Светлана Весельева
Межвременье

ГЛАВА 1. О чем молчат двери?

То утро началось как обычно. Катя рано проснулась, выпила чашку чая с лимоном и отправилась на пробежку. По натуре она была той самой птицей, которая встаёт рано и мешает всем досматривать сны. Катя вышла в сырое сумеречное октябрьское утро, поёжилась под холодным порывом ветра и побежала по тротуару вдоль сбросившей листья парковой зоны.

Осень всхлипывала мокрой листвой под кроссовками. Сонный город нехотя просыпался, ворча на несправедливое устройство бытия. Кто придумал вставать в такую рань поздней осенью? Последний рабочий день должен был окончиться в пятницу в сентябре и следующий имел право начаться только в мае.

Мимо Кати по дороге проносились редкие машины с невыспавшимися водителями. Из-под колёс автомобилей разлетались грязные брызги. Небо свинцово наливалось скорым дождём. В наушниках жизнерадостно звучал Шопен.

Катя недавно переехала в этот район. Она купила в ипотеку небольшой домик в стройном ряду свеженьких однотипных новостроек. Теперь у неё была своя крепость в спальном районе города и возможность закрыть перед всем миром дверь. Катя любила тишину и одиночество. Любила расположиться в старом кресле, поджав ноги и долго читать, пока за окном не станет совсем темно. Любила мечтать под тихое мурлыканье кота и музыку без слов.

Вернувшись с пробежки, она приняла душ, переоделась в уютное домашнее платье, собрала в хвост густые каштановые волосы, быстро позавтракала, включила телевизор. Пора было приниматься за работу. Так начиналось каждое её утро, и в этом однообразии девушка не видела ничего плохого.

Она пекла на заказ тортики-открытки. Это были маленькие торты сантиметров пятнадцать в диаметре. Катя превращала их в аккуратные кремовые клумбы и ягодные корзинки. Для детей она делала тортики в виде зверушек или игрушек. Катя писала пожелания или поздравления на поверхности торта стихами собственного сочинения. Выпечка пользовалась спросом. Недавно к списку Катиных заказчиков присоединилось кафе с соседней улицы. Она планировала расширение бизнеса.

Отправив бисквиты в духовку, Катя направилась в спальню свериться с журналом заказов. В руке она держала телефон и просматривала на ходу комментарии к своей работе. Проходя по коридору мимо гостиной, она толкнула ногой закрытую сквозняком дверь.

Кот Зевс, проживающий на одной с Катей территории, отличался паскудным характером. Он совершенно не переносил закрытые двери, но просить убрать с его пути это препятствие, считал ниже своего достоинства. Он тихо мстил за каждую закрытую дверь неприличной кучкой на паласе. Катя наказывала, делала внушения, кормила кота вкусняшками, если тот оставался за закрытой дверью и не пачкал ковёр. Словом, воспитывала зверя как могла. Победил в поединке характеров Зевс. Катя внимательно следила, чтобы каждая дверь в доме была плотно прижата к стене и не создавала препятствий свободолюбивому коту.

Дверь в гостиную от толчка ногой медленно отворилась, и из неё повеяло влажным холодом. Катя остановилась. Перед пробежкой она открывала окна, чтобы впустить в дом свежий воздух. Надо закрыть форточку, вон как выстудила комнату.

Всё ещё погруженная в параллельный мир в своём телефоне она подняла глаза, обернулась и увидела, как клубится серая влажная масса там, где только что стоял диван, работал телевизор, а на подоконнике спал толстый Зевс.

Катя подошла к самому краю дверного проёма и, вытянув шею, попыталась заглянуть в серое пространство. Внутри тумана было холодно и тихо. Влага тут же осела мелкими круглыми капельками на Катиных волосах. Девушка опустилась на колени, положила на пол телефон и попыталась нащупать рукой пол комнаты за дверным проёмом. Но как бы сильно она ни наклонялась, пола в мире тумана не было. Казалось, дверь открылась не в комнату, а в бесконечность.

 «Это не дым. Это туман. Откуда в комнате туман? Это с улицы так нанесло? И куда делся пол?» – прорвавшись сквозь недоумение, закружились в голове мысли. Катя сняла с волос пластмассовую заколку и бросила её за дверной проём в надежде услышать звук падения предмета. Было тихо.

«Там же Зевс!» – испугавшись за домашнего любимца, подумала Катя, и туман тут же рассеялся, возвращая на свои места диван, телевизор и спящего кота.

Катя вошла в комнату, осматривая и трогая рукой знакомые предметы. Из телевизора тихо звучало какое-то шоу. Люди на экране что-то угадывали и бурно радовались своему успеху под задорные музыкальные аккорды и неестественный восторг ведущего.

Кот на подоконнике приоткрыл один глаз и снова погрузился в сон. Катя погладила его по голове, Зевс одобрительно замурчал. Рыжая шерсть на коте была сухой, как будто с этой стороны комнаты не было никакого тумана.

За окном шёл мелкий холодный дождь, стекая кривыми дорожками по стеклу. Он прибивал к земле грязные жёлтые листья и скапливался в луже возле низкой калитки в сад. В саду дрожали тонкими ветвями высаженные Катиной мамой саженцы фруктовых деревьев. Всё в мире было пропитано угрюмой реальностью, обыденностью и осенью. Катя закрыла форточку.

Она села на пол, заглянула под диван. Брошенной заколки нигде не было. Можно было бы списать видение серой мглы на галлюцинацию, если бы не влажные волосы на голове и исчезнувшая заколка. Было досадно, что мысль снять происходящее на телефон пришла в голову, когда снимать было уже нечего. Кто теперь в это поверит?

 Туман определённо был. Катя несколько раз закрыла и открыла дверь в гостиную. Дверь послушно демонстрировала уютную комнату с бежевым паласом, мягким диваном, котом, телевизором и прочими привычными предметами. Зевс каждый раз всё более укоризненно открывал глаз и вздыхал, намекая на прерванный сон. Никаких аномальных явлений за дверью больше не обнаруживалось. Может быть, всё же показалось?

А если «показалось», то так ли это безобидно? Катя вспомнила, что по отцовской линии какая-то троюродная тётка страдала галлюцинациями. Даже лежала в соответствующей больнице. Взрослые в семье о ней говорили редко и коротко, словно стесняясь. Катя особенно и не интересовалась историей болезни дальней родственницы. Чего интересного в сумасшедших? Конечно, пока это не касается собственного ума.

Она открыла ноутбук и задала мировому инфопространству вопрос: «Как отличить галлюцинацию от реальности?». Страницы со статьями выстроились в бесконечный ряд. Ну что ж, тема пользуется спросом. Катя была не одинока в желании найти ответ на этот вопрос и это обнадёживало. Возможно, всё не так уж и страшно.

Пробежав глазами по нескольким статьям, Катя узнала, что отличить истинную галлюцинацию от реальности самостоятельно невозможно. На то она и истинная галлюцинация. Выход же из сложившейся ситуации Кате мог подсказать только психиатр или супер-пупер-биодобавка, рекламируемая автором статьи. Биодобавка не только возвращала способность видеть реальность во всём её безобразии, но и омолаживала, устраняла импотенцию, глистов и перхоть. Предлагалось также изгнание бесов по сходной цене и с разрешения соответствующей организации. Эту процедуру можно было провести удалённо при наличии интернета, банковского счёта и паспорта.

 Привлекать к себе внимание санитаров не хотелось, в бесов Катя не верила, панацею в виде биодобавок боялась. Разум настойчиво предлагал забыть происшедшее. Выкинуть из головы, как случайность. Ну, что-то там Катя не так поняла, когда в дверях вдруг склубилась серая мокрая масса. Устала или не выспалась, вот и померещилось. Надо просто сделать вид, что ничего не было, и никому ничего не рассказывать. Вот уже и бисквит привлекает к себе внимание ароматами из духовки. Не сгорел бы.

Но любопытство было сильнее железобетонных доводов разума. Катя снова и снова пыталась открыть дверь в туман. Интуитивно она понимала, что ключ к секрету находится в ней самой. Дом её не был старинным особняком с приведениями, в котором происходили бы чудеса просто потому, что так заведено. В дыры в пространстве, инопланетян и прочую фантастику Катя не верила. Никакого разумного объяснения придумать не могла. Оставалась старая добрая галлюцинация. Надо бы выяснить, что её спровоцировало.

Каждое утро Катя старательно воссоздавала события, предшествовавшие появлению тумана. Но ни бисквиты в духовке, ни погода за окном, ни даже местоположение Зевса во время сна не имели значения.

Катя расхаживала по коридору с телефоном, пиная ногой дверь, представляя, как она откроется в туман, и надеясь, что повторение ритуала вызовет нужный результат. И однажды это произошло. Даже у дикаря, прыгающего вокруг костра в надежде вызвать дождь, это когда-нибудь получается. Тут ведь главное – настойчивость. А настойчивости у Кати было предостаточно.

Катя сделала несколько фотографий, на которых дверной проём был заполнен туманом. Где-то на дне серой мглы рядом с заколкой теперь лежали тапки, старая кукла и содержимое лотка Зевса. Брошенные в туман предметы пропадали там беззвучно и безвозвратно. Катя завела дневник, в котором записывала каждую подробность о своём открытии. В жизни появилась тайна.

 Рассматривать одну и ту же серость вскоре стало скучно. Осень на улице сменилась ветреным декабрём и для того, чтобы увидеть туман, достаточно было подойти к окну. Вот если бы двери показывали лето! Если бы можно было открыть белый межкомнатный прямоугольник на песчаный пляж! Или в лес, тенистый и густой. С длинными полосками мха на стволах деревьев и ароматной малиной на колючих кустарниках.

Однажды Катя представила, как солнечный луч разгоняет туман и однообразное пространство изменилось.

Она увидела густые заросли ежевики и тропинку, ведущую из её дома в неизведанный лес. Отчётливо запахло разнотравьем. Свежий воздух ворвался в душное помещение. Звонко защебетали птицы в кронах деревьев. Солнечные зайчики запрыгали по тропинке. Катя сидела на полу в коридоре и смотрела, как колышется листва в бывшей гостиной. Божья коровка медленно переползала из леса в Катин коридор. Исчезнет, когда переползёт или нет?

На звуки и запахи из кухни пришёл Зевс. Кот посмотрел вдаль, зевнул и лёг рядом с хозяйкой на пол. Катя благодарно погладила его по рыжей спине. Во всём нужны единомышленники и соучастники, пусть даже хвостатые.

Страшно Кате не было. Было любопытно. Казалось, что этот лес она уже видела когда-то, но забыла. Если идти по тропинке, то можно выйти к озеру с квакающими лягушками. В спокойной зелёной воде иногда всплёскивала хвостом рыба, и по воде, догоняя друг друга, разбегались круги. За озером, на самой кромке леса – заросли малины, усыпанные ароматными ягодами. А дальше будет большая поляна с высокой травой и раскидистым одиноким дубом. Катя наклонилась и потрогала тропинку рукой. Обычная земля, сухая, рассыпчатая. Тонко пищат невидимые комары. Никаких странностей. Кроме того, где весь этот пейзаж находился.

 В распахнутую дверь из леса влетела белая бабочка. Кот тут же устроил охоту, прыгая на стены и пытаясь поймать потустороннюю гостью. Бабочка несколько раз ударилась о стену коридора и полетела обратно в лес. Кот, охваченный инстинктом, помчался за ней.

«Зевс! Зевс, назад! Куда ты?» – закричала Катя и побежала за котом наперерез через крапивные заросли. Крапива больно обжигала ноги и на коже тут же вздувались красные волдыри. Ошалевший от разнообразия запахов и звуков кот попытался вскарабкаться по стволу ближайшего дерева, но лишний вес сильно тормозил его прыть. Катя поймала кота и прижала к себе. «Так нельзя делать, Зевс», – сказала она, поворачиваясь, чтобы вернуться домой. Но выхода, а точнее входа в Катино жилище, не было.

Вокруг были деревья, кусты, папоротниковые заросли, злобная крапива. Тропинка уходила вглубь леса и терялась там в зарослях. Никаких признаков жилья. Вот это было по-настоящему страшно! Паника сжала Катино горло, превращая голос в хрип. Ноги ослабли и налились тяжестью. Быстро и неровно заколотилось сердце. Она никогда не вернётся домой! Она останется в этом чужом лесу навсегда. Она погибнет здесь, и никто об этом не узнает.

Катя завертелась на месте, стараясь определить, откуда она пришла. Может быть, просто перепутала направление. Зевс, почуяв страх хозяйки, принялся вырываться, выпустив для этого когти и выкручиваясь из Катиных рук всем телом, словно винт мясорубки. Ему удалось освободиться, и кот помчался прочь. Катя побежала за ним. Не хватало ещё остаться тут одной!

Перед старым дубом кот притормозил, а потом прыгнул прямо в дерево. Надо схватить его, пока он не вскарабкался на самую верхушку. Но Зевс и не думал никуда карабкаться. Он влетел в ствол, который тут же расступился, превращаясь в дверной проём. С той стороны Катя увидела стену своего коридора. Зевс, приземлившись на пол, направился на кухню, и оттуда тут же донеслось мяуканье, требующее заполнить пустоту в миске. Катя торопливо вошла в дверной проём.  Лес за спиной растаял, смолкли птичьи голоса. Гостиная вернулась на своё законное место. От пережитого ужаса у Кати противно дрожали руки. К платью прилипли «ёжики» репейника. Настоящие. Их можно было трогать, они имели запах и даже вкус. Катя сложила их на блюдце и поставила на подоконник. Страх страхом, а научные наблюдения в первую очередь.

Теперь Катя точно знала, что всё, что она видит, не было галлюцинацией. Кот не мог видеть её фантазии. Если они вместе с Зевсом были в лесу, значит, это реальность. Если, конечно, кот тоже не был фантазией больного разума. Ожоги от крапивы были вполне настоящими и очень чувствительно чесались. И от этого на душе было хорошо и спокойно, потому что услуги психиатра были не нужны.

Катин мир расширился до невероятных размеров. Теперь не надо было покупать билеты и тратить время на дорогу, если хотелось посетить новые места. За дверью можно было увидеть что угодно: другие города, песчаный пляж с набегающими тёплыми волнами, снежные вершины. В «другой мир» Катя могла открыть любую дверь в квартире и даже дверцы шкафа. Это было гораздо интереснее, чем просмотр передач о природе по телевизору. Изображение за дверью сопровождалось не только звуками, но и запахами.

Можно было принести домой букет цветов из похода за дверь. И цветы стояли несколько дней в вазе с водой, как и положено растениям. Можно было взять в руку снег, и он таял, капая на пол. Камень с той стороны двери оставался камнем и через несколько дней. А ароматная лесная малина прекрасно украшала торты, вызывая восторг покупателей. Ведь в настоящем мире, лишённом фантазии, была зима. Ветер наметал у забора сугробы, и тонкие ветви молодых деревьев облепила белая изморозь. Солнце показывалось на тяжёлом низком небе всего на несколько часов, и город снова погружался в тёмно-серые промозглые сумерки. Какая уж тут малина?

Катя повязала на ручку двери в гостиную комнату красную ленту, чтобы знать, в какое из деревьев в лесу превращается её дверь. Возвращаясь из прогулки, она пускала перед собой кота, и коричневая древесная кора приобретала вид дверного проёма, когда рыжий путешественник торопился к своей миске.

Летний лес стал любимым местом отдыха от холодных городских будней. Катя даже умудрилась обгореть на солнце, что вызвало много вопросов у подруг. Где можно так эффектно обгореть короткими зимними днями? Сказать правду Катя не решалась, неловко врала про солярий. Можно сколько угодно долго путешествовать за пределы привычного, но говорить об этом вслух казалось странным. Ведь такого же не бывает.

ГЛАВА 2. Когда шанс стучится в дверь, притворись, что тебя нет дома!

К февралю прогулки по летнему лесу уже были привычным делом. Здесь Катя с удовольствием отдыхала от трудовой недели, погружаясь в прочтение любовных романов и заедая страдания книжных героев бутербродами.

Тропинка из дома вела к лесному озеру, поросшему ряской почти до середины. Неподвижная гладь переливалась солнечными бликами, по поверхности скользили водомерки. Вода отражала плывущие по небу кудрявые облака, зелень деревьев и голубое летнее небо. Уютно квакали лягушки.

Катя шла к одинокому дубу на поляне, мимо густого малинника. Мелкие красные ягоды с приятной кислинкой сохраняли вкус и аромат при попадании на Катины торты, что немедленно повысило спрос на выпечку.

Для похода за дверь Катя надевала летний сарафан и большую широкополую шляпу. Складывала в специально приобретённую для этого корзину еду, воду и очередной любовный роман. Сворачивала в рулон старый клетчатый плед. Брала на руки кота и открывала дверь в лес.

Зевс против прогулок не возражал. Охота на свежем воздухе благоприятно влияла на его фигуру и вносила разнообразие в рацион. Да и спать в тени раскидистого дуба под монотонный треск насекомых было приятно.

За всё время в этом уютном мирке ничего не менялось. Катя всегда попадала в яркий солнечный летний день. Жара после холодных будней приятно согревала тело. Оборванные в прошлый раз с куста ягоды каким-то чудом снова оказывались на своих местах. Солнце здесь не садилось на ночь за горизонт. И даже если прийти сюда в то время, когда за окнами Катиного дома наступала ночь, здесь всё равно будет день. Жаркий, близкий к полудню час, когда так приятно полежать в тени дерева с книжкой в руках.

Но однажды привычная картинка изменилась.

Посреди поляны Катя увидела большой деревянный стол и сидящего за ним человека. Она нерешительно остановилась. На вид мужчине было около пятидесяти лет. У него было уставшее осунувшееся лицо, под глазами залегли тени, морщины вокруг рта выдавали человека, склонного к скептическому сжатию губ. Он посмотрел на Катю и приветливо ей кивнул.

– Когда я был ребёнком, мы жили рядом с лесом. Я был маленьким и меня не пускали туда гулять одного, – сказал незнакомец, снял чёрную шляпу и положил её на стол. Потом откинулся на спинку стула, принял расслабленную позу. Голос у него был приятный. Слова он произносил, немного растягивая гласные. – Тогда я ещё не знал, что для побега в лес необязательно выходить из дома, достаточно открыть дверцу шкафа. Добрый день, Екатерина Александровна! Ты очень выросла с нашей первой встречи. Присаживайся. Не бойся, я не причиню тебе вреда.

 Незнакомец сделал рукой приглашающий жест. Сел ровно, положил руки на лакированную поверхность стола и стал похож на банковского работника в конце трудного дня. Он был одет в чёрный костюм и белую застёгнутую на все пуговицы рубашку.

Катя нерешительно приблизилась, раздумывая, не стоит ли предусмотрительно сбежать домой. Широко посаженные глаза незнакомца смотрели приветливо, тонкие губы растянулись в улыбке. На маньяка он был не похож. Хотя кто их разберёт этих маньяков? Может быть, притворяется порядочным человеком, а потом как вытащит пистолет, бензопилу или что там у него? Катя оглянулась на кота. Зевс нюхал куст и был полностью погружен в это занятие. Чужой человек не вызвал у него интереса.

– Откуда вы здесь? – спросила Катя. Это место она считала собственной выдумкой и была уверена, что мужчин в костюмах она не придумывала.

– А ты тут откуда? – ответил вопросом на вопрос мужчина.

Он смотрел на Катю, не моргая, и от этого ей было неловко. Хотелось деть куда-то руки, проверить, не задрался ли сарафан, и не размазалась ли тушь по щекам.

– Из дома, – сказала Катя, почувствовав себя маленькой и виноватой. Что, если в её путешествиях есть что-то противозаконное? Вдруг надо платить таможенный сбор или покупать билеты? Что, если этот дяденька агент каких-нибудь спецслужб по отлову путешественников за двери собственных гостиных?

– Насколько мне известно, до твоего дома отсюда почти две тысячи километров и смена пары сезонов, – сообщил незнакомец. – Надо было очень постараться, чтобы добраться сюда за такое короткое время. Ведь из дома ты вышла не больше десяти минут назад.

– Вы хотите сказать, что это место реально существует, и я его не придумала? Правда? – не поверила Катя. – Я думала это все мои фантазии.

Она поставила на землю корзинку с едой и книгой, села на стул, положила перед собой руки. Поверхность стола нагрелась под солнцем, но Кате хотелось чувствовать что-то привычное, настоящее. Ей казалось, что реальность снова дала трещину.

– Да, это место существует совершенно реально. Могу показать его на карте, если хочешь. Только день, в который ты приходишь, был очень давно.  Тогда ты была маленькой девочкой. Как зовут куратора? – всё ещё улыбаясь, спросил мужчина, глядя куда-то через Катино плечо.

– Кого? – не поняла Катя.

– Кота, – уточнил мужчина. – Славный зверь.

– Это Зевс. Почему вы называете его куратором?

– Он следит, чтобы ты здесь не осталась, выводит тебя обратно. Он ведь всегда выходит за дверь с тобой, верно? Он наблюдатель. В отличие от тебя он видит выход. Без его помощи ты осталась бы за дверью как в первом своём переходе. Но ты ведь этого не помнишь? – уточняющим тоном спросил он.

– Когда я вышла сюда в первый раз, Зевс был со мной, – покачала головой Катя. – Точнее, это он вышел, а я побежала за ним.

– Тебе было три года. Вы всей семьёй ездили к родственникам в гости и провели весь день на этой поляне. Тебе так понравилось, что не хотелось возвращаться домой. Но кому интересно мнение маленького ребёнка? Дома ты открыла дверь в этот лес и пошла гулять. Я нашёл тебя спящей под этим дубом и вывел обратно. У тебя был с собой заяц игрушечный. Без одного уха. Я нашёл его, когда ты была уже дома. Вот, возьми, – он вытащил из ящика стола старую игрушку и протянул Кате. – Больше переходов ты не совершала. Но сейчас ты каждый раз приходишь на это место, потому что чувствуешь, что оно знакомо и безопасно. Ты вошла в действительность второй раз. Браво! Это большая редкость, – рассказывал мужчина. У Кати не было причин ему верить. Но и не верить тоже.

– Я ничего такого не помню. Разве это событие не должно было запомниться? Что было бы, если бы вы не помогли мне вернуться? – спросила Катя, рассматривая старую игрушку и старательно напрягая память. Память охотно подбросила пару воспоминаний из детства, но к описываемому событию они не имели отношения. Зайца она тоже не помнила.

– Думаю, тебя объявили бы в розыск. Долго и безуспешно искали. Потом признали бы без вести пропавшей. Ты застряла бы здесь навсегда. В этом дне, в его оболочке,– сказал мужчина. – Вернуться можно только в первые сутки. Если задержаться здесь дольше, то останешься тут навсегда.

Голос его был задумчивым, но спокойным. Словно он говорил о чём-то привычном и обычном. О плохой погоде, например.

Кате это место больше не казалось безопасным. Она представила, как бродит по лесу одна. Как плачет от страха и голода. Как на лес опускается ночь. Возможно, здесь живут дикие звери. Как маленький ребёнок смог бы позаботиться о себе?

– Спасибо, что не дали мне потеряться, – тихо сказала Катя, потрясённая рассказом.

– Ты выросла красивой женщиной, – улыбнулся мужчина. – В детстве ты была пухленькой, с кривыми ножками и торчащими волосёнками, как пупс. Меня зовут Юрий Николаевич. Обычно меня называют просто директором. Я пришёл предложить тебе работу в НИИВрИ.

Он выделил голосом название учреждения и посмотрел на Катю так, словно это название должно было ей что-то сказать. Причём сказать оно о себе должно было громко, торжественно и, очевидно, вызвать восторг.

– В ни ври? – растерянно спросила Катя. Она никогда не слышала этого названия.

– НИИВрИ. Научно-Исследовательский Институт Временных Искривлений. Твоё умение – большая редкость. Этому нельзя научиться. Но это обязательно надо изучать! Таких людей на планете меньше ста на данный промежуток времени. Это те, кто не пропал при своём первом переходе. У нас в институте сплочённый коллектив. Будешь заниматься научной деятельностью. Тебе понравится, вот увидишь! – голос директора звучал так, словно Катя уже согласилась и предстоит только уладить формальности.

– А как вы меня нашли, если нас так мало в мире? – спросила Катя. Ей захотелось протянуть руку и потрогать сидящего напротив человека. Может быть, он всего лишь фантазия? Реальный директор института стал бы устраивать собеседование в лесу? Стол этот дурацкий сюда притащил. Костюм надел в такую жару.

– Вы оставляете след при переходе. А наше оборудование его фиксирует. Именно так я нашёл тебя, когда ты была маленькой. Ты была одной из первых потеряшек, которых мы вернули в семью. По следу я нашёл тебя и сегодня. И ещё вот это, – Юрий Николаевич покопался в ящике стола и выложил на стол пакет, внутри которого лежала Катина заколка, тапочки, старая кукла. – Содержимое лотка твоего куратора я сюда собирать не стал. Нехорошо мусорить.

Он укоризненно посмотрел на Катю и покачал головой.

– И что, все эти люди у вас работают? – спросила Катя, подвинув к себе пакет с вещами. Неловко получилось с содержимым лотка. От стыда щёки стали горячими. Катя легко краснела.

– Пока нет, не всё. Есть несколько малолетних кандидатов. Обычно мы закрываем двери детям, но некоторые из них обладают очень сильными способностями. С ними мы будем работать после их совершеннолетия.  Есть люди, которые предпочитают это умение лечить в соответствующем учреждении. Африканский шаман категорически не идёт на контакт. Языковой барьер мы уже преодолели, но старик никак не хочет покидать свою деревню. И ладно бы сам путешествовал в межвременье, так он туда ещё и соплеменников водит. Не всегда назад возвращает. Злопамятный и вредный старикашка. Но ты ведь человек цивилизованный, разумный и поймёшь, как важно развивать и исследовать твоё умение. А оно будет развиваться, оно ещё поставит тебя в тупик. Нужен будет наставник, который поможет и объяснит. Иначе все эти путешествия за двери грозят твоей психике большими проблемами, – директор снова откинулся на спинку стула. В его голосе звучали наставительные нотки, как у учителя, внушающего ученику непреложные истины.

– И все эти люди умеют открывать любую дверь куда хотят? – Катя почувствовала облегчение. Раз в мире есть такие же, как она, значит, она точно не сошла с ума. С другой стороны, ведь сумасшедших в мире тоже полно.

– Да. Но у многих есть особенности, отличающие их от других. Кто-то пользуется переходом для того, чтобы облегчить себе жизнь, и этим их способности ограничены. Это удобно попасть на работу из дома. Особенно в плохую погоду. Не надо стоять на остановке под проливным дождём. Не надо нервничать в пробке. Не нужны тёплые вещи. Ты просто открываешь дверь из своего дома в офис, и всё. На обед можно домой зайти. Это здорово экономит время и даёт возможность поспать утром подольше. Есть люди, которые открывают дверь в прошлое. В любой день и год. Это огромный шанс для науки узнать о начале и угасании цивилизаций, например. Мы можем вытащить на свет тайны, погребённые под пылью истории, – голос директора снова звучал певуче, словно мурлыкал. – У кого-то есть талант находить чужие двери и спасать таким образом потерявшихся детей в их первом переходе. Хочешь быть к этому причастной? Стать для кого-то спасателем, не дать потеряться во времени и вернуть родителям ребёнка – это ли не самая высокая цель? Только представь, что ты сама потерялась бы здесь. В одиночестве. Не способная позаботиться о себе. Как бы пережили такую потерю твои родители?

Спасать маленьких беззащитных детей – классика жанра. Этим беспроигрышно пользуются мошенники всех времён и мастей: политики, жаждущие нажиться на святом, манипуляторы в сфере образования, здравоохранения, продаж чего угодно и СМИ, зарабатывающие на зашугивании населения. При упоминании маленьких потерявшийся детей давно пора вздрагивать и просить у манипулятора налоговую декларацию и сведения о законности бизнеса по спасению детей. Катя была слишком молода, чтобы насторожиться.

– Я буду спасать людей? А в будущее тоже можно открыть дверь? – восторженно спросила она. Неужели в фантастических фильмах была доля правды, и путешествия во времени возможны? Сколько возможностей это открывало!

– На моей практике открыть дверь в будущее может только один человек. Это очень большая редкость, как оказалось. Что, если открывать двери в будущее это и твоя особенность? – спросил директор, разжигая в Кате любопытство. И оно разгоралось, как костёр на ветру.

Кто же не хочет быть уникальным? Кто же не хочет открыть дверь в будущее? Кто же откажется от такого заманчивого предложения? Можно подписывать договор. Директор удовлетворённо улыбался. А Катя совсем потеряла голову от восторга.

– А менять прошлое можно? Или будущее? – не унималась она.

О, сколько возможностей это открывало! Людям свойственно хотеть менять прошлое и будущее, чтобы получить желаемое в настоящем. Они всегда выбирают для этого сложный фантастический путь. А ведь достаточно просто изменить настоящее.

– Зачем менять прошлое? Глупо менять то, что уже случилось. Какая от этого польза? К тому же это никак не повлияет на настоящее. Настоящее – фиксированная единица этого уравнения и оно неизменно.  А что касается будущего, то его изменить невозможно. Будущего нет. Оно само меняется каждый миг. Оно станет фиксированным, только когда станет настоящим. Но совершая какое-то действие, можно посмотреть, к чему оно приведёт с большей вероятностью. И если результат не нравится, то можно поступить по-другому. Я понятно говорю?

Катя кивнула. От нагретой солнцем поверхности стола пахло лаком. Под ногами в траве стрекотали насекомые. Катя высунула ногу из шлёпанца и поставила стопу на траву. Трава была прохладной. Настоящей. По ноге пополз муравей, Катя стряхнула его другой ногой.

– И что я там буду делать в вашем НИИВрИ? – спросила Катя. – Как спасать потерявшихся людей? Я ведь без кота собственный выход найти не могу.

– Сначала надо подписать контракт о неразглашении. Видишь ли, информация о нашем НИИ засекречена. Жить ты будешь в закрытом городе, общение с внешним миром придётся сократить до минимума. Но ты ведь интроверт по натуре. Тебе понравится. Места там красивые, как ты любишь. Горы, солнце, орлы на закате парят над кручами. Красота! – беспечно описывал Юрий Николаевич прелести новой Катиной жизни. – У нас лаборатории оборудованы по самому последнему слову техники. Даже ещё по непроизнесённому, – усмехнулся он.

– Я должна буду переехать в закрытый город? Нет, я не могу. У меня тут бизнес. Родители… Сестра и племянники. Мне всё в моей жизни нравится. Я ничего не хочу менять. Тем более, мне непонятно на что. Может быть, можно это как-то совмещать? Или хотя бы попробовать сначала, вдруг мне не понравится, – испугалась Катя необходимости принять решение, в котором было слишком много неизвестных. Всё это было слишком невероятным, чтобы быть правдой. Она ведь ничего не знает об этом человеке.

Юрий Николаевич кивнул и поджал губы. Напустил на себя задумчивый вид. Выдержал паузу. Перемена Катиного настроения директора не беспокоила, не такие сдавались. Беспокоила жара. Надо было устраивать переговоры в тени дерева. Он отмахнулся от навязчиво кружащей вокруг его головы мухи.

– Так, посмотрим, что в твоей жизни тебе нравится…– директор вынул из стола красную папку, раскрыл её и перевернул несколько страниц. – Школу закончила с прекрасной характеристикой и золотой медалью. Умница! Здесь написано, что ты настойчивая, аккуратная и вдумчивая. Хорошие качества. Должна была поступать в мединститут. Мама настаивала. Что ж удобно иметь врача в семье. В наши дорогостоящие времена – это очень полезное приобретение. Нет, я ничего не имею против профессии врача! Это замечательная профессия! Когда чувствуешь к ней призвание. Что сделала Катя? Взбрыкнула перед самым поступлением. Почему? Призвания не чувствовала. Не выносишь давления, даёшь сдачи. Это хорошо, если умеешь контролировать себя и понимаешь, к чему приведут последствия упрямства. С твоим талантом и умом учиться поварскому делу мелко, не находишь? Когда настаиваешь на том, что будешь всё делать по-своему, нелишним было бы подумать, а как это? Маме бы обидеться на такое поведение, это бы сделало тебя осмотрительнее. Но родители помогли тебе с переездом и даже платят за тебя ипотеку. Нет, я понимаю, деньги ещё надо заработать, – остановил Катины возражения директор. – Дальше… Бизнес гражданки Екатерины Александровны Поповой, честной налогоплательщицы и т. д. Основана бизнес-деятельность три года назад. Деньги, если это можно так назвать, приносит примерно два года. Загнётся всё это через полтора года, когда в нашей стране случится очередной кризис. А он случится с очень большой вероятностью. Даже в будущее подсматривать не надо. Кризисы у нас так же цикличны и обязательны, как зима. Понимаешь, Катя, печь на заказ тортики – почётно, и не осуждаемо обществом. Но то, что я предлагаю – перевернёт твоё сознание. Это будет полезно всему живущему на планете. Это поможет тебе найти своё место в жизни, самореализоваться. Тортики – это не тот масштаб. Тебе уже двадцать шесть лет, а вся твоя самостоятельность – сплошная видимость, – директор вынул из стола ручку и стопку отпечатанных листов. Подвинул стопку к Кате. – Предлагаю ознакомиться с договором. Обрати внимание на ежемесячную сумму, которая будет поступать на твой счёт. Сможешь очень быстро закрыть ипотеку.

– Но это мой бизнес, – горячо возразила Катя. – Я его придумала, организовала и вывела на доходный уровень. Не вижу ничего плохого в выпечке на заказ. К тому же у меня планируется расширение. Аренда помещения и пара наёмных работников. А то, что вы предлагаете мне непонятно. Я не хочу никуда уезжать.  Мне не подходит! Вы даёте слишком мало информации, чтобы можно было согласиться.

А ещё он пренебрежительно говорил о Катиных достижениях. А это было уже слишком!

Немигающий взгляд собеседника выводил из равновесия. Катя злилась на себя за то, что позволяла директору давить на неё. Её интерес к научной деятельности в сфере временных искривлений померк и скукожился. Катя, как норовистая лошадка, вставала на дыбы, стоило кому-то покуситься на то, что она считала своим личным пространством.

Она решительно поднялась из-за стола, намереваясь вернуться домой. Чудеса – это, конечно, очень интересно, но она наигралась.

– Сидеть! – рявкнул мужчина. Благожелательность в его глазах пропала. Взгляд стал злым, а голос резким.

От неожиданности Катя села. Радующий глаз пейзаж пропал, исчезли звуки и запахи. Вокруг теперь был серый туман, в котором висел стол и собеседники. Стало холодно. По обнажённым рукам побежали мурашки. Стопы больше не находили опоры. Ощущение бесконечности под ногами было жутким. Катя вцепилась руками в край стола.

На столе откуда-то возникла синяя настольная лампа, и её острый белый свет как луч прожектора резал влажные клочья тумана. Директор вытянул руку и бросил в серую пустоту ручку. Ручка полетела вниз и пропала, так и не издав звук падения на твёрдую поверхность.

– Падать очень глубоко. Сиди, – строго сказал Юрий Николаевич. – Теперь отношения. Основная твоя причина не принять моё предложение. Костя, да? Познакомились в интернете. Встречаетесь редко, больше общаетесь в сети. Ты скрываешь его от семьи и подруг. Не упомянула в списке ценностей, когда перечисляла причины остаться дома. То, что ты умеешь хранить тайны – очень важное качество твоего характера. Но эту тайну ты хранишь от стыда. Никто не поймёт, как хорошая девочка Катя влипла в эти отношения. Осудят. Душечка Костя уже три года обещает развестись с женой и повести тебя под венец. Ты даже платье себе присмотрела свадебное. Но у него никак не получается подать на развод, ведь доброе его сердце не может оставить жену в трудном положении. Она ведь больна. Больна всеми болезнями, которыми обычно страдают жёны у неверных мужей. Катя, ты слишком взрослая, чтобы верить в такие истории. Это действительно то, о чём ты мечтала?

Сарказм в его голосе царапал нервы, вызывал желание заткнуть уши, закрыть глаза, спрятаться, чтобы не чувствовать боли. Все эти упрёки она неоднократно слышала от собственного внутреннего голоса, эхом подхватившего слова директора. Она знала, что эти отношения никогда не закончатся браком. Она знала, что всё это кончится плохо: разбитым сердцем, слезами, желанием спрятаться от всего мира в норе и зализывать раны. Но Костя был нужен ей. Нужен, чтобы дышать. Нужен, чтобы в унылых днях серой действительности был смысл. И за него она будет бороться.

– Это не ваше дело! – воскликнула Катя, сдерживая слёзы. Она оттолкнула стопку листов с договором. Стул под нею качнулся.

– Моё, Катенька, моё. Ты будешь у меня работать, я всё для этого сделаю. И чем раньше ты согласишься, тем лучше. Это сэкономит нам обоим силы и нервы. У тебя удивительный цвет глаз. Такой светлый, почти прозрачный. Это хорошо, это о многом говорит, – вдруг невпопад сказал он. – У Костика всё хорошо дома. Он никогда не позовёт тебя замуж. И это хорошо. Разве ты смогла бы доверять ему? Ведь нет? А без доверия нет и счастья. А теперь тебе пора. У тебя дома звонит телефон, – заговорил мужчина мягко и тихо.

Он протянул через стол руку и коснулся Катиного запястья. Его прикосновение было знакомым, тёплым, успокаивающим. Он уже держал её за руку. Когда-то очень давно. Не в детстве. Ещё раньше.

– Откуда вы всё это знаете? – растерянно спросила Катя.

– Я даже знаю, кто это звонит и зачем. После этого телефонного разговора у тебя станет на одну причину меньше мне отказывать. Это я тот человек, который умеет открывать двери в будущее. Я знал, чем закончится этот разговор. Я знаю, о чём ты будешь говорить по телефону. Я знаю, что ты придёшь в НИИ. Я даже знаю, что сейчас я делаю ошибку, настаивая на своём. Но надеюсь, что мы изменим будущее вместе. Вот, возьми, – мужчина протянул ей несколько ярких глянцевых рекламных листков. – Когда ты решишь принять моё предложение, тебе надо будет прийти сюда, – он ткнул пальцем в картинку. – Просто внимательно посмотри на картинку, дай себе время запомнить подробности. И тогда дверь откроется туда, куда ты хочешь.

Катя машинально взяла листовки. Она замёрзла и чувствовала сильную усталость.

Лес вернулся на своё место. Жарко пахнуло листвой. Под ногами снова была твёрдая земля. Звонко перекликались невидимые птицы. Катя поднялась со стула, намереваясь высказать свои возражения на безопасном расстоянии, но стол с господином в дорогом костюме пропал.

Она обернулась в поисках кота. Зевс мирно дремал под деревом. Над ним вились насекомые, но это никак не беспокоило зверя. Куратор, надо же!

Катя подняла с земли упавший пакет с куклой и тапками. Находиться на поляне больше не хотелось. В районе желудка тугим узлом скрутилась тревога. Что-то было не так с этим разговором. Как будто Катя знала о закравшейся ошибке и хотела сказать об этом, но никак не могла уловить, в чём состояла эта ошибка. Что-то словно было лишним и не хотело укладываться в общую картинку. Но что?

 Катя положила в корзинку вновь обретённые вещи и рекламные листовки. Не бросать же их тут, дома для них есть мусорное ведро. Она взяла сонного Зевса на руки и пошла обратно к дому.

Ствол дерева с красной лентой на ветке послушно обернулся дверным проёмом, когда кот прыгнул в него. Вслед за Зевсом Катя вошла в свой коридор. Вернулась на место гостиная. За окном шёл снег, стирая воспоминания о летней жаре.

Вместо птичьих трелей, в комнате на диване громко звонил телефон. Катя поставила на пол корзинку, сняла на ходу шляпу и взяла телефон. На прямоугольном экране улыбался темноволосый парень. В Катиной душе разлилось тёплое радостное чувство, она улыбнулась и ответила на звонок.

– Костя, как я рада, что ты позвонил, – громко заговорила она. – Костенька, мне нужна твоя помощь! Со мной такое происходит! Ты не поверишь! Я сама не очень верю… Когда мы увидимся?

– Никогда, – ответил с той стороны женский голос. – Вы больше никогда не увидитесь.

Катя села на диван и замерла от неожиданности. Тайное всегда становится явным. За тайным всегда следует расплата. Так говорила Катина мама. Мамино лицо тут же возникло перед Катиным внутренним взором. Какой стыд! Её поймали на проступке, которому нет прощения. И осознание этого терзало сильнее, чем сам проступок. Катя зажмурилась, восстанавливая дыхание и способность мыслить.

– Меня зовут Люба, я Костина жена. Если ты ещё не поняла, – сказала женщина.

Катя поняла. Для больной всеми болезнями женщины Люба обладала очень сильным, властным голосом.

– Как ваше здоровье? Костя говорил, вы очень больны, – ровным голосом сказала Катя, удивляясь тому, как быстро ей удалось справиться с паникой.

На том конце возникла пауза. Видимо, ответа от Кати ожидали другого. Две обманутые женщины молчали. Каждая со своей болью и правдой.

– Скажи ей сам! Сейчас же! – прозвучало в трубке. В голосе Любы зазвенели истеричные нотки.

Катя послушала возникшую следом тишину. Молчание было тяжёлым, словно бетонная плита. Осторожно спросила:

– Костя? Это ты?

– Катя, мы больше не будем встречаться, – сказал Костя. – Понимаешь, у нас будет ребёнок и… Нам надо расстаться.

Он замолчал. Потекли томительные, тягучие как мёд секунды.

– Сочувствую, – тихо ответила Катя.

Значит, выбор он сделал не в её пользу. А она столько времени ждала. Она верила ему. Не плакать! Не сейчас! Надо дожить до конца этого разговора, сохранив самообладание и память о себе, как о сильной женщине. А потом можно будет уткнуться в подушку и выкричать боль до последней слезинки.

– Кому сочувствуешь? – не понял Костя.

– Жене твоей. И ребёнку. Им не повезло с тобой. Ты трус, – сказала Катя и прервала разговор.

Чёрный прямоугольник телефона лежал на её коленях и молчал. А вдруг Костя сейчас перезвонит? Скажет, что ошибся, что жить без неё не может. Скажет, что любит и готов на всё ради неё. Рвущийся изнутри крик словно запутался, не мог освободиться. Катя сжала кулаки. Слёзы потекли по щекам, капали на безжизненный телефон. Катя ждала.

– Это пройдёт, – громко сказал знакомый голос.

Катя подняла голову и увидела на экране телевизора Юрия Николаевича. Директор сидел за тем же столом, что стоял сегодня посреди поляны. За его спиной была светлая стена, увешанная грамотами и дипломами. Синяя настольная лампа светилась мягким безопасным жёлтым светом, роняя на стол круглое пятно. Фотографии улыбающихся людей в деревянных рамках смотрели на Катю со стола.

– Это очень скоро пройдёт, – повторил он. Лицо его выражало уверенность и сочувствие. – Дело даже не в том, что время лечит. Ничего оно не лечит, глупости это. Дело в том, что ты взрослеешь и переосмысливаешь своё прошлое, свои поступки…

– Почему вы не оставите меня в покое? – спросила Катя. Душа её уже готова была взорваться истерикой, нужен был только толчок. И общество словоохотливого мужчины в чёрном костюме нужно было ей сейчас меньше всего.

– Потому что в горе нельзя оставаться в одиночестве. Кто-то должен протянуть руку помощи. Знаешь, ведь это был тупик. Такие отношения не приводят к долгой и счастливой жизни, – стал говорить директор рассудительным тоном взрослого человека, объясняющего ребёнку прописную истину. – Ты и сама это понимаешь. Ты умная девочка. Нельзя начинать отношения со лжи.

– Не смейте мне читать мораль, я вам не дочь! – Катя разрыдалась. Костя так и не позвонил. Всё кончено!

– Вот и хорошо. Слёзы очищают душу. Когда ты поплачешь, тебе обязательно станет легче. Чтобы в жизнь пришло новое, надо отпустить старое. Это всем известная истина… – не унимался мужчина на экране телевизора.

– Отстаньте от меня! – крикнула Катя, вскочила с дивана и выдернула из розетки шнур телевизора. Ей хотелось остаться одной. Плакать при свидетелях было стыдно.

– Молодец, Катя! Злись! Не держи в себе! Это надо выкричать, выплакать и забыть! – продолжало рассуждать изображение директора в телевизионном прямоугольнике.

Катя перестала плакать. Посмотрела на шнур в своей руке.

– О, не бери в голову, – понимающе махнул рукой Юрий Николаевич. – Я везде. В твоём телевизоре, в твоём доме. Я в твоей голове. Хочешь, я расскажу тебе о своей несчастной любви? Это было так давно. Мне было лет пять, кажется. Она была моей воспитательницей. Разница в возрасте была такой, что она даже не догадывалась о моих чувствах. Тебе ведь интересно? Когда кто-то делится страданиями, начинает казаться, что ты не одинок в беде…

Катя бросила шнур на пол и вышла из комнаты.

– С твоей стороны это не вежливо, – укоризненно донеслось вслед. – Воспитанные люди завершают разговор прощанием!

Катя направилась на кухню, прихватив с собой корзинку с вещами и рекламными листками. Она вытерла лицо кухонным полотенцем, включила электрочайник. Заварила себе крепкий чай. Достала из холодильника бисквит, недостойный, по её мнению, стать тортом на продажу. Намазала его вареньем. Если горе нельзя выплакать, то его всегда можно заесть.

Катя и сама знала, что эти отношения ни к чему не приведут. Но так обидно, когда выбор делают не в твою пользу. Это очень бьёт по самолюбию. По самому мягкому и ранимому месту в душе. Можно три года говорить, какая ты замечательная, какая красивая и любимая, а потом разрушить всё это молчанием в телефонной трубке. И это оглушающее молчание было громче всех красивых слов.

А какого цвета у Кости глаза? Катя замерла с кружкой в руке на полпути ко рту. Она не помнила. Но ведь это же очень важно, знать какие глаза у любимого человека. Она столько раз смотрела в них, когда он приближал свои губы к её лицу, чтобы поцеловать. Они тёмные или светлые? Есть же фотография в телефоне! Катя поставила чашку, взяла телефон. Должны быть фотографии. Должна быть переписка. Должно быть что-то. Номер телефона. Соцсети. Но в телефоне не было ни одного упоминания Кости. Даже история вызовов не сохранила его телефонный номер.

– Это вы сделали? – крикнула Катя и побежала в комнату. – Вы все удалили?

Телевизор был тёмным и молчаливым, как и полагается обесточенному электроприбору. Не было никаких упоминаний о Косте и в ноутбуке. Не было записей в дневнике. Как будто самого Кости не было. Зато была боль. Мысли все кружили вокруг его молчания в телефоне и его нерешительных слов. Катя продолжала вести с ним внутренний диалог, находила правильные слова и интонации. Вот только какого цвета у него глаза? Лицо темноволосого парня ускользало от внутреннего зрения, Катя никак не могла его рассмотреть. Это было неправильно. Странно.

Она вернулась на кухню, допила остывший чай. Достала из прогулочной корзинки вновь обретённые вещи, бутерброды, книжку, бутылку с водой. Выбросила в мусор одноухого зайца и рекламные листовки. Направилась было в душ, но передумала. Вернулась. Достала из мусорного ведра цветные листки и стала их разглядывать.

Это были яркие фотографии, на которых люди в белых халатах демонстрировали всем своим видом, как замечательно им живётся и работается в таинственном НИИВрИ. На общем плане были изображены двухэтажные строения с прямоугольными окнами в окружении цветущих акаций, фонтанов и клумб с пионами и розами.

Фотографии столовой обещали вкусное и разнообразное питание. Бассейн и спортзал гарантировали здоровый образ жизни. Длинные ряды книг в уютной библиотеке намекали на приятное времяпровождение после рабочего дня. Лаборатории на картинках выглядели как лаборатории из фантастического фильма про будущее и благотворное инопланетное вмешательство в развитие нашей цивилизации. Всё это благополучие было щедро украшено снимками цветущих на клумбах пионов, белоснежных горных вершин на заднем плане, бирюзовой бурной горной реки и ярких закатов.

И в этом идеальном месте обитали улыбающиеся, счастливые, увлечённые люди. У них были красивые лица и горящие интересом глаза. Они были одной командой, и даже на фотографиях чувствовалось их единство. И Кате отчаянно захотелось оказаться там среди них, убежать от боли и от серых будней в промёрзлом городе. Ей хотелось стать частью этой команды, чувствовать рядом надёжное плечо.

 Может быть, она совершит какое-нибудь открытие, и её имя прогремит на весь мир. И Костя тогда пожалеет о своём выборе! Обязательно пожалеет! Будет смотреть по телевизору, как у неё берут интервью и локти себе кусать! А Катя будет принимать поздравления и восхваления, одаривать присутствующих лучезарной улыбкой, возможно, станет нобелевским лауреатом. Настроение улучшилось.

Она мстительно улыбнулась, представляя Костины страдания. А вдруг, если бежать очень быстро и далеко, то можно убежать от сердечной боли? Ах, у неё же бизнес! Ну чего особенного в этом бизнесе? Подумаешь, тортики. Что такое тортики рядом вот с этим? Разве можно жалеть о расставании с кондитером? А вот о расставании с нобелевским лауреатом ещё как можно!

Адреса НИИ нигде не было. Было только указание, что расположено это секретное заведение в секретном же городе Каньон-1. По снимкам нельзя было понять, где этот институт находится. Катя стала искать его в интернете, но ничего не нашла. Ну в этом-то не было ничего неожиданного. Город был закрытым и секретным, значит, сведений о нём в открытом доступе нет.

Катя посмотрела на последнюю картинку с изображением кабинета, в который ей надлежало явиться. Под фотографией было написано, что брать с собой надо только летние вещи в количестве необходимом на первое время. Всё для жизни, работы, удовольствия и развития щедро обеспечивал институт. Ниже крупным текстом сообщалось, что в НИИ разрешено взять одно воспоминание. Катя немного поразмышляла над этим. Что значит «взять» с собой воспоминание? И куда девать остальные, в бесконечном хороводе кружащиеся в её голове? И как можно «не взять» воспоминание, если оно навязчиво лезет на ум?

В молодости решения приходят быстро. Они подкрепляются фантазией, заменяющей жизненный опыт. Катя уже видела себя в белом коротком халате среди мигающих цветными лампочками приборов.

Да, она ничего не понимает во всей этой навороченной технике и понятия не имеет, какие знания от неё потребуются. Но ведь Юрий Николаевич разглядел в ней потенциал. А он директор этого учреждения. Значит, Катя им действительно может быть чем-то полезна. И что-то ещё он говорил про большую зарплату. Деньги были бы кстати. Ипотеку хотелось закрыть без помощи родителей. А то, что надо уехать из дома, наверное, не так уж и страшно. У неё ведь когда-нибудь будет отпуск.

Катя мысленно прикинула, какие вещи она возьмёт с собой, и что написать в сети по поводу временной (а, возможно, и постоянной) паузы в выпечке тортиков-открыток. Зевс отправится на побывку к Катиным родителям. Надо не забыть его любимую тряпочную мышку. Кот, наверное, будет скучать по своей взбалмошной хозяйке. В душе неприятно заскреблась вина перед рыжим любимцем. Катя была неисправимой кошатницей.

Она снова стала рассматривать снимок кабинета. Катя никогда не открывала двери по фотографии. Но если бы это не было возможно, директор бы предложил ей другой вариант. Значит, она сможет.

Мама долго не соглашалась на Катин переезд в Каньон-1.Они даже поругались и не разговаривали два дня.  Катина мама настаивала на том, что дочь не может представлять интереса для научного института, так как «нормального» образования не получила. А значит, её девочку заманивает в сети извращенец с хорошей фантазией. И мамин долг, и святая обязанность запереть Катю дома, пока не одумается.

Конечно, Катя могла хлопнуть дверью и отправиться в новую жизнь без разрешения и одобрения. Она ведь уже взрослая и имеет право принимать решения и выбирать себе путь в жизни. Но хотелось не так. Не напролом. Хотелось, чтобы понимали, ждали, верили, одобряли и радовались вместе с нею.

– Зачем ты нужна институту? Ты повариха! – громко говорила обеспокоенная родительница, суетливо перемещаясь по кухне. В желании унять разбушевавшуюся нервную систему она что-то постоянно вытирала и переставляла. Отец, не выдерживая накала страстей, удалился курить на балкон. Он делал так всегда, когда в непримиримой борьбе за правоту сталкивались характеры жены и дочери. Стоять у них на пути значило нажить неприятности на собственную голову.

– Да потому и нужна, что они повариху ищут. С опытом. Чтобы готовила вкусно. Тортики мои пробовали! – также громко отстаивала свою позицию Катя. Рассказывать про путешествия за двери она не стала. Могут ведь и санитаров вызвать.

– Ты никуда не поедешь! – стучала мать ладонью по столу. – Что ты про этот институт знаешь? Что значит засекреченный город? Запрут тебя там в подвале и будут продавать как сексрабыню. Не пущу!

– Я совершеннолетняя! У меня уже есть билеты! – спорила Катя.

Она, конечно, сделала по-своему. Это тоже было традиционно. И отец снова не вмешался. По секрету от матери сунул в Катину ладонь свёрнутые в рулончик деньги, многозначительно посмотрел ей в глаза, прошептал: «Ты же знаешь, котёнок, что у тебя всё получится? За Зевсом мы присмотрим, не волнуйся. Ты на маму не обижайся, это она от любви так переживает». Катя кивнула. Молча обняла его. А когда уходила из дома, незаметно засунула деньги в карман его куртки. Катя знала, что и он волнуется и, возможно, считает её решение уехать авантюрой. Как и выбор профессии. Но отец никогда не становился на её пути, какой бы странной ни была выбранная дорога. Катя была ему за это благодарна. Если бы он запретил, она бы обязательно послушалась. Но он не запретил.

В день «отъезда» Катя собрала сумку, прижала к себе мурлыкающего кота на прощание и осторожно приоткрыла дверь гостиной в новую жизнь.  За дверями показался пол, край чужого серого шкафа. Надо просто распахнуть дверь и сделать уверенный шаг. И солнечное, успешное, невероятное будущее превратится в настоящее.

Тут громко хлопнула входная дверь, и её мама взволнованно закричала:

– Катюша, ты дома? Кать!

– Да, мам, – ответила Катя, закрывая дверь в научный городок. Придётся что-то выдумывать. Не скажешь же, что путешествие в таинственный НИИ должно было начаться в гостиной.

– Я решила тебя проводить. Нельзя так прощаться, – уверенно сказала Катина мама. – Ты права, ты взрослая и должна сама распоряжаться своей жизнью. А мы будем тебя ждать. Только ты часто звони, пожалуйста. Постой-ка… Ты собралась ехать в этом? Ты не видела, какая погода на улице? Там зима!

Катя улыбнулась. Соврала, что ещё не переоделась в дорогу и как раз собиралась сделать это. Некоторое время они искали компромисс в том, насколько далеко должны были зайти проводы. Мама хотела посадить её в автобус. А ещё лучше доехать вместе до аэропорта и проводить взглядом, взмывающий в небо самолёт. Долго махать ей вслед рукой. Пока серебряная птица не скроется в сером низком небе. Чтобы быть уверенной наверняка, что её девочка не потерялась по пути.

Катя так далеко уезжать не собиралась. Ей всего-то нужна была обычная дверь. Желательно в тихом, безлюдном месте. В идеале дома.

Остановились на том, что мама вызовет для Кати такси, помашет ей из калитки рукой, а Катя за это наденет тёплую шапку и позвонит сразу, как только её самолёт приземлится в…

– Где ты говорила, находится институт? – взволнованно спросила мама, укоризненно глядя на Катину сумку. Мало вещей берет с собой. А вдруг там холодно?

– Я не говорила. Подписка у меня о неразглашении. Забыла?

Катя улыбнулась и обняла маму. Кто знает, когда увидеться придётся? Она быстро рассказала, чем надо кормить кота и как он любит играть. Снова прижала к себе пушистого любимца. Разлука стала такой реальной и неизбежной, что решимость дрогнула. Может быть, стоит остановиться прямо сейчас? Дома всё такое понятное и родное. Но тут во всей своей неприглядной правде всплыл в памяти телефонный разговор с обманщиком Костей. Она поедет в НИИ! Она докажет всему миру, что она лучшая!

Такси приехало быстро. Катя уселась на заднее сидение, помахала маме рукой. В машине играла музыка, разгоняя сонливость холодного дня. Водитель попытался завязать разговор, но девушка отвечала рассеянно и невпопад. Всю дорогу Катя думала, как будет совершать переход в людном месте. Успокаивала себя тем, что всегда может вернуться тихонько домой и перейти в НИИ из привычной двери.

ГЛАВА 3. Прекрасная новая жизнь

На автовокзале было шумно. В таком суетливом месте переход не совершить, тут просто невозможно сосредоточиться. Нужна была дверь, где не будет сновать туда-сюда народ. Катя прошлась по залу ожидания, рассматривая двери в служебные помещения. Там наверняка заперто. А если нет, то при открывании точно попадёшь на раздражённую тётку, которая разгонит всю решимость своими криками: «Куда? Не положено!».

По радио громко объявляли отправление очередного автобуса. Возле касс толпились будущие пассажиры. Все лавочки были заняты людьми с сумками, чемоданами и детьми. Пахло жареными пирожками и растворим кофе. Из чьего-то телефона доносилась навязчивая однообразная музыка, сопровождающая игру.

Катя решила спуститься в подвальное помещение, где, судя по указателям, была камера хранения. Наткнулась на запертую металлическую дверь с приклеенной скотчем запиской: «Перерыв 10 минут». Когда этот перерыв начался, было неизвестно. Надо было возвращаться домой.

Может быть, воспользоваться дверью в туалет? Хотя при таком скоплении народа наверняка там очередь. Катя достала из сумки рекламные листовки НИИВрИ. Стала рассматривать кабинет на фотографии: светлые стены, серая офисная мебель, большое окно с тонкой тюлевой занавеской, растение на подоконнике. Видение кабинета расплывалось, предметы не хотели обретать положенную им чёткость и угольность. Раздражение нарастало.

Очереди возле двери в туалет не оказалось. Катя зажмурилась, восстанавливая в памяти подробности обстановки и решительно открыла дверь. Вместо умывальников и белого кафеля, пропитанного хлоркой до основания, перед её взором возник кабинет с картинки. Она на мгновенье замешкалась, остановилась, разглядывая помещение. Сзади её по плечу похлопала женщина, собирающаяся войти в туалет. Катя шагнула в кабинет. Какое, наверное, удивление испытала женщина, перед которой девушка растворилась в воздухе. Катя довольно улыбнусь этой мысли.

Кабинет представлял собой светлое прямоугольное помещение с большим распахнутым окном напротив двери. Снаружи во всех красках сиял солнечный день. Покачивалась ветка акации, вся в белых цветах. Тонкие тюлевые занавески уютно колыхались от тёплого ветерка, пропитанного цветочным ароматом. В закрытом городе Каньон-1 было лето. Катя поставила на пол сумку, сняла шапку и куртку.

Возле окна стоял стол, за которым сидела полная девушка в розовом платье. Она смотрела на монитор ноутбука, и не отвела взгляда, даже когда сквозняк громко захлопнул дверь за Катиной спиной. Катя поздоровалась, привлекая к себе внимание. Девушка молчала.

Катя стала осматриваться. Изначально кабинет задумывался как обычное безликое помещение для офисного работника. Стены светлые. Мебель серая, простых прямоугольных форм, похожая на повзрослевшую кукольную мебель времён Советского Союза, когда красоте предпочитали простоту и функциональность. На открытых полках шкафа стоят папки с разноцветными корешками, подписанные красивым почерком. На подоконнике растение с круглыми мясистыми листьями.

Таких кабинетов миллионы и можно с закрытыми глазами сказать, что и где в них находится. Но этот кабинет был необычным при всей своей стандартности.

В комнате повсюду были развешаны и расставлены игрушки. Пушистые разноцветные мордочки в невероятном количестве смотрели на Катю со всех сторон безжизненными пуговками глаз. Они были плотно рассажены на верхней полке шкафа. Отдельные экземпляры свисали с потолка на верёвочках. Два крупных меховых зверька прятались за занавеской на подоконнике. Этой подробности в рекламном листке не было. Выглядело это нелепо, неуместно, неприятно. Странно.

На столе возле ноутбука и канцелярских принадлежностей была выставлена целая коллекция маленьких фарфоровых котиков. В углу кабинета на стуле сидел большой розовый заяц с длинными ушами и печальным видом. Может быть, хозяйка кабинета – молодая мама и ей негде оставить ребёнка? Где тогда ребёнок? Катя оглянулась на закрытую дверь.

– Имя? – вдруг спросила девушка в розовом. Голос её прозвучал резко и громко.

– Моё? – растерялась от неожиданности Катя.

– Своё я знаю, – ответила девушка.

– Катя.

– Катя, – хмыкнув, басом передразнила девушка. – Полностью, с фамилией и отчеством.

– Попова Екатерина Александровна, – отрапортовала Катя.

В её душе выпустило коготки раздражение. Хозяйка кабинета казалась Кате образцом грубости при полном отсутствии воспитания.

– Садись, Екатерина Александровна, – скомандовала барышня за столом и кивнула на свободный стул.

Она принялась быстро и громко стучать по клавиатуре. Катя села.

– Возраст? – продолжила девушка допрос.

– Двадцать шесть, – ответила Катя.

– Это реальный? Или корректированный? Ах, ты же впервые… Значит, реальный, – забормотала девушка, внося какие-то изменения в печатаемый документ.

– Реальный, – кивнула Катя. – А что значит «корректированный»?

– Вес? – задала очередной вопрос девушка.

– Примерно пятьдесят семь килограмм. Надо точно? – заволновалась Катя.

– Нет, это я из любопытства. Фигурка у тебя ладная. Прямо зависть берёт. И талия есть и грудь торчком. На какой диете сидишь?

– Не сижу, бегаю по утрам, – объяснила Катя, удивляясь тому, что барышня успела рассмотреть её фигуру, хотя ни разу не посмотрела в её сторону.

– Молодец! А я вот сижу. Меня Аня зовут, – представилась девушка, не отрываясь от монитора.

– Очень приятно, – соврала Катя.

Аня была Катиной ровесницей. У неё было круглое лицо и светлые густо накрашенные глаза. Аня была одета в облегающее розовое платье с низким декольте, которое откровенно обнажало полную белую грудь. В её крашеных белых, как у куклы, кудрях красовались розовые кошачьи ушки, щедро украшенные стразами. Рядом торчали два хвостика с розовыми бантиками и цветочками.

– Работа стрессовая, – сообщила Аня, оторвав, наконец, взгляд от монитора и заметив Катин интерес к своей внешности.– Психолог советует окружать себя милыми и добрыми вещами. Давай руку.

Милые и добрые вещи почему-то казались декорациями к ужастику, в котором маньяк-клоун заманивает в подвал глупых девочек со всеми вытекающими последствиями. Катя протянула руку ладонью вверх. Аня застегнула на её запястье тонкий браслет из жёлтого металла. Катя покрутила украшение рассматривая.

– Магнитный, сама не снимешь, – сказала Аня.

– А для чего он? – спросила Катя. На браслете было пять маленьких прямоугольных стёклышек.

– Это ключ, он же замок. Теперь приложи сюда ладонь, – Аня выставила перед Катей прямоугольный прибор, покрытый стеклом и мягко светящийся зелёным цветом.

Катя положила руку на прибор. Раздалось тихое жужжание, и на Катином браслете в одном из стёклышек загорелся белый огонёк.

– Доступ ноль, – сказала Аня и продолжила скороговоркой: – удачи в подъёме по карьерной лестнице. Спасибо, что посетили нас. Администрация НИИВрИ выражает свою благодарность, за то, что вы присоединились к нашей важной работе… Чем он тебя взял? – вдруг невпопад спросила Аня, и голос её стал злым. Под столом загудел принтер, выплёвывая бумагу.

– Кто? – не поняла Катя.

– Он. Упырь наш, благодетель. Что он тебе обещал? Или что-то отобрал? Почему ты здесь? – сыпала вопросами Аня.

Она наклонилась под стол и взяла отпечатанные листы. Поставила на каждой странице печать. Протянула бумаги Кате.

– Хочу заниматься наукой, – ответила Катя и взяла документы.

– Наукой? – Аня округлила глаза, а потом откинулась на спинку кресла и звонко засмеялась. – Наукоой… Ой, мамочки! Да где ж он вас дур таких берёт? Наукой она заниматься приехала, посмотрите на неё! Наукой тут никто не занимается. Начало он ищет. Наукой… – хмыкнула она. – И ведь знает, кому на что надавить…

– Что такое «доступ ноль»? – спросила Катя.

Аня ей не нравилась. Весь это розовый цвет, игрушки, злой смех, странное поведение вытащили из недр Катиной души неуместную жалость, смешанную с брезгливостью. Это ощущение заставляло Катю переходить дорогу, если она видела перед собой попрошайку. Такое же чувство возникало, когда в фильме появлялся сумасшедший и навязчиво демонстрировал своё сумасшествие, вызывая в окружающих жалость на грани отвращения.

– Это значит, что ты можешь входить в служебные помещения, соответствующие твоему уровню доступа. Ты больше не можешь открывать двери куда хочется. Твоя свобода закончилась в этом кабинете. Ты больше не вернёшься домой. По сути, ты можешь войти в свою комнату, библиотеку, столовую, спортзал и по особому приглашению в лаборатории. Наукой она заниматься собралась, – Аня встала, подошла к подоконнику, потрогала круглые листья растения, потыкала пальцем землю в горшке. Розовое платье было коротким. Оно высоко обнажало полные ноги, и это было некрасиво. Аня выглядела так, словно надела платье своей маленькой племянницы. Катя молчала. Пыталась понять, что в Аниных словах правда.

– Пойдёшь сейчас в соседний корпус. Там общага. Найдёшь Маргариту Павловну, отдашь ей бумаги. Она тебя заселит. Когда в голове прояснится, приходи, поболтаем. Чайку погоняем. Тут хорошо всякие травы растут, мята там и иван-чай. Я сама сборы составляю. Успокоительные. К психологу не ходи, она стучит благодетелю. Оглянуться не успеешь, как твоя карьерная лестница превратится в горизонтальное ровное полотно. Посадят бумажки перекладывать.  Застрянешь тут навечно, – говорила Аня, ковыряя почву в горшке палочкой. – А то и сгинешь без вести.

– Спасибо, – сказала Катя ей в спину, подняла с пола сумку, и вышла из кабинета.

Она прошла по коридору, выкрашенному в светло-голубой цвет. Двери кабинетов были закрыты. В большие окна лился солнечный свет, плясали пылинки в широких белых лучах. Было тихо. Катя вышла на лестницу, спустилась на первый этаж. В холе пусто. Наверное, в этом нет ничего странного. Люди работают в своих кабинетах. Что им делать в коридоре?

Катя подошла к стеклянной двери. Дверь распахнулась, выпуская девушку в жаркий летний день. Двухэтажное кирпичное здание, из которого вышла Катя, смотрело окнами на такую же постройку. Между ними была разбита парковая зона с фонтанчиками, покрытыми серой плиткой дорожками, лавочками и цветущими акациями. На клумбах только начали распускаться розы и пышно цвели розовые пионы.

 Хотелось скорее снять с себя тёплую одежду. В рекламной листовке было написано, что брать с собой надо только летние вещи. Но в лето было трудно поверить, когда дома за окном серая холодная мерзость. Ну, ничего, будет же и здесь зима. Пригодится и свитер, и тёплая куртка.

Катя прошла через парк, вошла в здание общежития. В холе было сумрачно и тихо. Есть ли тут ещё люди кроме любительницы розового? Катя постояла в нерешительности. Знать бы, где искать эту Маргариту Павловну. Она пошла по коридору, намереваясь стучаться во все двери.

– Стоять, – раздался за спиной низкий женский голос с чуть заметным южным акцентом.

Катя повернулась. На неё смотрела высокая очень крупная женщина в свободном бежевом платье. На голове её был повязан платок, полностью скрывающий волосы. Маргарите было лет пятьдесят. Смотрела она с подозрением, как и положено вахтеру.

– Куда? – спросила она.

– Я ищу Маргариту Павловну, – сказала Катя.

– Зачем?

– Я новенькая, – ответила Катя и помахала стопкой документов. – Аня сказала, вы меня заселите.

– Пошли, – сказала женщина и пошла впереди Кати по коридору. В руке у неё появилась связка ключей. – Документы все оформила?

– Да.

– Давай твои бумажки, – она остановилась и взяла документы. – Чего такая перепуганная? Что тебе эта стервоза наговорила? Не слушай Аньку. Она сама во всём виновата. Человек он всегда сам во всём виноват. Не бойся, тут тебя никто не обидит. Люди у нас работают хорошие. Никто не кусается. Как тебя зовут?

– Катя.

– Тепло ты одета, Катя. Не по сезону. Кавалеров ночью водить запрещено, увижу – выселю. Шуметь запрещено. Интернета нет. Ноутбук подключён к местной сети, так что отчёты можешь отправлять из комнаты, – монотонным голосом заговорила Маргарита. – Открывать двери за пределы городка без разрешения запрещено. Все переходы совершаются строго по заверенным накладным или под контролем из лаборатории. Все возвращения должны сопровождаться отчётами. Постельное бельё меняется раз в неделю. Полотенца ежедневно. Уборка в комнате производится в твоё отсутствие. Столовая туда, – она махнула рукой в конец коридора и повернулась к лестнице. Стали подниматься на второй этаж. – Если что-то нужно из вещей или средств гигиены приходишь ко мне. Доступ какой дали?

– Ноль, – ответила Катя.

– Библиотека и спортзал за офисным зданием. Открыто в любое время. Вот, твоя комната. Номер пять. Ты будешь открывать комнату, прикладывая браслет вот к этой железной вставке на двери. Ну а я по старинке, – Маргарита вытащила из кармана связку ключей.

Она повернулась к Кате.

– В каком стиле хочешь комнату? Хай-тек, барокко, ретро, кантри, минимализм, скандинавский, кавказская сакля…

– Сакля? – удивилась Катя. – Пожалуй, пусть будет скандинавский.

Маргарита вставила ключ в замочную скважину.

– А нету. Все комнаты обставлены стандартно, – она открыла дверь. – Кровать, шкаф, зеркало, стол, стул, комод. Никакого полёта дизайнерской мысли. Там, – она вошла в комнату и распахнула дверь, – душевая кабинка, унитаз, раковина. Моющий набор стандартный, но если надо что – обращайся. Косметика, кремы там какие нужны или краска для волос – составишь список и принесёшь. Одежду можно тоже заказать. Там балкон, – она указала рукой на плотные тёмно-зелёные шторы.

Катя окинула взглядом комнату. На кровати, свернувшись рогаликом, спал рыжий кот.

– Зевс! – радостно крикнула она. – Котик мой золотой! Откуда ты здесь?

Катя сняла ботинки, бросила на пол сумку, прошла через комнату по мягкому светло-коричневому паласу к кровати и взяла кота на руки. Зверь тут же замурлыкал, зажмурился и прижался головой к её плечу.

– Котик, солнышко моё, мальчик мой, – приговаривала Катя, поглаживая кота по голове. – Откуда ты тут взялся?

– Твоё воспоминание – кот? – удивлённо спросила Маргарита.

– Воспоминание? – переспросила Катя.

– Ну да, раз я не вижу, кого ты обнимаешь, то это воспоминание. Нам разрешено брать одно воспоминание из дома. Но, кроме тебя его никто не видит. Я брала с собой мужа. Но потом отправила его обратно. Тошный мужик. Он, даже будучи воспоминанием, весь мозг мне вынес. Может быть, это потому, что всё, что я о нём помнила так это как он всем недоволен, – пожаловалась Маргарита.

– Разве воспоминание может быть таким? – удивлялась Катя, рассматривая Зевса. – Он совершенно точно настоящий. Вот, даже шерсть линяет. Я его вижу, слышу, чувствую его вес. Вы не слышите, как он мурчит? Это же трактор!

– Так, если твоё воспоминание будет гадить под кроватью, я его на улицу отправлю, ясно? – строго спросила Маргарита.

– Сначала поймайте, – засмеялась Катя.

– И шерсть от него сама убирай. Я её не вижу, но это непорядок. Список мне принесёшь, что твой зверь ест. Что ему ещё нужно? Наполнитель, лоток, миску…

– Мышку тряпочную. Игрушку, – подсказала Катя. – Но если он воспоминание, разве он будет есть?

– Мой жрал, – покачала головой Маргарита.

Зевс вырвался, соскочил из рук на пол и пошёл к балкону. Замяукал, требуя открыть дверь. Голос его звучал громко и настойчиво. Катя посмотрела на Маргариту. Вахтёрша не слышала кота, не видела, как тот дерёт возле балкона палас острыми когтями.

Катя открыла стеклянную дверь. Вышла из комнаты на балкон. Зрелище, открывшееся её глазам, было так ошеломительно прекрасно, что Катя на миг задержала дыхание.

 Общежитие стояло на краю обрыва, по дну которого текла река бирюзового цвета. Летняя сочная зелень покрывала склоны каньона. На противоположной стороне виднелся лес. Деревья казались маленькими, сливались в общую зелёную массу. На горизонте высились снежные горные шапки. Катя с удовольствием вдохнула летние запахи. Зевс устроился возле её ног и принялся нализывать лапу. Маргарита подошла к дверям на балкон, но выходить не стала.

– По мне, так слишком много пафоса, – сказала она, наблюдая за Катиным восторгом. – Можно спуститься к самой реке, парни тропинку покажут, если захочешь.  Это далеко и долго. Подниматься обратно ещё труднее. Есть ещё подвесной мост, если любишь экстрим. Можно перейти на другой берег. Тот здоровый кусок скалы, вон на том берегу, видишь? – спросила она, указывая рукой на камень, торчащий из воды.

– Да. Что с ним? – Катя с любопытством рассматривала пейзаж. Вид из окна стоил дорого. Будь она на отдыхе, за этот номер пришлось бы заплатить неприличную сумму.

– Падает он каждое утро в восемь часов. Шумно падает. Со временем перестанешь обращать внимание. Будет всплеск и снова тишина. Вылет орлов каждый день после обеда, в четыре часа пятнадцать минут. Оттуда, с того края, – она указала направление. – Сначала пять птиц поднимется, и будут кружить над каньоном. Потом целая стая вылетит. Будут летать туда-сюда. Если нравится наблюдать за природой – посмотри. Кратковременный дождь каждый вечер в полшестого. Идти будет пятнадцать минут. Звездопад примерно в полночь. Можешь загадывать желания. Не сбываются. Все новички обычно ведут дневник наблюдений. Убеждаются, что каждый день всё происходит одинаково с точностью до секунды, и бросают это бессмысленное дело, – рассказывала Маргарита тоном диктора, объявляющего программу телепередач.

– Как камень падает каждое утро? А кто его обратно затаскивает? – недоверчиво спросила Катя. – Он же, наверное, тяжеленный. Вон какой здоровый!

– Да откуда мне знать? Утром падает. Всегда. Мы тут живём в один и тот же день. Поэтому всё одинаково, – пожала плечами Маргарита. – Камень, орлы, дождь, звездопад…

– В какой ещё день? – любопытствовала Катя.

– В Тот Самый День, – многозначительно сказала Маргарита. – Значит, у тебя есть сутки, чтобы освоиться. В этом корпусе такие как ты живут. Ну, которые умеют в разные места выходить… Сейчас все по командировкам. Раньше все десять комнат были заняты. Сейчас из переходцев Роман и Машка. Ну и ты теперь. Следующий корпус административный. Там директор заседает и Анька в секретарях. Ты Аньку не слушай. С головой у неё непорядок. Всё ей кажется, что вокруг все что-то замышляют. На первом этаже живут те, кто переходы не совершает. Поварихи, врач Марина, она же психолог, уборщицы… Обслуга, одним словом. На собеседование тебя директор, наверное, завтра пригласит. Следующий корпус: библиотека, спортзал, парикмахерская ну и всякое такое. Бассейн там хороший. Дальше научный корпус. Работает там десять человек. Туда тебя вызовут, когда собеседование пройдёшь. Народу тут не много. Всё по своим местам. Праздно только новички шатаются. Но из новичков ты одна. Возраст ещё свой?

– Да, – кивнула Катя.

– Приводи себя в порядок и спустись в столовку, тебя покормят. Заодно расписание и меню посмотришь. Я на первом этаже в первой комнате. Будет что надо, обращайся. Я пошла.

Маргарита звякнула связкой ключей и вышла из комнаты. Катя, наконец, сняла с себя тёплую одежду. С наслаждением постояла под прохладным душем. Переоделась в шорты и футболку. Разложила в шкафу свои вещи. Включила лежавший на столе ноутбук. На рабочем столе было пусто, как будто технику только что принесли из магазина. Комната была уютной. Постельное бельё пахло свежестью. А Зевс своим присутствием делал обстановку почти домашней. Катя внимательно осмотрела кота. Так и не скажешь, что он всего лишь воспоминание. Слишком уж материально он выглядел.

После знакомства с комнатой Катя спустилась в столовую. Это было просторное помещение с большими окнами. У окон стояло десять столиков с четырьмя стульями каждый. За одним из них пила чай Маргарита. Рядом с вахтером сидели две женщины в белых халатах. Они тихо разговаривали, позвякивая ложками в своих чашках.

– Заходи, Катюша, – позвала Маргарита, увидев её в дверях. – Кать, тут самообслуживание. Бери тарелку и накладывай что хочешь. Вон там кастрюли, сковородки. Тарелку за собой помоешь и поставишь в сушилку. Кухня открыта круглосуточно. Можно прийти, когда проголодаешься. Чай можно брать с собой в комнату. Воспоминанию своему можешь взять что-нибудь, пока мы ему корм не достали. Смотри, чтобы ел на балконе, не растаскивал по паласу. Лучше бы ты себе парня взяла в воспоминания, честное слово! От него хоть какая-то польза была бы.

– Так нельзя же парней на ночь водить, – улыбнулась Катя. – Куда б я его девала? На балкон?

– Я ж его всё равно бы не увидела. Всё лучше, чем кот. Это наши повара. Девочки – это Катя, наш новый переходец, – представила Маргарита.

 «Девочки» средних лет улыбнулись, приветственно закивали.

Катя изучила содержимое кастрюль. Молодой организм требовал подзарядки. Еда была простой и выглядела аппетитно. Катя положила себе картофельного пюре, выбрала сильно поджаренную куриную ногу, добавила овощной салат. Решилась на маленькое пирожное с кремовыми розочками. В конце концов, волнений она пережила сегодня столько, что калории отработаны на сутки вперёд.

Она расположилась за столиком возле открытого окна. С аппетитом принялась за еду. Солнечный луч игриво падал на стол, рождая в душе ощущение отпуска.

В столовую вошёл молодой человек, кивнул присутствующим, внимательно посмотрел на Катю. Катя понаблюдала, как он придирчиво изучал содержимое кастрюль. Наполнив свою тарелку, он подошёл к Катиному столику. Озабоченно осмотрелся по сторонам.

– Можно? – спросил он и хитро улыбнулся. – Мест больше нет. В это время здесь всегда так. Не возражаешь, если я присяду за твой столик?

– Пожалуйста, – пригласила она.

Свободных столов было достаточно. Но Катя с удовольствием согласилась на эту игру. Парень был красивым. Не симпатичным, не обаятельным. Он был красавцем. Всё в его чертах было правильным. Светлые волосы идеально имитировали лёгкий беспорядок. Большие светло-серые, почти прозрачные глаза удостоились от природы пушистых чёрных ресниц. Катя даже в два слоя туши не могла добиться такого эффекта. У него был прямой, даже дерзкий взгляд. От этого взгляда учащалось дыхание. Под футболкой отчётливо прорисовывались крепкие мышцы. Парень прекрасно знал о том эффекте, что производит своей внешностью на

романтичных барышень. Он держался уверенно и чуть насмешливо.

– Роман, – представился он и кивнул.

– Катя, – улыбнулась она.

Как начинаются «те самые» отношения? Случайно, буднично. С трепета ресниц. С лёгкого румянца. С любопытства. С аромата. С голоса с хрипотцой. С сексуального прищура светло-серых глаз.

 Чтобы там не представляла себе Коламбия Пикчерз, а до представлений юной барышни о внезапной любви с первого взгляда ей ещё работать и работать!

В Катином воображении уже замелькали образы Романа в одежде цвета хаки спасающего её от дикого льва, посреди засыпанной раскалённым песком пустыни. Или вот ещё было бы романтично оказаться на необитаемом острове в окружении дикой природы, но чтобы круглый год не было проблем с пропитанием. Жить они, конечно, будут долго и счастливо. Или…

– Ты что, будешь это есть? – вдруг спросил Роман, глядя на куриную ножку в Катиной тарелке. – Ты ешь мясо? Серьёзно?

Его брови в преувеличенном удивлении полезли вверх. На лице появилась брезгливая гримаса. Он подвинул поближе свою тарелку, словно опасался, что куриная ножка переползёт туда и испортит его обед.

– Ну да, ем. И мясо, и рыбу, и колбасу. Я всеядна, – Катя откусила кусочек мяса. – А что такого?

– Ты же понимаешь, что это труп? – спросил Роман, указывая своей вилкой на куриную ножку. – Труп невинно убиенной птицы.

Катя уставилась на Романа. Нежно хрустально звякнула мечта, вдруг треснувшая в основании. Катя посмотрела на содержимое его тарелки. Гречка и салат. Вегетарианец. Воинствующий. У них диаметрально противоположные взгляды на основные потребности. Жаль.

– Человек не должен есть мясо, если мы хотим быть ближе к природе. Мы должны уважать чужую жизнь. Поедание животных, это как поедание детей, – эмоционально говорил Роман, и в его красивых глазах Катя видела осуждение.

– Мой кот ест мясо. А он куда ближе к природе. Он и есть сама природа. Значит, природой поедание мяса не запрещено и не осуждаемо, – парировала она. – Иначе не было бы хищников. Почему коту можно, а мне нет?

– Мы люди, у нас есть интеллект. У этой курицы была жизнь. Дети. Она мечтала о чём-то, – давил на Катину сознательность Рома.

– Почему ты лезешь в мою тарелку? Я же не мешаю тебе есть твою гречку. Что тебе до моей курицы? Да, труп. А ты хочешь, чтобы я её живую ела? Не щипанную? – завелась Катя. – Ты прямо как моя мама! Я из-за неё всё детство думала, что дети в Африке голодают потому, что я недоедаю свою кашу. Эту курицу уже убили. Если я её не съем, то её смерть будет напрасной.

 Да какой он вообще спасатель прекрасных дам? Небось и льва убить не сможет. Скажет, что у того дети, мечты и ипотека.

Роман поморщился. За соседним столиком затих разговор. Маргарита и поварихи с интересом прислушивались. Но Катю было уже не остановить.

– Ты вот сейчас откусил помидор, а он, между прочим, живой! Он рос, пока его не сорвали с куста. Он мог бы размножиться и у него были бы дети, как у этой курицы, – Катя повертела перед носом Романа куриной ножкой. – А знаешь, сколько живых клеток ты убил своими зубами прямо сейчас? Тысячи живых клеток истекают соком. Возможно, помидор испытывает страшную боль, только он кричать не умеет. Ты даже не удосужился убить его перед употреблением. Вегетарианцы – самые жестокие люди! Они не заботятся о том, чтобы уменьшить боль своей еде. Мы хотя бы умерщвляем нашу еду перед поеданием. А знаешь, что для того, чтобы всю эту зелень выращивать люди вырубают леса и поворачивают реки? Это нарушает экосистему и однажды приведёт к катастрофе! А чтобы накормить взрослого мужчину всем этим силосом, – Катя потыкала куриной ногой в салат на тарелке Романа, – нужно очень много полей. А знаешь, сколько мелких животных гибнет, когда эти поля обрабатывают всякой химией от вредителей? Так что я буду есть свою курицу, это куда более экологично! – уверенно заявила Катя и откусила кусок мяса. – А не нравится – иди за другой столик! И не надо обвинять человечество во всех грехах. Мы такие же животные как все остальные и ничего звериное нам не чуждо. И если хочешь знать, некоторые животные гораздо вреднее для планеты, чем мы. Овцы, например! Их вообще надо уничтожить, пока планета не зажарилась от глобального потепления, – запальчиво закончила Катя и демонстративно вонзила зубы в куриную ногу.

– Овцы? – непонимающе спросил Роман. – Овцы тут при чём?

– Они пукают метаном. А это гораздо хуже для атмосферы, чем углекислый газ, – пояснила Катя.

Роман вдруг откинулся назад и громко засмеялся. У него был заразительный смех. Ожидавшая другой реакции Катя насупилась.

– А ты классная, – смеялся парень. – Переходец? Или в администрацию взяли? Анька там совсем одурела от работы. А новый переходец нам бы не помешал.

– Переходец, – нехотя отозвалась Катя.

– И я переходец. Приятного аппетита, коллега. Да пошутил я, ешь свой труп, – он снова засмеялся. – Овцы… пукают метаном… кто бы мог подумать?

Роман был забавным. Много шутил, говорил громко, жестикулировал. Красовался. После обеда проводил Катю до комнаты. Задал традиционный вопрос:

– Кать, возраст свой?

– Дался вам мой возраст! Что с ним не так? – возмутилась Катя.

– Так корректируют же переходцам. Хотел понимать сколько тебе на самом деле лет. Вдруг ты малолетка, а я ухаживать надумаю, – Роман прищурил глаза, и у Кати сладко забилось сердце. – Мы тут сохраняем свой возраст таким, каким он был в момент попадания в НИИ. Не стареем. Можно десять лет тут прожить и не измениться. Нет, волосы и ногти растут. Щетина вот на морде тоже растёт. А кожа не меняется. Можно есть вёдрами пельмени и не потолстеть. Я, кстати, тоже ем мясо. Шутка это была, – он широко улыбнулся. – Похудеть здесь тоже нельзя. Анька поначалу в спортзале часами бегала. Потом бросила, бесполезно. Как будто организм заморозили. Я живу тут уже шесть лет. И все эти шесть лет мне столько же лет, как в первый день. А в зависимости от твоего задания тебе могут добавить возраст или наоборот. Хотя нет, наоборот вряд ли. Добавят. Лет до пятидесяти, – уверенно сказал Роман. – У тебя появятся морщины, второй подбородок, сутулость и дальнозоркость. Ещё радикулит, артрит, склероз…

Катя скептически на него посмотрела и скрылась в своей комнате. Из коридора донёсся смех Романа. Она прижалась спиной к двери, закрыла глаза и улыбаясь слушала, как затихает его смех.

Попытка позвонить родителям окончилась неудачей. Связи не было. Катя выходила на балкон, вытягивала вверх руку. Может быть, есть у них здесь стационарный телефон? Нельзя же совсем без связи с внешним миром. Даже в очень секретном городе. Телевизора в комнате не было. Катя понаблюдала, как её воспоминание в виде рыжего кота уплетает вполне реальную куриную грудку. С таким питанием и лоток ему понадобится настоящий. «Будешь ходить на улицу в туалет, понял?» – спросила она кота, убирая с пола остатки курятины. Кот, если и понял, ответом хозяйку не удостоил.

Спать она легла рано. Долго ворочалась, рассматривала фотографии в своём телефоне. Среди фотографий тортиков и Катиных путешествий было очень мало снимков родственников. А именно их ей сейчас не хватало.

Катя скучала по сестре. Маришка рано выскочила замуж. По большой и «навсегдашней» любви. Племянникам-близнецам уже два года. Забавные мальчишки получились. Катя любила возиться с ними. С удовольствием покупала игрушки. Баловала.

В душе противно сжалась тоска. Любимые люди были далеко, словно на другом краю Вселенной. И от этого в душе разрасталось одиночество, сжимая сердце когтистой лапой. А хотелось сидеть на балконе и громко рассказывать Маришке о странной Аньке и красавчике Романе. А сестра бы удивлялась и просила подробностей. А потом рассказала бы, как мама ругала Катю за упрямство, и они бы смеялись. И расстояние в любое количество километров и лет стало бы короче, свернувшись до размеров телефона.

 Почему она здесь? Слишком быстрым было решение всё бросить и приехать сюда. Быстрым даже для неё. И снова возникло ощущение лишнего пазла, который никак не хотел складываться в общую картинку.

Зевс-воспоминание свернулся рядом рыжим клубком, уютно замурлыкал. Катя обняла его, прижалась лицом к тёплому боку. Закрыла глаза. Утро вечера мудренее.

ГЛАВА 4. Выбери себе правду

На следующее утро Катя проснулась около шести, если верить круглым часам на стене в её комнате. Она выспалась и была полна энергии.

Умывшись, Катя открыла шторы, вышла на балкон, убедилась, что падающий кусок скалы вернулся на своё место. Полюбовалась видом. После пробежки она собиралась понаблюдать за падением камня. Хорошо бы ещё посмотреть, как кусок скалы взбирается обратно. Если Катя всё правильно поняла из рассуждений Маргариты, случиться это должно было в полночь. Когда же ещё? Полночь – самое лучшее время для чудес.

Переодевшись и воткнув в уши наушники, она быстро сбежала вниз по ступенькам и вышла в свежее раннее утро. Кот настоял на необходимости прогулки. Катя не возражала. Его всё равно никто не видит, значит, и обидеть не смогут. Зверь стремительно скрылся в кустах пионов.

Было тепло. Заливались щебетом птицы. Воздух был наполнен ароматом распускающихся роз. Катя посмотрела по сторонам, решая, стоит ли ей идти в спортзал и выполнять ежедневный ритуал на беговой дорожке, или выйти за пределы городка, и посмотреть, есть ли возможность совершить пробежку на природе. Победила окружающая среда. Нашлась и хорошо утоптанная тропинка для пробежки.

Катя ожидала, что в научном городке людей будет больше. Пока круг её знакомства с местным населением был представлен плохо воспитанной Аней, подозрительной Маргаритой Павловной, вездесущим директором, красавчиком Романом и двумя поварихами из столовой. В целом же впечатления от Каньона-1 вполне соответствовали рекламным картинкам.

Столовая работала в режиме самообслуживания. Поварихи готовили еду и на этом их обязанности заканчивались. Никаких подай-поднеси. В случае наступления естественной надобности в приёме пищи каждый житель городка мог в любое время разогреть имеющуюся еду в микроволновке, а потом убрать за собой посуду. Это было удобно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.