Тимур Шипов
Орхидеи в небесах

Введение

Сегодня журналист известного модного журнала MAINSTREAM, Евгений Градский, был целый день на взводе, то созванивался с частным детективом, то с разными агентствами, то с продюсерским центром, но все это для того, чтобы сделать главное – сенсацию.

Он предупредил свое руководство о том, что скоро будет готова сенсация о джазовой певице с доказательствами, которые будут на сайте издательства.

Но его начальство в последнее время было встревоженно, так как Евгений вел себя как-то странно. Порой казалось, что у него развивались признаки шизофрении. Целый месяц он куда-то исчезал, затем появлялся, искал определенные улики для сенсационного выпуска статьи.

Евгений находился в своем загородном доме, дождался вечера, когда еще прохладная весенняя ночь стала абсолютно тихой, и уселся перед своим ноутбуком.

Достал из своей сумки какие-то блокноты с записями, фотографии и диктофон.

Наконец он приступил к печати бомбы для всех фанатов дамы джаза.

По всему интернету и телевидению показывают великолепное выступление джазовой певицы Лизы Мун. Блондинка поет джаз на русском и английском языках. Телеведущий областных новостей объявил, что Лиза начнет давать концерты даже в маленьких пабах, лишь бы люди ценили настоящий джаз.

Обыватели сходят с ума от красивой блондинки, они хотят видеть ее обнаженные фотографии в модных журналах и ее саму в фильмах для взрослых.

Поколение современных девиц хочет превратиться в Лизу. Она становится популярней среди молодежи и стариков.

Радио кричит по всем волнам о новом грядущем альбоме Лизы Мун.

Как выяснилось, дама джаза осталась скрытна от всего мира. И после каждого своего выступления она исчезает.

Вдруг в его кухне раздался ужасный шум. Возможно, это был соседский черный кот, который мог легко пробраться к нему и разбить какую-нибудь посуду.

Евгений отвлекся, встал и решил проверить, что же все-таки произошло.

На кухне было открыто окно, на полу был разбит бокал. Евгений занялся пятиминутной уборкой, затем достал из холодильника открытую бутылку вина, из которой отхлебнул, и оставил ее на кухонном столе.

Вернувшись в комнату, он присел за свое рабочее место, закурил сигарету и продолжил печатать статью.

Заголовки статей из Интернета:

«ДЕВУШКА, ПОЮЩАЯ ДЖАЗ, ПОКОРИЛА СЦЕНУ МОСКВЫ ОДНОЙ ПЕСНЕЙ».

«ЛИЗА МУН ПОЦЕЛОВАЛА ПОКЛОННИКА ВО ВРЕМЯ СВОЕГО ВЫСТУПЛЕНИЯ».

«ДЖАЗ СРЕДИ МОЛОДЕЖИ».

«ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ГОЛОС РОССИИ – ЛИЗА МУН».

«КТО ОНА ТАКАЯ, ЭТА ЛИЗА МУН?»

«ГОЛОС ВДОХНОВЕНИЯ И ВОЗБУЖДЕНИЯ».

«ЛИЗА МУН СБЕГАЕТ ОТ РЕПОРТЕРОВ».

«ДАМА ДЖАЗА НЕ ДАЕТ ИНТЕРВЬЮ».

Пресса сходит с ума, так как им ничего не удается раскопать на нее. Прессе нужны шокирующие компроматы. Прессе нужен скандал. Журналисты столицы караулят Лизу возле дома. Репортеры рассылают короткометражное видео с участием Мун на улице по всем телеканалам.

Мир через замочную скважину времени. Миру нужны слухи. На все это уходят секунды, часы, годы. Людям нужно что-то поглощать. Пипл голоден.

Главные редакторы всех журналов столицы ведут фотоохоту на звезду джаза. Лучшие журналисты печатают всякую ересь, лишь бы у народа была какая-то информация.

Пепел от сигареты упал на клавиатуру, он стряхнул его и вспомнил, как находился на важной встрече…

Небоскреб Москвы осветлен голубым небом, пушистыми взбитыми сливками – облаками и солнечным светом.

На сороковом этаже продюсерского центра SHARM Лиза Мун со своим представительным агентом Анной на встрече с французским продюсером Аленом Дюри и его переводчиком Сержем заключали договор.

Евгений находился рядом и фиксировал встречу на диктофон, и делал основные пометки.

Деловое знакомство.

– Добрый день, дамы. Меня зовут Серж, я переводчик и представитель месье Алена Дюри, а вот, собственно, и он сам.

Серж был в сером деловом костюме, смотрелся слишком презентабельно. Дюри со своей бородой, в черном костюме напоминал Фредерика Бегбедера.

– Bon après-midi, – сказал французский продюсер.

– Добрый день, – ответила Анна, а Лиза промолчала. – Меня зовут Анна, я являюсь представителем Лизы Мун.

– Очень приятно.

– А это журналист Евгений Градский. В данный момент он делает важную работу о нашей красавице, – продолжила Анна.

– Присаживайтесь за стол, – предложил Серж, указывая рукой. Что они все и сделали.

Анна в красивом красном платье – гламур, читала папку с документами, что передал француз Ален Дюри. Евгений что-то записывал, а Лиза, вся в джинсовом прикиде, была спокойна, как покойник. Она рассматривала офис за большим стеклянным столом.

– Мы давно за вами наблюдаем, Лиза, – заговорил Серж, – и нам важно знать, почему вы отказались от своего старого продюсера? – продолжил Серж.

– Он много требовал и много получал на мне. Надеюсь, у вас так не будет? – ответила Лиза.

– Что вы, в данный момент ваша представительница Анна читает наши предложения в официальных бумагах.

– Хорошо, – ответила Лиза.

Ален начинал весь гореть от любопытства, что он сможет овладеть Лизой Мун, и от такой страсти что-то прошептал Сержу, на что тот кивнул.

– Не желаете чай или кофе, дамы?

– Нет, спасибо, – ответила Анна.

– Очень любезно, но нет, – ответила Лиза.

– Месье Ален, – говорит переводчик Серж, – предлагает вам выгодные условия договора.

– Хорошо, – ответила Анна, – давайте вкратце.

– Во-первых, нам нужно больше информации о Лизе.

– Именно поэтому я нахожусь здесь, – вмешался Евгений.

– Отлично, – ответил Серж. – Нам нужны статьи в журналах, видеоинтервью. В ближайшем будущем нужно написать вашу биографию. Фотосессии для разных модных журналов. Еще предлагаем больше выступлений, а именно в разных заведениях Москвы, Санкт-Петербурга. Что-то в виде тура. После этого запись нового альбома и затем несколько концертов за границей. Франция, Италия, Германия и Америка. Это будет грандиозный успех. Лиза – загадка, которую люди хотят разгадать. Это чистый продукт своего времени, который принесет огромную прибыль.

Дамы переглянулись, а француз что-то прошептал на ухо Сержу.

– Зачем шептаться? – спросила Лиза, глядя на француза.

– Месье Дюри очень плохо говорит по-русски, поэтому перевожу я, – ответил Серж.

– Мы согласны на ваше предложение, – ответила Лиза.

…Евгений потушил сигарету и продолжил писать статью.

В какой-то момент он услышал звук шагов, доносящийся с кухни. Ему стало не по себе. Евгений глотнул еще вина, затем потушил свою сигарету и направился в кухню.

Он не увидел ничего особенного. Возможно, ему все это показалось. Он снова вернулся за ноутбук, решил сохранить статью и отправил этот черновик на почту своему другу в журнал.

Затем он снова глотнул вина, и в его доме заиграла музыка Вагнера.

– Кто включил мои колонки? – подумал он.

Он испугался и упал со стула, затем увидел, как на потолке образовались пятна крови. Они становились все больше и больше, пока весь потолок не стал багровым.

Евгений встал и попытался покинуть свой дом, но его остановил удар молотка, который всегда находился в его гараже. Он упал возле двери. Попытался встать, и тут незнакомец, который запустил в него инструмент, подошел к нему и громко спросил:

– ГДЕ ОНА?

Журналист сразу понял, что этот человек пытается найти книгу, написанную епископом Иоанном в 1701 году. Из достоверных источников Евгением была собрана информация, что эту книгу выкрали в первой половине марта из одной церкви, где она хранилась под стражей опытных священнослужителей.

Информация протекла и дальше.

Смотритель этой церкви Иоанн пришел в бешенство. Он собрал служителей дома Божьего, чтобы задать как можно больше вопросов. Но никто ничего не видел. Особенно он обращался к священнику и сторожу Леонтию, который всегда находился рядом с заброшенной комнатой, в которой находилась эта книга. Но Леонтий не мог ответить, так как он не знал, куда же она пропала. Да и когда вообще это могло случиться, если он не открывал комнату уже более десяти дней. Он не допускал туда ни прислугу, ни епископов – ровным счетом никого.

Далее смотритель Иоанн прибыл на срочную встречу с главой католической церкви, епископом Иосифом Ивановичем, в Москве, где они решали, кто мог украсть тайное писание, которое хранилось более трех веков.

Они договорились не сообщать патриарху православной церкви об этой проблеме, так же как и руководству католической церкви в России, так как хотели найти ее быстрей.

– ГДЕ ОНА? – грозным голосом продолжал задавать вопрос человек в черном.

Евгений попытался нащупать молоток, чтобы хоть как-то постоять за себя, но у него не вышло. Незнакомец начал бить его ногами, повторяя свой вопрос:

– ГДЕ ОНА?

Градский не выдержал ударов и сказал, что книга находится в доме французского продюсера.

Незнакомец накинул удавку на шею Евгения. Журналист начал задыхаться, рукой попытался вырвать струну, но тут у него не хватило сил.

Убийца был в черной одежде, и его лица не было видно.

Евгений перестал существовать в этом мире так же, как и все его наработанные материалы для сенсационного выпуска статьи.

Часть первая. «SMOKIE-NIGHT»

Обремененный неумеренным знанием, мир преждевременно одряхлел. Но толпа – основная масса человечества – этого даже не заметила или, живя энергичной, но лишенной счастья жизнью, не пожелала заметить.

Эдгар Аллан По

***

Все остается в прошлом: чувства, деньги, любовь, здоровая печень. В настоящем преследует только душевная тьма.

Днем, когда солнце было скрыто, я, журналист Андрей Воробьев, находился в кабинете своего редактора журнала Smokie-Night, который ни как не хотел воспринимать мою статью про старый зарубежный блюз.

– Зачем в нашем журнале нужна колонка про малоизвестных людей? – возмущенно спросил редактор Михаил, держа в руке лист формата A4, на котором была написана моя статья.

– Мы поднимем рейтинг нашему журналу. Вы только представьте, даже старые люди захотят узнать о своих идолах шестидесятых и семидесятых годов.

Наш ежемесячный журнал Smokie-Night, основанный в 1992 году в Москве Леонидом Нагуевским, располагает основными темами, такими как: бизнес и политика, культура и искусство, здоровье, персонажи и интервью, автомобили и различные технологии. Никакой криминалистики и гонзо-журналистики.

На мою долю выпало трудиться в отделе культуры и искусства уже пятнадцать лет. Конечно, к культуре я не отношусь. Моими темами были писатели, художники, музыканты, фотографы, кинорежиссеры. Иногда меня дико бесят темы про современную моду, а что поделать, приходится писать про все это дерьмо.

За то время, что мне приходится работать, я успел прибить немного печень с желудком, задымить свои легкие, жениться и развестись, завести разные знакомства с очень интересными людьми, и самое главное, что я пытаюсь растить родного сына в назначенные дни. Для меня же лучше, что мой сын Алексей находится в переходном возрасте, когда ему хочется больше раскрываться, познавать мир и посещать музыкальные мероприятия современного (дебильного и не понятного мне) искусства, а ни разу не учиться, то есть не учиться в своем пятом классе, в котором задают слишком много заданий. В мое время из нас не хотели сделать роботов.

– Андрюша наш журнал читают молодые люди, которые хотят знать все о гламурной и современной жизни. Вся эта старая музыка, литература канула в забытье. Сейчас главное держать рейтинг на то, что модно, а то, что пишешь ты, совсем не то. Это тебе не сценарии писать к немому порнофильму.

– Михаил Васильевич, я вам говорю, закиньте эту статью, и вы увидите, как она прокатит. Пипл хочет возродить новый век для старых идолов.

В моей голове начал свое движение нерв, который надавливал изнутри на лоб.

– Ну кто захочет читать про этого негра? Вот кто это такой – Мадди Уотерс?

– Видите, вам уже интересно. Вы хотите знать, кто это. Правда? Вот и люди захотят узнать. Именно в этом кафе играют его песни, играют блюз.

– Ладно, я рискну напечатать эту статью, но этого мало. В последнее время в разделе «Культура и искусство» стало мало слов. А значит, мало информации.

– Исправлюсь.

– У тебя нет другого выбора.

После его слов мой нерв успокоился, стал вести себя прилично. В последнее время у меня все вызывает стресс. От чего только? Конечно, из-за работы.

Покинув кабинет Михаила Васильевича, я отправился в отдел маркетинга, чтобы договориться о встрече с представителем продаж, менеджером Инной. Наши встречи во время рабочего дня проходят иногда так: мы отъезжаем на ее «хонде» в какой-нибудь тихий закоулок, пересаживаемся на заднее сиденье и трахаемся. Иногда мы приезжаем в съемную квартиру ее матери, когда ее нет дома, закидываемся колесами, чтобы уйти от реальности, и ловим кайф в сексуальном плане. Но это бывает очень редко, потому что она вечно занята своей ужасной работой, нытьем своего бывшего мужа и воспитанием дочери. И откуда же мне еще черпать вдохновение?

На этот раз ее не оказалось на месте. Позвонил ей, скинула трубку, значит, была сильна занята. Черт с ней. Нервяк начал показывать себя моим бешенством. Помимо Инны на работе, часто во время обеденных перерывов, а так же и после работы, я провожу время с юристом Дианой, с которой у нас был заключен устный договор, в который входит драть ее во все щели, и чтобы она не знала, если я провожу время с кем-то еще. Странно. Пару лет назад в ходе договора я узнал, что ее совсем не ебет муж. Обидно простаивать такому шикарному телу, поэтому в дело вступило мое либидо. Мы проводили время в нашем тюремном издании, у нее дома или в моей квартире. Пытаюсь заключить с ней дополнительное соглашение, в котором она должна дать согласие на тройничок, но пока безуспешно. Иногда она склонна к драме, так как хочет развестись со своим муженьком, но, размышляя об этом, она боится, что он заберет себе их сына. Странно, юрист и боится. По-моему, эти кровопийцы не должны ничего бояться. Пишу Диане в Viber.

Андрей Воробьев:

ТЫ ГДЕ?

Диана Аристова:

У себя в кабинете.

Андрей Воробьев:

Зайду?

Диана Аристова:

Через 10 мин.

Андрей Воробьев:

ОК!

Я поднялся на четвертый этаж к Диане.

В ее кабинете кондиционер работал отлично, поэтому мне становилось жарко среди серых окрашенных стен, светодиодной лампы, музыки для медитаций, что была еле слышна из ее колонок, большого стола, на котором появлялась снятая с нее и с меня одежда.

Стол был очень крепок, он не шатался, как советская мебель, прожившая кучу лет в двадцать первом веке. Она лежала на нем, и я создавал трение, отчего мой нерв был выброшен на пол вместе с порывами гнева, похоти и разврата.

Нам стало очень легко…

Самая удобная любовница – это замужняя женщина. Дорогие подарки дарить не надо, ее муж не поймет, и начнется негативная пьеса на основе домашнего насилия, далее – в ресторан водить не нужно, кто-нибудь да заметит, а так встретились на работе или у кого-нибудь дома, потрахались, если есть время, то с ночевкой, и разбежались.

***

Я вышел довольный из Smokie-Night и сел в свой старенький «Фольксваген-Джетта», у которого была проблема со стартером.

– Давай, старушка, – поворачивая ключ зажигания.

Нерв бил в голову от звука.

– Сучка, давай же! – голос становился злее.

Зажигание сработало, и нерв в башке куда-то уполз. Скорее всего, глубоко в немецкую задницу.

Я закурил сигарету, надел солнцезащитные очки и тронулся в сторону кафе к заказчикам статьи.

Радио молчало, и я ехал спокойно, пока на мобилу не раздался звонок от бывшей жены.

– Да.

– Ты вообще за Алешкой-то приедешь сегодня?

– Да! Еду уже (хотя забыл, какое сегодня число, месяц, год).

Вот она – разведенная жизнь: забывать про праздники, графики встреч с сыном, доставание денег на его потребности, а видишься раз-два в неделю, так как нет времени и разрешения от бывшей женушки. Еще и долги, которые нужно отдавать, так как при разводе имущество перешло жене. Поездки и посещение школы – быть примерным воскресным отцом. Еще эта работа в журнале: напиши то, что было бы интересно. Проще писать сценарии к детским спектаклям.

– А уже не надо, – ответила бывшая жена. – Мы уже поехали к маме на дачу, раз ты не захотел приехать пораньше за родным сыном. Хорошо, что у меня есть Игорь, который всегда нам помогает. Который всегда приносит пользу нашей семье, хорошо, что я ушла от тебя козла.

– Я стоял в пробке и вот кое-как выбираюсь.

– Вечные твои оправдания. Ты даже при разводе не можешь быть нормальным отцом.

Она повесила трубку.

– СУКА! – врезал ладонью по баранке «фолькса».

Как же мне хотелось переехать свою бывшую жену и ее новоиспеченного Игоря.

Выкинул недокуренную сигарету в окно. И всю дорогу до заказчиков статьи ехал злой как собака, которой не дали кость.

Мы глотаем все дерьмо, хотя мысленно посылаем на хер.

Приехав в кафе «Блюз», я не мог войти в парадную дверь, так как она была закрыта.

Я посмотрел в окно, но никого не было видно.

– Вашу мать! – сказал я вслух.

Затем прошел вдоль здания, повернул в арку и уперся в железную дверь. Это был вход для персонала.

Слева от железной двери звонок, в который я звонил примерно секунд тридцать. Ее открыл худощавый рыжий парень.

– Вам кого? – спросил он меня.

– Я к хозяину заведения.

Рыжий парень резко оглядел меня с ног до головы. На мне что, неподходящий прикид? Куртка, водолазка, джинсы и туфли.

– Проходите.

Я прошел в кафе и увидел, что за стойкой на стуле сидел бородатый Борис в роли бизнесмена. Он что-то считал на калькуляторе и записывал в блокнот.

– Борис Евгеньевич, – обратился рыжий паренек.

На что Боря посмотрел в нашу сторону:

– Это ко мне, – ответил Борис.

Рукопожатие.

Мы присели за столик.

– Статью одобрили, – сказал я.

– Отлично, – сказал бородатый Борис.

К нам подсаживается партнер Бориса, человек более верующий в музыку, чем в бизнес или религию. Его имя Петр. Люди они старой закалки. Не спрашивая их возраст, можно понять, что им лет по сорок. Петр одет в красную футболку с изображением черной пентаграммы и черные штаны. Но почему-то на ногах у него домашние пушистые тапки.

– А когда она выйдет? – вмешался Петр, закуривая за столиком и стряхивая пепел в пустую пачку сигарет.

– Сегодня я предоставил ее редактору, а это значит, что в следующем выпуске она будет готова.

– Петр, передай Андрею конверт, – обратился Борис, почесывая свою бороду.

Петр встал из-за столика и прошел в свой кабинет.

– Рашид, сделай нам кофе, – обратился Борис к рыжему.

– Андрей, а ты можешь мне отдать эту статью, которую мы согласовывали с тобой?

– Легко, она у меня в машине.

– Принеси.

Я вышел из парадной двери кафе и медленным шагом подошел к своей машине. Рядом припарковался красный «властелин колец» – «ауди», из которой вылезла гламурная женщина в легкой короткой шубе нараспашку, красном вызывающем платье и красных туфлях.

«И как ей не холодно?» – подумал я.

В ее руках была маленькая собака и папка с бумагами.

Современные женщины сходят с ума. Они покупают всяких зверюшек, которые стоят как подержанный автомобиль, они их кормят, поят и одевают. Одевают собаку, которая похожа на крысу. Вы в своем уме? Ах да, вас же собачонки эти развлекают, так как мужику нет до вас дела, потому что он пришел с работы уставший.

Женщины, вы хотите правду? Ловите. Да, мы, мужики, забываем про годовщины и прочее, все потому что нас заебывает работа. А после работы заебываете вы, особенно со своим нытьем. Да, мы тоже хотим быть успешными бизнесменами, но какова реальность? Примите это. Да, нам также не нравится многое в вас, но мы же терпим. Мы же не устраиваем панику. Что нам нужно? Честно сказать, в отличие от вас мы твердо знаем, что мы хотим. И знаете, что стоит на первом месте? Это не сексуальные игры, их нам хватает на работе, потому как только работа может трахать нас морально на протяжении всего рабочего дня. Нам нужны спокойствие и тишина. Спокойствие и тишина. Самое главное, чтобы дома было что поесть. Затем отдых, а не ваше мозгоебство. Для нас вы всегда хорошо выглядите, и в доказательство этого можете себе пояснить: мы просыпаемся вместе в одной постели. Все проблемы в семье только из-за женского нытья. Не нойте, дайте мужику расслабиться, и все будет ништяк.

– Что уставился? – проходя мимо меня, дерзко спросил силиконовый рот.

– Смотрю вот на свою жертву.

Она шла дальше, и только были слышны ее стихающие слова:

– Придурок какой-то.

В наше время дамы носят вызывающие наряды, а потом думают, почему так много озабоченных извращенцев?

Я достал свою папку из бардачка машины, в котором была статья, и вернулся в кафе, где увидел, как эта гламурная женщина с собакой на руках разговаривает с Петей возле окна.

– Кто это такая? – спросил я Бориса, присаживаясь к нему за столик.

– Это женщина представитель одной певицы.

– Какой певицы?

– Лизы Мун.

– Не слышал про такую.

– Да ты что? Красавица такая с волшебным вокалом.

– Попсня, – махнув рукой, сказал я и вручил Борису статью.

– Сам ты попсня, – Борис чуть не подавился кофе, – а эта Мун поет джаз, – продолжал он, – очень красиво. Живая музыка.

– Почему тогда эта гламурная приперлась сюда к вам? – указывая пальцем на нее.

– Ты что? – взмахнул руками Борис.

– Что?

– Лиза Мун будет выступать у нас в следующее воскресение. И мы только с утра согласились.

Петр отошел от гламурной женщины и подошел к столику.

– Андрей, большое спасибо, – вручая конверт с деньгами.

– Будешь кофе? – спросил Борис у меня.

– Не откажусь.

– Принеси ему кофе и пепельницу, – распорядился Борис, говоря Рашиду.

Борис и Петр подошли к гламурной даме на разговор, а я остался за столиком пить кофе.

Затем мне стало скучно, и я подошел к этой троице, чтобы попрощаться.

Ручная мышеподобная собака что-то рявкнула своей пастью, но это выглядело так, как будто мышь, которую прихлопнуло мышеловкой, издает последние звуки, и она пищит последнее, а всем наплевать.

– Успокойся, Томас, – сказала женщина своему песику и погладила его.

Она посмотрела на меня своим высокомерным взглядом и отошла назад.

– Так, я вам позвоню и сообщу, когда эта статья будет в журнале, – обратился я к парням.

Они кивнули.

– А кто этот человек? – спросила женщина.

– Я же тебе говорил, я маньяк, – ответил я.

Борис и Петр посмотрели друг на друга, а затем сказали мне, что для меня будет готов столик в это воскресение.

– Спасибо.

Вернулся в свой «фолькс», зажигание сработало на ура.

Я выехал на шоссе и включил радио.

«Покатаемся по городу. Отвези меня куда-нибудь», – пропела Земфира.

Переключил станцию.

«Давай навсегда, а вдруг повезет в этот ра-а-з».

Боже, кто это поет? За что такие адские песенки?

Следующая станция.

«Медлячок, чтобы ты заплакала, и пусть звучат они все одинаково».

Next.

«Ну что ж ты страшная такая. Ты такая страшная».

Нужно что-то более оригинальное. Как в хорошем настроении слушать такую музыку?

Снова переключаю станцию – зарубежный рэп.

В голове нерв начинает брать свое.

Следующая станция – клубняк.

Сколько ненужного дерьма крутят по радио?

Next station: «Трасса Е-95».

– Ну слава богу! Что-то стоящее.

***

Я живу в квартире современного многоэтажного дома, окнами выходящего на солнечную сторону парка, здесь я провел много времени, когда развелся, здесь жили и умерли мои знакомые, и здесь я часто пребываю в одиночестве. Сами по себе дом и район просторные и светлые.

Мой отец купил эту квартиру совсем дешево, потому что застройщик был его одноклассником. Моя мать была довольна этой покупкой, а после моего развода с Ольгой они решили перебраться в тихое место, в Адлер. Не знаю, как для них, а для меня это шумный и дорогой город. Но Алешке летом там очень нравится.

Приехав домой, я достал из холодильника банку пива, которую когда-то оставила Диана, и сел на диван тягать ее. Но все-таки пиво мне не понравилось, но пить его было нужно, так как ничего, кроме него, не было. Я забыл купить себе вина.

– Где этот проклятый пульт? – спросил сам себя.

Нашел его под задницей, когда присел на свой диван.

Канал 1 – передача про сектантов.

– Часто люди попадают в секты, – я тягаю пиво и комментирую.

Другой канал – гороскопы.

Каналы переключались очень быстро.

Щелкаю пультом – работа шахтером очень опасна и трудна.

Щелкаю пультом – современные спортсмены под оратором очередного рэпера затягивают молодежь. Моя крепость. ФАК.

Щелкаю пультом – процветает расизм. Снова пропаганда бритых и волосатых.

Щелкаю пультом – психологи.

Щелкаю пультом – шлюхи.

Щелкаю пультом – наркоманы.

Глотаю еще противного пива, переключаю канал и вижу Лизу Мун.

– Это же та дама, к которой я пойду на концерт, черт возьми.

На экране она выглядела сногшибательно, от чего я задумался о скором выступлении Лизы в кафе.

Неужели такая известная личность сможет выступать в небольшом кафе? Зачем ей это надо?

***

Утром, когда весеннего солнца совсем еще не было на небе, я постучался в дверь бывшей жены Ольги, чтобы забрать Алешку. Хмурая серая погода слегка давила на виски. Дверь открыл ее сожитель Игорь. Обычный мужик, работающий администратором в салоне сотовой связи. Иногда, когда тот открывал свой рот или улыбался, мне так хотелось выбить ему все зубы.

«Лицемерный гондон», – подумал я.

– Привет, Андрей. Проходи.

Я усмехнулся, стряхнул пепел со своей кожаной куртки и прошел в холл дома.

Ольга не поздоровалась, а сразу начала свои высказывания:

– Вы сегодня давайте недолго, потому что ему завтра рано вставать на занятие по английскому.

– Какие еще будут высказывания и условия, товарищ Муссолини? – спросил я и засунул руку в карман своих брюк.

– Так, успокойтесь! – заявил Игорь.

А Ольга вся кипит, на нервах, видимо, ее постоянные месячные никак не хотели проходить. Но что поделать? Иногда мне казалось, что у нее биполярное расстройство. Наверное, поэтому мы и развелись. Да, точно, поэтому. Все эти крики, оры, скандалы, драки, обещания, угрозы – условия бракосочетания, о которых никогда не говорят в ЗАГСе. Сколько было потрачено нервов.

– Ты нас не успокаивай, – ответил я, – мы и так спокойны.

Какое семейное счастье? Что вообще происходит в этой чертовой жизни? Хорошо, что мы разведены и я больше не живу в аду. Да, до свадьбы она была совершенно другой женщиной. А уж после родов у нее совершенно стала ехать крыша, особенно когда она напивалась.

– Папа! – громко закричал Алешка, подбежал и обнял меня.

– Давай одевайся теплей и погнали, – обратился я к нему.

– В школе ему задали написать сочинение о войне.

– О какой, о Второй мировой?

Тут я про себя подумал, как иногда ей не хватает усов и челки.

– Нет. Их темой по литературе была война, вот и нужно написать о представлении войны.

С Ольгой я не стал спорить. Однажды мне задали тему о завоевании. Как монгольское иго Русь топтало, и все мы, конечно же, сто пудов, коренные русские. Мне было смешно. Любое завоевание – это грабеж и насилие, а она этого не понимала. Наверное, до сих пор не понимает. Ее беда в том, что она хочет думать, что она всегда права, что она все знает и умеет, но на самом деле это не так. Она может хорошо выдумать и переврать любое событие, потому что, помимо биполярочки, у нее развивается шизофрения.

Конечно, хочется верить, что это не так. Иначе зачем с такой ебанутой будет жить мой сын? Но все это мои домыслы.

Мы с Алешкой сели в «фолькс». Зажигание сработало на ура…

По дороге мы вели разные беседы о школе, доме, мечтах, как вдруг по радио сообщили об убийстве журналиста Евгения Градского.

– Пап, а ты знал этого Евгения?

– Нет. Он же работал в другом издательстве.

– А за что его убили, интересно?

– Сынок, не заморачивайся, люди гибнут каждый день. Наша задача выжить в этих джунглях.

Алешка уставился в окно и задумался.

– Может быть, перекусим? – предложил я.

– Да-да. Хочу пиццу, – мой сын оживился сразу.

Когда мы приехали в пиццерию, Алешка сделал заказ, мне позвонил мой приятель, Ян Шавин, работающий сценаристом, и предложил нам приехать к нему для просмотра нового отечественного фильма «Балканский рубеж». Он уже не в первый раз приглашает меня на просмотр новинок. Дело в том, что совсем недавно он покинул мир двадцатого века динозавров, встретил хорошую женщину-психолога и закупил в свой новый дом много различной современной техники.

Когда мы ждали наш заказ, мой сын очень уговаривал меня подарить ему на день рождения щенка.

– Но мама говорит, что он будет везде гадить.

Я не очень-то разбираюсь в этих породах, но разве можно отказать?

– Алешка, собаку, значит, собаку.

Спустя несколько секунд, мой сын развернул тему:

– Пап, а почему ты не хочешь вернуть маму? Чтобы мы жили вместе?

– Некоторые вещи и люди обязаны держаться друг от друга подальше.

– Почему?

Я промолчал, видимо, мой сын начал понимать суть сказанного.

– Пап, а я вот передачу смотрел, что человек способен на все.

– Ты это про что?

– Ну, никогда не поздно все вернуть.

– Для юного школьника ты слишком мудр.

– Я знаю, пап. Ну так что? Ты будешь действовать?

– Не знаю, как тебе объяснить, но постараюсь. Мы с твоей мамой…

– Так…

– Мы с твоей мамой просыпаемся в разных постелях. Мы просыпаемся в разных городах. Мы просыпались даже в разных странах, но уже не вместе. Мы оба настолько устали, что не смогли терпеть друг друга. Но разошлись мы с огромным скандалом, а сейчас-то будто ничего и не было. Будто мы никогда не знали друг друга. Словно бродячие питомцы, не понимающие в жизни структуру бытия. И именно сейчас куда-то пропали эти порывы злости, страсти и безумия. Все чернила исчезли на листе бумаги. Переломанные люди. Не испытывающие чувство утраты, потому что какая-то легкая неприязнь вызвала в нас желание сбежать от иллюзорного семейного очага. Мы словно птицы, улетающие друг от друга. Больно? Первые недели – да. Когда уже наступил конец, осознали, что больно, а дальше незачем. И как теперь быть? Редкие воспоминания о прошлом не дадут покоя? Первое время – да. А потом что? Это уже не так и важно. Наверное, это самое страшное, когда ты смотришь на старую фотографию, где вы когда-то были счастливы, и внутри ничего не срабатывает. Ты понимаешь, о чем я?

– Да.

– Мы искали и не смогли найти что-то лучшее для нас. Убийство любви ради надежды обрести покой.

– Ого. Пап, ты философ.

– Алешка, когда ты вырастешь, я тебе расскажу всю правду. Пусть маманя твоя тебе и говорит, как она считает, как говорила своим подругам, друзьям. Но когда ты будешь готов, я расскажу тебе все. И только тогда ты все поймешь. Если это будет нужно. Зато у нас есть ты. Маленькое счастье, которое будет расти. И учиться. Ты единственный на этом свете, кто заставляет меня просыпаться каждое утро.

Мой сын загрустил, но тут принесли наш заказ.

***

Мы перекусили и двинулись в пробку, чтобы приехать к сценаристу Яну Шавину для просмотра нового отечественного фильма, как вдруг на мой телефон раздался звонок от Михаила Васильевича. Я ответил на звонок. В ходе разговора мне было приказано, чтобы моя белая задница появилась в Smokie-Night.

Моего сына это не очень-то и расстроило, он отнесся к этому с пониманием, поэтому мы двинулись в издательство.

По пути я позвонил Яну и предупредил его об изменениях маршрута, на что он ответил мне: «Логистика хромает у вас».

Отец и сын зашли в здание Smokie-Night. На входе охрана.

– Андрюх, там тебя ждут, к главному редактору иди, – с ходу зарядил нам охранник.

– А что случилось-то? – спросил я.

– Там сейчас идет какое-то совещание. Приехал какой-то француз с такими симпотными телками.

Мы с сыном зашли в лифт.

– Пап, мне что-то страшно.

– А что тебе страшного-то?

– Не знаю, мне кажется, тут что-то серьезное происходит, раз тебя вызвали.

– Сейчас увидим.

У нас появилось какое-то испуганное предчувствие. Еще ничего не случилось, а мы накручиваем себя. И вроде бы нечего бояться, а тряска происходит внутри человеческого организма. Что же тут происходит? Как правило, что бы ни происходило, страдать и сожалеть приходится именно нам.

Мы вышли на седьмом этаже и обнаружили, что офисы пусты.

– Пап, а где все?

– Видимо, идет огромное совещание. Такое бывает редко.

Мы подошли к конференц-залу, который находился рядом с кабинетом главного редактора.

– Пап, заходи.

– Мы пришли сюда вместе и зайдем тоже.

– Хорошо.

Мы зашли без стука и увидели целую массу людей, которые что-то обсуждали.

– А что здесь происходит? – спросил я Елену, одну из своих коллег, пока все продолжали шуметь.

Она ничего не ответила, а лишь кивнула в сторону места главного редактора головой.

На какие-то секунды я прокручивал в своей голове мысли о том, что здесь хотят кого-то уволить или лишить все отделы премии. А премия за хорошую статью всегда была высока в этом журнале.

– ПАП! – громко крикнул мой сын

– Что?

– Смотри, – Алешка указал пальцем на даму, которая стояла лицом к этой шумной толпе.

– И что? Кто это?

– Пап, это же Лиза Мун. Я фанатею от нее. Я люблю ее слушать, – с большим восторгом ответил ребенок, встретив своего кумира.

Почему пацаны в его возрасте слушают такое?

Главный редактор достал из своего шкафа рупор:

– ТИШИНА! ТИШИНА! ТИШИНА!

Все утыкаются.

– Коллеги вы ведете себя непрофессионально, – заявил он. – ВЫ ЧТО КАК ДИКАРИ? – в рупор продолжал главный редактор.

Зал умолк.

– Господи, – сказал я, – вы что тут увидели воскрешение Дэвида Боуи?

И тут вся эта хищная стая идиотов бросила взгляд в мою сторону.

– Хотя да, – продолжил я, – уверен, что, если бы Боуи покончил с собой в восьмидесятые, многие повторили бы то же самое, а сейчас всем насрать.

– Кто это? – спросил толпу главный редактор.

– Воробьев, – ответил редактор Михаил Васильевич.

– ТАК, ВОРОБЬЕВ, МОЛЧИ! – громко заявил главный редактор журнала Каськов Олег Викторович.

Я посмотрел на своего сына и увидел в его глазах неловкость.

– Месье Ален Дюри, это он, – обратился мой редактор Михаил к французу, который посмотрел на меня каким-то коварным взглядом.

Лиза Мун и та женщина, которая была в кафе «Блюз», стояли в сторонке. И тут моя мысль на несколько секунд начала зудеть: «НУ ВСЕ, ВОРОБЬЕВ, ТЕБЕ ПИЗДЕЦ. СЕЙЧАС ТЕБЯ ПРИЛЮДНО УВОЛЯТ С ПОЗОРОМ ЗА ЭТУ СУКУ».

Главный редактор, Олег Каськов, и редактор Михаил о чем-то тихо завели беседу с французом и певицей.

– ВОРОБЬЕВ! – крикнул Михаил Васильевич.

– Да, – ответил я из толпы.

– Подойди сюда.

Я снова посмотрел на Алешку и сказал ему тихо: «Все будет хорошо».

Вся толпа замерла, когда обратились ко мне.

– Что вам нужно от меня? – спросил я гламурную тетку, которая была без своей ебаной мышеподобной зверюшки.

Но в ответ Анна кивнула главному редактору.

– ТАК! КОЛЛЕГИ! РАСХОДИМСЯ! – сказал главный редактор в рупор.

Толпа овец, выходящая через дверь, что-то говорила о своем.

– ЕМУ ПОВЕЗЛО.

– СУЧАРА, ОН ЗАРАБОТАЕТ БОЛЬШУЮ ПРЕМИЮ.

– ВОТ МОЛОДЕЦ.

– И КОМУ ЭТО ПОРУЧИЛИ? ВОРОБЬЕВУ?

– ЧТО ЗА ДЕЛА ТАКИЕ? ОН МОЙ КУСОК ОТНЯЛ.

– Со мной тут сын, – обратился я к этим животным.

И что остается им? Сидеть в дорогих костюмах, в роскошных платьях? Пахнуть дорогими духами и туалетной водой? Сидеть вести бизнес. Остальные – не люди? Остальные – что с ними не так? Обычные роботы… Они что, не могут быть людьми? Властелины Вселенной заправляются очередными порциями душ рабочего класса. Рабочий класс – это всего лишь исполнители воли властелина, у которого есть деньги. Кто сказал, что крепостное право отменили? Оглянитесь вокруг. Что вы видите? Исходя из опыта большинства людей, которые не могут сказать о законе, что не смогут вести бунтарство, им нужен справедливый царь. Тот, кто возобновит фабрики, заводы, понизит цены на все. С такой жизнью выходит, что мы будет платить налог на воздух, а кто-то по блату будет жить и крутиться.

– Мальчик, присядь пока за стол, – обратился к моему сыну редактор Михаил.

Я наблюдал, как пятиклассник проходит и садится за стол, как за школьную парту. Ему было не очень-то удобно провести так со мной выходной день, но к нему подсела Лиза Мун, от которой он, как оказалось, тащился. И его жизнь зацвела яркими красками. Я увидел это с расстояния.

Мы присели подальше от них, как оказалось, для деловых переговоров, и тут к нам зашел в дверь мужчина, который представился Сержем.

– Простите за опоздание, – заявил он оставшейся публике и присел за стол переговоров рядом со мной.

Я посмотрел на своего сына, как он общается с дамой джаза. А все-таки у него есть вкус. Но, вспоминая свои ошибки, очень хочется верить в то, что мой потомок их не совершит.

– Итак, меня зовут Анна, – представилась гламурная женщина. – А этого мужчину зовут месье Ален Дюри, – указывая рукой на бородатого француза, продолжала гламурная стерва, на что тот кивнул головой и начал рассматривать весь ремонт зала. Видимо, он живет намного лучше, как властелин Вселенной.

Но все это было мне неинтересно, потому что мои мысли были сосредоточены на другом, а именно на том, о чем же молодая секси-блонда разговаривает с моим сыном?

– Нам порекомендовал вас, – обращаясь ко мне, продолжила говорить Анна, – Борис из кафе «Блюз». – Мы провели статистику лучших журналистов и писателей среди движения искусства и пришли к мнению, что вы сможете продолжить работу погибшего журналиста Евгения Градского.

– Вы знаете, наверное, нет. Не очень-то я и люблю современное искусство, особенно когда берут старую классику и переводят ее на новый лад. Добавляют каких-то эффектов, и старая музыка уничтожается. Вы как министерство любви, о котором писал Оруэлл.

Все посмотрели на меня очень злобными взглядами, похоже, что нельзя набивать себе цену.

– Он шутит, – сказал Михаил Васильевич, – конечно же, он согласен.

– Позвони Аристовой, пусть зайдет, – дал команду Каськов редактору Михаилу Васильевичу.

Мы поговорили еще немного о будущих планах певицы, и меня попросили удалиться и подождать в коридоре.

– Ну что, наговорились? – обратился я к Лизе и своему сыну.

– Да, – ответил Алексей Андреевич.

– Очень милый мальчик, – сказала Лиза.

– Итак, нас попросили удалиться для вынесения определенного вердикта.

И тут в дверь зала зашла Диана в своей строгой шикарной юбке, которую мне захотелось снять.

– Здрасте, – обратился Алешка к ней.

– Привет, Леш, – ответила она, затем бросила свой взгляд на меня и Лизу Мун.

Иногда, когда мы просыпались вместе с Дианой, Алешка оставался у меня с ночевкой. Она также готовила завтрак и обращалась с ним как с сыном. Но эта идиллия не бывает вечной. А сейчас, наверное, у нее сыграла какая-то легкая ревность, и она обратилась к нам угрюмым тоном: «Добрый день». Ускорила шаг и прошла к судьям.

Мы с сыном вышли в коридор.

– Итак, Алексей Андреевич, о чем ты говорил с этой милой тетей?

– О, пап, мы говорили о музыке и концертах. Мне никто не поверит в школе, поэтому я даже с ней сфоткался. Смотри. СМОТРИ.

Алешка показывал мне свои фотографии, сделанные буквально пять минут назад. Он был очень рад.

– А еще мы говорили о тебе.

– Так, уже стало интересно.

– Ну, я рассказал, что вы с мамой не живете вместе.

– Это она вынюхивала. Потом я тебе объясню.

Мы подошли к автомату, я купил себе кофе, а сыну чай.

– Алешка, ты хочешь, чтобы я работал с ней?

– Конечно, пап. Ты же станешь суперизвестным среди всех журналистов. Она мне объяснила, что не хочет рассказывать о своей жизни никому, а тут она расскажет тебе свои секреты и тайны, которые ты опубликуешь и доведешь сведения до всего мира.

– Для пятиклассника ты слишком умен.

Мы попили свои напитки, позвонили матери ребенка, сказали, что задержимся. Но в этот раз Муссолини не возникал, так как Алешка наговорил кучу интересного.

Мой сын был поражен словами знаменитой певицы, у которой не было прошлого, но было только настоящее – выступления, концерты, отрывки лжестатей. Ее просто знали как известную певицу, и больше никакой информации.

Из двери зала вышел Михаил Васильевич

– Ну что, завтра у тебя ужин в доме Алена Дюри, – обратился он ко мне.

– Французская кухня от Фредерика Бегбедера? Там же один кокаин и экстази.

– Не неси чепухи. Я и так устал прикрывать твою жопу.

Я посмотрел на Алешку, затем на редактора.

– На что не пойдешь ради страны, – ответил я.

– Так, пока не забыл, завтра с утра с Дианой обсудите некоторые моменты по договору.

– Какие моменты? Мы же просто будем писать интервью, и все.

– Нет, не все. Я думаю, тебе будет интересно проводить время вне здания издательства и работать.

– Тут я соглашусь.

– Отлично.

Из зала начали выходить все.

Я пожал руку мужикам, сказал «до свидания» женщинам, мой сын повторил за мной – весь в отца.

И тут Серж вернулся, взял мой номер телефона, на который он позвонит завтра с утра.

Людей хлебом не корми, лишь бы окунуть человека в грязь. Масса съест и не подавится. Людей перестали волновать новости о политике. Людям нужно мясо, и в данном случае Лиза Мун отлично подошла на эту роль.

***

Диана сказала мне, что сегодня останется у меня, чтобы утром обсудить деловые моменты, не вылезая из теплой постели.

Мы с сыном вышли из здания издательства и подошли к машине. Я дал Алешке ключи, чтобы он открыл себе дверь. А я закурил и наблюдал за звездной гоп-компанией.

Француз и Серж сели в «роллс-ройс». Гламурная Анна открыла бутылку пепси, закурила тонкую сигарету, вместе с Лизой подошла к «ауди».

Мне позвонила Инна.

– Ты на месте? – спросила она.

– Уехал.

– Ясно, не сможем увидеться?

– Это вопрос или претензия?

– Пока.

Она скинула трубку, видимо, была разочарована моим ответом. Да вообще пора с ней завязывать наверняка. Надоело: то она есть в моем времени, то пропадает на неопределенный срок. Меня это не устраивает.

Интервью – это исповедь, которую замажут яркими и выгодными красками. А если кто-то будет поносить и портить звездную жизнь словами в различных СМИ, того недолго думая уберут.

Я обратил внимания на то, как Лиза Мун отошла от «ауди» и двинулась в мою сторону.

Секреты до поры до времени раскрываются кем-то. Человеческая душа не привыкла все время быть в тени. Душой управляет эго. Рано или поздно эго возьмет власть и захочет быть узнаваемым.

– Пап!

– Что?

– Поехали.

– Один момент.

К нам подошла Лиза.

– Андрей, вы придете на завтрашний ужин?

– У меня нет выбора.

Мой сын был в восторге, что Лиза снова подошла к нам. Он достал телефон и сфоткал нас двоих с Лизой.

– Мой сын просто в восторге от вас.

– Я это знаю.

– Пап, а когда ты напишешь статью про Лизу?

Они оба посмотрели на меня.

– Не знаю.

– Почему не знаешь, пап?

– Ну, я бы лучше написал статью про знаменитых музыкантов.

– А каких знаменитых музыкантов вы знаете? – спросила Лиза.

– Например, Алексей Романов из группы «Воскресение», Володька Кузьмин, Гарик Сукачев, да много их.

– Вы уверены в этом? – спросила Мун.

– Наверное. Ну, вот еще, если бы меня спросили, какого российского писателя вы считаете самым лучшим, я бы ответил сразу – Довлатов, а если бы зашел разговор насчет писателей зарубежных, я бы засомневался.

– Ну, это вы загнули.

И тут из машины француза раздался голос Сержа: «ЛИЗА!»

– Уже иду, – повернувшись в сторону машины, ответила она. Затем посмотрела в сторону Анны, которая стояла и курила. Лиза махнула ей рукой, и тогда Анна выкинула сигарету и села в машину.

– До свидания, дитя, – обратилась Лиза к Алеше.

– До свидания, Лиза Мун, – ответил мой сын.

– Чао! – сказал я.

Лиза села в авто француза и уехала в неизвестном направлении.

В последнее время людей только и заботит одна мысль: когда же мы поживем для себя? Но для себя нужно слишком много денег, поэтому и подыхаем на работах.

Я привез сына к новому, современного стиля многоэтажному дому.

– Пап?

– Да.

– Спасибо тебе.

– За что?

– За то, что мы увидели Лизу Мун.

– Не за что.

– У меня теперь с ней много фотографий. Я сейчас выложу их в инсту.

– Куда выложишь? В инсту?

– Да.

Сын посмеялся.

– Лучше почитай книгу, – сказал я.

– Какую?

– Не знаю. Что вы там сейчас, молодежь, читаете?

– Пап, мало кто сейчас читает.

– Как же там Летов пел? Ах да! «Поганая молодежь».

Мы попрощались с сыном, я закурил сигарету, откинул спинку и расслабился. Увидел, как рядом проезжает старенький «Москвич-412» и подумал: «„Москвич“ – вечная машина. Купил – и хер продашь».

Однажды многим захочется опустить руки, смириться с тем, что даже посреди безумства нет никакой определенности. И это так… Главное, вовремя избавиться от людей, которые несут вам вред.

***

Бывают такие моменты, когда человеку нужно выпить. Не для расслабления, знаете, просто без причины взять – и выпить. Поэтому мы с Дианой устроили себе расслабляющий романтический вечер, моя квартира преобразилась: тусклый свет, лепестки роз, свечи, вино, ванна, массаж и завершающий момент – это очень дикий секс.

С начала вечера не было ничего, кроме безумия и дикости, так как это было неким воздухом, обволакивающим меня, которым я дышал, а утром моя голова начала раскалываться. Видимо, это блядское вино оказалось поленкой. Мой кишечник кричал, когда я сидел на очке. Твою мать, вот тебе и романтическая история. Диана чувствовала себя в норме. Да как такое вообще может быть? Она спокойно разговаривала со своим сыном по телефону, он просил ее что-то купить, куда-то сходить. И она, как всегда, соглашалась.

– Хочешь в зоопарк? ИДЕМ!

От постоянного шума едет шифер с башки, от постоянной тишины – та же хрень. Что если сделать теоретически шум и тишину уравнением? Мы можем получить ставку пятьдесят на пятьдесят, в которой мы никогда не сможем найти равновесие, потому что мы, люди, стали капризными созданиями, нам не угодишь. Мы и сами не знаем, как для нас лучше.

Хочешь мороженое? ДЕРЖИ!

Ох уж эти молодые мамаши, которые не воспитывают детей, только дарят им подарки и что они просят, ведь если не дашь детям, что они хотят, то получишь максимально капризную истерику со слезами, криками и паникой. А потом эти мамаши называют своих детей тупыми, дебилами. Все это потому, что тупые мамаши не хотят воспитывать детей.

Хочешь новую игрушку? ВЫБИРАЙ! Хочешь телефон? ЗАБИРАЙ!

Уже сказывается впечатление о детях. Они как роботы, только твердят и твердят, что им нужно. Искусственный интеллект заберет все чувства – роботы заполнили землю. Терминаторы грохнут всех без раздумий. Самый прикол в том, что мы сами это им и позволим.

ОЙ, дите разорвало стодолларовую купюру. НИЧЕГО СТРАШНОГО! У ваших родителей этих купюр много. Мамочка и папочка работают в поте лица.

Я видел ее сына лишь на фотографиях. Особого желания познакомиться не было.

Дети не хотят учиться, взрослые не хотят работать, эти поколения довольно разные, они просто хотят поменяться местами.

Она сварила мне овсянку и налила вместо кофе цикорий, который так любила.

Я закурил на кухне, и она начала мне объяснять правила игры, которая мне предстоит.

– Ознакомиться с работой Евгения Градского и соответственно продолжить, – заговорила она.

– А что это за работа?

– Насколько я поняла, туда входит автобиография певицы.

– Твою мать.

– Это еще не все. Нужно будет опубликовать до следующего выпуска журнала кратчайшие интервью, а это видео для электронного выпуска и статья для печатного.

– С этим справимся.

– В эти условия входит, что ты должен больше времени уделять самой певице, и смотри, блядь, у меня, – повышенным тоном сообщила она.

– Понял.

– Ну, автобиографию напишу, родилась там-то, сосала у того. Все понятно.

– И все это ты будешь согласовывать с ней.

– Все, как со всеми. Ты забыла, что ли, что я же один раз написал автобиографию этого питерского гитариста, который подрабатывал у многих звезд.

Время от времени у нас все же происходят длительные беседы, словесная исповедь, вроде бы искренние и страстные разговоры, в них часто присутствуют воспоминания, связанные с детством. Во что мы все играли, где, когда и с кем – все это было не секретом, но загадкой для современного поколения и воспитания наших детей. Порою кажется, что мы шагнули из колыбели во взрослую, с кучей потребностей и проблем, жизнь. Даже случайно, к слову, как часто бывает в длительной одушевленной беседе, нам всегда вспоминался какой-нибудь необычный или приятный эпизод из детства. А затем разговор переключался на рабочие моменты, которые меня утомляли. И порою в каких-то разговорах, ведущих к сексуальным утехам на работе, после работы, у меня дома или еще где-то, она меня обламывала. Я чувствовал себя предложенным и отвергнутым, то есть униженным. Меня это бесило.

Снова и снова я направлял ее на дорогу, ведущую в постель, но ее уже несло, и не остановить.

– Да. И еще ты должен будешь в обязательном порядке написать статью о французском продюсере, с кем сейчас работает Лиза Мун.

– Как-то много информации для такого убогого утра.

И тут на мой телефон раздался звонок. Голос Сержа сказал мне, что за мной приедет машина к семи часам вечера.

Часть вторая. ПОКАЯНИЕ

И сказал Каин Господу (Богу): наказание мое больше, нежели снести можно.

***

К семи часам вечера за мной приехал серебристый «роллс- ройс» – так доложил телефонный звонок от Сержа, и когда я сел в него, то там звучала тихая и медленная музыка. Водитель старался не раздражать и молчать.

Мой мир был устроен тогда, когда я, должно быть, приучил себя не слишком поддаваться желаниям. Я ни от кого не зависел, но это было самообманом. Мое эго не нуждалось ни в ком, ибо я хотел быть свободен, поступать так, как заблагорассудится моим прихотям. Но когда от меня чего-нибудь требовали или ждали – я бунтовал. Наверное, так и проявлялось мое желание быть независимым и свободным. Другими словами, я был испорчен с самого сотворения. Но мои родители вкладывали много в меня, а я считал, что меня кормят ядом. Из принципа шел и разрушался против светлого начинания пути – так боролись мои сверстники. Мы все были упрямы. Поколение рваных душ.

Повзрослев, я понял одно: меня пытались спасти близкие, а я не хотел сам себе помогать. И когда у меня появился сын, я осознал абсолютную роль и ответственность перед Вселенной.

Теперь я делаю все ради завтрашнего дня, но завтра так и не наступило.

Всю дорогу до Рублевского шоссе мы ехали и слушали медленную классическую музыку, а затем водитель остановился возле огромной хибары.

– Андрей, мы приехали, – сообщил он мне, хотя мы не были знакомы.

Я вышел и прошел мимо охраны, и меня встречал Ален Дюри в черном костюме. Зачем он так сильно косит под Бегбедера? Сколько же всего было известных и крутых французских ребят? Да тысячи.

Мы пожали руки и прошли в дом. Он указал мне пройти в столовую комнату, что я и сделал.

За огромным, накрытым едой и вином столом сидели: Серж, Анна, Лиза и какой-то бородатый мужик со шрамом на щеке, который был похож на ожог.

Мы все поздоровались друг с другом, а помеченный шрамом хиппи представился Никитой. Я присел рядом с Анной, и Мун оказалась напротив меня.

Перед встречей с любым мужиком, женщины готовятся. Все эти наряды, шпаклевка на лицо, духи. Все это для определенного случая. Они сами знают, что хотят от этого парня. После первого впечатления женщины решают, что делать с мужчиной: провести с ним ночь, крутить его на всякие полезные и ненужные вещи, а затем проводить с ним ночи и дни, быть любимой и любить его или в конечном итоге послать на хер. Вот в чем беда, у женщин кругом ходят мысли мечтаний, переворачивая все, а потом, извините, ожидания не совпадают с действительностью, и от этого начинается траханье мозгов.

Прислуга подавала тарелки и горячее, а я первым делом попросил вина, и в ту же секунду в мой бокал прислуга налила красного напитка. Шикарное обслуживание.

– Итак, – заговорил Ален Дюри, – мы собрались здесь, чтобы почтить память Евгения Градского, – он говорил с акцентом. Чертов лягушатник.

– Да, – ответил Серж.

И мы все молча выпили по глотку.

Затем разговор зашел о моей дальнейшей работе.

– Все необходимые материалы Евгения будут у вас завтра. Вам их привезут, – сообщил Серж, обращаясь ко мне.

– Хорошо.

Мы долго разговаривали о смерти Евгения, и тут Никита сообщил, что, возможно, эта была кража.

Сразу начались резкие споры со всех сторон, а я лишь наблюдал за происходящим.

– А вы, собственно, кто? – спросил я Никиту.

– Он наш вдохновитель, – ответила Анна.

– А за это платят? – спросил я.

– Мне не нужны деньги, – ответил Никита.

Я кивнул и вышел покурить в беседку.

Ко мне присоединилась Анна.

– Кто этот мужчина? – спросил я ее.

– Это Никита, он мне и Лизе вместо отца.

– Видимо, у вас было трудное детство.

– И не говори.

Мы долго разговаривали о людях, которые не могут скрывать свою страсть, из каких-то побуждений я поцеловал ее.

– А ужин мне начинает нравиться, – сказал я, но она не отреагировала на это, словно так и должно было произойти.

Как там писал Генри Миллер: «Такая минутная, пусть даже мимолетная любовь не оставляет, уходя, чувство утраты. Хотя она есть – что хорошо известно любому влюбленному! – утраченное чувство, которое вызывал у нас другой человек. Каким унылым и скучным кажется ему тот роковой день или ночь, когда он неожиданно открывает, что вся эта блядская одержимость прошла и что он вновь обнулен и исцелен от той великой любви, которую переименует в безумие. И именно это чувство облегчения настоящее открытие, оно может породить в человеке веру в то, что он наконец-таки обрел свободу. Но какой ценой! Вновь оказаться во власти здравого смысла».

Мы закурили еще по одной, и Анна дала мне свой номер.

– Я позвоню.

– Обязательно позвони, если ты сможешь полюбить веселье.

– Веселье?

На этом она выкинула сигарету, взяла меня за руку и повела в хибару, как у Тони Монтаны.

Вернувшись в дом, я увидел, как Ален Дюри рассматривает какую-то красную книгу, а Лиза с Никитой задают какие-то непонятные вопросы французскому продюссеру, которые я не стал воспринимать всерьез.

Суть разговора была о Библии. Они долго говорили об этой книге, что где-то они слышали предание или предсказание, что если проклятая душа совершит нудные обряды, то обязательно попадет на небо. Видимо, им всем захотелось немного мистики, и Анна подключилась к их разговору. Черт возьми, да все подключились, все, кроме меня. Я просто наблюдатель.

В самой Библии указанно много различных чудес, которые люди принимают на веру. И главное чудо – любовь. Она рождается, прогрессирует, деградирует и умирает, но существует вечно. Она существует извне, не имея никаких вмешательств. Любовь, так же, как и энергия, загадка для человека. И всякий, кто захочет привести весомые аргументы в расшифровке этих значений, будет не прав…

Существовать только в пустоте сознания означает существовать «по ту сторону добра и зла». Какой бы рутиной ни оказалась жизнь, она никогда не доставит столько муки, сколько пустота сознания.

Ален Дюри передал книгу мне, сказав, что я разберусь с ней. Если с ней разбирался Евгений Градский, который нашел сходство с Лизой Мун, то и я смогу.

Мы продолжали выпивать, и я заметил, как Никита посматривал на меня хитрым взглядом, как будто Аль Капоне. Что-то заподозрил.

Подпив лишнего, он сказал за столом:

– Время разбрасывать камни и время собирать!

Но всем было по барабану, что за философский бред несет этот дебил со шрамом на лице.

Мы подпили, и Никита вместе с Анной уехали, видимо, она решила провести эту ночь не со мной. Как она недавно мне заявила, что иногда в ней живет Вавилонская блудница, переводя на современный русский и простой для всех значений язык, в ней живет та еще блядь.

Я проводил их до машины, затем прошел в беседку и закурил. Пролистал немного книгу и оставил ее там одну.

«Позже заберу», – подумал я и вернулся в дом.

Ален Дюри проводил экскурсию по своему огромному дому, и мне это порядком надоело, так как меня уже начинало подрубать.

Французский император дал распоряжение своему водителю, чтоб он отвез меня домой.

Я сел на заднее сиденье серебристого «роллс-ройса», и мы тронулись с места. Водитель молчал, и, чтобы как-то уделить мне внимание, включил радио.

– Командир, я закурю, – уверенно сказал я, затем открыл окно и прикурил сигарету. Холодный воздух приводил меня в чувство, и я решил рассмотреть, что за книгу мне передал Ален Дюри, как вдруг в нас врезалась машина, отчего «роллс-ройс» перевернулся, и мы полетели в кювет…

Шоковое состояние длилось недолго, пока я не понял, что моя голова лежит на внутренней стороне крыши серебристого «роллс- ройса»

– ШЕФ, ТЫ ЖИВ? – спросил водителя.

– ЖИВОЙ, СЭР.

– Что за херня происходит? Давай выбираться.

Он вылез первым, и я услышал выстрелы, возможно, из той машины, что въехала в нас, вышел человек заметать улики.

– ЭЙ! – крикнул я. – ШЕФ! – продолжил я, но в ответ уже не было звуков.

Я застрял, меня придавило водительским сиденьем.

Услышал звуки людей, которые спускались к кювету.

– Ты живой? – донесся голос.

– Да, вытащите меня отсюда.

Я наблюдал, как двое мужчин и водитель «роллс-ройса» вытаскивали водительское сиденье, а затем и меня.

– Твою мать, я думал, ты мертв, – сказал я водителю «роллс- ройса».

– Я подмогу привел.

– Видно.

– Ну как вы? – спросил один из мужчин.

– Благодаря вам мы живы, – ответил я.

– А кто в нас въехал? – спросил я водителя «роллс-ройса».

– ДЖИП, СЭР.

– И где он? – спросил я всех присутствующих

– ЗДЕСЬ, СЭР.

– Извините, мы случайно в вас врезались.

Эти двое мужчин устали извиняться, а я устал курить одну за одной.

Пока мы находились в этом жутком месте и ждали эвакуатор, один из мужчин расстегнул свое пальто, и я увидел, что на нем была ряса.

– Вы что священники?

– Да, – ответил один из них.

Вдруг второй мужчина в черном пальто увидел и поднял ту самую книгу, позвал к себе второго, и они долго шептались.

У каждого человека наступает такой момент, когда белая краска жизни сливается с черной. И мы получаем еще одну эмаль человеческого существования – grey life.

– Простите, святые отцы, что оставили нас в живых, но о чем вы шепчетесь?

– Чья это книга? – спросил один.

– Мне ее подарили для работы.

– Француз? – спросил другой.

Водитель «роллс-ройса» просто наблюдал и молчал.

– Да, – ответил я, и тут один схватил меня сзади и перекрыл мне кислород платком. Похоже, что платок был пропитан хлороформом, от чего мои глаза начали закрываться.

***

Я оказался сидящим на старом дряхлом табурете в старой ванной комнате, где свет был мрачен и лампочка то и дело мелькала, а мухи появлялись и исчезали. Напротив меня стоял старый стул, должно быть, не просто так. Слева в углу находилась ванна, которая была заполнена кровью и пеной, и на фоне старой, уже не белой настенной плитки это смотрелось ужасающе.

Я только хотел встать, но сзади меня открылась дверь, и мое тело осталось неподвижным, как будто я заработал столбняк.

Все очень странно. Вдруг я услышал крики, как будто кого-то пытали, и сумел повернуться, и увидел, как в коридоре появился огонь и оттуда спокойным шагом идет ко мне мужик. На нем был прикид монаха-буддиста, но он не был лысым. Этот тип спокойно сел на стул напротив меня, повернулся в профиль, и я увидел, как его лицо стало меняться.

И меняться оно начало совершенно не мимикой, а его кости начали трансформироваться в череп волка. Мне стало очень жутко, но почему-то я не смог свалить оттуда, а продолжал смотреть. Череп волка был натянут стремной бледной кожей, а так как я смотрел на него в профиль, его глаз вылез на лоб. И затем этот мужик спросил ужасающим голосом:

– Где книга?

Я промолчал и не вкуривал в ситуацию, что здесь происходит?

– Если ты будешь молчать, то твое тело начнет гореть, как у того водителя.

Твою мать, что вообще происходит? Ален Дюри вручил мне книгу, а дальше? А дальше авария.

– Извините, но у меня нет никакой книги, так как мы попали в аварию. Возможно, она осталась в машине или сгорела.

На этой ноте чудовище вылупило свои огромные страшные глаза, а сзади себя я почувствовал некий теплый яркий свет, затем монстр щелкнул человеческим пальцем, отчего я проснулся.

– ТВОЮ МАТЬ! – крикнул я, открыв свои глаза.

Наблюдаю, что я нахожусь не дома, не у Дианы. Где же я?

Осмотрев маленькое помещение с неудобной шконкой, я увидел на стенах разные фотографии: незнакомого мне мужчины, Лизы Мун, Анны, француза и его подсобного Сержа, Никиты со шрамом и с непонятном над ним иероглифом и свое фото.

«Что за на хер?» – меня мучает этот вопрос.

Далее на стенах я увидел: карту Москвы с отмеченными точками, пентаграммы, различные газетные вырезки и, видимо, какие-то стихотворения не на русском языке. На двери был огромный деревянный крест.

В этом помещении окно было с решеткой. Видимо, здесь держали психов или маньяков, но я ни тот ни другой, тогда какого черта?

Я осматриваю себя – в одежде, далее проверяю, на месте ли мои почки, так как в наше время человеческие органы стоят недешево.

Проверяю свой телефон – на месте, и нет сети.

И тут дверь открывается, и заходит священник. Один из тех, кто нас сбил.

– Что с водителем «роллс-ройса»? – задал я ему вопрос.

– Все хорошо, мы оставили его ждать эвакуатор.

– Тогда зачем вам я?

– Андрей, успокойтесь, я вам сейчас все объясню.

– Постарайтесь, иначе я за себя не ручаюсь.

– Пройдемте.

Мы вышли из этой маленькой комнаты, и я старался вести себя терпеливо, чтобы не дать по зубам этому священнику.

– Где у вас тут туалет? – спросил его я.

Он проводил меня, я сделал свои дела, умылся и вышел. Этот мужик в рясе ждал меня. Я находился в каком-то храме. Все было в иконах и свечах, но стены давно трещали по швам, им был необходим косметический ремонт. Видимо, они экономят себе на очередные внедорожники.

– Пройдемте, я налью вам кофе.

– Как же любезно. Вы самый странный похититель.

– Извините, мы были вынуждены.

– Вынуждены?

– Да. Меня зовут отец Арсений.

Мы прошли в столовую комнату, где мне наложили овсяную кашу с хлебом и маслом, а также дали металлическую кружку с черным кофе. Священников там было много, и каждый успел на меня посмотреть – то самое чувство, когда ощущаешь себя белой вороной.

За завтраком я все пытался расспросить его, что происходит, но он все велел мне ждать, чтобы я потрапезничал.

Позавтракав, мы вернулись в ту самую маленькую комнату, в которой очнулся я, где нас уже встречали двое каких-то стариков священнослужителей в разных рясах. Они представились.

Один был католик-епископ Иосиф Иванович, а второй православный смотритель тайного ордена епископ Иоанн.

И тут я не понял совершенно ничего. Для чего же этим высшим ступеням церковной иерархии встречаться со мной?

– Откуда у тебя эта книга? – спросил золотой смотритель Иоанн.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.