# «Если твой ангел хранитель грустит» Сборник рассказов Гонцова Андрея Алексеевича.

Андрей Гонцов

«Если твой ангел хранитель грустит», сборник рассказов Андрея Алексеевича Гонцова. Короткие рассказы о людях и времени. Судьбы персонажей в сборнике заставляют сочувствовать, а иногда и задуматься и о своей жизни. Истории заставляют думать, размышлять и осмысливать происходящее в социуме. В сборник вошли так же рассказы из книги «Шум за дверью тишины» первого и второго издания и рассказы из книги «Под твоей рукою».

«Если твой ангел хранитель грустит»


Сборник рассказов

Андрея Алексеевича Гонцова

2024г.


Аннотация.

«Если твой ангел хранитель грустит», сборник рассказов Андрея Алексеевича Гонцова. Короткие рассказы о людях и времени. Судьбы персонажей в сборнике заставляют сочувствовать, а иногда и задуматься и о своей жизни. Истории заставляют думать, размышлять и осмысливать происходящее в социуме. В сборник вошли так же рассказы из книги «Шум за дверью тишины» первого и второго издания и рассказы из книги «Под твоей рукою».


«Дорогой читатель, книга открыта и обратного пути нет»

Гонцов А.А. 2024 г.


«Последний пейзаж»

Уходящее солнце, конец осени и красивое голубое небо. Восток Украины, лесополоса и степь впереди. Небольшой морозец: трава местами ещё зелёная, а где-то уже и под шапкой снега. Воздух свежий и тяжёлый, одновременно от холода. На такой пейзаж можно смотреть бесконечно, но, как всегда, такие мгновения пролетают быстро и не забываются уже никогда. Глеб глубоко вздохнул, расстегнул верхнюю пуговицу воротника и выдохнул. Поднял зеркало на палке перед собой и осмотрел, что происходит за спиной, не вылезая из воронки от взрыва. Звуков дронов ещё не было, но это временно. Трое с лева, трое справа, по центру снайпер. Смешанная речь, похожая на польский или английский язык, и, конечно, знакомая украинская речь. Рядом, так же на спине, лежал без сознания разведчик из его группы: два кубика обезболивающего и перевязки не особо привели парня в чувство. Но Глеб его не бросил – он военный медицинский брат, это его работа и долг в первую очередь. Слова: «Своих не бросаем» – как генетический код, вложенный предками в сознание русского человека. Эти слова по-новому прозвучали в голове у Глеба. Можно было уйти одному и придумать тысячу оправданий, но не ушёл. Сейчас они вдвоём в воронке, основные войска впереди рвут оборону противника. Те, кто окружил, – солдаты ВСУ и наёмники – отсиделись при наступлении в лесополосе, возможно, диверсионно-разведывательная группа.

– Выходим, оружие бросаем вперёд, руки в небо! – на ломаном русском языке крикнул наёмник-поляк.

Треснуло зеркало, Глеб зажмурился, чтобы осколки не попали в глаза. – Метко стреляет снайпер, – шёпотом с улыбкой сказал Глеб. Повернул голову к раненому товарищу и чуть громче сказал:

– Эй, брат, не закрывай глаза, я с тобой, я тебя не оставлю! – Глаза разведчика-штурмовика были полуоткрыты, но признаков жизни, кроме еле слышного дыхания, не было.

– Эх, братишка, братишка, как же мы это так…– Пытаясь хоть что-то придумать в этой ситуации, продолжал говорить Глеб.

– Выходим, повторяем, выходим, или сожжём заживо, ватники!!! Минута на раздумье, – опять на ломаном русском прозвучали слова противника где-то там, за воронкой.

Глеб понимал, что им не вырваться и у них минут пять-десять максимум, не более. Два варианта, как всегда: в плен или смерть. Всё просто…

Выбирай, не задерживай жизнь…

Жизнь как будто остановилась, и в голове Глеба начался отсчёт с самого начала его жизни. Почему-то вспоминалась не именно его личная жизнь, а самые тяжёлые моменты в ней для многих русских людей с самого его детства.

Авария на Чернобыльской АЭС – самая страшная техногенная катастрофа. Развал СССР на множество новых государств. Далее ельцинский переворот, разгон депутатов танками. Далее годы разрухи, войн с террористами на Кавказе и процветание бандитизма… Дефолт, крах экономики России. Нулевые были почти спокойными, прошли ростом, пришёл нужный человек к власти. Реформа образования, введение нелепого ЕГЭ. Мировой экономический кризис. Этот кризис оказал огромное влияние и на экономику страны. Окончание Второй Чеченской войны победой российских войск. Чечня вновь вошла в состав России, и два разных народа, но по духу братские, стали жить в мире, как и раньше. В две тысячи двадцать втором году было зарегистрировано свыше шестисот пятидесяти четырёх миллионов случаев заболевания коронавирусом по всему миру. Пандемия нового тысячелетия…

«Да, много плохого было, но мы жили, не смотря ни на что. Росли, учились, влюблялись, женились, работали. У нас теперь есть дети, и мы продолжаем жить. Чтили память предков и старались сделать будущее лучше. Да, а потом началась война, с две тысячи четырнадцатого года, после референдума Севастополь и Крым вернулись в состав страны. Украинские националисты начали уничтожать всё русское на востоке своей страны, это продолжалось долгие восемь лет. В две тысячи двадцать втором году было принято решение руководством страны защитить русскоязычный мир на Украине. Скоро будет год с начала специальной военной операции по уничтожению нацистов и демилитаризации Украины. Но, судя по сводкам, форме на трупах и голосам противника за воронкой, против нас стоят не только националисты, неофашисты Украины, а весь запад Европы и Америка, наёмники из Англии, Америки, Германии, Франции, прибалтийских стран». По мнению Глеба, третья мировая война…

Глеб после последних размышлений как будто побледнел. Пропал пульс, он держал пальцы на шее разведчика. Парень потерял много крови. Глеб закрыл разведчику глаза, привстал и повернулся лицом к бездыханному парню. Встал на колени, делая всё не торопясь и спокойно, снял каску, ослабил крепление жилета, положил пустой автомат у ног разведчика. Делал он всё не спеша, бледность начала сходить с его лица.

– Прости, братишка, не смог я тебя донести, прости, – проговорил, глядя на мёртвого парня, Глеб.

– Я готов сдаться в плен, свора! – крикнул своим врагам, находящимся за воронкой, Глеб сорванным голосом.

– Выходите медленно, без оружия, руки в небо! – на русском дали ответ окружающие националисты Украины и наёмники.

– Мы не сможем выйти. Я ранен, товарищ умер уже! – Глеб взял в руки гранату, выдернул предохранительное кольцо, положил руки за голову. Тяжело дыша, посмотрел на разведчика, ушедшего из жизни на его глазах. На поясе мертвого бойца было ещё две гранаты. И того три штуки, плюс мина у левого колена Глеба.

– Руки за голову и никаких движений, мы идём! – прокричали противники где-то за воронкой, но голос врага уже слышен был ближе, чем раньше…

Уходящее солнце, конец осени и красивое голубое небо. Восток Украины, лесополоса и степь впереди. Небольшой морозец: трава местами ещё зелёная, а где-то уже и под шапкой снега. Воздух свежий и тяжёлый, одновременно от холода. На такой пейзаж можно смотреть бесконечно, но, как всегда, такие мгновения пролетают быстро и не забываются уже никогда. К воронке аккуратно подошли три бойца в форме украинской армии. В воронке два русских солдата, предположительно раненых. Держа на прицеле русских солдат, украинские военные заглянули в воронку.

– Один готов, второй москаль на коленях и руки держит за головой, как и просили, – громко сказал своей группе последние слова в своей жизни украинский националист. Мгновение, что-то щёлкнуло, и русский солдат на выдохе поднял взгляд в небо. Прозвучали два мощных взрыва, один за другим.


«Новый виток»

На берегу Чёрного моря сидела молодая пара. Солнце уже почти село, и всё вокруг из голубовато-серого освещения переходило в тёмно-фиолетовое. Первые звёзды в небе начали появляться, как по волшебству. Море было спокойным и почти ровным, почти. На скамейке, среди береговой гальки, сидели и мечтали будущие молодые родители – мама и папа. Красивая молодая пара. Они сидели и любовались местным колоритом: пальмами, морем и были в восторге от чистого солоноватого воздуха. Молодая пара приехала к Чёрному морю в отпуск. Девушка была на третьем месяце беременности. Обнявшись, молодые люди смотрели в бездонную даль неба, разглядывали звёзды и мечтали о своём прекрасном семейном будущем.

От планеты Земля, чуть дальше орбиты, спутник, делая очередной виток вокруг планеты, рассыпался в космической пустоте. Он на полном ходу ударился во что-то на своей оси и разлетелся на части в беззвучной космической вселенной. В тёмном, беззвучном пространстве недалеко от Земли несинхронно и частично появился силуэт неземного корабля и тут же исчез.

– Что случилось? – спросило внешне бесполое существо, напоминающее человека с головой осьминога, но без волосяного покрова и с цветом склизкой сероватой кожи.

– Иегова, что случилось? – повторило существо. Второе существо неспешно повернулось и проговорило в ответ:

– Аллах, это опять плод человеческой мысли попал в основание нашего корабля, – подойдя ближе к большому экрану-иллюминатору, далее к системной панели, ответило второе существо. Аллах в это время продолжил листать на сенсорной панели картинки, пальцем с лева на право, не спеша, продолжая беседу.

– Надо отойти на триста кунов с этой точки, Иегова. – Второе существо присело в кресло и принялось менять координаты места нахождения. – Готово, мы переместились на безопасное место. Ты нашёл его? – спросил он Аллаха. – Да, – ответил Иегова. – Нашему брату сейчас всего три футулы, по земному времени – три месяца. Через шесть футул он появится на свет, Иегова, – проговорило существо с именем Аллах.

– Значит, наша миссия выполнена. Отправляем данные верховному оку и можем возвращаться в стан светил, – поворачивая голову к Аллаху, довольно сказал Иегова.

– Да, брат мой, верховное око, как всегда, добр и опять даёт шанс существам этой планеты стать лучше через свою частицу, нашего брата. Сюда мы вернёмся ровно через шестнадцать с половиной катов после появления Мессия и заберём его при материализации в наш мир, – закончил Аллах.

– Задаю новые данные для отправки в стан светил, Аллах,– проговорил Иегова. В космосе, недалеко от Земли, сверкнул силуэт огромного светового шара и тут же исчез, не оставив о себе ничего в космической пустоте.

Обнявшись, молодые люди смотрели в бездонную даль неба, разглядывали звёзды и мечтали о своём прекрасном семейном будущем.

– Знаешь, мне вчера приснился странный сон, Андрей. Сначала я не хотела тебе говорить, а сейчас думаю, что он вещий, и хочу с тобой поделиться, – сказала Вера, ещё сильнее прижимаясь к мужу.

– Я весь во внимании, моя милая. И поверь, смеяться не буду. Тебе всегда снятся странные и интересные сны, мне они очень нравятся, – поцеловав молодую супругу, приготовился к рассказу сна Андрей.

– Так вот, – продолжала Вера, – ко мне во сне пришли два существа, ну вылитые  инопланетяне, такие, знаешь, с большими головами и глазами, с серовато-влажной кожей. – Андрей не выдержал и негромко засмеялся. Вера, не обращая внимания на нарушенное обещание, продолжила:

– Ты не поверишь, но они мне не показались страшными, и я даже чувствовала какое-то, родство что ли, с ними. Так вот, мы долго о чём-то говорили, и даже было что-то смешное иногда в беседе, но запомнила я лишь конец нашего разговора, – Вера прерывисто пересказывала сон Андрею, пытаясь всё же вспомнить весь разговор с пришельцами.

– Мы с тобой вместе три года, и ты не перестаёшь меня удивлять и веселить, Вера, – улыбаясь, с любовью в голосе сказал Вере Андрей. Вера продолжила:

– Запомнила я лишь одно: когда мы прощались, один из пришельцев сказал, что у меня будет мальчик, и нужно его назвать Мессий. Сказал, что это имя дано как избранному верховным оком в стане светил. Имя это будет как код, знак для многих. А судьба нашего сына – изменить мир. Ты будешь не против, если мы назовём нашего сына Мессий? –серьёзно спросила Вера Андрея.

– Если будет мальчик, я, конечно, не против этого имени. А если будет девочка, то можно назвать Мессия, – одобряя и поддерживая, сказал Андрей Вере.

– Нам пора в номер. Сочи – прекрасный город в это время года, – Вера поцеловала мужа, они встали с тёплой скамейки и, взявшись за руки, медленно и неспешно направились в номер отеля.


«Анастасия Николаевна»

Санкт-Петербург, начало третьего тысячелетия. Выставка-продажа меховых изделий в историческом здании Конногвардейского манежа – чудеса коммерческих возможностей в России. Время – девятнадцать сорок, и скоро четвёртый рабочий день выставки будет закончен. На входе в здание с колоннами с лева и справа по углам встречают две скульптуры Диоскуров. В самом здании охрана и сотрудники выставки. У левого Диоскура, рядом появилась фигура женщины. Это, уже была древняя старушка по годам. Шла она медленно и не спеша. В правой руке была деревянная клюка, а в левой – сумка на колёсиках. У входа в здание старушка остановилась, повернулась лицом в сторону, где стоял Исаакиевский собор, перекрестилась три раза и направилась к входу на меховую выставку. В плохо освещённой и узкой парадной-проходной стояли два охранника у рамки металлоискателя. Увидев старушку в оборванных одеждах с сумкой на колёсах и клюкой в руках, вежливо спросили: – Бабушка, вы куда? Вам чем-нибудь помочь? – почти в один голос спросили два охранника. – Нет, молодые люди, спасибо вам за учтивость, – суровым и высокомерным голосом ответила старуха. Она продолжила свой путь в оборванных одеждах. Странный, неприятный запах витал вокруг этой старой женщины. Охранники поморщились и решили не беспокоить посетителя, хотя по внешнему виду, как казалось охранникам, бабушка ошиблась дверью. Старая женщина продолжила свой путь. Прошла не спеша через небольшой коридор и вошла в красивое и светлое помещение. Подошла, наконец-то пожилая посетительница к лестнице из мрамора, ведущей на возвышение в большой зал первого этажа, и остановилась. Старушка мысленно готовилась к подъему по лестнице: годы уже тяготили её при излишних физических нагрузках. Тем временем в зале была почти полная тишина. Сотрудники выставки готовились к закрытию, так как посетителей уже не было. Менеджеры пересчитывали товар, деловито сверяя данные вчерашнего и сегодняшнего дня в ежедневниках. Продавцы приводили в порядок изделия после примерок, расчёсывали мех и поправляли товар на вешалках. Кассиры с руководителем и банковскими сотрудниками отдела кредитования закрывали очередной день продаж выставки под шум принтеров.

Очень старая по годам посетительница аккуратно, смотря под ноги, направилась вверх по лестнице из мрамора. Старушка насчитала двенадцать ступеней при подъеме на первый этаж. На верху стояла и встречала молодая девушка в униформе: белая сорочка, чёрные брюки и туфли на низком каблуке с визиткой-бейджем на груди. Функция девушки-консультанта была проста. При встрече посетителя выставки девушка приветствовала посетителей по регламенту компании и уточняла цель прибытия. Если посетитель пришёл за определённым мехом или моделью, то она сразу провожала до нужного отдела и передавала обслуживание продавцам.

Увидев поднимающуюся по ступеням старушку, девушка-консультант на входе громко проговорила, давая понять персоналу, что в зале посетитель:

– Добрый вечер, мы рады вас приветствовать на нашей выставке-продаже!

В зале по цепной реакции, отточенной годами в таких случаях, у зеркал выстроились продавцы. Приветственная фраза встречающего консультанта всех работников торговли взбодрила. Это понятно: конец рабочего дня, и все уже мысленно спешат домой, а тут потенциальный клиент.

– Добрый вечер и вам. Как вас зовут, милое создание? – Старушка обратилась к девушке, пытаясь рассмотреть её лицо, прищурив свои глаза. Девушка-консультант при приближении старушки почувствовала странный и неприятный запах, идущий от посетительницы на метры. Описать запах можно было как смесь застиранной одежды, ветхой старости, плюс ко всему витал аромат древних духов ещё совдеповского разлива и ещё что-то не поддающееся описанию, но сбивающее с ног и режущее глаза при приближении старушки.

– Меня зовут Ольга. Как могу обратиться к вам? – не показывая вида, что специфический запах посетителя её достиг, спросила встречающая девушка-консультант. – Оленька, меня зовут Анастасия Николаевна. А подскажите мне, где у вас стенды изделий из соболя? – поднялась на конец-то и поравнялась с Ольгой, продолжила старушка, облокотившись на деревянную клюку. – Да, конечно, Анастасия Николаевна. У нас представлен не только соболь, но и другие меха. В отделе распродажи есть изделия из мутона по ценам приятным, во всех отношениях. Для любого кошелька, – вежливо и учтиво ответила Ольга старушке. Пускать посетителя в рваных, грязных одеждах с неприятным запахом в отдел шуб из соболя Ольга побоялась. Изделия из натурального меха быстро принимают любые посторонние ароматы и запахи и долго их могут переносить при себе. В отдельных случаях при долгом контакте и сильной концентрации запах впитывается в мех навсегда. – Оленька, – выдохнув, продолжила старушка, – это прекрасно, что у вас есть ассортимент. Но мне нужен стенд с изделиями из меха соболя. – Простите, не сразу вас поняла, Анастасия Николаевна. Пройдёмте, я вас провожу. Следуйте за мной, – обдумав мгновенно происходящую ситуацию, проговорила Ольга и учтивым жестом предложила следовать за собой Анастасию Николаевну. Ольга шла не спеша, на половину метра впереди, а старушка шла чуть позади соответственно, напоминая всем о своём присутствии стучащей клюкой по мрамору металлической набойкой.

Отдел с шубами из соболя был в самом центре выставки меховых изделий. До него нужно было пройти почти половину отделов. Проходя мимо зеркал с продавцами и стендами, занимало чуть больше времени. Ольга пыталась рассказать о каждом отделе, с тайной мечтою не допустить до меховых изделий из соболя старушку, а старушка учтиво напоминала Ольге после краткого описания каждого отдела, что ни мутон, ни кролик, ни лиса и так далее ей не интересны и просила показать именно изделия из соболя. Продавцы недоумевали и брезгливо смотрели на посетителя в след. По прохождении через свой отдел старушки продавцы затыкали носы платками и закрывали руками, радуясь в душе, что именно им не придётся обслуживать посетительницу, внешне похожую на человека без определённого места жительства. А также в сердцах сетовали, что рабочий день закончен и из-за последнего посетителя они не могут покинуть своё рабочее место. Регламент выставки был: «Работаем до последнего посетителя-покупателя».

В отдельно обставленном отделе элитных натуральных мехов, где были представлены три модели из соболя, специально поставленные светильники показывали красоту этого меха. Он был тёмный, переливающийся серебристым цветом, с невысоким ворсом и набитый под завязку подпушью сиреневого цвета. Ольгу и Анастасию Николаевну встретил продавец-консультант этого отдела. Антон поприветствовал посетителя. Запах, исходящий от старушки, усилился в небольшом помещении ещё сильнее. Антон побледнел от мысли, что товар могут испортить. Ольга, понимая всю сложность ситуации, дала знак глазами Антону вести себя по стандарту работы компании. – Вот тут у нас и представлен натуральный мех соболя. О нём вам всё расскажет наш консультант-продавец Антон, – отойдя на метр от старушки, проговорила Ольга, продолжая наблюдать за происходящим. Антон в свою очередь, придя в себя от сложившейся ситуации, приступил к своим должностным обязанностям.

– Будьте добры, присядьте на стул. Уверен, путь вас немного утомил, а я, в свою очередь, постараюсь рассказать о мехе и представить модели, имеющиеся у нас. Пока Анастасия Николаевна присаживалась на стул прижимая к себе сумку на колёсах и пристраивала клюку на зеркало, вокруг отдела со всех возможных сторон появлялись удивлённые лица продавцов с других отделов. Всем было интересно, чем же закончится этот день. По виду посетителя было ясно, что покупать ничего не будет, а вот испортить товар может. На кассах нервничали кассиры, как три богатыря с красными от давления и усталости лицами. Пока выставка не закроется по инструкции, закрывать отчётный рабочий день строго запрещено в программе учёта. Это удручало и руководителя выставки Василия Абрамовича, но ему и всему коллективу было ясно: ждать всё равно придётся. А в это же самое время Антон начал краткий обзор меха соболя для Анастасии Николаевны. Показал каждую модель, но примерить не предлагал, боялся. В конце краткой презентации всего стенда наступила тишина. Все вокруг ждали ответа старушки, что она скажет. Но старушка, сидя на стуле, не спешила с ответом. Она словно погрузилась в оценку того, что ей рассказал Антон, и точно ни куда не спешила. Минуты молчания превращались для всего коллектива в адскую вечность. Но вдруг как-то неожиданно Анастасия Николаевна оборвала эти минуты раздумий. Очнувшись от своих дум проговорила: – Антон, а покажите мне последнее пальто. Это баргузинский соболь, говорите? – и указала рукой на самую дорогую шубу на выставке. Длинная в пол шуба из баргузинского соболя, модель, садящаяся на любую фигуру, как платье, со звучным названием «Княжна», стоила эта шуба пять миллионов рублей. Антон взял умело за вешалку изделие и ещё раз показал клиентке длинную шубу в пол из соболя. В это же время, встав со стула, Анастасия Николаевна расстегнула своё засаленное и старое, в дырах, пальто, сняла его и аккуратно положила на стул. Запахи троекратно усилились, удушливые ароматы духов и всё остальное просто сбивало с ног Антона и Ольгу, стоявших рядом с клиенткой. За происходящим наблюдал руководитель выставки. Недалеко за стендами с меховыми изделиями, смотрел за этой картиной и нервно трогал рукой свои усы, но не вмешивался Василий Абрамович. – Молодой человек, помогите примерить это пальто, – вежливо обратилась старушка к Антону, лицом повернулась к зеркалу, а к продавцу спиной. Антон побледнел. Толи от специфических запахов, толи от мысли, что после этой примерки шубу будет уже не продать долгое время. Не только из-за цены, но и запаха, впитавшегося от старушки. Он стоял и искал глазами ответа, что делать. Бросил взгляд на Ольгу. Ольга стояла прибитая к полу в состоянии дурмана и непонимания, как вести себя в данной ситуации. Антон взглядом нашёл руководителя и жалобным жестом задал немой вопрос. Василий Абрамович, с истерзанными усами и ошарашенный странным запахом посетительницы, но не потерявший ещё рассудок, утвердительно кивнул. Выдохнув, Антон снял с вешалки пальто и помог примерить шубу Анастасии Николаевне. Что-то вдруг изменилось, перед изумлёнными работниками стояла уже не старушка, а статная пожилая женщина. Анастасия Николаевна накинула капюшон на голову и внимательно всматривалась в своё отражение в зеркале. Ей, и Антону и Ольге, и всем смотрящим за процессом сотрудникам было видно, как прекрасно выглядела пожилая женщина в пальто из соболя. Не передать, какое было напряжение у сотрудников Антона и Ольги, они стояли в изумлении от преображения клиентки и негодования от запаха, впитывающегося с каждой минутой в мех всё больше и больше. Всё вокруг застыло, и, наверное, даже время остановилось. Анастасия Николаевна от тепла меха закрыла глаза и вспомнила тот день, когда её, совсем ещё юную девушку Настю, вытащили из объятий застреленного брата, сестёр и родителей. В полуживом состоянии положили в телегу, накрыв шкурами из соболя. Пока чекисты прочёсывали лес, телега с мехами ушла. Анастасия Николаевна на всю жизнь запомнила тепло этого меха, он её спас и отогрел. Открыв глаза и обратив внимание на застывшие лица Антона и Ольги, Анастасия Николаевна спокойно проговорила: – Я её покупаю, молодые люди, снимите ценники с шубы, я пойду в ней. Антон машинально достал ножницы и срезал ценник, уточнил, что делать со старым пальто и автоматически задал ещё один вопрос: – Наличными, картой будете рассчитываться или кредит оформим? Анастасия Николаевна, не отводя взгляда от зеркала, проговорила: – Наличными, молодой человек. В это время, как из ниоткуда, появился руководитель выставки Василий Абрамович, представился и предложил сопроводить клиентку до кассы. Весь персонал провожал взглядами руководителя и старушку в шубе из соболя с открытыми ртами и немым вопросом на лицах – неужели купила?

На стол кассира, не спеша, Анастасия Николаевна достала из сумки на колёсиках пять пачек денег. Кассир достал счётную машинку и принялся пересчитывать частями купюры номиналом пять тысяч рублей. Делал кассир это строго по инструкции, хотя его опыт и так показывал, что пачка весит двести грамм и толщина этой пачки два с половиной сантиметра. Эти данные говорили о том, что в пачке ровно один миллион рублей. После оплаты и получения чеков, спрятанных в сумочку на колёсах, Анастасия Николаевна покинула выставку. Она также, не спеша, прошла через пост охранников. Опираясь на деревянную клюку. Охранники не сразу узнали старушку, учтиво попрощались, опять в один голос. Мимо них прошла пожилая женщина в меховом пальто с капюшоном. Анастасия Николаевна, опираясь на трость из дерева, вышла из здания и растворилась в темноте вечернего Петербурга.


«Кусок чёрного хлеба»

Помещение семь на восемь метров квадратных, деревянный пол, железные армейские кровати (двенадцать штук в два яруса) и тумбочки в узких проходах. На входе помещения, в двух метрах от двери, массивный деревянный стол, стянутый металлическими лентами и приваренный к железной полосе, которая опоясывала деревянный пол камеры крестом. Справа от входа общий туалет с бетонной перегородкой и раковина, под ней пластиковое мусорное ведро. Стены на половину окрашены в тёмно-синий цвет, верхняя часть стен и потолок покрыты побелкой. Освещение над дверью в стене защищено решёткой. Два окна высоко почти под потолком, небольшие отверстия с толстыми решетками из арматуры. Грустное зрелище. Теперь это помещение было для многих подростков, преступивших закон, временным личным адом. Таких камер было ровно шесть в центральной городской областной тюрьме. В этих камерах под стражей находились малолетние преступники на время следствия, подростки, преступившие закон в возрасте от двенадцати до восемнадцати лет. Содержались малолетние преступники отдельно от взрослых заключённых, но не совсем. В каждой камере для несовершеннолетних находились один или два взрослых рецидивиста или бывших сотрудников внутренних органов (милиции). Администрация тюрьмы подсаживала их специально. Как правило, взрослые контролировали несовершеннолетних преступников, наставляли их, так сказать, на путь истинный. Взрослые преступники наставляли малолетних преступников на путь без преступлений…

Чтобы взрослым было легче держать своё слово, над подростками в камерах, среди малолетних преступников взрослые подбирали к себе в команду двух-трёх здоровых ребят и держали их возле себя.

Взрослые заключённые, являющиеся внештатными сотрудниками администрации тюрьмы, доносчиками и активистами, по тем или иным причинам стремились попасть в такие камеры. Взрослые рецидивисты, которые сотрудничали с администрацией тюрьмы, мягко говоря, избегали общих камер. В местах лишения свободы существуют свои порядки и негласная иерархия. В целом у администрации тюрьмы в лице оперативных сотрудников и заключенных такого типа было обоюдное негласное соглашение. Если коротко, преступники выполняли работу дознавателей – раскручивали и выбивали у несовершеннолетних явки с повинной в совершённых преступлениях. Взамен оперативники тюрьмы прятали своих внештатных сотрудников от выезда в колонии и посещения взрослых общих камер. Судьба таких заключенных в общих камерах понятна без слов и описаний. При случайном посещении переполненных общих камер взрослыми преступниками, не сотрудничающими с администрацией тюрьмы, активистам и «старшим», ломали всё, что можно сломать в человеческом теле. Преступники в общих камерах знали о том, как издеваются над подростками взрослые активисты, и при возможности устраивали самосуд над такими заключёнными.

При водворении подростка в камеру для несовершеннолетних, где сидели или прятались взрослые заключённые, по сути, работавшие внештатными сотрудниками администрации тюрьмы, несовершеннолетний преступник попадал в пыточную камеру. Как сейчас модно говорить – «ад, двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю». Ад с чередой избиений, унижений и так далее на время следствия. А следствие могло продолжаться от двух до четырёх месяцев в среднем.

Практически все несовершеннолетние преступники после побоев и унижений сдавались и смирялись с устоями созданного для них ада. Называлось это действо – инициация «Встать на путь исправления». Писали до десяти признательных заявлений в различных преступлениях. Оперативные сотрудники тюрьмы получали звёздочки на погоны за усердную работу по раскрываемости преступлений, а взрослые рецидивисты-дознаватели получали тёплое место и доступ к хорошему питанию в полупустых комфортных по местным меркам камерах. Подросткам, преступившим закон, родители или родственники присылали часто посылки и бандероли с продуктами питания…

Конечно, были ребята, которые на первых порах отказывались от таких утопических предложений, как написать на себя самого донос или признание в преступлении. Но их было не много. Таких ребят сильно избивали. И если они не принимали предложения от взрослых заключённых-дознавателей, в итоге могли и изнасиловать. Не важно, сразу или позже, писали все. В общем, как в песне – «Выхода нет…». Вопрос достоинства и самосохранения.

Андрей попал в камеру номер тридцать два по распределению. Зайдя в камеру, увидел трёх взрослых заключенных и около пятнадцати подростков от четырнадцати до семнадцати лет по возрасту. Взрослые сидели на армейских кроватях, а подростки – на деревянном полу кучкой. Сразу было видно, что группы поделены невидимой гранью на лагеря. Одни чувствовали своё превосходство и вели себя вольготно, а вторые были в каком-то замученном и перепуганном состоянии…

Один из взрослых рецидивистов пригласил пройти в проход между кроватей и присесть на первый ярус для разговора и знакомства. Приготовили крепкий чай взрослые преступники, налили Андрею в кружку. Пока пили чай каждый из своей посуды, интересовались взрослые у Андрея, кто он и откуда. Андрей – обычный подросток из неблагополучной семьи, как и девяносто процентов несовершеннолетних преступников начала двухтысячных годов. Кража и хулиганство – злодеяния, которые привели его в неволю.

Рецидивисты-воспитатели, уверенные в своих силах и полной безнаказанности, трое взрослых преступников обрисовали после знакомства с Андреем, правила в деталях его будущей жизни. Если он будет сидеть тихо и не создавать всему коллективу проблем, то и у него их не будет. А самое главное, сказали взрослые подростку, – нужно полностью раскаяться в своих преступлениях, на бумаге, естественно, под роспись. – После диалога и наставлений открылись двери камеры. Почти все заключённые засобирались на прогулку. Андрей решил остаться в камере, перевести дух, решить, что делать в этой ситуации. «Бежать некуда», – думал и оценивал сложившуюся ситуацию Андрей, – «сотрудники администрации мне не в помощь, они весь этот кошмар и покрывают. В камере пять садистов, активистов с неограниченной властью, данной администрацией тюрьмы, контролирующих мою жизнь и жизни кучки запуганных подростков».

С Андреем оставили двух помощников, сильные ребята, возможно спортсмены, «золотые резервы». Помощники активистов лет по семнадцать-девятнадцать. Как понял потом Андрей, оставили их не зря с ним. Одному из этих ребят-переростков он, видимо, не понравился, и получилась не большая драка, пока все были на прогулке. В целом он не успел даже ударить, но очень хотел. Два удара, разбитый нос, сотрясение. После драки договорились Андрей и спортсмены, что об этом конфликте, никто не узнает. Видимо, проверяли, как поступит парень. Испугается или нет, даст в ответ или будет звать сотрудников администрации на помощь. «Слава богу, просто избили, это не самое худшее, что могло случиться», – смывая холодной водой кровь с лица в раковине, думал Андрей…