Евгения Стоянова
Пациент С790

В тумане ничего не было видно. Очертания деревьев, которые, он знал, тут точно были, линия горизонта, о существовании которой не было смысла спорить, направление дороги, которую он, казалось, не может найти – все это, невидимое в тумане, разум подвергал сомнению. Было сыро, но не холодно. Молоко тумана обволакивало, обещая подарить покой, однако хитрость его, и путник хорошо это знал, была такова – успокоить и погубить. Белые клочки, повисавшие на ветвях деревьев, причудливо сплетались с косматыми облачками, почившими на траве, но вдруг, уже через мгновенье, сплетение это исчезало и уступало место совсем другой конфигурации, описать которую было невозможно, тем более, что еще через мгновение и она исчезала, переплетая окружающее пространство все более причудливым образом. Тот, кому пришлось бы пробираться сквозь такой туман, не представляющий, казалось бы, преграды физической, но вполне реально сковывающий не только мысли, но и движения, обязательно бы заметил, как легко углядеть в тумане совсем не то, поверх чего он лежит.

Сергей хотел закурить, но вспомнил, что потерял зажигалку накануне ночью. Тогда, так и не найдя зажигалку, он решил идти дальше, не теряя времени. Ах! Как себя сейчас он проклинал за это! Хотелось есть и курить! Но курить хотелось больше! Почему еще не поискал зажигалку?! Куда спешил?! За ним никто не гнался, но он хотел поскорее со всем этим покончить, а значит идти надо было быстро. «И правда, куда же я тороплюсь?» – спросил себя Сергей. Шага при этом он не замедлил, а пошел будто еще быстрее. Дорожная сумка очень резала плечо, переброска с одного плеча на другое ничуть не помогала. Туман все не рассеивался, но над лесом уже показался бледный круг солнца. Начинало парить. Сергей расстегнул ворот куртки. Остановился. Огляделся. Тропка, преданно ведущая его к концу леса, а значит и концу его бегства, была слабо различима, ее ноги как будто нашаривали сами. Сергей знал, что идет правильно. Он был совершенно уверен, что не сбился с пути. Он был уверен, что скоро лес закончится, начнется поле, и там то уж его точно не догонят.

Деревья, закрывавшие собой небо, и правда становились реже, ниже ростом, или это солнце стало лучше освещать лес, или и вправду лес редел, а значит заканчивался.

Вот уже и не лес вовсе кругом, а так, посадка вроде, по которой и детям можно самим ходить, и не заблудишься!

Нестерпимо болело плечо, ноги устали от долгой ходьбы, свет становился ярче, теплело, Сергей почувствовал, что его разморило и он хочет спать.

– Нет, нет, братцы, – усмехаясь думал он. – Так легко вы от меня не отделаетесь! Не зря я одолел почти весь путь! Чего удумали! Запустили газ под видом тумана! Ишь, черти! Но я-то похитрее вас буду!

Сергей достал из внутреннего кармана куртки капсулу, быстро сунул под язык, и пошел дальше.

Как и все и всегда – незаметно и вместе с тем совершенно очевидно – лес закончился, а с ним закончился и туман. Стоял ясный солнечный день. Куртку он бросил. Знал, что второго такого испытания ему не приготовят, они не любили повторяться. В чем нельзя было им отказать, так это в изобретательности.

Шагал он быстро и легко, будто не было позади 19-ти часового перехода, ночи без сна и многих лет заточения. Будто вышел он только что из института, и лет ему 20, не больше, и глаза еще не потеряли надежды увидеть весь мир, понять его, проглотить целиком.

Впереди была бетонка. Сергей вышел на нее, пошел в направлении крыш домов, которые были еле видны. Он знал, что теперь ему некуда было спешить. Он все сделал правильно. Выжил. Дошел почти. Ах, как нестерпимо ноет рука! Ручка его неизменной ноши, будь она не ладана, безумно его донимала…

Плечо нестерпимо резала веревка, которой Сергей был привязан к кровати. Недобрый сон его был потревожен Наташей, пришедшей со своей дежурной улыбочкой на губах, сделать ему укол. Сергей терпеть не мог эту Наташу. Так она была ему противна! Особенно не в моготу было, когда эта «сестра милосердия» начинала говорить с ним, как с ребенком, жалеть его, приговаривать что-то типа «ничего страшного, поправишься, и не такие поправлялись» …сострадать как-то не по-людски, а по-чиновьичьи, будто в ее должностные обязанности входило сожаление к пациентам, а может и входило, или по крайней мере должно было входить, учитывая курс на безусловный гуманизм во всем, который Они озвучивали на прошлой встрече… От нее веяло запахом лекарств, а дешевые духи только все усугубляли, провозглашенный гуманизм в исполнении Наташи выглядел насмешливой пародией, попыткой неумелого художника сравниться с мастером. Она старалась, но у нее ничего не получалось. И усталый ее взгляд производил гнетущее впечатление, никак не вязался он с улыбкой вечно натянутой на ее лицо. «Не такие поправлялись!?» – может быть и так, но у Сергея не было ноги, в его ситуации поправиться окончательно было нельзя! Нельзя было просто вернуть ногу назад! НЕЛЬЗЯ БЫЛО!

Сергей повернулся на бок, но и спиной он чувствовал жалостливый взгляд Наташи.

«Интересно, что она думает? Наверное, думает, что если бы я не был инвалидом, то был бы ничего себе, красивым парнем. Бред! Может у нее дома проблемы. Поди не хватает того, что в боксе она приносит домой». Сергею вдруг стало нестерпимо, до слез жалко Наташу, потом себя, потом всех на свете. «Опять колят какую-то дрянь!». Он вдруг почувствовал, что очень сильно устал. Сергей закрыл глаза, запахи, неприятные, больничные, рассеивались, а туман, в котором он бродил все утро опять предстал перед ним во всей своей безнадежной правоте. Для тумана не было не оправданий, ни сожалений, и никакая сила мысли не могла его развеять, продраться сквозь его обманчивую пелену. Все покрывая, туман оставлял Сергея наедине с собой, чего ему совершенно не хотелось. «Как же болит плечо!» – думал он. «Только к вечеру смогу я добраться до города». Сергею стало очевидно, что идти в прежнем темпе не было смысла и сил. «Пойду медленнее». Он знал, что надо беречь силы, и дойти до города к вечеру. Лес давно был позади, Сергей шел по проселочной дороге, вокруг бурно росли полевые травы, чуть дальше, высокие колосья виновато опускали головы. Сергею подумалось, что здесь у них, все как будто больше и выше, чем у него дома. Деревья были великаны, трава доходила до груди. Куропатка, которую он спугнул, казалось, размером с хорошего гуся. «Как же есть хочется! И курить!». Опять услужливый мозг напомнил, почему курить он не может, а от этого курить и есть хотелось еще сильнее! Под ногами шуршали. В кустах будто кто-то сидел, но Сергей не останавливался, не прислушивался, знал, что это обман, но искусно сработанный, обман, на который Они многих ловили, а попробуй ты сойти с этой дороги, посмотришь, как не далеко простирается их гуманизм. Хорошо, что еще одна таблетка осталась. Ее Сергей приберег на самый крайний случай, когда уже совсем не будет сил идти…

Наташа спокойно вышла из палаты, нужды закрывать дверь тихо не было, пациент спал. Наташа знала, что дромадол, который она колет ему, почти сразу действует, и Сергей будет спать как минимум пять часов, потом пару часов будет «овощное», как сотрудники больницы его называли, состояние. «Спать. Зачем ему было столько спать? Ведь ему надо бы двигаться! Нога ампутирована, ну и что, ведь только одна нога, не обе, а он привязан веревкой к кровати. Зачем? Уж, наверное, на одной ноге не убежит далеко?». Наташа думала как-то вскользь обо всем этом, привычно подойдя к кабинету Константина Федоровича. Тут уж дверь она открыла тихо. Здесь никогда не спали.

– Доброе утро! Как там наш буйный? Успокоился? – Константин Федорович говорил не взглянув на Наташу. Он сидел на подоконнике. Окно сегодня показывало золотой осенний день. Трудно было отличить это видео от реального вида из окна. Слишком хорошо было сделано. Слишком качественно. Так качественно, как могут только машины. Доктор смотрел в монитор окна, и невротически начинал тихонько пальцем подковыривать пленку на краю монитора, когда Наташа вошла.

– Все хорошо! Доброе!.. Только не пойму я, зачем он привязан к кровати? – спокойно и буднично спросила Наташа.

Тут же бросив свое бессмысленное занятие, Константин взглянул на нее. Он смотрел испытующе, пристально, будто видел ее в первый раз. Взгляд его был из тех, которым смотрят в определенных органах. Ну, собственно, говоря, сам он из них и был.

– Наталья Александровна! А с каких это пор младший медицинский персонал спорит с врачами? Это что-то новое! – он все смотрел на Наташу, а та, нисколько не смущаясь, подошла, обняла его и крепко поцеловала…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.