Солнце и Луна

© Издательство «Четыре», 2023

Нарине Авагян

Член Интернационального Союза писателей, Союза писателей Армении, Союза армянских писателей Америки, литературно-культурного клуба «Тир», интернационального литературного клуба «Творчество и потенциал».

Лауреат ежегодного Международного литературного конкурса «Возлюбленные Музы» (Болгария). Победитель Международного литературного конкурса «Иверия» в номинации «Спетаке поэзия» (Грузия). Одна из победителей Международного литературного конкурса «Хранители традиций» (Россия). Творческий редактор литературно-политического журнала «Ширак». Член редакторского комитета пятитомной антологии «Любовная лирика Армении».

В 2020 г. была удостоена титула «Армянка года» за вклад в педагогическую деятельность и развитие культуры.

«Когда придётся мне родиться ещё раз…»

Когда придётся мне родиться ещё раз,
буду жить на твоём подоконнике,
под рубашкой растущего растения
и никогда не завяну…
Обещаю…

«Столько любви…»

Столько любви
Я выпустила из души…
Говорят, что где-то там вдали
Солнце выжгло
Целое поле пшеницы…

«Непроницаемая тишина вполне…»

Непроницаемая тишина вполне,
И песни уж давно ждут откровенья,
Фонтана струйки так летят наверх,
Они – души бездонной озаренья…

И самообличение пути
Давно прошла… Жизнь, знаю, суетится.
И рукопись в душе… Как мне пройти
Всю сопредельность, что в стихах таится?

Мне в полном забытьё так трудно жить
И отделить тревожный мрак от света,
Чтоб в душу вновь гармонию вложить,
Хоть и бежит от солнца луч рассвета.

«Я долго ждала твоего возвращения…»

Я долго ждала твоего возвращения,
искала тебя в найденных грёзах
и в потерянной реальности,
на устах непроизнесённых слов
и на полях незаполненных страниц,
я искала тебя в улыбках неба
и во влажных рассказах дождя,
искала долго… в собственной печали
и в счастливых днях других,
в отражениях ночных фонарей
и в зареве солнца…
мои ностальгии превратились в клубки,
которые распутываются медленно, ежедневно…
стена моей комнаты вся в волнах,
море оделось в полотно,
любовь – в отчуждении,
предательство – очеловечилось,
душа умирает раньше тела…
не люблю этот иной мир,
я хочу лишь свой…

Созидание

Раскрыл глаза росток, ещё зелёный,
С надеждой чуть испуганной на мир,
Повесил ноги на побеги сонные
И улыбнулся, как весны кумир…
Он восхищался миром и цветами:
«Как мил и бесконечен щебет птиц!
Ласкает будто солнце мир руками,
Разыгрывают почки вешний блиц…»
Свет почки мило к дереву коснулся,
Чтоб жемчугом весны весь мир расшить,
И праздником цветенья мир проснулся…
Из влажных небосвода каплет глаз
Красавицы весны безумной власть…

«О, был бы если уголок укромный…»

О, был бы если уголок укромный,
Весна б цвела в лугах, как горицвет,
Спустилась б зорька с гор с лукошком полным,
Неся надежду, веру и расцвет…
Горела бы свеча, как предвкушенье,
Как вечности земной небесный лик,
И сказочной рекой текло бы время,
И был священ и ясен каждый миг…
Был вешним каждый взгляд, преображенье
Царило бы во сне и наяву,
И в чистых помыслах погибло бы сомненье,
Перед иконой преклонив главу…
О, был бы если уголок укромный,
Весна б цвела в лугах, как горицвет,
А зорька вышла бы с лукошком полным,
Чтоб раздавать всем солнце и рассвет…

«Деревья расцвели под колыбельную…»

Деревья расцвели под колыбельную,
И меж камней – их аромат и вязь,
С небес слезинка сорвалась мгновенно
И каплей на листке вдруг улеглась…

И небо, отраженьем став и блеском,
В ребячьем смехе дивно разошлось,
Земли раскрыто лоно, в буйной песне
Оживший город – весел и пригож…

Весна пришла к нам с радостью, пареньем,
В сердцах людей – ликующая дрожь,
Роса с небес – вся дышит озареньем
И на цветах лежит – созвездьем грёз…

«Таинственен этот полусвет…»

Таинственен этот полусвет,
что тяжелеет
на тончайшей спине горизонта…
Безмолвие это
нарушает только песня
капающей воды из крана…
Таинственен, как танец
и как рассыпчатое кружево,
украшающее начало дня…
И сердце уже разбужено,
и этот полусвет —
как объятия нанизанных
драгоценных камней,
как рожденье песни,
что струится каплями воды,
текущими из крана,
превращаясь в мятежную волну,
пронизывающую сердце
и простуженную душу…
Таинственен этот полусвет,
что раздавливает
собственную тень
и лучами струится на поверхности
твоего портрета,
висящего на стене,
сокрушая все твои чувства и эмоции,
превращая их в мозаику,
а потом собирая всё снова
в одно целое…
И в этом прекрасном забвенье
таинственен этот полусвет,
держащий свой палец
на пульте Вселенной…

Перевод Ара Геворкяна.

Анастасия Антонова

Региональный экономист, научный сотрудник. Имеет образование психолога. Анастасия за научный подход к жизни, но только не в вопросах своего творчества. Поэтому создает сказки, комиксы и пишет стихи.

Много путешествует и, как правило, там ищет вдохновение в лицах людей и их культуре.

Свой творческий путь начала еще в школе, когда поняла, что фантазиям в голове тесно и их необходимо отправлять на бумагу. Неоднократно была участником литературных встреч и вечеров.

На данный момент работает над книгой в жанре нон-фикшн и еще одной фантастической историей для детей.

Когда ступает ночь на город

В давнюю пору заведено было, что для каждого времени года свое божество отведено. В зиму и осень царствует Морена черноволосая, весной и летом сменяет ее Леля светлоокая – богиня тепла и плодородия. Также ночью и днем приходят в мир свои боги. С восходом ясна солнышка мир озаряет Заря-Зареница, молодая девица. А как ночь вступает в свои права, с темнеющего небосвода ступает на землю Заря-Вечерница – утренней зари сестрица. За ней приходит брат ее златовласый – Сон. Так идут Ночь и Сон подле друг друга, пока их дневная сестрица в свои права снова не вступит. О брате с сестрой далее сказ и пойдет.

Ночь прекрасная в сарафане небесном спускается на землю. Стройный силуэт ее обдувает ветер буйный, улыбка озаряет мир вокруг светом лунным.

В руках у Ноченьки плед звездный. Как взмахнет она им, так укроет он Землю-матушку до самого утра. Тихими шагами вступает она в свои права. Посмотришь на улицу – а уже стемнело. Так идет Ночь по миру, с любопытством в окна заглядывая.

За Зарей-Вечерницей ступает братец ее – Сон. Золотые кудри непослушны у вечно юного бога, от этого он поправляет их могучей рукой. А как поднимет руку он, так осыпается с рукавов его кафтана пыль заговоренная. От нее все травинки-былинки в лесу засыпают. Для людей и зверей же держит он в левой руке свирель волшебную. Как загудит в нее, так льется над землей музыка та чудесная, и сны приходят к деткам малым и к их родителям.

Встречаются брат с сестрой у леса елового, друг другу кланяются – значит, пора пришла дела дневные отложить и поскорей в кровать укладываться.

– Здравствуй, сестрица моя темноокая!
Уж заждалась тебя чаща глубокая,
Все притаились в твоем ожидании,
Ели склонились в покорном молчании.
Ждут тебя люди и ждут тебя звери.
Время настало волшебной свирели.

– Здраве будь, братец мой златовлас!
Раскинуты по миру сны и ждут час,
Когда заиграешь в свирель ты небесную,
Чтоб все услышали песню чудесную.
Играй же скорее, а я помогу:
Добрые сны для людей сберегу.

А лес тот еловый – волшебный. Стоит в нем много лет столб резной. А на том столбу сидит старый Кот Баюн. Наблюдает он свысока за теми, кто спать ложится, чтобы вовремя сказку прочесть. У Кота голос чарующий: начинает сказку сказывать – словно реченька в лесу журчит, а заканчивает сказ свой – будто листики на деревьях по ветру шумят. Любо слушать!

Вот уж ночь глядит в окошко,
Засыпай скорее, крошка.
И придет к тебе Баюн,
Мудрый, добрый кот-певун.

Как уляжется он с краю,
Замурлычет: «Баю-баю,
Закрывай скорее глазки,
Стану сказывать я сказки».

Вот уж и деревья в лесу зашумели, призывая к себе Ночь и Сон. Только не торопятся они. Еще не все дела сделаны. Ночь не во все окна заглянула. А делает она это для того, чтобы проверить, все ли ее вечерние заповеди людьми и животными соблюдаются. Ведь в постель ложиться нужно с чистыми мыслями и телом, а прежде в доме с порядком управиться: вещи, книги, игрушки на свои полки положить. Да и не забыть слово ласковое и пожелание ночное своим близким сказать. А кто забывает про порядки эти – видит во сне кошмары и не рад наутро Заре-Заренице, красной сестрице!

Бывает, Ночь забудется, залюбуется и подолгу смотрит в одно окно. Пока братец Сон гладит кого-то по макушке, нежно целует в лоб и убаюкивает, Ночь поет колыбельную. Она слышится ветром, танцующим с листьями, звонким дождиком или свистом вьюги.

Вот наступила ночь,
Не видно свою тень.
Солнце уходит прочь,
Провожая сегодняшний день.

Вместо седых облаков
Звездный раскинулся плед.
И уж ночник твой готов
Свой погасить свет.

Вот уж слышна колыбель
За толщиной окна.
И заиграла свирель
У златовласого Сна.

Значит, уже пора
Нам поскорее заснуть,
Чтобы наутро заря
К дому нашла путь.

Море беспокоится и зовет к себе Зарю-Вечерницу, пришло время для покоя, бушующие воды мягко укрывают свой берег волной.

Берег морской притаился,
Солнце ушло в закат.
«Где же моя Зареница?
Где ее младший брат?» —

Шумят непокорные волны,
Тревожится берег морской,
Уж все ожидания пулны:
Где брат со своею сестрой?

Густая ковыль задрожала,
И вышли на берег они,
И песня Ночи́ прозвучала,
И стали спокойными сны.

Свет лунный освещает тропинки с кустиками, указывая дорогу к каждому дому. Заботы о снах не снимут с плеч брат и сестра, покуда луна роняет холодный отблеск на их путь. К свету луны в темноте стремятся светлячки, но не долетая – засыпают. И снится им янтарное сияние огня, и как завораживающе он поет и играет бликами, и что когда светлячок наконец-то долетит до своей лампочки, он обязательно окажется дома.

Свет луна роняет ясный,
Освещая путь.
До чего же мир прекрасный!
Стоит лишь вздремнуть.

Мотыльки сложили крылья —
Убаюкал Сон.
Вот и сказка стала былью —
Светит на ладонь.

Чудо будет жить с тобою,
В завитках волос.
Путь твой освещать звездою,
Чтобы ты подрос.

Дабы путь-дорогу скоротать, брат рассказывает сестрице увиденные истории. Рассказы из уст его так легко льются, словно ручеек. А все потому, что призвание его не только сны дарить, но и помнить наизусть каждый. Так, идя по лесу, он рассказывал сестрице своей про сны зверей.

Дремлет на елочке белка пушистая,
Сон бережет ее крона ветвистая.
Веточки мягкие – словно перина.
Снятся орешки ей и короб малины.

Мишке косматому – заветные шишки,
Как на поляне резвятся детишки-сынишки.
Дремлет он в чаще под снежным настилом,
Деткам добраться к нему не по силам!

А лоси спят стоя, и снятся им дали,
Где мох и лишайники бы раздавали.
Порой так приятно поесть перед сном,
Ведь сны разноцветные снятся потом.

Так увлеклись они разговорами, что забыли в избушку к ежу заглянуть. Не заснул в ту ночь еж, не увидел снов разноцветных. Стал он с тех пор ночным зверьком, и Сон к нему днем заглядывает. Прошли они мимо жилищ и других животных. В ту ночь не заснули совы, летучие мыши, барсуки, еноты и волки серые. Так и ищут они сон свой днем, а по ночам заблудившихся путников пугают.

Как ни кручинилась Ночушка, как ни горевал Сон, только сделанного дела назад не воротишь. Вот к чему приводит невнимательность! Да только, видно, так тому и быть, видно, на роду у тех животных написано – ночными быть.

Так шли они долго по лесам, степям, болотам, городам, селеньям. К разным людям, животным, птицам, насекомым и растениям заходили. Как вдруг чудо мерцающее заставило остановиться брата с сестрой. Замерли они от увиденного. Озеро шумит среди полюшка, а рядом дерево растет – корнями глубоко в землю ушло, а ветви свои раскинуло высоко в небо.

Что же это на воде? Сам небосвод так ярко отражается или звезды решили искупаться в воде земной? Подошли они ближе и рассмеялись. Это крошки водомерки играют в звезды! И так похоже у них это получалось, что Ночь и Сон уселись под крону дерева и наблюдать стали за игрой. А игра та напомнила им о том, как появлялись на небе первые созвездия. Много ли времени прошло, покуда путники уставшие воспоминаниям предавались, да только вот пришла пора Заре-Заренице по земле гулять. Заснули брат с сестрой, склонивши свои головы друг к дружке. Не стала их Зоренька будить, укрыла лишь одеялом из мягкого мха. Ведь всему свое время, пускай и они теперь сны посмотрят!

Наталия Белостоцкая

Инженер-авиастроитель, поэт, философ Наталия Фёдоровна Белостоцкая родилась на Севере – в Мурманске, на берегах студёного Баренцева моря, где она с отличием оканчивает школу, после чего учится в Ленинградском институте авиационного приборостроения. Защитив на отлично диплом авиационного инженера-механика в ЛИАПе, она трудится на Ленинградском авиационном заводе. Писать стихи начала с 1999 года и за это время сумела подняться от уровня обычного бытового стиха до создания произведений философского содержания. Значительное место в творчестве Наталии Белостоцкой занимают мифы, легенды, притчи, сказки, басни. Является победителем многочисленных поэтических конкурсов. Более подробно с творчеством автора можно познакомиться в интернете: https://stihi.ru/avtor/belost

Сотворение Солнечной системы
(по мотивам древнегреческого мифа о Фаэтоне)

Часть 1

«Приди ко мне, бог Солнца лучезарный! —
Ночную тишь тревожит Фаэтон. —
К тебе взывает сын твой благодарный!
Отец мой! Я в глазах друзей смешон:
Они не верят мне, что я – сын бога…
Меня, как может, утешает мать…
Но если бы конями по дороге
Небесной сферы мог я управлять?!
Хотя бы день! Дозволь на колеснице,
С впряжённою четвёркой лошадей,
Как ты, отец, по небу прокатиться
И развенчать неверие друзей.
Ещё Селена смотрит с небосклона,
Где звёзды засыпают на ходу…
Приди, отец, и дай свою корону!
А я тебя, мой бог, не подведу!
Ах, править самому – великий опыт!
Нестись, как бог, с восхода на закат…»

Коней небесных раздаётся топот,
И слышит Фаэтон: «Я видеть рад
Тебя, сынок, из всех детей любимый…
Ты возмужал, красавец Фаэтон!
Твоё желанье, сын, невыполнимо —
Никто не смеет нарушать закон,
В котором вся основа мирозданья,
Взаимосвязь событий и причин…» —
«Отец, но опыт – это часть познанья
Для самоутверждения мужчин!
Всего-то день! Он для тебя мгновенье!
О, Гелиос! Ты должен мне помочь!
Я смертен, да, но силу притяженья
Мне хочется как богу превозмочь…»
И видит бог, что юность как стихия,
В которой есть стремительность, напор,
И говорит: «Вот, кони все лихие
Помчатся в небесах во весь опор,
А удержать поводья хватит силы,
Чтобы лететь по старому пути?
Поводья коль обронишь, сын мой милый,
Олимпу трудно будет мир спасти…
Тогда не до тебя, мой человече.
Нагрянет Хаос – и всему конец!
Порядок, что считали боги вечным,
Исчезнет…» – «Не пугай, прошу, отец!
Ты утомлён и будто бы сквозь линзу
Глядишь вперёд, предчувствуя пожар.
Не стоит ждать вселенских катаклизмов…
От слов твоих и в небе будет хмарь…
Скажи мне только: “Скатертью дорога!” —
И дай, отец, корону и коней.
На колеснице вместо Солнца-бога
Я, Фаэтон, помчусь ещё быстрей!» —
«Тебя любя, сынок, я уступаю:
Сегодня на Олимпе юбилей,
И, я надеюсь, боги не узнают,
Кто мчит по небу солнечных коней?!
Ещё есть время рассказать детали
О трудном бога-Солнца ремесле:
Давно Олимпа боги приказали
Мне день за днём прислуживать Земле:
Вокруг Земли вращаться, отдавая
Энергию, тепло и яркий свет…
Земля, геоцентризм свой восхваляя,
Гордится тем, что ей замены нет!
По-женски рассуждает, безрассудно:
Незаменимых нет – и я готов
Стать центром, а на деле очень трудно
Осуществить желанье без богов…

Часть 2

Мечты и жизнь… Сегодня день победы
Отметит олимпийский Пантеон,
Где нет титанов – канули все в Лету,
А я на этот пир не приглашён.
Оружьем не дано мне звонко бряцать —
Для этого есть бог войны Арес!
Олимп – семья богов числом двенадцать:
Афина, Гера, Аполлон, Гермес…
Все боги Пантеона – основные,
А я не главный бог и там – ничей.
Они – семья и Зевсу все родные,
Но даже им не удержать коней…»
И Гелиос задумчиво, печально
Глядит на потускневшую Луну…
Он, поборов сомнение, прощально
Вновь говорит: «Я нынче отдохну!
Как жаль, что не присели на дорогу…
Уже пора! Корона вот – бери!
Держи поводья крепче, сын, и… трогай!
Подходит время утренней зари».
Ликует юность: щедрою улыбкой
Одаривает Солнце Фаэтон,
Но знания отца для сына зыбки,
Зато теперь как будто Солнце – он!
В руках поводья, сам – на колеснице
(Её для бога выковал Гефест),
Корона… Фаэтон собой гордится:
«Я докажу друзьям, чей сын я есть!»

Часть 3

Коней ретивых статная четвёрка
По небу мчит не бога – седока,
А звёздные скопленья, будто с горки,
Глядят на Фаэтона свысока.
Вот звёздный сонм разлаписто, лениво
Медведицей выходит к колее,
Рычит как будто, но коней ретивых
Не испугать – они не на Земле!
Четвёрка дальше мчится без волненья —
Обычный путь для солнечных коней…
Внезапно к ним из звёздного скопленья
Навстречу выступает царь зверей —
Созвездье Льва. Но этот звёздный хищник
Молчит и ждёт момента для прыжка…
Он, звёздный зверь, как будто жертву ищет,
И Фаэтона участь нелегка…
И юношеский пыл сменяет бледность…
А кони мчатся (с ними – Фаэтон)
Дорогой Солнца в небе неприметной…
Вдруг выползает звёздный Скорпион!
И потрясает жалом ядовитым,
Нацеливаясь точно в седока,
И страшно Фаэтону – нет защиты,
И дрогнула с поводьями рука…
Устав от колеи, четвёрка пенных,
К свободе норов жаркий устремив,
Летит иной дорогой во Вселенной,
Закон богов Олимпа изменив…
И от свободы кони как взбесились,
На небе Солнце прыгает как мяч…
А Фаэтону не дано той силы,
Чтоб справится с конями (плачь не плачь).
Селена корчит жуткие гримасы,
На горизонте видя Солнца диск,
А звёзды, увеличиваясь в массе,
До взрыва гаснут, не идя на риск…

Часть 4

Олимп не видит бедствий небосвода —
За праздничным столом весь Пантеон,
И тост звучит: «За Зевса! За Свободу!»
Но что свобода: Хаос иль Закон?!
Взывает Гея к Зевсу… Бесполезно:
В честь Зевса оду исполняет хор…
Но лава из Везувия полезла,
Испепеляя весь земной простор…
Скачки Светила Землю сотрясают,
Надламывая почву, будто хлеб,
И плачет Гея: Пантеон не знает,
Что изменилась колея судеб.
Все волны и морей и океанов —
Мустангов необъезженный табун…
У Посейдона нет для них арканов —
Закон исчез… На небе много Лун.
Как миражи иль беззаконья клоны…
Богов зовёт на помощь Посейдон.
Олимп не слышит – во дворце на троне
Владыку неба хвалит Пантеон…
А кони Солнца как чумные птицы:
Взметнутся вверх – и резко камнем вниз…
А на Олимпе в кубки италийцев
Вино всем разливает Дионис.
Земные кубки, но богов достойны!
Сам Дионис доставил этот дар
От италийцев на Олимп спокойный,
Где веселит богов и льёт нектар.
Секрет вина не подлежит огласке…
Бог каждый держит кубок именной…
Вдруг слышит Зевс коней небесных пляску:
«Уж не война ли? Что за шум такой?»
И с кубком Зевс выходит на просторы
(Его сопровождает бог Арес),
И видят: Луны с чувственным укором
Глядят глазами рыбьими с небес;
И колесницу с четырьмя конями.
Она, где ни пройдёт, оставит след.
Вот у богини Геи под ногами
Земля горит, моря ревут от бед.
«Что делать? – Зевс кричит в оковах хмеля. —
Как этот Хаос мне остановить?»
Растерян он, глазам своим не веря:
Разорвана вселенской жизни нить?!
И Зевс бросает кубок в колесницу
Божественною властною рукой.
Арес растерян тоже: «С кем тут биться?» —
И посылает следом кубок свой…
«Где Гелиос – бог Солнца?! – Зевс рокочет,
Не уронив величья своего. —
Нет Солнца в небе – это видят очи,
А в колеснице Солнца – сын его?!»
Внезапность сокрушительных раскатов
Ареса поражает: «Мощный гром!»
Так громовержец требует расплаты
От юноши, мечтавшим о другом…
Мечты и явь… А рядом с властелином
Уже плечом к плечу весь Пантеон.
Безмолвны боги, дрожь бежит по спинам,
Как будто видят все кошмарный сон…
Но в думах Зевс – Олимпа вечный лидер,
Собратья действий ждут, чтобы спастись.
И Зевс (по-италийски он Юпитер)
Готов отдать за них людскую жизнь.
Зевс направляет прямо в колесницу
Две молнии, чтоб страх богов пресечь.
Одна стрелой в грудь юноши вонзится,
Отец не сможет сына уберечь…
Разбита колесница… Фаэтона
Омоет полноводный Эридан —
Река Земли и примет сына в лоно,
Как будто зная: он богами дан…
А часть обломков (их всего немного —
И человек способен сосчитать)
От колесницы Гелиоса-бога
Летят к Земле, чтоб жару ей задать…
И, на земных просторах всё живое
Спалив дотла, повергли Гею в шок!
Боль и ожоги – горе-то какое!
Моря, леса превращены в песок…
Зевс видит и решает вслух: «Пусть стынут
Земли ожоги до своей поры.
Их новым словом назову: “пустыни”,
Где быть песку и царствию жары».
А в небе, став ещё свободней, кони
Летят в пространстве, поднимая вихрь.
Кто из богов решится и догонит
Коней свободных, чтобы Хаос стих?
«О боги! Промедление опасно!
Найдите бога Солнца, чтоб поймать
Коней ретивых, лишь ему подвластных…
Я не люблю ни ждать, ни догонять!
От бога-Солнца исходило благо,
Но долг на чувство променял отец!» —
И видят боги: Зевс степенным шагом
Уходит для раздумий во дворец.
Но, понимая важность исполненья
Приказа Зевса – и в кратчайший срок, —
Олимпа боги в хаосе затменья
Растеряны… А лучезарный бог
Сам к ним явился. И лучом надежды
Он освещает скорбный Пантеон,
И слышат боги: «Нам не жить как прежде!
Вопрос Вселенной для меня решён».
И словно загадал богам загадку,
Которую без Зевса не решить.
Бог Солнца подготовился к нападкам,
Но Громовержца сам опередит:
«Я столько лет вокруг вращался Геи,
Исправно выполняя твой каприз!
С меня довольно!!! Я сказать посмею:
Коней верну, но не геоцентризм!
Я, Гелиос, сам центром стать желаю,
Звучит прекрасно – гелиоцентризм[1]!
Зевс, согласись – и я коней поймаю…
Конец настанет, но для катаклизм».
И в час угрозы жизни всей Вселенной,
Где Хаос оставляет чёрный след,
Согласен Зевс: «Мы узаконим смену
Систем движений Солнца и планет.
Я космоса новейшую картину
Немедленно составлю… Ты – лети.
Расположенье всех планет – рутина,
Но будет их не больше девяти…
Мы всё обсудим позже, бог Светила!
Бог Времени сейчас напарник твой.
Тебе лишь одному присуща сила
Поймать коней и тем вернуть покой».
Закончив речь, Зевс мыслит о Вселенной,
Премудрый бог – и тактик и стратег!
И, в будущее мыслью устремлённый,
Зевс говорит: «И Время сменит бег».
Обрадован бог Солнца предложеньем:
«Мы будем жить по солнечным часам!
О, Зевс Великий! Светлое решенье
Приходит только к истинным богам!
Мы Хаос победим! Я в это верю!
Восторжествует в космосе Закон!
Но как забыть Земле свои потери?!
Там упокоен сын мой Фаэтон…
Прошу тебя (я требовать не вправе):
О сыне память среди звёзд оставь.
Мне дорог сын, и он мечтал о славе…» —
«Мечты прекрасны, но ужасна явь…
Гармония Вселенной – Зевса бремя,
Не обойду ни Землю, ни людей».
И Гелиос, шепнув: «Поможет Время»,
Уходит в космос, чтоб поймать коней.

Часть 5

Зевс тотчас предаётся размышленью:
«Планет должно быть девять! Вот число
Судьбы системы нового рожденья,
Не знающей, что Хаос – это Зло.
Земля жива и мною не забыта.
Там – люди, а без них богам нельзя…
Земля вращаться будет по орбите
Вокруг Светила – вот её стезя!
И всё ж утешу Гею, чтоб изменой
Не назвала порядок новый мой:
Ей в спутницы оставлю я Селену,
Пусть бередит земной коры покой.
Итак, Земля останется планетой
В небесном океане. Посейдон
Был храбр и смел, как воин в день победы,
И должен быть за это награждён.
Осталось семь планет. В числе сокрытый
Космических начал вселенский взлёт,
А для людей – гармония и vita:
Семь дней недели, семь цветов, семь нот.
Отсчёт начну с планеты Аполлона.
Он бог наук, гармоний и искусств…»
Но льстивый бог Гермес подходит к трону,
Чтоб Зевса план узнать из первых уст.
«На Зевса смотрит Пантеон и небо!
Ты – власть над миром! – говорит Гермес
И начинает петь себе хвалебу,
Своей персоне придавая вес: —
Ах, люди любят слушать то, что лестно!
Словесный мир гармоний нерушим!
Поэтому, мой Властелин, уместно
Назвать планету именем моим.
Лесть называют красноречьем… Часто
Необъяснима власть желанных слов!
Риторика людская неопасна,
Хотя меняет мир первооснов.
В словах, мой Зевс, гармония людская,
Лежащая в основе всех наук…
И, в разум Зевса веря, умолкаю
Я – твой посланник, безотказный друг». —
«Уйди, Гермес! Ты говоришь под руку!»
И, зачеркнув планету Аполлон,
Зевс размышляет: «А в словах и звуках
Живёт нетленной Вечности Закон!
Как прав Гермес!.. И первую планету
От Солнца назову я в честь его!
Слова и звуки – вот источник света,
Как миг рожденья – жизни торжество!»
От льстивых слов (и это знают боги)
Воздействие сильней, чем от вина…
«Хитрец Гермес и прирождённый логик —
Планета в честь его и быть должна.
Что Аполлон?! Невелики потери!» —
Зевс размышляет, схему уточнив.
И пишет бог: «Исправленному верить!» —
Гармонии Вселенной изменив…
Пристрастия богов бывают странны…
Но кто посмеет Зевса осудить?!
Планету лести и речей обманных
Бог утвердил – и так тому и быть.
Зевс рассуждает: «Красота едина
Для всех землян и даже для богов.
Как часто красота неразделима
С любовью и триадой нежных слов.
И в солнечной системе быть планете
В честь Афродиты… Здесь простой резон:
Гармония не может быть на свете
Без красоты. Я в этом убеждён.
Но Афродита не в чести у Геры —
Моей жены, – Зевс вытирает пот, —
По-италийски напишу “Венера” —
Никто меня ни в чём не упрекнёт…
Пусть греческий язык певуч, и всё же
Я выбрал италийский для имён
Богов Олимпа. Он звучит чуть строже:
Юпитер, Марс, Земля, Сатурн, Плутон…
Строение системы символично…
Я много видел на своём веку…
И, кубок бросив в колесницу лично,
Его планетой Зевса нареку…
На кубке именном прочёл “Юпитер”
Я в светлый час, когда был славный пир,
По-италийски значит “победитель” —
Название, вмещающее мир…
Арес был рядом. Он бесстрашный воин,
Жесток и дик в сраженьях, словно барс…
Своей планеты бог войны достоин,
Он бросил кубок свой с названьем “Марс”.
Расположенье всех планет похоже
На редкую небесную скрижаль,
Которую прочесть и смертный сможет,
Осмыслив всю космическую даль…
Со временем… А значит, быть планете
В честь Времени. Его нельзя забыть!
Бог Кронос стар, как мир, и незаметен,
Но без него не смогут люди жить…
Бог Кронос – мой отец, считает Лета,
И вечно занят… Я горжусь отцом.
Сатурном нареку его планету
И в знак отличья обрамлю кольцом…
В системе новой нет планет случайных,
Они как вехи судеб всех землян…
Земля без неба словно мир без тайны,
Пространства голубого бог Уран —
Муж Геи будет в списке средь названий
В системе этих девяти планет…
Мне Гея всё простит без нареканий…
Без неба ей, Земле, и жизни нет!»
Зевс завершает схему построенья,
Где Солнце – центр для названных планет:
«Меня не покидает убежденье:
Подобной схемы во Вселенной нет!
Быть гелиоцентризму отраженьем
Судьбы любого смертного, чтоб смог
Прочесть или узнать он от рожденья
Свой путь до смерти, прославляя «лог».
И процветёт наука астрология,
Где “аз” и “буки” всех землян не в счёт!
По звёздам, по планетам скажет многое
Её хранитель – мудрый звездочёт…
Но в честь кого последнюю планету
Назвать, учтя гармонии закон?
От Солнца вдалеке, не любит света…
Бог тьмы!!! По-италийски он Плутон…
Я не боюсь злословий Пантеона.
Здесь я решаю: быть или не быть!
Дав имена планетам по закону,
Обязан всех богов я примирить.
Ох, зависть и богов Олимпа точит…
Но между двух планет есть коридор.
Он пояс астероидов для прочих
Имён, не прозвучавших до сих пор…
А бога Солнца не сужу я строго —
Ему был дорог пылкий Фаэтон.
Оставлю в небе имя сына бога:
Сам – на земле, а в космосе – фантом.
Обломки колесницы примут люди
За мнимую планету Фаэтон.
Ничем он был, фантомом он и будет —
Тот, кто нанёс невиданный урон
Вселенскому Порядку и Закону,
Кто жизнь Олимпа погрузил во мрак.
Но гелиоцентризм лишь Фаэтону
Рождением обязан – это факт!»

«Нет худа без добра» пусть скажет гений,
И радость возликует, а не страх,
Но для людей, что прозябают в лени
Земля всегда стоит на трёх китах…
Учёный, одолев незнанья терньи,
Увидит Зевса схему всех планет.
Олимпом выбран умница Коперник[2],
Он всё расскажет через много лет.
Познать взаимосвязь планет непросто…
Другой учёный всё-таки дерзнёт,
Узнав: а почему сияют звёзды?
Он Солнца энергетику поймёт[3].

«Итак, система новая готова!
Бог Солнца не сумеет возразить
На мой порядок. Я взял за основу
Гармонии связующую нить!»

Часть 6

Осуществилось всё, что замышлялось!!!
Велик бог Зевс – Олимпа властелин!
Землянам в дар гармония досталась,
Что Слово не слуга, а господин.
Льстецы словами делают карьеру,
И обольщают, и ведут под суд…
Слова, утратив вес и чувство меры,
Собою подменяют всякий труд…
Но, становясь разменною монетой,
Фальшивые слова нельзя пресечь —
Так Зевс решил. Обманная планета
Висит над миром как дамоклов меч…
В гармонии не смысля ни бельмеса
И век за веком прославляя «лог»,
В планетном отражении Гермеса
Землянам не понять, что здесь подлог!

21 ноября 2007 г.

Галина Белякова

Родилась в 1940 году. Поэт, прозаик, эссеист. Член СПР, РСП, Интернационального СП. Принимает активное участие в коллективных сборниках. Дипломы за участие в номинациях премий: «Писатель года», «Поэт года», «Наследие», «Русь моя» им. С. Есенина, награждена медалью С. Есенина, принято решение о награждении медалью «Просветители Кирилл и Мефодий».

Диплом финалиста конкурса, посвящённого М. Ю. Лермонтову, журнала «СовременникЪ». Номинант альманаха «Небывалому быть» (изд-во «Четыре»). Номинант «Национальной книги», «Премии Некрасова». Диплом «Фитиль-60» (юбилейный альманах, Москва). На «Литрес» есть электронная книга «Листая Летопись. 220 лет с незабвенным Пушкиным».

Изданы 10 книг (стихи и проза).

Мысль
(ода человеку)

Мне жизнь подвластна земная,
Акватория морская,
Небесные созвездия…
Предела нет – везде я!

Живу ли в сереньком мозгу,
Живу ли я в лирическом,
Я человеку помогу
Бывать в миру мифическом.

Я мысль живая, интеллект
Разумного мышления.
Меня без человека нет —
Божественно творение!

Спустились звёздочки

Спустились звёздочки на землю,
Украсили сугробов синеву,
Переливаются, не дремлют
Под солнцем зимним, ярким наяву,
Ковёр кристальный явно на снегу.

Ищу я в отблеске сиянья
Тот лучик, что пленил когда-то вдруг
Мой взгляд, желающий слиянья
С лучом, который для меня НЕ вдруг
Стал близким и родным сознаньем
И мыслями для таинства свиданья.

Ищу и миг, и лучик счастья,
И всё, что есть в любовной власти.
Всё для меня, как словно в сказке,
Искать я продолжаю миг искрящий
Природы, что властвует душой моей.

Душа не образ и не лик небесный —
Земное, человеческое что-то,
Что вызывает мигом интересы
К душе нетленной, и тем боле
Она ведь тоже часть природы
В единстве с красотою благотворной.

Спустились звёздочки на землю,
Украсили сугробов синеву,
И я покорно всё приемлю,
Найти бы лишь мне звёздочку одну,
Которую увижу наяву.

Полнолуние

В полнолуние бессонница
Постучала мне в окно
И впустила ту безбожницу,
Мне теперь уж всё равно.

Я накрыла скатерть белую
И поставила свечу.
Провела так ночку целую,
Всё привычно, я молчу.

В полнолуние свиданье
С ясноглазым ангелком.
Он ведь тоже в ожиданье
Полнолунья вечерком.

В одночасье круглым ликом мы
Всё любуемся вдвоём,
Небом грифельным и бликами,
Отразившимися в нём.

В полнолуние бессонница
Не даёт покоя мне.
Я при ней сижу затворницей,
И тоска моя сильней.

В ночи

В ночи под светом лунным
Любовный жар девичий
Снимала чуть колдунья —
Луна красою непривычной.

Сквозь призму слёз печали
Под радужным овалом
В сердечко проникало
И раны рубцевало Гало.

Любовь, печаль – всё это
Одно… и в утешенье
Лишь взгляд её на небо
И слёзок нет… миг вдохновенья.

Нет слёзок, нет, как не бывало —
Она забвеньем наслаждалась.

Кровавая

Полнолуние и тишина вдали
Вдруг нарушены забавой небывалой.
Тень Земли нависла, что и говорить,
Над Луной – красавицей кроваво-алой.

Так уходят и приходят чередой
Все небесные явленья, словно вечность.
На орбите проложила путь к одной,
К спутнице своей, чтоб обогреть за вечер.

Обогреть Луну не хватит сил планетам,
Даже если постараться очень.
Не подвластны ей явленья, и при этом
Хладною останется и в осень.

28.09.2015 (4.11 утра – к 5 утра Луна стала «кровавой», суперлуние)

Артём Бернгардт

Родился в городе Барнауле Алтайского края 15 августа 1984 г. В 2010 г. переехал в Санкт-Петербург.

На данный момент выпустил пять сборников стихотворений:

Первый сборник – «Море Моих Стихий».

Второй сборник – «Книга № 36».

Третий сборник – «Одиночество и Смерть».

Четвёртый сборник – «Книга № 37».

Пятый сборник – «Скольжение».

«Мне бы не спятить окончательно…»

Мне бы не спятить окончательно,
Не стать сумасшедшим с улицы.
Я размениваюсь на обстоятельства,
Пока идеи в голове рифмуются.

Не перешагнуть за грань пороков,
Ясность ума сохранить.
Вроде бы и событий немного,
Но не умещаются внутри.

Что ещё способно отделять,
Когда остаёшься в тени?
Кажется, что вовсе и нет меня
Или я переполнен сомнений.

Сбившись на полуслове,
Продолжаю что-то новое искать.
Ну невозможно быть готовым,
Когда голову кружит тоска.

Не бывает окружающее красиво,
Когда сам не ищешь красоты.
Сколько в руках может быть силы!
Насколько головы наши пусты!

Кто решает, когда становиться пора
Тем зверем, что не заперт в клетке?
Возможно, каждодневный был парад,
Но сегодня сам за себя лишь в ответе.

Можно себя считать сумасшедшим,
Рисуя безумные картины в голове,
Но ведь что-то способно удерживать
Даже в отчаянья острый момент.

23.03.2023

«Мир несправедлив…»

Мир несправедлив,
Он излишне жесток.
В результате возни
Пулю получил в висок.

Ножом ранили в спину,
Но мораль до самого сердца.
Невозможно быть сильным,
Когда уже ни во что не верится.

Мир сегодня несправедлив,
Людишки все на размен,
Почему-то перестали быть людьми,
Но все ждут каких-то перемен.

Вот бы каждому в зеркало посмотреться,
Чтобы там увидеть нового дракона.
Но нет же – каждое гнилое сердце
Лишь продолжает нарушать законы.

Мир и не был справедлив,
Оттого он пустым остаётся.
Нет, не сочтены его дни —
Такой мы построили социум.

Ценности прививаем разные
И чётко культивируем предательство.
Когда же люди стали мразями?
Когда сделали выбор не напрягаться?

Мир несправедлив,
Он всегда был жесток.
Не хочу жить с людьми.
Как жаль, что я не волк.

24.03.2023

«Строчки свои не учу…»

Строчки свои не учу,
Отпускаю их, создав.
Они переполнены чувств
И пусть улетают навсегда.

В них я и так остался,
Как кофе растворимый.
Собственными пальцами
Через серость дней творил их.

Пусть я пережил давно
И боле не вижу ценность,
Они опускают меня на дно,
Пока не поднимают на сцену.

Кем я стану себе казаться?
И ведь не стану уже другим.
В жизни всегда ситуация
Управляет всеми людьми.

А то, что памяти не поддаются
Строчки сложные на вираже, —
Они для меня как инструкция,
Каждый пережит мной сюжет.

Не стану их перед сном повторять,
Чтобы, как в школе, стихи зубрить.
Они и без того ценны для меня,
Они все рождены внутри.

Учить не вижу смысла —
Все мне они и так как дети.
И пусть ещё не выросли,
Я где-то в сердце каждого отметил.

25.03.2023

Олег Голубев

Автор поэтических книг: «Белый храм», «Красота небылиц», «Прогулки с Данте», «Битва с амазонками» и др. Лауреат Регионального поэтического фестиваля, посвящённого 80-летию М. А. Дудина. Лауреат Международного поэтического конкурса «Главный стих – 2022». Дипломированный участник альманахов издательства «Издательство СП». Публиковался в альманахе «Слова и музыка» (ООО «Перископ-Волга»). Участник журнала «Светоч» № 18 (Издательский дом Николаевых).

Один из авторов журналов Русского литературного центра: «Питер», выпуск № 1 (выйдет в июне 2023 г.), «Русские сезоны». Участник сборников издательства «Четыре»: «Карие вишни», «Букет эмоций», «Наследие литературы XXI века». Участник журнала «Аврора» № 2.

Лунная фея

О лунная фея, о фея под маской,
Под маской, покрытой серебряной краской,
И я – её рыцарь, и рыцарь железный,
И путь мой не пройден, но путь мой известный.
В высокий дворец, по-над пропастью-бездной,
Я к ней поднимаюсь походкой железной!
Я к ней поднимаюсь, мне кажется, вечность,
Со мною мой щит и сверкающий меч мой.
И весь я в железные латы закован,
Собою я, рыцарь, и ей очарован!
Но щит свой и меч свой снимаю, встречаясь,
И сам я не знаю, в кого превращаюсь.
И сам я волшебник, и сам я под маской,
И сам я окрашен таинственной краской.
То краской небесной, то краской земною,
И фея сама очарована мною.
О лунная фея, о звёзды-ресницы,
Светлы и печальны мои небылицы.
И слушает фея, и сказку за сказкой
Я крашу всё той же серебряной краской.
И в каждой рассказанной мной небылице —
И лунная фея, и я – её рыцарь!

Пойдём?

Пойдём?.. Пойдём на ту звезду,
Ту, от которой не согреться.
Пойдём, куда я поведу
Твоё растроганное сердце.

Где нет меня, где только ты,
Твой день и час, твои заботы:
Перетиранье суеты
В колёсах умственной работы.

Где всё твое: и Бог, и ложь,
И праведники, и злодеи…
Пойдём?.. Куда ты не дойдёшь,
Но что само придёт позднее.

И спотыкаясь и скользя —
По небу, по воде, по суше —
Пойдём?.. Куда дойти нельзя,
Но что зовёт и греет душу.

Нимфетке

Там… там весна, цветы, тепло,
Любовь, судьба, свершенья, страсти…
Как будто век тебе везло —
Там человеческое счастье!

Там невезенья карта бита…
А ты тут голову морочишь!..
А ты на целый мир сердита
И видеть никого не хочешь.

Там тишина – покой деревни.
Там гомон городского люда…
И дух церквей, дух веры древней,
Там благодать, там мир как чудо!

Столпотворенье пешеходов
И грохот поездов на стыках,
Гул уходящих пароходов
И сонмы просветлённых ликов.

Там… там небесный окаём
И солнце, под которым таешь…
А ты тут мокнешь под дождём
И ничего не понимаешь.

А впереди, а впереди
Секреты, сплетни, глупость, святость,
И не убий, не навреди,
Не будь пустой и виноватой.

Да, да… Там столько впереди
Всего… И встречи и разлуки,
Наполненные светом дни,
Печальки, слёзы, сопли, муки.

Роддом и дети, сад и школа…
А может, будешь жить в столице!
А ты тут ходишь невесёлой
И смотришь, с кем тебе напиться.

Ну что мы сами по себе?..
Смотри: блуждая по дорогам,
Испортишь сказку о себе,
В свой час придуманную Богом.

Три утюга

Всё больше счастья – меньше воли…
С утра я сам себе налью…
Потом пойду к блондинке Оле —
Сказать, что я её люблю!

Представь, пойду во мгле кромешной!
Представь, на улице пурга!
…Она работает в кафешке
С прозванием «Три утюга».

Я сяду за свободный столик,
И сразу Оля загрустит,
Вздохнёт и скажет: «Алкоголик…
Припёрся, господи прости!»

Она меня терпеть не может.
И с каждым разом терпит меньше.
И с каждым разом смотрит строже…
Как просто всё у них – у женщин.

А я посыплю солью пиво.
Как хорошо, что я один!
Жизнь удивительно красива!..
Три утюга!.. Любовь!.. Камин!..

Три утюга… Она… И песни…
Жаль только, песни не мои,
И будет вечер интересней,
Чем остальные мои дни.

И тут нисходит вдохновенье —
Хоть песни пой, хоть спать ложись,
И остановлено мгновенье
На всю оставшуюся жизнь!

Висят сосульками бокалы,
Есть толстый, но пустой кувшин,
Есть даже проблеск идеала
В огне, когда зажгут камин.

И что-то хочется из бардов,
И жаль того, что нет свечей.
А где-то в тайной бильярдной
Играют двое – а зачем?..

Всё больше счастья – меньше воли,
Хоть спать ложись, хоть песни пой,
Тут раздражённо скажет Оля,
Что мне пора идти домой.

Представь себе – в разгар застолья!..
Вот так некстати, вечно рано,
Ведь счастья много больше воли,
Как Оли – больше, чем Татьяны.

«Ну да, – скажу, – ну да, конечно…
До скорого… три утюга!..»
Представь – пойду во мгле кромешной!
Представь – зима!.. Темно!.. Пурга!..

Тебе смешно, а мне не очень:
Камин потух, кошель иссяк!
А сердце – плачет и не хочет
Идти домой от железяк.

Безбожный день

Не хочу быть для Бога рабом.
Не желаю любить от испуга.
Я хочу, чтоб входил Он в мой дом
Поболтать о небесном, как с другом.

Он зашёл…
Разделили на два
Мой батон, сразу
Чайник на плитку…
И нанизывали слова,
Словно бисер,
На мысли нитку.

И, задумавшись о красоте
Первозданной и смысле искусства,
Я спросил: «Ну, как там, на кресте?»
Он ответил: «Не будем о грустном…»

А затем прочитал
Пару строк
Простодушных,
Из русских поэтов…
Я воскликнул:
«Да Ты одинок!..»
Он лишь чуть
Улыбнулся на это.

Одиночество Бога!.. Ого!..
Это вам не картошка с грибами!
Я как мог пожалел дух Его,
И обнял, и утешил словами.

Мол, чего Ты,
дружище, не хнычь,
Всё проходит,
и вечность не время…
Ты с иконы глядишь,
словно сыч,
А по жизни
гораздо добрее.

Все мы любим Тебя, Боже мой!
Всяк по-своему, кто как умеет.
Посмотри на цветок полевой:
И цветёт, и доволен, и зреет.

Чаепитие было,
Как пир!
И, глубины ума
Раскрывая,
Я спросил:
«А зачем Тебе мир?»
Он, подумав, ответил:
«Не знаю…

Ты бы это… спросил у Отца.
Он творил, так Ему и виднее.
Я ж играю: со зрячим – слепца,
С умным – глупого, с глупым – умнею.

Так с больными
Бываю врачом,
А с врачом —
Безнадёжно болящим.
Если просят —
Подставлю плечо,
А не просят —
Свобода пропащим.

Я не добрый, не злой, и вообще,
Я ведь только зову за собою…
А пойдём-ка мы лучше в “Ковчег”,
Уподобившись древнему Ною».

«А чего? И пойдём!
Добрый знак:
Обойти,
Оглядеть грани света.
Из “Ковчега”, конечно, в кабак,
А потом – хватит сил —
И в “Манхэттен”.

И в “Ковчеге”, уже доходя
До сознания автопилота,
Я сказал: «Уважаю Тебя!..»
Он смутился: «Да ладно, чего там…

Все Иуды!
И-у-ды вы все!» —
Вдруг сказал
И добавил в печали:
«Эх, две тысячи лет
На кресте…»
«Да Ты что! – вскрикнул я. —
Тебя ж сняли!»

«Ах, ну да, – вспомнил Он, – Я воскрес
Вот такой же весеннею ночью…»
Я спросил: «Далеко до Небес?»
«До чего? До Небес? Нет, не очень.

Да чего Небеса!.. Будем жить!
Будем жить и любить в настоящем.
И пора бы уже покурить!..»
Я Ему: «Да ведь Ты ж некурящий!»

И светил нам
Горящий камин…
Также Оля —
Официантка…
Все подумали,
Что я один,
У него, мол,
Безбожная пьянка.

Оля, что-то решая своё,
Стала выглядеть как теорема.
«Во! Беременной сделай её!»
Он с улыбкой: «Какие проблемы?..»

И, барахтая
Ложкой в лапше,
Вдруг воскликнул
О мне уж известном:
«Хорошо…
Хорошо на душе!»
Я добавил:
«Как в Царстве
Небесном!..»

И всё время хотелось забыть:
Фарисейство, иудство, распятье…
Встряла Оля, мол, хватит вам пить.
Я задумался: как это хватит?

И покаялся,
Грешник, во всём.
В том, что было,
И в том, что будет…
И сказал: «Аллилуйа
Споём!»
«Не поймут, —
Он сказал, —
И осудят».

Да, осудят. Но все ведь живём
По Его, по Божественной воле.
И, вздохнув, мы обратно бредём:
Я к себе – Он, я думаю, к Оле.

Оглянусь оценить Его путь,
Оглянусь – и скажу сокровенно:
«Ты бы это… зашёл как-нибудь…»
Он кивнёт, мол, зайду… непременно.

Лидия Гортинская

Родилась в Архангельске в 1982 г. Проживает в Санкт-Петербурге. Кандидат физико-математических наук, обладатель 3 дана по фри-файт-каратэ. Увлекается путешествиями и литературой. Особенно нравятся детективы, фантастика и приключения. Публиковалась в сборниках «Вселенная войны (истории, рожденные Казой)» (2023 г.) и «Художественное слово» № 29 (2023 г.), в литературно-художественном альманахе «Русские сезоны» (2023 г.). Также изданы собственные книги: «Кот и Ведьма» (книга первая, 2023 г.) и «12 подвигов Геракла онлайн» (2023 г.). Награждена дипломом III степени за участие в конкурсе «Продолжи любимую книгу» (2023 г.), дипломом за личный вклад в развитие культуры Санкт-Петербурга и медалью «320 лет Санкт-Петербургу».

Дикая охота во все времена, или Красная луна снова восходит

Уже 623 секунды, как Она ушла. Острая тоска и чувство одиночества раздирали его грудь. Светила полная луна, как и в ту ночь, когда он загадал свое главное желание. Вспомнив это желание – написать книгу, – писатель Максим Топин достал ноутбук, открыл его и продолжил писать:

«Она шла ему навстречу, цокая высокими шпильками по мраморной плитке ресторана. Он встал и подошел к ней, подвинул стул, а сам сел напротив. Идеальные руки взяли меню. Он смотрел на нее и улыбался. Он улыбался почти всегда, раздаривая улыбки окружающим. Но ей он улыбался особенной улыбкой, в которой скрывались любовь, нежность и желание. Наконец они сделали заказ, его рука легла на ее. Она смутилась, но руку не убрала».

– И это все, что ты написал? – раздался голос у него за спиной. – Раньше ты больше писал, особенно в полную луну, как сейчас. А сейчас какой-то любовной лирикой потянуло. А где же твои глаголы, где новые миры с боевыми роботами, гладиаторы, разрывающие пасть космическим динозаврам? У тебя уже пять бестселлеров, а тут что? «Улыбался особенной улыбкой», – издевательски произнес голос.

– Простите, а вы кто? – внезапно решил уточнить Максим, сильно удивившись наличию незнакомца в своей двухкомнатной квартире с дизайнерским ремонтом. Как и обещали, квартира стала притягивать взгляды и восхищенные комментарии, но про притягивание неизвестных заявлено не было.

– Этот вопрос мне задают каждый раз, – засмеялся незнакомец, блестя огромным кольцом на пальце. Красный камень переливался в свете луны, впитывая ее лучи.

Почему-то, глядя на это кольцо, Максиму хотелось выть.

– А вот этого не надо, оборотня в тебе всего одна шестьдесят четвертая, – вдруг заявил мужчина.

Внимательный взгляд Максима заметил трость с головой черного пуделя. Будучи начитанным молодым человеком, он с широко открытыми глазами прошептал:

– Я понял: вы – дьявол.

– Вы очень прозорливы, мэтр, но я предпочитаю имя Мефисто. А то «дьявол» – слишком громко сказано.

Вдруг он пропел красивым басом:

– Сатана там правит бал, там правит бал.

Максим невольно зааплодировал, хоть и терпеть не мог оперу. Жена пару раз водила его в театр, но он смог дотерпеть до пятой минуты, после чего засыпал хоть под Бизе, хоть под Вагнера.

– И что вы хотите мне предложить? – спросил писатель, решив подороже продать свою душу.

– Я? Предложить? – засмеялся Мефисто. – Увольте, я пролетал мимо, а тут такая глубокая тоска. Не мог не зайти. Интересуюсь чистыми чувствами. Идеальным продуктом. В ваше время люди перестали их производить. Если страсть, то наигранная, если желание, то поверхностное. Нет потребности отдавать себя всего, нет. Все исчезло, испарилось в этой ужасной цивилизации. А в вас что-то есть. Я решил полюбопытствовать. Оказывается, вы писатель. Бросьте этот любовный роман, кому он нужен. Я расскажу вам одну историю.

* * *

«В одну лунную ночь накануне восхода кровавой луны в маленький городишко через полуразваленные ворота вошли двое. Один был высок, его волосы, заплетенные в две косы, пламенели рыжим, второй, наоборот, был низкого роста и стрижен на военный манер.

– Граф, – обратился высокий к спутнику, – через три часа полная луна, как мы заставим этих местных сидеть по домам? Они же обязательно полезут на улицы смотреть на небо.

– Как обычно, мой дорогой конунг, мы проделывали этот фокус уже несколько раз, – ответил тот, кого назвали графом, – мы их испугаем.

И они направились к дому старосты. Староста изволил ужинать, но, будучи вытащенным из-за стола, с ужасом внимал словам господ о страшном чудовище, которое несется на город. И только они спасут всех жителей при одном условии: все должны сидеть по домам.

Очень бледный староста отправил своих сыновей по городу с наказом никому не выходить.

– И ведь они не выйдут, дорогой граф, – смеялся конунг, поднимая стакан в пустой таверне.

Испуганный хозяин обслуживал этих двоих и не понимал, почему те так веселятся. Да и странные они были – заплатили старым полновесным золотом, такого уже лет триста никто не видал, сдачу брать не стали. И все время сидят и в окно на небо смотрят.

– Любезный, сходи-ка ты в подвал, у тебя в уголке дальнем сыр лежит, я его запах отсюда чую. Подай нам его, – сказал тот, что пониже ростом, хозяину.

Тот услужливо кивнул и нырнул в погреб.

– А вот и она, Дикая Охота! – удовлетворенно прошептал конунг. – Люблю я эту страсть при луне, движение, кони мчат вдаль, я чувствую только притяжение луны, как будто меня ждет битва среди могучих волн средь камней, как будто я первым спрыгиваю с драккара и бегу, упоенный, вперед. Я не боюсь боя, меня ждет Вальхалла и валькирии.

– Да, – граф следил за процессией, которая неслась одновременно по улицам города и в небесах под красной луной. Это было так красиво, что он снова захотел присоединиться к скачке. Но он уже был ее частью, как и конунг, как и тысячи тех, кого однажды увлекла эта Дикая Охота. Туда ушли те, чьи чувства были полными, а желания – настоящими.

Внезапно все стихло. Охота исчезла, унеслась вдаль за другими жертвами.

– Спасибо, друг, и в этот раз из моих потомков никто не присоединился, нечего им там делать, пусть на земле пользу приносят, – сказал граф, вставая со стула.

Хозяин как раз вылез из подпола и нес нарезанный сыр. Двое встали и вышли из таверны. На столе остался один золотой, а когда хозяин выглянул на улицу, она была пуста, как будто никто и не выходил из заведения».

* * *

– И зачем мне эта история? – спросил Максим.

Мефисто посмотрел на луну и удовлетворенно вздохнул: она перестала быть красной, став обычной головкой сыра на небе. Как тот сыр, который резал хозяин таверны.

– Сам подумай, – улыбнулся незваный гость, исчезая.

Максим изумленно смотрел на пустое кресло, а затем подошел и потрогал его. Оно было теплым, значит, действительно в кресле кто-то только что сидел.

– Милый, я дома, в круглосуточный сбегала, а то молока нет на утро, – услышал он голос из прихожей. Вернулась жена. Прошло 1220 секунд с момента ее ухода, машинально отметил он. Дикая тоска исчезла, желание выть на луну, бежать вдаль – тоже.

Только засыпая, Максим понял, что его хотели уберечь от одного – от Дикой Охоты, ведь была полная красная луна, а Мефисто говорил про истинные чувства. Дьявол заболтал его в тот момент, когда луна манила его нестись куда-то вдаль. А жену охота не привлечет, нет в ее крови того яда, что заставляет сидеть на подоконнике и слушать пение соловья, а затем писать до утра.

Да и ну его, этот любовный роман. Он напишет роман о другом – о тех, кого зовет луна, о тех, кто живет настоящими чувствами, и, конечно, о графе, конунге и Мефисто. И долго в голове засыпающего писателя звучала ария Мефистофеля.

– Надо сходить в оперу, – решил он и заснул.

Светлана Дурягина

Родилась в Казахстане в 1957 г., проживает в пгт Чагода Вологодской области. Филолог. Почётный работник общего образования. Член Союза российских писателей. Лауреат всероссийских и международных литературных конкурсов. Победитель областного конкурса «Женщина года–2015» в номинации «Золотое перо». Создатель и руководитель районного ЛИТО «Полевые цветы» с 2000 года. Автор 12 книг стихов, рассказов, очерков, сказок. На протяжении многих лет произведения Светланы публикуются в журналах: «Охотничьи просторы», «Вологодский ЛАД», «Сибирские огни», «Союз писателей», «Невский альманах» и др., а также в сборниках издательств «Союз писателей», «Перископ-Волга», «Логос» и др.

Пора звездопада

Август – пора звездопада.
Ночью лицо запрокину:
Мне загадать очень надо
Счастья себе и любимому.

В небо смотреть буду долго
И тишину не нарушу.
Замерло сердце в восторге:
Смотрит Вселенная в душу.

Звёзды мерцают, как свечи
В храме Земли перед Богом.
Жду, что обнимешь за плечи,
Тихо мне скажешь о многом…

Ты подошёл, обнял нежно.
Вот, наконец, и награда —
С неба, как искры снежные,
Звёзды посыпались градом.

Полнолуние

Меня измучила луна —
Она, как карлик одноглазый,
Следит за мной, всегда одна,
Неутомимым жёлтым глазом.

Мне от луны спасенья нет:
Она бессонницей пытает,
Её холодный, мёртвый свет
Сквозь веки в душу проникает.

И мается душа в тоске,
Не понимая, что ей надо,
И строит замки на песке
Под равнодушным лунным взглядом.

Млечный путь

Млечный Путь, ты дорога моя к Всемогущему Богу,
По которой пойду, когда тело покинет душа,
И тогда попрошу: «Дай мне, Господи, в общем, немного —
Чтоб смогла я пройти по нему, никуда не спеша.

Дай мне, Господи, время, чтоб вполне я могла насладиться
Красотой мирозданья и покинутой мною Земли,
Где мы, дети Твои, от начала всего созиданья
Больше жизни хотели лишь чистой и вечной любви».

Тонкий месяц взойдёт, мне мой путь между звёзд освещая,
Затрепещет душа, до краёв восхищеньем полна:
Краше нашей Земли ничего я на свете не знаю!
Жаль, что жизнь на ней нам даётся всего лишь одна!

Ностальгия по космосу

Я не была во Вселенной, как Валентина Терешкова или Светлана Савицкая, но с детства влюблена в космос. Когда первый космонавт Земли преодолел земное притяжение, я была моложе моей четырёхлетней внучки. Но имя Юрия Гагарина вошло в мою сознательную жизнь наряду с именами самых близких мне людей. Я хорошо помню его портрет – цветную вклейку из журнала «Огонёк». В простой деревянной рамке он висел на стене нашего скромного домика рядом с портретами дедушки и бабушки. Когда мама водружала его на стену, у неё было такое счастливое лицо, словно она после долгих лет разлуки нашла своего любимого брата. «Запомни, доченька, – сказала она, – это Юрочка Гагарин».

До сих пор у меня осталась детская привычка звёздными ночами запрокидывать к небу лицо и искать глазами светляки спутников. Как я завидовала своим одноклассникам-мальчишкам, которые все поголовно хотели стать космонавтами! Они для этого много занимались спортом, а мне с моим здоровьем о космосе даже мечтать было нельзя. Но зато никто в классе не прочитал столько книг о Вселенной, сколько я, и ни у кого не было столько портретов Юрия Гагарина, сколько у меня (я их вырезала изо всех попадавшихся под руку журналов и газет).

Космос был моей первой любовью, и сегодня я с тихим ужасом смотрю по телевизору новости, в которых показывают, как наша прекрасная планета всё больше становится похожа на сплошной мусорный полигон. И Вселенная уже стала тесна для передвижения летательных аппаратов из-за огромного количества космического мусора.

Неразумные, алчные правители, вместо того чтобы спасать Землю, хищным взглядом обозревают космическое пространство, ища новое место для переселения самых богатых с погибающей Земли. В личных ангарах их уже ждут суперсовременные ракеты. За мгновение до начала вселенской катастрофы они совершат на них прыжок в космос и понесут на другие планеты вирус зла, погубивший нашу Землю.

О, космос, я плачу о тебе!

Равиль Каримов

Родился в Нижнем Тагиле. В детстве занимался в шашечно-шахматном клубе. Шашист-стоклеточник и шахматист. КМС по шашкам. После окончания УрГУ по специальности биолога работал начальником рыбоводства в подсобном хозяйстве НТМК. Через два года возглавил рыбопромышленную установку на предприятии «Старт» в Екатеринбурге по выращиванию карпа в замкнутой системе водоснабжения. Увлечение – цветы и поэзия.

Опубликованные книги:

1. «Хорёк» (стихи)

2. «Моряк-орангутанг» (стихи)

3. «Зверята-лягушата» (стихи)

4. «Я сегодня не спала» (стихи)

5. «Если долго мучиться, что-нибудь получится» (стихи)

6. «Приключения Джонни на рубеже огней» (проза)

7. «66 загадок антилопы» (стихи)

8. «Наступать – не отступать, мир прекрасный созидать» (стихи).

Забьётся колокольчик

Весна разбудит почки,
В груди зажжёт огонь,
И загорит кровинка —
Зайчишкою бежать!

Бежать, бежать, бежать!
На длинные дистанции:
Холодные снега
И горные вершины,
Зеркальные моря.

Гореть горячим пламенем
И с радостью в груди —
На свете есть ТАКОЕ,
Что просится к ТЕБЕ!

Забьётся колокольчик
Разбуженной любви —
Зажгусь я, словно солнце,
Встречать и целовать
Всё то, что так дороже
Любовью принимать!

Прекрасная весна

Росинка из глубинки притронулась рукой,
И вдруг мне показалось: забился ключ живой!
На свете есть такая Прекрасная Весна:
Услышит где-то что-то тревожное во сне —
Тотчас она помчится на крылышках своих.
Как много в ней хорошего и чуткого в глазах!
Как много в ней прекрасного, любимого для нас!
Не знал я её прежде, когда бродил один
Заблудшею овечкой, не знающей тропы.
Она же наградила росинкой золотой,
Той нежностью и лаской, бесценной добротой!
К чему вдруг прикоснётся волшебным огоньком,
Проснётся и задышит, забьётся ключ живой!

Муза горькая моя

Моя радужная земля,
Скажи мне, дорогая,
Где муза горькая моя,
Что молвит беспрестанно:
«Люблю, люблю, люблю тебя,
Единственного друга!»?
Как грозен тот тяжёлый груз,
Что острым лезвием сковал
Сердечные порывы!
И нету силы одолеть
Зловещие нарывы!
Остаться во мраке, без огня,
Без дружеского шага,
А нелюбимой – никогда!
Погибнуть от кинжала!
А ночь крадёт украдкой
И сети расставляет,
Чтоб «горькой» забавляться,
Как слёзы проливает.
И мучается сердце,
Не зная, где пловец,
Чтоб гасли и бледнели,
Зажжённые огнями,
Не грелись, а сжигались
Счастливые все дни.
Меня ж она закрыла
Слепою темнотой,
И писем не дождаться,
Не видеть горьких слёз.
Куда пускаться птицей,
Чтоб вызволить с темницы
Те ждущие глаза
В слезинках на руках.
Лишь ветер меня просит
Искать её всегда!
Моя радужная земля,
Скажи мне, дорогая,
Где муза горькая моя,
Что слёзы проливает,
Меня к себе взывает?!

Как звать тебя, красавица?

Как звать тебя, красавица, что сердце обожгла?
Наполнить чашу зельем и любоваться век?
Вся юная, прекрасная, как майский день взошёл,
И нежная, таинственная, оставив долгий след.
Ну кто тебя придумал, чтоб быть такой святой?!
Разбиться на цветочки и вновь сложить букет.
А ветер нам напомнит, что нет её милей,
Руками прикоснётся, и ночь уйдёт с очей!
А дождь подскажет больше, что нет её вкусней,
Наполнит чашу «сказкой», запросится полней!
Заря охрой украсит волшебные глаза,
Куда ни взглянет зорькой – повсюду чудеса!
Луна ещё добавит серебряных серёг,
Шепнёт на ушко кратко: бери её скорей!
Такую лебедицу утащит любой зверь!
Ну прямо как посудой торгуется енот,
В глазах всё лучше, краше становится портрет.
И вот уже на снимке проступит плод трудов:
Для всех она – царица на праздничном столе,
Поётся всюду песней и светится звездой!
Наполнит сердце зельем, стрелою обожжёт!

Однажды я увидела тебя

Однажды я увидела во тьме…
Ну как мне было не понять,
Что я нашла… нашла тебя?!
Не каждый случай выдаёт
Такую-то удачу,
Чтобы найти в кругу людей
Единственного друга!
Как рада рядом плыть с тобой
Одною лодкой вместе!
И та весомая любовь
Придаст огромной силы!
И устоит она везде,
Не даст себя разрушить
От злых ночей и страшных дней,
Кто разоряет жилой дом,
Кто беспощаден, бешен!
А сколько лет мечтала я
Найти «волшебный кладезь»,
Чтоб подарить мне сладкий сон
Своим волшебным взором!
Готова я предстать собой
Жемчужиной бесценной!
Я та, которая ждала,
Желанная для счастья!

Я шёл к тебе навстречу

В каком краю, в каком году
Я шёл б к тебе навстречу —
Увидеть тот бесценный лик,
Споткнулся б на пороге!

И если пуля не пробьёт
И гром меня не свалит,
Прекрасное прицелом в глаз
Одним броском повалит!

Схватка та недолгой будет,
И готовым ко всему:
И побриться, и помыться,
И душою расплатиться,
Чтоб прекрасное оставить
В моём сердце навсегда!

А чтоб светиться дольше, больше,
Никогда не исчезать,
Я готов опять вернуться,
На пороге вновь споткнуться,
Где прекрасное живёт,
Моё сердце разобьёт!

Вячеслав Кашин

Родился в Вологодской области. С 1957 г. работал мотористом-рулевым спасательной станции ДОСААФ г. Сортавала. Служил в Германии. Окончил медицинский факультет Петрозаводского госуниверситета. Работал преподавателем медицинского училища, главным врачом онкодиспансера Карельской АССР, с 1980 г. – на руководящих должностях в сфере здравоохранения РК. Публиковал в газете «Карелия» очерки об участниках ВОВ, издал книгу «Ветераны Карелии в лицах». Есть публикации в журналах «Север», «Российский колокол» и ряде сборников. Заслуженный работник здравоохранения РК, награжден медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени, медалью «Ветеран труда», медалью «За заслуги в области культуры и искусства» I степени и др.

Солнце

Солнце в северном краю
Редко балует теплом.
Северное солнце
Остается солнцем!

Небо Севера нередко
Прячет солнце в облаках.
И лучи тепла и света
Где-то там на облаках.

Солнце! Северное солнце!
Ты сияй, свети!
И лучи тепла и света
К нам неси, неси!

Мы на солнце не в обиде.
Это наш суровый край.
А в жару объятий солнца
Отправляйтесь в южный край.

Крым. Судак

Для кого-то в жизни
Это раз бывает.
Ну а кто-то влюбчивый
Даже повторяет.

Это было в августе
И давным-давно.
Свой медовый месяц
Провели в Крыму.

Крым нас встретил ласково,
Приютил Судак.
Здесь под жарким солнцем
Пляжи ждали нас!

Море Черное ласкало
Теплою водой.
Красно солнышко светило
Нам над головой.

Солнце! Солнце, дорогое!
Ты благословило нас!
И навек соединило
Здесь, на крымских берегах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Вблизи побережья Греции археологи извлекли из древнего затонувшего корабля бронзовый прибор, напоминающий современную астролябию, с помощью которой по Солнцу можно определить своё положение на поверхности Земли. Тогда получается, что за несколько тысячелетий до Николая Коперника древние греки уже знали устройство нашей солнечной системы и умело этим пользовались, например, в дальнем мореплавании.

Вернуться

2

Наследие Николая Коперника. http://scienceph.ru/d/413259/d/scienceandworldno1(29)januaryvol.i_1.pdf.

Вернуться

3

Почему светит Солнце? http://www.zrd.spb.ru/letter/2017/sun2.pdf.

Вернуться