Соломон Корвейн
Души человеческие: "чёрный меч"

Посвящается Шани Николь Лук.

Предисловие

Дорогие друзья и читатели, хотелось бы сказать пару мыслей по поводу этой книги. Изначально я думал, что это будет обычный экшен, невзрачный боевик, который написан ради развлечения, чтобы дать начало ещё одной серии о постапокалиптическом мире и выживании в нём. Это была бы история об опасных приключениях, о хороших друзьях и любви в условиях, когда всё вокруг катится в преисподнюю.

Но события, заставшие меня в начале октября совершенно выбили из колеи, настигли итак в прескверном состоянии. У каждого своя правда и у меня нет желания сейчас говорить, кто виноват, а кто нет… пусть каждый из Вас решит это самостоятельно. В тоже время всё это безумие заставило меня задуматься – насколько мы далеки от идеала, который сами и провозгласили. Ибо многое говорит о том, что мы недалеко ушли от наших предков, ведь со времён медного и бронзового века человек всё так же пристрастен к делу погибели, делу разрушения, нежели делу созидания и милосердия. Сладостный миг покоя и тишины, надежды, на стыке веков оказался под угрозой. Как оказалось, высокое звание единственного разумного вида не по силам многочисленным «племенам земным». Жажда войны, алчность, безумные идеи и пред всем этим жизнь человеческая оказывается всего лишь жалкой помехой, которая станет пищей для адской мельницы «холодной» необходимости, которую перетрут жернова амбиций сильных мира сего.

Неужто и правда, что «всё – прах»? Зачем мы живём? К чему мы призваны? Что значит быть человеком в самом высоком смысле этого слова?

Итак, в цикле произведений я постараюсь ответить на этим вопросы, посмотреть на них через призму мира, пребывающего в состоянии полураспада.

Так же, хотелось бы хотелось бы сказать, что не только эта книга, но и весь цикл будет посвящён памяти Шани Лук. Не во имя пиара, а просто потому, что эта история имеет привкус пепла на языке, травит едкой горечью. В её лице, как и во многих других, которые нашли вечный покой в те дни, можно увидеть, как находит отражение всё вышеописанное, воплощается с исключительным бездушием и ужасом. Да, она оказалась песчинкой в круговороте событий, но и в тоже время идеальным олицетворением несправедливости этого мира, его извращённого и падшего состояния. К великому сожалению, те, кто не заслуживают смерти, те, кто, больше всего выступают за жизнь и мир, гибнут из-за диких и жестоких амбиций. Мы можем из всего этого извлечь важный урок.

Ладно, с лирическим началом закончили, теперь касательно мира.

Южные окраины солнечных Апеннин. До того, как этот край постигнет ужасная и печальная судьба ещё довольно долго и народ процветает, насколько это можно в мире разрушительной катастрофы. На полуострове безраздельно правят четыре могущественных державы – Лига Севера, Венецианская Аристократия, Итальянская Республика и Южно-Апеннинский Ковенант. Они неустанно и с остервенением делят скудные ресурсы, богатые торговые пути и пытаются существовать посреди всеобщего хаоса. Посреди них нет согласия – все стороны погрязли в конфликтах и неустойчивых перемириях, пытаясь выжить и урвать своё, преумножить то немногое, что есть. При этом каждый осколок былой цивилизации страдает от рук тех, кто её свет отринул окончательно – технодикари и жестокие культы терроризируют обычное население, утаскивают полуостров во мрак варварства. И дабы преуспеть в деле выживания, каждый, кто ещё дружит с умом, пользуется услугами наёмников – тех, кто посвятил делу войны всю жизнь, ну или хотя бы знаком с тем, что значит сражаться, кому ведома наука сражаться. Они – столп военной мощи богатых держав, опора сеньоров и лордов, а также решающая сила в споре с мятежниками или ордами дикарей.

В этом жестоком мире выделяется одна из компаний. Молодые «Чёрные мечи» пытаются заработать и рвутся доказать, что они заслуживают стать первыми среди наёмников. Однако их численность и более сильные, деловитые коллеги не дадут им это сделать. Для них отведена «почётная» ниша вспомогательного формирования, но порой упорство и стойкость творят чудеса, да и непрестанное противостояние правителей даёт дюжину возможностей, которыми грех не воспользоваться. На растерзанной и выжженной земле бывшей Италии они начнут свой путь, сражаясь во имя славы и денег.

Однако на руинах былого мира будет сыграна судьба, ставшая уроком и назиданием для многих, история маленького человека, оказавшегося всего лишь в нужное время и в нужном месте. Наёмник, которому уготовано великое будущее… горькое будущее. Его путь пройдёт красной нитью сквозь эпохальные события – от споров местных лордов и господ до апокалиптических столкновений исполинских империй. Братья древнего ордена, старинные культы, техноязычество, свет вечной веры, империя двуглавого орла, улицы вековечных городов, возрождение мира – всё это и многое другое станет вихрем, который закалит, обратит во прах и возродит душу человека в круговерти тяжёлых испытаний… всё это заметут пески истории, оставив лишь пару сухих строк в исторических электронных манускриптах.

Ему предстоит понять, что значит быть живым, потерять все смыслы бытия и отправиться на их поиски, когда в железном сердце всё ещё теплится огонёк утраченной человечности. Кто знает, куда они приведут?

«И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему (и) по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, (и над зверями,) и над скотом, и над всею землёю, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле».

– Книга Бытия глава 1 стих 26.

«Быть человеком значит буквально то же самое, что и нести ответственность. Это значит – испытывать стыд при виде того, что кажется незаслуженным счастьем. Чувствовать стыд перед нищетой, которая, казалось бы, и не зависит от тебя. Гордиться каждой победой, одержанной товарищами. Сознавать, что, кладя свой кирпич, и ты помогаешь строить мир».

– Антуан де Сент-Экзюпери. Писатель докризисной эпохи.

«Человек – интересное существо. Во имя великих целей он готов на многое, а во имя ближнего – на всё. Но и ради пакости, ради вреда ближнему он готов на большие «деяния». Что же нас делает людьми? Разум и рассудок? Стремление к великому? Особая душа? Да будет вам известно, точно не делает нас людьми: жестокость, бессердечие, алчность, жадность, фанатизм и прочие страсти. Они нас явно делают хуже животных».

– Сарагон Мальтийский. «Чёрный оракул».

Пролог

В холодном сумраке ночи практически ничего нельзя было рассмотреть, только разве что золото куполов старого храма прорезалось сквозь плотную темень. Они смахивали на свет маяка, на искру света с густой тьме, горящие для заблудших душ и взывающие их ко спасению. У белых стен старинного собора разбит прекрасный сад, подобающий виду изумительного ковра из разных цветков, прорезанный гранитными дорожками. Совсем рядом, за чёрным металлическим забором, за асфальтовой дорогой громыхала железная дорога, окаймлённая буйством зелени.

Небольшой город на границе колоссальной державы крепко спал, и никто не смел нарушить покоя. Лишь чёрно-жёлто-белые стяги с грозным двуглавым орлом шелестели на ветру вкупе с громыханием составов. Комендантский час охранялся патрулями полиции и слугами Службы соблюдения временных ограничений Министерства порядка Российской Империи. Они рыскали всюду – особыми тройками исследовали тихие улочки Биробиджана в поисках нарушителей – от старого краснокаменного Арбата до древо-домовых окраин городка. Никто и не думал выйти на затуманенные улицы кроме тех, кто имеет на это особе право.

Всё это создаёт сдавленную обстановку, отдающую свинцом. Люди жили словно под прессом, абсолютный надзор создавал атмосферу паранойи, а всесильный аппарат насаждал страх. Церкви же отдавалась благая роль создателя смысла жизни, как определяет император, но мало кто помнил об истинном смысле её.

Сквозь тьму полночи брёл только один человек, если его можно так назвать. Клацанье стальных подошв и гул механизмов перебивали слабосильную тишину и мистику сумрака. Это сгорбленная от усталости и старости фигура, облачённая в чёрную рясу с капюшоном, овеянная зловещим и мистическим ореолом. Он медленно шёл возле металлического забора церкви, внимательно осматривая его. Два ярко-синих насыщенных диодных уголька вместо глаз блистали во тьме, внимательно высматривая любые проблемы с конструкцией.

– Всё в порядке, – тихо проскрипел мужчина, когда убедился, что целостность не нарушена.

Он побрёл дальше, казалось, что сам мрак к нему липнет, и свет архаичных фонарей не может его разогнать. Существо змеёй вильнуло за ворота и остановилось, как вкопанное. В специальном стекле, которое защищало электронные зрительные нервы, отразился тусклый отблеск роз, линия за линией складывающихся в изображение белоснежного ангела. Минуты две взирала фигура на красоту, устроенную людьми, но от того на холодной лучше легче не становится.

– Всё это печально, – минорно он отметил. – Скоро осень, и они умрут.

Существо прошло дальше, подошло практически к розоватым гранитным ступеням церкви, где пред очами предстала неприятная картина. На табуретке сидел светловолосый юноша, практически заснувший. В пальцах ютилась весьма толстая книжка с голубоватой обложкой.

– Привратник, – холодно обратился мужчина и от бренчания техники паренёк аж продрог, подпрыгнул и чуть не грохнулся с табуретки. – Ты поставлен настоятелем для наблюдения за сим местом, так не спи же.

– Ах, это вы, – парень зевнул и поднялся, отдал поклон, и повинно опустив голову, заговорил, – простите за сон, я зачитался.

– Всё хорошо, – холодно-отстранённо произнёс мужчина, – просто будь собранней, как сегодня говорил архиепископ.

– Я ещё после послушания, – пожаловался юнец. – Я весь день с отцом Даниилом освещал кресты, иконы и энергокарабины для наших воинов-защитников из Казачьей гвардии и ракетчиков. Поговаривают, что на западе опять неспокойно, еретики их Либерального Капиталистического Союза вновь содомию насаждают. А вы не боитесь Имперской полиции?

– У меня есть особое разрешение, – он потёр пояс, где в подсумке таилась волшебная бумага, взглянув на юнца, тот покачнулся при свете безжизненных очей.

«Я ведь тоже был когда-то таким… я ведь тоже был когда-то из… плоти», – всколыхнулась отравляющая мысль в глубине рассудка, в искусственных нервах пробежала настоящая тоска, массивная как свинцовая плита.

– О чём ты читаешь? – пытаясь сделать более-менее человеческий голос, спросила фигура. – Привратник Сергий.

– «О деяниях времён далёких» за авторством Иоанна Дециля. Из Рейха.

– Это сложная книга, – тихо произнесла фигура, словно бы чувствовала всю тяжесть, горечь, долготу и ужас событий, описанных тут… будто бы он сам испытал это всё на своей шкуре… или металлическом корпусе.

– Я знаю. Пока что я на самом начале. Интересная эта книга из Рима и описываемый герой… весьма занимательная фигура.

– А кто там главный герой?

– Йозеф Ди’Андорр, – произнёс малец и протянул книгу, – я читал о том, как он бился за сокровища бывшей Испании, о том, как сражался за целостность своей родины. Он был участником древнего ордена, который стремился сохранить осколки порядка в былом мире.

– Йозеф, – проскрежетал мужчина, отшагнув в сторону и подняв голову, лицевая маска чуть-чуть спала, и лунный свет холодным сиянием занял серебристое лицо. – Йозеф… Я очень давно не слышал этого имени.

– Вы были с ним знакомы?

– Йозеф, – повторило существо, точно бы смакуя это имя в ротовых механизмах, – я слышал это имя ещё до того, как ты родился и до того, как родились твои родители. Это… мне напомнило об очень старых временах.

– О каких? – с приоткрытым ртом юноша слушал слова старого монаха.

– Оно из тех времён, когда в мире торжествовала тьма, – казалось, что в безжизненном взгляде диодов пробежала тень ужаса, – когда мир пребывал в хаосе и бесконечных войнах. Не было тогда ни империй, ни сильных правителей, ни могущественных республик. Эпоха огня и железа, эпоха горя и торжества хаоса, эпоха ночи человечества, новые тёмные века.

– Видимо, этот человек был вашим знакомым? Из тех самых времён?

– Да, это имя мне очень знакомо, – стальные костеподобные пальцы легли на плечо, только перчатка не дала испугаться пареньку, – к великому сожалению я застал те времена. И я до сих пор несу их отпечаток на себе, – он провёл по груди, осторожно коснувшись места, там должно было быть сердца, но его давным-давно заменил мотор, – они сделали меня таким, какой я есть.

– Что ж, во всяком случае, этот человек мёртв, и мы можем только литию отслужить по нему, если он был крещён в святом православии.

– Он не мог умереть, – в стальном голосе промелькнуло что-то призрака надежды, – пока он на страницах этой книги, в сердцах многих, он не может умереть.

– Поэтично сказано. Не для нас монахов, отче.

– Что же повествует Иоанн Дециль? – с жаждой, которую он слишком давно не чувствовал, спросил киборг.

– Тут много чего написано, – служитель культа поднял книгу, – но я только начал её читать.

– Что ж, – в механическом голосе все услышали жизнеутверждающие нотки, рясоносец поднялся в полный рост и расправил широкие плечи, казалось, что всё его тело, неимоверно устаревшее, наполнилось новой жизнью, – расскажи нам, о чём ты прочёл?

Глава 1. Будни наёмника

Мелито-ди-Порто-Салво.

«Рекрут 4-0-0-1-7-9, войсковая часть fi-1-22», «Рекрут 4-0-0-1-7-9, войсковая часть fi-1-22», – повторял и повторял как мантру в уме паренёк, ступая между развалинами, осторожно всматриваясь в чёрные голодные окна невысоких городских зданий.

Ведь именно эту информацию он мог сообщить, если его возьмут в плен, это то, единственное, что могут проронить его уста. Ни словом больше, ни словом меньше.

Отряд идёт медленно, осторожно, поглядывая по сторонам, рекрут всё сильнее сжимает небольшой автомат, перемотанный бинтами и изолентой, местами ржавый и расхлябанный. Холодный металл сковывает пальцы, холод усиливает напряжённость и дрожь. Изо рта рвутся клубы пара, грудь и бока сжимаются от прохлады, и от далёкого заокраинного громыхания артиллерии. Мальчишки вцепились в дряхлые пистолеты-пулемёты, в раздолбанные пороховые винтовки, как в талисманы. У одного даже есть пулемёт – массивная «дубина», которой можно срезать пару десятков врагов. Но даже он не лишён недостатков. Впрочем, таким оружием вооружено большинство роты, ибо какая эпоха, такая и экипировка.

Перед ними раскинулась широченная большая улица, где из любого угла могли вывалиться засадные отряды и их порешить. Но по сообщениям разведки в этой части городка не должно быть никого, артиллерия согнала всех к югу. Часами ранее она и здесь хорошо поработала – под ногами всё усеяно воронками, бесчисленным количеством кратеров. То и дело попадаются несколько раз четвертованные тела в грудах строительного мусора и распоротых мешках с песком, раньше бывшими укреплёнными точками. Здания, и без того потрёпанные тяжёлыми временами, зияли дырами в крышах, вырванными кусками из стен, а так же телами мирных горожан, которые свешивались с окон, или валялись вперемешку с рассеянными кучами камня, дерева, кирпича и фанеры.

«Бедолаги», – подумал рекрут, смотря на убитых людей… ледяной ужас охватывал душу при одном взгляде в остекленевшие глаза женщин и детей, чьи жизни похитил сумасшедший огонь.

– Йозеф, – пихнул рекрута в плечо большой парень, вооружённый пулемётом, обвешанный латунными лентами, – страшно быть наёмником? А как ты петушился в том кабаке – «да я», «да я». А сейчас смотрю зассал?

– Всё нормально Румо, – покачал головой паренёк, поправляя неудобно нависшую каску. – Я просто в первый раз. И нет со мной сейчас того пива.

Всё неудобно. И пиксельная серо-чёрная форма, и короткие берцы, и бронежилет, затянутый до такой степени, что дышать трудно. Он ёрзает в них, вечно поправляет одежду.

– Понимаю, – усмехнулся пулемётчик, сорвав флягу и отпив, чутким носом рекрут ощутил жёсткий аромат спирта; из-за того, что он забил на китель, все видели бронзовый окрас кожи мускулистых рук воина, его броня ложилась прям на майку.

– Ты помнишь, как это было? Как ты подмахнул ту бумажонку?

Ум наполнился воспоминаниями, на секунду даровавшими миг приятного тепла. В небольшой ветшалой комнатке сохранялось довольно приятная обстановка – громыхали несколько раз собранные и разобранные компы, за ними работали мужчины и женщины в видевшей виды одежде. Штопанные фраки походили на подражание моды эпохи культуры и цивилизации. Йозеф сидел за небольшим столом и пил кафире, местный синтез кофе. Противная горечь, желчь и скрип песка на зубах были платой за право ощутить чудеснейший аромат былых эпох и что-то отдалённое напоминающее о вкусе кофе. Юнец только вчера пил с новыми «друзьями» в местном трактире, которые его так и звали на службу в Компанию. Он и согласился, ведь ему обещали постоянное хорошее жалование, статус, пищу и одежду. Это намного лучше, нежели за гроши работать на рынке или в порту, голодать и страдать от всесилия банд и самодурства местных правителей. Он нехотя, сомневаясь, но всё же подмахнул подпись в контракте и тут же был зачислен в первый батальон со званием рекрута. Его приняли с радостью, наёмникам всегда нужны люди. Что ж, теперь он здесь.

– Ну что тут сачковать. Добро пожаловать в нашу доблестную Компанию, – пулемётчик ударил кулаком в плечо парнишку.

– Тихо! – гаркнул сержант, чей статус отмечен шевроном с бронзовым квадратом на правом плече.

Они прошли ещё пару метров, как появились силуэты далеко впереди. За мешками с песком, за колючей проволокой и насыпями, быстро сформированными инженерными взводами, виднелись фигуры. Отряд мгновенно залёг, всматриваясь вперёд.

– Что ещё за б…? – какой-то выругался солдат, но его ругань заглушил отзвук выстрелов вдалеке. – Артиллерия же говорила, что всех покрошила. Как они могли выжить?

Командующий группой приложил щеку к оружию, зрачок едва ли не уткнулся в оптику. Секунда, две… напряжение стало гнетущим.

– Противник! – скомандовал сержант, сигналом битвы стал яркий трещащий жёлто-красный луч.

Энерговинтовка командира отделения озарила серые пейзажи светом. К ней присоединилось стрекотание автоматов – рой, целый рой пуль ударил в баррикады. Пулемёт просто взревел, выслав рвущие очереди, сотрясающие воздух.

Йозеф тоже стал стрелять. Он прижал стальной язычок, и «уродец» в его ладонях стал ритмично дёргаться. Металл закряхтел, было чувство что он вот-вот и развалиться. Но юнец крепко сжал его, продолжить безудержно палить. Всего пара секунд и раздался предательский звон – магазин пуст, прямая металлическая коробочка пуста.

– Эй, – пихнул его солдат, – ты не дуркуй, стреляй очередями!

Из подсумка он вынул новый магазин и подсоединил, щёлкнув по кнопке и переведя оружие в режим стрельбы по три пули. Осталось ещё четыре обоймы. Йозеф не волновался насчёт защищённости – он спрятался за баррикадой из битых и обгоревших машин, его достанут разве что из миномётов. Возле него валятся торс врага, ноги где-то потерялись в разбросанных кусках асфальта, оторванных огнём арты.

Враги не остались в долгу. Они принялись отстреливаться – автоматы и винтовки затарабанили, нос стал щекотать неприятный запах пороха, в ушах всё звенело, медленно подбиралась глухота.

– Командир, какого чёрта! – орал в рацию сержант. – Арта не всё отработала! Тут ушлёпки Гереро!

– Снарядов не хватило, засранец! – крикнул в ответ лейтенант. – Не ссыкуй, прорывайся!

Мужик убрал станцию, снова прижавшись к энерговинтовке и пару раз выстрелив в врага. Прямой луч сверкнул как свет фонарика, даже обласкав кому-то грудь.

– Чёртов придурок ты, а не лейтенант! – фыркнул сержант, махнув солдатам. – Держитесь ослы, сколько там уродов?!

– Не менее пятнадцати! – крикнул какой-то воин. – У них пулемёт есть!

– Пока держим позиции!

Отделение в двенадцать бойцов рассредоточилось по укреплениям, за баррикадами и в укрытиях, продолжая стрелять. Огонь ни на секунду не останавливался, превратившись в плотную стену. Но долго статичная перестрелка не продлилась долго.

Позади послышался гул. Йозеф обернулся, увидел, как по дороге ехали большие коробчатые махины. Листы стали выкрашены в тёмно-зелёный цвет, наверху крутятся четыре ствола автоматического зенитного орудия. Гусеничный скрип перекликался с тракторным тарахтением мощных двигателей.

– Кавалерия здесь! – обрадовались солдаты.

БТРы направили башни и четыре ствола выдали сумасшедший шквал огня, оглушив всё живое неистовым рёвом. Приваренные зенитки направили целые огненно-яркие ленты, которые взрывали землю, вспаривали мешки и рвали плоть. За укреплениями раздались вспышки багровых облачков, к небу устремились вопли агонии и боли.

Перестрелка на этом участке фронта завершилась, стрелять больше не в кого. Люк отворился, и оттуда высунулась сначала голова, а потом и весь торс. Худощавый мужик в берете улыбнулся, показав ряд жёлтых зубов. А затем и все услышали его звонкую речь:

– Лейтенант нас кинул вам. Говорит, чтобы ты не говношился.

– Ах, позаботился всё же о нас чёрт старый, – перекинул за спину оружие сержант. – Спасибо вам. Что с артой?

– Да эти суки из армейского снабжения не подогнали снарядов вовремя, не хватило, чтобы всё тут вспахать. Теперь наши месят юг, перемалывая там всё. На эту часть города нет ничего.

– Бля, ублюдки из армии Ковенанта нас в могилу сведут. Если уж наняли, то выполняете договор.

– Ты знаешь, штаб экономит на всём. Что наша жизнь наёмника? Для армейского НШа¹ лучше пусть десяток наших сдохнет, нежели он грузовик со снарядами притаранит.

– Автомат ему в жопу! – командир поднял руку. – Ладно, давай. Нам дальше нужно двигаться. Если опоздаем, капитан неделю будет…, – мат скрыт за громом обстрелов.

На этот раз северные предместья города пощекотал «бог» войны. Штабные позиции и командные пункты наёмников и государственных войск поняли, что они нифига не в безопасности.

– Вот сука, ответили чем-то, – мужик стал нырять обратно в БТР. – Бывай. Ты ток не сдохни, как псина.

Йозеф помотал головой. Эти разговорчики, солдатская обстановка и кровь с порохом. Всё это было в новинку. Да, он хоть и работал в муниципальной полиции до этого, видел убийства, треш маньяков, жестокие разборки и ругань, но не в таком количестве. Это смущало, но нужно собрать всю волю в кулак и идти дальше.

Рекрут поплёлся за отрядом, целясь через скошенный прицел и вспоминая детали операции. Их Компанию наняли власти Южно-Апеннинского Ковенанта для подавления остатков мятежа, отчаянного выступления сеньора Гереро. Государство не могло в одиночку справиться с широким восстанием, охватившим весь юг бывшей Италии, призывная армия, полуразворованные склады и колоссальная некомпетентность не позволяли провести успешную операцию. Но на помощь пришли наёмники, которые и стали молотом, прорвавшим передовые позиции. По крайней мере это была официальная информация, которую транслировали в медиаполе страны.

Они подошли к месту, где размещались враги. Йозеф еле как удержался, чтобы не стошнило. Под ногами серый асфальт выкрашен в гадкий багрянец, разорванные тела валяются кусками уродливой плоти, перемешанной с песком и камнями. Рекрут поднял взгляд к небу, чтобы не видеть органов и торчащих костей. Зенитки превратили зону обороны в подобие кошмара.

– Господин, – крикнул пулемётчик, подняв руку трупа за рукав, показывая шеврон с красным клинком на жёлтом фоне, – это засранцы из секты Братство ножа. Кажись, Гереро совсем поехал, если нанял этих садистов.

– Румо, я готов поставить на то, что петуха уже нет в городе, – плюнул под ноги сержант, поправил серо-зелёный шлем. – Клянусь печенью, он сложил золото, деньги, взял девок и свалил в Сицилию.

– Это ставка, господин? – лукаво улыбнулся пулемётчик.

– Может быть.

– Если он ещё в городе, сержант, то ты мне оплатишь двух шлюх.

– Хорошо.

Рация на груди командира зашипела, оттуда сквозь статику и помехи полился крик:

– Тринадцатые, тринадцатые! Да вашу мать!

– Тринадцатое отделение четвёртого взвода второй роты первого батальона на связи! – ответил командир. – Сержант Дьяко.

– Командир роты, капитан Кемирр.

– Да, господин капитан!?

– Командир батальона требует, чтобы хоть кто-то пробился к улице Виа Марина. Оттуда должны рвануть к какому-то полю на востоке города.

– А там, что за херь?

– Расположено полевое управление ударной группой беспилотников. Скорее, это механическое комарьё уже задолбало! Конец связи.

Пока сержант готовился связаться с остальными отделениями, как впереди посыпались новые враги, обозначив своё явление беспорядочной стрельбой. Йозеф спрятался за мешком с песком, прижал к себе автомат.

– Отстреливайтесь, бля!

Пулемётчик закрепился за разбитой машиной и разорвал воздух штормом пуль. Учитывая, что улица представляет коридор между стеной домов, огонь был более чем концентрированный. Бежевые кителя «братьев ножа» окрасились в алый, люди стали падать один за другим. К нему присоединились автоматы, остановив неожиданную контратаку.

Йозеф направил оружие к небу, когда услышал истошный вой. Пара беспилотников зависли над отделением карающей дланью мятежников. Один из них вильнул к земле и сбросил снаряд. Бомба взорвалась под ногами солдата, вспахав асфальт и скрыв его за фонтаном грязи. Спустя миг все увидели, что обе ноги валяются оторванными кусками мяса, а вся грудь вместе с бронежилетом перепахана, представляет смесь вспоротого мяса и металла.

– Суки! – прокричал рекрут и прижал стальной язычок.

Очередь прорезала воздух и угодила в лопасти дрона. Тот покачнулся, свершил кульбит и грохнулся в домах. Второй попытался улететь, но Йозеф выпустил весь магазин, чтобы его настигнуть. Пули разбили корпус, перебили плату и опрокинули аппарат, тот взвился волчком и юлой упал средь домов.

Сержант присоединился к бою. Энерговинтовка оставляла аккуратные опалённые дыры, смертельные и прожигающие по полтела. Вскоре отделение врагов насчитывало пять человек, и не могло больше продолжать бой.

– Куда побежали, уроды! – разорвался пулемётчик, не унимая стрельбы, его интенсивный огонь прошёлся кровавыми линиями по спинам удирающих, оставив в живых всего двух человек.

Йозеф смотрел на убитого, для которого воронка стала могилой. Он не знал этого парня, даже имени. Но всё равно грусть касается сердца… война – слишком тяжёлое занятие, несмотря ни на какие громкие слова Верховного совета Ковенанта о восстановлении родины и славы государства.

Сержант тряхнул парнишку за плечо.

– Оставь его, малец. Мёртвых не вернёшь, денег на отряд зато будет больше.

– Я понимаю, – Йозеф мотнул головой, подстегнув новый магазин.

Отряд медленно продолжил движение, переступая через разбитые уродованные трупы. Рядом с ними всё чаще стала попадаться тихо потрескивающая техника – огонь слабо вырывался из щелей и дыр. По коробчатым корпусам и башенкам Йозеф понял, что это БТРы и танки, которые накрыл гаубичный огонь и реактивщики.

– Через сто метров будет улица Виа дель Фортино, – стал говорить сержант. – В домах со стороны «Марины» могут быть сильные укрепы!

Солдаты его послушались, принявшись идти за своим командиром. На этот раз они вслушивались в «воздух», несмотря на постоянный гром арты и звуки пальбы. Йозеф вспомнил, что только сейчас они стали нарываться на сопротивление, в этой части всё же хорошо поработали пушки. Основной бой идёт к западу отсюда, где сосредоточилось не менее двух полнокровных полков. Против них три Компании наёмников и бригада армии. И всё же противник имел превосходство во флоте, чьи пушки отсекают бронетехнику танкового полка Ковенанта. На востоке города практически не было ворога, и рота Компании выполняла роль поддержки флангов, она без труда вклинилась между основным городом и выступающим столбом на север кварталом трущоб.

Они ушли с улицы Виа Антонио Орландо, протиснувшись в узком переходе. Когда-то тут был хороший укреплённый пункт, но военная необходимость и сумасшедший огонь артиллерии сделали из него кучу обломков. Станковая турель и несколько разломанных почерневших стволов энергопушек дополняли жестокую картину, «разукрашенную» разорванными трупами. Точное попадание разбросало укрытия, разнесло «поросль» колючей проволоки.

В этот миг флотская артиллерия снова дала о себе знать. Трёхсотмиллиметровые стволы взревели в один хор вместе с реактивными палубными установками. Над головами небо расчертили шлейфы дыма, по ушам бил свист летящих снарядов. А потом за спинами земля кусками взмыла, гаубицы и РСЗО дождём металлолома разлетались по округе.

– Ушлёпки, – сплюнул пулемётчик.

– Тихо, – скомандовал сержант. – Рассеяться и спрятаться.

Йозеф забрался под выжженную машину, съёжившись как загнанный кот. Его торс упирался в плоть, кровь с грязью попали на форму, «ласкали» гадкой массой кожу. В нос забивались запахи внутренностей, сырое мясо сводило желудок с ума.

Писк и шум стали сильнее, через сущие секунды полтора десятка больших аппаратов с двумя моторами медленно исследовали улицу. Беспилотники не спеша летели вперёд, будто бы высматривая каждый уголок, каждый сантиметр. Операторы знали, что тут группа пехоты, знали, что здесь опасный прорыв. Йозеф чувствовал, что штаб ударной группы должен быть неподалёку.

Рекрут ещё сильнее вжался, когда дрон оказался прямо на ним. Казалось, что этот липкий вонючий грязный китель вражеского солдата на его торсе, сам кусок тела, это стена за которой его не увидят. Дыхание практически остановилось, слух ловил каждый шорох.

Сводящая с ума тишина была буквально разорвана оглушительным огнём. Йозеф от неожиданности и страха ещё сильнее вжался в землю, не желая смотреть, что там. Но вот остальные парни из отделения высунулись, чтобы увидеть спасителей.

С севера по улице двигались высокие латники. Из тела закрывали листы металла, выкрашенные в цвета свинцового неба. На наплечниках шевронов красовался белоголовый орлан на фоне геральдического солнца. Сквозь зазоры на закрытых шлемах раздавалось гулкое тяжёлое дыхание. На спинах вырастали небольшие горбы – реакторы, питающие костюмы.

– Бронепехота! – крикнул пулемётчик, смотря на воинов, закованных в прекрасные технодоспехи.

Штурмовые пушки, турели, плазмомёты и огнемёты стеной разрушения окатили дроны, выжигая корпуса до состояния чёрного угля, разнося их в клочья мусора. Лётное звено не успело даже отреагировать – они как мухи падали один за другим, усеивая улочку металлоломом.

Сержант, осмотревшись и убедившись, что больше нет опасности, спокойно подошёл к воинам. Он встал прямо, вытянулся и приложив кулак к груди чётко доложил:

– Командир тринадцатого отделения четвёртого взвода второй роты, первого батальона, сержант Дьяко.

– Командир первой боевой группы Первого братства капитан Франческо.

– Спасибо, господин. Нас тут чуть на ноль не помножили. Вы спасли наши задницы, и мы у вас в долгу.

«Рыцарь» склонил голову, и пневмомеханизмы застонали, вся техника на теле гремела, издавала гул.

– Нас послал к вам в помощь полковник Неро. Он ждёт скорейшего уничтожения командования ударной группы дронов, – голос воина – это тяжёлый бас, искажённый решёткой передачи, встроенной в область «рта» на шлеме. – Из-за них стопориться наступление по основной линии.

– Хорошо, – сержант поклонился. – Мы в вашем распоряжении.

Йозеф выбрался из укрытия, уткнувшись в одну из махин. Латник выше, сильнее, быстрее. Он могущественнее, его автопушка порвёт в клочья рекрута. Одно присутствие этого полубога войны бросало в дрожь.

– Жалкое зрелище, – с презрением «прожестел» воин, начав движение. Это нашло ответ в груди рекрута обидой, стыдом.

– Не очкуй, – тряхнул парнишку Румо, – я тоже, когда их в первый раз увидел, чуть не обосрался.

Отряд быстро миновал улицу, и вскоре наткнулся на действительно мощную оборону. Их встретил укреплённый район на месте бывшей парковки, где до битвы устроились трущобы. Теперь же это место защищено мешками с песком, опутано лесами колючей проволоки. Из башенок и гнёзд торчат стволы пулемётов и лазерных турелей, на улицы «смотрят» ПТУРы, в глубине порядков расположились миномёты, а на высоте закрепились снайперы. Укрепрайон настолько разросся, сто занял и дорогу, перетекая дальше, пока не утыкался в огромную помойку. Здесь закреплена огневая мощь, достаточная, чтобы остановить продвижение целого батальона.

– Вот это дерьмо, – стал ругаться сержант, посматривая из-за угла на укреп, – и как же мы будем наступать. Нас покрошат в мясо. Почему место управления всей лётной группировкой не разнесли из арты?

– У артиллерии возникли проблемы с силовым полем, – басовито ответил латник. – Мы должны перегрузить его и открыть для артиллеристов цели с помощью генератора помех. Сводный артполк полк ждёт.

У шеи капитана зашипело устройство, он активировал его, дав зазвучать словам:

– Говорит командир четвёртого дивизиона ракетной бригады подполковник Вериго. Начальник штаба объединённого командования направил нас на помощь вам. Отметьте цель маячком, чтобы мы могли смастерить по нему полётку и шарахнуть. У нас только три ракеты!

– Хорошо.

Сержант и капитан тут же разработали план. Йозеф посматривал на городские пейзажи, позволив себе на минутку погрузиться в собственные мысли. Этот городок не блестел роскошью – трущобы и помойки для окраин, изысканная и вычурная неоновая технороскошь для центра, отделённая высокой стеной, разделившая население на господ и трудяг. Первые владели заводами, магазинами и рынками, портами, рыболовными узлами, полями и мастерскими, а вторые должны были горбатиться на них с утра до ночи, получая крохи от своей работы.

«Несправедливость, тирания господ», – разозлился паренёк, но тут же злоба была выветрена гнетущей мыслью, полной безнадёги. – «Но таков наш мир, не нам его менять».

Под властью сеньора Гереро, держащего окрестные земли, город стал сосредоточением богатства и могущества его банд и отрядов. Под железной рукой Гереро массы бедняков вкалывали на плантациях, собирая недюжинные урожаи. Еда была тем ресурсом, за которые техноязычники севера поставляли дорогие цацки, вроде энергооружия, экзоскелетов и техники. И всё бы нечего, всё бы славно – живи себе в рыхлой стране, правь своим уделом, но Гереро решил восстать. Какой-то бес его дёрнул объявить о создании герцогства, где он главный правитель, законодатель и судья. Наёмники и дружины были быстро сколочены в армии и направлены на новые границы, и чтобы выдавить армию Ковенанта. Что ж, Верховный совет и его владык не радовала перспектива потерять богатые поля и процент с них. В итоге было решение направить три наёмных Компании, общевойсковую бригаду, бронетанковый полк и сборную солянку из ополчений, группировок и банд для подавления восстания. Йозеф, подписавший накануне операции контракт, попал в Компанию «Чёрные мечи», состоящую из трёх батальонов и особого боевого братства. По крайней мере, так видел картину юнец.

– Отделение, – стал командовать сержант. – Всем приготовиться.

Отряд Йозефа получил задачу – максимально приблизиться к позициям врага и закинуть маячок, чтобы ракетчики смогли превратить укрепрайон в кучу мусора.

Рекрут встал возле Румо, как возле старшего брата. Скрючившись, они подобно теням шли возле домов. Боевой отряд латников прокрался через размолотые трущобы впереди и окатил огнём передовые укрепления. Враг нашёл, чем ответить. Тысячи пуль, десятки лучей чистой раскалённой энергии «обдули» жестяные листы, куски фанеры и дерева, снося их, словно волна песчаные стены.

Юноша смотрел только вперёд, внутри черепа нарастал звон, глухота. Враг заметил их – звук хлыста возвестил об огне из снайперской винтовки. Первый выстрел пролетел мимо ушей, едва не оцарапав каску.

– Су-у-у-ка! – завопил солдат, когда пуля пробила ногу.

Паренёк грохнулся, крича и держась за рану. Под ним быстро образовалась лужица липкой крови.

– Бери! – крикнул Румо, закрепившись за машиной и начав стрелять по сколоченным башням, заставив снайперов прижаться.

Цепкие пальцы Йозефа схватились за металлическое устройство, похожее на гранату. Он рванул, что было силы, перекинув автомат. Вперёд него полетели дымовые гранаты, упав впереди и выпустив целое облако густого смога. Юноша вильнул в него, выстраивая по памяти куда нестись. Он быстро сориентировался, прыгнул в воронку и подождал пока шторм огня над головой не спадёт. Пара секунд и цепляясь за землю и асфальт, он снова дёрнул вперёд.

Снова пули зазвенели над головой, лазерные лучи кромсали дым. Мятежники понимали, что там есть смертельный противник, чувствовали опасность. Рекрут прижался к земле, полз на животе, но не давал себя поразить.

«Нужно было остаться в полиции», – подумал Йозеф, когда лучи трещали над головой.

Он подкрался прямо до самого передовых «кустов» колючей проволоки. Чтобы швырнуть маяк, парень должен встать, выпрямиться во весь рост. Но как только эта мысль явилась в уме, всё тело мгновенно запротестовало, ноги стали каменными, торс налился свинцом.

«Давай!» – кричал рассудок, но все попытки встать топились в стягивающем плоть страхе. – «Если ты не встанешь, весь отряд поляжет!».

Сила воли, максимальное приложение к плоти заставили колено подогнуться. Дрожащая рука активировала маяк, а торс, прикладывая все силы, смог подняться. Как раз огонь стих и паренёк решил воспользоваться моментом пока молочная завеса не развеялась.

Йозеф более-менее поднялся и что было швырнул устройство. Маячок полетел вперёд, а паренёк рванул, что было мочи. Рекрут не слышал, как оно грохнулось среди укреплений и порядков. Десять секунд работы хватило, чтобы передать координаты и дать комплексу информацию для удара.

– Молодец, засранец! – тряхнул Румо паренька, радуясь исходу и спрятавшись за кирпичную кучу.

Раненный солдат перемотал себе ногу и так же присоединился к битве, лежа на земле и постреливая в сторону противника.

Прошло около десяти минут, прежде чем удар был нанесён. Ракетный комплекс довольно быстро построил полётку и запустил концентрат смерти. Над горизонтом засияла новая звезда, но её видами нельзя насладиться. Она со скоростью кометы расчертила небо, словно разделив его белою чертой. За ней появились ещё две. Хищными птицами они обрушились на укреплённый район.

Руки зажали уши паренька в миг прилёта. Йозеф не видел того, как три последовательных взрыва превратили гряду строений в обитель ада. В голове воцарился звон, на пару секунд юноша потерял равновесие и чуть не грохнулся.

– Вот это…! – мат Румо был заглушён взрывом боекомплекта в стане противника.

Рекрут поднялся, проверил оружие и поплёлся за пулемётчиком. За ними ковылял раненный боец, вколов обезболивающее. Деньги сами себя не заработают.

– Продолжаем! – приказал сержант, и наёмники бросились сквозь то, что осталось от оборонительных порядков.

Первыми в бой ворвались войны в экзоскелетах. Латники явили своё присутствие, обволакиваясь в дым и пламя, но вот противостоять им уже практически некому. В местах попаданий зияли огромные воронки, раскидавшие вокруг себя обломки зданий, мешки с песком и вспоротый асфальт. Вышек не стало, их банально смёл взрыв. Всё вокруг горит, трещит огонь, лаская невысокими язычками до чего могут дотянуться, ландшафт на маленьком участке земли напоминал лунный, только заваленный кучами мусора.

Кто-то попытался атаковать из руин, но крупнокалиберные пулемёты порвали тела в клочья. Солдаты противника, раненные и оглушённые, выходили из не до конца разрушенных строений, не заваленных блиндажей. Кого-то тут же клали мордой в землю, но иные ещё пытались атаковать. Однако каждая попытка заканчивалась тем, что кучным огнём их вмарывали в землю.

Йозеф тоже принял участие в наступлении. Он спрятался за спиной Румо, как за стеной. Мускулистые жилистые руки держали разваливающееся оружие, когда оно плевалось дождём пуль. Оно неистово ревело и рычало, отправляя шторм свинца в тех, кто посмел показаться. Оно походило на древнего и страшного зверя, который всё ещё помнил в чём его суть и хорошо знал дело. Лабиринты стихийных тропинок, кратеры и кучи мусора не спасали от лавины огня «рыцарей», точных залпов сержанта и плотной работы Румо, который её выполнял отменно. Сам парнишка сделал только пару выстрелов, даже попав кому-то в бронежилет. Но что он сейчас может сделать?

– Вот блядь! – наклонился пулемётчик, когда недалеко рванул снаряд миномёта. – Отстреливаются, суки.

Сгорбленный и пригнувшийся Ди’Андорр старался чтобы в него не попали. Он – зелёный рекрут, который впервые участвует в штурме города. Бесконечные уличные перестрелки и извечные разборки банд рядом не стояли с общевойсковой операцией. Мальчик ощущал себя бесконечно мелким, убогим и ничтожным в этой мясорубке.

«Они прям полубоги!» – подумал Йозеф, взирая на то, как латники прорезают себе путь, ботинками и кулаками разнося кучи земли, асфальта и дерева. Бронированными перчатками они рвут колючую проволоку, попутно отстреливаясь.

Отряд прорвался сквозь разбитый укреп. Те, кто лишён изысков былого времени вроде отменной брони, закрепились на позициях. Йозеф прижался к куску стены, чуть высунулся и сжал язычок стали. Пульки просвистели над головами окопавшихся мятежников и разлетелись салютом искр, столкнувшись о силовой барьер.

– Вот холера! – крикнул Румо.

Латников это не остановило. Они стояли под пулями и лучами, обдуваемые ветром сокрушительного обстрела. Тонкое силовое поле и толстые пласты брони с лёгкостью сдерживали натиск. Воины встали полукругом, растянув между собой какие-то провода. Спустя миг в сторону силового поля полетело квадратное устройство, смахивающее на аккумулятор. Светло-голубоватый вал замерцал, секунды хватило, прежде он был бы рассеян.

– Господин полковник, говорит командир первой боевой группы Первого братства капитан Франческо. Силовой барьер сокрушён! – отрапортовал воин в технолатах, став отходить в дымящийся укреп.

Реакцией командира полка на рапорт стал град, дождь ослепительно-сияющих снарядов, накрывший местность. Расчищенная большая земляная площадка, окружённая окопами и энерго-пулемётными гнёздами, скрылась за морем бушующего огня. Несколько дивизионов РСЗО месили штаб ударной группы беспилотников, усеивая всё воронками, поднимая дождь грязи, обожжённых кусков тел и обломков. Удар был настолько плотный и жестокий, что в глазах Йозефа всё впереди предстало одним большим пламенным пятном, земля под ногами тряслось, уши закладывало от сумасшедшего обстрела.

Вскоре всё закончилось, грохот стих. Рекрут положил пальцы на бетонное перекрытие и попытался поднять тело. Но чья-то рука схватил его за бронежилет, и потянула к земле.

– Не суйся, дурень! – крикнул Румо. – Если какая-нибудь тварина выжила, то шлёпнут тебя, как миленького.

Наступила напряжённая тишина. Удивительно, но выстрелы стихли, практически на всей линии фронта смолкли выстрелы, артиллерия перестала вести огонь, и даже корабли стояли и не отстреливались. Это было странным, Йозеф весь сжался в ожидании жестокой развязки. Шипение и статика заставили его вздрогнуть.

– Сержант! Сержант, сука! – раздалось из рации.

– Говорит, – взялся за устройство мужик.

– Да я понял. Это командир взвода лейтенант Лиро. Можете сворачиваться и выходить. Гереро свалил, прихватив всё золото, а его наместник так обосрался, что сразу запросил мир. В общем, нехер нам тут делать больше.

Дьяко ухмыльнувшись, убрал рацию. Сержант подошёл к Румо и похлопывая по полечу, самодовольно сказал:

– Ты мне должен.

– Да без б, начальник.

Наёмники поднялись. По всей линии соприкосновения прекратился обстрел, скоро позиции займут государственные войска. Но Йозефу нет до этого дела. Он перекинул оружие за спину и побрёл за своим отрядом. Для него этот день запомнится надолго, и не только битвой.

Глава 2. Миг отдыха

Спустя три дня. Таранто.

Этот солнечный и ясный город на этот раз решил накрыться одеялом облаков, скрывшим лик небесного светила, забравшим его чудесное тепло. Больше серых туч над головами создают массивные трубы колоссальных заводов, которые пыхтят во всю, разменивая сырьё, здоровье работников на деньги для владельцев.

В руках разносился прекрасный шелест, пальцы сжимали полученные деньги, а в карманах простого серого офисного кителя, смахивающего на пиджак, лежали чеки и карты. На них отчасти выдали положенное жалование, на карточку перевели целую половину. Штаб Компании рассчитался сполна по всем пунктам контракта.

Йозеф чувствовал радость, грудь изнутри щекотало что-то приятное и бодрящее. Он быстро шёл из расположения военной бюрократии, пытаясь как можно быстрее добраться до казармы. Место собрания всех подразделений представляло укатанное асфальтом, засыпанное камнями и землёй пространство, полностью окружённое трёхэтажными зданиями, стихийным самостроем и надстройками. Над головами ретиво визжала пара дронов, закрыв небо от всякой опасности. В воздухе разносились тошнотворные запахи рыбы, гнили и помойной вони, которые присущи для большинства городов бывшей Италии.

«Наёмники – псы войны», – подумал Йозеф, смотря на хохочущих во весь голос мужиков, тащащих деталь от какой-то техники.

Парень потрогал новую нашивку на правом плече, где красовался шеврон Компании. Теперь там небольшая серая полоска, ставшая символикой звания «старшего рекрута». На груди сиял алый кружок с белой цифрой «2», означавший, что он повысил разряд в мастерстве овладения должность стрелка.

Италиец вспомнил, как они ехали сюда. Глазам открывались бескрайние поля, на которых работали тысячи людей. Выращивалось всё, что можно вырастить и продать. Что бы работники ни отлынивали, феодалы и сеньоры наняли операторов БПЛА, которые надзирали с небес, а когда нужно было и карали электрическим зарядом. Видел он и бескрайние трущобы, обросшие высокие крепостные стены и укрепления, за которыми высились монументальные особняки. Автотурели, караулы и патрули вместе с дронами отгоняли всех тех, кто попытается ступить на землю господина.

«Это до чего мы дошли за столетия?» – спрашивал себя Йозеф, вспоминая, что долгие годы стали для цивилизации губительными. Каскад древних кризисов привёл к тому, что весь знакомый мир пал, старые государства превратились в пыль на могиле истории. Битвы, голод, драка за выживание, всеобщая деградация и бесконечный хаос привели к тому, что мир встал на грань абсолютной стагнации, вечной агонии и энтропии. Кажется, что до самого Страшного суда люди будут жить под тиранией сеньоров, диктатур, бездушных техноязычников и жестоких культов. Другие будут до смерти утопать в сладострастии гедонистических коммун и общин всех возможных удовольствий. На самом отшибе остатков цивилизованного мира обитают племена технодикарей, живущие в лесах древних заброшенных мегаполисов или в старых городах, совершающие набеги на тех, кто ещё сохранил осколки былой роскоши. Для этого мира привычна картина нищеты, смерти, нестабильных союзов и вечных стычек.

– Это же не может продолжаться вечно, – подумал Йозеф, – когда-то мир объединиться, когда-то он должен будет отбросить всю жестокость, весь этот бред и встать на путь прогресса и света.

Но в тоже время юноша ощутил слабый укол в области сердца. Он явственно понимал, что ничего не изменится ещё долгие эпохи. Любая попытка построить империю просвещения натыкалась на жестокое противодействие господ и деспотов, а новые веяния разбивались о дремучие устои народов, ставшие едва ли не вторыми законами. Печальный исход для столь прекрасного мира.

Все мысли молодого воина пропали, когда откуда-то позади раздался громогласный крик:

– Ну шо, когда бухаем за повышение?!

Йозеф развернулся и увидел, как к нему спешит плотно сложенный мужик в офисном кителе. Без пулемёта и в нормальной одежде его можно узнать только по широкому лицу и копне чёрных сухих волос.

– Румо!

– Да это я, – мужчина протянул ладонь, которая была заключена в крепком рукопожатии. – Ну что, когда бухать нас позовёшь? Ты и жалование получил, как долбанный старший рекрут.

– Не много то и больше, – улыбнулся юноша, шагнув в сторону. – Я всю жду, пока мне дадут солдата!

– С фига ли бы! – усмехнулся Румо, пойдя за парнем. – Тебе ещё нужно недельку послужить, да в паре боёв поучаствовать, чтобы получить солдатские погоны и нашивки.

– Посмотрим. И тебе ещё нужно выплатить долг сержанту, – вспомнил Йозеф. – Ты как будешь отдавать? Деньгами или сразу приведёшь?

– Да не сношай мозг с этим. Сегодня он я просрал в споре, завтра он мне что-нить проиграет. Знаешь, у нас с ним эти тёрки уже три года. Он тогда капралом ходил, а я только солдатом стал, – Румо перепрыгнул через небольшую траншею, незнамо зачем вырытую, – как мы в первый поспорили.

– И на что вы в первый раз поставили?

– Да на то, что АКашник старый разлетится. А он отработал хорошо, не полетел. Ты знаешь что он мне просрал?

– Тоже… женщин?

– Да что ты на язык такой чистоплюй? – поморщился мужик. – Шлюх он мне просрал, шлюх. Но Дьяко потом быстро отыгрался. Я ошибся, не просчитал, как сильно жахнет арта. А она как херанула, что склад то накрыли.

– Мда, – Йозеф подумал, сколько споров могло между ними быть, видимо они спорили по всем поводам, которым только можно, а ставка всегда оставалась неизменной. В этом безумном сумасшедшем и жестоком мире такие маленькие личные явления помогают выжить, не сойти с ума.

– Знаешь, когда я стал капралом, то мы бухали два дня подряд и пили всё, что может гореть, – напомнил Румо о возможности выпить за чужой счёт.

– Ну ладно, собери наших вечером в баре. Посидим. Пиво за мой счёт.

– Вот молодец, – ударил в плечо паренька Румо. – Да хрен его знает, – махнул наёмник. – Наши патроны приняли новый контракт. Был в штабе, поговаривают, что будем выбивать засранцев на юге.

– Ну, хорошо, – кивнул Йозеф. – До вечера.

– Бывай, хиляк.

Италиец продолжил идти. Ему нужно вернуться в казарму, чтобы отдать документы командиру роты о назначении. Штаб подразделения внесёт все изменения во внутренние бумаги. Обычная бюрократия, которую нужно соблюсти.

Парень вильнул с плаца на небольшую дорожку. Вода и время размыли асфальт и теперь она больше походит на тропинку, где ещё виднеются серые остатки полотна. Юноша быстро свернул и оказался на широкой дороге, ведущей к чреде покошенных четырёхэтажных зданий. Казармы подразделений располагались в ряд, окружённые хлипким деревянным ограждением, а также низкой порослью кустов. Окна представляли собой сочетание пластика и стекла – где как, небольшие дыры и пробоины латались досками и фанерой, а иногда даже и кирпичами, производство и закупку которых удалось наладить кое-как.

Рекрут вошёл на лестницу, как до ушей долетел звук молитвы. Повернувшись, он увидел, как в углу, положив два старых сенсорных телефона на бак с водой, что-то читал техноязычник из соседней роты:

– Да святится экран твой, да прибудет неоновая благодать со мной. Твои механизмы и твои импульсы да направят меня в час нужды, – его губы страстно припали к устройствам.

Паренёк в звании солдата нацепил их на грудь, приколов к серо-чёрному камуфляжному кителю на манер святынь… для него они и были самыми настоящими иконами, олицетворением духов механизмов.

«Как люди могут покланяться этому?» – спросил Йозеф, не находя ответа. В мире павшей цивилизации количество религий, культов и верований не поддаётся исчислению. Конечно, остаётся множество тех, кто ещё верит в Единого Бога, но этой вере приходится делить место под солнцем с поклонниками старых богов, культистами новых представлений, почитателями философий и идей, которые формировались в условиях самого крупного кризиса в истории человечества.

Кулак постучал в металлическую дверь, звон с гулким эхом разнёсся по всему третьему этажу. На чёрной поверхности проглядывалась выцветшая надпись белой краской – «вторая рота»

– Фамилия, звание! – раздался голос из небольшой звуковой решётки над дверью.

– Йозеф Ди’Андорр, рекрут!

Ритмичные щелчки и звучание ржавых механизмов обозначили открытие замка. Парень ощутил неприятный холод от ручки. Потянув её, он отворил массивную преграду и прыгнул через порог.

Нога ступила на линолеум. Бежевое полотно практически полностью потеряло свет за долгие года использования, на нём блестят стальные скобы, стягивающие порезы и заплатки. Новые куски усеяли множественные участки, покрывая множество дыр. Повернув голову, он увидел, как высокий рослый мужик с тремя серебряными квадратами на плече и неполевой одежде, перед строем парней кричит и матерится:

– Уроды и ублюдки, сколько я вам говорил, чтобы вы не засирали расположение роты, – правая рука, издав механический звук занеслась, чтобы ударить юнца, но стальные спицоообразные пальцы, сжатые в кулак, остановились в паре сантиметров от испуганного лица. – Вы – убогая десятка младших рекрутов, которая не может даже с чистотой совладать. И вы ещё суки рвётесь в бой? Пока я не скажу, вы будете до окончания контрактов толчки драить и на подсосе у солдат быть. Я ясно выражаюсь?

– Да, господин майор-маршал, – покорно произнесли юнцы.

– Так, мальчики, сейчас поджимаете свои гузки, берёте инструмент и идёте драить толчки. После чего берёте пушки, ваш комотделения обеспечит вам стрельбы. Если не обосрётесь, то может быть, вас вскоре повысят до рекрутов, и тогда нюхнёте пороху по-взрослому.

– Да, господин майор-маршал.

– Вон, – механические пальцы указали на Йозефа, тот вздрогнул, встал по стойке смирно, – ваш собрат уже воюет и, причём успешно. Да, гаврик?

– Так точно, господин майор-маршал, – кивнул старший рекрут, страшась даже шелохнуться; их квартирмейстер – мужик суровый, этакая «большая мамочка», которая следит за всеми рекрутами и солдатами роты, предводитель сержантов. Он определяет внешний вид в небоевое время, следит за чистотой и раздаёт пинки тем, кто плевать хотел на порядок и чистоту. И лучше с ним дружить, ибо он и главный собственник – вся одежда, пайки, некоторая амуниция и многие другие радости службы находятся в его распоряжении. И только попади ему в немилость, быстро лишишься всего этого.

– Вот вам нужно на кого ровняться, суслики, – маршал отмахнулся ладонью. – Иди, тебя ждёт Кемирр.

– Есть, – поклонился парень и быстро зашагал дальше.

Пройдя мимо солдата из суточного наряда, чинящего какой-то светильник из старых времён – обычную лампу накаливания с обожуром, Йозеф приостановился, ещё раз взглянув на новобранцев. Наёмники этой Компании хоть и были ребятами отчаянными, они не кидали необстрелянных юнцов в горнило битвы, в мясорубки и бойни, несмотря на желания армейских командиров и генералов. Йозефу дали сразу рекрута только потому, что он служил в местной полиции, знал, как обращаться с оружием и понимал основы военной службы. Остальным парням и девушкам, которые были с улицы, предписывается пройти месячный курс подготовки, прежде чем отправить в бой.

Конечно, есть колоссальные наёмные полки, бригады и целые корпуса наёмников, которые промышляют тем, что готовы отправить целые батальоны новобранцев в расход. Но такие соединения больше состоят из банд и группировок, которые быстро собираются и ещё быстрее распадаются. Страшнее всего, что и армия Ковенанта так же промышляет тем, что молодых солдат-срочников отправляет на бой практически без подготовки и без снаряжения. Ещё вчера паренёк мог мыть полы, призванный как неделю, а завтра уже штурмовал деревню, которую захватили сектанты, технодикари или разбойники. Учитывая, что в условиях вечного кризиса, это норма, срочники быстро становились обстрелянными.

Йозеф отбросил мысли. Он, утерев пот со лба, подошёл к белой покоцанной двери, на которой прибита серая табличка – «командир роты». Он осторожно, стараясь не нарушить покоя офицера и не разбить до конца рыхлую дверь, ударил костяшками по ней.

– Войдите!

Он слегка приоткрыл дверь и тихо просочился, словно тень. Внутри помещение хоть и блестело изыском роскоши из былых времён, но всё так же дышало разрухой. Под ногами хоть и более новый, но множество раз перешитый линолеум. Тут есть и пара шкафов с книгами, но они все ободранные, исцарапанные и проеденные насекомыми, веющие сырости. А книги внутри больше для вида – возьми их в руки, и они рассыплются от старости. Сводный стол капитана представлял несколько составленных старых школьных парт в Т-образной форме.

– Что встал и вылупился, – гаркнул командир. – А?

– Господин капитан, я по вашему приказу явился, – доложил Йозеф, показав полиэтиленовый файлик с бумагами.

– Проходи, – махнул офицер, на его правом плече кителя блестело четыре золотистых квадратика, отражавших звание. – Так ты принёс всё?

– Да, господин капитан, – рекрут подошёл и осторожно положил на стол файлик; если бы он сделал это без надсмотра командира, то бумаги утонули бы в море желтоватых листков, пакетиков с флешками, обрывком, баночек с замазками, ручками, карандашами, гаек и прочей груды мелких вещей непонятного предназначения.

– Хорошо, – офицер взял положенные вещи и положил на бежевую и истемневшую, когда-то бывшую белой, клавиатуру.

Старый компьютер с нагрузкой жужжал, кряхтел и боролся за существование, продолжая работать. Машина, несмотря на возраст, всё ещё продолжала работать, давая командиру возможность не погрязнуть в бумажной волоките, переводя всё в электронный вид. Более-менее хорошие механизмы в штабе Компании, у самого полковника. Из-за того, что технологии стали неимоверно дорогими, ими себя обеспечить могут только высшие элиты, вроде сеньоров, предводителей банков, военной аристократии и коррумпированных политиков.

Офицер подтянул стул – его тканевая спинка свисала бы кусками, но её перемотали нити. Сев на него, стальные ножки проскрипели. Он убрал документы, недовольно поморщившись.

– Потом всё сделаю, – капитан посмотрел на плазменный телевизор за своей спиной, покрытый паутиной трещин. – Я только из боя вернулся, ещё эти бумажки складывать. Ну его нафиг.

– Господин капитан, а почему этим занимаетесь вы, а не господин Франческо?

– Первый лейтенант взял отпуск, а подпол его подписал. Штаб роты без него, всё равно, что стройка без прораба. Они все там рукожопы, которые уже куда-то свалили. Если я этим крысам штабным сейчас отдам документы, они их… ты сам понимаешь.

– Да, господин капитан, – сложив руки за спиной, вытянувшись, стоял юноша.

– Я надеюсь, я не пожалею, что ты стал старшим рекрутом, – давяще сказал капитан. – Благодаря тебе мы избавились от укрепа, но в нашей работе это не подвиг. Это просто работа. Вот эти блестяшки, – пальцы провели по медалям, – и всю честь с героизмом, оставь армейцам. Мы – наёмники и для нас важны лишь две вещи – сколько нам заплатят и где ещё искать рекрутов.

– Да, господин капитан.

– Что бы знал, – мужчина поднял один из листов, помотав им перед юнцом. – Тут описываются причины прошедшей войны. И знаешь, что послужило началом? Даже не то, что этот засранец Гереро восстал. Да что уж там, мятежи – это явление часто. Придурку бы просто бабла предложили, и он как паинька согласился, а потом бы грохнули в сортире. Но нет, этот дебил решил поиграть в справедливость.

– То есть, господин?

– Ты в курсе, что в Совете он предлагал освободить многих людей от «повинности жизни»²? Но какой сеньор откажется от прав на бесплатную рабочую силу? Особенно, если ты за это платишь лишь пищей и немногими благами? И когда его послали нахер, он открыто выступил против сеньоров в Неаполе.

– А как же разделение его города? – смутился юноша. – Мы видели, что его город не был светочем равенства.

– Он планировал это сделать. В его дворцы мы нашли множество проектов прокламаций и деклараций, новую конституцию. И все они говорили о новом порядке.

– Я понимал это, господин капитан, – холодно говорил Йозеф, вспоминая, что пошёл в Компанию только ради денег. – Хорошо, что Сицилийская автономия отказалась его поддержать.

– А чтобы сделали сицилийцы? Они довольствуются своими вольностями, и им этого хватает, – минорно отметил Йозеф. – Скажи, что ты хочешь от службы? Каковы твои цели?

– Я хочу стать солдатом, господин капитан. Встать в один строй с полноправными братьями Компании.

– И ты получишь этот шанс, воин. Я был сегодня в штабе. И знаешь, там поведали, что наши учредители подписали новый контракт. Мы недельку перекантуемся, а потом снова за дело.

– Господин капитан, позвольте спросить.

– Куда мы отправимся? – предугадал Кемирр. – Говорят, что нашу Компанию хотят кинуть на север Африки. Местный султан захотел вернуть свои владения. Если проявишь себя, – на Йозефа уставился строгий взгляд ледяных глаз, – то я дам тебе солдата.

– Спасибо, господин капитан. Позвольте идти, господин капитан.

– Топай, – махнул он рукой, протянув флэш-карту, – и передай её медикам. Они просили документы.

Без всякого сомнения, он не стал отказывать офицеру. Взяв небольшую серую вещицу, потерев белый шеврон с двумя мечами цвета угля, он, поклонившись, поспешил прочь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

НШ – сокр. «Начальник штаба».

Вернуться

2

Повинность жизни – обязанность граждан Ковенанта, которые не состоят на государственной или муниципальной службе, или не иным способом не связаны работой на сеньоров, господ или органы власти, два дня в неделю трудится на высшее чиновничество, плантаторов или держателей особо важных производств. Закон «О повинностях и укреплении государства» закреплял всю систему, обуславливая её тем, что если никто не будет работать на плантациях, производствах и важных объектах, то Ковенант мог потерять экономическую привлекательность.

Вернуться