# Повелитель Сущего

Сарг Коврань

Жил себе и жил, дослужился до министерского кресла в одном из регионов России. Почти официально имел несколько жён и кучу детей у них, но в один всё рухнуло из-за скандала в семье. Хотел развеяться без жён, но попал в переплёт…

P.S. Данный цикл является как бы продолжением "Властелинов Сущего". Герои из того цикла время от времени появляются, но не являются главными (хотя в некоторые моменты и ключевыми)

## ЧАСТЬ 1. ВОСПОМИНАНИЯ

### Глава 1. Детство, юность и первая жена Анюта

Я лежал, обнимая прекраснейшую, но в прошлом страшную во многих смыслах девушку. После всего, что произошло, вспоминал свою жизнь. Но по порядку.

Раннее детство я почти не помнил. Вроде бы, родился и первые пять лет жил в лесном посёлке. Потом был развод родителей и переезд мамы с моей сестрой Светкой в город Богданович. В лесном же посёлке остались мамины брат и сестра (тётя Нина и дядя Володя), а также мать всех троих и моя бабушка, баба Тоня. Почти каждый год мы навещали их. Бабушка умерла, когда мне было семь лет, и я пошёл в школу. Меня и Светку на похороны не взяли, так как нам надо было идти в школу. Светка тогда пошла в последний десятый класс, а я – в первый. Пожалуй, это всё, что я помню из детства. Ну, разве что ещё занятия в спортивной секции, которая примерно в 88-ом переродилась в секцию каратэ.

Каратэ меня увлекло. Я не только хорошо показывал себя на показательных смотрах (зачастую бред, где показываются основные движения), но и в спаррингах. Лет в тринадцать-четырнадцать у меня начал портиться характер, и я стал хулиганом. Надо сказать, удачливым хулиганом – удавалось какой-то чуйкой избежать внимания милиции. Если и участвовал в драках, то бил так, чтобы не было заметно видимых травм, а на откровенные провокации если и реагировал, то вёл себя так, что со стороны эта драка выглядела как неуклюжесть моих противников. Хоть наши инструкторы и пытались нас натренировать на выносливость, но я всё делал по-своему. Зачем принимать мощные удары на блоки, если можно уйти от них и сделать так, что противник потеряет равновесие и сам нанесёт себе вред? В итоге меня даже в той секции не стали терпеть – после девятого класса выгнали. Как понимаю, хулиганство было следствием того, что у меня не было отца, а мама всегда ограничивалась чтением морали. Те её лекции были неприятнее порки. Как-то в девятом классе я даже дал ей ремень и подставил ей задницу, чтоб она отхлестала меня им, но это сломало её – больше тех лекций не было. Было лишь замечание о том, что я уже достаточно взрослый. Кажется, та лекция стала ключевой в моей жизни – я стал осмотрительнее по части хулиганства. Так как с начальной школы добился славы достаточно умного, то даже девятый класс закончил с тремя четвёрками (остальные – пятёрки). Не смог вытянуть русский язык, литературу и… музыку. Никак не смог усвоить все правила русского языка; моя точка зрения по поводу произведений школьной программы зачастую не совпадала с официально принятой (и упёртой в коммунистические идеалы учительницы литературы), а со слухом было всё настолько плохо, что я там не получил трояк лишь потому, что в остальном у меня всё было прекрасно. Пение и в самом было у меня нелюбимым занятием. Я даже сам осознавал, что мне медведь не на ухо наступил, а хорошо так поплясал!

Десятый класс для меня начался бурно – любовь-морковь с одноклассницей и всё такое. С Катенькой Котовой мы даже с лета 91-го трахались, наплевав на всякую безопасность. Катенька была скромненькой девочкой. Признаться, из-за Котовых мы и попали в Богданович (другими вариантами были Кунгур и Пермь, где были родственники по маме): мама поехала в Богданович вслед за подругами. Правда из-за этой Катеньки я опять начал вспоминать былое и едва не ушёл в бандитизм. На все наши с Катенькой хотелки нужны были деньги. К чести Катеньки, та и не особо настаивала на том, чтоб я выполнял все её хотелки, но из-за того, как она благодарила меня (безумным сексом), меня несло всё больше и больше: я начинал с мелкого разбоя, а к февралю 92-го вступил в банду, крышевавшей рынок. Ну, и под прикрытием банды деньги полились ко мне рекой. Но и риск словить перо в бок или маслину в лоб увеличились невероятно!

Дядя, пока мы жили в Богдановиче, женился на молдаванке, они завели двоих детей (девочек), а потом поехали на родину жены «Вовки» (именно под таким именем я запомнил его из своего раннего детства и почти ежегодных поездок). И там «Вовку» и тётю Марицу грохнули какие-то националисты. Дети тогда были на моей сестре, которая после школы закончила пединститут и работала в том посёлке учителем литературы и русского языка. Там же она вышла замуж и к февралю 92-го года у неё самой было две дочери того же возраста, что у «Вовки» – Алёнка и Ксюшка. Она пожаловалась, что им не вытянуть Анютку и Настю – дочек «Вовки». Алёнка – с 87-го года, Анютка – с 86-го, Ксюшка и Настя – с 90-го. Мама уже была на пенсии (из-за льготного стажа вышла на пенсию в как раз в первых числах февраля). Ну, она и сорвалась туда. Её не было недели две или три. Квартира была полностью на мне. Вот мы с Катенькой оторвались в те дни! Уже начали строить планы совместной жизни, хотя Катенька говорила об этом как-то снисходительно – явно не верила, что я смогу обеспечить её скромные запросы. Вся любовь (и с ней преступная карьера) закончились с приездом мамы.

За неделю мама продала квартиру, и мы сорвались в лесной посёлок. Нет, я ничего не имел против него. Там спокойно и добродушные жители, неиспорченные ужасами, накрывшими Россию при Перестройке и развале СССР. Я лишь скрипел зубами – после жизни без мамы (но с Катенькой) мне совершенно не хотелось куда-либо ехать. С другой стороны, моя бандитская карьера обещала перейти на иной уровень – буквально за пару дней до её возвращения я, кажется, засветился перед ментами. По уму мне бы залечь на дно. Так что, взвесив всё, я простился с Катенькой (пообещав вернуться через год с небольшим), и уехал с мамой.

Жизнь в посёлке меня не особо порадовала. Во-первых, квартира оказалась двухкомнатной. Мелкие двоюродные сестрички (а теперь ещё и приёмные сестрички) занимали отдельную комнату. Сестричкам было два годика и шесть лет. В принципе, я уже привык жить в одной комнате с мамой – в Богдановиче у нас была однокомнатная квартира. Во-вторых, нарисовался мой родной папа, который тоже обитал в «большой» комнате. Никакого личного пространства! Лишь одно успокаивало: никто не знает о моей былой бандитской жизни, и ментам я был не интересен. Но с папой почти сразу же была установлена дистанция – он особо не лезет в мою жизнь, я не создаю ему проблем как отцу. Потом, уже весной, даже помогал ему перебирать пилу «Урал», трактор и мотоцикл. В мае фактически отжал мотоцикл у него – в Богдановиче умудрился получить права на него.

Весной жизнь немного поправилась. Во-первых, я нашёл новых друзей и подруг. Правда на деревенских дискотеках не обошлось без наездов со стороны местных парней. Зачастую старших. Меня там прикрыл Серёга – муж Светки, который объявил меня своим родственником. Как я понял, у него тоже слава былого хулигана, и эта крыша стала мне весьма кстати. Во-вторых, у меня появилась девушка – одноклассница Танька Мякинина. Я её трахнул буквально через месяц после переезда. Как и Катенька, Танька досталась мне девственницей. В-третьих, на тёплое время года у меня появилось личное пространство – веранда! Была мысль сделать жилым чердак дома, но ленивый папа не поддержал меня.

Накануне моего дня рождения из Богдановича прилетел неожиданный привет, который взбесил меня: Катенька написала, что нашла другого парня, и мне лучше забыть о ней. Сейчас бы (будь я тогда лет на десять старше), я бы непременно выяснил всё, но тогда махнул на Катеньку рукой, окончательно увлёкшись Танькой. Ещё про себя посмеялся: мол, баба с возу, кобыле легче! Может быть, и стоило съездить к Катеньке, но летом был новый виток отношений с Танькой и сенокос. Мы с Танькой даже взаимно съездили друг к другу на покосы – родители Таньки держали корову и поросят, а моим родителям это хозяйство досталось от «Вовки». Плюс ещё и корова у бабушки, которой хоть и восемьдесят лет, но она была ещё достаточно крепкой. Впрочем, зима 92-93-го была последней, когда у неё была корова – потом она переключилась на коз, которых держала ещё лет пять, пока не начала слепнуть, и её не забрал папин брат.

Одиннадцатый класс я закончил вообще замечательно – с серебряной медалью. Учитель литературы оказалась более лояльной к моей точке зрения на произведения классиков, стихи я неизменно рассказывал так, словно они у меня перед глазами (к слову, у меня фотографическая память – одного взгляда хватает чтобы запомнить на пару недель несколько страниц мелкого шрифта). С правилами русского языка, увы, мне так и не удалось подружиться. В частности, так и не понял, как расставлять запятые – ставил так, как считал нужным. Пытался проговаривать про себя предложения со всеми паузами. Ну, и при возможных паузах ставил запятые. И всё равно промахивался. Совершенно не понимал эти причастные, деепричастные обороты, вводные слова и прочие премудрости! Ещё одним плюсом этой школы было то, что в ней было обучение на категорию «С». В Богдановиче я с детства зависал в гаражах по соседству с домом, а потом, будучи начинающим бандитом, немало поколесил по городу и окрестностям. Ещё и экзамен по вождению выпал таким, что просто вызвал у меня улыбку и дикий хохот в душе: в день экзамена выпал снег и экзамен вылился в покатушки по посёлку, который по своей сути был той же деревней. Почему так? Так автодром был на окраине, куда мы на «газике» с лысыми шинами едва бы попали. Самым «сложным» на экзамене было заехать задом в чурки по зеркалам. Я не только сдал на грузовой автомобиль, но и на легковушки – получил категории «В» и «С». Правда с отсрочкой действия прав до восемнадцатилетия.

Танька оказалась такой же временной девушкой, как и Катенька – с окончанием школы наши дорожки разошлись. Под конец одиннадцатого класса у меня вообще пришло осознание того, что Танька просто использовала меня. Сперва в качестве крутого парня, а потом и выгодного для сдачи выпускных экзаменов. Ну, и ещё потрахушки, как источник наслаждения. Выпускной вечер в школе был нашим вечером расставания (и последним сексом в кустиках). Расстались очень хорошими друзьями. Танька, вроде бы, намекала на дальнейшие встречи, но я к тому времени уже был не особо рад ей – впереди меня ждёт студенческая жизнь, где, я уверен, будут другие девушки. К тому же, изначально мы выбрали совершенно разные сферы деятельности. Танька метнулась сперва в институт культуры и искусства, а потом, провалившись там, пошла в культпросветучилище на какого-то массовика-затейника. Я же сразу же поступил в пермский же Универ на экономический факультет. Выбрал направление «Государственное и местное управление» – решил стать чиновником. Даже была мечта стать Президентом России и обустроить её по своим идеалам. Почему в Пермь, а не в Екатеринбург? Так опять же из-за наличия родственников, у которых я мог первое время пожить. В общем, с Танькой мы расстались.

К выпускному я уже был на подготовительных курсах при Универе, где приметил несколько интересных девчонок. Одна вообще чуть ли не вызвала любовь с первого взгляда. Судя по прикиду, из бедной семьи. Я тоже был одет не в «фирму́». Опять взыграла моя гордость, и я начал искать возможности для быстрого обогащения. Благо, что мама с папой протолкнули меня к дальнему родственнику, имевшему уголовное прошлое. Он по молодости лет сел за хулиганство, но не сломался на зоне и заработал среди уголовников кое-какой авторитет. После отсидки дядя Саша, вроде бы, какое-то время продолжил карьеру, но, встретив девушку, успешно завязал. У него был сын, который в тот момент отбывал срок примерно за то, на чём я едва не попал в Богдановиче – за рэкет. Ну, дядя Саша связался с нужными людьми и передал меня им. Перед ними пришлось быть искренним, как на исповеди – я рассказал о кое-каком прошлом в Богдановиче. Те связались с моими былыми шишками, и те подтвердили мою квалификацию. За моё вынужденное бегство из Богдановича не стали требовать, но характеристику, кажется, дали очень хорошую – я после курсов и экзаменов почти не возвращался к родителям, и почти всё лето провёл в Перми, где отметился бандитскими разборками. Даже удалось подобрать вполне эффективную боевую группу. Сам отметился рэкетом и даже убийством.

Убийство было скорее с целью самообороны – пара придурков решили перебежать к конкурентам. Я с ними пересекался едва ли не при вступлении в эту бандитскую группу. И они, твари, узнали меня. Если б не мои инстинкты и навыки боевого каратэ, нас бы всех положили. А так – я их всех положил и в порыве гнева отнятые у них пистолеты засунул им в задницы. Ну, ещё и выстрелил при этом. После этого меня вызвал к себе сам главарь той банды – Кот или Николай Александрович Царапов. Он понял, что я не полный псих (как меня описали те, кто присутствовали во время моего неконтролируемого гнева), а расчётливая и страшная сволочь. Кажется, я его самого впечатлил, используя свои навыки НЛП (нейролингвистическое программирование), которым заинтересовался ещё после девятого класса.

Кстати, про НЛП. Именно оно помогло мне соблазнить Катеньку и Таньку, а потом без особых проблем расстаться с ними. Вот и в этот раз я убедил его, что я – достаточно серьёзен.

С использованием НЛП в адрес Кота я несколько перестарался – буквально за десять дней из рядовых бойцов я стал его замом и аналитиком. Если б не начало учёбы, я вполне мог пролезть не только в криминальные авторитеты, но и чиновники. Кот даже познакомил меня со своей семьёй и сделал особый намёк в адрес своей старшей дочери Светки. Только Светка из-за характера не особо впечатлила меня. Одного вечера мне хватило, чтобы понять, что она – зашуганная отцом лохушка. Её мечта: «Маленький домик, русская печка, пол деревянный, лавка и свечка, котик-мурлыка, муж работящий – вот оно счастье! Нет его слаще…» Ещё бы и где-то в деревне с речкой, прудом или озером под боком. Меня это однозначно не устраивает! Мне нужен был адреналин и развитие. Да и не вызвал я у неё особого интереса – она смотрела на меня, как на кусок дерьма. Кажется, по её мнению, все друзья и подчинённые её отца – отпетые уголовники без каких-либо принципов. Она ж мнила себя какой-то принцессой. С другой стороны, мной явно заинтересовалась вторая дочь Кота, Маринка. Все его дочери, даже мелкая четырёхлетняя Оксанка, настоящие красавицы. Только одна – лохушка, вторая – ещё малолетка (тогда Маринке было лишь пятнадцать лет), а третья вообще мелочь пузатая! В общем, у Кота не получилось сделать меня своим родственником.

Мне не составило труда убедить Кота в необходимости моего обучения в Универе, куда я поступил без каких-либо проблем. В суматохе бандитских дел зачисление не вызвало у меня вообще никаких чувств – я даже сочинение написал там на отлично! И началась моя учёба в Универе. Кот пообещал мне место в мэрии Перми, куда сам уже начал проникать. Только с началом учёбы мне стало ни до него, ни до его семьи, ни до уголовников. За свои дела я получил от Кота столько, что сразу же снял однокомнатную квартиру на год вперёд. Пусть цены будут расти, но я выложил всю сумму с условием, что не будет повышения платы за аренду квартиры. В ответ получил стандартные условия: обеспечить порядок в ней и оплата коммуналки.

С первых же дней я начал ухлёстывать за Анюткой Волковой. Той самой девушкой, в которую, можно сказать, влюбился с первого дня подготовительных курсов. Даже откровенная деревенщина, которая время от времени лезла из неё, не отпугнули меня. Двадцать пятого сентября я даже согласился на посиделки в общаге, где она жила. При этом обеспечил умеренное количество спиртного: выяснил состав посиделок и закупился вином с водкой. Мои средства вполне позволяли это – я всё ещё оставался успешным аналитиком Кота. Немного перестарался – вышло по бутылке вина на девушку и по бутылке водки на парней. Парням досталось даже больше, так как я почти не пил. Мне удалось завалить Анютку в койку. И опять была девственница. Буквально через пару дней после тех посиделок я пригласил её в свою съёмную квартиру, где она и осталась.

С Котом и его дочками ничего не вышло – с осени 93-го я окончательно определился со своей семейной жизнью: моей невестой, а потом, летом 94-го, и женой, которой стала Анютка. Правда, летом 94-го мне пришлось изрядно покрутиться, чтобы найти денег на уже свою квартиру. Я интенсивно поработал на Кота. Хозяева прежней квартиры хоть и оказались порядочными, но ежемесячно проверяли нас. При этом их рожи были настолько кислыми, что я едва держал себя, чтобы не высказать им всё, что думаю о их визитах. Они явно жалели, что согласились принять сразу всю сумму за год вперёд, а не разнесли её на периоды. В противном случае у них был шанс повышения платы. Они тогда решили быстро срубить бабок… которые тут же плюхнули в какую-то финансовую пирамиду, которая благополучно скончалась. Да и я тоже лоханулся, не прописав в договоре аренды отсутствие контроля их с их стороны. В общем, весной и в первой половине лета 94-го я перешёл в иную преступную деятельность – в мошенничество.

Я помогал Коту, и он помог мне, дав наводку на залётных жуликов, которых я успешно облапошил. Настолько успешно, что хватило на трёхкомнатную квартиру с обстановкой. Ещё и на машину хватило. Квартира была немного не в том районе и не на том этаже, на каком бы я хотел: в Рабочем посёлке на последнем этаже одной из свечек. С другой стороны, можно было бы купить и однокомнатную квартиру где-нибудь в центре или даже ближе к Универу, но прицел был на комнату для детей. Я и Анюта выросли без отдельной комнаты, чего не хотели хотя бы для своего первого ребёнка. Я тогда решил, что если будут ещё дети, то я что-нибудь придумаю. В августе 94-го мы сыграли свадьбу. Ну, как бы не совсем свадьбу – ни я, ни Анютка не хотели особого размаха (хотя мои средства вполне позволяли это). Почти все мои друзья были в армии, а те, кто уклонился от армии, отмазались от моей свадьбы какими-то мелкими делами. Даже моим свидетелем был малознакомый сокурсник, который той же осенью загремел в армию, а потом погиб в Чечне. От меня на свадьбе были лишь мои родители и сестра со своим мужем, а от Анютки – три подружки по школе и пара сокурсниц, но из иной группы (Анютка сдружилась с ними ещё на подготовительных курсах).

В декабре 95-го Кот прошёл в Госдуму по списку от партии ЛДПР, и вместе со всем своим семейством отбыл в Москву. Меня же он передал тем своим знакомым (и уголовным подчинённым), кто оставался в Перми. Те его друзья пролезли в мэрию. Через них я и влип в секту, которая поклонялась миру Нави и, в частности, Чернобогу. И спокойная жизнь аналитика при бандитах закончилась. Я опять стал «бугром» для отряда бойцов бандитского формирования.

## Глава 2. Вторая жена Наташа

К Чернобогу у меня до сих пор какое-то странное отношение. Я точно не считаю его богом уровня Сатаны или демонов. Как учили не только в той секте, но и во всех направлениях славянского язычества, Бог Род отправил Чернобога и Белобога в мир Яви, дав Чернобогу сложную задачу разрушать созданное людьми, а Белобогу творить новое. С тех пор повелось, что Белобог, Бог Созидания, помогает людям создавать новое, а Чернобог, Бог Разрушения, забирает из мира Яви то, что должно умереть, чтобы люди продолжали развиваться и стремились к созиданию. О замысле Рода известно только братьям Чернобогу и Белобогу, Богу Сварогу и Велесу – Богу Трёх Миров. Только в секте, в которую я попал, пошли дальше: посчитали, что Чернобог должен явиться в наши мир (в мир Яви) более явно и очистить его практически от всего, что создали люди. Явь от этого не преобразится в мир Нави, так как прочие верховные боги не допустят этого. Да и сам Чернобог не допустит этого – разрушив всё, что создали люди, он вернётся в мир Нави. Немногие выжившие люди (те, кто поклонялись ему) начнут создавать новый мир Яви и будут новыми хозяевами мира на грани новых богов.

Около года после отъезда Кота было относительно спокойно. Благо, что закончились «посиделки» с Котом в банях и саунах, где мне приходилось изменять моей Анюте с первыми попавшимися проститутками – иначе бы меня тогда не поняли. Бойцы, которые подчинялись мне, особо не борзели и ограничивались относительно мелким рэкетом, однако в случае наездов на наших «дойных коров» давали достойную защиту. В принципе, это была частная охрана. В конце 96-го секта начала активную деятельность. Из-за этого меня, ставшего подающим большие надежды управленцем, форсировано начали вводить в руководство пермской группы секты Чернобога. Вообще-то, пермская группа была одной из самых мощных (если не самой мощной) среди всех групп нашей секты. В декабре 96-го мне пришлось подтвердить свою лояльность этой секте. Первое задание по убийству было лёгким: я со своими подчинёнными и за время нашей общей деятельности ставшими мне почти друзьями на их глазах убили какого-то урода. Почему урода? Ну, задание было таково, что я должен убить первого встречного. «Первый встречный» вызвал у меня не только омерзение, но и какой-то непонятный неоправданный гнев.

Позже выяснилось, что тот урод оказался реальным уродом: он был маньяком, который до встречи с нами убил и изнасиловал не меньше двадцати девочек от двенадцати до пятнадцати лет. Это мы уже позже узнали из милицейских сводок. Руководство сектой озадаченно почесало репы, но мне это убийство пошло в зачёт.

Следующим заданием для меня было разбойное нападение. Опять на первого же встречного. Теперь уже под присмотром кое-кого из руководителей нашей группы. И опять получилась накладка: я ограбил заезжего карманника. Тот придурок перед встречей со мной чистил карманы в автобусах, трамваях и троллейбусах. На меня пытались наехать уголовники, которые были под моими руководителями, но эти же руководители прикрыли меня.

Следующим испытанием для меня было изнасилование малолетки. В тот раз свидетелей было несколько меньше, но то, что получилось у меня со школьницей, вызвало у меня странные чувства. Это не было изнасилованием в полном смысле слова. Я и та девчонка, едва увидев друг друга, потянулись друг к другу. Я иной раз жену Анютку трахал грубее, чем тогда насиловал ту малолетку. Она лишь охнула, лишившись девственности, а я, вопреки своим планам, забыл о презервативе и выплеснул сперму в неё. Она после лишения девственности в позе раком каким-то быстрым движением соскользнула с меня, развернулась и сама же запрыгнула, обхватив меня ногами за талию. Ещё и полезла целоваться. Из-за того, что нам было хорошо, и моя сперма попала в неё, я не стал убивать её, как планировал до того, а лишь усыпил, нажав на шею. По планам от руководства мне и не обязательно было убивать её. Я просто не хотел, чтобы она увязалась за мной – я был под колпаком у контролёров от секты.

А потом явился мой двойник из иной вселенной. До сих пор не знаю всех подробностей его прошлой жизни, но он не только сам обладает способности настоящего Бога, но и его первые четыре жены, числившиеся до него достаточно серьёзными противниками, стали для нас настоящей карой божьей. Он не только уничтожил секту, поклонявшуюся Чернобогу, но спас Россию, какой она стала после развала СССР в 91-ом. Ещё и расширил, присоединив в марте-апреле 97-го те территории былого СССР, где русских было больше двадцати процентов. Плюс присоединил Прибалтику, Молдавию, Грузию, Армению и Азербайджан. Из былого СССР вне России остались Таджикистан, Узбекистан, Туркмения, половина Киргизии и крохотная часть Казахстана. В начале 97-го года уже на полном серьёзе стоял вопрос о разделе России. Даже Дальний Восток и Сибирь хотели продать японцам и американцам.

Мой двойник в первые же дни уничтожил всех иерархов нашей секты. Ещё и примкнул к древним течениям не только славянского язычества, но и иных народов. В частности, на его стороне была даже Хозяйка Медной Горы, которая к моменту его появления стала Хозяйкой всего Урала и Великой Богиней. Ох и побил же он меня молниями! Он каким-то невероятным образом мог бить настоящими молниями. Эти молнии по его желанию формировались буквально в любой точке России и, кажется, мира! Несколько раз наказывал одновременно всех, кто поклонялся Чернобогу. Мне же доставалось от него ещё и в индивидуальном порядке. После каждого его удара молнией у меня болели все мышцы. Несколько раз прилетало даже до потери сознания. Впрочем, я сам виноват – по заданию чернобожцев пытался похитить его невесту, Анну Романову, которая была дочкой губернатора Пермской области, а потом и Президента России – Владимира Романова. Один раз вообще вырубил теми молниями в учебном корпусе. Да, тогда я хотел похитить Анну Романову. Увы, не сложилось: был удар током до потери сознания. Очнулся я уже в медкабинете, откуда выбрался уже затемно. Микроавтобус, на котором мы планировали вывести Анну Романову, стоял пустым на стоянке около Универа. Сама же Анна безусловно уже давно слиняла из университетского городка. Я с трудом уехал домой.

Потом, уже при жизни моего двойника в Перми, было похищение малолеток, но после Аси (так звали изнасилованную малолетку) те малолетки были для меня какими-то безликими. Хоть они и выглядели невинно, но иной раз в их взгляде проскакивало нечто отталкивающее: лицемерие, гордыня, склонность к обжорству, желание трахаться (хотя последним было меньше четырнадцати лет). Тогда для меня страшнее было не само похищение малолеток, а то, что руководство потребовало для грядущего сатанинского ритуала моего ребёнка. Я похищал тех девочек словно в тумане. Даже не говорил о том, что те девочки и девушки не так и невинны. Одну при мне принесли в жертву деревянному истукану в ближайшем капище: раздели и под её крики ужаса выцедили практически всю кровь. Бунтовать уже не имело смысла – я был замаран в уголовщине по самые уши! Ещё и соучастие в этом ритуале подсадило меня на крючок: я похитил её и был свидетелем её казни. Даже крови её попил! Правда, после того жертвоприношения за эти похищения взялся мой двойник, и мне больше не удалось кого-либо похитить. Мне тогда вообще всё перестало удаваться. Хорошо, что после этого перепадало не только мне – мой двойник взялся за всю нашу секту.

Двадцатого февраля 97-го года пропала моя беременная жена, и я едва не сошёл с ума: посчитал, что это дело рук руководителей секты. Я буквально за три дня до этого отправил её к своим родственникам в Подмосковье. Я посчитал, что её похитили из поезда. Меня вызвали на «беседу» – о том, что я отправил Анюту вон из Перми, они ещё не знали. Слово за слово, и я окончательно тронулся умом. То, что было после той беседы, я вспоминаю, как какой-то невероятный кошмар и откровенный бред. Вспоминаются подземелья капища на Первой Вышке. Я иду по нему, и с невероятной силой раскидываю и буквально размазываю по стенкам всех, кто там есть. Всех жрецов и прислужников Чернобога. В меня пытаются стрелять, но ни одна пуля не попадает в меня. Я тогда перебил всех жрецов и прислужников – ни один не ушёл. Хотел выпустить будущих жертв Чернобогу, но камера оказалась пуста. Я пошёл к капищу, повалил всех истуканов и насрал на них. И отрубился.

Очнулся в дикой депрессии в какой-то крестьянской избе начала двадцатого века. Со мной была счастливая и плачущая Анюта. Я был настолько опустошён, что никак не реагировал на неё. Больше двух недель жил в её компании и компании соседей. Соседями оказались, как я понял, потомки каких-то крестьян, спасённых Богиней Урала. Казалось, что мы попали лет на сто назад: такие же постройки, как тогда, одежда людей и говор. И никакой техники – даже машин и тракторов не было, не говоря о телевидении и сотовой связи. Только это не было прошлым – нас с Анютой забрала к себе Хозяйка Урала, и мы были где-то очень глубоко под землёй. Не отпускала из-за того, что из-за депрессии я стал тряпкой, а Анюта волновалась и из-за этого могла родить в любой момент. Так и жили там больше двух недель, до шестого марта.

Шестого марта явились демиурги. Ими оказался мой двойник, Анна Романова, двойник знакомого мне Вовика Бутова и ещё три девушки, которые оказались тогда ещё невестами моего двойника. Мы вместе с ними и аборигенами нагишом купались в каком озере. Среди прочих я заметил несколько девочек, которых похитил, но особого вида не показал, что знаю их. Потом демиурги преобразились в Богов и Богинь, и вернули нас по домам.

Меня вернули домой не только вместе с моей Анютой, но и доставили к нам Асю, которую, как я считал, изнасиловал. Хоть её частенько называли Настей и Настенькой, но она полюбила то, как я называю её Асей. Меня и Анюту ещё в пещере обработал Вова Бутов (не тот, которого я знал в родном посёлке, а из иного мира), оказавшийся демиургом, и мы приняли Асю, которая, как оказалось, залетела от того изнасилования. Сперва, конечно, был скандал от Анюты в пещере, а потом уже в нашей с Анютой квартире упрёки от Аси.

«Почему ты сбежал тогда? Нам же обоим было хорошо!» – выговаривала она с обидой, но не со злостью, как я ожидал. Мало того, я всю ночь трахался с этой Асей, а моя жена Анюта ушла спать в другую комнату.

На следующий день, седьмого марта 97-го года, мы все трое были на свадьбах демиургов – моего двойника и двойника Вовика Бутова. Ну, как на свадьбах? На регистрации в ЗАГСе. Правда, мой двойник женился на четверых, организовав с каждой из них отдельную церемонию. После этого меня, мою Анюту и Асю вернули в мою квартиру в Рабочем посёлке, микрорайоне Мотовилихи. И опять я трахал Асю. Теперь ещё и в компании с Анютой. Анюта была уже на последних днях беременности, и мы с ней лишь ласкались (и на пару с Асей ласкали её).

Восьмого марта я, счастливый и благодарный двоим своим девчонкам, сбегал до цветочного магазинчика, и мы весь тот праздник провели в спальне, почти не вылезая из кровати. Вечером Катя, жена Вовы Бутова, забрала Анюту в роддом, оставив нас с Асей одних. Хоть мне и полагалось волноваться, но я был счастлив от близости Аси, которой, к слову, тогда не было семнадцати лет, но она выглядела старше этого возраста. Уже тогда Ася выглядела вполне сформировавшейся девушкой почти моего роста, а потом, ещё за пару лет, подросла ещё и даже перегнала меня. Теперь она девушка ростом под два метра с мощными мышцами, но очень мягким и добродушным характером.

Утром девятого марта Анюта обрадовала нас тем, что родила девочку, которую мы назвали в честь Богини – Еленой-Алёной. Мы с Асей навестили Анюту, а потом вернулись в мою квартиру, где продолжили трахаться. Богиня Урала снабдила нас кое-какими продуктами и деликатесами, но напомнила, что не стоит забывать о реальности. И предупредила, что все «молодожёны» будут неустанно следить за мной. Чтоб я не обижал своих жён!

Следующие два дня, до вечера одиннадцатого марта, были самыми счастливыми для нас с Асей, хотя и не лишены рутины: мне надо было продолжать учёбу в Универе, а ей – в школе. Почему два, а не всю неделю, что Анюта была в роддоме? Так потому, как случилась неприятность. И звали её Наташа. Наташа, которая старшая сестра Аси.

Наташа заявилась к нам вместе с Асей в первый же учебный день после того, как Ася стала жить тогда ещё лишь со мной. Закатила скандал. Типа, как ты мог соблазнить Асю, если ей едва исполнилось шестнадцать лет; да я тебя в милицию сдам. Ещё и рост выше меня с мощной фигурой. Эту девушку я встречал в Универе. Даже как-то было, что у нас физкультура совпала. Я тогда лишь покачал головой: мне точно не надо было такой мощной бабы с грудью минимум пятого размера! И вот её принесло в мою квартиру! Я, признаться, струхнул и приготовился к отражению нападения с её стороны. Скандал перешёл к неожиданному шантажу: я должен трахать не только Асю с Анюткой, но и её.

Вспомнил другой эпизод из той жизни. Накануне Нового года 97-го года я опять изменил Анюте. Анюта начала отказываться от полноценного секса из-за беременности, и я, признаться, начал беситься из-за этого. Даже минет от Анюты не радовал (хотя до беременности она была категорически против него), а уж дрочка руками Анюты вообще была полнейшим разочарованием. Тут и подкатили две подружки по Универу Анюты (и по комнате в самом начале учёбы, но не из нашей группы), которые были у нас на свадьбе – Ленка и Шурочка. Раскрутили меня на признание о том, что мне не хватает полноценного секса. Тут же предложили потрахаться в их комнате в общаге. Я согласился, но с условием, что вернусь с последними автобусами или трамваями. Ну, и был секс на троих, а я не вернулся домой. Утром встретился с Анютой и отмазался тем, что ночевал у двоюродной сестры (хорошо, что хватило ума сказать ей накануне, что мне нужно к ней). Анюта сперва поверила, но эти две идиотки не только разнесли в Универе обо мне славу сказочного любовника, но ещё и подкатили к ней с предложением поделиться мной с ними.

Наташа повторила слухи о том, что я якобы могу трахать двух нимфоманок хоть всю ночь и довести их до почти обморочного состояния и полного нестояния на следующий день – те две дуры после той ночи и в самом деле едва стояли на ногах и не пошли на занятия. Я и не знал, что являюсь едва ли не мечтой почти всех девушек Универа.

Ну, я тогда же и исполнил желание Наташи. Хоть Наташе и не с чем было сравнивать (она оказалась девственницей), но после часа секса она просто отключилась и осталась ночевать у нас. Анюта ещё была в роддоме, и ночью Наташа с Асей устроили мне тройничок. Опасаясь ещё одной беременной девушки, я старался соблюдать осторожность с Наташей.

Утром к нам явилась Анна Романова, сделала всем троим выговор и… согласилась покрывать мою неофициальную семью с тремя жёнами от родителей и простых смертных. Наташа тут же попросила спасти её от нежелательной пока беременности, и Анна милостиво сообщила, что в ближайший год Наташа не сможет забеременеть. Фактически Анна благословила нас! Наташа была настолько счастлива, что тут же расцеловала её, а потом, когда она пропала, уволокла меня в спальню. В тот день мы все трое пропустили занятия – продолжили трахаться.

Вскоре те же Ковшовы (почему-то только жёны моего двойника, но не он сам) помогли нам обустроиться в нашей с Анютой квартире. Даже Асю перевели в ближайшую школу, а я и Наташа вместе отправлялись в Универ и возвращались из него. На публике я и Наташа само собой вели себя достаточно сдержанно. Когда Анюта вернулась к нам, то её ждали не только я и Ася, но и Наташа. Анюта, конечно же, была не в особом восторге от этого. Оценила лишь то, что у нашей с ней дочки (которую мы назвали Алёной) были няньки. И в этом ни Наташа, ни Ася не отлынивали от просьбы Анюты. Наташа даже проявила настоящие материнские чувства и навыки – полюбила Алёнку и уверенно меняла ей пелёнки и подгузники. Как призналась, этот опыт она приобрела при уходе за младшими сестричками – у Наташи и Аси есть ещё две сестры: Таня 1985-го года рождения и Юля 1987-го.

В конце марта 97-го меня вывели на заочку, отправив работать в областную администрацию. Как понимаю, по протекции моего двойника или Анны Романовой. Это коснулось не только меня, но и всех студентов четвёртого и пятого курса моей специальности – в областной администрации, мэрии и администрациях районов Перми и Пермского района была нехватка специалистов нашего направления. Часть областной администрации Владимир Алексеевич Романов уволок в своё президентское окружение, а городскую администрацию проредил мой двойник, когда охотился на секту (в которой был и я), и из-за уголовного прошлого (это уже от Президента вышел указ по этому поводу). По поводу той чистки: в момент помутнения рассудка я лично убил пятерых чиновников городского уровня.

Мой двойник и, кажется, увеличившийся его гарем (до осени 97-го были не только первые четыре жены, но и ещё минимум восемьсот каких-то девушек) вызвали нас всех четверых к себе на беседу на следующий день после нашего с моим двойником дня рождения. И опять же одобрили такое положение. Серёга отдельно поговорил со мной и хотел провернуть нашу с Наташей свадьбу, но тут уже упёрся я: Наташа станет женой только после Аси!

До осени жили несколько странной жизнью. Я и Анюта благоразумно молчали о возможности дополнительного брака для меня, и Наташа бесилась, строя из себя нечто непонятное. Мол, секс со мной и даже при раскладе один с тремя девушками – это всего лишь интересный опыт для неё и необходимость по физиологии. Типа, зачем трахаться с другими мужиками, когда есть такой замечательный любовник её младшей сестры? Только я, Анюта и Ася видели, что редкое утро лицо у Наташи не было опухшим. Когда ж у Аси отчётливо полез животик, то у Наташи вообще начались истерики. Десятого сентября я, Анюта и Ася приняли решение сделать Наташу моей второй официальной женой (как у моего двойника с первой четвёркой), но помешала трагедия, накрывшая семью Аси и Наташи уже на следующий день – погибли их родители. Их куда-то и зачем-то понесло на общественном транспорте, и в ту остановку влетел пьяный лихач. Погибло около двадцати человек и ещё семеро стали инвалидами. Учитывая то, что у Аси и Наташи было две малолетние сестры, свадьба со мной стала невозможной – на Наташу повесили опеку над Танькой и Юлькой.

Через две недели или около того после похорон родителей Аси и Наташи мой двойник подарил мне шикарнейшую квартиру. Подарок пришёлся в как раз на нашу с Анютой знаменательную дату – на двадцать пятое сентября. Это был наш личный юбилей. Не будь той попойки в общаге, не знаю сколько бы мы тянули. Это даже не квартира, а настоящие апартаменты: общая площадь – около двух тысяч квадратных метров! Первый этаж нашей квартиры (и последний этаж высотки) – двадцать пять на шестьдесят метров! Есть ещё два этажа в башенке на углу высотки. Та башенка, как большой частный дом – двенадцать на двенадцать метров! При этом мы платим лишь за отопление и электроэнергию символическую сумму – за всё остальное за нас платит мой двойник. Я предпочитаю жить в башенке, на верхнем этаже: там у меня кабинет, спальня и небольшая кухня. Ещё и в шаговой доступности от Универа – до него едва ли больше десяти минут неспешным шагом.

Буквально на следующий же день после этого примерно такой же подарок получила и Наташа – пятикомнатную квартиру под нами: столовая, огромная гостиная человек на пятнадцать-двадцать и три спальни. В принципе, у Наташи была трёхкомнатная квартира, достававшаяся от родителей, но от демиургов не было секрета в том, что я трахаю Наташу, и та любит меня. Серёга и Анютка Романова пришли к нам на новоселье, а потом попросили отдельной беседы, на которой должны были присутствовать я, Анюта, Ася и Наташка. К тому времени Наташка уже получила все документы на опекунство над Танькой и Юлькой – опять же помог Серёга и его жёны. Наташа и Ася (а также Танька и Юлька) всё ещё оплакивали своих родителей. После того, как Наташа и её младшие сестрички обосновались в их квартире под нами, Серёга и Анна Романова объявили мне, Асе и Наташе, что я могу жениться по их примеру хоть на всех сёстрах Аси (сама Ася не обсуждается – с восемнадцатилетием мы обязательно должны поженится). Наташе же даётся отсрочка до совершеннолетия Юли. Мы можем вполне открыто жить вместе, однако на людях мы обязаны скрывать свои чувства. Это касается и Аси.

Ася родила Серёжку первого ноября 97-го года. Рожала дома под присмотром нескольких жён Серёги. Я только тогда осознал, что у Серёги некоторые жёны так сказать в двух экземплярах. В частности, у него две Анны Романовых и две Великих Богини. Правда Анны очень сильно отличались: наша была примерно моего роста и с относительно худощавым телосложением, а вторая – двухметровая с мощными мышцами. У второй руки в плечах сравнимы с моим бедром! Да и Алёнки тоже различаются: одна – властная и с серьёзным взглядом, а вторая – мягкая и временами иронично-смешливая. И ещё множество иных жён. Некоторые из них вообще не люди, а какие-то героини японских мультиков. В частности, на родах моей Аси было две Анны Романовых (одна из которых сама была с огромным пузом), девушка с огромным лисьим хвостом и ушами на голове по имени Ногицэ, настоящий ангел женского пола и девушка-дракон по имени Кей. Ещё я понял, что нас зачастую навещала Анна Романова не из нашей вселенной, а из какой-то иной вселенной. Так-то я знал ещё со своего дня рождения, что Анна Романова нашего мира беременна от Серёги.

Меня, само собой, в будущую детскую, превращённую в родильное отделение, не допустили. Я стоял у двери и прислушивался. Анны Романовы шептали что-то успокоительное моей Асе, а потом раздался детский писк. Я уже хотел ворваться, как раздался голос Анны Романовой:

– Девочки, кажется, теперь моя очередь. Обеспечьте мне, пожалуйста, ещё одну кроватку.

Насколько я знал, Анна Романова ждала четырёх девочек. Которые и появились буквально в следующие полчаса. Через сорок минут явился хмурый Серёга и решительно открыл дверь.

– Не боись! Они уже почти пришли в себя, – сказал он.

– Кто «они»? – растерялся я.

– Мамы и даже наши с тобой дети, – ответил он.

Когда мы вошли, то увидели две кровати. Одна больше, но там и малышей было больше. Точнее, на той кровати сидели ещё три жены Серёги. Я конечно же перевёл взгляд на Асю, которая была счастлива и кормила грудью малыша, завёрнутого в какое-то подобие простынки. Я растерянно осмотрелся. Так же счастливо кормили детей две Анны Романовых, девушка-ангел и девушка-лиса.

– Прости, Серёжа, я не смогла доносить малышек до полного срока, – виновато сказала Анна Романова (которая лежала), обращаясь к моему двойнику.

– Тут я бы и одна справилась, – сказала вторая Анна Романова.

– Я ж говорил, что тебе не стоило идти сюда, – с досадой сказал Серёга.

– Позовите, пожалуйста, нашу Аню и Наташу, – сказала Ася, глядя на малыша.

– Сейчас подойдут, – кивнул Серёга.

– Ну, с пополнением нас! – с улыбкой сказал я.

– Э! – возмутилась лежащая Анна Романова, – Мы с Асей, значит, напрягались, рожали детей, а они, поросята, поздравляют с пополнением друг друга!..

– Не обращай внимания, – усмехнулась девушка-лиса, – Кажется, у этого Сергея такое же чувство юмора, как и у нашего.

– Не, это не шутка юмора, а растерянность, – ответила девушка-ангел и обратилась ко мне, – Если что, то меня зовут Агила.

В комнату ворвались моя Анюта и Наташка и невольно замерли.

– Ну, идём отмечать? – усмехнулся мой двойник и перевёл взгляд на Наташу, которая уже прошмыгнула к Асе и явно в шоке замерла над ней.

– Кое-кому я бы не советовала, – сказала озадаченная девушка-дракон Кей, внимательно глядя на Наташу, – Общение с нами не прошло для всех вас даром.

– Вы о чём? – не понял я, но начиная понимать, что для меня пьянки не будет.

– Сергей, тебе и Наташе нельзя пить, – строго сказала девушка-ангел.

– В начале сделай ребёночка Наташе, а потом хоть запейся! – с сочувствием сказал Серёга, почему-то внимательно глядя на Наташу.

– Вы о чём? – опять спросил я, – Что здесь происходит?

– Наташа созрела для ребёнка, – ответила Анна Романова, которая лежала с малышом, – Для нас определяющим для зачатия является не физиология, а наше желание. У нас нет «этих дней», а яйцеклетки выходят лишь при очень сильном желании получить своего ребёночка.

– Ну, и при этом ещё и желание того, от кого мы хотим этого самого ребёночка, – сказала Кей с улыбкой.

– Эм? – с вопросом спросила Наташа, глядя на них.

– Ну, я ж говорила тебе, что когда ты станешь такой же, как мы, то для того, чтобы получить ребёнка, тебе будет достаточно твоего желания, – сказала лежачая Анна Романова, – Только я не думала, что это будет так быстро.

– Но я хочу подержать его, – пролепетала Наташа, глядя на малыша Аси.

– Подержи, – ответила Ася, – Кажется, он уснул. Осторожнее, – и она протянула его Наташе.

Наташа осторожно приняла малыша и с умилением уставилась на его мордашку. Опомнилась через пару минут и протянула мне. Я принял малыша и растерялся, осознавая, что держу своего сына. Чувства были совершенно новыми для меня. Признаться, даже с моей Алёнкой такого не было. Впрочем, тогда у меня всё застлало осознание того, что на меня свалилось две дополнительных девушки, которые были красавицами, способными при вспышке гнева прибить меня. Ася едва ли, а вот Наташа вполне может – у той иной раз проскакивает такая экспрессия, что я опасаюсь возражать ей или шутить о ней.

Наташа обняла меня за спину и прижалась своей грудью.

– Идите уже! – сказала Ася несколько недовольно, – Натаха, через девять месяцев – твоя очередь!

Я тогда ушёл с ней. Наш секс был фантастическим. Ещё никогда Наташа не была настолько ненасытной. Если б не моя выносливость, то я бы оставил её неудовлетворённой. В последний раз она буквально насиловала меня, прыгая на мне и принимая мой член снова и снова. Когда произошла взаимная разрядка, то рухнула на меня.

– Всё! Мне пока хватит! – прошептала она, – Не понимаю, что накатило на меня. Раньше хватало часа, а сейчас мы с тобой трахались не меньше четырёх часов, – и она крепко обняла меня, чтобы тут же расслабиться и засопеть. Даже член не выпустила из себя…

## Глава 3. Дети и третья жена Таня

Через девять месяцев Наташа родила сына. Сына Аси мы назвали Сашей, а у Наташи Серёжей. Ну, и в соседях у нас были двое Бутовых – Бутов-демиург и его смертный двойник из моего мира и родного посёлка. У их жён, Лены и Кати, в конце ноября тоже родились сыновья. И эта парочка назвала их тоже Сашами! Плюс ещё один Саша, которого вскоре после Аси родила Лена – жена Серёги. Первым Сашей был мой Саша у Аси. Следующим – сразу два Саши у Бутовых (Лена и Катя Бутовы родили в один день). Четвёртым – Саша у Лены Серёги. Насколько помню, Лена была второй женой, с кем Серёга регистрировал брак в ЗАГСе.

Два с небольшим года было всё вполне спокойно. Я и Анюта работали в областной администрации, мал-помалу поднимаясь по служебной лестнице от мальчика на побегушках и секретаря до помощников министра. Я и Анюта закончили Универ в 98-ом году, а Наташа из-за декретного отпуска пропустила год и диплом получила в 99-ом. Так-то Наташа – наша с Анютой ровесница. Только Наташа не пошла в чиновники, а стала главой строительной фирмы, которая буквально за год стала едва ли не главной в Перми. До того, как Наташа закончила Универ, той фирмой руководили жёны Серёги (которых было больше восьми сотен!).

С осени 98-го у нас исправно работал детский сад, который расположился на крыше нашей высотки. Ради этого Серёга или кто-то из его жён сотворили над ней стеклянный купол в виде пирамиды, а под ним появился зимний сад, но за минусом четырёх башен по углам и небольшого замка в центре (размер крыши вместе с этими строениями – сто двадцать на сто пятьдесят метров). Столовая, детские спальни и прочие помещения типичного детского сада разместились в этом замке. В тот детский сад ходили мои Алёнка, Саша, а потом и Серёжка. Кроме того, там были два Саши от Бутовых (Саня и Шурик), а также дети шести первых жён Серёги. У Анны Романовой из моего мира – четыре дочки, у Анны Романовой из какого-то иного мира – восемь дочек (родились, кажется, недоношенными), у Великой Богини – ещё восемь близнецов, у её двойника из родного мира Серёги – ещё один Саша и Полинка, от Лены – опять Саша (чаще – Алекс), и от Нюты – четыре девочки-близнецы. Полинка была самой старшей – почти на два года старше моего Саши. Воспитателями и нянечками были жительницы нашей высотки и по совместительству жёны Серёги. Ещё подобный же детские сады в пригороде Перми и на какой-то иной планете, куда нас время от времени вытаскивали те жёны Серёги, с которыми сдружились Анюта, Ася и Наташа. Те жёны Серёги вытаскивали на иные планеты даже Таню с Юлей. Я понял, что от Тани с Юлей мне едва ли получится отвертеться – они тоже станут моими жёнами. Только если в Перми и пригороде были относительно нормальные по внешности девушки, то на иной планете – одна интереснее другой. Типа тех же ангела Агилы, дракона Кей и лисы Ногицэ. Там были, так сказать, зверолюдки, ангелы и даже эльфийки с длинными ушами, и клыкастые зелёнокожие, но симпатичные орчанки. При этом сёстры Морозовы были ближе к орчанкам, а Наташа даже мощнее их. На той планете ещё и принятая нагота иной раз ставила меня в неловкое положение – иной раз мне казалось очень сексуальным увидеть не только коротенькие хвостики девушек с заячьими ушами или рожками на голове, но и даже длинные хвосты кого-то из числа помеси человека с коровами или лошадьми. Ну, и отдельный разговор – демоноиды с красной кожей и глазами. Да и изящные эльфийки с плоской грудью будили интерес (тот, что ниже пояса).

Осенью 99-го опять наступило «веселье»: мои жёны решили забеременеть. Их примеру последовали многие жёны Серёги. Оказалось, что вся высотка заселена жёнами Серёги. Исключением были семьи Бутовых и моя семья, считая квартиру Наташа с её сестричками, а также прислуга из числа смертных у нас и у Бутовых из нашего мира. Благо, что мне не пришлось трахать всех трёх своих жён одновременно – каждая из них была ненасытной практически всю ночь напролёт. И да! Наташа, как ни странно, с её четырьмя-пятью часами секса оказалась самой слабой – при зачатии Ася требовала трахать её минимум шесть часов, а с Анютой мы трахались вообще все восемь часов.

В январе 2000-го года я и Ася наконец-то сыграли свадьбу. Животик у Аси был ещё не заметен и обошлось без лишних вопросов. Свадьба была лишь для своих, однако во многом превосходила то, что было у нас с Анютой – гостями были Таня с Юлей, две пары Бутовых и Серёга со всеми своими жёнами. Вот тогда я познакомился со всеми ими и признаться не всех запомнил. Это была толпа из более тысячи двухсот девушек! Накануне у меня был мальчишник, на котором были я, Серёга и двое Бутовых. Серёга предупреждал меня о том, что от него будет очень много девушек. Реальных там тогда было семьсот восемьдесят одна (по его словам), а остальные двести с чем-то – какие-то копии девушек, оставшихся в его родной вселенной. Ещё двести с лишним – те, кого он вытащил из иной вселенной, но они тогда уже не были его Избранницами-жёнами. Мол, он и его всемогущие жёны способны создавать практически полные копии людей и иных существ. Те копии могут делать то же самое, что и обычные люди, но через определённое время они исчезают, отправляя все свои воспоминания своим оригиналам. В доказательство он создал свою копию, которая буквально за полтора часа напилась до полной отключки, а через пять часов исчезла. Серёга в момент исчезновения протрезвел и хмуро замахнул какой-то дряни, которую пил на пару с Вовой Бутовым (который демиург).

Свадьба с Асей была омрачена кислой мордашкой Наташи, а потом домогательствами до меня Тани, которая умудрилась под шумок нализаться какими-то коктейлями. Таня из угловатой девочки превратилась почти в копию Аси, когда я встретил её в первый раз – ещё не такая высокая и мощная, как Ася в тот момент. Впрочем, Тане тогда было уже семнадцать лет.

После свадьбы мы не досчитались Серёги и Вовы (демиурга Бутова мы звали Вовой, а Бутова из моего мира – Вовик). Нас возвращали в Пермь те жёны Серёги, которые уже родили детей, или которые ещё не забеременели от него. Опять же хитрый момент, который я тогда узнал: у жён Серёги из иной вселенной беременности длятся не девять месяцев, а гораздо меньше. Даже Анна Романова из той вселенной родила своих детей вовремя, а не раньше срока – у неё беременность длится три-четыре месяца. Мало того, к свадьбе она уже успела прийти в себя от вторых родов в нашей вселенной. У девушек-кроликов с длинными ушами на макушке беременность вообще три-четыре недели, а лисички рожают за раз до двадцати пяти детей! Дети зверолюдок становятся взрослыми вообще за два-четыре года. Да и мелкие жёны Серёги, которых я сперва посчитал за его дочек, рожают детей через полгода, и те дети становятся вполне взрослыми через год-полтора! Это был полный разрыв шаблона.

Переместившись уже после свадьбы в нашу квартиру с помощью одной зайчих, я вспомнил, как Серёгу на мальчишнике пробило на исповедь о нелёгкой доле многоженца такого уровня. У него назревала новая проблема: дочки! Особенно дочки от зверолюдок, гномок и дварф, которые уже вполне взрослые, однако живут на той планете практически без постороннего общения. Они не являются демиургами, не желают вливаться в общество иных цивилизаций (оказывается, даже в нашей вселенной есть и цивилизации зверолюдей), так как из-за того, что они – его дочери, они биологически несовместимы с иными расами. У них возможны дети лишь при условии, что их мужем будет реальный демиург. Пока демиургов лишь два – сам Серёга и Вова. С кандидатами у них ещё хуже – лишь я. Даже Вовик пока является условным бессмертным без каких-либо перспектив на то, чтобы стать демиургом. Серёга предупредил меня, что в скором времени меня начнут атаковать не только Таня и Юля, но и его дочки, которые биологически являются взрослыми. И у него лишь два сына – два Саши, у Лены и Алёнки из его родной вселенной. Все остальные пока идут дочки. Уже несколько тысяч дочек! И несколько сотен вполне взрослых дочек! И их мамы время от времени вытаскивают на нашу Землю даже дочек с экзотической внешностью. Это заставило меня задуматься о контактах с ним и его жёнами. Я не знаю, как выстоять против Тани, которая становится всё настойчивее и настойчивее. А ведь впереди ещё и наш с Асей медовый месяц среди его экзотических жён и дочек!

Пропажа Серёги и Вовы обнаружилась на третий день после свадьбы. Да так, что прогремела на всё общество нашей Земли! В Тихом океане появился остров почти в миллион километров (вместе с прилегающими островами) и с населением в пятьдесят миллионов человек. И этот остров тут же объявил о том, что является частью России. Под занавес моей свадьбы с Асей Серёгу и Вову выкинуло в иную вселенную, где им пришлось прожить около двадцати лет. По словам той же Анны Романовой из моей вселенной, это было наказание их Изгнанием. Грехи демиургов тоже учитываются Сущим, а потом идёт оплата за все их неприятные дела, при которых гибнут простые смертные или эти же смертные извращают какие-то незыблемые законы этого самого Сущего. Например, начинают создавать развратное общество или что-то вроде того. По словам этой Анны, Серёга и Вова случайной фразой посеяли идею развратного общества.

Новый остров или даже континент оказался населён людьми из параллельной вселенной, где в начале пятидесятых на волне Карибского кризиса разразилась война с применением ядерного оружия. Да и Вторая мировая война имела несколько иные итоги. Например, Красная армия оккупировала не только всю Европу, но и почти всю Азию с Северной Африкой. США получили больший ущерб и к настоящему времени там почти сплошные ядерные пустоши. Евразия же хоть и имеет эти же пустоши, но люди даже в Индии и Северной Африке вынуждены жить в бункерах. И русским там грозило полное вымирание. Серёга и Вова решили не создавать новое общество на основе остатков русских (и полукровок с иными народами), а вытащить их в нашу вселенную. Как признались потом Серёга и Вова, они честно пытались спасти ту планету от новой ядерной войны, после которой жизнь на Земле была бы вычищена на 99%. Русских бы уничтожили в первую очередь. Вот они и вытащили их, когда вышел срок их Изгнания: сотворили этот остров в нашей вселенной, создали там жизнь (растения и мелкие животные, необходимые для растений), перенесли с одной из планет автоматизированный флот (ещё одна планета, загубленная людьми), перепрограммировали его на подчинение себе и Правительству России (в большей мере себе) и перенесли на этот остров всех русских и их полукровок из вселенной, где были в Изгнании. Правда, Вова схалтурил: ему досталось обустраивать жизнью все горные области. И этот чудак не стал особо мудрствовать – перенёс из иной вселенной особые деревья, которые были симбиотами животной и растительной жизни. Деревья способны порождать животных, обладающих разумом. От мелких грызунов и каких-то фей до людей. Правда, без человеческой спермы те животные лишь самки. Из-за этого Серёга был невероятно зол на Вову. Океанию же (так назвали этот новый массив суши) он полностью закрыл для остального человечества. Переносить в иную вселенную он отказался, но отдал приказ АОФО (автоматизированному охранному флоту Океании) не допускать высадки людей извне Океании. Через полгода на Океании открыли пару районов для туризма, но нам было не до них – у моих троих жён родились дети, а натиск и домогательства Тани усилились. Но с Таней пока нельзя – мы решили ждать её совершеннолетия. Ну, или до «возраста согласия», до шестнадцати лет.

У Анюты во второй раз был сын (которого мы назвали Володей), у Аси и Наташи – дочери (соответственно Валя и Людмила – в честь наших мам). У Серёги от шести жён, постоянно живших в нашей высотке, родилось по паре дочек. У Бутовых – по одной дочке. Кстати, мои родители и сестра знают Асю и сестёр как соседок, которые являются подружками Ани. То, что дети Аси и Наташки от меня, может быть, догадываются, но молчат и ничего не выговаривают. Да и при их появлениях Ася и Наташа особо не отсвечивают перед ними. О их детях мои родители и сестра знают лишь то, что они есть, но никогда не видели.

Одиннадцатого марта 2001-го года Тане исполнилось шестнадцать лет, и она стала моей любовницей. Светка, моя сестра, заронила зерно раздора в нашу семью – она со своей семьёй и моими сродно-двоюродными сестричками отдыхали летом прошлого 2002-го года на Океании, а потом делились впечатлениями о ней. Их особенно привлекло то, что практически все мужики из постоянного населения Океании являются многоженцами с множеством детей – от двух до пяти жён и от трёх до пятнадцати детей у каждой жены. У каждого мужика минимум одна жена – из числа дриад. И эти дриады могут переносить себя и других людей по всей Океании! Мои жёны начали уговаривать меня переехать на Океанию. Даже Юля, которой поставлено то же условие, что и Тане ранее (любовница – с шестнадцати лет, и моя жена – с восемнадцати), начали уговаривать меня перебраться на Океанию. Юля родилась первого марта 1987-го года. На Океании брак вообще допустим с четырнадцати лет, что мне кажется невероятной дичью и варварством! Ещё из-за дриад нет никакого ограничения на количество жён. А уж как уговаривала Наташа (которая из-за Юли всё ещё на правах любовницы), устраивая настоящие истерики! Я же весной стал замом губернатора с перспективой стать губернатором. На Океании же придётся всё начинать с самого низа. Первое время мне вообще придётся податься в тот же туристический бизнес. Так с середины августа прошлого две тысячи второго года я и жил в почти постоянных скандалах. Лишь Анюта не хотела на Океанию и, кажется, поддерживала меня в желании остаться в России. Она ж тоже чиновник – тоже заместитель губернатора. Я – первый зам губернатора, а Анюта – зам по вопросам образования, культуры и спорта. Анюта в прошлом году вообще сумела стать кандидатом экономических наук. Даже читает лекции в родном Универе (вроде бы, философию или основы экономической теории для студентов с не экономического факультета).

## Глава 4. Кошмары

Сто-оп! Мои воспоминания обрываются концом января, однако есть воспоминания о конце апреля. Вот я уныло гляжу в окно, за которым зимний пейзаж, а вот уже унылый весенний пейзаж утреннего города за окном авто с вытаявшей грязью и голыми деревьями! И даты: тридцатое января 2003-го года и двадцать девятого апреля того же 2003-го года. Тридцатого января я сижу в своём кабинете и с раздражением думаю о том, что дома меня опять ждут скандалы с сёстрами Морозовыми (Асей и прочими). Двадцать девятого апреля я в гневе на Анюту, которая предала меня. Суть предательства я не помню. Кажется, в свете прошлых событий Анюта переметнулась на сторону Морозовых. И я собираюсь лететь на Багамские острова. Один. Без Анюты, Морозовых и наших детей.

Следующая картинка: я лечу один на самолёте.

Дальше. Я устраиваюсь в отель на Багамах. Решение о Анюте и Морозовых принято окончательно и обжалованию не подлежит! С Анютой – развод и вон из дома! Морозовы пусть ищут другого идиота для своей сумасшедшей идеи об общем муже на всех четверых! Я и другую жену найду! Да хотя б возьму в жёны Олю и Таню – няню Алёнки и горничную. В крайнем случае, соблазню секретаршу, которая моего же возраста!

А трахаться-то хочется! Был согласен даже на минет от Анюты, но… Нет! Я не собираюсь прощать предательства!

Подвернулась возможность погулять на стороне. И я, как по присказке о женатике в известном фильме, не удержался. Девушка была настоящей фотомоделью из американского журнала (попал как-то журнал с ней уже на тех же Багамах). В отличие от других американок, не отличалась тупостью и заносчивостью. В отличие от моей Ани не русоволосая, а жгучая брюнетка и смуглая. Вроде бы, на половину или четверть негритянка. И она тоже обратила на меня внимание – пригласила «на чай» в соседний отель, где остановилась.

Отель был на порядок дороже того, где остановился я. Она встретила меня и проводила к себе в номер. Мы поговорили о своих странах настолько, насколько позволяли мои знания английского языка (я всё понимаю, но сам предложения строю медленно и коряво). Она почти после каждой моей фразы хихикала и поправляла меня. Невольно разговор перешёл на фривольные темы. Выпитый вместо чая какой-то слабый коктейль сделал своё дело, и мы оказались в спальне.

В спальне у нас прошло всё замечательно. Я дремал, а Джейн (так звали девушку) вышла в душ. Я слышал, как она вернулась, прилегла рядом и начала опять ласкаться. Я не стал сопротивляться и после непродолжительных поглаживаний оказался сверху. И тут что-то укололо меня в шею. Моей первой мыслью было, что это местный родич комара – москит, однако я «поплыл» и не помню, что было дальше…

Дальше, не знаю, сколько времени, я бредил. Подозреваю, что Джейн воткнула мне какой-то наркотик. Не сказать, чтобы мне было плохо, но временами до меня пробивалась реальность, которая была кошмаром – то меня везут в багажнике машины, то упаковали в какую-то коробку, то приковали в каком-то подвале к стене. Последняя сцена повторялась много раз, пока я не понял, что это и есть реальность. Невольно вспомнилась секта «Чернобог». Только теперь я был в качестве жертвы. Мной овладел настоящий ужас. И началось такое, к чему я в своё время прикоснулся – началось жертвоприношение. Людей резали, собирали и пили их кровь. У поклонников Чернобога были истуканы с выступающими ногами (которые и поливались жертвенной кровью), а тут был чёрный алтарь. Голые люди резали нас, пили кровь и обмазывали ею себя. Всё закончилось появлением чёрного облака над алтарём. В это облако начали кидать людей. Я разделил участь закинутых в чёрное облако.

Был какой-то тоннель. Я летел сквозь него, ударяясь о стенки и обдирая кожу. Тоннель всё сужался и сужался, пока не обратился в точку. И я влетел в эту точку. Меня сжало, перемололо, отжало, скрутило и изорвало на куски. Казалось, я погиб.

Я очнулся от боли – кто-то тыкал мне в бок чем-то острым. Я открыл глаза и пришёл в ужас – надо мной стояло какое-то кошмарное чудовище и пробовало меня на прочность. Я невольно заорал, но не смог сделать ни одного движения. Мне подчинялись только лицевые мышцы. Чудовище заткнуло мне рот своей шипастой лапой, изранив лицо, и спросило что-то. Из его слов я разобрал только свои фамилию и имя. Мелькнула женская ножка и поросшая рыжими волосами обнажённая женская промежность. Чудовище отлетело от меня, исцарапав мне лицо, и ударилось обо что-то большое. От боли я закрыл глаза и застонал. Сквозь стон послышался божественный голос, который говорил на каком-то неуловимо знакомом языке что-то утешительное в мой адрес. Последовала пауза. Я хотел поднести руку к лицу, но по-прежнему не мог – тело было всё ещё парализовано. Чья-то рука провела по моему лицу, и боль прошла.

– Что, малыш, он обидел тебя и причинил боль? – раздался всё тот же голос, но теперь я понял её.

Я открыл глаза и пришёл в восхищение – надо мной склонилась обнажённая богиня с огненно-рыжими волосами. Я не смог ничего ответить ей.

Богиня встала, широко расставив ноги и обнажив свои прелести (учитывая то, что я лежал под ней), что-то крикнула, казалось, на греческом. Она отошла, и появились прекрасные, но не такие, как богиня, женщины, одетые в какую-то сбрую. Бросалось в глаза, что их мускулы достаточно хорошо развиты. Они положили меня на носилки, одна из них улыбнулась и подмигнула мне. Они взяли меня и куда-то понесли. И я заметил, что на них как таковой нет одежды, лишь какая-то сбруя из ремешков и цепочек.

«Чёрт возьми! – подумал я, – Да это, никак, мифические амазонки, синеглазки или поляницы!»

Они принесли меня в настоящие царские покои и осторожно переложили на широкую кровать. И ушли. Я был всё ещё парализован и в замешательстве осматривался. Но тут пришла богиня и начала ласкать меня. Я почувствовал, что ниже пояса чувствительность возвращается к норме – пришло возбуждение. Богиня оседлала меня и проделала всё сама, а потом запела какую-то протяжную песнь. По мне прошли волны блаженства, и мир взорвался брызгами вселенной.

Поначалу это было приятно, пока я не начал ходить. Стоило мне встать, как начался настоящий кошмар – кажется, я попал в пещеры с множеством женщин. И все требовали ласки. Как говорится, слишком хорошо – нехорошо. Раньше, до встречи с Аней и при её беременности я мечтал о таком мире, но теперь я был недоволен – мне не давали покоя. Как я не старался скрыться от них, они находили меня. Особенно опасны были чертовки и богини – после них я чувствовал потерю чего-то важного в себе. И они доводили до небывалых ощущений. Впрочем, с чертовками у меня было только три раза – на третий раз богиня застукала нас. Больше таких чертовок я не видел. Подозреваю, что богиня была богиней суккубов, а чертовки – суккубы.

Лишь через несколько дней я узнал имя богини и пришёл в ужас: богиню звали Лилит! Я понял, что попал в настоящий ад. И мои муки были достаточно специфическими – возведение плотского наслаждения в разряд мук. Мук пресыщения…

По моим внутренним ощущениям кошмар длился больше месяца. Я всё больше и больше тупел, слабел душой и сам становился демоном-обольстителем. Если поначалу меня хватало на шесть-семь женщин за день, то к концу месяца я мог за час довести до обморочного состояния дюжину женщин за каких-то два часа. Мог возбуждать их даже одним прикосновением. Но какой ценой! Я уже начал забывать своё настоящее имя и отзывался на то, которое дала мне богиня. И я мог беспричинно вспылить, ударить амазонку или иную девушку, которая показывала хотя бы тень настоящих чувств. Особенно приятно становилось, когда я бил их при проявлении нежности. Кроме богини и отстранённых суккубов все женщины были вполне обычными, хотя законы того мира были странными: под конец я мог убить любую из амазонок, буквально размазав о стенку, но она тут же, так сказать, собиралась обратно и оживала. И настал момент, когда после очередной близости с Лилит я осознал, что я уже сильнее её. И где-то есть подобная мне. Та, которая прошла подобное, но по своей программе. Меня начало неудержимо тянуть к ней…

И тут некстати явился Серёга, мой двойник.

## Глава 5. Возвращение в родную вселенную

Я увидел его, и память вернулась ко мне… Впрочем, нет! Сперва явился сияющий ангел. От его сияния ко мне вернулась память, и я на какое-то время потерял сознание. Когда очнулся, то увидел, что Лилит преобразилась в само благочестие и целомудрие. Кроме нас в том гроте была светлая эльфийка с большой грудью и зверодевушка из кошачьей породы (кажется, снежный барс). Взгляд Серёги стал ещё более пронзительным, и, казалось, излучал всю гамму чувств. Невероятный взгляд!

Я испугался – мне пришла в голову мысль, что Серёга тоже попал в ад! Я присмотрелся к Лилит и не нашёл в ней былой распущенности. Либо Серёга нашёл двойника демона, либо перевоспитал демона.

Серёга и девушка о чём-то поговорили на неизвестном языке, которого я не знал. За время пребывания у Лилит мне пришли знания многих языков, но этого языка я не слышал. В нём было что-то неописуемо древнее и магическое.

– Идём искать остальных! – сказал Серёга мне по-русски, взял нас за руки, и мы ушли в то состояние, которое он называл нирваной – я знал эту нирвану по нескольким переносам с его помощью и с помощью его жён, а также с помощью Вовы и Кати Бутовых.

Серёга собрал, считая меня и Лилит, тысяча пятьсот семьдесят четыре человека. Все были около каких-то демонов, которые либо бежали прочь от Серёги, либо погибали. Дальше была нирвана невероятного масштаба. Мы стали вселенной, потом вселенные стали подобны звёздам, и мы перенеслись от одной псевдозвезды к другой. Началось обратное сжатие, пока не появилась привычная для меня Земля. Почему я был уверен в этом? Потому, что я уловил унылое настроение Анютки, Аси, Наташи, Тани, Юли, родителей и своих сестричек! Они явно считали меня пропавшим без вести. Кроме того, лишь на нашей Земле, по словам того же Серёги, есть Океания – остров в Тихом океане. И Серёга направился к ней, что мне совсем не надо было. Вместо поверхности крохотного острова, на который мы направились, вдруг на каком-то этапе переноса появилась практически необъятная, но плоская вселенная. Если бы не её ограниченная форма, то я готов был поклясться, что Серёга перенёс нас в иную вселенную. Но это было не так – по окраинам были привычные для меня люди, которые строили привычные дома. Но Серёга забросил нас близ западного выхода из мира. Правда, это «близ» могло быть как в ста, так и в миллионе километров от точки воплощения! Мы воплотились на песчаном пляже близ устья мелкой реки шириной метров двести.

Не успел я прийти в себя, как Серёга обратился к нам по-английски:

– Прошу прощения, но я вынужден оставить вас здесь. Устраивайтесь – все дома в вашем полном распоряжении, – он показал в сторону неведомо откуда появившихся двухэтажных домов, – Всё в отличном состоянии и автоматизировано. Вам не надо ни за чем следить.

– Куда ты? – возмутился я.

– Расфасовывать Демонов и прочих, – ответил он по-русски, – Я недолго. Если понадоблюсь, то вызывай меня именем силы, – и в мои мысли впечаталась какая-то абракадабра, – Это моё имя силы. Не думаю, что ты сможешь забыть его, даже если захочешь.

– Значит, теперь ты – Верховный Творец? – с благоговением произнесла Лилит по-русски.

– Бери выше! – ответил он с усмешкой и исчез.

В бессильной злобе я выматерился. Из всех меня поняли лишь единицы.

– Не переживай, Серёжа, – с сочувствием произнесла псевдо-Лилит, – Сергей скоро вернётся. Дела сделает и вернётся…

– А ты, собственно, кто такая? – возмутился я, – Сдаётся мне, я тебя где-то видел!

– Да, – кивнула она и покраснела, – Я – Лилит.

– Демон! – воскликнул я и этому крику мог бы позавидовать Савелий Крамаров из известного фильма.

– Успокойся. Да, я – Лилит, но уже не демон. Сергей преобразил меня.

– Хотел бы, и я тебя преобразить! Хлыстом, цепями, дыбой, калёным железом!..

Лилит в ужасе отшатнулась от меня, расширив от ужаса глаза.

– Успокойся, друг, – запинаясь, произнёс один моложавый мужик, – Она не та, за кого ты её принимаешь.

– Не та?! Вы не понимаете, она и есть мифическая Лилит…

Я хотел ещё что-то сказать, но Лилит зарыдала и упала на колени.

– Простите меня. Я не ведала, что творила, – взмолилась она по-английски.

От её мольбы в моей душе что-то проснулось. Я понял, что сам несколько не в себе после её ада. Тут же вспыхнула и погасла картинка, где я сам в образе демона с диким хохотом уничтожаю целый город с ажурными дворцами и мощной крепостной стеной. Другие простили её и забормотали нечто вроде «Ничего, всё нормально», однако ни у кого не хватило смелости подойти и поднять её с песка. Я подошёл и присел рядом с ней.

– Это ты прости меня. Не знаю, что нашло на меня, – сказал я, – Все мы тут грешны.

– Спасибо, Серёжа, – прошептала она, встала и уткнулась мне в плечо.

– Слава богу, всё успокоилось, – тихо произнесла какая-то красивая блондинка очень похожая на мою Анютку, – Выяснили отношения. Теперь не мешает отдохнуть.

– А, может быть, познакомимся? – предложил кто-то.

– Нас здесь больше полутора тысяч! – не сдержался я, – Вы в силах запомнить всех сразу?

– Попытаемся, – ответила блондинка, – Меня зовут Саманта Мар, я – из США, штат Флорида, город Тампа. Предпочитаю обращение к себе Сэм.

Дальше пошли имена и города. В основном, были люди из США, хотя и встречались люди из других стран – китайцы, чехи, датчане, евреи, поляки и даже русские. Впрочем, чисто русскими был я и один еврей Майкл Гольдман – Михаил Золотарёв из России, который уже пять лет жил в Нью-Йорке. Остальные условно русские – потомки эмигрантов и те, кого вывезли из России детьми в восьмидесятые-девяностые годы двадцатого века.

– Теперь можно и отдохнуть, – сказала Сэм.

– А смысл знакомств? – усмехнулся я, – Ты, хотя бы, десятую часть из нас запомнила?

– Нет, – смутилась Сэм, однако тут же подмигнула, – Но тебя я запомнила: тебя зовут Сергей Ковшов.

– Кто-то хочет отдохнуть, а я хочу искупаться, – сказала какая-то девушка, кажется, мексиканка, – Кто со мной?

Люди начали расходиться. Кто-то пошёл в сторону домов, кто-то направился к морю, кто-то – к реке.

– А мы что будем делать? – обратилась ко мне Лилит.

– Мы?! – удивился я.

– Ну, я считаю, что пока нам лучше держаться вместе. Для Сергея мы – самые важные фигуры, – и она посмотрела на Саманту, которая испуганно побледнела.

– Пойду-ка я отсюда, – сказала Саманта, – И не уговаривайте!

Саманта чуть ли не бегом направилась в сторону устья реки, а я лишь пожал плечами. Кто я, чтобы удерживать её? Мы ж только познакомились.

– Предлагаю ждать прямо здесь, – ответил я, – Он же сказал, что мигом вернётся.

– Не обольщайся! – ответила Лилит, – Он же сейчас выше Верховного Творца. Для него миг – это вечность! Ты не представляешь, что его ждёт! Ему теперь надо не только раскидать на новые воплощения души демонов, но и принять власть Верховного демиурга, а это надолго даже для этого мира. Однако не думаю, что он ушёл на вечность. Если завтра не вернётся, то надо будет ждать девять дней, а потом и сорок дней.

– Что ж ты молчала! – возмутился я, – Все дома здесь уже заняты!

– Не все, – ответила Лилит и кивнула на толпу купающихся, – Здесь достаточно много народу, а дома рассчитаны по нашему количеству…

– На каждого – по такому дому?! – ошеломлённо произнёс я.

– Не знаю, – ответила она, – Но места всем хватит! Пошли, пока не опоздали.

– Пошли, – согласился я, – Однако на секс не надейся – мне его с тобой хватило! Не думаю, что женское тело сейчас будет для меня источником наслаждения.

– Признаться, для меня тоже – ты ж у меня не один был. Это из этих полутора тысяч ты тут один, а до тебя были миллионы и, пожалуй, даже миллиарды, – смущённо сказала Лилит, чем вызвала укол ревности, и мы направились искать свободный дом.

Посёлок оказался довольно большим. Мы шли и шли, но все дома уже были заняты – Серёга снабдил дома соответствующими табличками. Я поймал себя на мысли, что считаю своей девушкой, и мне совсем не хочется, чтобы она трахалась с кем-либо кроме меня. Наконец нам попал необитаемый дом. До конца посёлка было ещё около полукилометра.

– Пошли дальше, – предложила Лилит, – Предлагаю занять крайний дом.

Мы пошли на окраину посёлка. Дошли до конца улицы и свернули на другую, которая упиралась в скалы. Впрочем, между домами кое-где тоже были скалы и кучи из камней.

Мы вошли в дом и перевернули табличку, обозначив, что дом занят.

– Я бы что-нибудь съела, – произнесла Лилит, осматривая холл – дом был в стиле дома из советского фильма о Шерлоке Холмсе – полумрак и уют, – Надеюсь, Серёжа снабдил дом продуктами.

– Уверен, что снабдил, – ответил я, – В своё время он был частым гостем у нас и после него постоянно холодильник и шкафы ломились от продуктов. Не понимаю! Зачем он занёс меня сюда? У меня же есть и дом, и семья. И у остальных тоже есть дома и семьи.

– У остальных – нет, – ответила Лилит тихо, – Твой переход из своего мира в прошлый мир открыл демонам дорогу. Даже сейчас, когда тот проход закрылся, там, куда призвали демонов, ад.

– Где – там?

– На основной части континента.

– А что я делаю здесь?

– Все вы несёте печать Зла. Если угодно, то вы прокляты. Если поместить вас в среду остальных людей, то вы преумножите Зло. Эта же земля благодатна – она чиста и не имеет на себе двойственной природы. Если угодно, то это святая земля. На остальной части планеты есть только отдельные клочки, которые очень уязвимы. Зло здесь не выживет – ему не одолеть всей массы этой подвселенной. Иной вариант – перенос вас в так называемые Миры Игры. Там от вас вред будет минимален, хотя есть некоторый риск того, что вы можете стать новыми демонами или богами.

– Значит, мы все умрём? Эта земля убьёт нас?

– Нет. Ваши души очистятся, и вы станете другими. В былом понимании вы станете святыми, но печать Зла, которую вы обрели в наших мирах, снизит вашу святость. В вас сейчас есть Первородное Зло и Первородное Добро. Пока в вас преобладает Зло.

– Китайские Инь и Ян?

– Да. Учитывая вашу концентрацию Добра и Зла, вас будет сложно толкнуть на путь Добра или Зла. Со смертными это довольно просто – в них сидят производные этих характеристик. Поместив вас сюда, а не на необитаемый остров старого мира, Сергей видит в вас будущих демиургов. То, что он поместил вас сюда, ещё не вся его работа над вами. Теперь вы под его пристальным вниманием.

– Философия! – ответил я, – Идём на кухню! Я тоже голоден!

– Думаешь, я знаю, где она находится?

– Найдём! – ответил я, и мы пошли на поиски кухни.

– Если в нас больше Зла, то чего больше в тебе? – спросил я.

– Не знаю. Сергей вытравил из меня всё Зло и влил Добро, но не предоставил достаточных знаний для его применения. Я чувствую сейчас себя как в момент сотворения.

– Легенда о том, что ты – первая жена Адама – правда?

– Отчасти, – ответила она, – Первый Творец, который в Сергее и тебе, сотворив настоящий Порядок в Сущем под названием Кристалл, вначале искал облик в этом Кристалле и нашёл его. Когда установился миропорядок, он решил разнообразить виды разумных существ и создал два прообраза новой расы, меня и того, кого вы называете Адам. Но, сотворив настоящий Порядок, Первый Творец передал силы для Великого Творчества другим двенадцати Творцам. Даже передал титул силы Первого Творца, назначив одного из других Творцов Верховным. Верховный Творец был шовинист и женоненавистник. По его замыслу я должна была во всём подчиняться Адаму, но я посчитала, что если создана наравне с ним, то никакого подчинения не может быть. По-своему я была права. Кто этот Верховный, а кто Первый Творец, который был сторонником равноправия?! И я начала не только противиться воле Адама, но и проявила излишнюю любознательность. За что была и выгнана с полигона, известного вам как Эдем. При этом противостояла не только Адаму, но и новому Верховному Творцу? С хера ли я буду подчиняться тому, в ком изначально было Зло?!. Ой! – она зажала рот и выдавила сквозь ладошку, – Я использовала неприличное слово!

– Я привычен к этому, – усмехнулся я, – Не думаю, что мат – это такой уж серьёзный шаг в сторону Зла.

– В общем, Верховный Творец спустя какое-то время выловил и попытался сломать мою волю и подчинить себе, – продолжила она, – В итоге я стала демоном и матерью демонов.

– Выходит, ты – вторичный демон?

– Да, но высокого порядка. Только Верховный во все времена был номинальным Верховным Творцом. И не Творцом Всего Сущего, а всего лишь Творцом Порядка. Только в этом есть кое-какой скользкий момент: реальным Творцом Порядка был Первый Творец, который есть в твоём всемогущем двойнике и тебе.

– Ну, это едва ли, – усмехнулся я, – Если б я имел в себе того Творца Порядка, то едва ли искал приключений на свою задницу. Уже дважды вляпался в историю с Тёмной магией.

– Я знаю, – усмехнулась она, – И оба раза оказался Троянским конём.

– В смысле?

– Из-за тебя уничтожено уже два мощнейших демона, – сказала она, – Нет, не я. Я ж живая! Уничтожен тот, который прятался под маской Чернобога, и сам Верховный Творец Порядка, который из-за некоторых своих методов борьбы с Тьмой сам стал Тёмным Творцом. Сейчас бывший Верховный Творец, кажется, прошёл через дробилку душ вселенных Игры вообще разбит на части. Те его частицы теперь могут воплотиться едва ли не в примитивных животных, а то и одноклеточные организмы этой вселенной.

– Вот и кухня, – заметил я.

– Я ещё должна кое-что сказать тебе, – произнесла она, открывая холодильник.

– Что?

– Вы прошли через жертвоприношение и теперь бессмертны, но бесплодны.

– Не напугала! – ответил я, – У меня и так уже шесть детей у трёх жён и, кажется, ещё больше сотни у семи на подходе…

Последнее я выдал на автомате – кажется, перед похищением я уже несколько раз кому-то говорил об этом. И не раз! Была полная уверенность, что и Танька тоже должна быть беременной! Только кто ещё шестеро?

Попытался вспомнить, кому я это объяснял. Всплыла какая-то беседа с Вовиком. Мы, вроде бы, сидим в столовой моей башенки и пьём пиво, ковыряя вяленую рыбу. С некоторых пор (кажется, со свадьбы с Асей) меня уже не берёт спиртное, хотя я люблю вкус некоторых спиртных напитков. Пиво, правда, не в числе их, но за компанию с Вовиком я иной раз могу попить и его. Вовика принесло по поводу того, что кто-то из демиургов (из числа жён Серёги или Катя его двойника) сказал, что у Вовика будет ещё одна дочка. Ну, и я тоже сказал, что Анюта, Ася, Наташа и даже Таня ждут детей. Мол, после свадебной ночи с Таней у меня были дикие потрахушки с каждой из прошлых жён. Да и Юлю я явно уже трахал – она провожала меня на эту дегустацию пива и обняла так, как никогда прежде. Так обнимают лишь после секса: грудью плотно прижалась ко моей груди, а ладошка шаловливо пробежала ниже пояса. Только вот не задача: я не помню, чтобы трахал Юлю!..

Внезапно опять мигнула и пропала картинка: я трахаю девушку сзади… держась с пушистый рыжий хвост, а она тявкает. Я уже чувствую усталость в члене на грани боли, и мне это несколько неприятно.

Картинка мигнула и пропала. Я помотал головой. Неужели, всё же, кто-то из дочек Серёги соблазнил меня? В последние новогодние праздники это почти удалось одному выводку лисичек, но опять же спас Серёга.

– Так! Тушёное мясо с овощами подойдёт? – спросила Лилит, осмотрев пару холодильников.

– Да, – ответил я, вспомнив о голоде.

– Давай займёмся вместе. Я пока почищу овощи, а ты порежешь мясо. Извини, но с мясом я могу вернуться к прежним делам Тьмы – мне пока нельзя заниматься свежим мясом.

Я занялся мясом, а она – овощами, в основном – неизвестными мне. Я ж пытался вспомнить всё, что было с тридцатого января по тридцатое апреля. Были лишь бытовые мелочи и рабочие будни. В июле-августе губернатора Пермской области переводят в Москву (будет каким-то министром или даже представителем Президента в Океанийском федеральном округе). Следовательно, с его уходом я буду врио губернатора Пермской области, а потом и губернатором – едва ли у меня есть какие-то соперники. В этот раз я уверен так же, как при поступлении в Универ в девяносто третьем году!

Всплыл скандал вечером: мои девочки опять уговаривали меня перебраться на Океанию. Ну, я и вывалил на них свои перспективы. И тут Анюта с прищуром сообщила, что сделает всё возможное, чтобы на Океанию отправился не наш Пенёк (так обзывали нашего губернатора не только в администрации Пермской области, но и в самой области), а я. И рычаг для этого есть – мой двойник и, в частности, Анна Романова – дочь нашего Президента! Через Анну будет даже проще: Анна Романова и моя Анюта – близкие подруги! Я сперва замер от таких перспектив. Это будет несомненно повышение в статусе, но я чувствовал какой-то подвох. И тут же нашёл его: я ничего не знал об этой Океании. Дела Пермской области были мне ближе…

Я и Лилит приготовили мясо с овощами, хотя готовила только Лилит. Нашли хлеб и соки. Начали ужин – время близилось к обеду. Я осторожно попробовал божественно благоухающее мясо и поразился – казалось, мясо тает во рту.

– Что ты туда положила? – спросил я.

– Не нравится? – насторожилась она.

– Нравится! Даже не то слово!

– Вкус, в основном, от приправ. Жаль, Серёжа, ещё кое-каких приправ и овощей не сотворил. Я бы тогда приготовила такое, что ты язык проглотил!

– Я и так боюсь за него!

– Я знаю много рецептов. И не удивительно – мне же много лет, – и она сконфуженно замерла.

– Что-то не так?

– Кажется, пару пряностей я напрасно положила сюда.

– Что будет?

– Постель.

– Снотворное?

– Наоборот, возбуждающее в определённом плане.

– И что теперь?

– Теперь уже поздно, – ответила она, – Минимальная доза данного блюда – сто грамм…

– Это мы уже преодолели!

– Максимальной, к счастью, нет. Была – ни была! – и мы продолжили ужин.

Специи Лилит начали действовать на этапе мытья посуды. Мы домыли посуду, сходили быстро в душ и прошли в спальню второго этажа. Разделись, не глядя друг на друга, и легли. Рука Лилит скользнула по моему телу, моя легла на её грудь, и я неожиданно для себя завёлся.

К нашему общему удивлению у Лилит была девственность. Она кончила не один раз, а я всё не мог. И ей тоже надо было ещё и ещё. Сказывалось либо пребывание в её аду, либо действие мяса. Лишь после её тринадцатого оргазма пришла моя разрядка. После этого мы опять сходили в душ и вернулись в постель. Наступила звёздная тропическая ночь. Мы лежали, обняв и лениво поглаживая друг друга.

– Кажется, я поняла кое-что, – сказала она.

– Что?

– После тринадцатого моего оргазма ты сразу кончил. Ты становишься завидным любовником, хотя моя цель была несколько иной.

– Какая?

– Я и Астарот взяли, соответственно, по представителю от партии жертв и поставили цель – создать идеальных демонов-искусителей плоти. Я должна была создать инкуба, а Астарот – суккуба. Оба должны были стать новым типом демонов. Без того, чтобы что-то отбирать у тех, с кем вы трахаетесь, а, чтобы ваши партнёры и партнёрши сами становились на один уровень с нами, с демонами. Ведь вы сами стали демонами, которые стали наравне с нами и, пожалуй, даже превзошли нас. У нас с ним всё получилось, но явился твой двойник и что-то изменил в тебе.

– Серёга раздробил и Астарота?

– Не думаю. Скорее всего, отправил на новое воплощение. Знаешь ли, мы в рамках даже этой вселенной не настолько и всемогущи – скорее региональные демоны. Немного не того уровня демоны, чтобы настолько глобально менять наше положение в Кристалле. Тот, кто прикидывался вашим Чернобогом был на много порядков ниже нас – вообще какой-то местечковый демон. Вроде бы, какой-то вымерший народ твоей Земли даже поклонялся ему. Не повезло из-за того, что попался твоему двойнику в самом начале становления. Былой Верховный Творец Порядка – это уже глобальный демон. Тут и в самом деле имело смысл использовать все доступные средства.

– И что меня ждёт? Я о своей возбудимости, а не о ваших глобальных войнах…

– Примерно, то же, что было сейчас. Твои девчата будут в неописуемом восторге. Ты и до нас не был рядовым любовником вашей расы…

– А, может быть, это действие мяса?

– Нет.

– А если будет тринадцать женщин?

– Каждая получит тринадцать оргазмов. И я поняла, в чём дело.

– В чём?

– В прикосновении. Ты прикоснулся ко мне, имея действие мяса и специй. И мы потеряли чувство реальности. Я, всё же, достигла своей цели: твоё прикосновение с определённой целью женщина вызывает взаимную страсть. Ты и в самом деле стал инкубом, искусителем, выпивающим силы. Я едва держусь, чтобы не провалиться в сон. После тринадцати оргазмов любая женщина по уши влюбится в тебя и сделает всё, что ты не попросишь, кроме, разве, приказа забыть тебя. Такое не забывается!

– А если повторно?

– Завтра проверим, – ответила она и подмигнула, но тут же серьёзнее добавила, – Сегодня ни у тебя, ни у меня нет сил. Думаю, для первого раза достаточно. Или недостаточно?

– Нет, – признался я, – Я почти сплю. По-моему, многие мужчины были бы рады оказаться на моём месте.

– Никто не пойдёт добровольно в ад, – ответила она, нежно обнимая меня, – Малейшая ошибка в ритуале приведёт к тому, что человек явится в ад в виде фарша и души отдельно. А это уже будет то, что ты уже видел – явные муки ада… Да-да, те девушки, с которыми трахался, не являлись девушками в полном смысле слова. Они прибыли к нам лишь душами и прошли долгие муки. То, что ты трахал их, ты как бы давал им глоток свежего воздуха… Не думаю, что ты так просто забудешь всех их, хотя, признаться, их прошло через тебя очень много…

– Сколько?

– 518 830 душ и три мои помощницы, – ответила она, и у меня просто не нашлось слов от такого количества, – Ну, ты ж не сорок дней пробыл у нас, а намного больше. Очень намного. Ты ж практически стал демоном, даже участвовал в нескольких операциях по вторжению в иные миры, где сопротивление нам было намного слабее, чем в этом мире. Твой разум явно не хочет, чтобы ты помнил всё, что творил под нашей властью. То, что вы явились к нам в теле – это заслуга тех, кто произвёл открытие портала к вам. Вас отправили к нам настоящие профессионалы переноса… Давай спать!

Мы повозились, и она уснула. А вот мне после её слов стало не до сна – я погрузился в воспоминания…

## ЧАСТЬ 2. АРХИПЕЛАГ ПОКАЛЕЧЕННЫХ ДУШ

### Глава 1. Реальность и откровения Лилит

Прошло, наверно, полчаса, пока я пытался систематизировать свои воспоминания, но ничего не выходило – с вечера тридцать первого января и, пожалуй, до появления Серёги были лишь отдельные кадры воспоминаний. Невольно вздыхал. От одного такого вздоха Лилит проснулась и заметила, что я не сплю.

– Спи, малыш, – она коснулась ладошкой моего лба, и я уснул…

Я проснулся и осмотрелся. Были ещё утренние сумерки, и Лилит спала у меня под боком. Я не стал будить её, прикрыл глаза, опять вспоминая всё, что произошло. Несколько озадачивал провал в памяти на три месяца. Я вернулся к своим отрывочным воспоминаниям из периода с тридцатого января по тридцатое апреля.

Вспоминались зачастую лишь рабочие будни. Осталась лишь одна серость, не будившая никаких эмоций. Даже в этих буднях были провалы. Например, как мы справились с намечающимся половодьем? А оно, я уверен, было. Были лишь серые будни.

Попытался в мелочах вспомнить какой-нибудь из последних дней на работе из этого периода. И сразу же начались провалы. Утро первого февраля вообще не помнил! А ведь в планах было съездить к родителям! У мамы первого февраля день рождения. Даже первого дня после выходных первого и второго февраля не помню. Словно день третьего февраля начался с того, что я сажусь в свою машину (как это было множество раз до того), прогреваю её и трогаюсь. Безразлично смотрю по сторонам, контролируя дорогу. Выезд из подземной стоянки и… всё! Следующее, что вспоминается, я уже поднимаюсь по ступеням администрации Пермской области. Берусь за дверную ручку и… опять провал.

Переключился на домашние дела. Всплыл какой-то рядовой день, где я опять не выспался из-за страстных жён. Встаю с постели и безразличным взглядом скольжу по полуприкрытым телам. Узнаю в них Таню и… Юлю, с которыми провёл ночь. И ещё одна попа с рыжим хвостиком выглядывает из-под одеяла (всё остальное скрыто под одеялом). И тут же опять обрыв воспоминаний…

Вернулся к воспоминаниям о предложении Анюты подключить к нашим делам Анну Романову. Ничего не добавилось. Лишь нарастающее возмущение и обрыв воспоминаний.

Невольно вздохнул. Под боком зашевелилась Лилит, и я опять открыл глаза. И невольно пришёл в шок – её лицо выглядело опухшей, с усталыми и красными глазами.

– Что с тобой? – встревожился я.

– Ничего, – ответила она, – Просто не спалось, и решила исследовать тебя с помощью гипноза.

– И, как уже и говорила, нашла во мне часть личности Древнего Первого Творца? – спросил я, вспомнив, что мой двойник ещё при первой нашей встрече говорил что-то о том, что в нас обоих воплощены Древние Творцы.

– И не только, – ответила она, – Меня интересовала твоя новая природа и Первый Творец дал исчерпывающую информацию.

– И что он выдал?

– То, что я и предполагала, но с оговорками. Ты в силах соблазнить любую самку своего вида и видов, близких людям Земли. Близких не по генам, а по физиологии. По физиологии, которая подразумевает сексуальное наслаждение. Тех же девушек-ангелов люди Земли вполне могут трахать, но потомства при этом невозможно. Ты ж не только можешь соблазнить их, но и после продолжительного секса способен спровоцировать зачатие. Ваш ребёнок будет гибридом с положительными качествами обеих рас, а не ангелом или человеком. Из общей схемы соблазнения выпадают родственницы до седьмого колена включительно и неполовозрелые девочки лет до десяти!

– А после? Даже десять – рано для секса!

– Неважно! Есть хронологический возраст, а есть биологический. Для твоего соблазнения достаточно наличие в девочке созревающей яйцеклетки, даже если она первая. И ты отчасти демон.

– В чём это выражается? Нарушение заповеди «не прелюбодействуй»?

– Нет. Тот, кого ты проклянёшь, умрёт в течение тринадцати дней. Так что, бойся давать волю гневу! И здесь без исключений, но с иными сроками: родственники будут мучиться больше тринадцати дней…

– Сколько?

– Там достаточно интересная функция, связанная со степенью родства. Полностью родные братья и сёстры – тринадцать месяцев, а родственник в восьмом поколении и дальше – тринадцать дней, как и все прочие. Есть ещё одна категория, но там сроки от тринадцати месяцев до тринадцати тысяч лет. Это те, в кого воплощены демиурги и их Творения. Опять же, Миры Игры дадут иные закономерности.

– Понятно.

– Это ещё не всё. От кого-то из моего бывшего окружения ты получил дар гадания. Со мной он трансформировался. Теперь ты будешь творить судьбу человека, а не гадать ему, – она задумалась, – Лучше не гадай! У некоторых Творений была, скажем так, функция Вершителя Судьбы. У тех, кому вершили судьбу, было столько дыр для демонов, что тем людям было ещё хуже, чем про́клятым.

– Хорошо.

– Самого тебя ждут двенадцать лет бед. И, скорее всего, эти двенадцать лет ты проведёшь здесь, как и прочие, прибывшие с нами люди. Для этого Сергей и забросил нас сюда.

– Сбегу! Я знаю, где выход! – процедил я сквозь зубы.

– Не сердись, так будет лучше. И не проклинай своего двойника – с ним твоё проклятие может сработать рикошетом и ударит по тебе или твоим близким. С другой стороны, если ты не станешь демиургом, то и в будущем тебя ждёт тяжёлая доля. Я тебе не завидую, но завидую твоему окружению, начиная с друзей и заканчивая жёнами и детьми. Но мало, кто способен будет дружить с тобой и, тем более, быть в качестве жены. Рафинированное Добро и Зло отпугивает людей, в которых лишь искры их. Ты – звезда-гигант, а простые смертные без воплощений Творцов и их Творений – искры от костра в ночи!

– Что с прикосновениями?

– Прикасаться нужно лишь той частью рук, где есть на коже узоры – внутренняя сторона ладоней. О ногах и губах Творец ничего не знает, но тоже какое-то действие есть. Также и о половых органах, которых Творец предпочитает не касаться, так как для него они – лишь средство для размножения примитивных видов. Ты ж теперь несколько на иной ступени и в принципе не нуждаешься в этом. У Древних Творцов в этом плане несколько странная логика, которая мне не совсем понятна. Пока не понятна… Прости, я спать хочу.

– Спи, я что-нибудь приготовлю.

– Рядом со специями есть поваренные книги.

– Спасибо, я приготовлю только кофе и тосты.

– Там и по этому поводу есть книги, – и она уснула.

Я сходил в душ, оделся и приготовил завтрак. Позвал Лилит, но она отказалась. Завтракал в одиночестве. Сидеть в доме не хотелось.

– Гулять пойдёшь? – предложил я ей, разбудив.

– Нет. Если явится Серёжа, то разбудите меня.

– Хорошо, – ответил я и пошёл на прогулку.

## Глава 2. Сэм

Я вышел на улицу и остановился, не зная, куда идти. Пути, в общем-то, было два – в сторону реки или моря, так как с двух других сторон были скалы. Я присмотрелся к деревьям и кустам около скал и не нашёл ничего знакомого. Были какие-то кусты, похожие листвой на рябину, но кора была как у ели, а белые плоды свисали в пазухах веток гроздьями, как у винограда. Я сорвал одну гроздь и не без опаски попробовал. Хоть Лилит и говорила о бессмертии, но могла и ошибиться. Плоды оказались такими же упругими, как виноград, лопались во рту, но вкус был совершенно незнакомым. Казалось, смешали что-то знакомое, но получилось нечто новое. Вспомнился вкус киви, напомнивший крыжовник. Ещё был вкус ананаса с неизвестной приправой.

Я сорвал несколько кистей этого винограда – рябины и отправился в сторону устья. Было раннее утро, солнце встало при моём пробуждении, на улицах ещё не было ни одного человека. Я вышел на улицу, ведущую к морю и невольно остановился: в едва заметной дымке на горизонте стеной стояли скалы. Я вспомнил перенос в этот мир, точнее, концентрацию при окончании переноса. Передо мной была именно стена вселенной, в которую мы попали. Я не ошибся – мы были около его окраины.

Мелькнуло очередное воспоминание из периода с тридцатого января по тридцатое апреля. Опять те же посиделки с пивом и вяленой рыбой. Вовик Бутов рассказывал о трёх безразмерных островах, которые создал его двойник. Мол, его двойник вытаскивал их на один из этих островов. Вовик сравнивал этот мир с квартирой Берлиоза и НИИЧАВО братьев Стругацких: говорил, что на одном из островов от края до края около четыреста тридцать восемь миллиардов гигапарсек. Совершенно не воспринимаемое расстояние! Такими числами даже астрономы не пользовались! Я явно попал на тот остров. Моё «близ ворот» могло оказаться очень и очень далеко! Иные же три таких же безразмерных острова вообще были непонятны мне: по словам Вовика, там реализованы какие-то мифы и литературные произведения. Вовик говорил, что его двойник показал его семье мир какого-то фильма в стиле фэнтези. Я даже названия не запомнил.

Нет, всё же, расстояние до ворот было более реальным – до Стены должно быть едва ли больше тридцати километров. Иначе бы она терялась в дымке атмосферы. И я двинулся в сторону моря.

Через пять минут я вышел к морю. Пляж был покрыт темным песком. Такой песок я видел на берегах Сылвы. Я осмотрелся. Никого не было видно. От ягод захотелось пить, и пошёл в сторону устья реки. Шёл и время от времени посматривал в сторону стены.

Море было относительно спокойным. Вспомнилось, что на Багамах оно было более шумным. Впрочем, там был океан, а не море – волнам было, где разогнаться. Я присмотрелся и увидел у подножья Стены какие-то белые острова…

– Эй, Содж! – услышал я чей-то крик.

Я оглянулся от своих мыслей и увидел в воде вчерашнюю блондинку, Сэм. Она была уже по пояс в воде, и на ней был купальник телесного цвета. Я тоже оделся в то, что нашёл в коттедже. Мне под руку тоже попадали плавки бежевого цвета.

Сэм вышла из воды, и я смутился – она была нагишом. Она тоже смутилась и прикрывала соски и соломенного цвета волосы внизу живота. Я отвернулся.

Невольно проснулась совесть – опять намечается измена моим девочкам. Впрочем, чего уж теперь, после больше полумиллиона девушек у демонов. Вздохнул и решил смириться с этим. Может быть, Лилит и Сэм изменят то положение в моей семье, которое начало складываться после нового года – сестры Морозовы заметно начали отодвигать от меня Анюту. Даже ещё до тридцать первого января (что я прекрасно помнил) начала складываться не очень приятная ситуация в отношении сестёр и Анюты – сёстры явно объединились против Анюты. Особенно в части того, чтобы уговорить меня на переезд на Океанию. Анюта же приняла нейтральное положение – её вполне устраивала та жизнь, которая сложилась у нас. Всё ж, для смертных она оставалась единственной моей законной женой!

– Upset you? – спросила она.

– Что? – не понял я, но тут вспомнился английский. Она спросила: «Смущаю тебя?»

– Да, – ответил я по-английски.

– Excuse me. Somewhere about, my cloth, – произнесла она и в этот раз перевод пришёл быстрее: – Подожди минутку. Где-то здесь была моя одежда.

– As water? – поинтересовался я.

– Отлично, – ответила она по-английски, – Гуляешь?

– Да, – ответил я и осознал, что уже и думаю по-английски. Даже нет былой проблемы с построением предложений.

– О! Вот и моя одежда! – обрадовалась она и зашелестела тканью.

Я стоял и смотрел на посёлок. Это и в самом деле был настоящий город. Очень хотелось посмотреть, как одевается Сэм, но не стал оборачиваться. Я прошёл чуть дальше и перевёл взгляд на море. До белых островов было три-четыре километра, но, вспомнив, что этот мир плоский, с учётом дымки отнёс расстояние до шести-семи километров.

– Всё! Я оделась! – сообщила Сэм.

Я обернулся. Теперь на Сэм была блузка, завязанная узлом под шикарной грудью, шорты и босоножки. Всё то же самое, что и накануне.

– Признаться, я вышла купаться, когда было ещё темно, – сообщила она, – Думала, успею искупаться до рассвета, но мы явно в экваториальной части – светает здесь очень быстро. Увлеклась, а потом решила, что уже неважно, увидят меня голой или нет.

– Завтракала?

– Нет. Я и раньше не привыкла завтракать, в лучшем случае только кофе без сахара. Что это у тебя?

– Не знаю, но на вкус вполне съедобно, – ответил я, – Будешь?

– А они не ядовиты?

– Как меня заверила Лилит, мы теперь бессмертны и даже при сильных отравлениях нам грозит только изжога и несварение желудка, – пошутил я, – Пока никаких последствий не чувствую.

Она взяла у меня одну из двух оставшихся гроздей и осторожно положила одну ягодку в рот.

– Неплохо! – произнесла она, закидывая в рот вторую, – Напоминает ананас, сахар, чуть-чуть апельсин и какую-то пряность.

– Корицу! – вспомнил я.

– Точно! Корица!

Мы отправились в сторону устья реки. Прошли метров пятьдесят, молча.

– Помирились с Лилит? – спросила она.

– Да.

– Не ожидала! Думала, вы вчера линчуете её. Слов не понимала, но по тону было понятно, что она тебе и кое-кому изрядно насолила.

– Я был несколько не в себе, – ответил я и предложил: – Ещё хочешь? – она доела гроздь.

– Спасибо, – сказала она, взяв у меня гроздь, – Кажется, все мы вчера были несколько не в себе. После всего пережитого, это и не удивительно. Ты был с ней?

– Да, – смущённо признался я.

– А я у Астарота, – я с удивлением посмотрел на неё, а она тихо продолжала, – Как меня он только не насиловал. И, стыдно признать, мне это было приятно, хотя всё хорошо в меру. Теперь я явно стану феминисткой, а то ещё и фригидной. Ненавижу секс!

– Я тоже, – тихо ответил я.

– Все мы здесь покалеченные души. Я ночевала у Карла Моудли и Хелен Робинс. Карл говорит, что занимался ТАМ бесполезным трудом – пытался вычерпать ладошками какую-то лужу. Хелен же была среди призраков и чуть с ума не сошла среди сырых и мрачных подземелий. Мол, даже улиток и грибы ела в сыром виде, хотя до того, как попала ТУДА брезговала ими. Улитки вызывали у неё лишь отвращение, а грибы – рвоту. Уверяет, что даже поправилась за время пребывания там.

Мы вышли к реке. Я осмотрелся. По правому берегу, где мы были, виднелись дома. Противоположный берег был пуст, но, приглядевшись, я кое-где нашёл шалаши. Я посмотрел на свои сандалии и решил, что в них вполне можно ходить в воде. Вошёл в реку, дошёл до глубины по колено и попил воды. Сэм последовала моему примеру, но босоножки оставила на берегу. Пить хотелось от ягод – после них во рту появлялся вяжущий привкус.

Мы попили и осмотрелись. Несмотря на ширину реки, она оказалась мелкой – в сотне метрах выше по течению кто-то решил искупаться и в разочаровании шёл по пояс в воде на середине реки. Я вспомнил анекдот об Азовском море и улыбнулся. Суть была в том, что там, якобы, есть объявление «За буйки не заходить!».

На противоположном берегу из шалаша на четвереньках выползла китаянка, потянулась и только потом осмотрелась. И тут же скрылась обратно – она была нагишом.

– Искупаться не хочешь? – предложила Сэм.

– Не против, – ответил я, – А ты?

– С удовольствием составила бы тебе компанию, но у меня нет купальника, – с улыбкой ответила она, – Как отнесутся к моей наготе остальные?

– Мужики будут слюнки глотать, – усмехнулся я.

– А как ты отнесёшься к моей наготе?

– Нормально, – ответил я, – По моим часам ещё вчера в это время около меня были сотни нагих женщин разной внешности, комплекции и всех оттенков кожи и волос. Были и совсем без волос.

– И как я в сравнении с ними? – с улыбкой спросила она.

– В числе первых красавиц, – ответил я честно.

– Спасибо, – смущённо ответила она, – Я схожу за босоножками, и мы прогуляемся в ту сторону, – и она кивнула на противоположный берег.

Сэм сходила за босоножками, и мы пошли на противоположный берег. На середине реки пришлось замочить шорты – глубина была по пояс.

– А если вернётся тот, кто доставил нас сюда? – спросила Сэм, когда мы вышли на противоположный берег.

– Не волнуйся, он нас найдёт, – ответил я, – Если у демонов нашёл, то здесь для него не будет проблем.

– Кстати, он очень похож на тебя. Брат?

– Ближе.

– Не поняла.

– Он – это я, я – это он.

– Всё равно не понимаю!

– Теперь ты знаешь, что наша вселенная – не единственная. Есть и другие. Даже есть миры – вероятности нашего. Он – из одного такого мира. Наши миры разошлись не так давно. Не знаю, были ли мы с ним в своё время едины, или просто развитие шло одним путём, но со временем наши судьбы начали отличаться. А потом у него произошёл настолько большое расхождение, что он просто выпал из того мира в наш. И здесь стал настоящим богом. Для него нет ничего невозможного.