гостей к тишине.

– Разумеется, молодой девушке было бы сложно справиться одной со столь грозным врагом. Но, – король многозначительно поднял указательный палец вверх. – Наш новый друг, уважаемый Джаред, бог Сантера, не остался равнодушным к боли Лорин, покинутого своей создательницей…

Дальше Жанна не слушала. Монарх поочередно представил Лино, Мариуса и Фауста. Он расписывал доблести верийцев, их подвиги, которые сама Жанна скорее отнесла бы к поводу для казни за предательство Вереса.

«Будьте мужественны, ваше величество» – Призвал незримый Раск, разделяя чувства своей королевы.

Когда перед ней на одном колене оказался Фауст, девушка недоуменно заморгала.

«Что происходит?»

Мариус Гайос отступил, Альберт Свейн перехватил инициативу, подвел Жанну к Фаусту.

– Ваши родители, к сожалению, оставили нас. Уверен, они бы приняли оказанную честь с радостью, дорогое дитя. – Альберт вложил руку девушки в протянутую ладонь князя. – Мы отдаем нашу верноподданную, дочь мира Лорин, в ваши надежные руки, князь.

– Ты разделишь вечность со мной? – Не менее торжественно спросил Гевальт.

«Соглашайтесь, моя королева. – Лино зажмурил глаза как кот, едва заметно кивнул. – Сейчас у вас нет выбора»

– Разумеется. – Натянуто улыбнулась Жанна.

Все внутри похолодело. Как он мог втянуть ее в этот фарс? Это унизительное представление перед сытыми самодовольными аристократами, перед злейшими врагами Кейна, его предателями!

Но кто она, если не такая же предательница своего мужа?..

Фиолетовые глаза сузились, обещая расправу. Князь чуть склонил голову на бок, все его существо умоляло подчиниться, дать возможность объясниться позже. Но графиня де Стрейн не была бы сейчас здесь, если бы умела вовремя обуздать свои эмоции.

Рядом с обручальным кольцом рода Гевальт, на среднем пальце очутился золотой ободок с прозрачным как слеза бриллиантом. Эта драгоценность принадлежала королеве Лив Дуункам. Альберт с удовольствием избавился от еще одного напоминания о своих собственных грехах.

Жанна пережила волну поздравлений. Дамы целовали воздух возле ее уха, мужчины касались губами тонкой перчатки

– Вы прелестны! – Восхищенно воскликнула молодая зеленоглазая красавица. – Я так рада за вас! Мы тоже обручились сегодня.

Королева пытливо рассматривала жизнерадостную особу, что не умолкала, пока ее кавалер деликатно пытался отвести ее в сторонку, пропуская скопившуюся за их спинами очередь аристократов.

– Как чудесно! – Всплеснула руками Жанна, вторя восторженной незнакомке.

Она не собиралась упускать возможность избежать всеобщего внимания. Лоринка подхватила под локоть совершенно счастливую девчонку, увлекая ее за собой.

– Как ваше имя? – Мило затараторила Жанна.

Гости смущенно переглядывались, но никто не осмелился преградить дорогу графине де Стрейн или осадить девушку, что нарушила своей искренностью эту пафосную церемонию.

Фауст последовал за своей невестой, точно привязанный.

– Баронесса Марлен фон Краус. – Приятный голосок новой знакомой чуть дрожал от волнения. – Мой жених – барон Отто фон Бамст.

Молодой человек, что старательно подстраивался под маленькие шажки своей спутницы, остановился и отвесил поклон.

– Госпожа, это – честь для нас с Марлен. Князь Гевальт. – Отто с не меньшим усердием поклонился верийцу, всем своим видом выражая подобострастие и трепет. – Надеюсь, мы не утомили вас. Марлен, думаю, нам стоит оставить наедине графиню и князя. Этот вечер очень важен для них.

– Ни в коем случае! – Возразила Жанна, не позволяя Фаусту произнести дежурную вежливую фразу. – По законам королевства Оринберг, будущие супруги не могут находиться наедине до самой свадьбы, разве нет?

– Что? – Похолодевшим голосом переспросил князь.

– О, да! Вы правы! – Подтвердила бойкая Марлен. – Чувства должны выдержать проверку временем и целомудрием.

Жанна с интересом отметила, что новая знакомая искренне верит в то, что говорит. Легкий фанатичный оттенок звучал в ее голосе, руки машинально сотворили знак Лорин. Вот они какие, праведные невинные девы, что чтят архаичные обычаи, но все еще пытаются идти в ногу со временем.

Марлен не напоминала синий чулок, но ее изысканный наряд отвечал всем требованиям моды…и все же, девушка всю жизнь следовала правилам, исполняла наставления родителей.

– Старый обычай, Марлен. – Принужденно рассмеялся Отто, глядя, как играют от напряжения скулы Истинного. – Он касается только подданных Оринберга. Госпожа графиня…

– Такая же дочь своего королевства. – Тоном, не терпящим возражений, напомнила Жанна.

Ее взгляд переместился на душу Отто. Королева едва сдержала брезгливую гримасу: такой продаст не то что мать с отцом, но и весь Оринберг, если понадобится. За внешним лоском пряталась червоточина.

Любопытные аристократы прислушивались к происходящему. Не было ничего интереснее назревающего скандала. Некоторые кумушки уже похоронили блестящее будущее молодого барона, осудили не в меру болтливый язык Марлен.

– Но у госпожи нет родственников в столице, чтобы прожить положенный срок в отдалении. – Растерялся Отто, всеми силами стараясь найти лазейку из неловкой ситуации.

Он понимал, что его недальновидную невесту втягивают в какую-то авантюру. Ему вовсе не хотелось переходить дорогу опасному чужаку, который, по совершенно достоверным данным, убирал с пути короля Альберта и своего всех неугодных.

– Если мы хотим исполнить все традиции и обычаи богов, нам придется смириться, дорогой князь. – Невинным голоском произнесла Жанна, обращаясь к Фаусту.

«Что ты делаешь?» – Вспыхнуло в голове.

«Доигрываю пьесу до конца – Мстительно отозвалась Жанна. – Публика будет в восторге»

– Если госпожа графиня не сочтет за дерзость. – Пролепетала Марлен, – моя семья почтет за честь принять вас у себя на отпущенный срок.

Тщетно Отто щипал локоть спутницы, пытаясь остановить неизбежное.

– Три месяца – не такой страшный срок после десяти лет ожидания, милый друг. – Медово пропела Жанна. – Я буду рада стать вашей гостьей, баронесса. Время лишь закаляет чувства. Вы так щедры и милы в своих порывах. Истинная добродетель, завещанная богиней, не ищет выгоду.

Словно в насмешку, Жанна сотворила знак Лорин, но Марлен лишь растроганно изогнула брови домиком.

«Жанна… если вдруг ты снова уснешь? Это не безопасно»

«Я готова ко всему!»

***

Балга с удовольствием втягивал губами зерна граната. Кисло-сладкий сок стекал по подбородку.

– Кто разрешил тебе появиться в Лорин?

Бог замер, сжимая сочный плод в руках. Синие глаза вытаращились от ужаса, мужчина сглотнул слюну, судорожно придумывая ответ.

– Забудь. Ты – не соперник мне.

Сантер вздохнул, приблизился к толстяку.

– Ты – не воин, не мудрец и не жнец. – Он хохотнул. – Что, опять желаешь поиграть со временем?

В руках Джареда мелькнули песочные часы, украшенные извивающимися кобрами. Золотой песок неумолимо ссыпался вниз, время от времени вспыхивая искрами.

– Спасибо, брат. – Выдавил Балга. – Простое любопытство: ты знаешь, что я не покидаю свой мир. Но взглянуть на второе воплощение Лидии… Я не устоял.

– Хороша? – Джаред бесцеремонно толкнул толстяка в заплывший бок. – Упряма, горда, сильна. – Джаред снял маску, явив богу тонкое птичье лицо. – Ее не испугала Колыбель, не испугал мой истинный облик. Посмотрим, как она запоет, когда ее рыцарь воспользуется своей властью.

– Князь Гевальт очарован всем сердцем. – Слабо возразил Балга, оттирая алый сок с белоснежной сорочки. – Разве он посмеет перечить своей невесте?

– Бешеный волк опаснее преданного пса. – Кивнул Сантер. – Его слабость – моя сила. Милая графиня дорожит верийцем, хоть и пытается сопротивляться тому, что заложено природой. Немного масла в огонь и пух! – Джаред растопырил тонике пальцы, Балга по-детски отпрянул. – Ни Кария, ни Сахрезейя, ни Лорин не обладали таким темпераментом.

– Сестра так и не явила себя? – Светлые ресницы Балги часто заморгали.

– Она желает лишь покоя. – С наигранной заботой отозвался Сантер. – Лорин обрела его в моем мире. Я не смею беспокоить ее разбитое сердце. Ты нашел то, что я просил?

Балга замер на месте, как нашкодивший подросток. Во все лицо расплылась глуповатая улыбка.

– Прости, Джаред. Ты так часто возвращал время вспять. Моя память затуманилась.

Мимо маленькой гостиной промчались увлеченные игрой придворные, на мгновение заняв внимание Сантера. Балга, воспользовавшись случаем, снова запихнул в рот зерна граната.

– Брат. – Протянул Джаред. Ровные зубы сверкнули белизной, воздух заискрился от напряжения. – Око Всевышнего– единственное, что можно противопоставить Несущему смерть. Вместе эти два артефакта – безграничная власть. Ты потерял Око?

Худощавая фигура нависла над сжавшимся в комок толстяком.

– Я… я не помню… – Заикаясь, пролепетал Балга. – Так многого религий, я запутался.

Джаред брезгливо сморщил нос, отступил.

– Ты жалок, брат. – Мужчина вытер ладони о синий пиджак бога. – Создавший гармонию в своем мире…

Раздались хлопки – небо осветили салюты, радостные возгласы людей заглушили музыку в бальной зале.

– Смертные молятся тебе, но каждый народ шепчет свое имя. Такое не снилось никому из нас. – Черный глаз Сантера скользнул по побледневшему лицу Балги. – Но ты жаден до удовольствий. Тщеславен. Легкая добыча.

Джаред задумчиво потеребил подбородок пальцами.

– Убирайся восвояси. Я сам приду к тебе и освежу твою память. Больше некому заступаться за тебя: Верес пал, Сахрезейя – убита, Лорин отошла от дел.

***

– Не будь ребенком! – Темные брови нахмурились, пальцы крепко сжимали запястье.

– Тебе стоило хорошо подумать, прежде чем устраивать это представление! – Жанна уперлась туфельками в каменные плиты лестницы, сопротивляясь. – Ты выставил меня на посмешище!

Она инстинктивно ударила Даром. Фауст вздрогнул всем телом, точно его прошил разряд молнии. Девушка тут же вскрикнула, схватившись за правую руку с обручальным кольцом: тонкие золотые нити поползли по ее венам, скрутили болью.

– Ты!.. – С ненавистью прошипела лоринка, раздраженная и разгневанная таким поворотом событий.

– Жанна. – Жалко выдавил князь, сделав шаг ей на встречу.

– Нет! – Вскинулась красавица, топнув ногой. – Это – подло и мерзко. – Она ткнула пальцем на свою руку. – Зачем ты сделал это?

Ее глаза требовали ответа, стыдили, раня в самое сердце. Князь не выдержал и потупился, не находя слов в свое оправдание.

– Какие вы странные, создания Вереса. – Язвительно продолжила Жанна. – Считаете себя лучше смертных, а поступаете как дети: вам нужны гарантии, вы не умеете проигрывать и боитесь потерять власть. Ваши эмоции – неудержимы, а чувства – эгоистичны. Ты никогда прежде не мучился от незнания и сомнений, Фауст? – Она усмехнулась, все больше понимая разницу между собой и Истинным. – Луц был слишком сильным соперником

– Прекрати. – Покачал головой вериец.

– Ты отступил не из благородства, а потому, что не мог убрать его со своего пути. Он был твоим братом и Старшим рода… Испорченные и капризные дети!

Жанна схватилась за лоб, воспоминания князя крутились, настойчиво выскальзывая наружу.

– Но Мари оказалась упряма и недальновидна. О, сколько осуждения вызвала верийка при дворе, ты постарался… а сейчас… – Она тяжело задышала, а боль в руке усилилась. – Ты не видишь мои мысли, не уверен, пойду ли я за тобой. Кейн исчез с твоего пути, но ты все еще боишься поражения.

– Остановись, Жанна! – Гевальт пытался сохранить невозмутимый вид.

– Как ты видишь наше будущее, князь? – Разочаровано и устало спросила она. – Перемены во мне успокоили твое презрение, ты убедил себя, что я – другая. Не смертная. Жалкое существо, мерзкое животное, перед которым ты бессилен.

Фауст бросился ей в ноги, больно вцепился в икры. Девушка замолкла на полуслове.

– Мне все равно, кто ты теперь! Я лишь знаю, что без тебя в моей жизни нет смысла! – Горячо заговорил он. – Да, я ни перед чем не остановлюсь, лишь бы ты была рядом, улыбалась, смеялась и была счастлива со мной. Я не позволю тебе ускользнуть снова.

Ровно зазвучал ее голосе, лицо обрело равнодушие, но лиловые глаза светились властью.

– Любовь нельзя купить или заслужить, Фауст. Ее нельзя получить силой. Она просто есть. И всегда была и будет непредсказуема. Никаких гарантий.

Теплые пальцы королевы легли на щеку, коснулись губ. Вериец прикрыл глаза, все еще крепко сжимая Жанну.

– Как могу я стать просто женой, матерью? – Усмехнулась девушка. – В жизни есть что-то большее, чем тихая гавань. И я не могу закрывать на это глаза. Я обещала верийским смертным свободу, а Кейну – победу над Сантером. Не важно, насколько сильно дует ветер перемен, я пройду свой путь. Я выбрала его сама.

– Ты отказываешь мне? – Едва слышно спросил князь. Слова обдали жаром ладонь.

– Вовсе нет. – Снисходительно произнесла девушка. – Но тебе придется считаться с моими желаниями, мириться с недостатками. Ты никогда не получишь уверенность в том, что всевластен.

– Я опасаюсь за твою жизнь. – Произнес Истинный. – Три месяца – долгий срок. Ты только окрепла, а кошмары все еще тянут тебя назад.

– Не беспокойся. Со мной будет Ким, он всегда сможет найти тебя.

Она настойчиво шагнула назад, разрывая слабеющую хватку верийца.

– Придется рискнуть, князь. В глубине души ты разделяешь мои цели, я знаю.

Фауст смотрел на свою возлюбленную и видел в ней Кейна. Его повадки, жесты, резкие, бьющие в самую душу слова. Кейн всегда знал, насколько сильно его влияние. И принимал его как должное.

***

Марлен искусала губы от волнения, истеребила веер в руках. Князь и графиня то говорили на непонятном языке, то подолгу молчали. Менялись лишь их лица, интонация…

– Зачем ты вмешалась, Марлен? – Отто отчаянно заламывал руки, меря шагами пролет лестницы. – Он запомнит это наверняка! Все пропало! Нажить такого врага! – Ныл юноша.

Невеста стояла, ожидая развязки. Искренний порыв обернулся промашкой, Отто сердито сверкал глазами. Бледное личико Марлен озаряли вспышки фейерверков.

– Я не знала… – Пролепетала красавица, почти плача. – Во имя Лорин! Он упал перед ней на колени!

Марлен спряталась за измочаленным веером.

– Надеюсь, ничего страшного не случится… О, они действительно без ума друг от друга! – Протянула девушка, исподтишка наблюдая за парой чужаков.

– Помолчи! Сегодня твой язык уже навлек на нас беду. – Рыкнул Отто. – Если князь Гевальт захочет, – мы исчезнем без следа сегодня же ночью. И никто не посмеет пойти против него. – Трусовато протянул юноша.

Разделенные тремя десятками ступеней, Отто и Марлен следили за Жанной и Фаустом. Графиня изъявила желание сегодня же перебраться под гостеприимную крышу баронессы фон Краус, дабы соблюсти традиции королевства Оринберг. Однако же, Истинный явно был против. Теперь жених и невеста мялись, не смея приблизиться к легендарной паре, между которой невольно встали.

– Все хорошо, Отто. – Выдохнула Марлен. – Они…они целуются.

– Хвала Лорин и Сантреу! – Облегченно воскликнул юноша, нервно поправляя сюртук. – В этот раз нам повезло, Марлен. Но впредь ты будешь поступать так, как я пожелаю. Я – твой будущий муж и требую послушания!

***

Лино ничуть не удивился произошедшему. Он был даже доволен: где-то глубоко внутри герцог желал, чтобы Жанна как можно дольше оставалась свободной от любых Уз крови. Это сохраняло ее уникальность и делало интересной, непредсказуемой.

– Как поживаешь, герцог ди Герра? – К верийцу тихо подошел ординат Гайос.

– Великолепно, Жрец. – Лино поднял бокал игристого вина, приветствуя старого соратника. – Близость к Ее Величеству восстановила мои силы и Дары.

Алые глаза медленно окинули Истинного с ног до головы. Тщедушное высокое тело Мариуса скрывалось под традиционно-синими одеждами, он, кажется, постарел.

– Король Атланы все так же не готов уступить султану Фей Виалию? – Поинтересовался Жрец, принимая от расторопного слуги бокал с вином.

– К чему эти разговоры, Мариус? Ты же знаешь, что весь мир ждет решения Оринберга: здесь сейчас истинная власть, в руках Альберта Свейна. А монарх лишь подсчитывает, кто больше заплатит за его покровительство.

– Крамольные речи. – Хмыкнул Мариус Гайос. – Мы с тобой можем решить этот вопрос как представители держав.

– Мы уже ничего не решаем. – Рассмеялся Лино. – Половина твоих адептов сгинула, лишившись своего бога, вторая утратила силы. Мои воины питаются кровью, Лилит скрылась в Бирэме в надежде продлить свою жизнь, а Фауст видит перед собой только королеву. Ему не интересны склоки местных царьков. – Цокнул герцог.

– Мы должны вернуться в Верес. – Кивнул Мариус. – Лорин слишком чужой для нас. Если бы королева отдала меч Сантеру…

«Тогда мы точно никогда не вернемся назад, будь уверен. – Произнес Лино в голове Жреца. – Я не доверяю Джареду. Все его обещания оказались не такими радужными»

– Жанна может найти дорогу в Верес и без Ключа. – Вслух произнес Лино. – Для этого ей просто нужно избавится от кольца Карьяд.

– Снять его может только тот, кто надел. – Мариус склонил лысую голову набок. – Гевальт слишком многое поставил на карту, чтобы отказаться от своей награды. Я вижу, вам удалось добиться расположения Ее Величества… Поговорите с ней. Ритуал даст Фаусту успокоение, а ей и нам – возможность вернуться домой.

– Какой смысл бежать от Сантера? – Не согласился Лино, вытирая губы от вина рукавом лимонного кафтана. – Это лишь отсрочка. Бог доберется и туда.

– Мы совершили ошибку, Лино. – Неожиданно признал Мариус. – Только Кейн мог противостоять Джареду.

Лино уже переключил свое внимание на юную фрейлину в золотистой парче, когда чуть свистящий голос Гайоса поинтересовался:

– Что ты попросил у Сантера за свое предательство, герцог?

Истинный рассеянно повернулся к жрецу. Усмешка растеклась по его губам.

– Видеть ее. – Лино пригубил пьянящий напиток. – Быть рядом, когда мне этого захочется.

Жрец медленно кивнул, понимая, что герцог не выдаст истинных мотивов, предлагая толковать свои слова, как угодно.

***

Катерина чувствовала себя странно. Господин, что заговорил с ней в саду, вызывал животный первобытный страх. Хотелось бежать без оглядки и кричать во весь голос.

Мужчина улыбался, пряча лицо под полумаской, не спеша взял ее руку в свои. Он говорил о какой-то ерунде: об удивительно холодной весне в этом году, о невероятно-красивом празднике, о том, любит ли Катерина свою мать…

Остаток разговора рухнул куда-то в бездонный колодец, а в памяти остались лишь черные как ночь глаза господина. Очнулась Катерина одна все в том же саду.

Девушка решила, что задремала на ходу. Накануне праздника все слуги в доме не знали покоя, занятые мелкими поручениями и приготовлениями к маскараду. Они вставали засветло, чтобы успеть зайти кто в швейную мастерскую, кто в лавку, пока улицы столицы не забурлили проснувшимися приезжими и гостями Оринберга.

Леди Жанна плохо спала по ночам, кричала и звала злого белого бога, хозяин и вовсе не смыкал глаз, обнимая бьющуюся в судорогах невесту. Несколько раз приходил жуткий Жрец из верийской пятерки спасителей мира.

Катерина пряталась от его пронзительных алых глаз, ей казалось, сама смерть пришла по ее грешную душу. Трепет заполнял сердце, и девушка не знала, чего в ней сейчас больше: страха или почтения.

Лишь вчера все стихло. В господской спальне царила странная тишина, Катерина тихо отворила дверь и тут же смущенно ушла. Ее лицо залилось краской от увиденного. Леди Жанна и князь спали, но их обнаженные тела и измятые простыни были красноречивы.

В коридоре Катерина столкнулась с Кимом. Чужак будто понял, о чем она думает и опустил глаза. Горничная сбежала вниз по ступенькам, торопливо достигла своей комнаты и, лишь захлопнув дверь, облегченно вздохнула.

Молодая кровь взыграла в теле, Катерина представила себя и телохранителя на месте господ и тут же устыдилась своих мыслей.

В мгновение ока перед девушкой вырос Ким. Она вскрикнула от испуга, но его палец коснулся губ, вторая рука провернула ключ в дверном замке.

– Я… – Начала было Катерина.

«Не обязательно говорить вслух то, что и так понятно. – Прозвучало в голове. – Если ты хочешь, – я готов испытать судьбу, Катерина»

Девушка неумело коснулась щеки Истинного. В голову пришли слова Жанны о том, что назад дороги не будет, а верийцы любят жадно, без оглядки.

– Да. – Тихо шепнула Катерина.

Ей было страшно, в то же время, внутри все ликовало: ее мечты, ее томления воплощались в реальность!

Ким загадочно улыбнулся, поцеловал девушке руку.

– Я знаю, как консервативны лоринцы. – С акцентом произнес вериец. – И не буду давить на тебя. Это было бы не честно. Но если ты захочешь пойти за мной в Верес…

– Да, да! – Порывисто воскликнула горничная, кидаясь на шею мужчине.

Ким нежно отстранил горничную.

«Спешка ни к чему» – Золотые глаза стали серьезными.

Катерина улыбнулась своим воспоминаниям. Счастье наполнило ее сердце, а звездная ночь показалась сказочной! Но пора было возвращаться в комнату для слуг: вдруг господа захотят уехать с бала пораньше?

Так она и забыла о странном господине и их роковой встрече…

***

Первую неделю в дом барона фон Краус стекалась вереница знатных гостей: близкие и дальние родственники, важные дамы и господа жаждали встречи с Марлен и Отто, спешили поздравить пару с помолвкой, не забывая между делом высказать свое восхищение именитой гостье, Жанне де Стрейн.

Поначалу Марлен принимала внимание окружающих за чистую монету, пока однажды, утомленная Жанна не пропустила очередной светский визит.

– А что, ваша подруга сегодня не почтит нас своим вниманием? – Разочарованно протянула троюродная сестра по отцовской линии.

Мать девицы тут же потянула болтушку за подол богатого платья.

– Что ты говоришь такое, Аннет? Тебе следует порадоваться за помолвку сестры! – Подобострастно улыбнулась женщина. – В самом деле, как поживает госпожа графиня?

Счастье померкло на лице Марлен. Повисла неловкая пауза. Невеста окинула растерянным взглядом присутствующих и увидела на лицах все тот же вопрос и ожидание. Девушка беспомощно коснулась пальцев Отто, ища поддержки и защиты.

– Какие у тебя холодные пальцы, Марлен! – Воскликнул жених, отдергивая руку. – Ты не заболела?

Слезы застыли в глазах красавицы.

– Прошу прощения. – В комнату величественно вошла Жанна.

Ее привычка носить закрытые платья, напоминающие военную форму, уже не вызывала насмешек среди модниц. Напротив, сливки общества теперь вторили легендарной соотечественнице. Но сегодня Жанна была еще и в брюках, чем вызвала всеобщее изумление. Иссеченная мечом рубашка напоминала лохмотья, в растрепавшейся косе застряли сухие прошлогодние листья, а на щеке запеклась тонкая полоска крови.

– Мы с герцогом ди Герра увлеклись уроком фехтования. – Уголки губ графини дрогнули, изобразив полуулыбку. – О, Марлен, я совсем забыла про вечер. – Белокурая головка покачалась, на лице отобразилось неподдельное раскаяние. – Если общество не возражает, я покину вас. Переодевание займет очень много времени, мне бы не хотелось отнимать его у гостей.

– Вы прекрасны в любом виде, Ваше Величество. – На пороге появился Лино.

Он учтиво поклонился присутствующим, гости машинально кивали в ответ.

Золотые глаза герцога пугающе отсвечивали в свете хрустальных люстр, на ободранной одежде явственно виднелись следы боя. Высокий статный вериец даже в таком виде вызывал у противоположного пола влечение.

Дамы заохали, собираясь картинно лишиться чувств, прятали лица за веерами. Подтянутый, свитый из мышц, герцог был воплощением романтических героев из дамских романов, которыми нет-нет, да грешили светские красавицы.

– Ну что вы, дорогая. – Троюродная тетушка с чрезмерной веселостью заулыбалась. – Мы с удовольствием дождемся вас и герцога ди Герра.

Присутствующие согласно закивали, напомнив лоринке безликую толпу, стадо безмозглых овец.

– Ким. – Машинально произнесла Жанна.

Телохранитель соткался из воздуха, набросил на плечи девушки свой плащ. Лица людей вытянулись. Беспокойные мысли смертных вызвали желание рассмеяться, но Жанна сдержалась.

– Я скоро вернусь, дорогая. – Жанна подошла к Марлен, с чувством пожала ее ладони. – Отто, я оставляю ее вам. Позаботьтесь о своей невесте. – Приказала графиня жениху.

Она собиралась достаточно долго, искренне надеясь, что высшему обществу хватит впечатлений от увиденного. Но аристократы проявили завидное упрямство, и Жанна встретила в гостиной все те же заискивающие оскалы.

Королева сразу присоединилась к Марлен, что мужественно подавила свое разочарование и развлекала дам беседами.

– Ох, вот и вы, дорогая!

Блистательная ослепительная дама преклонных лет явно отличалась и титулом, и весом в обществе. Ее манера говорить громко, с самоуверенным видом, поза, движения, то, как поддакивали ее словам окружающие, – все указывало на особый статус.

– Жанна, это моя тетушка, Контелия фон Краус. Сестра моего батюшки. – Представила Марлен знатную особу. – Тетушка, это…

– Ах, я знаю, конечно же знаю! – Перебила Контелия, бесцеремонно отодвинула племянницу в сторону, взяла Жанну под локоть и повела к дивану, где уже восседали с важным видом сливки общества.

– Марлен, вы прекрасны. – Лино ди Герра появился рядом с баронессой, галантно поцеловал руку, подмигнул юным девицам, что тут же оживились. – Не переживайте за госпожу де Стрейн. Она видела хищников пострашнее. – Шепнул вериец. – Позвольте мне скрасить ваше одиночество, если ваш жених не сочтет это за оскорбление…

– Отто? – Девушка окинула комнату в поисках будущего супруга, но, не заметив его нигде, погрустнела еще больше.

– Ах, право, баронесса, у вас впереди столько совместных дней и вечеров, думаю, Отто не станет возражать, если вы сыграете мне на фортепиано. Я слышал, как вы музицируете по вечерам. Вы сделаете мне одолжение, если спасете от восторженных прелестниц вашего королевства. Просто спасите меня от этого искушения, ваша светлость!

Лино увел смущенную Марлен к окну, возле которого стоял музыкальный инструмент. Он знал, что Жанна безумно устала от всеобщего внимания. Нарастающий в груди королевы гнев едва не опалял Истинного, способного почувствовать за маской любезности подлинные чувства.

Если вечер не закончится конфузом, – герцог ди Герра навсегда потеряет веру в свою интуицию. А потому, вериец увел юную Марлен с «поля боя», чтобы знатные гости не могли отыграться на кроткой хозяйке.

Будущий муж Марлен явно понял, что вечер завершится скандально, а потому, сбежал, спасая свою шкуру. Бедняжка баронесса! Лино искренне надеялся, что ее свадьба не состоится.

– Мы сгораем от любопытства, госпожа графиня. – Сверкая алчными глазами, начала Контелия фон Краус. – Но столько желающих завладеть вашим вниманием, что мы, – она обвела раскрытой ладонью присутствующих дам, – не могли выказать своего восхищения раньше.

– Я заинтригована, баронесса. – Жанна склонила голову на бок. – Что вызвало ваше любопытство?

– Среди придворных дам ходят невероятные слухи о верийских обычаях, о том, как сильно отличаются взаимоотношения между супругами в парах чужеземцев. Вы были замужем за…

– Богом. – Перебила Жанна. – Что же именно вас интересует? – Девушка чуть наклонилась к уху баронессы, заговорщически зашептала. – Сам Ритуал? Или каково это, – быть супругой верийца?

– О. – Воскликнула одна из юных девушек, не в силах сдержать свое нетерпение.

Жанна лишь приподняла бровь.

– Извольте, дорогая баронесса. – Приторно улыбнулась лоринка. – Я расскажу вам. Вы, вероятно, задаетесь вопросом: правда ли, что интимные отношения в семьях верийцев свободны? Каково это – испытывать на себе любовь такого кровожадного монстра, каким был Кейн? Как они живут в таком порочном своенравном обществе, но их брак держится столетиями?

Слушательницы покусывали губы, теребили в руках кто кружево на подоле, кто – веер. Жажда сплетен, похоть, грязь крутились в головах этих кумушек, этих светских лицемерок!

Жанна усмехнулась.

– Да, отношения в семьях верийцев свободны. – Кивнула она. – Но это касается только тела.

– Во имя Лорин! – Одна из дам взволнованно начала обмахивать себя веером. – Но это же – разврат!

– Я говорила вам, Грета, что они – дикари. – Поддакнула другая. – Словно уварские племена: многоженцы и безбожники.

– Вовсе нет. – Пожала плечиками Жанна. – Наши тела восстанавливают страшные раны, переносят холод, жару, обладают невероятной силой… Но наши души – материя тонкая. Когда они сплетаются друг с другом, – две личности становятся единым. Мысли. Прошлое и настоящее. – графиня закрыла глаза, вспоминая ночь Ритуала. – Мы принадлежим друг другу, понимаем все без слов. И чем больше – тем сильнее переплетаются Нити судеб…

Легкий вздох сорвался с ее губ. Перед глазами отчетливо возник образ Кейна. Каждая черточка сурового лица. В ушах зазвучали слова клятвы, руку обжег порез, горячая кровь стекала в чашу, потом обожгла солью язык, а потом…

Она увидела его спящим в каком-то полутемном помещении. Вокруг стоял запах дуба, где-то за стеной выла вьюга.

«Ты должен проснуться, Кейн – Умоляюще произнесла Жанна. – Ты обещал: до последней капли крови»

Жанна поднесла свое запястье ко рту, с усилием прокусила тугую тянущуюся кожу, запылала алая кровь. Девушка приложила рану к губам спящего и…

На нее махала веером испуганная девица, запах ароматической соли бил в ноздри.

– Очнулась! – Облегченно воскликнула Марлен, в волнении сжимавшая руку герцога ди Герра.

Побледневшие от страха лица вызывали недоумение.

«Что случилось?»

«Вы нашли его» – Ответил Лино.

– Как вы испугали нас, дорогая! – Контелия снова взяла ситуацию в свои руки. – Вы говорили что-то непонятное, а ваша рука…

Жанна села, резко вскинула к глазам запястье и увидела затягивающуюся рану.

«Я?»

«Нет. Рана появилась сама»

– Дамы, это пустяки. – Лино подвел Марлен к удобному креслу, помог сесть дрожащей невесте. – Ее Величество еще переживают последствия долгой болезни.

– Да, конечно. – Жанна совладала с собой. – Такое случается.

На несколько минут воцарилась пауза и полукровка вслушивалась в тревожные мысли присутствующих. Однако же, желание узнать что-нибудь сенсационное взяло верх над страхом, баронесса фон Краус снова завела беседу.

– Я слышала, будто верийцы редко испытывают сильные чувства. Как же они живут в парах так долго? – Непринужденным тоном поинтересовалась Контелия, стараясь вернуть разговор в интересующее ее русло.

– За несколько десятков лет тускнеют даже самые яркие краски. – Равнодушно ответила Жанна. – Остается лишь искать новые ощущения. Вот почему Истинные до сих пор не уничтожили своих рабов: смертные живут мало, чувствуют искренне. Самое доступное и простое – это боль. Своя или чужая, – все равно.

– Что вы имеете ввиду? – С бьющимся сердцем спросила Марлен.

– Поединки. Убийства. Мучения. – Вздохнула Жанна. – Легче заставить страдать, чем улыбаться.

– А как же любовь? – Робко обронила невеста.

– Беспощадна. – Улыбнулась полукровка. – Бесконечный поединок равных или союз – как повезет.

– То есть вас совсем не беспокоит, что ваш будущий супруг посещает свою протеже? – Конталия изобразила негодование.

Ах вот для чего вся эта беседа! Жанна ничем не выдала себя. Новость была неожиданной.

– Нет. – Улыбнулась графиня. – Князь Гевальт волен делать все, что ему вздумается. У нас еще два месяца, согласно традициям Оринберга. Мы можем передумать.

Женщины в комнате исподтишка обменялись многозначительными взглядами.

– Я боюсь, Ее Величеству станет хуже. – Лино ослепительно сверкнул белыми зубами. – И настаиваю на том, чтобы вы отправились отдыхать. – Обратился Истинный к Жанне.

– Вы правы, герцог. – Кивнула лоринка. – Прошу меня простить.

Она приняла заботливо подставленный Лино локоть, распрощалась с гостями.

***

Жанна сидела возле зеркала. Еще долго она улавливала пересуды этих женщин. Можно было облекать слова в обтекаемые вежливые формы, но истину от чуткой полукровки спрятать было невозможно. Наконец, гости разошлись.

Королева отпустила Катерину отдыхать. Она снова попыталась вернуть связь, что так внезапно возникла между ней и Кейном. Если это было правдой, а не иллюзией.

Мысль о Фаусте мешала сосредоточиться. Он не приходил в дом барона фон Краус. Даже Отто, этот скользкий и трусоватый жених Марлен, каждые два дня появлялся на пороге своей невесты, а в глубину его чувств, кажется, верила только сама Марлен.

Жанна уставилась на свое отражение. Густые длинные локоны рассыпались по плечам, фарфоровое личико застыло как у куклы, зрачок сузился, превратившись в тонкую нить.

Кем была эта незнакомка в зеркале? Графиня де Стрейн, которую знал Луи, которая смеялась над шутками двух полукровок в день своего рождения, всегда искрилась счастьем и теплом. Холодная красавица со звериным пустым взглядом не имела с ней ничего общего.

Но что она помнила о себе прежней? Может, это – иллюзии Лабиринта? Может, она всегда была такой…

– Наконец-то я нашла тебя. – Проговорило отражение.

Жанна вздрогнула и удивленно заморгала. Она потрясла головой, но отражение не спешило повторять ее движений, лишь тихонько хохотнуло.

– Мы стали очень похожи. – Усмехнулось зеркало. – Ты молилась мне в часовне, дитя, хотя и не верила.

– Лорин. – Прошептали губы Жанны.

Богиня кивнула.

– Не ожидала?

Жанна застыла на месте. Все смешалось в душе: если богиня жива, – почему она не противостоит Сантеру? Почему не явила себя раньше? Почему позволила?..

– Я в ловушке, Жанна. – Покачала головой Лорин. – Мне нужна твоя помощь.

– Что я должна сделать?

Внутри проснулась послушная девочка, которой мать тщетно внушала почтение к создательнице мира. И сама богиня выглядела печальной.

Тепло и нежность прокатились по всему телу: она должна освободить ее! Чувство, что за стеклом – близкий, любимы человек, захватило сердце. Точно Луиза де Стрейн, а не великая Лорин просила о помощи!

– Дай мне руку, милая. – Слеза покатилась по щеке женщины, ее ладонь коснулась преграды.

Жанна закусила губу, потянулась к отражению.

Воздух рядом с ухом заколебался, в следующую минуту раздался звон разбитого стекла. Жанна вскочила, готовая защищать свою жизнь, но в трех шагах от нее застыли Лино и Ким.

Телохранитель сжимал в кулаке один из своих ножей, герцог ди Герра кинулся к королеве.

– Нет! – Воскликнул он, оттаскивая Жанну от осколков.

Вериец яростно принялся топтать несчастное зеркало.

– Немедленно остановись! – Приказала Жанна, пытаясь дотронуться хотя бы до одного отражения Лорин.

Богиня молила о помощи, неистово кричала, будто каждый удар причинял ей боль.

Ким вцепился в Жанну, пытаясь помешать. Полукровка ловко перекинула телохранителя через себя, но мужчина снова встал на ее пути.

– Что вы делаете?! – Яростно вопила Жанна. – Вы сошли с ума!

Золотые Нити оказались в ее ладонях, оба Истинных застыли как парализованные.

– Верь мне, дитя! – Взывало множество ликов Лорин из мелких осколков. – Я лишь хочу спасти свой мир и освободить тебя! Дай же скорее руку!

Девушка опустилась на колени, рассматривая лицо богини, полное надежды, но вдруг задумалась.

– Чего же ты ждешь? – Удивилась Лорин.

– Я доверяю своим подданным. – Прошептала Жанна. – Тут что-то не так.

И она выпустила Нити судеб. Лино тут же схватил с кровати одеяло и набросил на отражения Лорин. Ким помог Жанне встать и повел прочь.

***

Лино ходил из угла в угол. В маленьком домике для слуг было тесно и пыльно. Летом барон фон Краус нанимал работников, что помогали на виноградниках, ухаживали за садом и следили за поместьем, пока благородное семейство путешествует или живет в столице.

Сейчас домик пустовал. Сюда привел Жанну Ким, и девушка поняла, что телохранитель давно облюбовал это место с молчаливого согласия хозяина. Эту комнату привели в порядок, перестелили одну из кроватей, завесили окна шторами.

– Сантер заключил Лорин в своем мире. – Еще раз проговорил Лино. – Он больше не скрывает это от оставшихся богов. Он сказал, что она стала сходить с ума как Сахрезейя, а он лишь остановил разрушение мира.

– Она хотела поменяться со мной местами? – Удивилась Жанна. – Что могло произойти, если бы…

– Я не знаю. – Пожал плечами Лино, на мгновение останавливаясь. – Ничего хорошего, госпожа.

– Как она нашла меня? – Жанна нахмурила брови. – Почему сейчас?

– Всплеск силы? – Предположил Ким.

– Ваша связь с Кейном восстанавливается. – Лино задумчиво затеребил подбородок. – Ее боялся Сантер, иначе зачем было прилагать столько усилий, чтобы разлучить вас. Лорин как-то почувствовала это.

– Слишком много всего. – Жанна сжала голову руками. – Я чувствую себя уставшей, но боюсь закрыть глаза: кто знает, что принесет с собой очередной сон?.. Зеркало… я теперь буду постоянно видеть Лорин в своих отражениях?

– Вам нужно отдохнуть.

Лино еще раз окинул комнату взглядом.

– Чем тебе не нравится усадьба барона? – Хитро поинтересовался герцог у Кима. – Зачем ты перебрался в эту лачугу?

За стеной послышались легкие шаги. Прежде чем дверь отворилась, Лино и Жанна перекинулись понимающими взглядами.

Катерина вошла в комнату, но застала там лишь Кима. Герцог и королева незаметно поспешили оставить влюбленных вдвоем.

***

Элина с тоской смотрела на море. Шумное и беспокойное, оно рокотало, разбиваясь о песчаный пляж. И хотя весна уже стояла на пороге, черные тучи щедро сыпали снегом, а злой ветер выл в дымоходе, от чего на сердце становилось еще тяжелее.

– Госпожа, он не приедет сегодня. – Горничная убрала со стола поднос. Девушка так и не притронулась к еде.

– Тогда поедем в гости. – Уныло отозвалась Элина.

– Боюсь, маркиза отменила вечер.

Служанка не знала, как сказать о письме, что утром доставил посыльный. Сердце разрывалось, глядя на мучения ее госпожи и подруги.

Со дня пробуждения графини де Стрейн, знать начала отворачиваться от той, с кем не так давно искала дружбы.

– Принеси мне книгу. – Попросила Элина, отворачиваясь от окна. – Да скажи лакею, чтобы растопил камин посильнее. Холодная весна.

Элина устроилась на диване, закуталась в плед. Строчки расплывались перед глазами от горьких слез. Он не приходил уже три месяца. Его не было в столице, и девушка знала, почему. Знала, где и с кем проводит время ее покровитель.

Ей вспомнился пылающий город, сковавший все тело страх и мать, что лежала с застывшими глазами посреди комнаты. Убийцы не обратили внимание на маленькую восьмилетнюю девочку, что забилась в угол комнаты. Ураганом пронеслись златоглазые чудовища, расправились с матерью, догнали старшего брата и подожгли дом.

Элина сидела, чувствуя, как начинает задыхаться, но не могла пошевелиться от ужаса. На улице стояли крики и мольбы о пощаде, звучал хохот чужеземцев.

В дом влетели трое. Они были похожи на солдат герцога Альберта, Элина с надеждой кинулась им на встречу, и тут же попятилась назад.

Перепачканные кровью руки и лица, блестящие искры в блёклых глазах. Дикий хохот, тычки в спину, ее вытолкали вон. Кто-то принялся наспех обшаривать сундуки и шкафы, кто-то крушил мебель и бил мамину посуду.

Очутившись на улице, Элина жадно принялась глотать потрескавшимися губами воздух, точно выброшенная на берег рыба.

Полукровки обступили ее со всех сторон, гогоча, улюлюкая. Кто-то толкнул в спину, второй поставил подножку, девочка растянулась и заплакала от боли.

– Что здесь происходит?

Его голос Элина запомнила навсегда. В тяжелые дни после войны, девушка долго хранила в памяти этот звук, вспоминала пугающе-прекрасное лицо Истинного, его глаза, полные золота, высокие скулы и светящиеся на висках татуировки.

Полукровки стихли, вытянулись по стойке «смирно».

– Трусы. – Хмыкнул вериец. – Это – единственный враг, с которым вы способны справиться?

Он поднял зареванную девочку на ноги, достал из кармана платок, обтер ее лицо от сажи.

– Ты. – Он бросил тяжелый взгляд на одного из монстров. – Выведи ее из города. Настоящий воин не воюет с детьми, а Истинный верноподданный Сумеречного королевства дарит легкую смерть. Ничего не бойся, дитя. – Обратился он к Элине и улыбнулся. – Все скоро закончится. Не смей убивать. – Снова посмотрел на полукровку вериец.

Он вручил девочке свой платок, погладил светлые волосы.

Чужак не спеша удалялся, все время осматриваясь по сторонам, будто ища кого-то или что-то. На мгновение в поле зрения ребенка появилась красивая невысокая девушка. По золотым саблям стекала кровь, обезумевший вид пугал.

– Идем. – Приказала она спасителю Элины. – Кейн велел тебе проводить меня в особняк герцога.

Лицо верийца стало вежливо-холодным, он молча кивнул. Прекрасная незнакомка отвернулась, а в глазах верийца вспыхнула печаль. Полукровка потянул девочку за руку, а сказочный незнакомец скрылся в горящем городе…

Потом был голод, скитания по сожженным фермам в поисках любой еды, запах гари, беженцы, к которым присоединилась Элина. По ночам ей снился вериец, тогда она забывала обо всем и с разочарованием распахивала глаза утреннему свету, где таились тяготы войны.

***

Девочка добрела до Оринберга спустя неделю после разгрома армии Кейна. Город сохранил свою красоту, но, точно язвы на теле прелестницы, по улицам рыскали ободранные, растерянные люди.

Один раз Элина видела казнь пленников. Толпу едва сдерживали воины-василиски и рыцари короля Альберта. В обреченных кидали камни, плевали, выливали из окон помои. Однако, те гордо шествовали на эшафот, их выбеленные солнцем лица казались уже мертвыми и безразличными ко всему.

Элина не стала смотреть, как отрубает головы палач, она устала от крови и хотела найти приют.

Местные беспризорники приняли ее плохо: прогоняли с улицы, где промышляли воровством и клянчили деньги. Нищие на ступенях храма Святой Елены тоже осыпали несчастную руганью.

Наконец, она сдалась. Девочка сползла по стене в темном переулке и, спрятав лицо в худые ладошки, горько заплакала. Она скучала по дому, по своей матери, по брату, по отцу, что ушел сражаться на городскую стену, да так и сгинул в ночи.

Ее подобрала Вайолет. Хозяйка публичного дома оглядела девчонку с ног до головы, ткнула в бок.

– Хватит скулить, и так на душе кошки скребут! – Сердито набросилась она. – Распугаешь всех клиентов.

Но Элине было все равно. Пускай бьет, кричит сколько ее душе угодно. Она не хочет больше дышать этим ядовитым воздухом.

– Ты что, глухая? – Вайолет ткнула носком сапога в бок замарашки, та лишь всхлипнула громче.

Вайолет сжалилась над девчонкой. Когда-то прежняя хозяйка дома терпимости так же забрала ее с улицы, когда та осталась сиротой. Отмыла, накормила и заставила работать. А потом передала свое дело.

У Вайолет не было и не будет детей: хозяйка поила своих девочек отваром. Через годы, сколько бы ни старалась Вайолет, ничего не получалось. Она осталась бесплодной.

Женщина не заставила Элину продавать свое тело. Он не желала бедняжке своей судьбы. Девочка убиралась в комнатах, стирала вещи, а когда подросла и похорошела, стала разносить напитки и еду гостям.

Трогать свою приемную дочь Вайолет не разрешала, сколько бы ни предлагали посетители. За девять лет Элина выросла, расцвела и стала забывать ужасы войны. Дом терпимости из простой дешевой дыры превратился в дорогое заведение, куда часто наведывались весьма знатные господа.

Время шло, Элина не забывала своего спасителя, смеялась над ухажерами и все грезила о большой любви. Мачеха позаботилась и о приданном для нее, и об образовании: читать и писать девушка умела лучше многих благородных отпрысков, транжиривших время на развлечения.

Был учитель танцев, музыки и пения, Элина знала атланский и саадданский довольно прилично. Завидная невеста, кабы не место, в котором она воспитывалась и жила…

В одну из ночей салон Вайолет оживился: ее посетители были не простыми вельможами или заграничными купцами. Двое Истинных потребовали у Вайолет закрыть бордель до утра, заплатили больше, чем хозяйка могла выручить за неделю.

– Иди, принеси им вина! – Мачеха подтолкнула Элину в спину. – Да не ту кислятину, что пьют обычно. Возьмешь на дальней полке атланское, довоенное.

Девушка кивнула и бросилась исполнять поручение. От чего-то взволнованно забилось сердце, запорхали бабочки в животе. Предчувствие чего-то особенного, сказочного, кружило голову.

Двое гостей придирчиво рассматривали девушек Вайолет.

– Зачем ты притащил меня сюда? – Со скучающим тоном проговорил один.

При звуке его голоса Элина вздрогнула! Она никогда не забудет его!

Девушка, затаив дыхание, застыла за приоткрытой дверью.

– Мы не виделись три года, а ты все такой же сноб! – Расхохотался второй. – Ты в самом деле решил дать обет верности своей возлюбленной? Посмотри на этих юных проказниц: они свежи и достаточно умелы, чтобы развеять тоску!

Мужчина в лимонном мундире потянул к себе пышногрудую Лину. Проститутка игриво потупила глазки, будто на первом свидании.

– О, вы смущены, сударыня. – Причмокнул губами Истинный. – Не бойтесь, я возьму с собой вашу подругу. – Он поманил пальцем вторую девушку. – Втроем нам не будет ни страшно, ни грустно! Ну же, Фауст, не порть нам веселье!

«Фауст» – беззвучно повторили губы Элины.

– Где наше вино? – Громко крикнул Истинный, что уже бесцеремонно ощупывал обеих девиц. – Пахнут смертью и похотью. – Рассмеялся он. Хочешь, я уступлю тебе эту крошку? – Вериец погладил по щеке Лину. – Она белокура, стройна и доступна.

– Ты как дикарь. – Вздохнул Фауст. – Я не буду портить тебе веселье, но не заставляй меня прикасаться к этим грязным смертным!

Девушки ничуть не обиделись и начали стягивать с «лимонного» верийца одежду.

– Завтра аудиенция у короля. – Отрывисто бросил Фауст и направился к выходу. – Не опаздывай.

Элина запаниковала, не зная: убежать или зайти внутрь. Ее ноги приросли к полу, а колени задрожали. Когда она решилась все же войти, столкнулась с Истинным лицом к лицу.

Дальше все было как в сказке: летящие на пол бокалы и вино, извинения, залитые алым смущением щеки…

Вериец помог собрать осколки, не отрывая от нее глаз.

Через несколько дней Фауст появился снова и пригласил Элину на прогулку. Ночная столица, огни богатых усадеб в Верхнем городе, букет жасминовых цветов…

Потом были подарки, беседы, еще прогулки, пока, наконец, Истинный не заявил Вайолет, что поможет девушке выбраться из грязного квартала. Мачеха не возражала. Богатый покровитель, к тому же, слишком благородный, чтобы посягать на честь ее воспитанницы, мог стать билетом в обеспеченную жизнь для ее малышки.

***

Историю их первой встречи девушка решилась рассказать не сразу. Но Истинный уже давно понял, кто она такая.

– В ту ночь моя жизнь изменилась навсегда. – Прошептала Элина.

Давно посветлело небо, а она так и сидела над раскрытой книгой. Мокрые от слез страницы бугрились, буквы чуть расплылись.

Фауст покинул ее, когда проснулась его королева. За тот год, что Элина провела в этом уютном доме, девушка так и не смогла растопить сердца своего героя. Иногда мужчина смотрел на нее с сожалением: при всей своей красоте, кротком и любящем характере, смертная не вызывала в нем того огня, что зажгла Жанна.

Элина могла бы стать прекрасной спутницей, заботливой матерью, любящей женой. Но ее кожа пахла человеком, юное лицо казалось слишком простым, она всегда делала то, что просил Фауст, будто и не было у нее своих желаний. Девушка была готова раствориться в своей любви, только бы быть рядом.

– Будь она проклята! – В сердцах закричала Элина, разрывая тишину предрассветного дома. – Ненавижу ее!

Заспанная горничная влетела в комнату, когда Элина, рыдая и вопя, рвала книгу на части, терзала на себе волосы и одежду.

– Я не могу больше ждать! Это невыносимо, Бэт! – Плакала Элина, пока служанка, крепко прижимала ее к себе.

– Тише, тише. – Бэт погладила Элину по голове. – Не все так плохо, моя милая. Ведьма, может, еще умрет. Я слышала, в столицу съехались не только почитатели этой твари…

– А если они попытаются убить ее? – Вздрогнула Элина. – Князь, непременно, попытается спасти королеву, а вдруг…

– Нет, нет, что вы! – Замотала головой Бэт. – У нее есть телохранители, что вы. Только говорят, она иногда засыпает на несколько дней и горит в аду своей грешной души, а загубленные ею люди терзают плоть наяву, – зашептала Бэт, баюкая Элину как ребенка. – От своих проступков не сбежишь, а руки графини по локоть в крови. Вы не печальтесь, госпожа. Он вернется, я чувствую. Злая и холодная королева не умеет любить, лишь мучает нашего князя. Он устанет от ее безразличия, только не делайте глупостей…

Обессиленная Элина забылась сном.

Она не слышала, как отворилась дверь, а заботливые руки перенесли девушку в спальню, укрыли одеялом. Князь долго смотрел на спящую, ее лицо, то улыбающееся, то хмурое. Он знал, что девушка будет счастлива встрече и хотел увидеть любовь хотя бы в глазах этой смертной.

Глава 3. Клятва

Кровь струится по клинку.

Да, это кровь твоих врагов!

Я защитить тебя смогу,

Знай и прими мою любовь!

Я не нарушу слово

Рыцаря Легиона.

Только прошу о малом,

Силы Земли.

Чтобы клинок разящий,

Древний завет хранящий,

Крови напился алой,

Благослови!

(Александр Афанасьев – «Рыцарь легиона»)

– Господин. – Элина улыбалась все утро. – Я молила Лорин о чуде и вот, – вы здесь!

– Я не забывал о тебе, дитя. – Фауст протянул девушке маленькую коробочку. – Ты же знаешь, в эти дни у меня было особенно много дел.

Элина с трепетом приняла подарок, опустила ресницы. Ее дрожащие пальцы открыли футляр, и красавица ахнула от восторга: алое рубиновое ожерелье струилось по бархатной ткани.

– На следующей неделе состоится бал, Элина. Ты будешь прекраснее всех дебютанток в этом году! – Князь помог девушке надеть подарок на шею. – Завтра Флор сопроводит тебя в ателье, Бэт поможет выбрать ткани для платья.

– Ваша светлость, я… Бал в честь вашей свадьбы для благородных дам… – Смутилась Элина. Ноги онемели, охваченная жарким волнением, от непосредственной близости к своему герою, девушка была пьяна от счастья. – Меня не приглашали.

Истинный хитро улыбнулся, непринужденно достал из кармана конверт с золотым тиснением, с удовольствием наблюдая, как заблестели в глазах смертной искорки.

– Я хотел вручить его лично.

Элина залилась краской. Милая и кроткая. Юное существо, полностью подавленное своей детской влюбленностью.

– Я очень хочу представить тебя своей бедующей княгине. – Фауст пристально наблюдал за девушкой.

С лица красавицы в раз сбежал румянец, чуть дрогнула улыбка, но так и не померкла. Пульсировала в висках горячая кровь, отравленная радость разбегалась по венам.

Тепло заполнило бессмертную душу: какая самоотверженная жертвенность. Ни слова упрека, ни слезинки.

Дальняя, но все же родственница графини де Стрейн, сияла не так ярко, как другие Ключи Лорин. Этот свет привлек внимание князя в тот самый вечер, когда Лино потащил его в публичный дом.

– Вы навещаете свою невесту? – Тихо спросила Элина.

– Нет. – Нахмурился князь. – Я не хочу беспокоить ее сейчас. Ей нужно найти покой в своей душе. Сон стер много воспоминаний, Жанна только начала приходить в себя.

– А она? Неужели она даже не пишет вам? – Удивилась девушка.

Фауст прошелся по гостиной. Он взял с полки книгу, покрутил в руках, вернул на место.

– Ни одной весточки. – Признался он. – Тебе одной я могу доверить свои чувства. Знаю, ты поймешь меня, как всегда.

Жалящие мысли захватили верийца. Все эти дни и ночи князь чувствовал, как панический страх пытается прорваться наружу.

– Боюсь, что она снова ускользнет от меня или передумает. – Он пристально смотрел на свою протеже. – Я не хочу знать, что происходит в поместье фон Краус.

Золотые глаза завораживали. Девушка боялась пошевелиться, чтобы не вспугнуть этот момент близости, которой ей так не хватало в последние месяцы. Казалось, эта бессмертная душа раскрывается, за таинственным чужеродным обликом скрывалось живое теплое сердце.

– Еще этот глупый поэт из Сааддана. – Нахмурился Гевальт, перебирая минувшие события. – На каждом шагу его бунтарские стихи. Он не случайно заявился в Оринберг, я уверен. И мне нужно выследить его как можно быстрее!

Девушка закивала белокурой головкой.

– О, я слышала, будто он раскрывает обличающие тайны вельмож и грозится добраться до самого короля! – С жаром заговорила она. – Он уже ставит под сомнение его власть и решения. За его голову назначена награда в Сааддане и Бирэме. И еще он стал писать хвалебные оды графине де Стрейн. – Смутилась Элина. – Это очень странно, Ваша светлость: поэт всегда высмеивал госпожу Жанну, а теперь… Будто что-то или кто-то повлиял на его мнение.

Тонкие пальцы забарабанили по корешкам книг, золотые глаза заполнил черный зрачок, выдавая внутренние переживания.

– Мы почти поймали его той ночью… – Проговорил князь, вспоминая. – Он скрылся так ловко, будто ему помогли. Но смертные всегда оставляют след или запах.

Элина промолчала. Она беспокойно заерзала на месте, боясь, что долгожданный гость уйдет и разлука снова будет терзать ее одиночеством.

– А ваш друг, герцог ди Герра уехал в Атлану? – Поспешно сменила она тему.

– Он задержался. – Пожал плечами Фауст, возвращаясь в кресло напротив Элины. – Я был удивлен: Лино всегда недолюбливал Жанну. В Маледиктусе их поединок почти закончился для герцога смертью.

– В самом деле? – Оживилась Элина.

Она помнила хитрую полуулыбку герцога ди Герра, его свитое из мышц тело.

Девицы Вайолет чуть не дрались за внимание верийца: он щедро платил и, судя по довольным лицам девушек, не только деньги были его привлекательной стороной. Они шептались и хихикали, вспоминая свидания с Лино, хотя повидали в своей жизни достаточно много.

– Вероятно, девушки Оринберга в большой опасности, пока достопочтимый герцог гостит в столице. – Стыдливо улыбнулась красавица. – Он разобьет не одно сердце.

– Боюсь, герцог ни на секунду не отходит от Жанны. – Рассмеялся Фауст. – Они наконец-то нашли общий язык.

– О, это восхитительно, господин. – Поддержала его Элина. – Нет ничего хуже, чем вражда между лучшим другом и возлюбленной. Интересно, как им удалось преодолеть неприязнь друг к другу так быстро?

– Мне тоже. – Тихо произнес Фауст. – Жанна сокрушалась, что не смогла убить Лино. Она так переменилась после Ритуала, но мне удалось удержать ее от роковой ошибки.

– Вы спасли весь Лорин. – Тепло заулыбалась Элина.

– Я думал, что все будет по-другому. – Вздохнул вериец, но у богов другие планы.

Воцарилось молчание. Элина привыкла к долгим паузам. В такие моменты ей казалось, что слова совершенно не нужны. Она наблюдала за Истинным, в который раз подмечая его чужую утонченную природу хищника. Князь же витал в своих мыслях, подпитываясь умиротворенной нежностью и любовью, которую даже не пыталась скрывать его протеже.

***

Во второй раз Жанна окуналась в людской поток светского общества. Сегодня было меньше докучливых поклонов и больше высокопоставленных персон со всех уголков мира. Ночь накануне церемонии. Начало конца.

Рядом с герцогом ди Герра она чувствовала себя уверенно и смело. Лишь на миг перехватило дыхание, когда князь Гевальт появился в огромной зале, куда стекались гости.

За весь отпущенный срок он не навестил ее ни разу, не прислал даже письма. Напрасно Марлен бросала сочувствующие взгляды на свою гостью: Жанна усердно впитывала науку Лино, искала допустимую грань возможностей, за которой кольцо Карьяд не накажет ее.

Оставаясь наедине с собой, королева душила любые мысли, связанные с Фаустом и его отсутствием. Она старалась не думать, где и с кем сейчас Истинный. У нее была цель, остальное – вторично.

И вот он весь перед ней – взволнованный, с блестящими от счастья глазами, глуповатой улыбкой. Все симптомы горячего сильного чувства, которые Фауст не собирался таить, были на лицо.

И обмениваются понимающими взглядами аристократы, тайком утирают слезы умиления впечатлительные особы.

Жанна с отрешенным видом выслушивала пустые восторженные комплименты, пожелания бесконечного счастья и прочее, и прочее. Лино сдерживал смех, его язвительные ремарки слышала только королева, от чего по лицу, к месту и не к месту, расплывалась улыбка.

Дерзкий, вызывающе-наглый взгляд невесты уже начал вызывать легкую тревогу у изысканной публики, когда Гевальт с торжественным видом приблизился к Жанне.

– Ты прекрасна. – Прошептал князь, протягивая ей свои тонкие длинные пальцы.

Жанна с достоинством кивнула в ответ, положила свою ладонь в его руку.

Белый цвет Жанна отвергла как насмешку: лишь чистая непорочная невеста предстает перед женихом в таком платье. Алый достоин королевы Вереса, цвет Дома Гевальт подобает членам семьи.

Она выбрала бледно-сиреневое платье, которое прекрасно подходило к ее глазам. Сегодня не было привычной строгости, портниха старалась подчеркнуть все достоинства миниатюрной невесты, позволив себе и декольте, и струящийся расшитый жемчужинами подол, и тонкий кружевной рукав. Ничего броского. Покорная нежность и женственность.

Шаг за шагом шли они к трону короля, рядом с которым восседал Джаред. За спиной Альберта стоял Мариус Гайос и та, кого Жанна не ожидала увидеть. Лилит.

Несомненно, это была дочь Ми-Сойличте! Одежда прятала тело, Жанна могла поклясться Ночью, что время стремительно забрало у волшебницы все то, что она тщательно оберегала магией – красоту и юность.

– Я счастлив снова видеть вас, дорогая. – Приторно произнес голос короля.

Жанна молча склонила голову, не поднимая глаз.

– Сегодня вы воссоединились, оставив позади отпущенный Лорин срок. – Продолжил торжественно Альберт. – Осталось ли крепким ваше решение связать свою судьбу друг с другом.

– Да, ваше величество. – Кивнул Фауст.

– Что скажет дочь нашего королевства?

Альберт не скрывал своего удовольствия от происходящего. Такой очаровательный и смиренный вид графини де Стрейн больше устраивал монарха. Так и должно вести себя верноподданной Оринберга. Добропорядочная супруга, долг которой – сохранять семейный очаг и исполнять волю мужа.

– Я буду счастлива, ваше величество. – Фиалковый взгляд смеялся и радость победы поутихла.

Что-то было не так. Слишком твердо и решительно смотрела полукровка в лицо короля. Небрежно окинула фигуру Жреца, застывшего как статуя Джареда и ворох ткани, за которым как за щитом скрывалась Лилит.

– Почему не провести Ритуал прямо сейчас? – Зашуршал голос Лилит. – Мне думается, эти двое ждали достаточно долго.

– Кто же проведет его, уважаемая Лилит? – Весело поинтересовалась Жанна. – Жрец, предавший свою веру? – Ее смеющиеся глаза коснулись Мариуса. – Разве мертвый бог услышит отступника?

– Не беспокойтесь, графиня. – Подал голос Джаред. – Вы находитесь в Оринберге. По его законам мы и соединим ваши жизни. Ни к чему пугать лоринцев варварскими обычаями Вереса.

– О! – Только и промолвила Жанна, изобразив глубокое уважение. – Но и перед этим божеством мы не можем предстать: храмы Лорин пусты, есть лишь молитвы во славу Сантера. Великого и всесильного освободителя.

Она скривила губы. Фауст с непониманием наблюдал за происходящим. Ему и в голову не приходило, что Ритуал без бога Вереса может не состояться. Только так Нити судеб сплетались в узор, любые другие варианты не могли устроить Истинного.

– Узы вашего обручального кольца крепче любых слов. – Вмешался Мариус. – Да будет известно многоуважаемым присутствующим, что это прелестное украшение – больше чем просто клятва «до конца своих дней». – Мариус сошел с помоста, приблизился к Жанне.

Удушливый запах лилий перебил дыхание. Как же он осунулся! Тело верийца будто ссохлось, кожа плотно облепила кости, алые глаза впали еще сильнее.

– Если вы не завершите Обряд, вы умрете. – Вкрадчиво добавил Жрец. – Его невозможно снять ни вам, ни князю, кольцо уже пустило корни в вашу душу. Либо вы, либо господин Гевальт. Кто-то один должен заплатить жизнью за то, что разорвет сделку.

Жанна догадывалась об этом. Легкий шепот пробежался по залу.

– Полагаю, нет смысла в других обрядах и церемониях. Все уже свершилось, не так ли? – Девушка с деланным счастьем на лице посмотрела на Фауста. – И жили они долго и счастливо.

«Если вы сделаете это – мы никогда не вернемся в свой мир, – мысленно обратился Жрец к полукровке, – я готов помочь вам, если вы поможете мне»

«Вот уж нет! – Жанна любезно кивнула ординату. – Разве не этого вы хотели?»

«Вы тоже предали его!»

Тонкая бровь взвилась вверх.

Публика взволнованно зашепталась: значит, не будет торжества и священных обетов? Кто же празднует свадьбу второй раз?

– Думаю, теперь мы можем начать веселиться? – Нетерпеливо прервал тишину Альберт.

Зазвучала музыка и пара обрученных влюбленных первой начала танцевать. Через мгновение вокруг, соответствуя статусу и благородному происхождению, появились и другие.

***

Как они ей надоели! Так много просителей ей не приходилось принимать даже в Маледиктусе! Там Эрик Раск сам распределял ее время, помогал в принятии решений. Ах, как же не просто ему сейчас! Знает ли мир Вереса о том, какая судьба постигла его бога?

Послы государств-союзников спешили предстать перед невестой, заверяли в своём дружеском расположении, сулили теплый прием и поддержку, просили помочь с важными политическими вопросами…

Любезно рассыпались в пустых клятвах верности аристократы, прежде чем пожаловаться на свою нелегкую судьбу и завершить все откровенными намеками на помощь в укреплении их власти при дворе. Кто-то желал пристроить сынка или дочь, другой увяз в спорах за земельные владения, третий жаждал заручиться сильным союзником против ненавистного соперника.

Вся эта грязь нескончаемым потоком лилась из уст пожилых и еще молодых смертных. Им казалось, что их жизнь бесконечна, важно лишь то, что сделает ее сытой и обеспеченной.

То, что копошилось в головах окружающих вызывало брезгливость. Поэтому Жанна упустила момент, когда поток просителей внезапно затих.

Снова эта тишина… Снова испытывающие взгляды обращены на нее. Жанна собрала остатки внутренних сил: что еще? Очередная попытка провести воссоединение двух любящих сердец?

Фауст вел под руку… Маргери? Девушка, юная, свежая, смущенная. Те же глаза, те же черты лица, мягкая, светлая…

«Жанна… я виноват перед тобой и это гложет меня вот уже несколько лет»

Голос верийца раздался в утомленном разуме.

«Элина – одна из твоих дальних родственниц. Ты знаешь, почему она здесь. Я поклялся спасти твою семью и не исполнил этого обещания»

Жанна завороженно смотрела на ту, о ком судачили аристократки в доме баронессы фон Краус. Как похожа!

– Жанна, позволь представить. – Истинный подвел девушку к полукровке, а та все не могла вымолвить ни слова. – Элина Бадлейн. Твоя троюродная племянница по линии матери.

«Она не вернет тебе Маргери. Но война обошлась с ней так же жестоко. Элина нуждается в защите и любви»

– Госпожа. – Юная особа склонила голову, трепеща от волнения.

Королева смотрела на смертную, а в голове всплывали мертвые жемчужные глаза из Лабиринта.

Черты лица напоминают мать, голос Элины полон чувств. Чуть грубоватые, но хорошо заученные движения, сумбурные мысли.

Холодные руки сжимают горло, не давая произнести хоть слово…

– Я очень рада… – Выдавила Жанна, чувствуя, как лихорадочная испарина покрывает кожу. – Я…

– Как это трогательно: воссоединение с семьей. – Закутанная в шелка, Лилит приблизилась к двум девушкам. – Не все могут получить этот дар: вернуть время вспять, чтобы исправить свои ошибки. Бесценный подарок, князь.

Лилит наконец-то подняла вуаль.

В жизни Лилит было лишь два желания: сохранить свою молодость и обрести могущество. Но, оставаясь смертной, дочь Ми-Сойличте жадно искала знаний. Став придворной волшебницей Сумеречного королевства, девушка отчаянно завидовала бессмертию верийцев.

Теперь у нее было все это. Сантер сдержал свое обещание перед Лилит. Однако же, сбывшиеся мечты не принесли покой. Волшебница вдруг ощутила пустоту в сердце: в Бирэме ею восхищались. Она была желанной гостьей при дворе короля, самой могущественной женщиной континента. Пока не проснулась королева ублюдков.

С того дня Вийнес Мудрый, король Бирэма, его двор, его семья, его подданные, – все произносили проклятое имя! Лилит мучали вопросами о Вересе, о Кейне, о Жанне.

– Самым мудрым будет – не совершать новых. – Закончила Лилит с загадочной улыбкой.

– Лино! – Отчаянно позвала королева, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

– Да, Ваше Величество. – Герцог шагнул вперед сквозь любопытную напудренную свиту короля Альберта.

– Вы обещали мне танец, герцог.

Мысли, шепот, пересуды. Фауст выпустил руку Элины, его статная фигура потянулась к Жанне. Но Лино уже уверенно вел королеву в центр залы. Замелькали золоченые зеркала, изысканные люстры. Рядом закружились в драгоценных нарядах дамы и кавалеры.

Время потекло как густой мед. Словно со стороны Жанна видела себя и Элину.

Юная дебютантка робко улыбалась. Ее манера общения, искренние вопросы и ответы, тепло серых глаз… Жанна чувствовала себя лишней. Зависть заскреблась в душе. Лишь мнимые заслуги прошлого привлекали внимание аристократов к полукровке, да любопытство, родившееся в домыслах, слухах, историях.

Вокруг смертной уже толпились придворные, и Жанна с усмешкой пожелала красавице никогда не понять, сколь дешева любовь благородных отпрысков.

Элина погладила собачку пожилой маркизы Грачевской, терпеливо выслушала жалобы старухи на здоровье, поздравила баронессу фон Краус с предстоящей свадьбой, а ведь Жанна напрочь забыло о своей гостеприимной подруге!

Точно мотыльки на пламя, слетались к дебютантке гости. И для каждого девушка находила ласковое слово. Кроткая, вежливая и отзывчивая. Она не заискивала, не искала чужого расположения, оставалась собой.

Довольный успехом своей протеже, Фауст не сводил восхищенных глаз с Элины, представляя ее знатным аристократам. Среди искушенных всеми мыслимыми и немыслимыми грехами людей эта девушка казалась светлым пятном.

Жадно тянулись к ней гости, стараясь завладеть вниманием. Лишь Флор Вальди, ревностно оберегавший Элину, холодно наблюдал за каждым, кто приближался к дебютантке. Несомненно, Истинный прекрасно знал, какие порочные и грязные мысли вспыхивали в головах знатных мужчин, как свивались клубком зависть и коварство в душах изысканных дам.

– Она так похожа на Маргери. – Пробормотала Жанна.

– Да, Ваше Величество. Девушка прекрасна. – Простодушно согласился Лино.

– Но Маргери никогда не была слишком, хм, вежливой. В ней ключом били жизнь и озорство.

Лино лукаво улыбался.

– Она влюблена в него. – Нервно рассмеялась Жанна.

– Да. – Охотно согласился Истинный.

Ревность окатила ушатом холодной воды. Жанна проигрывала юной родственнице во всем: Элина так искренне и нежно сияла чистотой.

– Как у нее хватает сил улыбаться всем и каждому? – Продолжила Жанна, все больше раздражаясь. – От одного взгляда на раскрашенное лицо маркизы Кастен меня тошнит! А девчонка искренне восхищена этой стареющей матроной!

Герцог ди Герра многозначительно молчал, забавляясь всплеском эмоций королевы.

– Великая Ночь! – Не унималась Жанна, улавливая острым слухом все, что происходит вокруг Элины. – Вы слышите, Лино? Тетка Марлен нагло намекает на связь между Фаустом и этой… О, как любезно со стороны малышки выразить свою благодарность князю за свое спасение…

Жанна с тихой ненавистью вцепилась в руку Истинного. Фиалковые глаза метали молнии и, должно быть, только бесчувственный или мертвый не ощутил, как сгустились тучи над головой Элины.

– Госпожа. – Наконец, отозвался Лино. – Не ошибитесь снова: Фауст хотел искупить свою вину, не более.

– На чьей ты стороне, Лино? – Рассердилась Жанна, следуя за верийцем в танце. – Девчонка не похожа на Маргери! Мне снова кажется, что я попала в Лабиринт и его иллюзии! Это – какая-то искаженная картина моих воспоминаний!

– Я всегда на вашей стороне, госпожа. – Усмехнулся белозубый рот. – Ваша дальняя родственница чиста, прекрасна и скучна. Точно такая, какой были вы, попав в Сумеречное королевство. Но в вашей душе есть Искра, а Элина Бадлейн – послушная дочь своей матери, робкая, скованная. Мне кажется, у нее нет даже собственных желаний. Как по мне, – вериец, следуя танцу, резко наклонил королеву вниз. – Такая заурядная тихоня не стоит внимания. – Прошептал герцог.

Лиловый взгляд оживился, но тут же ее веселье померкло.

– В вас говорит долг и преданность. – Вздохнула она. – Разве не такую девушку полюбил Фауст? – Полукровка уныло кивнула головой в сторону Элины.

– Ваша ревность безосновательна. – Рассмеялся Лино. – Вы не чувствуете, как эта малышка дрожит? Все ее мысли сосредоточены на том, чтобы не разочаровать князя Гевальт. А это сделать не просто, когда рядом его королева. К тому же, Элина охотно исполняет все предписанные обществом требования, боится ошибиться и сделать неверный шаг. Как ответить на каверзный вопрос маркизы? Как улыбнуться? Как поклониться? Госпожа, вы диктуете свои правила, а юная дебютантка лишь следует чужим указаниям. К чему же Ваша ревность?

– Ревность? – Бледные щеки красавицы порозовели от возмущения. – Моя привязанность к Фаусту противоречит моему долгу перед Кейном. О какой ревности может идти речь?

– Поверьте, долг и привязанность борются не только в вашем сердце. – Снова засмеялся Лино. – И вы дороги мне так же как Кейну и Фаусту. Я лишь стараюсь смотреть вперед, моя королева. – Герцог с жаром поцеловал ее руку. – Но, если оба разочаруют вас… Герцогство Конвалис не знало и не узнает более достойной герцогини, чем вы. Не знаю, госпожа, говорит ли во мне магия вашего происхождения, ненависть, переросшая в уважение… Я не смею смущать ваше сердце, встав рядом со своим другом и, тем более, королем. – Герцог легко пожал плечами. – Но вы всегда можете рассчитывать на мой меч и мою преданность. И никакая смертная, сколь ни были бы соблазнительны ее прелести, не заставит меня забыть об этом.

– Прекрасно. – Только и произнесла Жанна, занятая своими переживаниями. – Мы немедленно уйдем, герцог. Ваше признание… я благодарю вас. Фауст. – Жанна помолчала, сражаясь со своими сомнениями. – Я желаю ему счастья. Того, что не смогу дать. Элина – чудесная девушка, ее чувства бескорыстны и… я хочу уйти. Прямо сейчас!

***

Кровь и боль будили в Лино жизнь. Он с упоением отдавался поединку. Жанна будто пыталась побороть свои страхи. Она была жестока, пренебрегала всеми академическими кодексами, отчаянно бросалась на герцога.

Взмах, еще взмах. Лино по-прежнему оставался искуснее. Смех герцога лишь распалял ярость девушки. Лино любовался королевой, желая снова сохранить свой статус непревзойденного Мастера.

Росчерк летящих сабель, молниеносный ответ Лино. Тяжелый длинный меч не подпускал Жанну близко, заставлял искать прореху в обороне. Она двигалась все быстрее, принуждая герцога изворачиваться. Азарт схватки увлекал обоих.

…Кровь и боль будили в Жанне воспоминания. Кейн был безжалостен к ней во время поединков, она знала это наверняка. В то же время, король умел объяснять, проявлял терпение к изнеженной чужестранке.

Белый бог знал, что Верес и его обитатели опасны для тех, кто не умеет защитить свою жизнь, что девушка неизбежно попытается остановить его, а война – не место для милосердного благородного сердца…

…Вот сейчас герцог ди Герра выполнит свой коронный прием, одержит победу и хоть на какое-то время забудет, насколько скучна и пуста повседневная жизнь в Лорин!

Как прекрасны битвы, где свои смешиваются с чужими, а сталь поет, опьяненная кровью. Как взбудоражена душа, наполненная поверженными Искрами погибших, а тело требует отдыха.

После сражений Лино всегда искал женской ласки, возвращался в Флос Конвалис, где ждала его новая фаворитка-полукровка. Или выбирал девушку из Храма Вереса, куда смертные добровольно отправляли самых красивых дочерей, сестер, чтобы задобрить своего господина.

Тяжелый меч в руках Лино вращался легко и уверенно, заставляя противника оступаться, искать убежища. Золотые сабли королевы не оставались в долгу, порхая как бабочки, стоило герцогу на мгновение задержать свою атаку.

Еще взмах, рукав с левой стороны обвис, Жанна зарычала, отступая под натиском. Спина уперлась в огромный дуб.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.