# Воздушные фрегаты. Капитан

Антон Перунов, Иван Оченков

Капитан «Ночной Птицы», мастер клинка и удачливый приватир Март Колычев, летит на запад – в столицу Российской империи, блистательный Санкт-Петербург. Дворцовые интриги, Сенат, борьба кланов и иностранных спецслужб. Новое поле боя, где за вежливой улыбкой участников скрывается злой оскал. Разгадка давней кровавой тайны все ближе, а вместе с ней и расплата. Берегитесь! Он рядом!

© Иван Оченков, 2024

© Антон Перунов, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Что бы там ни говорили поэты, осень – мрачное время года. Сырость проникает всюду, холодный ветер так и норовит забраться под одежду. И хотя солнце еще светит, его лучи не могут согреть озябших путников. Особенно когда их знобит вовсе не от низкой температуры. Как, например, красивую молодую женщину, вышедшую через черный ход из отеля «Империал» в сопровождении высокого молодого человека с решительным выражением на хмуром лице.

– Куда ты меня ведешь, Марти? – спросила она, попытавшись придать своему голосу немного уверенности, но не нашла в себе достаточно твердости, и вопрос прозвучал жалко.

– Скоро увидишь, – односложно отвечал он, подводя свою узницу к неказистому пикапу с нарисованным на дверях логотипом пекарни.

После начала боевых действий военный комендант Сеула генерал Пак Тхэ Ён распорядился конфисковать для армии все частные автомобили. Приказ был тотчас выполнен, но, как водится в Юго-Восточной Азии, с некоторыми нюансами. Роскошные лимузины, принадлежащие чиновникам и богатым коммерсантам, остались в гаражах владельцев, а вот так называемому «среднему классу» пришлось пересаживаться на рикш.

Правда, после конфискации скоро выяснилось, что большую часть экспроприированного нельзя использовать на фронте. Не придумав ничего лучше, машины отправили на склады, где они хранились под открытым небом, постепенно лишаясь самых дефицитных запчастей и приходя в негодность. Впрочем, предприимчивая охрана скоро начала использовать оказавшееся бесхозным имущество для своих целей. В том числе сдавая в аренду всем, кто мог заплатить. Колычев такую возможность как раз имел.

– Садись, – велел он своей пленнице.

Той ничего не оставалось делать, как выполнить его приказ и послушно устроиться на продавленном сиденье, молясь про себя, чтобы не порвать или не испачкать юбку.

«Боже, какой вздор лезет в голову! – удивилась она сама себе. – Он ведь меня просто убьет, не посмотрев на то, что было между нами…»

Надо сказать, что у известной журналистки Би-Би-Си мисс Аннабель Ли были все основания так думать. Именно она заманила молодого пилота Мартемьяна Колычева в ловушку, едва не стоившую ему жизни. И теперь пришло время платить по счетам. Хотя, если подумать хорошенько, в чем она виновата? Только выполняла приказ…

Большую часть дороги она лихорадочно пыталась придумать способ спасения, однако, как назло, ничего не приходило в голову. К тому же еще недавно казавшийся таким милым и ласковым малыш Марти ни на секунду не ослаблял давление. Пилот, помимо всего прочего, был одаренным и без труда контролировал свою пленницу. И когда на дороге встречался блокпост или хотя бы патруль, у нее просто перехватывало горло, а в теле появлялась такая слабость, что Аннабель не могла пошевелиться.

Через некоторое время их автомобильчик добрался до речного порта. После объявления блокады здесь царило запустение. Рыбаки больше не появлялись, рабочие разбрелись в поисках заработка, а охрана сюда почти не заглядывала.

«Это конец, – подумала про себя девушка и едва не заплакала от досады. – Боже, какая же я была дура! Думала, что нужна ему, что могу быть для него полезна, а он сейчас просто перережет мне горло и утопит в грязных и холодных водах залива, чтобы никто и никогда меня не нашел. Хорошенький конец карьеры!»

– Пошли! – велел ей Март.

Измученная ожиданием девушка хотела отказаться, но ее снова как будто подтолкнула невидимая рука, и ей ничего не оставалось делать, как покорно плестись за своим палачом. Далеко идти, впрочем, не пришлось. Открыв замок на двери выглядевшего совершенно заброшенным ангара, Колычев отворил створку и посторонился, пропуская ее.

Стоило мисс Ли переступить порог, как загорелся свет и перед глазами изумленной журналистки оказалась странная конструкция, более всего напоминавшая подводную лодку, по какой-то непонятной причине оказавшуюся на суше.

– Что это? – не смогла сдержать любопытство Аннабель.

– Мой корабль, – коротко ответил пилот.

– У тебя есть корабль?

– Теперь есть, – хмыкнул он и послал ментальный сигнал: «Ночная Птица, опустить трап!»

– Принято, капитан! – возникла в голове фраза-образ, после чего наверху со скрежетом отворился люк, и к ногам пилота упала веревочная лестница.

– Ты сможешь подняться? – вопросительно посмотрел он на свою пленницу.

– Будь уверен, Марти, – отозвалась она, облизав пересохшие от волнения губы, – я непременно заберусь туда, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни!

Скинув с ног узкие туфли на каблуках, она уверенно ступила на перекладину маленькой ступней в модном фильдеперсовом чулке и принялась карабкаться наверх. Вид, открывшийся Колычеву снизу, оказался настолько увлекательным, что он едва не забыл, зачем притащил сюда эту женщину. Что было тому виной: всплеск гормонов в юном теле или еще не остывшие чувства, но справиться с ними оказалось не так просто.

– Что это, Марти? – с детской непосредственностью спросила Аннабель, оказавшись внутри.

– Подводная лодка, – неожиданно зло ответил он. – Именно на ней в Дальний проникли японские диверсанты, напавшие на нас во время Осеннего бала! Ты ведь знаешь, что там произошло? Знаешь, сколько погибло совсем молодых ребят и девчонок?!

– Я не имею к этому никакого отношения! – поникла журналистка.

– Да неужели?!

– Ты можешь мне не верить, но…

– Что но?

– Это правда! – почти выкрикнула она ему в лицо и зажмурилась в ожидании ментального удара, но его отчего-то не последовало.

Еще немного подождав, она робко приоткрыла один глаз и встретилась с взглядом Марта. Он был требовательным, жестким, пожалуй, даже опасным, но в нем не было немедленного приговора. Кажется, он все же не хотел ее убивать. По крайней мере немедленно.

– Это правда, – повторила она, постаравшись, чтобы это выглядело как можно более искренним.

– А кто при чем?

– Я точно не знаю, – осторожно начала она, – но уверена, что тут не обошлось без Оссолинского и его семьи.

– Кто это?

– Марти, здесь ужасно холодно, – поежилась Аннабель. – Нельзя ли мне стакан горячего чая или кофе?

– Что?

– Я все расскажу, только дай мне согреться, а то мысли путаются в голове!

– Прости, кофе-машину я еще не завел, – немного смутился он, заметив, что девушку и впрямь бьет дрожь. – Могу предложить немного саке. Осталось от прежнего владельца.

– Подойдет, – выбивая зубами дробь, кивнула журналистка.

Через минуту Колычев вернулся с бутылкой и пледом, нашедшимся в рундуке японского командира. Набулькав на два пальца в алюминиевую кружку, он протянул ее завернувшейся в одеяло Аннабель. Та, недолго думая, схватилась за нее и в два глотка опустошила посуду.

– Редкостная дрянь! – заявила она, немного отдышавшись.

– Да уж, не «Мартель».

– Ничего, я пила и похуже. Главное, голова пришла в норму. Теперь можешь спрашивать. Если знаю, отвечу…

– Расскажи для начала, на кого ты работаешь?

– Ну, Марти… – протянула журналистка, поплотнее запахнув плед. – Думаю, я не открою тебе Атлантиду, если скажу просто – «Интеллидженс Сервис».

– Да, ты права, я не удивлен. Но какова цель твоего нахождения в Сеуле?

– Я спецагент для особых миссий. Задач было много. Главная – держать связь с нашим источником в штабе флота. Ну и выполнять разные миссии по заданию центра.

– Мое убийство было из их числа?

– Да, – шмыгнув носом, честно призналась мисс Ли.

– Интересно, кому же я так насолил?

– Поверь мне, таких людей довольно много!

– В смысле?

– Ну смотри, – икнула журналистка и, вытащив из-под одеяла руку, принялась загибать пальцы. – Японцы, раз. Маньчжуры из клана Айсингьоро, два! Потом…

– Лучше начни счет с тех, – холодно прервал ее Март, – кто не поскупился нанять профессиональных убийц для скромного паренька из приюта…

– Это не такой простой вопрос, Марти.

– Отчего же?

– Понимаешь, в чем дело. Обычно агентов не посвящают в излишние детали. Им отдают приказ, и они понятия не имеют о причинах, побудивших руководство принять подобное решение.

– Но ты ведь у нас необычная девушка, не так ли? Итак, – криво ухмыльнувшись, продолжил он, – известно ли тебе имя человека, желающего мне смерти?

– Ну, – попыталась придать своему лицу загадочное выражение Аннабель, – скажем так, я догадываюсь!

– Назовешь его мне?

– В противном случае ты будешь меня пытать? – глупо хихикнула пленница.

– Ну, зачем же такие крайности? – остался бесстрастным молодой человек. – Как тебе, вероятно, известно, я – одаренный. И мне не составит труда ввести тебя в транс и вытянуть всю необходимую информацию.

– О, это ужасно, – помрачнела журналистка. – И верно, я до некоторой степени осведомлена о твоих возможностях. Но мне также известно о побочных эффектах, довольно часто случающихся в подобных ситуациях.

– Что ты имеешь в виду?

– Что я сойду с ума, и ты не успеешь выпотрошить мой мозг! – последние слова она звонко выпалила своему тюремщику в лицо, с вызовом посмотрев ему прямо в глаза.

– Ты так спокойно об этом говоришь?

– А что мне остается, Марти? – еще раз икнула мисс Ли. – Хотя, возможно, все дело в этой рисовой водке. Беру свои слова назад. В данной ситуации она совсем неплоха! У тебя не найдется еще капелька?

– Пока достаточно, – покачал головой внимательно наблюдавший за ней Колычев. – Тебя и так уже развезло, а ты мне еще ничего не сказала…

– А ты куда-то торопишься? – пьяно хихикнула пленница. – По-моему, тут неплохое местечко, где можно славно провести время…

– Не придуривайся, Белла. Я прекрасно вижу, что ты далеко не так пьяна, как пытаешься показать. Давай договоримся, я не буду применять к тебе силу или влезать в твою голову, а ты в ответ прямо и честно расскажешь, кто мой враг.

– Какой ты все-таки зануда, Марти! – печально вздохнула пленница. – Во всякой женщине должна быть какая-нибудь тайна, а ты бесцеремонно вторгаешься в мой внутренний мир и копошишься там грязными руками.

– По крайней мере, я до сих пор не пытался тебя убить.

– Это ты так думаешь. Если мое руководство узнает, что я проболталась, за мою жизнь никто не даст и медного пенни. А кто конкретно спустит курок, не так уж и важно…

– К чему ты клонишь?

– Все просто, мой дорогой. Мне нужны гарантии.

– Какие еще гарантии?

– Что ты меня не убьешь и не выдашь вашей контр разведке!

– Мисс, вы принимаете расписки? – впервые за все время улыбнулся Март.

– Достаточно будет и твоего слова.

– Хорошо. Я обещаю, что, если ты ничего от меня не утаишь, я не стану убивать тебя или отправлять к жандармам. Ты удовлетворена?

– Скажем так, до пика наслаждений я не добралась, – не смогла удержаться от шпильки Аннабель, но видя, что острота не достигла цели, поджала губы. – Тогда совершенно точно заказчиком был Оссолинский.

– Тот же, кто устроил побоище в Дальнем?

– Верно.

– Где его найти?

– В штабе Сеульской эскадры. Кстати, это он звонил, когда ты так эффектно появился.

– Так он и есть та крыса, которая сливает информацию японцам!

– Бинго, мистер одаренный!

– Черт, я, кажется, где-то слышал эту фамилию…

– Еще бы. Он начальник мобилизационного отдела штаба…

– Проклятье, на такой важной должности у нас шпион! Да как такое вообще возможно?

– Прости, милый, но я не всеведуща. Могу сказать лишь, что он из очень влиятельной и богатой семьи с большими связями.

Все время, пока Аннабель «давала показания», Март продолжал отслеживать через «сферу» ее физическое и эмоциональное состояние, после чего пришел к выводу, что она говорит правду, хотя, возможно, не всю.

– А какие у тебя отношения с этим самым Оссолинским? – наугад спросил он и по нервной реакции девушки понял, что не ошибся.

– Никаких! – резко ответила она, снова закутавшись в плед.

– Не лги мне, Белла!

– Будь ты проклят вместе со своим даром, Колычев! – вспыхнула журналистка. – Да, мы были любовниками. Недолго.

– А потом?

– А потом он стал подкладывать меня под важных начальников! – зло выпалила мисс Ли. – Думаешь, я по своей воле связалась с таким ничтожеством, как Ландсберг? Ненавижу! Мое руководство очень им дорожит, поэтому он, не стесняясь, присваивал мои заслуги, а если случались неудачи, давал понять, что оплошала именно я.

– Неприятный тип! – согласился Март.

– Ты его убьешь? – с явной надеждой в голосе поинтересовалась девушка.

– Непременно.

– Ничего другого этот ублюдок и не заслуживает!

– Это точно… скажи, Белла, а что ты знаешь о его семье?

– Не так уж много на самом деле, – вздохнула журналистка. – Это старинный польский род, уже больше ста лет служащий вашим царям. Его отец некогда служил в лейб-гвардии, принадлежал к свите, но теперь в отставке. Впрочем, главный в семье не он, а его мать – старая графиня Оссолинская.

– Что-нибудь еще?

– Сложно сказать. У них какие-то связи по всему миру, в том числе и в Англии. И при том на самом верху. Графиня и ее семья были представлены королю и вроде бы даже получили какой-то титул, но это не афишируется.

– Ладно. Разберусь с этим позже.

– Удачи!

– Еще один вопрос.

– Валяй, Марти. Я и так успела наболтать на виселицу. Так что хуже уже все равно не будет.

– Почему именно ты хотела меня убить?

– Что за бред?!

– Разве?

– Конечно же нет! Суть операции была в том, чтобы подставить тебя перед своими и тем самым привлечь к сотрудничеству. Ты – хороший пилот, а такие везде нужны! Ни о каком убийстве не шло и речи. По крайней мере, с моей стороны. За Оссолинского не поручусь. Глядя на него, можно подумать, что у него какие-то личные счеты с тобой, но я тут ни при чем!

– Я о самом первом покушении, Белла! Ты ведь как-то была связана с этими двумя громилами, верно? Не отпирайся, я все вижу.

– Черт с тобой, – устало вздохнула девушка. – Хотя ты и ошибаешься. Мне нужна была не твоя смерть, а…

– Что?

– Энколпион. Боже, какое варварское слово. Язык сломаешь…

– Но зачем?

– Ах, Марти-Марти. Боюсь, тебе этого не понять. Нет-нет, дело не в его стоимости, хотя это целое состояние! Видишь ли, заключенные в нем «стеллары» или, как вы их называете, «звездные адаманты», дают больше, чем богатство или власть. Через них можно стать частью высшей расы – стать таким, как ты. И тогда передо мной открылись бы все двери…

– Ты хочешь обрести дар?

– А чем я хуже тебя? – вскочила девушка.

Глаза ее блестели не хуже звезд в ночном небе, ноздри бешено раздувались, а роскошная копна рыжих волос напоминала пламя.

– Далеко не все могут овладеть силой, даже имея адамант, – покачал головой Март.

– Пока не попробуешь, не узнаешь! – парировала она.

– И ради этой призрачной надежды ты хотела убить меня?

– Я тогда тебя совсем не знала.

– Но киллеров наняла и отправила выполнять задание?

– Господи, да ради этого я бы весь ваш проклятый приют лично передушила! – зло ощерилась окончательно сбросившая маску Аннабель.

– А ведь ты мне по-настоящему нравилась, Белла, – почти с отвращением посмотрел на нее Колычев.

– А теперь? – с вызовом посмотрела она на него.

– Теперь мне тебя жаль.

– С такой высоты, как у тебя, легко жалеть других!

– Знаешь что, – вдруг решился Март, – а давай попробуем?

– О чем ты? – отшатнулась девушка, увидев леденящее сияние его ярко-синих глаз.

– Инициировать тебя, – криво усмехнулся пилот и послал ментальный приказ – «застыть».

Никак не ожидавшая подобного подвоха журналистка превратилась в соляной столб, а Март тем временем снял с шеи свой крест и поднес его ко лбу пленницы. Надавив через «сферу», он послал в Аннабель мощный импульс, от которого ее тело выгнулось, будто от многовольтного разряда электрического тока. Потом еще раз, и лишь после третьего удара разрешил ей ослабить мышцы, после чего та кулем осела к его ногам.

– Боже, что это было, – еле шевеля губами, прошептала она.

– Ничего, Белла, – холодно ответил Колычев. – Тебе никогда не стать одаренной.

– Не может быть!

– Все было зря, – развел он руками. – Все убийства, подлости, вранье – все зря!

– Нет! – разрыдалась девушка. – Это не может быть правдой!

– А теперь убирайся с моего корабля. Там у ворот стоит машина, на которой мы приехали, можешь ее взять.

– Будь ты проклят! – размазывая слезы по щекам, простонала она.

– Ты сама себя прокляла, Белла. Я тут ни при чем. Но на будущее запомни: все, что ты мне говорила, записано, и, если я тебя еще раз увижу, копии этой записи попадут к твоим боссам. Это понятно?

Ответом ему был почти звериный рык.

Примерно через полчаса мисс Ли все же сумела выбраться наружу и после нескольких неудачных попыток все-таки смогла обуться в свои туфли. Кое-как ей удалось добраться до пикапа и завести мотор. Сил плакать и жалеть себя больше не было. Включив передачу, она тихонько тронулась и покатила по дороге к Итевону. На самой границе района ей преградил путь шлагбаум.

– Предъявите документы на машину, мисс! – сказал чосонский патрульный.

Аннабель не знала корейского языка, однако догадаться о смысле вопроса было нетрудно. Но в этот момент она поняла, что у нее нет документов, она сидит в чужой машине, да к тому же от нее изрядно несет спиртным…

– Damn you, Kolychev[1], – повторила она еле слышно.


В штабе Сеульской эскадры всегда многолюдно. В бесчисленных кабинетах кипит невидимая постороннему глазу работа, по коридорам туда-сюда снуют курьеры и писари в матросской форме. Машинисты стучат по клавишам штатных «ундервудов»[2], а телефонисты что-то кричат в трубки, стараясь переорать окружающих и друг друга. Время от времени операторы получают вызов, после чего втыкают штекер в гнездо и некоторое время прислушиваются к разговору, чтобы убедиться в качестве соединения. Поэтому совершить приватный разговор, даже если аппарат установлен у тебя в кабинете, не так просто.

Но сегодня капитану второго ранга Оссолинскому пришлось рискнуть. Приказав соединить себя с городом, он набрал номер «Империала», потом добавочный и, услышав в динамике знакомый голос мисс Ли, сообщил ей о провале. Внезапно прервавшаяся связь насторожила опытного агента, особенно когда на повторный звонок, сделанный через несколько минут, никто не ответил. Если до Аннабель добрались жандармы, значит, дело плохо. Им не составит труда выяснить, откуда шел последний вызов в ее номер, а там – дело техники. Однако это потребует времени и, пожалуй, полчаса, а то и больше, у него есть.

«А может, я зря паникую?» – мелькнуло в голове шпиона и тут же исчезло. Своей интуиции он привык доверять, а сейчас она просто кричала об опасности. Быстро собравшись, он на секунду застыл, раздумывая, не взять ли с собой портфель, но потом решил, что не стоит. Это привлечет излишнее внимание.

– Вы куда-то уходите, Андрей Вацлавович? – осведомился один из его столоначальников, лейтенант Лапин.

Говоря по совести, Оссолинский не любил, когда его так называли. Он предпочел бы услышать: «пан Анджей», а еще лучше «сэр Эндрю», но…

– Проголодался я что-то, Миша, – благожелательно улыбаясь, сообщил он подчиненному. – Пойду, перекушу.

– Приятного аппетита, ваше сиятельство, – отозвался Лапин, после чего добавил с мечтательной улыбкой на лице: – Если не возражаете, я немного позже тоже схожу. Говорят, в офицерском буфете появилась недурная осетрина…

– Если хочешь погубить свой желудок, возражать не стану, но я в это заведение ни ногой.

Несмотря на то, что пищеварительная система графа могла запросто переварить целлюлозу с ржавыми гвоздями, он тщательно придерживался легенды о застарелом гастрите, что оправдывало его отсутствие на офицерских пирушках и отлучки со службы.

Покинув штаб, он добрался на своем авто до «Империала», но входить не стал, а позвонил в номер одного из подручных красавицы-репортерши – Стивену Макги, или, как она его насмешливо и несколько уничижительно называла, Стиви-бой.

Его комната находилась в этом же отеле, но несколькими этажами ниже и была куда более скромной, особенно в сравнении с роскошью люксовых апартаментов Аннабель. На звонок долго никто не отвечал, наконец в трубке раздался сиплый спросонья, недовольный голос фотографа.

– Алло.

– Стивен, это Оз. Не знаешь, где наша златовласка?

– Нет, сэр, – сразу же подобрался тот. – А что-то случилось?

– Не могу ей дозвониться.

– Наверное, выключила телефон и теперь дрыхнет без задних ног. Или нашла себе очередного хахаля и кувыркается…

В речи помощника журналистки, так и не получившего доступ к ее телу, явно прозвучала обида.

– Стивен, будь добр, поднимись в ее номер и узнай.

– Shit, – не смог сдержать раздражения фотограф, – это так срочно?

– Да, черт бы тебя побрал!

– О’кей, – неохотно отозвался Макги.

Перезвонив через пять минут, Оссолинский снова услышал голос англичанина.

– Ее нет в номере, – доложил он.

– А вещи?

– На месте.

– Следы обыска?

– Насколько я могу судить, нет.

– Понятно. Давай подождем, пока она вернется. Мне не звоните, я сам с вами свяжусь.

– Что все это значит, босс? Вы думаете, что ее взяли местные жандармы?

– Нет, Стиви-бой, – тонко улыбнулся капитан второго ранга, перед тем как повесить трубку, – тогда бы ты уже был в контрразведке!

«Мальчишка, – сообразил он, наконец, – этот крысеныш не просто всех переиграл. Он еще и захватил Энни и, если хотя бы половина, что она узнала о нем, правда, без труда выпотрошит эту тупую шлюху! И тогда…»

Потомок древнего магнатского рода граф Анджей Ежи Вацлав Оссолинский всегда знал, что этот момент настанет, и ему придется уйти. Если успеет, конечно… Русские контрразведчики недаром получали жалованье, и возможность провала была вовсе не иллюзорной, но пока ему везло. Однако теперь столь блистательной карьере пришел конец, и кто тому виной? Грязный ублюдок, по сравнению с которым любой кокни с лондонского дна кажется аристократом.

Ладно, теперь не время для рефлексии. Эту партию он проиграл, а, чтобы начать новую, надо спастись. А там еще посмотрим, кто кого! А сейчас он опередит врагов и сможет уйти, как рыба, на глубину, выскользнув из расставленных сетей. Оставалось только придумать, как это сделать. Раньше он предполагал, что отправится на прогулку в окрестности столицы и там его якобы захватят японские диверсанты…

Увы, после гибели Ландсберга и прибытия Макарова многое переменилось. Сеул просто наводнен агентами контрразведки и патрулями, а те нервно реагируют на любой шорох…

Пришлось сделать еще один звонок.

– Лиманский у аппарата, – отозвались на другом конце провода.

– Это я, – тихо шепнул он в динамик. – Мне нужна помощь…


В прошлой своей жизни Март любил одиночество. Именно в такие моменты, когда ему никто не мешал, в голову приходили самые светлые идеи. Но теперь, оставшись наедине с мощной и таинственной «Ночной Птицей», он вдруг почувствовал, что один может и не справиться. Оссолинский, кем бы он ни был, слишком заметная фигура, чтобы так просто заявиться к нему и потребовать сатисфакции. Сдать контрразведке – тоже не вариант. Нужны доказательства, а их нет. Можно, конечно, просто убить, но для этого тоже требуется хоть немного информации. Где живет, что любит, как проводит время? И лучше будет, если это выяснит кто-нибудь другой…


– Семен Наумович, – обратился он к Беньямину, как только вернулся в «Одессу». – Вы ведь знаете всех штабных Сеульской эскадры?

– Конечно. А кто тебя интересует?

– Даже не знаю. Просто патент и корабль у меня есть, а серьезного вооружения и команды на нем нет. А вдруг высокому начальству взбредет в голову блажь дать мне какое-нибудь задание?

– Сообразил наконец, – хмыкнул управляющий. – В общем, да. Такая вероятность существует.

– И что теперь делать?

– Тебе нужен Оссолинский.

– Кто?

– Капитан второго ранга Андрей Вацлавович Оссолинский. Кстати, лучше звать его на польский лад Анджеем. Ему понравится.

– А что он за человек?

– Даже не знаю, что сказать, – задумался Беньямин. – Из польских аристократов, но вроде не особо кичливый. На офицерские пирушки не ходит, в скандалах с дамами не замечен. Взятки и те почти не берет.

– Почти?

– Ну, как тебе сказать. Есть у нас полуофициальный фонд, куда скидываются все приватиры, а деньги потом идут на презенты нужным людям. Это не особо законно, но и не возбраняется. Так вот от подарков он не отказывается, но и подношений, как некоторые, не вымогает! А ведь от него реально много зависит…

– И чем же он берет, борзыми щенками?

– Ха… такого не припомню, а вот о некоторых услугах иногда просит, но не всех, не всех…

– Если человек не курит, не пьет и чурается общества хорошеньких женщин, поневоле задумаешься, не подлец ли он?.. – задумчиво процитировал классика Колычев.

– Очень может быть, – пожал плечами Бенчик. – Тебе что-нибудь еще?

– Нет, спасибо. Хотя, как он выглядит, чтобы не ошибиться при встрече?

– Пойдем ко мне в кабинет, покажу тебе одну папочку…

«Папочка» оказалась довольно толстой и хранилась в сейфе. И судя по содержимому, подобная предосторожность была совсем не лишней, поскольку в ней содержались досье на большинство сколько-нибудь заметных офицеров Третьего флота, не говоря уж о штабных.

Увы, раздел, посвященный Оссолинскому, оказался куда меньше прочих. Только самые общие сведения и старая фотокарточка, с которой на него смотрел ничем особо не примечательный молодой офицер.

– Кто же ты такой? – задумчиво пробормотал Март, стараясь запомнить лицо своего врага.

– Ты что-то сказал? – переспросил Семен Наумович.

– Я спрашиваю, он одаренный?

– Да. Только талантик у него – ни богу свечка, ни черту кочерга. Не пилот, не целитель, не артефактор, а так, не пойми кто… Ладно, его досье можешь пока оставить себе, а я пойду. Дел много.

– Нет, спасибо, все, что хотел, я узнал. Кстати, а что за суета?

– Сам не пойму, – раздраженно пожал плечами управляющий. – Все как с ума посходили. Сначала Лиманский потребовал срочный вылет, а потом и остальные как с цепи сорвались…

– Понятно. Можно воспользоваться телефоном?

– Валяй!

– Дежурный Макарова, – раздалось в трубке.

– Могу я связаться с начальником мобилизационного отдела?

– Извольте представиться.

– Командир «Ночной Птицы» Колычев.

– Капитан второго ранга Оссолинский отсутствует. Могу соединить вас с его столоначальниками.

– Нет, благодарю, дело слишком деликатное. А нельзя ли узнать его адрес?

– Можно, – издевательски хмыкнул голос в трубке. – Обратитесь в контрразведку, там непременно помогут-с…

Не успел Мартемьян выйти из кабинета Беньямина, как на него свалился настоящий ураган по фамилии Ким.

– Где ты был? – завопил Витька. – Тут такое, такое… а тебя нет!

– Тише, – попытался сделать вялую попытку отбиться Колычев, но не тут-то было.

– Ты что, ничего не знаешь?

– Ну что еще случилось?

– Зимин вернулся на службу!

– Знаю. Ему засчитали ценз командования «Бураном», и теперь он капитан первого ранга!

– А то, что «Буран» уже скоро будет выкуплен в казну?

– Вот этого еще не слышал, – вынужден был признать Март. – Хотя, если подумать, кораблей на флоте сейчас куда меньше, чем каперангов, а Владимир Васильевич не из тех, кому нравится служба на земле.

– И мы теперь должны решить: поступить на службу или уйти с корабля, – немного сбавив тон, продолжил Виктор.

– Тоже логично. Ну и что ты решил?

– Ну как я могу что-то решать, не посоветовавшись с тобой?! – изумился приятель.

– Ну а что со мной советоваться. Макаров предлагал мне чин, но…

– И ты отказался?

– Да.

– И что теперь?

– Ничего. Корабль есть, патент тоже. Буду набирать себе экипаж.

– Я с тобой!

– Хм, – задумался Колычев. – А в каком качестве?

Команда ему была нужна, тут не поспоришь. Как бы ни был силен искусственный интеллект, степень автоматизации все еще хромала. И многие работы хочешь не хочешь надо делать руками. Но «Ночная Птица» не корвет, много людей на ней не поместится, так что нужны спецы на все руки, и справится ли Ким – большой вопрос…

– Я вообще-то оружейный техник и наводчик универсального стотридцатимиллиметрового орудия! – немного обиженно буркнул друг. – И даже экзамены сдал на третий класс.

– На лодке практически нет вооружения.

– Значит, надо поставить!

– Светлая мысль. Хотя ты прав. Без вооружения никак не обойтись. К тому же ты «одаренный», а на нашем корабле это важно. В общем, техник Ким, вы приняты!

– Ура! – едва не запрыгал от счастья Витька.

– Ты случайно не слышал, может, кто еще из наших с «Бурана» не хочет заключать контракт с Третьим флотом? Допустим, не горит желанием по новой казенную лямку тянуть…

– Не знаю таких, – пожал плечами кореец. – За Зиминым они в огонь и в воду пойдут… разве что дядька Игнат какой-то невеселый, – кивнул он в сторону только что подошедшего к ним Вахрамеева.

– А чего мне радоваться? – проворчал старый абордажник. – Месяца не прошло, как меня, будто худую собаку, со службы выгнали. А теперь что ж, и я гож стал? Опять же вы с доктором Крыловым, дай вам Бог здоровья, меня вылечили. Хоть сейчас в атаку за веру, царя и начальство!

Последнее слово бывший боцман проговорил, будто выплюнул. Видимо, накопилось у ветерана…

– А пойдешь ко мне? – предложил Март.

– На трофей? – задумался дядька Игнат. – Пойти-то можно, только на что я тебе?

– Наша машина заточена под диверсантов, так что без специалистов твоего профиля никак… Набирай команду, сам ее потом и возглавишь. Оснастим, вооружим и будем вместе по вражьим тылам супостата кошмарить…

– Ну какая на таком малом летуне штурмовая команда, – махнул рукой Вахрамеев, заодно аккуратно поправив крестника, все же абордажники – это очень специальные люди, исключительно для захвата неприятельских кораблей. – Так, смех один. Разве бот какой отработать, скорости нашей «Птице» должно хватить за летающей лодкой угнаться… Но на казенную службу все одно не вернусь. Хватит! А, была не была! Принимай, командир, до своего табора. Может, и я на что сгожусь.

Еще одним человеком, отказавшимся от службы на «Буране», стал доктор Крылов. Впрочем, вступать в экипаж «Ночной Птицы» он тоже не торопился. В принципе, понять его было можно. На ограниченном пространстве лодки не было места даже для медпункта, что уж тут говорить о лазарете!

– Я бы на вашем месте, Мартемьян Андреевич, все же подумал о переезде в Петербург. Поверьте опыту старшего товарища. Любая даже самая блестящая будущность, которая ждет вас в составе флота, не пойдет ни в какое сравнение с перспективами, открывающимися в столице.

– Благодарю, но пока у меня другие планы.

– Очень жаль!

– Но куда вы пойдете?

– Пока что поработаю в местном госпитале в качестве вольнонаемного хирурга. Раненых много, персонала не хватает, так что найдется дело и для меня. Все же на кораблях работы не так много. Приватиры – люди хронически здоровые. Тут и квалификацию потерять недолго…

– Что ж, удачи!

В общем, для укомплектования экипажа, хотя бы по самому сокращенному штату, нужен был как минимум еще один пилот и пара механиков. Колычев на какое-то время даже пожалел, что почти оправившийся от ранения японец Накагава-Хаджиев остался в Дальнем. Хотя… «Ночная Птица» – корабль японский, и что взбредет его артефактам, когда рядом окажется японский офицер, одному Ктулху известно… Лучше пока не рисковать!

Нет, на аэродроме приватиров не было недостатка в квалифицированных специалистах, но брать кого попало Март откровенно опасался. И тут его, как ни странно, выручил Витька. Общительный и дружелюбный Ким легко сходился с людьми и успел обзавестись некоторыми связями. Так что стоило приятелю поделиться своей проблемой, неугомонный кореец тут же притащил за руку их старого знакомого.

– Привет, Степа, – удивленно посмотрел Колычев на бывшего механика с «Аргуни». – Какими судьбами?

– Здорово, Марик, – начал было тот, но, получив тычок от Кима, тут же поправился: – То есть здравия желаю, Мартемьян Андреевич! А пришел я по делу.

– Ну, рассказывай.

– Да слушок прошел, будто у вас теперь корабль свой имеется и люди нужны. Может, возьмете меня по старой дружбе? А то что-то засиделся я тут…

– Люди-то мне нужны, – не стал отрицать Март. – Только надежные и верные. Да при этом еще и хорошие спецы… С чего ты взял, что подойдешь?

– Так механик-то я неплохой, вы не сомневайтесь, хотя бы и Пал Никодимыча, нашего стармеха с «Аргуни», спросите, – немного смутился Дугин, некстати припомнив ту давнюю историю, и тут же постарался загладить эффект, добавив себе позитива: – По боевому расписанию стрелок крупнокалиберного зенитного пулемета, помните, кэп, как япошек на взлетном поле тогда покрошили?

– Это да, зачетно отработал, спору нет…

– Во-о-от… Ну а что до иного и прочего, так…

– Ладно, корабль у меня маленький, зайцев на него не проведешь… В общем так, камрад Дугин Степан, как тебя по батюшке?

– Николаевич.

– Так и быть, Николаич, беру тебя в экипаж бортмехаником, но только с испытательным сроком. Проявишь себя – возьму на постоянную, накосячишь – не взыщи!

– Благодарствую, Мартемьян Андреевич. Уж я вас не подведу!

Нашелся претендент и на должность второго пилота. Стоило Дугину отправиться к месту службы, как невозмутимый будто изваяние Будды Ким представил перед грозным командиром «Ночной Птицы» смущенную донельзя Таню Калашникову.

– Здравствуйте, – робко промолвила она, глядя исподлобья на Марта.

– Привет, – выразительно посмотрел на приятеля Колычев.

– Мне сказали, вам нужен пилот?

– Ну, вообще-то да.

– Я была лучшей на курсе, – закусила губу девушка. – Вот только после выпуска мне сразу сказали, что пилотаж – дело мужское и…

– А тут еще Макаров издал приказ убрать всех женщин с ответственных должностей, – пояснил Витька. – Так что нашей Тане теперь хоть в уборщицы или в телефонистки на коммутатор. А у нее, между прочим, медаль!

– Я в курсе, – хмыкнул Март. – Только ты забыл, что наша общая знакомая – военнослужащая, и перевести ее на приватирский корабль не такая уж простая задача.

– Если нет вакансий в ВВФ, то можно, – умоляюще посмотрела на него девушка. – Что мне теперь, в обслугу идти с дипломом пилота и офицерским званием?

– Что ты будешь делать, – с сомнением посмотрел на ее субтильную фигурку и бледное личико Колычев. – Радиодело ты знаешь наверняка, раз уж диспетчером была.

– Так точно! На отлично!

– Это хорошо. Штурманом сможешь работать?

– Думаю, справлюсь, – уже не так уверенно ответила девушка. – Только надо штурманские инструменты докупить: навигационную и масштабную линейки, ветрочет, наколенный планшет, портфель для журналов, документов и карт…

– Ничего, если что, подучим, все нужное приобретем… Главное, основа есть… Проверить твои летные навыки сейчас не получится. Горючего в обрез. Но пока будем идти до места, время на экзамен найдется. Не справишься с управлением или перегрузками…

– Я справлюсь, я сильная! – посмотрела на него горящим взором барышня.

– Мне бы твою уверенность… стрелять-то ты умеешь?

– Ну, я не снайпер, но с тридцати метров из нагана выбиваю больше сорока на пять выстрелов.

– Нормально, добро пожаловать на борт, но учти, пока ты официально только пассажир!

– Есть, пассажир! – вытянулась Татьяна.

– Вот тебе деньги, товарищ Калашникова, приобретите срочно все необходимое и особенно картами озаботьтесь. И чтобы мухой…

– Есть мухой, командир! – бодро отозвалась девушка, довольно улыбнувшись, ведь пассажирам задачи не ставят, а просто катают в качестве мебели…

– А что, у нас намечается рейс? – уловил главное в речи друга Витька.

– Угу, – кивнул тот и с загадочным видом добавил: – Испытательный!


Испытать «Ночную Птицу» в условиях осажденной столицы Чосона оказалось делом не самым простым. Не хватало людей, вооружения, не говоря уж о горючем. К тому же требовалось разрешение штаба флота, а его не давали без резолюции начальника мобилизационного отдела. Так что новоиспеченному рейдеру ничего не оставалось делать, как отправиться на личную встречу с графом Оссолинским.

– Разрешите? – постучал в заветную дверь Колычев, стараясь придать себе как можно более невозмутимый вид.

– Входите, – раздался знакомый голос.

Оказавшись внутри, самый молодой капитан приватиров с удивлением наткнулся на улыбающегося Шмелева с новенькими погонами штаб-ротмистра на плечах.

– Вот уж кого не ожидал здесь застать! – смешался Март.

– А вот я, признаться, совершенно не удивлен, – парировал жандарм. – Ибо где неприятности, там обычно возникаете вы. Садитесь, Мартемьян Андреевич, разговор впереди долгий…

– Благодарю. А о каких неприятностях идет речь?

– Так вы не знаете?

– Увы.

– С какой целью вы искали встречи с капитаном второго ранга Оссолинским?

– По служебной надобности, – развел руками Март. – У меня ведь теперь свой корабль, а все приватиры, как вам вероятно известно, находятся в ведении мобилизационного отдела.

– Экий вы прыткий, молодой человек. Не успели из училища выйти, уже и корабль свой.

– Так вы тоже в чинах подросли. Поздравляю.

– Благодарю. И все-таки, что у вас с Оссолинским?

– Да ничего такого… Постойте, с ним что-нибудь случилось?

– Вроде того. Исчез.

– Но как такое возможно?

– Вот и мне интересно… стоило вам прийти на бал, там резня приключилась. Познакомились с фон Ладсбергом, и он не зажился, а вы опять невредимы, да еще с прибытком. Теперь вот не успели на прием в штаб записаться, так их сиятельство поспешил исчезнуть…

– На что это вы намекаете?

– Помилуйте, какие уж тут намеки!

– Послушайте, ротмистр, я никогда прежде не видел графа Оссолинского и не имел с ним никаких дел. Так что все это какая-то нелепая череда случайностей!

– Ну-ну. А с мадемуазель Ли вы тоже не знакомы?

– А что с ней? – похолодел внутри Март.

– Да ничего, – не сводя с него глаз, отвечал жандарм. – Запросила через британского военного агента при нашем штабе у японцев зеленый коридор, да и была такова!

– Мне ничего об этом не известно!

– Но вы были довольно близко знакомы, не так ли?

– Боюсь, вы преувеличиваете…

– Ах да, все забываю, какие теперь нравы. Вы всего лишь были любовниками, откуда вам знать ее…

– Господин ротмистр!

– Черт с вами, Колычев. Пока, – сделал ударение Шмелев, – можете быть свободны!

– Честь имею! – кивнул Март и направился к выходу.

– Всего доброго, – холодно блеснули глаза жандарма, после чего он многообещающе добавил: – Я не прощаюсь!

– Вот сукин сын! – выругался про себя молодой человек, имея в виду исчезнувшего Оссолинского. – Почуял опасность и ушел, как сом под корягу… Ну ничего, еще встретимся на узкой дорожке…

В голове его все время крутилась какая-то мысль, но он никак не мог понять, в чем дело, пока не вспомнил слова Беньямина: «Лиманский запросил срочный вылет». Это же тот самый Лиманский, в компании которого он видел Беллу во время знакомства с журналисткой… А что, если именно он вывез предателя?..

Для многих, если не для большинства, жизнь высокого начальства представляется едва ли не синекурой. Огромное по меркам простых смертных жалованье, на всем готовом: от роскошного казенного особняка до парадного выезда. Твердое и ничем непоколебимое положение в обществе. А вокруг тебя суетятся, норовят предугадать желания, ловят твой взгляд и радуются малейшим знакам внимания. Увы, в реальности все куда сложнее…

Бесконечные подковерные битвы, интриги, подставы и хитроумные ловушки. Альянсы, компромиссы, а иногда и поражения. Когда-то юный гардемарин Вадим Макаров, мечтая о черных орлах на эполетах и высших наградах, не мог бы и подумать, к чему в итоге приведет его судьба. И в который раз он тяжело вздохнул, вспоминая недобрым словом свое двухлетней давности решение принять под начало Третий Императорский воздушный флот.

Обычно в таких случаях давали возможность выбора. Но Первый и Второй воздушные флоты, именовавшиеся по старой памяти Балтийским и Черноморским, были на обозримую перспективу забронированы за «своими». Оставались лишь вакансии генерального инспектора высших военно-воздушных учебных заведений да начальника глубоко третьестепенной Туркестанской воздушной эскадры. И та и другая должности неофициально именовались не иначе как «кладбище слонов», поскольку служили последним пристанищем для престарелых адмиралов, деть которых было некуда, а уволить не за что.

Судя по всему, высокое начальство было уверено, что Макаров выберет один из этих вариантов. Но то ли в сыне прославленного флотоводца взыграла отцовская кровь, то ли еще по какой причине, но молодой адмирал с какой-то отчаянной решимостью ухватился за предложенное ему место главкома.

Увы, до сих пор служба его проходила по большей части в штабах, а многочисленные награды, украшавшие своим блеском парадный мундир, заслужены им отнюдь не в сражениях. Но теперь былые заслуги не имели никакого значения. Нужно вести свой флот в бой, а готов ли он? Говоря по совести, Вадим Степанович не был в этом уверен…

Прибыв в Сеул, командующий надеялся по-быстрому разобраться со сложившейся ситуацией, назначить на место погибшего фон Ландсберга достойного доверия офицера и как можно скорее вернуться в ставку… Но стоило ему углубиться в местные расклады, как события понеслись вскачь.

– Черт бы взял этого молодого Колычева и его молодецкую удаль! – помимо воли вырвалось у адмирала. – Вот что с этим прикажете делать?

С одной стороны, юный рейдер принес огромную пользу Отечеству в целом и ему в частности. Захватить сверхсекретный вражеский корабль и настоящего японского генерала – это дорогого стоило! И при правильном докладе наверх, а уж это Вадим Степанович умел, обещало целый дождь наград на причастных и не очень должностных лиц. А потом за вражеского военачальника взялись жандармы и раскололи до самого донышка.

Цукахара, первоначально державшийся с невозмутимостью бронзового Будды, теперь ронял слюни и улыбался как пришибленный, а перед Макаровым лежала подробная выдержка из его допроса. Дополненная захваченными все тем же Колычевым картами, документами, а также имеющимися данными разведки, она подробно раскрывала все детали сосредоточения вражеских сил, ближайшие к фронту склады горючего и боеприпасов и массу другой информации.

И теперь от него все, и прежде всего император, ждут решительных действий. Но, простите великодушно, какими силами он должен их произвести? Имеющихся в его распоряжении кораблей едва хватало для удержания огромных пространств русского Дальнего Востока, и нет никакой возможности собрать их в кулак без того, чтобы критически оголить фланги. Нужны подкрепления, причем срочно…

В общем, сегодня утром он решился и отправил подробнейшее донесение государю, а там, куда кривая вывезет. Откажут – и очень хорошо, будет, чем прикрыть собственное бездействие, а если одобрят, то хотя бы прибавится несколько перворанговых кораблей… И вот теперь перед ним лежат два бланка телетайпа. Первый гласил – на докладе вашего высокопревосходительства собственной рукой его императорского величества начертано: «Утверждаю!»

– Господи, спаси и сохрани нас Царица Небесная! – перекрестился адмирал и осторожно взялся за второй.

«По именному Его Императорского Величества повелению в состав Третьего флота перебрасываются следующие силы…»

В пересохшем от волнения горле сразу же запершило, но Вадим Степанович не стал тянуться к графину, а первым делом просмотрел список перебрасываемых кораблей. Два линкора, шесть фрегатов, да еще корветы с транспортами… целая армада!

«А что, если встревоженные пропажей генерала японцы проведут перегруппировку? – обдало его холодом. – Нет, подкреплений долго ждать нельзя, нужно использовать те силы, что под рукой, а вновь прибывшие станут резервом».

– Вызвать ко мне Зимина! – распорядился адмирал, после чего все-таки налил себе воды и жадно припал губами к стакану.

Бывший приватир не заставил себя ждать, но, когда адъютант доложил о прибытии новоиспеченного капитана первого ранга, Макаров успел внутренне собраться, сживаясь с новыми реалиями, и привести в порядок мысли.

– Заходите, Владимир Васильевич, – радушно встретил бывшего рейдера хозяин кабинета. – Рад вас видеть!

– Благодарю, – осторожно отозвался Зимин.

– Ходить вокруг да около не буду, – продолжил командующий. – Уж не взыщите, а скажу все как есть!

– На меньшее я и не рассчитывал.

– Так вот, – проигнорировал его реплику адмирал. – Как вам, вероятно, известно, свободного линкора или фрегата у меня теперь нет. Однако держать при штабе такого опытного командира, как вы, я полагаю ничем не оправданным расточительством. Посему вот мой вердикт. Все находящиеся в Сеуле и его окрестностях приватирские корабли считаются мобилизованными и сводятся в один отряд, командовать которым будет ваше высокоблагородие. Что скажете?

– Это большая честь, – нахмурился ожидавший чего-то подобного Зимин. – Однако оправданно ли создание такого соединения? Корабли у нас весьма разношерстные, а уж про их капитанов и владельцев и говорить нечего.

– Тут вам, Владимир Васильевич, и карты в руки. Вы эту публику лучше всех знаете, кому ж как не вам, с ними и управляться?

– Понадобится время и… средства!

– В средствах я вас не ограничиваю, а вот времени у нас нет. Совсем!

– Даже так?

– Увы. Можете поблагодарить своего воспитанника. Если бы не его добыча… Впрочем, извольте сами удостовериться.

С этими словами Макаров раскрыл карту и показал своему собеседнику последние данные. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы убедиться в уязвимости японских позиций.

– Грех не воспользоваться, – задумчиво пробормотал Зимин.

– Вот и я так думаю. Поэтому готовьтесь, Владимир Васильевич. Я собираю всех, кого только можно. И пока мои фрегаты будут драться с японцами, вы и ваши люди должны уничтожить все их склады. А затем в наступление перейдет пехота.

– Наших тут немного, – покачал головой капитан первого ранга, – а на чосонцев надежды мало!

– Сам знаю, – поморщился адмирал. – Однако без снарядов даже японцы много не навоюют, так что…

– Я вас понял, ваше высокопревосходительство. Но остался вопрос с деньгами. Без этого рейдеров с места не сдвинуть.

– Держите, – протянул ему вексель Макаров. – Это за ваш «Буран». Он теперь выкуплен в казну. Второй пойдет на оплату страховки остальным…

– Достойная сумма.

– Я тоже так думаю.


Получив приказ от Макарова, Зимин развил бурную деятельность. Собрав в «Одессе» капитанов всех исправных приватирских кораблей, он сообщил им «радостное» известие о мобилизации и, переждав первый всплеск возмущения, озвучил условия. В общем, предстоящее дело было опасным, но неплохо оплачиваемым, а это до некоторой степени меняло расклад. Кроме того, всем нежелающим поступить на службу было предложено в течение часа убраться ко всем чертям с рейдеров. А идти в условиях осажденного города большинству присутствующих было просто некуда.

Сразу нарезать задачи своим новым подчиненным командир отряда не стал, справедливо опасаясь возможной утечки. Но предупредил, чтобы все были в готовности с полными баками, экипажами и боезапасом.

– Времени у нас в обрез. Потому без долгих вводных доложите, какова степень готовности бортов к работе.

Последовала череда кратких отчетов, из которых следовало, что в строю всего четыре машины. Еще один рейдер почти в порядке, но у него нестабильно работают оба маршевых двигателя.

– У твоей «Тунгуски» однотипные движки с «Селенгой» и «Катунью». Они обе в ремонте, но как раз моторы у них в порядке. Срочно снимайте и перебрасывайте их тебе. На все про все два часа и не минутой больше!

– Да ты что, Зима! – возмутился приватир. – Этого времени едва хватит, чтобы просто перекинуть моторы. Но по регламенту нужно проверить работоспособность, погонять на разных режимах…

– Остальным через час доложить о готовности к старту! – проигнорировал его возглас новоиспеченный начальник отряда. – Загружайте осколочно-фугасные и зажигательные авиабомбы и снаряды для орудий. В командах обеспечить полный штат, людей добрать с ремонтных кораблей. Вопросы? Тогда чего сидим! Война, господа, времени на раскачку нет!

Как бы то ни было, больше возражать никто не решился, и капитаны разошлись.

– Колычев, задержись, – остановил намылившегося было с ними воспитанника Зимин.

– Смотри внимательно, Мартемьян, – показал карту каперанг. – Вот здесь и здесь у японцев посты ВНОС[3]. Твоя задача – высадить незаметно десантные группы, которые их уничтожат. Задача понятна?

– Так точно, – кивнул Колычев. – Только не уверен, что на «Ночной Птице» поместится столько людей.

– Ты уж постарайся. Надо, чтобы всем места хватило. От этого зависит успех завтрашней операции.

– А что если…

– Договаривай.

– Что, если вместо одной группы диверсантов пойдем мы.

– Кто мы?

– Мой экипаж. Я, дядька Игнат, Ким и…

– С ума сошел? И думать забудь об этом! Твоя задача высадить людей, потом так же незаметно их забрать. На этом все! Понятно?

– Так точно, – вздохнул Март.

– Хорошо, что точно. А то знаю я твою натуру, – проворчал опекун, после чего, окинув внимательным взглядом парня, продолжил воспитательную беседу: – Я прекрасно понимаю, что у тебя на душе, сам когда-то был молодым командиром, но твое поведение никуда не годится!

– А что такое? – изумился Колычев.

– Посмотри на свое отражение, – показал на зеркало Зимин. – Похудел, осунулся, под глазами черные круги… Забыл, что летчикам нужно полноценно питаться и отдыхать? Ничего, я напомню!

– Действительно, замотался, – вынужден был признать молодой человек. – Но это ничего, я в норме!

– Я вижу, – саркастически усмехнулся капитан первого ранга. – В такой норме, что того и гляди воткнешь корабль куда не надо. В общем, прекращай пререкаться и садись за стол. Это приказ!

Закончив с нотациями, Зимин нажал кнопку вызова прислуги.

– Чего изволите, ваше высокоблагородие? – возник на пороге официант.

– Принеси нам, братец, чая с лимоном, варенья, конфет и бутербродов с балыком, ветчиной, сыром, да побольше, а то мы с капитаном Колычевым до того оголодали, что готовы быка съесть.

Судя по скорости, с которой угощения появились на столе, все было заранее подготовлено и только ждало приказа.

– Вот, совсем другое дело. Так что давай, налегай на угощение. Шоколада обязательно возьми, это не абы какой, отменный продукт от самого Жоржа Бормана!

Увидев перед собой такую груду разносолов, Колычев вдруг понял, что и впрямь давно нормально не ел, а потому, недолго думая, принялся за угощение.

– Остальным вы пока ничего не сообщили, – вспомнил он, утолив первый голод. – Думаете, что среди рейдеров могут быть изменники?

– Черт его знает, – поморщился тот. – Дряни среди наших коллег хватает. Тем более что большинству из них совершенно не за что быть благодарным своему отечеству.

– Как и вам, не так ли?

– Я – офицер! – жестко ответил Зимин. – Да еще и казак. Мы два раза не присягаем. Да ты жуй, а то еще подавишься, чего доброго!

– Простите, я не то хотел сказать. В общем, вы уверены, что они выполнят приказ?

– У приватиров есть свой кодекс. Если контракт заключен, он будет выполнен при любых условиях. А с теми, кто нарушает наши правила, мы разбираемся сами без оглядки на законы Российской империи и очень жестко. Тебе, раз уж ты стал одним из нас, полезно будет это знать… Да и вообще, я гораздо больше опасаюсь утечки из штаба.

– Думаю, в ближайшее время этот канал для японцев окажется недоступен.

– Почему ты так считаешь? – насторожился капитан первого ранга.

– Оссолинский исчез, мисс Ли бежала…

– Может, ты и прав, а может статься, это все чудовищное совпадение, – покачал головой Зимин, не знавший еще всех подробностей недавних событий.

– Лиманский тоже поспешил нас покинуть, – как бы между прочим добавил Колычев, с удовольствием дожевав последнюю конфету, и сам поразился: когда и успел умять столько? Видимо, молодому организму и в самом деле требовалось восстановить потраченные резервы и восполнить энергию.

– А при чем здесь капитан «Синегорья»? – насторожился опекун.

– Я практически уверен, что именно он вывез Оссолинского.

– Это серьезное обвинение. Надеюсь, у тебя есть доказательства?

– Пока нет, – вынужден был признаться Март. – Но они явно как-то связаны, и этот срочный вылет выглядит крайне подозрительно.

– С последним я, пожалуй, соглашусь. Что же касается остального… Постарайся держать свои подозрения при себе, по крайней мере, пока нет твердых улик. Я согласен, что Лиманский – человек подозрительный, но это можно сказать о доброй половине рейдеров.

– Да, но если он и впрямь предатель?

– В таком случае хорошо, что он улетел раньше, чем началась подготовка к сражению! В общем так: мы будем за ним следить, и, если твоя догадка подтвердится, Лиману не поздоровится. Из-под земли достану предателя и лично снова зарою, – с неожиданной свирепостью жестко ответил рейдер. – Но до той поры молчок!


Трудно сказать, как создатели «Ночной Птицы» додумались скрестить ежа и ужа, то есть воздушный корабль и подводную лодку, но своей цели они каким-то образом сумели достичь. И главным бонусом для этого таинственного аппарата было как раз то, что никому и в голову не могло прийти, что это в принципе возможно. Корабль потому и оставался неуловим долгое время, практически как «Наутилус» из романов Жюля Верна, что соединял в себе столь разные требования.

Секретность же, окружавшая это «потаенное судно», только усугубила дело, а потому внимательно наблюдавшие за небом японцы и представить не могли подобного чуда, и не сумели заметить высадку у себя под носом.

Две группы диверсантов, хотя и весьма урезанного состава, поместились на борту с большим трудом. Пришлось не только отдать им носовой десантный отсек, но и разрешить расположиться прямо на палубе посреди и без того узких проходов. Так что членам экипажа приходилось при всякой необходимости перемещаться по кораблю, проявляя прямо-таки чудеса акробатики.

Главное неудобство таилось даже не в отсутствии свободного пространства, а в недостатке кислорода. Во время передвижения под водой иных источников кроме баллонов со сжатым кислородом не имелось, потому расходовать его приходилось экономно. К счастью, путешествие оказалось не слишком долгим. Закаленные в боях воины стоически выдержали неудобства, и теперь нагруженные взрывчаткой и оружием, они бесшумно спускались по откинутой аппарели, стараясь не зацепить металл и случайно не загреметь.

Приближалось утро, когда выбравшаяся из морской пучины «Ночная Птица», подобно древнему ящеру, легла на каменистое дно небольшого залива, какими изобилуют берега Кореи. Нельзя сказать, чтобы вокруг царила полная тишина, такого в живой природе практически не бывает, но все же окрестности оказались погружены в сон.

– Славная у вас посудина, – не удержался от похвалы молодой сотник, командовавший одной из групп пластунов. – Доставили почти до места, и даже в холодной водичке искупаться не пришлось!

– Тесная только, – буркнул кто-то из его подчиненных, с удовольствием выбравшись наружу.

– Удачи вам! – пожелал ему Март.

– Без нее родимой никак, – блеснул в предрассветных сумерках белозубой улыбкой казачий офицер.

Вторая группа была набрана из штурмовиков с фрегата «Паллада», и командовал ей сверхсрочник, чем-то неуловимо похожий на дядьку Игната. Эти на тесноту не жаловались. Старший абордажник уточнил местоположение на карте, кивнул на прощание командиру «Ночной Птицы», после чего вместе с подчиненными растворился в окружающей тьме.

– Я так волновалась, – тайком шепнула командиру Калашникова. – Боялась, что неверно определила координаты.

– Все нормально, Таня, – попытался приободрить ее Колычев, машинально похлопав по плечу, но тут же поспешил отдернуть руку.

# Примечания

1

Будь ты проклят, Колычев (англ.).

2

«Underwood» – популярная марка печатных машинок.

3

Пост ВНОС – пост воздушного наблюдения оповещения и связи.