Прохор Смирнов
Истории Рейбора: Разбойник

Пролог

– Костёр! – выпалил Чарли, указывая на яркую точку у очередного красного валуна.

– Что за глупые шутки? – прошипел помощник шерифа Сайкс, положив руку на револьвер.

– Шутки? – возмутился Чарли, звякнув наручниками. – Не говорите мне, что вы не видите костра, вон там, у того валуна! Темно же уже, точно должны заметить, ну!

– И? – законник не сводил с Чарли жёстких змеиных глазок весь долгий день скитания по прериям, не сводил их и сейчас.

– А вдруг они из банды Большого Уэбба? Что, если в том логове были не все, а?

– Приказ был устранить самого Уэбба, что мы и сделали.

– Они могли нас увидеть, ещё не так темно! – не отчаивался Чарли. – И тогда уже потягивает мерзеньким запашком провала, правда, Билли?

– Для тебя, бандитская шваль, я капитан Сайкс, – процедил законник.

– Мальчик прав, – вмешался в беседу грубый, невыразительный голос молчаливого следопыта с неизменной зубочисткой во рту. Чарли никак не мог запомнить его имени – не особо и пытался, к слову. – Могут быть бандиты. Стоит проверить.

– Хорошо, – Сайкс поморщился и сплюнул. – Ты и проверь, Хейвард. Мы с арестантом будем недалеко.

«Хейвард… Ну и имечко, а!»

– Может, раскуёте меня? – Чарли вытянул руки. – Какая от меня будет польза, если…

– Мечтай дальше, – буркнул Сайкс. Хейвард уже был почти у валуна, исчезнув почти незаметно. Двое остальных оставались всё там же, чтобы иметь возможность прийти на помощь, но вели себя как можно тише, чтобы не привлекать внимания.

– Даже не думай о побеге, каторжник, – на всякий случай сказал Сайкс. Довольный тем, что трюк с костром сработал, Чарли ухмыльнулся.

– Каторжник… К чему так мрачно? Временно помещённый в удручающие условия существования, я бы сказал.

– Временно?! Ты разбойник! Будь по-моему, тебя бы вздёрнули тогда же, когда поймали!

– Значит, мне чертовски повезло, что так не вышло! Да и в конце концов, вам моя помощь пригодилась.

– Всего лишь лишняя пара рук. Сгодилась бы любая шваль.

– Возможно, – Чарли самодовольно улыбнулся. – Но из всех заключённых в той тюрьме для этой работёнки вы взяли всё-таки меня, а?

– Гадёныш… – прошипел Сайкс, но высказать своего возмущения не успел: рядом с ними бесшумно появилась фигура в шляпе.

– Чёрт возьми, Хейвард! – охнул Чарли. – Твои внезапные появления – самое пугающее, что я!..

– Что там? – перебил многословного юнца Сайкс.

– Ничего. Старик.

– Так и думал, – Сайкс кровожадно ухмыльнулся. – Идём дальше в Мидтаун.

Настроение Чарли, взмывшее при виде костра, грузно плюхнулось обратно вниз. Весь долгий день, что он провёл в «напарниках» Сайкса и Хейварда, ловя опасного бандита, он боялся того момента, когда ему придётся вернуться в тюрьму. И теперь он в отчаянии вертел вокруг головой. Можно ещё один костёр? Может, два? Ну хотя бы парочку бандитов, что угодно! Но вокруг – лишь прерия, злобные глазки Сайкса и помятая шляпа Хейварда. Как можно было так бездарно проворонить этот случай для побега, разболтавшись с Сайксом?! Как можно было допустить, чтобы надежда на свободу исчезала теперь, как мираж?!..

– Не вертись, – сказал Сайкс. – Идём!

– Почему бы вам не передохнуть у моего костра, добрые путники?

И Хейвард, и Сайкс дёрнулись, выхватив револьверы. Чарли тоже дёрнулся, но только больно дал себе по бедру железными оковами. У валуна стоял невысокий лысый мужчина с большим орлиным носом, улыбавшийся неопределённой и одновременно многозначной улыбкой.

– Приветствую, Феликс Хейвард, – коротко кивнул он. – И тебя, Уиллиам Сайкс, – когда он посмотрел на Чарли, улыбка стала чуть более благожелательной. – А тебе, юноша, ещё предстоит создать себе имя.

– Кто ты? – прошипел Сайкс.

– Путешественник. Собиратель историй, если угодно. Я бы на вашем месте всё же подошёл к костру, – добавил он, – ночи нынче холодные.

– Откуда ты нас знаешь? – спросил Хейвард. Улыбка мужчины стала хитрой, как у старого лиса.

– Всякий, у кого есть уши, слышал о величайшем следопыте Запада. И, конечно, о ревностном служителе закона под покровительством шерифа Мидтауна.

– Это как-то жутковато… – буркнул Чарли. Улыбка мужчины стала чуть шире и веселей. Он посмотрел на небо.

– Я давно не бывал в этом мире. Столько всего изменилось… Какой сейчас век?

– Девятнадцатый, – автоматически ответил Сайкс.

– Погодите-погодите! – Чарли поднял руки, но развести их не смог из-за наручников, и с досадой снова опустил их. – Вам, парни, слово «мир» не кажется ни капельки странным?

– Любопытство – великая благодать, – с одобрительной улыбкой отметил незнакомец. – Но и великая скорбь… Да, я бывал во множестве миров. Однако мало где можно найти мир, не обременённый ни магией, ни Бессмертными, ни Трибуналом.

– Трибуналом? – Чарли хмыкнул. – Звучит, как что-то, связанное с законниками. Не люблю законников.

– Прекращай болтать! – зло прошипел Сайкс.

– Почему же? – усмехнулся мужчина. – Он хотя бы задаёт вопросы… Скажи мне, Уиллиам, как далеко распространяется твоя юрисдикция?

– На весь дистрикт Мидтауна!

– И ты остановишь любое преступление, которое совершается или может совершиться в этих пределах?

– Если ты угрожаешь!..

– Он предупреждает, – прервал возмущение Сайкса Хейвард. – Надо уходить.

Мужчина посмотрел на следопыта, и улыбка его стала печальной.

– Проницательность – ещё большая благодать. И ещё большая скорбь… – он вздохнул. – И всё же, у каждого живого существа – свой путь. Чтобы по нему пройти, надо уметь пользоваться всяким случаем: держать глаза открытыми, а голову – холодной.

– Я понял! – Чарли снова хлопнул себя по бёдрам и опять заворчал, ушибив себя. – Ты – бродячий проповедник! Боже, долго же до меня доходило…

– Хватит! – Сайкс снова поднял револьвер.

– Ты в самом деле намерен исполнить свой долг? – улыбка незнакомца отдавала теперь презрением.

– Во что бы то ни стало! Именем закона!..

– Что ж… – мужчина хлопнул в ладоши. – Тогда не буду вам больше мешать!

И что-то произошло. Никто не понял, что, но только в следующее мгновение незнакомца уже не было.

– Э… Хейвард, я беру свои слова назад: твои внезапные появления вовсе не настолько пугающие…

– Что это было? – Сайкс озирался, не опуская револьвер. – Где он?

– Не знаю, – Хейвард щёлкнул кобурой, убирая револьвер. – Не важно. Надо уходить.

– Здесь недалеко преступник, – упрямился Сайкс. – Он должен быть обнаружен!

– Ты в своём уме?

– Если закон будет закрывать глаза на опасных людей, закон падёт!

– Парни, парни! Никто, кроме меня, этого звука не слышит?

Все замолкли, и тихий звон стал отчётливей. Сайкс поднял револьвер и осторожно пошёл на звук. Остальные двинулись следом.

Дойдя до источника звука, все трое резко остановились, чуть не повалившись. С другой стороны валуна, там, где потихоньку догорал костёр, в камне сияло какое-то странное окно. Окно именно сияло, как лампа, а его края слегка искрили. От окна шёл странный звон, похожий на звон кратко встретившихся друг с другом сабель. За ним виднелась какая-то кирпичная стена, освещённая светом, похожим на лунный.

Вся троица переглянулась. Хейвард задумчиво сощурился, Сайкс недоверчиво покачивал револьвером… А Чарли понял, что если путь к спасению и есть – то это он.

Глава 1. Предложение, от которого невозможно отказаться

Было четыре утра – самое тёмное время поздней осенней ночи. Брусчатка улицы, покосившиеся срубы, более высокие здания неровной кирпичной кладки уже успели покрыться тонким слоем инея, искрящегося в жёстком свете далёких звёзд. То и дело свистел ветер, охлаждая и без того пронзительно морозный воздух.

В старом трактире под некогда цветастой, но уже капитально посеревшей вывеской было несколько теплее. В главной зале сонный слуга всю ночь поддерживал в камине огонь. Хитрая система зачарованных металлических пластинок шла от подогреваемых жаром кирпичей к десяткам комнат, расположившихся на пяти этажах старого трактира. Пластинки забегали под двери, перескакивали через порожки, змеились по полу вдоль ковров – и в результате в комнатах, даже в такую холодную ночь, было вовсе не так зябко, как за окном.

Однако такая благодать распространялась далеко не на всех постояльцев трактира. В подвале, раскинувшемся сразу на два этажа, между несущими деревянными колоннами рядами висели серые гамаки из жёсткой шерстистой ткани. Помещение было большим, и гамакомест внутри было с избытком. Беднякам, в конце концов, тоже часто был нужен угол, пускай сырой, холодный, и едва ли хоть в чём-либо удобный. Предприимчивые дельцы Сходки были готовы удовлетворить эти скромные требования.

Сейчас, однако, подвал стоял почти пустой. Поздняя осень – время Охоты, на которую своих разбойников уводит лорд Рорк Железная Пасть, властитель города Грармаура. На зиму сотни верных ему звероподобных волколаков уходят на юг, в леса, отделяющие северную тундру от прерий и полупустынь среднего пояса мира Сходки. Следуют традиции ухода из города на зиму и другие члены Сходки, базирующиеся в Грармауре: белокурые альты, чешуйчатые экбены, пернатые гнессены. Правда, они, естественно, стремятся вовсе не покормиться отъевшейся за лето дичью, а заработать славу и добычу – главные валюты Сходки. Так что Грармаур, город по меркам Сходки достаточно большой, на зиму пустеет. Если не считать тех неудачников, которые не являются членами Сходки, а потому не имеют права пускаться в масштабные походы.

Поэтому в подвале занят всего один гамак. Подавляющему большинству живых существ было бы слишком холодно в этом каменном помещении, куда изредка даже задувал сквозь щели ветер. Лежащему в гамаке, однако, всё, казалось, было нипочём. Из гамака свешивалась нога в старом кожаном сапоге, уже порядком изношенном и выцветшем. Нога упиралась в колонну, и гамак медленно покачивался туда-сюда, скрипя верёвочками. Вероятно, таким образом человек пытался себя убаюкать – увы, безуспешно.

Тем более не помогли этому и внезапно прервавшиеся покой и тишина. Где-то на вершине лестницы послышались громкие шаги и ворчание. Дверь в подвал со стуком распахнулась, и внутри показалась громоздкая фигура грайдца.

– На выход.

Человек в гамаке не отреагировал. Грайдец прорычал сквозь клыки и двинулся к гамаку.

– На выход, нищеброд!

– Ох уж эти нищеброды… – поцокал языком человек. – Какая наглость! К ним обращаются – а они хоть бы ухом повели!

Грайдец в озадаченности даже растерял весь свой пыл.

– Чего?..

– Они ещё и огрызаются, посмотрите на них! Совсем страх потеряли…

Грайдец помотал головой.

– Прекрати, Чиж!

– Ох ты ж! – человек сел на гамаке. – Так ты, оказывается, меня ищешь! Какое удачное совпадение, что я единственное живое существо в этом гамаковом склепе, нет? Ума, правда не приложу, где те самые наглющие нищеброды, о которых ты только что говорил…

Грайдец опять зарычал.

– Не заговаривай клыки, Балабол!..

– Поправлю тебя. Видишь ли, это прозвищице – результат небольшого недоразумения, – человек двумя пальцами разгладил короткие, слегка топорщащиеся усы. – Сам я предпочитаю Юркий Чиж, или же Ловкий Чиж. Ну или хотя бы Вертлявый Чиж, тоже куда ни шло. Да и просто Чиж, в конце концов, более чем сойдёт – тем более, что ты, по удачному стечению обстоятельств, вполне знаком с этим моим именем!

Челюсть грайдца отвисла, из горла вырвался некий нечленораздельный звук. Человек откинулся назад, насколько позволял гамак, и прищурил один глаз.

– Вунгур, верно?

Грайдец, услышав своё имя, вновь с ожесточением помотал головой.

– Заткнись! Шеф хочет, чтобы ты убрался прочь!

– Прям прочь? М-да, не очень-то вежливо…

– Какая вежливость?! Хозяин сказал убираться – выметайся!

– Да уж, Вунгур, мне очень жаль, что твой хозяин обращается с тобой именно так… Как я слышал, лорд Нармаран с удовольствием собирает таких несчастных членов Сходки, как ты, чтобы восстановить справедливость.

Грайдец в очередной раз замялся, бестолково заморгав глазками.

– А! – Чиж ухмыльнулся и закинул ногу на ногу. – Так ты не член Сходки, да? Что ж, значит, мы с тобой собратья по несчастью, обделённые хвалёными свободами Сходки, нет?..

– Если ты не уйдёшь сам, – процедил грайдец, – я тебя выведу!

– Фу, насилие! – поморщился человек, фыркнув в усы. – Какой кошмар! Зачем прибегать к столь неизощрённым средствам? Возможно, мы с тобой не семи пядей во лбу, да и законы Сходки на нас не распространяются, но всё же…

– Закрой пасть!!! – проревел грайдец и бросился на Чижа. За пару шагов он преодолел всё разделявшее их расстояние… Но вынужден был резко остановиться. Молниеносным, почти незаметным движением Чиж выудил из-под полы шерстяного плаща, накинутого на плечи, длинный блестящий пистолет. Дуло указало ровнёшенько на огромный грайдский лоб.

– О, я вижу, ты знаешь, что это такое, – довольно улыбнулся Чиж. – Может, ещё решим всё миром?

Грайдец по-прежнему не приближался, но всё же пренебрежительно фыркнул.

– Гузурская игрушка.

– Во-первых – даже игрушки, сделанные гузурами, могут лёгким движением руки превращаться в опаснейшие оружия, причём, зачастую, глубоко вопреки задумке их создателей – поверь, я проверял. Во-вторых, – Чиж чуть наклонился вперёд, – эта конкретная игрушка точным выстрелом сносит конечности. А я могу из неё попасть в подброшенный грош. Улавливаешь?

– Врёшь! – прорычал грайдец. Чиж ухмыльнулся ещё шире.

– Хочешь проверить?

Грайдец не ответил. Он по-прежнему старался сохранить грозный вид, но глаз с пистолета всё-таки не спускал.

– Так и думал, – Чиж снова откинулся назад. – Слушай, Вунгур, мне вовсе не нужны ни ссоры, ни конфликты, ни, боже упаси, драки. Так что опций у нас с тобой здесь две. Первая: ты поднимаешься назад наверх, просиживаешь остаток ночи у камина, или чем ты там занимаешься на побегушках у хозяина, а я спокойно досыпаю, а утром – исчезаю, словно меня никогда здесь и не было. Или же, если ты так настроен на драку… – Чиж вздохнул и показательно дёрнул пистолетом. – Итак, что скажешь?

Грайдец тихо порычал, но сделать ничего не сделал. Чиж терпеливо смотрел на собеседника – пока на лестнице не появилась новая фигура в сопровождении лёгкого потрескивания и жужжания.

– Тебе в с-с-самом деле с-с-стоит убратьс-с-ся, Вертлявый Чиж, – разнёсся по подвалу высокий шипящий голос.

Таким же быстрым движением Чиж выхватил второй пистолет – дуло обратилось к спустившемуся экбену. Тот, однако, уже поднял руки, и вокруг них плясали магические искорки.

– Даже не думай, – произнёс он. – Я уж-ж-же подготовил з-з-заклинание. Любое неос-с-сторож-ж-жное движ-ж-жение – и ты труп.

– Что ж, раз мы перешли на такой формат общения – я готов! – Чиж пожал плечами. – Мне достаточно лишь нажать курок, даже колдовать не надо!

– Не глупи, человек, – фыркнул альт. – Я – маг С-с-старшей рас-с-сы, ты – с-с-смертный. Принцип не дас-с-ст тебе с-с-столь легко рас-с-справитьс-с-ся с-с-со мной.

– Возможно, ты более искусен в магии, но едва ли настолько, чтобы стать вовсе неуязвимым для такого неискушённого в этом тонком искусстве, как я, – хмыкнул Чиж. – К тому же, я слыхал, Принцип прямое попадание в голову совсем не проглатывает. Несмотря ни на какие заклинания.

Снова зарычал грайдец. Чиж не шелохнулся. Экбен сощурился.

– Много кто говорит, что ты полагаеш-ш-шься на с-с-свою удачу, Чиж-Балабол. Что ж-ж-ж, ис-с-спытай её ещ-щ-щё раз! Но ш-ш-што ты будеш-ш-шь делать дальш-ш-ше? Ш-ш-што ты будеш-ш-шь делать с охранниками и моими слугами, которые бросятся мс-с-стить за гос-с-сподина? Ш-ш-што с-с-сделаеш-ш-шь с цепными пс-с-сами Рорка, которые будут гонять наруш-ш-шителя порядков по вс-с-сей С-с-сходке? Ш-ш-што ты, наконец, будеш-ш-шь делать с-с-со С-с-сходкой – любое прес-с-ступление против члена С-с-сходки карается с-с-смертью?

Повисло глухое молчание. Наконец Чиж облизнул губы и, крутанув, убрал пистолеты.

– Что ж, справедливое замечание…

– Именно!..

– …которое, однако, ничегошеньки не разъясняет по поводу моего спешного выселения.

Руки экбен по-прежнему не опустил, а боевое заклятие не снял.

– Время, которое ты оплатил, ис-с-стекло.

По лицу Чижа кратко, словно рябь, пробежала судорога.

– Я оплатил эту ночь!

– Ты долж-ж-жен быть благодарен, ш-ш-што з-з-за твои грош-ш-ши я вообщ-щ-ще тебя пус-с-стил!

– А, ну да. Ведь у тебя сейчас столько постояльцев – яблоку негде упасть!.. – Чиж многозначительно обвёл глазами пустой подвал. Экбен зашипел, как кот.

– Я не з-з-занимаюс-с-сь благотворительнос-с-стью, – бросил он. – Конечно, ты вс-с-сегда мож-ж-жешь оплатить с-с-себе мес-с-сто, ес-с-сли примкнёшь к моей банде, – экбен улыбнулся, обнажив клыки. – Мне пригодитс-с-ся вор.

– Я не вор, я разбойник! – гордо поднял голову Чиж. – И я работаю один, благодарю покорно!

– Так и думал, – усмехнулся экбен. – С-с-собирай свои пож-ж-житки – и выметайс-с-ся!

Чиж, сохраняя на губах усмешку, спрыгнул с гамака. Он надел плащ, поднял с пола наплечный ремень со множеством мелких сумочек и каких-то чехлов, и надел его через плечо.

– Ах да, – фыркнул экбен. – Я забыл, что у дос-с-стос-с-славных одиноких раз-з-збойников имущ-щ-щества меньш-ш-ше, чем у с-с-самого бедного из моих с-с-слуг…

– Да уж, ты не любитель вежливо пообщаться с клиентом, нет? – тут же нашёлся Чиж.

– Нет, ес-с-сли он с-с-смертный, – экбен презрительно скривил губы. – Ос-с-собенно ес-с-сли он не член С-с-сходки. Прочь!

Грайдец, оказавшийся уже за спиной Чижа, толкнул его – впрочем, не очень сильно. Чиж одёрнул длинные полы плаща.

– Счастливо оставаться! Пусть вам и дальше удаётся грабить бедных разбойников!..

– Выс-с-стави его, Вунгур, – прошипел экбен. Грайдец ухватил Чижа за плечо, в этот раз более настойчиво. Тот ловко увернулся, но принялся подниматься по лестнице. Уже скоро он оказался на морозном воздухе, открытый пронизывающему ветру.

– Всего тебе хорошего, Вунгур!

Грайдец угрюмо что-то проворчал и захлопнул дверь. Чиж остался на улице один.

«Великолепие,» – мрачно подумал он.

Он поднял лицо и посмотрел на холодное звёздное небо. Когда-то, только попав в Рейбор, он не уставал удивляться тому, насколько многообразным, и в то же время в чём-то похожим было ночное небо бесчисленных миров. Сейчас, однако, ему было вовсе не до романтики.

Чиж закутался в плащ и медленным шагом пошёл по улице. Строго говоря, кроме мороза, ничего ему не грозило. Этот дурной экбен, хозяин трактира, был, так его, прав: даже если бы Чижу удалось выйти из передряги победителем, – а в этом он как раз почти не сомневался, – ему бы пришлось мириться с бесчисленными последствиями нарушения мира на Сходке, точнее – в городах Сходки. Пускай этот мир и был пристанищем бандитов всех миров Рейбора, порядок между собой они блюли ревностней самых яростных Служителей Трибунала. Если ты член Сходки, тебе дозволено всё – ну или почти всё, в очень широких рамках. Если же нет… Что ж, гнать тебя никто не гонит, но и ждать никто не ждёт.

До определённого момента такое положение дел Чижа вполне устраивало. Точнее, скорее, не волновало. Разбоя в составе банды ему за глаза хватило ещё в его родном мире, и в Рейборе он всячески стремился отгородиться от любого сотрудничества с кем бы то ни было. И поначалу это удавалось. Несмотря на то, что люди были самой многочисленной расой в Рейборе, как-то выбиться удавалось лишь единицам. И Чиж – тогда ещё Чарли Блэк – стал действовать решительно. В первый же год, сразу после того, как они с Хейвардом и Сайксом прошли сквозь портал, он единолично обнёс особняк одного уважаемого мага – больше того, с лёгкостью ушёл от погони. Затем он ограбил торговый караван, перевозивший особые специи из одного из подвластных альтам миров – и снова скрылся. В третий раз, когда он замахнулся уже на мадралов, более могущественную Старшую расу, его всё-таки поймали, но чудом – строго сказать, Чиж искренне до сих пор не понимал, как ему это удалось, – он смог заболтать поймавших его так, что те не просто отпустили его, но даже не стали проверять содержимое большого сундука, который и охраняли – собственно, именно это содержимое Чиж и унёс с собой. Сходка оказалась идеальным местом, где быстро приобретаемое богатство Чиж также лихо просаживал – и поначалу его такое существование даже радовало.

К сожалению, ничто хорошее не длится вечно, и скоро слава о человеке, который в одиночку совершал дерзновеннейшие ограбления по всем мирам, опустошая хранилища, грабя торговые караваны уважаемых купцов, обворовывая особняки благороднейших фамилий, начала потихоньку затухать. Чем амбициозней становился Чиж, тем сложнее ему было успешно исполнять задуманное. Постепенно деньги заканчивались, с ними – и расположение членов Сходки, а вернуться к более простым делам мешала несгибаемая гордость. В результате через десять лет Чиж был ровно там, где начал: без денег, без положения и, по сути, без какой-либо надежды продолжать жить так же, как и жил. Для полного счастья не хватало только ареста – и всё, круг замкнулся бы окончательно.

Чиж невесело усмехнулся и выудил из кармана монетку, один из главных своих талисманов. Монетка со звоном загуляла между его пальцев. Решение было очевидным: надо стать членом Сходки. В отличие от большинства организаций и обществ Рейбора, Сходка не требовала ни взносов, ни какого-либо владения магией, ни принадлежности к какой-то особой расе. Однако были свои сложности: соискатели должны были предъявить претензию на вхождение в Сходку после совершения какого-либо славного дела, затем – победить поединщика одного из лордов, и прочая, и прочая, и прочая… И – самое главное: найти тех самых соискателей, которые составят его банду! Надёжных парней, которым можно было доверить даже свою шкуру. Интересно, встречал ли Чиж таких в своей жизни хоть когда-либо?..

Чиж фыркнул. Ничего не скажешь, всем решениям решение!

– Вы – мастер Вертлявый Чиж, разбойник Сходки?

Чиж резко обернулся, инстинктивно положив руку на пистолет. За ним – вернее, теперь уже перед ним – стояла фигура в длинном балахоне, отороченном пушистым мехом. Длинные руки и ноги и такое же длинное, будто специально растянутое, лицо выдали в говорившем альта. Вот же ж чертяка – и подобрался со спины, как убийца, так ещё и начал сразу с больного!

– Если только за прошедшие несколько минут меня без моего ведома не сделали членом Сходки, то как минимум в одном ты ошибся.

– Прошу простить меня, – альт низко поклонился. – Не хотел вас оскорбить.

Чиж прищурил один глаз и осмотрел пришельца внимательней.

– А вот я однозначно уверен, что ты не из Сходки. Откуда? Наэсфель? Олаулор?

– Барадан, мастер Чиж, – снова поклонился альт.

– О, Барадан! Неплохо, неплохо… Куча порталов, прекрасное вино, доступные девушки… Правда, пиво горчит, но что не сделаешь для расположения дам, нет?

– Я так понимаю, вы бывали в нашем мире, мастер Чиж?

– И не раз! Мир не мир, а сказка! Тепло, порталов много, на людей косо никто не поглядывает… – Чиж усмехнулся. – Однако я слишком увлекаюсь: ты как раз собирался объяснить мне, что же высокородный альт, да ещё из Барадана, делает на Сходке.

Альт загадочно улыбнулся.

– Я искал вас, мастер Чиж.

– Неужели слухи о моих неподражаемых похождениях настолько распространились? Вот уж не ожидал услышать сегодня хорошие новости…

– Я действую по распоряжению моего хозяина, господина Лаарнеля.

– Просто господина, не благородного? Да уж, рано я обнадёжился…

– Он хочет предложить вам работу, мастер Чиж.

Чиж не удержался и прыснул.

– Если бы ты пытался притвориться местным, то вот здесь тебя раскусил бы даже самый тупой грайдец. Позволь просветить тебя, о высокоуважаемый учёный муж – или альт, прости, – из Барадана: никому на Сходке не предлагают дело. Или работу. Или вообще что бы то ни было! Мы разбойники – всё, что надо, мы берём сами. Это касается и всякой «работы»!

– Даже те, кто не является членом Сходки?

«Вот хитрая заноза!»

– Мы – особенно! Единственный наш шанс на то, чтобы нас приняли в Сходку – это какое-то громкое дело, которое станет известно всему Рейбору! Причём дело должно быть чистым: достаточно сложным, не связанным с какими-то неправильными личностями, типа тех же Бессмертных, достаточно прибыльное – и так далее, далее, далее. А если нам это самое дело предлагают – тут уже попахивает договорняком и какой-то подковёрной интрижкой, нет? Улавливаешь?

– Будет вам, мастер Чиж, – вкрадчиво продолжал альт. – Я не поверю, что вы забиваете себе голову такими предрассудками. Если верить слухам, которые о вас ходят – хотя бы половине из них – вы никогда не упустите возможность поучаствовать в каком-то стоящем деле. Мой хозяин готов предложить как раз такое.

Чиж улыбнулся. Да, последнее время – годик, кажется?.. – он почти безвылазно сидел на Сходке: денег не было, приходилось перебиваться всякой мелочёвкой. Может, так поспешно открещиваться не стоит?..

– Очень лестно, и очень заманчиво, но нет, я откажусь, – Чиж нарочито манерно поклонился. – Быть может, я и разбойник, но кое-какое понятие о чести и собственном достоинстве у меня есть. Да и если говорить о выгоде: вряд ли твой хозяин планирует дать мне улизнуть со всем награбленным… Или что бы там ни подразумевалось под этой твоей «работой». На этом – доброго вам остатка этой жутко промозглой и унылой ночи! Всего самого хорошего и развесёлого вашему благородному – ой, пардон, не-благородному, – господину!

Чиж развернулся и, торжественно задрав подбородок, зашагал прочь.

– Мой хозяин заплатит вам, – вдруг произнёс альт.

– Весьма ценная инициатива, но мои услуги достаточно дорого стоят…

– Как насчёт сорока тысяч эфиров, мастер Чиж?

Чиж резко остановился так, что чуть не упал. Эфир – монета, которую чеканят в мирах диввов. Значит, монета Бессмертных – значит, имеет хождение по всему Рейбору, по всем тысячам его миров. Хороший меч из альтийской стали, теряющий заточку только лет через десять активного использования, стоит сто эфиров. Обученный и полностью усмирённый чарами скакун Арага, самое суровое и неутомимое ездовое животное из всех, известных Рейбору, – тысячу эфиров. На сорок тысяч эфиров, при должной сноровке, можно раздобыть где-нибудь в тихом уголке Рейбора целый небольшой мирок. Причём со всем населением в придачу.

Размышления о какой-то там чести и достоинстве внезапно показались мелкими и несущественными. Конечно, имелась куча вопросов и сомнений: что это за господин такой, который готов вот так просто отвалить аж сорок тысяч эфиров, и почему он, собственно, сам уже не скупил себе небольшой мирок со всем населением в придачу; что же нужно сотворить, чтобы заслужить сорок тысяч эфиров, с которыми тебе ещё и дадут уйти; в конце концов, не шваркнут ли самого Чижа после успешного выполнения задания… Но чёрт возьми: сорок тысяч эфиров!..

– Вы не ослышались, – словно ответил на все эти сомнения альт. – Мой хозяин весьма богат, и, к тому же, держит своё слово: об этом известно всем, кто когда-либо о нём слышал. Всего лишь небольшая кража – и эти деньги ваши. Стоит только согласиться.

Чиж ухмыльнулся. Что ж, была ни была.

– Должно быть, это нехилое такое ограбленьице, нет?

– Все детали вам сообщит мой хозяин, когда вы прибудете к нему, – альт снова поклонился. – Смею ли я надеяться, что заинтересовал вас?

Альт протянул руку. Чиж покосился на неё и осторожно пожал.

– Моим интересом и любопытством ты на пару с твоим щедрейшим хозяином завладели безраздельно!

Глава 2. За лесами, за горами…

Над лесом протяжно крикнула какая-то птица. Ей, словно отвечая, отозвались заскрипевшие верхушки деревьев. Едва уловимо для слуха, но всё же различимо журчали бесчисленные ручейки, спускавшиеся с холмов и возвышенностей, пробивающие себе между ними путь. Земля была устлана покрывалом из мха, припорошённым кое-где листвой, кое-где – хвоей, но большей частью какими-то зелёными катышками, похожими на свёрнутые в трубочку ростки папоротника.

У одного из ручьёв, прочно стоя на четырёх длинных ногах с высокими копытами, утоляло жажду какое-то существо. Человек, тем более человек из какого-нибудь другого мира, наверняка принял бы его за оленя. И на то были основания: такая же пятнистая шкура, длинные ноги, милые ушки. Но, присмотревшись, внимательный наблюдатель бы понял, что такой вывод преждевременен. Хвоста у животного не было и в помине, задние ноги были в два раза толще и мощнее передних, глаза косили вертикальным зрачком, похожим на козлиный, а в пасти при каждом глотке обнажались короткие острые клычки.

За животным наблюдали. Это был зверёк, которого при большом желании по треугольной морде и сероватому меху можно было бы принять за енота. Но и тут пришлось бы столкнуться с массой различий: у зверька был длинный гибкий хвост, как у обезьяны, короткие, но сильно загнутые когти на передних четырёхпалых лапках, с большим пальцем, противопоставленным остальным. Но, самое главное, на существе висело два пояса с мешочками, ножнами и чехольчиками. А в лапах оно держало какой-то мудрёный деревянный инструмент, со множеством верёвок и воротов.

Оленеподобное существо продолжало мирно пить воду, а охотник бесшумно наблюдал за ним из ближайших кустов. Медленно и осторожно он поднял инструмент и принялся крутить один из воротов. Пара движений – и верёвки натянулись, длинные дуги выпрямились. Оленеподобное существо дёрнуло ухом, начало поднимать голову. И в тот же момент охотник нажал на небольшой рычажок.

Из механизма, со стуком схлопнувшегося, вылетел обитый железом болт. Просвистев в воздухе, он вонзился в шею оленеподобного существа, прошив её насквозь. Существо дёрнулось, вскинуло голову, но закричать не смогло: болт перебил голосовые связки. Охотник не терял времени: приподнявшись на задних лапах, он зацепился хвостом за ветку и, бросив себя вперёд, оказался на спине животного. То снова дёрнулось, замотало головой, но было уже поздно. Загнутыми коготками на передних лапах охотник схватил добычу за ухо, резко повернул его морду и пырнул сверкнувшим ножом в сочленение шеи и ключицы.

Оленеподобное существом хрипло вздохнуло, обмякло и медленно опустилось на землю. Зверёк спрыгнул и отошёл на пару шагов. Осмотрев тело, он удовлетворённо кивнул. Только что он двумя движениями убил малдангваниша, одно из самых неуловимых и прытких животных лесов. Обыкновенно лиглинги, как он, устраивали огромные облавы для того, чтобы словить лишь пяток малдангванишей. Некоторым малдангванишам даже присваивали имена – нечто неслыханное для животных. Обыкновенно именами наделялись только лиглинги и нашвагуны – существа, способные к труду.

Но у Квадунгурарашавы, вытащившего болт из шеи малдангваниша, было множество причин сомневаться в традициях племён лиглингов.

Положив труп на бок, Квадунгурарашава снял с пояса две длинных ворсистых верёвки. Малдангваниш – слишком ценная добыча, чтобы упускать хоть что-то из его частей. Несколько движений – и ноги и голова малдангваниша были связаны. Квадунгурарашава ухватился за узел и потащил добычу вверх по холму. Труп шуршал по листве, то и дело задевал веточки, но Квадунгурарашава уже не особо заботился о скрытности. Он поймал свою добычу, и сейчас главное было добраться до логова.

Квадунгурарашава вышел на гребень холма и бросил осторожный взгляд между деревьями. Лес простирался до самого горизонта, и даже тут, на вершине, было сложно что-нибудь отчётливо разглядеть. Но это было и не нужно. Лиглинги тропами не пользовались, особенно – такие следопыты, как Квадунгурарашава. Свой родной лес они знали лучше, чем свои четыре пальца.

Спустившись с холма, Квадунгурарашава резко остановился и навострил уши. Лес и был ему знаком с детства, а до того – дюжинам дюжин поколений его предков, но в последнее время он становился всё более не похожим на себя прежнего, и тому были веские причины. Вот и сейчас лиглинга отвлёк какой-то необычный звук: слишком громкий и слишком резкий, чтобы принадлежать самому лесу.

Квадунгурарашава оставил малдангваниша на земле и стал подниматься на дерево. Оружие, недавно выменянное им, работало безотказно, а жизнь уже не раз научила его: лучше бросить добычу и найти новую, чем рисковать собственной шкурой. Карабкаясь по дереву, хватаясь когтями и хвостом, Квадунгурарашава уже почуял в воздухе острый запах дыма.

Оказавшись на вершине, он внимательно посмотрел в сторону источника запаха. Он находился на западе, там, где вековечный лес постепенно уступал место всё распространяющимся лугам. Там немедленно появлялись самые необычные для лиглингов вещи: деревянные дома, земляные валы, каменные стены. Землю пересекали песчаные дороги, то тут, то там возникали глубокие траншеи. Часто на окраинах леса пылали огромные костры, разбрасывающие вокруг искры. У всего этого была одна-единственная причина: нашвагуны. Или, как они называли себя, люди.

Квадунгурарашава беспокойно приподнялся на дереве и внимательно посмотрел на запад. Он хорошо знал это место, недалеко от священного озера Нашмардун. Дюжина дюжин поколений предков как один рассказывали своим детям, что именно у этого озера впервые остановились лиглинги в этой части света. На его берегах были запрещены любые раздоры между племенами; любой, кто подойдёт к нему, будь то днём или ночью, мог рассчитывать, что ему окажут должное гостеприимство. Ещё год назад сама мысль о том, что на его берегах будут копошиться люди, казалась немыслимой. И вот, тем не менее, люди уже были здесь, с их топорами, с их длинными железными ножами (Квадунгурарашава, вслед за людьми, называл их мечами) и кострами.

«Они никогда не заходили так далеко, – лиглинг поёжился и пошевелил ушами, прислушиваясь. – И их никогда не было так много…»

Квадунгурарашава обратил свой взор в другую сторону, подальше от священного озера. Сам он уже давно не питал к святыням лиглингов того пиетета, который разделяли все племена, но он не испытывал никаких иллюзий по поводу нахождения у него людей. Эти высокие, лысые существа распространяли свою власть над землёй невероятно быстро. Если они появились в одном месте – значит, совсем скоро они будут уже у другого. Никогда до этого люди не продвигались в леса так быстро – но в течение поколения Квадунгурарашавы что-то изменилось. И теперь люди были уже меньше, чем в дне перехода от земель племени.

Квадунгурарашава задумчиво пощёлкал ртом. Конечно, неуклюжим людям куда сложнее пробираться сквозь густые леса, чем юрким лиглингам, но это компенсировалось бесчисленными инструментами, которыми владели люди. Само Нашмардун, конечно, находилось за пределами племенных земель, но сразу рядом с ним начинались уже племенные угодья. Они были в опасности…

Квадунгурарашава поёжился. У него было много причин скверно относиться к своему племени. И всё же он ничего не мог с собой поделать: всякий раз, когда он думал о нём, он думал о нём, как о своём доме. Допустить, чтобы оно просто пропали под ударами жестоких нашвагунов, он никак не мог. Его дело – предупредить, а добычу он заберёт позже. Решительно цокнув когтями, он стал спускаться.

***

Весь остальной лес, казалось, не заметил той опасности, которая ему грозит. Всё также шумели деревья, всё также журчали ручейки, лесная живность всё также стремилась по своим делам. Также жизнь била ключом и вокруг большого холма с высоким кривым деревом на вершине. Вокруг были разложены кучи хвороста, сплетённые причудливым образом. То и дело доносилось мерное постукивание, обозначающее работу каких-то простых инструментов. Над холмом стоял тихий гомон от разговоров. Даже сквозь густой растительный покров можно было с лёгкостью различить тёмные точки, снующие туда-сюда по холму. Именно здесь и было логово Квашнамдрангулмуш, Племени Ястреба.

Квадунгурарашава, как обычно, остановился на соседнем холме, не подходя к логову. Всегда, когда он видел логово, его охватывала странная смесь чувств, слова для выражения которых были только в языках людей. Это был и трепет, будто перед сверхъестественным, и горечь от того, как близко и быстро к этому святому месту продвигались люди. Это была и радость от того, что он видел дом, где родился и вырос, где он по-настоящему чувствовал себя своим, и печаль от того, что больше не мог быть там. Это была и надежда, что однажды, когда он это заслужит, всё снова вернётся на круги своя. Но и страх, что это всё пустые мечты.

Под деревом, где сидел Квадунгурарашава, послышался шорох. Инстинктивно прижавшись к стволу, лиглинг посмотрел вниз. Там, осторожно водя мордой из стороны в сторону, стоял другой лиглинг, внимательно смотрящий на дерево. Даже среди всех звуков дневного леса было слышно, как лиглинг часто втягивает носом воздух.

– Я чую твою полосу, Квадунгурарашава, – наконец сказал он. – Можешь спуститься.

Как обычно, Квадунгурарашава вздрогнул. Невольно он потрогал тонкую, но пахучую полосу у себя на носе – то, что осталось у него от племени. Ни одно существо, кроме лиглинга, учуять её не могло – зато лиглингам сразу становилось ясно, кого они нашли. Сейчас выбора у Квадунгурарашавы не было. Тем более, что целью его путешествия было найти кого-нибудь из племени. Тем более, что нашедший его мог быть гораздо менее приветливым.

Цепляясь когтями и хвостом, Квадунгурарашава спустился с дерева. Лиглинг, который всё ещё ждал его у корней, был чуть выше и крепче него, более тёмного меха. Кроме того, в отличие от сородича, на нём не было ни поясов, ни инструментов – только набедренная повязка и притороченный к ней костяной нож. И этот самый нож, и черты морды лиглинга Квадунгурарашава знал очень хорошо – ведь это был один из его старших братьев, Мушгандарваранива.

– Мир твоему чуму, – произнёс он.

– И твоему – тоже мир, – ответил Квадунгурарашава. Брат внимательно оглядел его.

– С какими ты новостями? Я сомневаюсь, чтобы ты явился сюда без веской причины.

– С новостями дурными, брат мой. Нашвагуны добрались до Нашмардуна.

Мушгандарваранива нахмурился.

– Ты в этом уверен?

– Видел собственными глазами и чуял собственным носом.

– Это плохо… Нашвагуны никогда раньше не осмеливались заходить так далеко… – сомкнув челюсти, Мушгандарваранива глухо зарычал. – Кода Нарвангурдарагаш об этом узнает, он заставит нашвагунов поплатиться!

Мех Квадунгурарашавы встал дыбом при упоминании этого имени.

– Если только он не сможет убедить соседние племена пойти вместе с ним, он ничего не добьётся.

Его старший брат наклонил морду.

– Ты сомневаешься в силе и мудрости Нарвангурдарагаша?

– Я не сомневаюсь в силе и мудрости нашвагунов. Они проглатывают лес рощу за рощей – одному племени не остановить их продвижения.

Мушгандарваранива хохотнул.

– Если бы я не знал тебя и услышал такие твои слова, я бы с лёгкостью поверил всему, что говорит про тебя Нарвангурдарагаш.

Притворяясь, что он абсолютно спокоен, Квадунгурарашава пожал плечами.

– Видел собственными глазами и чуял собственным носом, брат.

Мушгандарваранива примирительно кивнул.

– Я верю тебе, брат.

Воцарилось молчание, в котором слышны были звуки логова и животных в лесу. Квадунгурарашаве даже показалось, что он различил отдалённый стук топоров. Он поёжился.

«Совсем близко…»

– Хотя ты принёс очень важные вещи, – вдруг заговорил его брат, – и, что бы там ни было, я рад видеть тебя невредимым и здоровым, тебе не стоит так близко подходить к логову.

Квадунгурарашава горько фыркнул.

– Ничего не изменилось, да?

Мушгандарваранива покачал головой.

– Что сделано, то сделано. Решения не поменять. А ты знаешь, что думает по поводу всего этого Нарвангурдарагаш и остальные.

– Всё равно. Я должен был вас предупредить.

– Такие предупреждения могут дорого тебе обойтись, брат. И… Тем более, раз вокруг так много нашвагунов… Может, тебе лучше уйти глубже в лес.

Квадунгурарашава ощетинился – в этот раз не от страха.

– Уйти так далеко от логова? Ни один лиглинг не может прожить без логова и без племени! Разве я не лиглинг?!

– Лиглинг. Но ещё ты – это… – Мушгандарваранива слегка запнулся. – Это ты.

Квадунгурарашава обнажил клыки.

– Давай! Скажи, что я – угроза племени!

– Ты – нет. А вот некоторые в племени – угроза тебе.

Квадунгурарашава не хотел спорить с братом. Тем более, что он был прав, дюжину дюжин раз прав. И, словно вновь указать ему на его заблуждения, судьба подбросила лиглингу новый подарок.

Кусты за братьями зашуршали, и на поляну выскочил ещё один лиглинг. Не останавливаясь, он вихрем подлетел к старшему брату и размашисто ударил его по морде.

– Мушгандарваранива!!! – взревел он. – Как смеешь ты заговаривать с изгнанником?!

Тот отпрыгнул и зашипел, обнажая клыки и угрожающе размахивая хвостом.

– Тебе не следует меня бить, Нарвангурдарагаш! Я нахожусь вне земель логова, и волен говорить с тем, с кем захочу!

Только что появившийся лиглинг, почти на голову выше обоих братьев, зарычал и подошёл почти вплотную к Мушгандарвараниве.

– Ты сомневаешься в том, что значит моя сила и моя мудрость?!

Квадунгурарашава сделал шаг вперёд.

– Я пришёл к нему, Нарвангурдарагаш. Ты будешь отказывать брату в праве говорить с братом?

В мгновение ока Нарвангурдарагаш оказался рядом с Квадунгурарашавой и теперь нависал уже над ним. Страшная морда, пересечённая через пустую левую глазницу не менее страшным шрамом, скалила длинные для лиглинга желтоватые клыки.

– Захлопни свою пасть, проклятый духами и покинутый предками, Волунарарашава!!!

Раньше Квадунгурарашава замирал в такие моменты. Он боялся сделать что-нибудь не так, боялся сделать вообще хоть что-нибудь, не представлял себе, как это – противостоять вождю. Но за пять лет он понял, что стоит делать. Поэтому он отскочил назад, поднял высоко хвост и положил лапу на один из своих ножей.

– Моё имя – Квадунгурарашава, – спокойно произнёс он. – Старейшины сочли, что из меня будет хороший охотник, что подстережёт в кустах любую добычу¹. И ты знаешь об этом, Нарвангурдарагаш.

Вождь племени Квашнамдрангулмуш зарычал.

– А по мне ты – проклятие для племени, что прячется в кустах²! Порождение Той Стороны, как и нашвагуны! Тебя стоило умертвить, как только ты явил свою истинную природу!..

– Старейшины решили изгнать Квадунгурарашаву, а не убивать! – вдруг крикнул Мушгандарваранива.

– Ты защищаешь отродье тех же духов, что привели в этот мир нашвагунов?! Все в племени знают, как он презренен и опасен – а ты защищаешь его?! Нашвагуны появляются там, где он ходят, сжигают леса – а ты!..

– Он сказал, нашвагуны дошли до Нашмардуна.

Глаза вождя расширились.

– Это он привёл их!!!

– Он пришёл, чтобы предупредить нас!!! – возмутился старший брат. Нарвангурдарагаш вновь ударил его. Мушгандарваранива слегка отступил от удара, но потом зарычал и выхватил свой костяной нож. Вождь тихо засмеялся.

– Что, Мушгандарваранива, ты и правда хочешь бросить мне вызов?

Борьба двух начал отразилась на морде лиглинга: оскорблённой чести и страха перед вождём племени Квашнамдрангулмуш, Бичом Леса, Грозой Нашвагунов. Второе, как и ожидалось, победило. Молодой лиглинг убрал нож в ножны.

– Ты свободный лиглинг, Мушгандарваранива, но ты не волен бросать вызов всем, кому вздумаешь, – процедил Нарвангурдарагаш. – Помни об этом. А теперь – иди в логово. Раз нашвагуны осмелились явиться к Нашмардуну, нам предстоит большая охота.

Поколебавшись лишь мгновение, бросив прощальный взгляд на брата, Мушгандарваранива развернулся и рысью направился к логову. Вождь же развернулся к Квадунгурарашаве. Единственный его целый глаз пылал жгучей ненавистью.

– Ты – презренный машарагадунгва, – бросил он. – Ты не лиглинг. Ты не можешь быть частью племени. Если ты ещё раз попадёшься на глаза любому лиглингу Квашнамдрангулмуша – клянусь предками, мы убьём тебя.

С этими словами Нарвангурдарагаш развернулся и тоже направился к логову. Квадунгурарашава остался же стоять там, где стоял, по-прежнему держа лапу на рукояти кинжала.

Да, каждый лиглинг в возрасте года удостаивался своего имени от Старейшин. Каждый лиглинг был частью племени, был его верным воином, охотником, а каждый другой соплеменник – его другом и роднёй. Каждый лиглинг был привязан к логову, где он всегда мог получить всю помощь, которая могла бы ему пригодиться. Где он неизменно оказывался бы в кругу друзей.

Конечно, если лиглинг – не машарагадунгва. Тогда племя отторгало его себя, как проклятого духами и оставленного предками, как чудище с Той Стороны, грозящее разрушением и упадком племени. Его помечали полосой сока особого дерева вандушмаргун, который чуял всякий лиглинг, и изгоняли прочь. Тогда у такого лиглинга не было своего имени, ведь Старейшины давали его только члену племени. Тогда у лиглинга не было и племени, которое делилось бы с ним едой и защищало от опасностей. Не было у него и логова, где он мог бы провести время среди сородичей и почувствовать себя в безопасности.

И Квадунгурарашава за пять лет изгнания убедился: если и можно умереть, оставшись живым – то для этого надо родиться машарагадунгвой.

Глава 3. Скованные одной цепью

В этом мире солнце большую часть года вставало рано, поднималось высоко и палило нещадно. Время от времени набегали тучи, устраивая настощяий потоп. Впрочем, скоро всё снова сменялось ярким солнцем. Такая погода была идеальной для бесчисленного множества растений, как местных, так и завезённых из остального Рейбора. За неё любили этот мир и бесчисленные аристократы, маги, как смертных, так и Старших рас, наслаждающиеся удивительно тёплой погодой. А вот работникам, в основном рабам, горбатящимся на плантациях и рудниках, такое солнце не сулило ничего хорошего.

Их поднимали всегда с первыми лучами солнца. Даже для тысяч рабов-грайдцев, разбросанных по всему этому миру, самых стойких и выносливых существ Рейбора, на огромной плантации или в бездонных рудниках работы всегда хватало на полный день. На плантациях они собирали урожай растения налатолл, известного среди грайдцев как мафшахерх. С самого утра им необходимо было проверить инвентарь перед рабочим днём. Затем, пока солнце было ещё низко, они пропалывали грядки, чистили дорожки, дворы усадеб, сараи и конюшни. Когда солнце становилось в зенит, начиналась самая мучительная часть дня. Мафшахерх раскрывал свои бутоны только под яркими лучами солнца, обнажая сероватые пушистые кисточки. Их-то и надо было собирать грайдцам с самого полудня, аккуратно складывая кисточки в корзину, заботясь о том, чтобы ни одна не упала в пыль или не смялась. Вечером, когда солнце почти садилось, счастливчики отправлялись сторожить огромную виллу хозяина, присутствовать на приёмах в качестве охраны или совершать куда более тёмные дела во благо своего господина. Другие же, завершив сбор мафшахерха, должны были убрать инвентарь и, пока не прозвенит зовущий к отбою колокол, подкапывать, поливать, укреплять стебли, кусты и ростки мафшахерха.

Такая изнурительная каждодневная каторга зимой, когда для мафшахерха было слишком холодно, чтобы раскрываться, сменялась не менее мучительной работой в шахтах, обычно принадлежащих тому же собственнику, расположенных на другом конце мира. Хотя грайдцы и были самым выносливым видом Рейбора, даже они были вовсе не железными. За сотни лет большинство хозяев уже наловчилось и стало внимательными господами, не допускавшими покупки слишком старых или, наоборот, слишком молодых рабов. И, кроме того, многие из них были по-настоящему эффективными собственниками, и с пониманием относились к неизбежному износу своих трудящихся. Так что все прекрасно понимали: если ты попал в рабы – ты труп.

Так, по крайней мере, объясняли Гросоху те немногие более старшие рабы, которые были готовы делиться какой-никакой житейской мудростью с новоприбывшими. Теперь уже не осталось ни одного из них, а сам Гросох запомнил: желание поступиться своим ради другого редко кончается хорошо.

Он пододвинул свою корзину, уже наполовину наполненную кисточками мафшахерха, поближе и принялся дальше обрывать ближайший куст. Его покрытые грубой кожей пальцы почти не чувствовали мягкости кисточек, только какое-то едва различимое прикосновение. И тем не менее он старался не сжимать нежные кисточки слишком сильно – а то вдруг рассыплются…

Хотя Гросоху-то какая разница, если подумать? Да, всем рабам давали лишние подачки за каждую лишнюю собранную кисточку. Для этого специально выводили всех рабов в поле, демонстрировали счастливщиков всем на зависть и раздражение… Но какой толк в этих подачках? Что помешает Гросоху прямо сейчас просто смять эту кисточку в руке?..

Грайдец сердито помотал головой. Такие мысли всегда ставили его перед каким-то выбором, которого он не понимал. Лучше уж не думать: так меньше мучаешься.

Он опять покачал головой и посмотрел на солнце. Оно уже было совсем высоко, а на небе – ни облачка. Гросох не любил жару: от неё потеешь и становишься совсем тупым…

– Не смотри на солнце, – послышался ворчливый голос. – Оно выжжет тебе глаза.

Гросох обернулся – за ним стоял старый грайдец, который работал здесь ещё до Гросоха. Имени его Гросох не знал – рабы вообще не делились друг с другом своими именами – поэтому про себя так и называл его Стариком. Этот грайдец не был особо щедрым на советы, но хотя бы не задирался. Это уже была большая редкость.

– Я знаю, – пробурчал Гросох. Старик окинул юнца недоверчивым взглядом.

– Все вы, молодые, вечно всё знаете, – проворчал он. – Что ж тогда…?

Следующего слова Гросох не понял. Старик был из другого мира, и говорил смешно, как маленький ребёнок, не научившийся ещё толком произносить звуки. Иногда понять, что он имеет в виду, было сложно, но в целом Гросох справлялся. По крайней мере, он говорил на языке грайдцев, а это уже куда лучше.

– Не мни так мафшахерх! – снова заворчал Старик. Гросох вдруг заметил, что, задумавшись, чуть не смял в руке сразу несколько пушистых кисточек. Он сердито фыркнул. Думать вредно!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Имя «Квадунгурарашава» в переводе с языка лиглингов Восточных лесов означает «охотник, смотрящий из кустов». (прим. авт.)

Вернуться

2

Собственно, значение имени, которым вождь окрестил Квадунгурарашаву – «Волунарарашава» («проклятье, сидящее в кустах») (прим.авт.).

Вернуться