Галина Агеева
Таежная колдунья

Часть 1. Таежная колдунья

Глава 1. Побег

Таня брела по лесу, не видя ничего вокруг себя от слез, все сливалось в одну сплошную пелену, и только протоптанная тропка не давала сбиться с пути. Она шла с одним диким желанием уйти далеко-далеко в лес и никогда не возвращаться. Остаться там среди безлюдной тайги и диких зверей. И пусть они ее сожрут, только пусть исчезнет эта боль, которую ничем нельзя унять…

Татьяна потеряла счет времени и очнулась, когда острые колючки какого-то кустарника впились в ее лицо, норовя выцарапать глаза. Только сейчас она почувствовала саднящую боль – все тело было жутко исцарапано и начало жечь.

Она остановилась и огляделась по сторонам – кругом непроглядная чаща, тропинка исчезла, начинало смеркаться. Где она? В какие дебри забрела? На место дикого и бессмысленного отчаяния в душу пробрался животный страх – никогда она еще не забиралась так далеко, хоть и любила бегать в лес по грибы и ягоды. Солнца не было видно из-за туч и деревьев, так что понять расположение было невозможно.

А тайга вокруг раскинулась на сотни километров. Ищи теперь – свищи ее, даже на вертолете не найти. Покрутившись немного на месте и пытаясь хоть что-то понять, девушка обессиленно присела под сосной. Нет, умирать она не хотела. В этом лесу часто пропадали люди – кого-то находили, а большинство так и остались здесь навсегда. Тайга не прощает беспечности.

Ей вдруг невыносимо захотелось жить. Все мысли о смерти, приведшие ее сюда, моментально выветрились из головы.

– Люди-и-и! – закричала она изо все сил, – ау!!! Вы где-е-е? Помогите!!!

Лишь ветер в соснах зловеще завывал ей в ответ. И вдруг какой-то другой, более зловещий вой, раздался невдалеке. Волки!

Таня знала, что в тайге они водятся, но далеко, подальше от поселка. Она вскочила на ноги и в панике огляделась по сторонам. Нужно забраться на дерево, как можно скорее. Но кругом голые стволы сосен и только вверху шумит, покачиваясь, их крона.

И вдруг, она даже не успела осмыслить случившегося, как на нее кто-то прыгнул со всей скорости, и она, распластавшись, упала на землю. Открыв глаза, увидела оскаленную волчью пасть.

– Ну вот и все, – мелькнула последняя мысль, и она потеряла сознание…

***

Очнулась она утром, когда первый луч солнца робко пробился сквозь маленькое оконце, коснулся закрытых век и пригрелся на ее лице. Таня открыла глаза и с удивлением осмотрелась. Она лежала на скамейке, застеленной каким-то рядном, внутри ветхой бревенчатой избушки. Из всей обстановки в домишке была каменная печь, грубый деревянный почерневший стол со скамейкой, деревянная полка с глиняными чугунками… И букет лесных колокольчиков, стоявший на столе в свете солнечных лучей.

Почему-то именно этот букет колокольчиков вселил в ее девичью душу надежду на спасение. Если здесь живет кто-то, любящий цветы, значит, не все так страшно…

Стукнула дверь, и в дом вошла женщина.

– Проснулась уже? – приветливо обратилась к ней хозяйка и быстрым шагом подошла к ее постели.

Но взглянув на нее, Таня вскрикнула от ужаса: никогда она еще не встречала таких безобразных лиц – все оно было сплошь покрыто волдырями и язвами.

– Наверное, это кошмар, он сейчас закончится, я сейчас проснусь, – подумала про себя девушка и крепко зажмурилась…

Глава 2. Зов о помощи

Когда Таня открыла глаза, рядом никого не было. Но избушка никуда не исчезла.

– Наваждение какое-то, – подумала девушка и снова осмотрелась. На столе появился завтрак – глиняный кувшин молока и миска с кашей.

– Кажется, кукурузная, – попробовав ложку, решила она, – хм, вкусная, а молоко какое-то непривычное.

Танюшка почувствовала, как она проголодалась и с удовольствием съела всю миску каши. Да и молоко понравилось.

Подождав немного хозяев, девочка нерешительно выглянула за дверь избушки и зажмурилась от блеска воды – возле домика протекала лесная речушка и ослепительно сверкала на солнышке. Избушка стояла на лужайке, но была надежно укрыта от посторонних глаз густыми ветками ивы. Невдалеке под каким-то деревом была привязана коза, которая тихо-мирно пощипывала травку.

– Вот откуда молоко, – с улыбкой подумала Таня.

Увидев незнакомку, козочка тревожно заблеяла.

– Ну что ты, Фиалка, беспокоишься? – навстречу козочке легкой походкой шла молодая женщина.

Таня инстинктивно напряглась, ожидая снова увидеть обезображенное лицо, но на нее приветливо смотрела миловидная женщина.

– Наверное, все-таки привиделось, – с облегчением подумала Танюшка и с радостью поспешила навстречу своей спасительнице.

– Здравствуйте, спасибо вам за кашу, ну и за то, что спасли меня…

– Здравствуй, – улыбнулась женщина. – Это не меня благодарить надо, а вот его… Атос! – громко позвала женщина, кусты зашевелились и оттуда выпрыгнул… волк. Таня инстинктивно отпрыгнула в сторону и вскрикнула от ужаса.

– Да не бойся так, – засмеялась женщина, – он не ест людей, хоть и волк. Он добрый, – она погладила волка за холку, а тот сверлил своими желтыми пронизывающими глазами непрошенную гостью и кажется, все знал и понимал, только говорить не мог.

– Это он услышал твой зов о помощи, заскулил, потянул меня за рукав и бросился на подмогу. А потом привез тебя в беспамятстве на своей спине в нашу избушку.

Таня, успокоившись, уже с благодарностью смотрела на своего спасителя, но приблизиться к нему не решалась.

– Меня Варей зовут, Варварой, – представилась женщина, – а тебя?

– Таней.

– А что тебя завело в лес так далеко? Неужели грибы и ягоды?

– Да нет, – Таня покачала головой. – Просто шла, шла, задумалась и ушла далеко.

– Так ты же километров 20 отмахала, вот так задумалась…

Таня покраснела, словно ее в чем-то уличили, а Варя внимательно посмотрела на девушку и вдруг строго приказала:

– А теперь рассказывай правду. Мой Атос терпеть не может вранье, он его за 10 километров чует. Ты ему совсем другие сигналы посылала.

Таня испуганно взглянула на волка, который не сводил с нее своих гипнотизирующих желтых глаз. Ну что ж, надо так надо. А вдруг ее судьба специально завела так далеко? Может Атос неслучайно услышал ее сигнал и в этом ее спасение? И вздохнув, девушка начала свой рассказ…

***

…Таня всю жизнь росла в тени своей старшей сестры – красавицы Ольги. Это мама, всегда питавшая слабость к нетленному шедевру Пушкина, пожелала так назвать дочерей. И видимо, настолько сильно было ее воображение, что внешность и характеры девчонок почти полностью соответствовали задуманным образам.

Они были погодками, но разительно отличались друг от друга. Если Оля была белокурым ангелочком с большими голубыми глазами и веселым нравом, то Таня долгое время оставалась гадким утенком – нескладным, неуверенным в себе, необщительным. Она была одиночкой и обществу других детей всегда предпочитала книги…

Так бы, наверное, и жила Таня в своем придуманном мире еще долгое время, никого особо не замечая, пока однажды не случилось одно знаменательное событие – в их 8-а классе появился новенький мальчик – красавец, спортсмен, отличник. Короче говоря, настоящий лидер. И по иронии судьбы или заранее предугаданному сценарию звали его… Евгений. Таня, едва услышав это имя, вдруг почувствовала, как сильно забилось ее сердце. А взглянув на него повнимательнее, она с уже отчаянным ликованием, как и пушкинская героиня, думала: Он!

Неудивительно, что все девчонки в классе сразу же и безоглядно влюбились в него. А он был занят учебой, спортом и на девчонок не особо обращал внимания.

Свою тайну девочка никому не открывала, бережно храня в своем сердце. Близких подруг у нее не было, только с сестрой она могла поделиться. И однажды, загадочно блестя глазами, она решилась открыться перед единственным близким человеком. Тем более Ольга была более опытной в отношениях с парнями, поклонников у нее было море. Но когда Татьяна рассказала о своей сердечной тайне, сестра вдруг со смехом ее перебила:

– Поздно, сестренка, он уже влюблен… в меня, да и я, кажется, тоже. Мы уже две недели с ним дружим. Так что поищи кого-нибудь другого… Но вначале… посмотри на себя в зеркало!

И весело засмеявшись, Оленька беззаботно упорхнула к нему на свидание. А у бедной Танюшки мир рухнул в одночасье – она лишилась и сестры, и надежды на любовь, и смысла в жизни…

Казалось, силы покинули ее, и дикая усталость сковала все тело. Беззаботное и счастливое детство закончилось в один миг – все, что раньше радовало, утратило всякий смысл – ее книги теперь лежали на полках как унылое напоминание о былом счастье.

"Но вначале посмотри на себя в зеркало", – вдруг вспомнились насмешливые слова Ольги.

Таня медленно, с сильно бьющимся сердцем подошла к зеркалу: на нее со страхом смотрело юное девичье лицо с резкими, еще не сформировавшимися чертами и от этого казались вытянутыми и уродливыми. Таня и раньше, бывало, посматривала на себя с любопытством, но теперь она смотрела на себя глазами влюбленной девушки, а это значит ЕГО глазами. А это было невыносимо. Таня с отчаянием отвернулась – слезы градом брызнули из глаз. Действительно, права Ольга: как он может влюбиться в такую уродку?

Последнее, что запомнила Танюшка – звон разбитого зеркала, в которое она кинула чем-то тяжелым. А потом она бежала, бежала, не разбирая пути, лишь одно тупое отчаяние вело ее вперед… И только тайга и волчий вой вернули ее мысли к жизни…

Глава 3. Место силы

– Ну вот и все, – вздохнула девочка и опустила голову, – так я здесь и оказалась. Родители, наверное, места себе не находят. Ищут меня везде. Даже, наверное, не подозревают, что я в тайге…

Варя внимательно посмотрела на Таню и тихо произнесла:

– А, может, им это тоже было нужно, чтобы вспомнить о тебе, наконец… Что ты тоже есть в их жизни и не только как предмет обстановки.

Последние слова Варвары больно задели за душу, и она снова закровоточила. Варя внимательно посмотрела на Танюшку и спохватилась:

– Давай молочка теплого? Фиалку прямо сейчас подоим. Уж не знаю, какие травы она находит, но молоко у нее целебное…

Женщина сбегала домой и принесла старенькое, местами проржавленное, ведерко и ловко подоила козочку. Танюшка начала пить прямо из ведра, с удивлением ощущая, как наполняется силой ее тело, нервы успокаиваются, а тяжелые мысли улетучиваются…

– Как здорово, спасибо, молоко прямо волшебное, – Таня с благодарностью посмотрела на Фиалку и огляделась вокруг. Ей вдруг показалось, что она очутилась в сказке. А может уже в раю? Она с испугом посмотрела на Варю, а та, казалось, прочитала ее мысли.

– Да не бойся, не снится тебе все это. Просто здесь совершенно другой мир. Это место удивительной силы, где все меняется ну просто волшебным образом. Подожди, сейчас мы продолжим твое исцеление. Пошли купаться! Можешь раздеться вон там в камышах, тебя никто не увидит… Когда зайдешь в воду, попроси мысленно: "Матушка-водица, исцели мое тело и душу, очисти мои мысли, научи наслаждаться жизнью…"

Таня послушно ушла в камыши, разделась, и через минуту она с удовольствием бултыхалась в реке. Такого наслаждения она еще не испытывала никогда. Раньше ее мир был ограничен только книгами и школой, она проживала чужие жизни, упиваясь чтением. А свою даже и не пыталась прочувствовать, словно ей было выделено время на земле только для этой цели…

Когда девочка вышла на берег, она вдруг ощутила почти волшебное преображение. Ей стало удивительно легко, казалось, за спиной выросли крылья, и остается только взмахнуть ими, и ты начнешь парить над этой чудесной полянкой… На ее лице блуждала счастливая улыбка.

– Вот оно счастье! – радостно воскликнула девочка. – Вот как оно выглядит!!!

Варя подала ей желтенький сарафан.

– Откуда он? – удивилась девушка, надевая на себя старинный расшитый цветами наряд. Он был ей удивительно в пору, и она почувствовала себя в своей стихии, вне времени.

Кругом все зеленело и цвело, стрекотали кузнечики, жужжали над цветами пчелки, мимо пролетали бабочки и стрекозки… И головокружительно пахло медом и цветами. Варя радостно смотрела на нее и смеялась, а потом подхватила ее за руки, и они закружились в каком-то сумасшедшем вихре танца.

Вдруг раздвинулись кусты, и оттуда вышел волк. Но Тане уже не было страшно, ей казалось все удивительно органичным.

– Атос, – позвала она радостно, и волк с готовностью подошел к ней и лизнул протянутую руку.

– Мы с тобой одной крови, брат, – шутливо произнесла Таня, теребя его за холку.

И вдруг молния сверкнула на еще ясном небе, и прогремел гром…

Глава 4. Исповедь Вари

Все вокруг вмиг потемнело, будто и не было минуту назад яркого солнца. Ливень хлынул с такой силой, словно небо за что-то прогневалось на резвящихся на лужайке девушек.

Но Варя, взглянув на небо, вдруг загадочно промолвила: "Это знак". Потом спохватилась и крикнула Тане:

– Бежим скорее в избушку, – а сама бросилась отвязывать козочку. Волк стремглав кинулся в кусты и там исчез.

Ураган свирепствовал со страшной силой, старые сосны скрипели и стонали так, будто их выкорчевывали с корнем, а они изо всех сил сопротивлялись. Река бурлила и пенилась, пытаясь выплеснуться из берегов, словно кипела на раскаленной сковородке.

Войдя в избушку, Таня остановилась в дверях, пытаясь привыкнуть к полумраку.

– Сейчас я зажгу свечку, – сказала Варя, – присаживайся к столу.

Она подошла к печи, пошурудила в ней еще красные угольки и поднесла к ним лучину. Когда она выпрямилась, пытаясь зажечь свечу, Таня непроизвольно вскрикнула: пламя резко озарило… обезображенное волдырями лицо. Девушка крепко зажмурилась, а когда открыла глаза – на нее испуганно смотрела Варя.

– Что случилось? Что ты увидела?

– А что было… с твоим… лицом? – заикаясь от страха, проговорила Таня. – Ты уже второй раз за сегодня подходишь ко мне с этими ужасными волдырями, а потом все исчезает.

– Не может быть, – Варя непроизвольно провела рукой по лицу, – тебе просто померещилось.

– Дважды? – подумала про себя Таня, – так не бывает. Ты что-то скрываешь? Может, ты оборотень?

Таня изо всех сил щипнула себя за руку. Вроде, не спит.

– Тебе просто померещилось, – сухо повторила Варя, – ты многое пережила за прошедший день, вот и чудится тебе всякое.

– Может быть, – кивнула Таня, а в сердце закрался страх, потому что видела она мелькнувший в глазах Вари испуг, но она тут же отошла в темноту.

– Что-то ты скрываешь, – подумала Таня и решила в следующий раз быть наготове, больше не пугаться и не зажмуриваться. – А может она сама не знает о своих превращениях? Что-то здесь не так… Я узнаю твою тайну…

С этими мыслями она успокоилась, и они с Варей растопили печь и приготовили ужин – отварили бобы и сварили козий сыр.

– Как вкусно, – проговорила девочка, с удовольствием уплетая ужин. – Вроде такая простая деревенская еда, а так вкусно. Для меня вообще-то поесть – большая проблема, я всегда с трудом запихиваю в себя пищу, да еще и выбираю придирчиво: это не люблю, то не нравится. А тут уплетаю за милую душу.

Варя рассмеялась. Чувствовалось, что она еще не отошла от происшедшего, мысли ее где-то витали. Но постепенно она тоже успокоилась.

– А ты давно здесь живешь? – осторожно поинтересовалась Таня.

– Давненько, – кивнула головой Варя. – Однажды, заблудившись в лесу, я нашла эту избушку. Я тоже, как и ты, в тот день ушла в никуда и не хотела возвращаться. Я шла бесконечно долго, а когда вдруг очнулась, увидела эту избушку – она словно из-под земли выросла у меня на пути. Вначале я испугалась, долго не решалась туда заглянуть. Но уже начало смеркаться, и мне нужно было где-то переночевать. И тут я услышала волчий вой, а потом в кустах блеснули хищные желтые глаза. И я с испугу бросилась за спасением в избушку…

– Это был Атос? – перебила ее взволнованно Танюшка. Варя кивнула головой.

– Ну а дальше?

– Ну а что дальше? – рассмеялась в ответ Варя, – ты же сама видишь эту избушку. Так я и осталась здесь жить.

– А где ты берешь еду? Одежду? На что ты живешь? – Таня с восторгом смотрела на свою новую подругу. – Ты сама добываешь себе пропитание?

– Ну да, это главный вопрос, – усмехнулась Варя и продолжила рассказ. – Вечером в темноте я не стала ничего искать, заперла крепко дверь на засов, нащупала какую-то лавку и улеглась спать. Поначалу мне было страшно, я прислушивалась к волчьему вою за окном, но постепенно он смолк, и я крепко уснула…

Проснулась я с первыми лучами солнца. Встав на ноги, я ощутила небывалый прилив сил, я была отдохнувшей, посвежевшей. А когда вышла за дверь на полянку, то просто растворилась в блаженстве… И в то же время почувствовала мощный заряд энергии.

Я поняла, что нашла именно то, что искала – место удивительное и волшебное. А главное – я здесь в один миг исцелилась от всех своих недугов.

Когда я вернулась обратно в избушку, то первое, на что упал мой взгляд, был старинный пыльный дорожный сундук, стоящий в углу. И как я его раньше не заметила?!

Глава 5. Старинный сундук

Варя кивнула в угол избушки, и Таня рассмотрела очертания огромного сундука. Почему-то раньше она его тоже не замечала, хотя он занимал довольно много места. И Варя продолжила рассказ:

– Когда я его открыла, моей радости не было предела: здесь было все, что необходимо для нормальной жизни. У меня возникло странное ощущение, что раньше я его не видела, ведь комнатка в избушке одна и очень крохотная, а он занимает чуть ли не половину жилища. Он словно появился из небытия, когда в нем возникла потребность, когда я задумалась о еде и предметах быта.

Ну так вот, я открыла его и оттуда достала – сначала посуду: сковородку, чугунок, пару жестяных мисок, ложки, а также соль, разную крупу, бобы… Дальше шла одежда – летняя и зимний тулуп из заячьих шкур, валенки и целый моток ткани. Я была на седьмом небе от счастья, вытаскивая эти незамысловатые вещи наружу. Это означало, что я могу здесь жить, все в моих руках… А когда я увидела в углу металлическую мотыжку, то поняла, что эти крупы я могу посеять и развести здесь свой огород. Было начало лета, и я успевала захватить посевную пору.

И вот, благодаря моей смекалке, у меня теперь круглый год свои бобы, кукуруза и рожь. А также я там нашла семена огурцов, моркови и тыквы. Я все это постепенно развела и живу теперь безбедно. В реке много рыбы – я научилась рыбачить. Зверя и птицу не трогаю – мы с ними сдружились, и они мне помогают. Правда, по весне я немного разоряю утиные гнезда в камышах, но беру по одному из гнезда, чтобы утки не обиделись…

Таня с восторгом слушала исповедь своей подруги: вот где настоящая жизнь и свобода! И взаимопонимание с природой!

– А как же ты зимой выживаешь?

– Неплохо, привыкла, – кивнула головой Варя. – Первую зиму, конечно, трудновато пришлось. Но я успела сделать кое-какие запасы: из своего огорода, грибов-ягод насушила, орехов насобирала… Этого, конечно, едва-едва хватило, но я все же семена сохранила, да и рыбу научилась зимой ловить. Зато сейчас, – продолжала она с гордостью, – я научилась делать запасы.

– А как ты волка приручила? – с любопытством спросила Таня.

– О, Атос это отдельная история! – оживилась Варя. – Это самое умное животное, которое мне встречалось. Иногда, мне кажется, – перешла на шепот Варя, – что он хозяин этой избушки, он ее сторожит, и никого к ней не подпускает…

Он долгое время не подходил ко мне близко. А однажды принес куропатку живую, положил возле крыльца и отошел в сторонку. Я увидела это в окно. Выглядываю, а она сидит со сломанным крылышком и, прихрамывая, пытается улизнуть. Ну я ее поймала. Сделала ей из веток загончик, и она у меня там жила до осени и даже яйца несла. А потом выздоровела и улетела. Не смогла я ее жизни лишить. Правда, она меня иногда навещает. Да, у меня много лесных друзей, которые меня навещают, потом я тебя с ними познакомлю…

Варя улыбнулась и лукаво посмотрела на Танюшку:

– А однажды, как-то утром выхожу на улицу, а там козленок блеет, мечется… Как раз фиалки кругом цвели, вот я ее Фиалкой и назвала. Не знаю, где он ее взял, из какого хлева выкрал, но теперь она моя главная кормилица. А благодаря ее пуху, у меня появилась теплая одежда, подушки, одеяла. Вскоре мы и с Атосом подружились. Он привык ко мне, да и я перестала его бояться. Он мой сторож, хранитель, даже не знаю, что бы я без него делала…

Таня завороженно слушала рассказ.

– А этот сарафан тоже из сундучка? – вспомнила она про свой наряд.

– Оттуда, – подтвердила Варя и загадочно улыбнулась, – но это еще не все… Есть у меня еще одна чудесная вещица, которая меня буквально спасла, вернула веру в себя. Тебе она тоже должна помочь. Но это уже утром, когда света будет достаточно, чтобы все это увидеть. А теперь давай спать – утро вечера мудренее…

Варя постелила своей гостье на широкой лавке, укрыла ее вязаным одеялом. А сама улеглась на полу, на подстилке из душистого сена, но долго не могла сомкнуть глаз, потому что нахлынули воспоминания. Тане она рассказала лишь малую часть своей истории…

Глава 6. Гармонист из прошлого

Варя прислушалась к сонному дыханию Танюшки, ей вдруг показалось, что она давным-давно знает эту девочку, и у них очень много общего. Она снова погрузилась в воспоминания…

Случилось это сразу после войны. Поселок Кедровка ждал возвращения своих мужиков с фронта. Тяжелое это было время – почти каждая семья получила похоронку и не одну. Поэтому каждого вернувшегося с фронта встречали, как героя, всем поселком. Нет, даже больше – как родного человека.

У тетки Василины из пятерых ушедших на войну сыновей – вернулся только младшенький Андрейка. Муж Игнат тоже сложил голову где-то на Смоленщине. Сколько слез пролила несчастная женщина, трудно описать словами. Андрейка оставался ее последней надеждой и единственной радостью. Когда он вошел в дом и бросился в ее объятия – она почувствовала себя самой счастливой женщиной на свете…

Несмотря на суровые будни войны и ранения, он вырос, возмужал, а рубцы на лице от осколков делали лицо более мужественным. А еще на войне он приобрел очень ценную вещь – гармошку, которая досталась ему от погибшего друга Гришки. Тот и научил его играть на этой замысловатой вещице. А петь Андрейка умел сызмальства, как никто другой. Затянет, бывало, песню на всю околотку, глядишь, со всех концов подтягивается народ, чтобы послушать его диковинный голос…

Всем девчатам в округе он нравился – высокий, симпатичный, звонкоголосый. Но он никому не отдавал предпочтения, со всеми дружил на равных. Ему только исполнилось 18, как грянула война, так что не до гулянок было…

Тетка Василина, вне себя от счастья, пригласила на семейный праздник все село. Угощать особо было нечем, но односельчане молодцы, каждый с собой принес незамысловатую еду – кто картошки вареной, еще горячей, кто рыбы копченой, кто капустки квашеной… Прямо во дворе раскинули над ветвями деревьев плащ-палатки, которые пособирали со всех дворов, соседи натащили столов и лавок. Так в селах обычно свадьбы праздновали, а сейчас встречали героев-фронтовиков.

Вот так, все миром, и чествовали Андрейку. А он весь вечер радовал их песнями под гармонь. В те годы ни в одной семье не было такой роскоши, для них услышать песни под музыку было настоящей диковинкой. А он им пел песни про войну – про боль потери и радость победы, про любовь сквозь все ужасы, про веру и верность… Все плакали, не скрывая слез.

Его бывшие подружки, девушки на выданье, все смотрели на него с восхищением, у каждой в глазах читалась надежда – а вдруг Он ее судьба. Василина тоже мечтала о хорошей доброй снохе, о внуках. Ее сердце трепетало в предвкушении предстоящего семейного счастья! Эх, столько горя пережито, но надо жить! К счастью, у нее сын, а не девчонка. И она с жалостью оглядела собравшихся девчат. Как им сейчас трудно сердобольным – их много, а женихов – раз-два и обчелся. Зато у Андрейки теперь выбор богат. Эта мысль радостно взволновала Василину, она с любовью взглянула на сына, пытаясь по его взглядам понять, кто же из девчат ему больше всего люб… И к своему ужасу, вдруг заметила, что он не сводит глаз с соседки Любавы, молодой красавицы-вдовы с тремя детьми, которая лет на восемь его старше.

Мать в напряжении перевела взгляд на Любаву, та тоже не сводила завороженных глаз с Андрейки, поглощенная его песнями. Но и весь собравшийся люд не отрывал от него зачарованных глаз. Василина снова взглянула на сына, на этот раз он пел, вперив свой задумчивый взгляд куда-то в пространство.

– Показалось, – облегченно вздохнула Василина, но на душе остался осадок.

– У меня есть тост-предложение, – вдруг поднялся со своего места председатель колхоза, потерявший на войне руку Степан Кузьмич.

Все с интересом примолкли.

– Выпьем за нашего талантливого земляка-самородка. Все знают, что к осени мы должны достроить сельский клуб. А заведующего мы еще не определили. Так вот, я тут подумал, что Андрей лучше всего подойдет на эту должность.

Все радостно загудели, чокаясь друг с другом гранеными стаканами.

– Ну а теперь веселиться! – радостно воскликнула самая красивая девушка на селе Ульянка. Она томно повела своими темными большими очами, гордо откинула назад свою шикарную русую косу и крикнула:

– Гармонист, танцевать хотим! Хватит, настрадалися!

И над поселком понеслась залихватская плясовая…

Глава 7. Роковая любовь

Всю ночь, до утра, гулял народ в Кедровке. И только к рассвету все стали расходиться.

– Знаешь, сынок, – поделилась впечатлениями Василина, – ты сегодня всех наших девок влюбил в себя, любая за тебя пойдет…

– Да уж, – отозвался с грустью Андрейка, – не моя в том заслуга, просто нету мужиков – отобрала война, тут уж за любого пойдешь…

– Не прибедняйся, – шутливо хлопнула его по плечу мать, – ты у меня настоящий орел. Мы тебе самую лучшую невесту выберем. А Ульянка-то как на тебя смотрела. Только попробуй сказать, что не заметил…

– Не заметил, – устало улыбнулся Андрейка, – а давай-ка лучше спать. Сейчас сон как-то предпочтительнее невест.

Жизнь снова стала входить в свое русло. Андрейка все дни напролет проводил на стройке клуба и его благоустройстве. А вечерами приводил в порядок свою усадьбу – ремонтировал сарайки, чинил забор…

И еще стала замечать Василина, что все чаще он заглядывает во двор к Любаве – то одно ей поможет, то другое. Вдова вроде и не напрашивается – в войну женщины всему научились. Но только она возьмет в руки топор, он тут как тут – подойдет, отберет у нее и сам доделает.

– Ничего-ничего, – успокаивала себя Василина, – он просто очень заботливый, это еще ничего не значит.

Вечерами девчата заглядывали к ним во двор целой компанией, идут нарядные, песни поют, кличут его:

– Пойдем, Андрейка, с нами, бери свою гармошку!

– Ой, спасибо, девчата, да работа еще не вся переделана…

И проходят они, погрустневшие, мимо. А у матери только сердце тоскливо защемит.

Незаметно приблизилась осень, открыли новый клуб. Андрейка пропадал там допоздна. Однажды мать напекла ему свежих пирожков, ждала-ждала и, не дождавшись, понесла ему в клуб. Заходит и чуть в обморок не упала – а у него Любава сидит. И так мило воркуют голубки, что даже не заметили ее прихода.

– Так вот, значит, сынок, чем занимаешься здесь допоздна, – подала она голос с порога.

Они вздрогнули. Любава быстро вскочила и, прошептав сконфуженно: "Здрасте", протиснулась между Василиной и дверью. И убежала.

Мать молча смотрела на сына, ожидая, что он будет оправдываться. А он не стал. Спокойно, по-мужски, взглянул на мать и сказал:

– Я люблю ее, давно, с той самой минуты, как она вышла замуж за Семена и стала жить с нами по соседству.

– Так тебе же всего лет десять было, – изумленно взглянула на него мать.

– Ну и что? Вот с тех самых пор и люблю, – упрямо повторил Андрейка, – я жениться на ней хочу.

Василина почувствовала, как оборвалось ее сердце и медленно куда-то покатилось, ноги ее подкосились, и если бы не подоспевший Андрейка, она бы рухнула на пол.

– Я не позволю тебе, – слабо прошептала она, пытаясь выпрямиться на дрожащих ногах, – не позволю тебе ломать свою жизнь… Кругом голод, нищета, а ты троих детей-голодранцев себе на шею хочешь посадить? Не позволю, – срывающимся от слез голосом пригрозила она ему.

– Мам, это бесповоротно, – тихо, но твердо сказал Андрейка, – иди домой, я скоро…

Три дня Василина не находила себе места, любая работа валилась из рук. А потом она не выдержала и отправилась к Любаве. Та как раз пришла с работы и бегала у себя в ограде, управляясь с хозяйством.

– Люба, пойди себя, на минуточку, – кликнула ее Василина, облокотившись на ограду.

Люба, увидев ее, покраснела, стушевалась, но все же подошла. Была она женщиной скромной, по-соседски они всегда ладили с Василиной, ну а тут, честно говоря, она не знала, как себя вести.

– Ты вот что, – глядя ей прямо в глаза, жестко проговорила Василина, – оставь моего Андрейку в покое, не морочь парню голову, не ломай ему жизнь.

Любава покраснела еще больше, но вдруг гордо подняла голову и с вызовом произнесла:

– А может, я люблю его?

– А "может", – передразнила Василина, окинув ее тяжелым презрительным взглядом, – бесстыдница! Не успела мужа похоронить… Короче, отстань от него, не то плохо тебе будет…

– Плохо? – красивые большие глаза Любавы расширись, а потом сузились в язвительной усмешке, – что вы мне сделаете? Побьете? Андрей меня защитит. Я замуж за него выхожу, вот и весь сказ.

И она звонко и оскорбительно рассмеялась в лицо будущей свекрови.

– Смотри, еще плакать будешь горючими слезами, и красота тебе в тягость будет, – глаза Василины словно полыхнули огнем, и у Любавы мороз пробежал по коже. С этими словами соседка повернулась и, сгорбившись, медленно пошла к себе домой.

А Любава еще долго смотрела ей вслед, не в силах сдвинуться с места…

Глава 8. Вещий сон

После случившегося разговора Андрейка буквально на следующий день перебрался жить к Любаве. Матери он сказал коротко:

– Если будешь лезть в нашу жизнь, мы уедем из поселка в другое место.

Сельские девчата, так нежданно получившие отворот поворот, именно оттуда, где меньше всего ждали конкуренции – оскорбились. В первую же ночь в отместку они выбили все окна в Любавиной избушке, выходившие на дорогу, и измазали навозом ворота.

Бедная Василина целую неделю все ночи напролет проплакала в подушку, было такое ощущение, словно она и последнего сына потеряла в ту проклятую войну. А через неделю, выплакав все слезы, она проснулась с принятым решением – собрала свой нехитрый скарб, попросила у председателя лошадь с повозкой и перебралась в старую заброшенную избушку на окраине поселка, где когда-то жила их бабка Лукерья, местная колдунья. Старушка уже много лет как отошла в мир иной, а дом стоял нетронутый, никто даже штакетинки не решился выдернуть из ограды.

Несладко пришлось влюбленным, но время лечит любые раны, хоронит в сердце обиды. Вскоре с фронта пришло еще пятеро мужиков, и все внимание сельчан переключилось на них.

Жизнь налаживалась. Трое Любавиных дочерей нового отца восприняли с радостью, сразу стали называть "папкой". И хмурое лицо Андрея оживало, когда его обнимали детские ручонки.

Так прошло несколько лет. Односельчане привыкли к их семье, только иногда перешептывались, что Бог не дает им совместное дитя, наверное, потому что не получили материнского благословения.

А однажды в одно раннее воскресное утро уехали молодые куда-то на целый день. И только соседке теть Мане шепнули, чтобы последила за детьми. Соседка тогда всем рассказала, что поехали они в соседнее село к местной знахарке.

Так или иначе было, но вскоре забеременела Любава, и в положенный срок родила еще одну дочь. Но вместо долгожданной отрады получили родители страшное наказание – все маленькое тельце ребенка было сплошь покрыто волдырями да язвами.

И начались мучения семьи. Новорожденная Варя от диких болей не спала все ночи напролет, заглушая весь дом отчаянными воплями. Никакие мази, никакие припарки, никакие знахарки и медики не могли помочь. Дети таяли на глазах от бессонных ночей и выматывающих криков. Они тоже постоянно плакали, жалуясь матери. Муж допоздна проводил на работе, а ночью тоже пытался укачивать дочь, но все бесполезно…

И однажды отчаявшаяся, потерявшая рассудок, измученная Любава прямо посреди ночи схватила орущего ребенка в охапку и кинулась бежать через все село к маленькому домику, где жила Василина. Когда заспанная свекровь открыла дверь, она в истерике и слезах сунула ей в руки младенца:

– Это ты, старая ведьма, виновата, это ты прокляла мою дочь. Вот теперь, что хочешь, то и делай, теперь это твое наказание.

И резко развернувшись, она убежала прочь, словно от чумы…

Василина занесла ребенка в дом. Варя затихла, словно получила наконец долгожданное облегчение и безмятежно заснула.

Василина завороженно смотрела на ребенка. Она не видела всех этих ужасающих язв, ее сердце вдруг затрепетало от радости, словно она наконец-то нашла единственную на свете, свою родную душу… Она уложила внучку рядом с собой и блаженно уснула, впервые за много лет.

И снится ей сон. Будто идет она по тайге, собирает грибы и ягоды, держа за руку маленькую девочку. Идут они сквозь дебри и чувствуют, что заблудились. И тут страшная гроза вдруг накрывает весь лес, все полыхает молниями, льет дождь, а они бегут сквозь все эти дебри вперед. Вдруг гроза вмиг окончилась, и они выходят на ясную полянку, всю покрытую цветами. Они видят древнюю избушку, стоящую под сенью густой ивы. Вдруг дверь избушки открывается и оттуда выходит, улыбаясь, бабушка Лукерья.

– Долго я тебя ждала, внученька, – ласково говорит она, – и наконец-то ты услышала мой зов. Здесь ваше спасение. Здесь вы и будете жить…

Глава 9. Внутренний голос.

Василину разбудила на рассвете гроза. Открыв глаза, она вдруг ясно и четко услышала чей-то голос: "Пора!" Она встрепенулась, взглянула на ребенка – девочка сладко и безмятежно спала, словно отсыпалась за все выпавшие ей тяжкие бессонные ночи.

"Пора!" – вдруг явственно повторил ей голос, словно прозвучавший из недр ее души. И она поверила ему безоговорочно. Быстро собрала старенький рюкзачок, сложила туда юбку и пару кофт, а также бутылку свежего молока и краюху хлеба.

Действовала быстро и споро, потому что знала: времени в обрез. И, перекрестившись на образа, она подхватила на руки ребенка, привязав его к шее стареньким полушалком. И вышла в едва светлеющий рассвет.

В этот момент в небе громыхнул гром и полыхнула молния, но она не вернулась обратно, а, напротив, с еще большей уверенностью прибавила шаг. Ее сердце вело в нужном направлении.

А когда Василина дошла до края леса и обернулась, чтобы в последний раз посмотреть на свой дом, то остолбенела от ужаса – ее избушка полыхала жарким пламенем, и к ней со всех сторон бежали люди.

– Ну вот и все, – перекрестившись, промолвила Василина, – спасибо тебе, баба Лукерья, ты спасла нас. Видимо, ты знала, что этой ночью молния спалит нашу избушку…

Потом она рассмотрела вдалеке домик Андрея и Любавы и, перекрестив его, грустно сказала:

– Простите меня, дети, что взяла грех на душу – воспротивилась вашей любви, не благословила вас на счастливую семейную жизнь. Прости меня, Любава, что усомнилась в твоей искренности и преданности. Теперь вижу, как не права я была. Будьте счастливы. Я всегда буду молиться за вас. А Варенька, она тоже будет счастлива. У нее особая миссия – она хранительница и защитница нашего рода.

И с этими мыслями она уверенно ступила на таежную тропку…

***

Некоторое время спустя, Любава, сморенная сном, вдруг подскочила, как ужаленная, словно ей приснился кошмар. Дети и муж тоже крепко спали, обретя долгожданный спокойный сон. Она кинулась к мужу в панике и в слезах начала его тормошить:

– Андрейка, проснись, родимый… Господи, прости меня, что я натворила, я нашу Вареньку твоей матери ночью отнесла…

Андрей вскочил, продирая сонные глаза, не в силах понять происшедшего.

– Что случилось, милая?

– Я дочку нашу отдала, – рыдала она, – я отказалась от нее, нечистый меня попутал… А вдруг Бог меня не простит? И твоя мать не вернет ее?

Любава заливалась горючими слезами, валяясь на полу в ногах у мужа, вдруг осознав, что, быть может, натворила непоправимое. Что сегодня в минуту слабости самолично отказалась от родного ребенка, выпрошенного у Бога в мольбах и слезах.

– Пойдем скорее, – тормошила она Андрейку, – покаемся перед матерью, попросим у нее прощения. Виноваты мы перед ней, не выпросили ее благословения, не по-людски это как-то…

Но когда они подошли к избушке Василины, их встретили еще дымящиеся руины на пепелище. Дикий крик огласил окрестности поселка. Это несчастная Любава, упав на землю перед пепелищем, каталась по ней и выла, как подстреленная волчица…

– Прости нас, Василина, голубушка, прости, – голосила она. – Варенька, сердце мое, прости свою непутевую мать…

Андрейка, простояв в беспамятстве некоторое время, словно к чему-то прислушиваясь внутри себя, вдруг кинулся поднимать Любаву со словами:

– Любава, солнце мое, перестань так убиваться, она простила нас. У нас с ней очень хорошая связь, я всегда ее сердцем чувствовал, а она меня. Мое сердце сейчас спокойно, как никогда, значит они живы и в безопасности. Мы найдем их…

***

Долго ли, коротко ли шла Василина по лесу, потеряв счет времени. Варя мирно посапывала у нее на груди, придавая ей сил и решимости. Поначалу лес расступался перед ней, но потом все труднее стало продираться сквозь его дебри.

И когда она почти выбилась из сил, ее взору вдруг открылась живописная полянка с благоухающими цветами… А невдалеке увидела ту самую избушку, вросшую в землю своими бревенчатыми замшелыми стенами. Дверь скрипнула, и Василина тихонько в нее вошла.

– Ну вот, баба Лукерья, мы и пришли, – тихо промолвила она, оглядываясь по сторонам. И в этот момент солнечный лучик ворвался в маленькое оконце и нежно пригрелся на ее лице. Словно чей-то горячий и ласковый привет. Василина зажмурилась и рассмеялась. На душе у нее стало светло и радостно.

Глава 10. Тайна зеркала

Вся эта история, которую Варя рассказала Танюшке – с волком, принесшим козу, чтобы прокормить младенца, со старинным сундучком, появившимся чудесным образом – произошла, конечно же, с Василиной.

Но Варя все это отчетливо помнила по рассказам бабушки, как будто это произошло с ней только что, а не много-много лет назад, когда она появилась на этой лесной опушке еще младенцем…

Варя поспала всего пару часов, но проснулась с рассветом отдохнувшей и полной силой. Она встала, быстро оделась и на цыпочках, чтобы не разбудить девочку, вышла за дверь.

Утро занималось погожее – солнышко, пробиваясь сквозь крону сосен, едва позолотило полянку, отразившись миллионами бликов в капельках росы, пахло душистыми травами и ягодами. Кругом все звенело от птичьих трелей и стрекота кузнечиков.

Варя вздохнула всей грудью пьянящий хвойный воздух и со всех ног бросилась к реке. На бегу она быстро скинула сарафан и бултыхнулась в речку. Прохладная освежающая водичка тут же смыла все остатки сна.

– А вот ты где! – услышала она веселый голос Танюшки, и через минуту девушка с восторженным визгом присоединилась к ней. Они начали плавать наперегонки, дурачиться, нырять. На берег вышли счастливые и сияющие, как новенькие монетки.

– А ты мне обещала кое-что показать, – напомнила ей Танюшка, лукаво улыбаясь. – Я ночью плохо спала, все предвкушала.

– Всему свое время, – загадочно ответила Варя, – не торопи события… Пошли для начала я тебя кое с кем познакомлю.

Не успели они одеться после купания, как с ветки донеслось звонкое стрекотание. Сорока! Она сидела так низко и вертела своей любопытной головой, сверкая глазками-бусинками.

– Привет, Глафира, – весело поздоровалась с ней Варя.

Сорока тут же подлетела к ней и по-приятельски уселась на плечо.

– Смотри-ка, а у нее что-то в клюве блестит, – заметила Танюшка. Варя подставила руку к клюву птицы, и ей в ладонь упал блеснувший камушек размером с фасолину.

– Вот любительница всяких блестящих штучек, – рассмеялась Таня, она взяла камушек в руку и принялась рассматривать.

– Ого, тяжелый, – она потерла его пальцем и в ту же секунду восторженно закричала:

– Варя, это же золото, самородок!

– Я знаю, – кивнула, улыбнувшись Варя. – Знаешь, сколько она мне его уже натаскала, пойдем покажу…

Глава 11. Лесные чудеса

Танюшка все никак не могла на себя налюбоваться – вертясь перед зеркалом и так, и эдак. А этот простенький желтый сарафанчик в белых ромашках только подчеркивал ее красоту и грацию.

Казалось, рассеялись чары, и она сказочным образом превратилась в красавицу. А может, просто время пришло, когда из гадкого утенка получается восхитительный лебедь? Но ведь всего несколько дней назад ей зеркало говорило обратное, и именно это жуткое видение ввергло ее в отчаяние и привело в дремучую тайгу.

– Мы здесь находимся немного вне времени, – словно прочитала ее мысли Варя и улыбнулась. – Сейчас ты себя видишь такой, какой станешь примерно два года спустя. И это благодаря тому, что ты открыла свое сердце, впустила туда свою любовь… Замечаешь, как все расцветает вокруг?

– Да, да, – восторженно закричала девушка, она выбежала из избушки и закружилась на полянке в порыве ярких эмоций. Мир был полон тайн и загадок, чудесных открытий и настолько прекрасен, словно она унеслась в неведомый рай. Ее переполняли чувства, которые она раньше никогда не испытывала. И это был неземной восторг!

Вдруг из кустов грациозно выпрыгнул пятнистый олененок и замер невдалеке.

– Лана, иди ко мне, – ласково позвала Варенька, и олененок радостно подбежал, нежно уткнулся своей бархатной мордочкой ей в подол.

– Какой хорошенький, – Танюшка осторожно потрепала малыша за ушком, и он от удовольствия зажмурил свои огромные томные глазки.

Таня с наслаждением гладила его нежную шерстку, тискала его, чувствуя, как тонет в море нежности.

И тут кусты снова шевельнулись, и на полянке бесшумно, словно тень, появилась… рысь! Таню от страха едва не парализовало, она только открыла рот, чтобы крикнуть Варе: "Бежим!", но подруга опередила. Ее глаза сверкнули от восторга, и она радостно крикнула:

– Мирра, наконец-то, где ты пропадала, плутовка?

И Мирра в три прыжка оказалась в объятиях Вари. Они обе повалились на лужайку и, хохоча, принялись по ней кататься. Накувыркавшись всласть, они поднялись и отряхнулись.

Танюшка с тревогой прижала к себе олененка, мало ли: вдруг эта рыжая бестия проголодалась! Но она даже не успела опомниться, как Лана вырвалась у нее из рук и весело боднула Мирру в бок, и уже теперь эти двое принялись скакать, бурно выражая радость.

– Нет, это просто чудеса какие-то: чтобы рысь и олененок так дружили? – ошарашенно проговорила Танюшка. – Разве такое бывает? А чем рысь тогда питается?

– Ну только не своими друзьями, – весело рассмеялась Варя,– она это делает вдали отсюда, чтобы меня не расстраивать.

– Господи, как здорово, сколько чудес у тебя здесь! Вот это жизнь, теперь я понимаю, что такое счастье!

Танюшка почувствовала, что кто-то осторожно трогает ее за руку – это рысь решила ее обнюхать и познакомиться. Девочка уже смело погладила эту грациозную лесную кошку по мягкой шерстке, и та блаженно замурлыкала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.