Алиса Андреева
"Он-змей"

Глава 1.

Акулина и всадники

Стоит солнечный день и по небу бегут небольшие прозрачно-белые облачка. Я сижу в дорогом экипаже, который мчится по дороге, и смотрю из окна на горы и лес. Моё лицо до середины прикрывает сиреневая вуаль, на мне лиловая шляпа, из-под которой выбиваются золотистые кудри, в тон шляпе – перчатки с пуговицами из перламутра и платье с инкрустированным самоцветами верхом. И даже экипаж изнутри отделан бледно-розовой парчой.

Рядом со мной стоит корзина, в которой лежит маленький мальчик, одетый в белоснежный атлас с кружевами. Иногда я трогаю его крохотную ножку, а иногда нервно тереблю в руках письмо, которое уже давно хочу прочитать, но никак не решаюсь.

Я снимаю шляпу и солнечный свет, брызнувший из окна, озаряет золотым заревом локоны моей высокой причёски. Достаю из кроватки ребёнка и сажаю на колени, лицом к себе, держа за обе ручки. В серых глазах мальчика сверкает солнце, он улыбается и весело глядит на меня. И прижимаю его к груди и, чуть встрепенувшись, говорю:

– Далеко ещё до деревни?

Извозчик, дёрнув за поводья, отвечает:

– Ещё немного и будем на месте.

…Я просыпаюсь. Я в своей комнате. Всё исчезло, будто ничего и не было.

«Куда я ехала? Что за маленький ребёнок был у меня на руках? Какой странный сон!» Проснувшись в холодном поту, я лежу, комкая простынь, но повернувшись на другой бок, вскоре опять засыпаю.

…Я посреди какого-то большого пространства, в глубине которого я вижу сцену, и понимаю, что нахожусь за кулисами. Мне очень тревожно. Сцена огромная, с темно-синим занавесом по бокам. Обитый синим атласом потолок расписан серебряными звездами, сверху свисает огромная луна. В левый угол сцены направлен прожектор. Звучит нежная классическая мелодия и свет от прожектора становится ярче. В мерцающем лунном свете появляется балерина в белоснежном платье с кружевами и в накрахмаленной пачке. Она так тонка, почти прозрачна. Её руки сложены, голова опущена вниз, но вот она начинает танцевать, порхая по сцене словно бабочка. Музыка становится тревожной, на сцену выходит балерина в чёрном. Танцуя, она набрасывает на балерину в белом тёмную сеть, она торжествует. Но тревожная музыка сменяется весёлой мелодией – на сцене появляется принц в серебристых одеждах, верхом на белом коне. Его танец очень сложен, его прыжки наполнены силой и грацией. Он замечает белую балерину, опутанную сетью, и влюбившись в неё, освобождает. Но балерина в чёрном, завидуя их счастью, превращает возлюбленную принца в птицу. Принц бросает вызов злой колдунье. Они сражаются в танце, принц ранит мечом злую колдунью, и его возлюбленная опять становится человеком.

Опускается белый занавес и на сцену выходят люди на длинных деревянных ходулях. Они одеты в белые балахоны, на головах – высокие колпаки. Лица у всех – в белом гриме: это грустные плачущие мимы. Они танцуют, высоко задирая ноги на ходулях и балансируя белыми зонтиками. Делают сальто. А затем собираются в сложную пирамиду.

Бурные овации из зала. Я вижу зрителей, которых, как мне казалось, раньше не было.

И вдруг слышу голос, который сообщает, что я выступаю следующей. Я очень волнуюсь. Я вижу перед собой шкуру огромной змеи. Голос настойчиво просит меня надеть эту шкуру. Но я понимаю, что если сделаю это, то превращусь в змею навсегда!

Страх сковывает меня, я понимаю, что это не выступление, что меня пытаются обмануть. Мне жутко, и я бегу прочь куда-то по темному коридору, а голос преследует меня….

…Фух! моя комната, моя кровать. Светит ночная лампа. Какой страшный сон, думаю я. На часах только три. Надо еще поспать.

Утром я вспоминаю то, что мне снилось.

– Куда ночь, туда и сон, – с волнением говорю себе.

…На дворе конец сентября. Стоит ясный день, чистое голубое небо словно улыбается. За окном светит осеннее солнце, и я собираюсь в лес – насобирать ягод для варенья.

Стоя перед зеркалом, я разглядываю себя, любуясь новым голубеньким платьем – оно в пол, с длинными рукавами. На талии у меня белая лента, белым оторочен воротник и рукава. Это платье купила для меня бабушка в городе. Поверх платья я завязываю белоснежный ажурный передничек с небольшим карманом.

Живём мы в маленьком горном посёлке. Здесь необычайно красиво, кругом леса и горы, в которых много диких зверей, чей рев иногда пробуждает ночью. Рядом с посёлком есть ферма, где работает основная часть негусто населённого села. Эта ферма по разведению чистокровных пород лошадей. Ещё здесь выращивают овощи в теплицах.

Улиц в поселке немного: всего пять. В центре посёлка – три больших магазина и крытый рынок, окружённый клумбами, рядом площадка с каруселями и остановка автобусов. Бабушка купила дом недалеко от центральной улицы. Рядом небольшой парк. Вдоль улицы растут цветы, а иногда по ней пробегают чёрные маленькие кабанчики, которых держат здешние жители.

Рядом с быстрой горной речкой простираются луга, полные полевых цветов. Здесь же и небольшие пастбища коров, коней. Деревья стоят зелёными до глубокой осени, лишь к ноябрю становясь золотыми. Много птиц: цапли и лебеди. Сама река лежит за чертой поселка к ней нужно идти черезболотистую лесную чащу.

Всё бы хорошо, но у нас довольно странные соседи. В домике слева живут супруги, которые постоянно ругаются между собой. Справа тоже не самые приветливые люди. А в доме напротив живёт старая полная женщина, о которой ходят страшные байки. Она хромает на одну ногу и всегда идёт навстречу с пустым ведром. Её соседка, живущая через стену в этом же доме, утверждает, что видела, как та ночью выла на луну у себя в палисаднике, а затем пробралась в её сарай и выпила кровь у десяти кур. И якобы каждую ночь она скребётся по ночам в её дверь. Соседка уже давно продает свой дом в надежде уехать из посёлка.

Сначала я не поверила её словам, но позже и сама стала замечать некоторые странности. На пороге дома этой странной женщины всегда сидит серая кошка, и сегодня я заметила, что глаза у кошки …человеческие. Да-да, именно человеческие. Я сильно смутилась. Как у кошки могут быть такие глаза? Взгляд этой кошки пробирал до костей.

Странно было и то, что в поселке не было действующей церкви и на службы мы вместе с бабушкой ездили в ближайшую станицу. Но ни на одной из служб никогда мы не видели никого из жителей нашего села, за исключением семьи фермеров – тёти Глаши и деда Степана, а также батюшки Фёдора, местного священника, что хотел построить храм в нашей деревне. Соседи нас пугали, и бабушка через какое-то время заговорила о переезде в другой город.

– Будем продавать дом, Акулина! – то и дело доносилось с кухни. Бабушка, с её слов, уже сталкивалась в своей жизни с нечистой силой.

Мои бабушка и дедушка были набожными людьми, староверами. Впрочем, как и мои родители, которые пропали без вести уже очень давно. Мне тогда мне не было и трёх лет. О них до сих ничего не известно. Маму мне заменила бабушка. Два года назад исчез и дедушка, который жил в этом посёлке с самого детства. Мне тогда было 16 лет. Мы с бабушкой не оставляли надежду его найти.

Я собираюсь в лес и ношусь из комнаты в комнату, чтобы ничего не забыть.

– Любимая моя внученька Акулина, поторапливайся, да до обеда возвращайся, нечего в лесу по темноте бродить, – просит бабушка.

– Бабушка, мы с подружками туда ходим постоянно, знаем каждую тропку, не волнуйся, милая моя.

Бабушка подбросила дров в печь и села на диван, за которым висел бордовый ковер с вышитым медведем.

– А я сегодня испеку твоих любимых пирожков с яблочками.

Обняв её, я спешу убежать, но на пороге она напоминает, что завтра утром мы едем с ней в церковь на службу – завтра п праздник Крестовоздвижения.

– Ах да, завтра уже 27 сентября. Да-да, бабуль, пойдем обязательно. Ну всё, я побежала.

Подружки Настасья и Елена меня уже ждали. Спускаясь по тропе вниз, где мы обычно встречались, я прошла мимо дома лесника, и, как всегда, полюбовалась на лошадей: «Какие же они красивые».

На этой ферме дед Степан со своей женой Глафирой держат табун чистокровных лошадей. Все они бурые, гнедые, кроме моего любимца – молодого коня Черныша и белой лошади Поли.

– Черныш, иди, дам вкусненького.

Чёрный принц резво скачет ко мне и берёт из рук яблоко, которое в два счета раскусывает так, что яблочный сок брызжет мне в лицо. Увы, яблок у меня больше нет, хотя Черныш смотрит выжидательно.

Продолжая путь, прохожу мимо недостроенной церкви, на красоту которой приезжают полюбоваться с близлежащих сел. Сегодня здесь много народу, что-то обсуждают, с ними и батюшка Федор, он рассказывает и показывает в сторону колокольни.

Меня окликает женщина лет тридцати, появившаяся, казалось бы, ниоткуда.

– Девочка, ты что, в лес? – с волнением говорит женщина.

Одета она в длинный чёрный сарафан и длинную рубаху в мелкий цветок, голова покрыта платком. Голубые глаза сверкают на солнце.

– Да, иду с подругами по ягоды.

– По ягоды это хорошо. А завтра тоже пойдете?

– Завтра? – с недоумением переспрашиваю я. «Почему она интересуется, что ей нужно?».

– Я лишь хотела рассказать тебе, в этот день двадцать седьмого сентября Леший собирает всех зверей зимовать, и можно не выбраться из леса, ведь все твари прячутся по норам в этот светлый праздник Крестовоздвижение.

Я рассмеялась. «Какая чушь! Леший…Всё это предрассудки».

Тогда я не придала значения ни одному её слову, о чём теперь очень сожалею…. Хотя допускаю мысль о том, что ее слова были для меня неким заговором, чтобы вероятнее пойти в лес.

– Ты ещё пожалеешь, что посмеялась над моими словами, – произнесла она напоследок.

Но я беспечно ушла в лес на наше старое место – прелестную поляну возле небольшой реки. Мы рвали там ягоды, как вдруг услышали, что земля начала дрожать. Это нас очень напугало, а затем мы с подружками услышали топот копыт.

Из леса показались четыре всадника.

Мы стояли, как вкопанные, онемев от удивления и страха.

– Откуда тут всадники? – прошептала Лена. – Отродясь такого не бывало.

А всадники остановились на противоположном берегу реки и слезли с коней.

И мы снова остолбенели: один был краше другого! Никогда таких красавцев никто из нас не видел. Большие сияющие глаза, сочный румянец на щеках, светлые волосы развеваются по ветру. Они словно сошли с волшебной картины.

Красавцы повели своих коней на водопой, а я стала торопить подружек, которые не могли оторвать от всадников взгляд. Увидев, что мы собираемся уходить, всадники окликнули нас:

– Девчата, подождите! Помогите нам.

– Да чем же мы вам можем помочь?

Ребята резво запрыгнули на своих коней и мигом оказались подле нас, перейдя вброд реку. Вблизи они были ещё красивее, невозможно было оторвать взгляд. И теперь смотрели прямо на нас. Один из всадников сказал мне:

– Меня зовут Артемий, а вас как?

– А меня Акулина….

– Акулина, душенька, не оставь в беде. Выведи нас из леса к вашему селу, там мы и заночуем.

– Ну не оставлять же людей в беде…Мы-то здесь каждую тропочку знаем, – проговорила я, сама от себя не ожидая. Так этот юноша влиял на меня.

Все вместе мы двинулись из леса, Елена и Настасья начали болтать с другими всадниками, но я слышала теперь только одного человека. Только то, что рассказывал о себе Артемий. А он смотрел на меня своими зелёными глазами и словно прожигал изнутри.

Вдруг он остановился.

– Что-то попало мне в глаз.

– Давай я посмотрю, – вырвалось у меня.

Наши глаза встретились, он пристально поглядел на меня и, между нами, я почувствовала, вспыхнула искра. Странно. Какие могут быть чувства к абсолютно незнакомому для меня человеку?

Всю дорогу Артемий расспрашивал обо мне: как я живу, чем занимаюсь, а затем совершенно неожиданно произнёс:

– Я встретил тебя, а теперь так боюсь потерять. Есть ли хоть небольшая надежда, что мы увидимся?

Земля стала уходить у меня из-под ног от его слов.

– Я вас совсем не знаю.

– Но ведь ты чувствуешь то же, что и я?

– Акулина! – вдруг позвали меня подружки, и я увидела, что мы уже в деревне.

– Сейчас! – прокричала я. – Мне пора.

– Ответь, – настойчиво просил красавец.

Я молчала, совсем растерявшись. Он сказал:

– Если мои чувства хоть немного взаимны, жду тебя завтра. На той же лесной опушке в два часа дня. Я жду тебя, милая моя Акулина.

А затем добавил:

– Мне будет очень приятно, если ты примешь от меня этот скромный подарок.

Из своей сумки он достал очень красивый гребень для волос – белый, с красным цветком – и протянул его мне.

– Надеюсь, завтра увидимся.

– Я не могу его принять, – сказала я, в душе сдерживая ликование.

Артемий положил его в кармашек моего передника, посмотрел мне в глаза и сказал:

– Это от чистого сердца, возьми, пожалуйста.

Мы расстались. Но долго ещё с подружками не могли прийти в себя.

– Они такие красивые, – мечтательно сказала Лена.

– О чём вы так долго разговаривали? – ревниво спросила Настя.

– Да так. Он про деревни соседние спрашивал, искал, где заночевать.

– И всё? – спросили подружки одновременно.

– Нам показалось, что он приударил за тобой, – сказала Настя. – Такой красавец! Всегда тебе везет, Акулина. То Санька по тебе сох, первый парень на деревне, теперь вон какой рыцарь глаз положил.

– Нет, девоньки, вам показалось… Пора по домам. Дело-то уже к вечеру идёт, бабуля дома одна.

Бабушка меня уже заждалась.

– Акулина, внученька, я уже вся извелась, думала за вами идти.

– Всё хорошо, бабуль, не волнуйся. Надо было помочь одним людям.

Весь вечер я сама не своя, хожу словно в тумане. Образ Артемия не выходит из головы. Его глаза, слова, улыбка. А может это моя судьба? И её нельзя упустить? Сажусь есть и кусок в горло не идёт, все мысли о нём. Наваждение. Бабушка с дедушкой тоже познакомилась в 18 лет и всю жизнь любили друг друга.

Бабушка стала мыть посуду, а я пошла в нашу баньку из лесного сруба.

Пар столбом, печь в бане искрится. Стоит запах хвои и древесины. Скинула с себя одежду, расплела косу и встала перед зеркалом. Наверное, я красива? У меня тонкие черты лица, аккуратный маленький носик и сердцевидной формы подбородок. Расчесываю свои длинные, почти до пола, светлые волосы, новым гребнем и смотрю на себя, любуясь.

Как вдруг в нашем банном зеркале я вижу за своей спиной своего сегодняшнего спутника. В глазах у меня потемнело, очнулась я на деревянном полу. Да что со мной?! Мерещится уже? Ну, конечно, никого рядом нет.

Какое принять решение? Идти мне завтра к нему или нет? Милый Артемий не отпускает мои мысли ни на минуту. Я представляю нас вместе, стоящими у церковного алтаря. Я в белоснежном длинном платье и фате, мой возлюбленный в чёрном фраке. Священник поит нас церковным вином и говорит, что мы теперь муж и жена. И нет нас счастливей на всём белом свете.

Мечты мои прервала бабушка: – Акулина, ты скоро?

– Иду!

Ничего, что говорила мне бабушка за ужином, я не слышала. В голове было лишь одно: идти или не идти? Ведь он мне совсем незнаком.

Мой пёс Полёт, которого я пришла покормить, как будто с волнением смотрел на меня, заглядывал в глаза, словно чувствуя беду. Бабушка ушла в хату, а я сидела на скамейке под деревом нашего двора, погрузившись в раздумья о завтрашнем дне. Нет, не пойду к нему. Решено! Полёт забрасывает свои чёрные лапы на меня и скулит, словно говорит: «Не ходи туда завтра!»

Уже давно стемнело, я лежу в кровати у себя в комнате. Горит лишь небольшая свеча. Бабушка давно спит. Я уже хотела потушить свечу, как вдруг замерла от страха.

В дверном проёме моей комнаты стоял Артемий. Он смотрел на меня из темноты и казался ещё красивее, чем раньше. Он шагнул к моей кровати, и увидев, что я дрожу, сказал:

– Не бойся меня, любимая.

Мой страх ушел.

Он сел ко мне на кровать и сказал:

– Я так скучал. Не смог дождаться завтра, пришёл к тебе сегодня.

Он взял мою руку и прижал к своей щеке.

– Почему ты такой холодный? Ты замёрз?

Он не ответил, но продолжал говорить:

– Стань мой навсегда, любимая Акулина, умоляю тебя.

Ни слова больше не говоря, он придвинулся ко мне и нежно поцеловал. А потом крепко прижал к себе.

Я хотела закричать, но потеряла дар речи. А он продолжал гладить мои руки, волосы, целовать и обнимать. Так прошла вся ночь. За окном выли шакалы, я не понимала, что происходит, всё плыло как в тумане. Я не могла понять, сон это или реальность.

Очнулась я от пения наших петухов, резко подскочила на кровати и огляделась. Никого. Вот это сон! Никогда такого со мной не было. И… я не выспалась, как будто и впрямь всю ночь миловалась. Но как это может быть правдой? Ведь не мог же он и в самом деле ко мне прийти ночью…

– Акулина, ты встала? – в комнату заглянула бабушка. – Собирайся, пойдем на службу.

– Бабуль, я не выспалась, плохо себя чувствую.

– Такой праздник великий! Как не пойти-то? Ну смотри сама. Я пойду, уже почти семь часов. Завтрак на столе. Скоро буду.

Я вышла на двор, любуясь утренним видом гор, виднеющихся на горизонте и чистым небом над ними. Быстро управилась по хозяйству и села на порожке дома. Снова задумалась. Нет, не пойду к нему! Но с истомой вспоминаю сегодняшний сон, его манящие глаза и горячие слова:

– Акулина, любимая. Стань мой навсегда, умоляю…

Я глубоко вздыхаю и начинаю нервно ходить по двору. Мысли терзают меня. Я то готова встретиться с ним, то прощаюсь навсегда. Но смогу ли не видеть его больше никогда? Нет! Нет! Нет! Вот ключ ко всему, я не смогу без него.

Вернулась из церкви бабушка: – Акулина, может, пообедаем?

– Нет, не хочу бабуль, я спешу. Всю работу по дому уже переделала, можно мне пойти с подруженьками прогуляться?»

– Ну, хорошо. Только в лес не идите, тучи хмурятся, да и день сегодня негож.

– Да бабушка, хорошо.

– Долго не загуливайся, жду тебя. Вечером пойдём на ферму вместе, за кормом для животных.

– Хорошо! – крикнула я уже на бегу, вся в мыслях о предстоящей встрече.

У церкви меня будто что-то остановило, на миг я подумала, что страшно одной идти в лес, но здравый смысл заслонил образ любимого. Шальные ноги сами понесли меня в лес. Я то шла, то бежала, задевая белым сарафаном ветки кустов. И наконец вышла на лесную опушку.

Но там никого не было. Присев на берегу горной реки и приготовившись ждать, я вдруг услышала за спиной шаги.

– Артемий!

Но, к моему удивлению, я увидела не моего любимого, а ту самую женщину, которая говорила со мной возле церкви.

– Вижу, пришла всё же, – сказала она.

Мне стало не по себе. С ужасом я вдруг увидела в реке змей, плывущих по реке, и услышала вкрадчивый голос женщины:

– Ты – та, кто нам нужна.

Обернувшись, я вижу, что вместо змей в воде стоят много красивых девушек в разорванных платьях.

– Иди к нам, – шептали они.

– Кто вы? – закричала я.

– Тебе не выбраться, – проговорила женщина и толкнула меня в воду. Вынырнув, я с ужасом увидела, что девушки снова стали змеями. Я в воде, а вода вокруг меня кишит змеями.

– Вяжите её, – приказала ведьма кому-то, и я увидела, что рядом с ней стоят те самые всадники из леса. Артем среди них не было.

– Мы готовы, Леший! – сказала ведьма.

Я обернулась и увидела уродливого горбатого старика и …Артемия.

– Как ты мог? – крикнула я.

Но вдруг вода в речке разошлась и образовался вход в огромную пещеру. Страх сковал моё сердце. Всадники занесли меня вглубь, и пещера почти до краев наполнилась змеями. Всадники вышли, а вход в пещеру закрылся.

И вот уже месяц, а может и больше, я нахожусь в этой пещере. В ней есть лишь мох и вода, что бьёт из небольшого родника. Я каждый день читаю «Отче Наш» и тогда змеи на время отползают. Я ем мох и пью воду. Затем змеи подползают вновь. Змеи повсюду: они ползают по потолку и стенам пещеры, клубятся на полу, ползают по мне… Их больше тысячи, этих мерзких скользких тварей. Мне кажется, что я больше не выдержу, мне страшно. Но я понимаю, что они не хотят меня убивать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.