Марина Бондарь
Булочки с сахаром

Моим бабушке и дедушке посвящается…

В городе Н , на пятом этаже, в пятиэтажном доме, в десятой квартире, во времена когда ещё не было мобильных телефонов, интернета, а музыку слушали на кассетах, зазвонил будильник, который я по привычке завела. Третий класс окончен, портфель закинут в самый дальний угол, где он и пролежит до конца августа, а за окном майское солнышко, которое греет по-июньски сильно. Самое время быстренько перекусить и бежать на улицу. Нужно много чего успеть, перед отъездом в деревню, в которую я уезжаю каждый год на целое лето. А перед этим ещё нужно собрать вещи, доделать все задуманные дела с подружками и запечь в костре картошку.

Мой утренний путь лежал прямиком к Катьке, которая жила в соседнем подъезде и последние 9 лет была моей лучшей подружкой, у которой кстати окотилась кошка и мы всем двором наблюдали как растут ее котята.

Добежав за 10 секунд до четвёртого этажа, чуть успев отдышаться, я уже тарабанила в дверь. Катька открыла через пару минут, зевая во весь рот, а в ногах толпились котята, пять серых комочков в полоску. Я мечтала забрать одного из них домой, но прекрасно знала, что мама этого не одобрит, да и некому за ним приглядывать, пока я буду всё лето в деревне.

– Маринка, у меня есть план! – прозевавшись воскликнула растрёпанная Катька.

– Слушаю. – С серьёзным видом уставившись на лохматую Катьку и ожидая очередной гениальный план.

– Вот смотри, возьмёшь сегодня котенка, принесёшь домой, а когда мама вернётся с работы скажешь, что котят раздавала старенькая бабушка у магазина, потому что ей не на что их содержать. Если твоя мама будет против, а она будет против, то скажешь, что это было днем, бабушка уже всех котят раздала и ушла домой. Не выкидывать же котенка на улицу.

– Кать, весь двор знает про твоих котят.

– Ну не весь. А твоя мама так много работает, что по любому эта информация прошла мимо неё. У тебя будет несколько дней, чтобы приучить котенка к лотку, перед отъездом в деревню.

План честно сказать уверенности не внушал. Но, мысль о том, что Катькина кошка родит теперь неизвестно когда, и я могу остаться без котенка на всю оставшуюся жизнь была ещё хуже. Придётся рискнуть.

Завернувши новоиспеченного Барсика в простыночку, чтобы никто из соседей не заметил передвижения кошачьих от одной квартиры в другую, мы побежали по лестнице вниз. Но, не тут-то было, на середине пути нам встретилась очень любопытная соседка со второго этажа, которая щуря один глаз поинтересовалась, что это мы несём?

– Пирожки! – вдруг выкрикнула я.

– Почему пирожки? – выпучив на меня свои карие глаза спросила Катька.

– Я помню, что бабушка всегда укутывала только что пожаренные пирожки в толстое полотенце. Вот и сказала, первое что пришло на ум.

Вбежав в мою квартиру и разоблачив пушистый комочек из простынки, мы вдруг обнаружили, что ни лотка, ни миски у меня нет, собственно говоря, как и денег на кошачью утварь. Пришлось воспользоваться пластиковым подносом, который на время будет служить лотком, и фарфоровой пиалой в роли миски.

До самого вечера мы с Катькой занимались воспитанием и кормлением Барсика, перенося его от лотка к миске и выманиванием из-под дивана или шкафа. Сумерки за окном как бы намекали, что скоро вернётся мама и моей подруги следовало бы покинуть мою жилую площадь. Катька удалилась за считанные минуты, пожелав напоследок мне удачи.

Унеся котенка в свою комнату, я начала с нетерпением ждать маму. Но, долго ждать не пришлось, буквально через десять минут раздался стук в дверь. На пороге появилась мама, улыбаясь заходя в квартиру. Не дав ей опомнится я начала душераздирающую историю, про бабушку, магазин, коробку с котятами, мои добрые намерения и что бабушка эта уже наверняка спит в своей квартире, неизвестно где, но счастливая, что все котята в надёжных руках. Из комнаты показался Барсик, а на маму смотрели два моих больших глаза полные надежды на успех.

– Марья, неси котенка назад Катьке.

Оказывается, что на самом деле знал весь двор, включая мою маму.

Отпираться смысла не было. Повесив голову и держа Барсика под мышкой, я поковыляла отдавать уже бывшего члена семьи. Шла я долго, не то, что утром.

На пороге меня встретила подруга и мама Барсика.

–Что случилось? – спросила Катерина.

– Даже моя мама в курсе твоих котят.

Остаток вечера прошёл в разговорах с мамой, о домашних животных, ответственности и приближающейся поездке в деревню, где меня ждали не только кошка с собакой, но ещё и куры, утки, овцы, корова Ночка и лошадь по кличке Чалый. В принципе этого было достаточно, чтобы воспрянуть духом и спокойно лечь спать.

Перед тем как уснуть я всё-таки пообещала себе, что когда вырасту, то заведу себе столько кошек и собак, сколько душа пожелает.

Неделя пролетела незаметно. Все дела были сделаны, вещи собраны, клятвы подружек были даны, а точнее: не учить новый танец во время моего отъезда, не заводить новые книжки-анкеты, не влюбляться в соседа Макса и самое главное почаще писать письма.

Дорога в деревню была долгой и нудной, даже несмотря на то, что передвигались мы на машине. Пейзаж за окном сменялся лесами, потом полями, потом снова были леса, потом опять поля, и так девять часов пути. За это время я успела послушать три раза по кругу альбом любимой группы, нарисовать десяток картинок с изображением всяких чудиков, четыре раза перекусить, один раз остановится чтобы нарвать рябины, которая на вкус оказалась, мягко говоря, отвратительной, и бесконечное количество раз спросить, когда мы уже наконец приедем.

В тот момент, когда мы достигли конечной точки, я изрядно устала и задремала. Разбудил меня лай собаки, и я не сразу догадалась, что мы на месте.

Вот они знакомые ворота, ночной проулок, в далеке лают собаки. Первая в калитке появляется бабушка, за ней бежит радостный Тузик виляя хвостом, и цепочку замыкает дедушка, уставший после долгого рабочего дня, бойко направляется к нам. Затем следуют долгие объятия, поцелуи в мою макушку, бесконечный говор, и опять объятия. Я поднимаю голову, смотрю на небо и вижу миллионы звёзд. В городе такого не видно из-за многочисленных фонарей и света. Тут другое дело, 3 фонаря на всю деревню, один из которых Луна. И воздух тут другой, влажный, пахнет ночной свежестью, сеном, травой, и дымом из печей. Поздним вечером очень даже прохладно, поэтому все устремились в дом, оставив багаж в машине до утра.

Собравшись за большим столом на кухне, все очень долго говорили, смеялись, рассказывали друг другу всяческие истории, в том числе и про не состоявшегося Барсика. Я тем временем смотрела в тёмное окно, как гаснет свет в домиках напротив, как тонкие струйки дыма ползут по ночному селу и становятся похожи на туман.

–Марья! – окликнула вдруг меня бабушка, я же твоих любимых булочек напекла.

Ох, как я соскучилась по этим булочкам. Нигде я больше таких не видела и не ела, как здесь. Они пеклись в печке, из дрожжевого теста и сверху щедро посыпались сахаром. Сахар в печи таял, и сверху получалась липкая, сладкая, похожая на карамель штука.

–Давай садись, сейчас ещё и чаю налью. – приговаривала бабушка, снимая кухонное полотенце с горы свежеиспеченных булок.

Первая ушла спать я, изрядно объевшись свежей сдобой. На кухне ещё долго что-то обсуждали, рассказывали друг другу, тихо смеялись, и строили планы на лето. Лето, целое лето впереди. С этими радостными мыслями я и заснула.

Утро началось с пения петухов. Хотя пением это назвать было сложно. Один за одним деревенские петухи кричали во всё горло, каждый на свой лад, поднимая из тёплых кроватей деревенских жителей. Даже засунув голову под подушку, невозможно было снова заснуть. На часах не было и шести утра. Пролежав некоторое время и почти привыкнув к их пению, они наконец замолчали. Но, тут из соседней комнаты послышался скрип пружинной кровати и бабушкины шаги, а следом звяканье посуды и сковородок. Это готовится завтрак. Значит у меня есть время поваляться, перед тем как позовут завтракать.

–Марья! Марья, иди есть! – где-то сквозь сон меня звала бабушка. Я и не поняла, как снова заснула.

Нос защекотал запах блинов. Пять, шесть, семь шагов, и я уже на кухне. На столе стоит румяная стопка блинов, во главе стола сидит уже поработавший с утра дедушка, а по кухне ходит бабушка, накладывая то сметану, то варенье, в старые узорчатые блюдца. Блинчики обжигали подушечки пальцев, но таяли во рту щедро удобренные в сметане.

– Чем хочешь заняться? – полюбопытствовала бабушка.

– Не знаю. Для начала всё хорошенько осмотрю. Новых никого не завели?

– Нет, тут бы с этими справится. – устало отвечал дед.

Хозяйство и правда было большое. Не считая Тузика и кошки Люськи, ещё имелись куры, утки, три поросёнка, одна корова, пять овец, одна коза, сад, огород и картофельное поле, которому не было конца. И за всем этим приходилось смотреть и ухаживать, поэтому работа в деревне начиналась с первыми лучами солнца, а заканчивалась уже на закате.

– Дедуль, а на рыбалку съездим? А за грибами? А ласточкины гнезда покажешь? За орехами то же поедем? – я вдруг вспомнила, сколько всего интересного меня ждёт.

– Конечно съездим, и даже за земляникой. Всё лето впереди, сказал улыбаясь дедушка. Как будто предвкушая наши с ним приключения.

Весь день я провела во дворе, практикуя дрессировку на Тузике. Лохматый сторожевой пёс совершенно не понимал, чего от него хотят. Протягивая ему руку со словами дай лапу, он просто облизывал мне ладонь, а когда палка летела через весь двор и была дана команда "Принеси", то Тузик смотрел на меня так, будто это мне нужна дрессировка, а не ему. Съевши всю колбасу, которая была припасена у меня для дрессировки, мой подопечный ушёл спать в свою будку.

Вообще он был очень умным псом, и делал на отлично то, что от него требовалось – защищать дом. Всё-таки он с самого детства был сторожевой собакой. Не большого роста, очень лохматый, с маленькими чёрными глазками, но с очень острыми зубами и звонким голосом. Даже если чужая кошка захотела бы пробраться к нам во двор, или, например хорёк пришёл охотится на кур, то Тузик тут же бы поднял всех на уши и показал, что в этот двор лучше не соваться. В том году, зимой, мне дед рассказывал, в деревню стала наведываться лиса из леса, и красть деревенских кур. Целую неделю мужики на неё охотились, но так и не смогли поймать, пока она не пришла к нашему курятнику. Тузик учуял рыжую ещё на подходе. Досталось в ту ночь лисе от нашего пса. Гнал её Тузик до самого леса. Даже успел за кончик хвоста прихватить. С тех пор лисица в деревню не совалась. Видимо поняла, что воровать не хорошо. Ну и Тузика помнила.

Новое утро, как и предыдущее началось с криков петухов. Я уже поняла, что попытаться заснуть не выйдет и пошла собираться к завтраку. Бабушка честно обещала, что ещё пару минут и на столе появятся оладушки. Вот уже и дед вернулся с утреннего сенокоса. Кухня наполнилась запахом жареных оладьев и свежескошенной травы. Все сели завтракать. Я слушала деревенские истории, кто у кого окотился, когда нужно сажать курушку на яйца и ждать ли в этом году богатый урожай картошки. Дослушав и доев, я побежала к подружке Светке, которая жила через три дома от нас.

Застать её дома, это большая удача. Скорее всего она уже помогает во дворе старшим. Так и было. Постучав в деревянную дверь, потом в окошки, мне никто не открыл. Пришлось кричать у забора и звать Светку, потому что зайти во двор я не рискнула. С раннего детства я до ужаса боюсь собак, особенно сторожевых и особенно лающих. Поэтому пришлось стоять в проулке и во всё горло звать Светку, пытаясь перекричать лающую собаку. В тот момент мне казалось, что все Светки в деревне меня слышат и сейчас же прибегут на мой зов. За воротами откликнулись.

–Кто там орёт на всю деревню? – послышался голос из-за забора.

– Светка привет, это я приехала. Переводя дыхание, ответила я.

Светка была чуть старше меня, и на много вреднее. Честно сказать приезжих детей в деревне не очень любили. Мы – городские, приезжали на отдых. В основном нас никто не заставлял работать и помогать старшим во всю силу. А вот деревенские дети с малого возраста приучались к сельскому труду, и уже школьники во всю помогали родителям с хозяйством. Поэтому гулять и играть с нами, приезжими, некогда. Да и желания с нами дружить большого не было. Но, так как я приезжала обычно не с пустыми руками, и презентовала всякие новомодные городские штучки, то меня любезно приняли в деревенский круг девчонок. За это я делилась наклейками, переводными татуировками, клипсами, ярким бисером и прочими безделушками. Бабушка, естественно, отчитывала меня каждый раз, когда я несла что-то из дома, приговаривая что дружбу не купишь. Я всё понимала, но и выбора у меня особо не было. Провести всё лето с тузиком и на огороде, так себе перспектива. Тем более что девчонки меня не обижали, и брали с собой во всевозможные игры, начиная с лапты и заканчивая вызовом пиковой дамы. Каждый раз, мы знали, чем этот ритуал закончится. Спустя пару минут, как все упорно смотрели в зеркала, поставленные друг напротив друга, кто-то из находившихся обязательно вскрикивал, что идёт дама, и вслед за кричащим, выбегали на улицу все весело визжа. А самые смелые на ходу оборачивались назад и смотрели, не гонится ли за нами пиковая барышня. И каждый раз мы верили, что кто-то её увидел.

Светка, счастливая что кто-то отвлек её от трудовых будней позвала в дом. Несколько часов мы делились историями, которые произошли с нами за этот год. От неё я узнала, что Надька пыталась покрасить волосы хной, как Машку наказали дома на целую неделю, из-за того, что та чуть не спалила сеновал и что скоро откроется в селе новый магазин, между прочим, третий по счету. Учитывая, что в деревне проживало около семисот человек, то магазинов было более чем достаточно. Названий у них не было. Один магазин назывался магазином на верху, второй внизу, как раз по их местоположению. На магазине, который находился внизу весела очень старая потертая вывеска, на которой было написано – Кооперация. Но, никто из деревенских этим названием никогда не пользовался.

Договорившись со Светкой прогуляться завтра до магазина, я убежала домой. Там ждал продолжения своей дрессировки Тузик.

Время шло день за днем. Я бегала к девчонкам, тискала домашнюю живность, кормила кур зерном, щедро бросая золотые ядра на землю и представляла, что я Бэль из мультика Красавица и Чудовище, ходили за повителью для хрюшек, ловила бабочек рыбацким сачком, помогала бабушке замешивать тесто на пирожки, а по вечерам собирались у телевизора, который показывал всего два канала. Просмотр, как всегда, начинался с Новостей, потом шёл сериал про Пуаро, и на середине фильма я обычно широко зевала и уходила спать.

Днем дед нашел меня в коровнике, где я щедро кормила Ночку свежей сочной травой.

– Маринка, пошли. Гарлюпа выросла.

– Гарлюпа! Уже бегу! Только соль захвачу!

Гарлюпа была похожа на траву с очень толстым стеблем и маленькими желтыми цветочками на макушке. Нужно было срезать по самый корень, очистить ствол от листьев, посыпать его солью и есть. Гарлюпа чем-то напоминала редиску, но как она называлась на самом деле никто не знал, все звали её Гарлюпа. Особенно вкусно есть в прикуску с белым мягким хлебом, не забывая солить сердцевину растения.

– Дедуль, а за гарлюпой куда?

– На картофельном поле нашёл, пойдём туда.

И правда, среди бесконечных рядов картофеля было легко заметить будущее лакомство. Гарлюпа уже зацвела и маячила жёлтыми соцветиями.

– В городе такого не найдёшь. – приговаривал дедушка, хрустя стеблем.

– Это да, но зато там есть хот доги.

– Эээээ, хот доги эти ваши. Вот свинью скоро будем резать, будут вам хот доги. И холодца наварим.

– Не надо свинью. Можем просто сосисок купить, а холодец я вообще терпеть не могу. – округлив глаза начала протестовать я.

Дед видимо понял, что сказал лишнего, и согласился на сосиски.

Наевшись гарлюпы, мы двинулись домой.

– Ну что, готова завтра на рыбалку ехать? – спросил дед.

– Конечно! – Кричала я прыгая от счастья.

– Ну, тогда тебе задание, нужно накопать червей. Справишься?

– Конечно справлюсь! Сейчас только баночку найду.

Пока дед готовил удочки к утренней рыбалке, я перекапывала огород. Так как лопату я не осилила, то за инструмент я взяла тяпку. И спустя пол часа старая жестяная банка из-под кильки была наполнена червями, а огород стал похож на поле после бомбежки.

Рыбалку я обожала. Вела себя всегда очень тихо, не издавая ни звука до тех пор, пока не появлялся первый улов. Завидев на крючке очередного карасика или красноперку, я начинала визжать и радоваться так, что рыбаки сидевшие по краю озера всегда знали сколько рыбы мы наловили. Точнее ловил только дедушка. Мне удочку пока не доверяли, как бы я не просила, после того как одна у меня уплыла, а вторая намертво запуталась в кустах. Мне оставалось только наблюдать, радоваться, и насаживать червяков.

На следующее утро я первый раз проснулась раньше петухов. Дед теребил за палец ноги и говорил, что если я сейчас не встану, то придётся ехать без меня. Я вскочила за секунду, и так же быстро собравшись поковыляла на выход, сонно шаркая ногами. Всю дорогу до озера я продремала, в медленно качающейся бричке.

У воды было достаточно прохладно, и я укуталась в старую дедушкину куртку ожидая первого клёва. Спокойно было первые минут десять, пока с первыми лучами солнца не появились тучи комаров. Тут уж было не до рыбалки и не до червяков. Я бегала по полю размахивая длинными рукавами куртки пытаясь отбиться от тучи кровососов.

Дед смеялся и говорил, что сейчас солнышко полностью встанет и комаров станет на много меньше. Нужно лишь было продержаться какое-то время, чтобы меня совсем не сожрали комары, учуявшие молодую кровь.

Когда солнце полностью встало на свою позицию над горизонтом и летние лучи разогнали насекомых, я пристроилась около удочек. Нужно было всего то ничего, смотреть, не отрываясь на поплавок и молчать. Но, это оказалось сложным. Комариные укусы начали чесаться. Хотелось ныть и жаловаться. Вспомнила про старый метод борьбы с зудом – надо было ногтем поставить крестик на прыщике и всё пройдёт. Пока я занималась самолечением, дед поймал две красноперки, которые пойдут на сушку. Дедушка, посмотрев на меня и мои искусанные ноги в крестиках, чтобы хоть как-то подбодрить, вручил мне удочку, с ярко-оранжевым поплавком и свежим червяком.

– Это другое дело. – радостно отозвалась я.

Выпрямившись, с гордым видом молодого рыбака, я ждала, когда начнёт клевать. Устав стоять в позе атлета я решила присесть и немного расслабится. Но, как только моя пятая точка оказалась у земли, поплавок исчез под водой, а это значит, что рыба на крючке. Дальше всё разворачивалось как в самом лучшем экшене.

Я резко начала вскакивать, правая нога которая стояла на скользком скате поползла вниз, вместе с ней крича и размахивая удочкой скользила вниз вся я. Теряя равновесие и всякую сноровку я падаю прямиком в озеро лицом вниз. Благо всё это происходило почти на ровном берегу с маленьким уклоном. Слезы лились градом, руки и коленки окрасились в зелёный цвет вперемешку с илом, одежда намокла и весь этот ансамбль добавляли красные точки от комаров и разочарование от упущенной рыбы.

– Ну что, рыбачка, домой??? – еле сдерживая смех спросил дед.

До дома ехали молча. Точнее молчала я, а дедушка рассказывал всякие истории, пытаясь меня ободрить. В ведре плескались три красноперки с ладошку. Было решено отдать их кошке Люське. А бабушке нарвать цветов по дороге домой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.