Ольга Соболевская
Планета любви

… Иногда я думаю, что всё, что человек может оставить о себе –

это историю своей любви. И маршрут своего движения к свету.

И по факту, это всё равно одно и то же.

Елена Касьян

Вступление

Это- история о любви.

Название же – «Планета любви» – имеет много значений, начиная с известного сайта знакомств и далее в бесконечность … но пусть каждый найдёт своё сам.

Упомяну также, что я не психиатр и не могу достоверно ставить или описывать диагнозы расстройства личности, но посвящаю эту книгу тем, кто, отыгрывая свой сценарий нелюбви, строил отношения с нарциссами и психопатами.

Это книга – предупреждение. Лучше знать о том, как действует медленный яд нарциссического абьюза.

Но всё происходит не случайно, и наши близкие – зеркала наших страхов и боли, и пройдя эти уроки, мы обучаемся именно Любви.

Ибо, как поет незабвенная «Агата Кристи»,

«Боль – это боль, как ее ты ни назови;

Это страх – там, где страх, места нет любви».

А где есть любовь, там нет боли.

Итак, начинаю!

Все нижеизложенное никакого отношения к действительности не имеет и является галлюцинацией. Особенно – про неправильное хранение оружия. Так-то, товарищ майор!

И никто не может быть признан виновным в совершении преступления и подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда и в порядке, установленном УПК РФ.

И, разумеется, любые совпадения совершенно случайны.

1.Весна и начало лета

Давай вечером с тобой встретимся,

Будем опиум курить-рить-рить.

Давай вечером с тобой встретимся

По-китайски говорить.

Не прячь музыку, она опиум

Для никого, только для нас.

Давай вечером умрём весело,

Поиграем в декаданс.

«Агата Кристи» («Опиум для никого»)

Знакомство

В тот год был март, весна, и я очень хотела любви. Я загадала: «Хочу встретить мужчину, с которым мне бы было интересно».

Мою анкету на сайте знакомств «лайкнул» рыжий мужчина 40+, чуть старше меня. Посмотрела – умный, саркастичный, очень непростой… да и «квартира-машина-свободен». Котиков любит. Мы перешли в вотсап.

Почти сразу – неожиданное. «Работаю сейчас мусорщиком на помойке». Шутка? Высылает видео: мусор, узбеки, мешки, крысы и бесконечные чайки. Я хотела закрыть диалоговое окно, но вслед прилетела визитка: «А раньше работал здесь». Бывший чиновник Смольного из сферы крайне меня интересующей (у меня появилась идея грандиозного прожекта, и было крайне важно узнать, есть ли шанс его протолкнуть «туда»).

«И как же Вы дожили до жизни такой?» – спросила я в предвкушении душещипательного рассказа. «Помойка хорошо мозги прочищает от всяких дурных мыслей, возвращает радость к жизни и учит ценить каждый ее день», – прилетело в ответ. А еще чуть позже: «Это ненадолго. Осмотрюсь и начну жить». Становилось все интереснее. Появились и вопросы по моей работе. Созвонились. Вполне адекватный, решила я, только голос безрадостный, замогильный.

Прошла неделя. Он писал в одно и то же время. Я с нетерпением смотрела на телефон. У нас создалась своя традиция. Выяснилось еще, что у моего друга были сильные магические, совсем не «светлые» способности, которые он в свое время заглушал сильнодействующими наркотиками. Он еще и был на войне, нет, не за идею – просто любил стрелять и не хотел жить. Итак – эзотерика, управление снами, сарказм, раскопки, антиквариат и… многое другое, чрезвычайно мне интересное, даже котики. Я предложила дружить. Уже в тот момент я понимала – это не про дружбу.

В эту неделю я увидела странный сон, даже не сон – это было видение на грани бодрствования. Я видела приближающееся лицо моего нового друга, и в моем сознании прогремела фраза: «Я буду оберегать тебя». Я рассказала ему про это, на что сразу же получила такой ответ: «Нет, я с тобой ничего не делал… Но я умею входить в сны».

Договорились, что он меня заберет и привезет к себе показывать свою коллекцию. И мы будем разговаривать и пить вино… Я никогда не езжу в гости к незнакомцам. Но он был уже близкий и свой. Да он мне может и не понравиться – понадеялась я.

Он мне не понравился. Выглядел старше и… несколько потасканно. Худой. Мешки под глазами. Большие голубые глаза показались мне – безумными. Взгляд – тяжелым. Голос – как из могилы. А лицо – как из моего сна… Мы приехали на почти незнакомую мне окраину города. Безликие улицы, утыканные высокими домами.

Панельная двенадцатиэтажка, однушка, заваленная антиквариатом. Без телевизора и компа. Иконы, мебель с гнутыми ножками, ножи, военные газеты, часы, фарфоровые куклы, немецкие каски – много-много странных старых вещей. Особенно досталось большому балкону. На стенах картины. В углу комнаты стоял большой старый чемодан – на нем лежали старинные кинжалы. «Приехала к явному психу. Сейчас меня разрежет и в чемодан сложит», – подумалось на мгновение… И кровать, большая белая кровать – среди всего этого загробного мира она казалась единственной живой. Я смотрела на нее и как-то обреченно знала, что на этой кровати я буду заниматься любовью с этим странным человеком.

– А пистолет у Вас есть? – спросила я.

Он поднял матрац у изголовья и протянул пистолет.

– А он не выстрелит?

Забрал пистолет, вытащил патроны, отдал мне:

– Теперь нет.

– А бомбы у Вас есть?

– Есть мина, противопехотная, где-то на балконе лежит.

Он закурил. Ощутимо запахло анашой.

– Натуральный продукт, я курю больше 20 лет, как сигареты, не волнуйтесь.

Еще и это…

Оружие и антиквариат мне быстро надоели, и мы пошли на кухню пить вино и разговаривать.

Он был превосходным, активным слушателем: запоминал имена, понимал суть событий. Иногда договаривал мои мысли или не высказанное, но громко подуманное: он действительно умел их читать. Я рассказала, наверное, почти все, на тот момент важное, даже про прежнюю любовь, потом – плакала. Было странное ощущение, что «все вот это», наконец, закончилось. Он сказал, что немного меня полечит, и положил руки мне на голову. Мне показалось, что мой мозг «считывают» руками, но это было уже неважно, потому что резко наступило облегчение и расслабление. «Ты не останешься со мной – у нас нет будущего, но у тебя все будет очень хорошо. Только как и когда – рассказывать не буду».

Он стал уже совсем близкий, я попросила меня поцеловать. Это было нежно и очень знакомо. Пытаясь продолжить это общение, я потянула его на кровать, но неожиданно: «Ольга Викторовна, ну мы же не в борделе, я так не могу». Мы разделись и встали под душ.

Мы стояли под струями воды, и я с изумлением смотрела на него: он был рыжим, юным , тонким мальчиком с ярко-голубыми глазами и красивыми зубами – впервые за это время он улыбался. – Боже, какой же ты красивый, – сказала или подумала я – это же было не важно.

Он смывал с меня косметику, мочил волосы:

– Вам так намного лучше.

Время было уезжать.

– Оставайтесь. Если Вы сейчас уедете – то никогда не вернетесь.

И я осталась. Мы заснули в обнимку, голые, под одним одеялом, а я никогда так не засыпала с мужчиной. Помню, что я крепко спала те несколько часов.

Как всегда рано утром я проснулась. Поискала наощупь бутылку с водой – нашла пистолет. Мой новый друг спал очень тихо. Я потянулась носом к его коже и вдохнула: шея и плечо пахли чем-то легким, нежным и очень приятным. Я выглянула в окно. «Как много чаек…. Да залив же близко», – подумала рассеянно, взяла приготовленный с ночи неудобный коврик и пошла на кухню делать йогу. Начинался новый день новой жизни.

Новый день

Я осталась у него до конца дня. Ярко светило солнце, был конец марта, теплый день этой обещавшей стать очень счастливой для меня весны, я звала его на прогулку, но мой друг не хотел выходить из дома. «В следующий раз погуляем – все же впереди», – подумала я.

И иконы, и оружие, и сбруя мертвецов уже не казались зловещими, алкоголь – крепким, еда с помойки (а это были даже не просроченные продукты из хороших магазинов) была вкусная, а мой новый друг, Николай Викторович, назовем его сокращенно НВ- оказался милым, интересным, смешным и даже интеллигентным. Мы валялись голыми в кровати и смотрели дурацкий фильм с телефона, я смеялась, а он саркастично шутил – он умел шутить, но сам никогда не смеялся… И еще… НВ говорил мне:

– Спасибо Вам… Я так не проводил время очень давно, лет десять, а то и больше.

И я чувствовала, что стала ему очень нужна.

Но в эту идиллию резко вторгались и иные моменты… Он постоянно нарушал мое личное пространство, словно прощупывал меня. А мы были у него дома, и он… очень странно, но … был мне совсем чужим человеком…

В то утро НВ ходил по квартире голым. Голый мужчина, с которым у меня даже "ничего не было". Я понимала, что он намеренно хочет меня шокировать.

В воскресенье у меня – особые онлайн-практики, типа медитаций. Я попросила НВ выйти из кухни. Но он демонстративно сел на стул, нога на ногу, достал пиво и чипсы (ими все было завалено) и пристально посмотрел на меня. Шла явная – и злая – пародия на кино.

– А сейчас Вы выйдете из кухни и вернетесь, ТОЛЬКО когда я освобожусь, и будьте добры привести себя в приличный вид, – сказала я жестко, как нападающей собаке…Промелькнула мысль: «Я же в ЕГО квартире…» Но ТАК – он понял. Он вышел и более мне не мешал.

Было и такое: НВ внимательно посмотрел на меня …

–Ольга Викторовна, на будущее, когда будете оставаться на ночь с незнакомцем —будьте аккуратнее. Не все такие, как я, можете нарваться на неприятности, —безразлично сказал он и поправил очки.

–Я никогда так не делаю, и Вы меня вчера очень просили остаться…

–Не думаю, – ответил он, лёг на кровать и начал лайкать женщин с сайта.

–Прекратите, Вы что, не можете дождаться, когда я уеду?!! —в бессилии закричала я.

– А почему Вы так реагируете? – спросил НВ… и улыбнулся. А потом опять было все весело и хорошо.

И еще было очень странно для меня, что НВ, такой взрослый мальчик, с двадцатилетним опытом семейной жизни и взрослыми детьми —два раз в день созванивался с мамой. Мама жила с папой и была весьма бодра, а тут такое… По разговорам я поняла, что мама не только в курсе, чем питалось ее чадо, но и что я приехала и осталась в квартире, и что это даже как-то заранее обсуждалось. «Ну, может так и выглядят хорошие отношения с родителями», – подумала я, у меня-то этих хороших отношений никогда не было…

Я осталась до вечера и уехала, ибо меня ждала голодная киса. На прощание НВ резюмировал:

– Подумайте, надо ли Вам вот это все.

– Я подумаю.

– Но вы меня будете часто вспоминать. Вы будете думать обо мне.

В такси я думала… что все это очень странно, но четко понимала, что он мне нужен. Я думала только о нем.

Я позвонила:

– Я подумала —пусть идет как идет.

А весь следующий день он словно был рядом, я не находила себе места, я очень скучала…

Но он не звонил. Позвонила я, вечером, сама:

– Я больше не могу так – постоянно думаю о вас, я хочу Вас видеть, я приеду.

И услышала холодное:

– Учтите, это Ваше решение. Я здесь ни при чем… Но я всегда рад Вас видеть.

И вечером следующего дня я, в домашней одежде НВ, ставила тарелки в посудомойку… «Как все стремительно произошло, а ведь я его совсем не знаю, и у нас даже секса не было еще», – рассеянно промелькнула мысль и сразу же исчезла: мне было так хорошо…

Мой новый мужчина

Началась новая жизнь. И я, как Алиса, упавшая в черную дыру и попавшая в загадочный мир, училась в этой реальности жить.

Я жила два дня у себя, на северо-западе, с кошкой, и два-три дня на ЮЗе у моего нового любимого мужчины.

Странно, но мы полностью перешли на Вы и называли друг друга по имени-отчеству. Это был прекрасный реверанс, придававший изысканность нашим странным будням, и некой границей – «отдалением», – чтобы не захлебнуться от бесконечной невероятной нежности, которая, как мне казалась, между нами была. Лишь один раз, в момент сильной близости, я назвала его «Коленька», и замерла – это было слишком «без кожи». НВ тоже это понял: «Ольга Викторовна, ну я же не идиот».

– Ольга Викторовна, у меня никогда такого не было, – говорил он мне между поцелуями. – А у Вас были такие отношения?

– Никогда, НВ, никогда… – И мы целовали друг другу руки.

Он больше не был живым мертвецом, каким показался мне в первое мгновение, со мной он словно оживал, и даже вел себя иногда так же как я.

И да – он умел читать мысли, я узнала это еще в первый день… «А не пойти ли нам гулять на Горьковскую?» – громко подумала я, и НВ мне ответил: «Нет, только не на Горьковскую!». «Как Вы так можете», – пожала плечами я. С НВ я быстро разучилась удивляться.

НВ отличало редкостное обаяние. Это было обаяние юного мальчика, милого, но иногда довольно жестокого. Иногда то, что он творил, было бы дико, странно, да и местами отвратительно для взрослого 46-летнего мужчины, с высоким давлением и морщинами, но для меня он был рыжим голубоглазым мальчиком, пахнущим нежностью и чем-то безумно приятным, на этот запах не повлияли ни курение, ни годы алкоголя и наркотиков. Рыжие волосы, худое тело, ноги – как у балерины. Я гладила эти золотисто-рыжие волосы, среди них – совсем чуть седины, время пощадило.

– НВ, мой солнечный мальчик, что будет, когда Вы поседеете? Я буду страдать… МММ?

– МММ… Ольга Викторовна, я буду краситься.

А сквозь это очарование проступали какие-то совсем непонятные для меня черты.

У НВ были довольно странные принципы. Не вязавшиеся с его интеллектом, адекватностью, да и декларированной любовью к людям. Хотя какая там любовь. «Странных нет в принципе, есть плохие или хорошие… Кстати, я всегда считал, и это мой маленький принцип, что хорошим – хорошо, а х*** вым – х***ево». К какой категории себя причислял НВ – я так и не поняла. «Ещё чтобы сделать человеку хорошо, надо сделать х***ево, а потом сделать как было».

Не могу даже сказать, что НВ искренне любил котиков. Любил скорее на расстоянии, ибо своего кота и больших улиток сдал маме на дачу. Так проще.

Вначале мне казалось даже забавным, что он, как ребенок, перекладывал ответственность за себя – на других, в том числе – на меня.

– Ольга Викторовна, вот вы сейчас уедете, а я, я – что буду делать – сидеть и это крутить? Мне будет скучно без Вас. – И НВ ловко и привычно крутил на руке железный кастет.

Как-то раз НВ напился особенно сильно. По нему это почти никогда не было заметно, но тут утром выглядел он более чем обычно «не очень». Я его проводила на помойку и вскорости ушла на встречу с клиентами. Доехав, НВ «оборвал» мой вотсап.

– Ольга Викторовна, как Вы могли отпустить меня в таком состоянии? И за руль? О чем Вы думали, я мог не доехать! И НВ высылал мне видео – «размышления на помойке у дохлой крысы Машки», и это мне казалось очень трогательным. Хотя, что он «взрослый» – конечно, напомнила.

Еще до встречи, когда мы переписывались, у меня сложилось ощущение, что меня «испытывают на прочность». Да НВ этого и не скрывал. Жесткий выпад в мой адрес и внимательный взгляд… – «Ольга Викторовна, я проверяю, как вы реагируете, и как и что можно с Вами». И так было довольно часто, НВ проверял меня, а я его твердо осаживала. Пока я была сильная и уверенная, он останавливался всегда. Я же сразу же приучилась не расслабляться до конца в его присутствии, всегда была «в тонусе» и встречала его как прирученного, но все же опасного зверя, который в любой момент может напасть.

К тому же НВ был манипулятором. У меня было ощущение, что забытую книжку о подобных переговорах я изучала на практике довольно часто. Манипуляции были, казалось бы, безвредные и, использовались в основном как «уход от темы». Ну не хотел он что-то отвечать или делать – и вдруг на мой вопрос следовало, например, такое: «Ольга Викторовна, а что это за употребленное Вами слово, извольте дать точное определение, что оно значит… не смотрите в словарь, точное не можете? Что значит – примерное? Вы используете слова, значение которых Вы не знаете, и после этого кем Вы себя считаете? Что Вам дали Ваши образования? Из какой деревни Вы приехали?» – подобное было одним из самых мягких приемов. Кстати, в некоторых случаях – например, на значение слов – у НВ была прекрасная, просто энциклопедическая память.

Меня это восхищало. Боже, какой умный у меня мужчина! НВ же был не просто природным манипулятором, он еще изучал НЛП, будучи начальником отдела маркетинга крупной фирмы, а еще он умел читать мысли… Противостоять и получать ответы от него в таких разговорах было невероятно сложно и очень интересно. Я на него не обижалась: то ли он меня щадил – то ли мне было очень хорошо.

При этом – тогда— я ему безоговорочно верила. Мне предельной честностью казались даже эти манипуляции – это была некая тень, изнанка, которую не таясь показывали мне.

С ним было весело, даже когда он мрачно бурчал, что мир его не устраивает. Интересно. Неожиданно. НВ много рассказывал о своем прошлом, знал и пережил он много необычного. Рассказывала и я, а НВ всегда очень внимательно слушал.

Я с ним много смеялась… Странно, но при умении прекрасно и едко шутить – НВ никогда не смеялся. Не смеялся даже от травки. И только изредка улыбался, в основном во время любви.

Друзей у НВ не было. По его словам – умерли почти все, с остальными общался раз в год по телефону. Но были у НВ какие-то странные знакомства – в основном не счастливые, побитые жизнью, запутавшиеся люди. С ними НВ долго обсуждал их проблемы по телефону, иногда посылал мизерные суммы и давал «добрые советы». В некотором роде он был «вершителем судеб». Как-то он сказал: «Я их наставляю на путь истинный!» А на мое «зачем Вам это все» ответил: «Люди ко мне тянутся». …Я же никогда не верила в доброту и «христианские ценности» НВ. В переписке до знакомства это безусловно присутствовало, но в реальности он был довольно злым мальчиком.

Еще у НВ была пара знакомых психологинь с сайта знакомств; по словам НВ, они тоже с ним «советовались». Как-то он обмолвился, что знакомились с ним за последние годы в основном именно психологи, но личные отношения не завязывали. Говорили: «Вы очень интересный человек, НВ, но у Вас очень много проблем». «Ну и дуры», – думала я.

Надо сказать, НВ умудрился еще двадцать лет отжить с женой и родить двойняшек. Сбежала жена четыре года назад, причем окончательно и навсегда. Жену, по его словам, НВ любил и после развода – долго болел.

– Вы знали, что разведетесь? И что нужно делать или не делать, чтобы развода не было?

– Да – я все знал. Но я не мог поступать иначе… Я не мог остановиться.

Но конкретные причины развода НВ не называл, только буркнул что-то про обвинения его в инфантилизме.

И еще – с первого дня он стал самым родным и единственным для меня человеком. Он заменял мне все и всех. Даже покинутую кошку. Я к нему даже не привыкала. Казалась, я знала его очень давно, но мы были разлучены, а теперь опять встретились.

Счастливый быт. Помойка

Наши романтические будни были не вполне обычны.

Ибо в будние дни НВ «работал» мусорщиком на мусорном полигоне.

Чаще всего встречались мы в 17.20. К отдаленной станции метро подъезжала старая чёрная иномарка в белых чаечных разводах. Обычно в это время НВ был раздражен. На помойке все идиоты, чайки срут на голову, вокруг говно, всюду пробки, водить никто, кроме него, не умеет, линзы ему мешают, солнце светит в глаза, он хочет пива… Я радостно смеялась: это было так не похоже на мой пристойный обычный остальной день.

Мы заходили в ближайший «Дикси».

– И как можно покупать это г – – но, когда качественные продукты бесплатно лежат?

– НВ, лучше поцелуйте меня, прямо здесь, у хлеба!

– Ольга Викторовна (честно и быстро целует в губы), не надо ко мне приближаться, волосы котиками пахнут…

Потом, прикупив различное спиртное (а пили мы практически всегда) и обязательно пиво для НВ, мы выгружали дары помойки из багажника и заносили в квартиру. Ибо «помойка кормит».

НВ, отхлебнув пива, начинал дары разбирать и при необходимости тщательно мыть. Найденное обычно состояло из «аэропорта», находящегося неподалеку от полигона – это то, что забыто, изъято из ручной клади и списано из ресторанов – попадались хорошие шмотки и еда. Были продукты, у которых приближался к завершению срок годности (обычно это «Окей», «Перекрёсток» и неплохие сети, на помойке продукты из «Пятерочки» и «Дикси» презирали). Были и интересные, антикварные вещи.

Итак – классификация найденного.

1.      Забытые вещи из аэропорта – одежда. Одним из первых подарков стала для меня оригинальная дублёнка, НВ гордо так накинул ее на меня: «Носить будете». И я действительно носила её всю следующую зиму.

Но чаще было так:

– Вот прекрасная зимняя куртка, мой размер, мне идет, хорошая куртка, зимой носить буду…

– НВ, зачем вам еще одна куртка, все завалено ими, а вы носите одну куртку в сезон? Вот Ваша косуха с 90-х на стуле в коридоре лежит…

– У меня с 90-х все тот же размер, между прочим. Носить и ее буду. А куртку зимнюю, хорошо, на дачу отвезу, буду носить на даче.

На дачу такое отвозилось регулярно. Там был специальный двухэтажный огромный сарай под шмотки НВ: мальчик страдал синдромом Плюшкина. Как-то НВ посчитал – только зимних курток там было около сорока штук.

2. Забытые вещи из ручной клади. Тут королевой полей была мицеллярная вода, ее отнимали у многих в аэропорту при осмотре клади

– НВ, зачем опять два флакона, вы же ей не пользуетесь…

– Ольга Викторовна, так и Вы забирайте, и мне пригодится, на даче соседям подарю.

И остальное – начатые дезики, парфюм, шампуни, бальзамы, все для бритья и даже шампунь для белых собак…

3.      Алкоголь. Встречалось и импортное пиво, и хорошее вино. Местные узбеки все найденные красивые бутыли дарили НВ. Это богатство было запечатано и почему отправлялось на помойку – мне было не совсем понятно. Ну иногда могла быть повреждена этикетка…

4.      Еда. Разная. Запечатанная. Обычно с кончающимся сроком годности. Да, я ела с помойки три месяца жизни – и это казалось тоже необычно прекрасным.

5.      Таблетки и витамины. НВ чрезвычайно заботился о здоровье. Постоянно мерил давление. Стала мерить его и я: должно же быть общее развлечение. НВ горстями ел таблетки от всего, а сильные таблетки покупал по рецепту от брата-врача или без рецепта: фармацевты ему почему-то их продавали. А уж витамины с помойки проглатывались горстями по утрам и запивались крепким чаем – алкоголь утром нельзя, ибо за руль.

6.      Разное. В основном антиквариат. Оружие и наркотики тоже были. НВ везло на анашу. Как-то он приволок что-то, что надо было заряжать, кажется, для сигарет. НВ поставил это в коридор, и оно взорвалось, испортив часть найденной обуви. Впрочем, к тому, что что-то взрывается, НВ было не привыкать еще с раскопок. Привыкла и я. Как будто всю жизнь так жила.

НВ ушел на свою помойку за пару месяцев до моего появления в его жизни, и сразу было понятно, что это явление временное, но нахождение там умного, образованного, необычного мужчины было слишком странным. Причем, НВ был настоящим аристократом не только по речи и поведению. Чистая одежда, ухоженные ногти, дорогой парфюм… даже небольшую бородку он брил специальной машинкой.

Что его там держало? Мы часто говорили об этом.

На помойке было много необычных вещей, а НВ признавал, что у него был синдром Плюшкина. Говорилось, что помойка сейчас как-то структурирует его жизнь: утром рано за руль.

Но было и еще то, что рассказывалось почти после каждого рабочего дня. Там, среди узбеков и других не сильно развитых людей, – НВ был великий Гуру помойки. К нему обращались за «добрым советом» по поводу найденных вещей и сильно его уважали. Даже старшие называли его – Ога. А самый уважаемый узбек даже предлагал отдать за НВ свою младшую дочь. Узбеки показывали НВ свои находки – НВ определял ценность найденных вещей. Ни дня не обходилось без подношений и даров Оге: НВ дарили дорогой алкоголь, антикварные штучки, экзотическую технику и его любимое – зимние куртки. Это было традицией помойки – местные обитатели любили дарить друг другу свои находки.

«Начальников» НВ мне порою было даже жаль, не с такими «работниками» они умели общаться. «Задержаться? Мы же договор подписывали, что в 16,30 рабочий день заканчивается, а подписать договор, это как перед Аллахом поклясться», – глумился над ними НВ.

И в наших обсуждениях мы неоднократно касались того, что после помойки надо «что-то делать нормальное» – а это определенное решение… А пока можно было «не жить».

Мы готовили, принимали душ, пили, НВ курил анашу – впрочем, по нему это было не очень заметно, – занимались любовью (глаза в глаза, «смотрите на меня именно сейчас») и разговаривали. Разговаривали мы постоянно. Прошлое, настоящее, неявное… да все подряд. Мне было очень интересно его слушать. Но когда уже было видно, что НВ пьян, он начинал рассказывать про войну… Я его останавливала. Тогда, в тот год, это было далеко и не интересно.

И два основных вопроса, которые я в первые дни задавала НВ, натыкаясь на что-то «новое» в необыкновенной квартире: «А это не взорвётся?» и «А из этого убивали?» Хотя сразу уже было понятно – взорвется, если (дернуть, стукнуть, нажать), и убивали. Чего уж.

Квартира напоминала филиал «Юноны». Там действительно были и предметы из антикварного магазина, который НВ держал на знаменитом рынке. И прошлые коллекции НВ, в том числе с раскопок, которыми НВ увлекался с юности. Теперь же этот своеобразный музей пополнялся вещами и с помойки.

Однажды НВ притащил найденный приемник – магнитофон, кажется, кассетный.

– Я решил социализироваться и буду слушать радио, – сообщил он мне, и приёмник был торжественно поставлен в совместный санузел.

Послушав 5 минут «радио рок», НВ сообщил, что за 15 лет ничего не изменилось… Потом приёмник зашипел и был закинут в угол, к остальным вещам.

В квартире была и другая жизнь, но неприхотливая, не мешающая хозяину, который об этой жизни изредка заботился. На кухне жил чайный гриб. До этого я видела такой лишь у бабушки. Он как-то существовал, менял вкус – тогда НВ мыл его под водой и заливал заново. Гриб был коричневый и немного похожий на постаревшую медузу. И много цветов – лианистых, фикусных – я видела, как НВ рвал отростки в горшках, которые стояли на окнах в парадных, куда доводилось нам заходить. У растений были большие зеленые листья, и они не цвели – зато их можно было долго не поливать.

Про любовь

Иногда казалось, что я не встречала более осознанного мужчины, чем НВ. Бывало, когда случались какие-то напряжения в отношениях или что-то не устраивало, я говорила ему много важного и честного, и основной посыл сказанного был – так измените свою жизнь, выйдите из этого! НВ же отвечал: «Вы совершенно правы, Ольга Викторовна. Я все это понимаю, но не знаю, что с этим делать. Скажите, что?». И тут я терялась… «Вы же взрослый…» И НВ опять ничего не делал.

Запомнилась третья встреча, точнее, мой третий приезд. Были выходные, и у нас случилось-таки это – долгий, безумно приятный и нежный, даже не секс (это уже тогда был не секс), а нежный и глубокий процесс, которым и НВ оказался доволен.

А в воскресное утро я села на кухне в свои медитации. Пару раз мне пытался помешать НВ – он вбегал в кухню с распахнутыми глазами: «Ольга Викторовна, посмотрите на это», я же наискосок лишь увидела экран телефона с открытым Сбером. Закончив, вошла в комнату. НВ был озадачен. Он обнаружил, что с карты снялись алименты и что-то еще, и там осталось 600 рублей. Надо сказать, НВ был редкостным инфантильным лаки, жил он в тот период в основном с хаотичной продажи антикварных вещей, и какие-то деньги у него были всегда, а тут такое.

– Ольга Викторовна, я получил инсайт, я понял, что я трачу жизнь, я осознал, что все надо менять (далее было много верных и важных слов)… Вот Вы – девочка более социальная, скажите мне – что делать???

– НВ, Вы безусловно правы, так давайте же…

– Да, я все понимаю. Но я не знаю, как жить с этим осознанием. Я отдаю себе отчет в том, что это ведет к деградации и является для меня губительным, но я пошел за водкой.

Красивое умное лицо. Уверенные печальные глаза. На лице – понимание жизни. Ну да, что тут скажешь… больше 11 утра, магазины уже продают…

Вечером НВ был уже уставший, но по моей просьбе он сделал мне массаж. Я засобиралась домой, выглянула из коридора … Мой мужчина заснул прямо на массажном столе, как всегда, очень тихо, рука с фашистским перстнем свесилась вниз, изящная рука… Я его растормошила, он мутно посмотрел на меня и посетовал, что я бросаю его без ужина. Я кинула вещи и пошла на кухню разогревать котлеты. В тот момент я поняла, что люблю его.

Надо сказать, что на следующий день НВ решил свои материальные проблемы – купили антикварную ложку, выставленную им на аукционе. Он сразу получил деньги, перевел мне потраченное на такси, а потом мы целый день искали ложку в этом квартирном бардаке. Даже нашли.

Про любовь и … эмпатию

Еще пару наших «встреч» я молчала. Было странно, как будто тщательно прячешь то, что явно видно. Я старалась об этом не думать, но скрывать это было невозможно, невыносимо. НВ стал все чаще внимательно смотреть на меня.

– Я не могу больше, у меня такое чувство», что Вы роетесь в моей голове! – не выдержала я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.