Дон Нигро
Обольщение / Seduction

Don Nigro

Seduction /2011

Перевел с английского Виктор Вебер

* * *

«Вопреки своей привычке, он не закрыл письменный стол, так что все его содержимое лежало передо мной, но бесполезно оправдывать свое поведение тем, что я не выдвигал ящики».

Кьеркегор «Дневник обольстителя» из «Или-Или».

Действующие лица:

КЬЕРКЕГОР

ЙОХАННЕС

КОРДЕЛИЯ

РЕГИНА

ЭДВАРД

Декорация:

Копенгаген 19-о столетия. Простая декорация представляет собой все места действия. Письменный стол со стулом в правом углу у авансцены, лицом к левой кулисе. Справа арка двери. Ступени справа по центру к мостику над окном справа ри центра. Под окном банкетка. Мостик у задника от окна справа по центру к окну слева по центру, слева от которого кровать. Под мостиком центральная арка. Лестница вниз между окном слева по центру и левой стеной, дверь в арке в левой стене. Под левым окном пианино со скамьей, которая ближе к центру. На пианино – ваза с розами. За пианино у задника – шпалера для вьюнов, по которой можно подняться к окну. Слева по центру диван. С мостика, у правого и левого окна пожарные лестницы ведут вниз. Актеры могут входить и выходить в любое время:

– из правой кулисы у авансцены;

– из правой арки;

– из левой арки;

– из центральной арки;

– из левой кулисы у авансцены;

– по пожарной лестнице у правого окна;

– по пожарной лестнице у левого окна.

Актеры часто остаются видимыми, не выходя из роли и в движении, когда разыгрываются картины, в которых они участия не принимают, могут подавать реплики из другого места и времени. Движение спектакля плавное и непрерывное. В каждом из действий нет пауз или смены декораций.

Музыка: вальс Шопена № 6 в ре-бемоль мажоре, известный, как «Минутка». Мы никогда не слышим, чтобы его играли плохо, но иногда его играют неуверенно, словно при обучении, и более медленно, чем мы привыкли его слышать. Независимо от того, медленно его играют или быстро, с чувством или нет, слушать этот вальс всегда приятно.

Действие первое

1
Сиюминутные эротические картины

(В темноте звучит вальс Шопена «Минутка», исполняемый на пианино. Это РЕГИНА, играет в тенях глубины сцены, когда освещается зона письменного стола. КЬЕРКЕГОР подходит к столу, находит дневник в черном переплете, открывает, переворачивает несколько страниц, написанное заинтересовывает его, он садится, читает вслух написанное в дневнике).

КЬЕРКЕГОР. Мои отношения с реальностью всегда были двойственными, словно я воспринимал себя некой фантазией. У меня много имен, но нет идентичности. Моя жизнь была попыткой жить поэтически. Но как создается поэзия из собственной жизни? Тщательным манипулированием исходного материала.

(ЙОХАННЕС появляется в центральной арке).

Все – образ. За миром, в котором мы живем, есть другой мир, как сцена, созданная на сцене, зеркала, отражающие зеркала.

(КОРДЕЛИЯ появляется в правой арке).

Актеры приходят и уходят, двигаясь от одной картины к другой.

(ЙОХАННЕС наблюдает, как КОРДЕЛИЯ идет к дивану и садится).

Я сам – фрагмент воображения бога, который тоже воображаемый, поэтому любая женщина, которая влюбляется в меня, находится во власти тени иллюзии.

(ЭДВАРД появляется в левой арке, с грустью смотрит на КОРДЕЛИЮ).

Как это глупо, верить, что люди что-то делают по причинам, которые мы можем понять.

(ЭДВАРД пересекает сцену, садится на банкетку под окном).

Только экстаз освобождает нас от времени, а экстаз – форма безумия.

(ЙОХАННЕС идет к авансцене, останавливается за диваном).

Все, пойманное во времени, забыто. Истинная миссия искусства – уничтожить реальность. Сиюминутные эротические картины ниже.

(Вальс заканчивается).

2
Надругательство над доверием

ЙОХАННЕС (обращается к КЬЕРКЕГОРУ через сцену, пока говорит, направляется к нему). Что вы читаете?

КЬЕРКЕГОР. Похоже, чей-то дневник.

ЙОХАННЕС. И где вы его взяли?

КЬЕРКЕГОР. Нашел здесь, в столе.

ЙОХАННЕС. И что именно вы искали в моем столе?

КЬЕРКЕГОР. Откуда я мог знать, что искал, пока не нашел?

ЙОХАННЕС. Так вам понравилось совать нос в мой дневник?

КЬЕРКЕГОР. Судя по всему. Не могу оторваться.

ЙОХАННЕС. Читать написанное другим – это надругательство над доверием.

КЬЕРКЕГОР. Писательство – это надругательство над доверием. Написанному доверять нельзя.

ЙОХАННЕС. Это художественный вымысел, знаете ли.

КЬЕРКЕГОР. А что нет?

ЙОХАННЕС. Все, что имеет значение, вымысел. Остальное – жизнь.

КЬЕРКЕГОР. То есть ничего этого в реальности не происходило? Эта девушка из дневника не существует?

ЙОХАННЕС. Возможно, девушка, похожая на нее, когда-то существовала. А что? Вы находите это непристойным?

КЬЕРКЕГОР. Все написанное непристойно.

ЙОХАННЕС. Вы думаете, я – преступник?

КЬЕРКЕГОР. Каждый – преступник.

ЙОХАННЕС. Тогда всех следует наказать.

КЬЕРКЕГОР. Всех и наказывают. Думаю, я знаю эту девушку. Девушку из дневника.

ЙОХАННЕС. Вы уверены, что узнали персонажа в чьем-то вымысле?

КЬЕРКЕГОР. Да. Я так думаю.

ЙОХАННЕС. И откуда, по-вашему, вы ее знаете? Из другого вымысла?

КЬЕРКЕГОР. Я уверен, что однажды слышал, как она играла на пианино.

ЙОХАННЕС. Эта девушка не играет на пианино.

КЬЕРКЕГОР. Откуда вам известно, что не играет?

ЙОХАННЕС. Потому что она – вымысел. Я создал ее. И знаю о ней все.

КЬЕРКЕГОР. Если вы уверены, что мы можем знать все о людях, даже если думаем, что эти люди созданы нами, тогда ты не понимаете ни людей, ни творчество.

ЙОХАННЕС. Я не прикидываюсь, будто что-то понимаю в творчестве.

КЬЕРКЕГОР. Тогда откуда у вас уверенность, что она не играет на пианино?

ЙОХАННЕС. Потому что она мне это сказала.

КЬЕРКЕГОР. И вы ей поверили?

(Короткая пауза).

ЙОХАННЕС. Я понимаю, о чем вы.

КЬЕРКЕГОР. Неужели? Так о чем?

(КЬЕРКЕГОР и ЙОХАННЕС смотрят на КОРДЕЛИЮ, которая встает и идет по самому краю авансцены, глядя в зрительный зал).

3
Все сделано из тумана

(Эхо шагов по брусчатке, собака, лающая в отдалении, хлопанье крыльев. КОРДЕЛИЯ на берегу озера, смотрит на воду, ЙОХАННЕС наблюдает за ней).

КОРДЕЛИЯ. Иногда, шагая вечером по городу, я осознаю, что не обращала внимания, куда иду. Темнеет, я одна, и заблудилась.

ЙОХАННЕС. Меня часто раздражают на улице люди, останавливая меня просьбой указать им путь. Полагаю, я выгляжу для них человеком, который знает, куда идет. Я всегда посылаю их в неправильном направлении, из принципа, чтобы освободить от иллюзии, будто кто-то знает, где они сейчас, не говоря уже о том, куда идут. Считаю, что этим я оказываю услугу обществу.

КОРДЕЛИЯ. Ночь такая тихая. Что-то летит через поле в темноте.

(Хлопанье крыльев. Вдали собачий лай).

ЙОХАННЕС. Я прошел мимо нее по тротуару. Ее тянуло к озеру. Когда заглядываешь ей в глаза, они словно сияют, непроницаемые и бездонные. Невинные глаза, нежные, но подсвеченные изнутри чем-то дьявольским, когда она улыбается.

КОРДЕЛИЯ. Шаги по брусчатке. Все создано из тумана. Туман расползается по земле, в момент сотворения.

ЙОХАННЕС. Она идет к краю причала и смотрит в воду, и на мгновение я опасаюсь, что она может прыгнуть в нее. И это будет хорошо, потому что я смогу прыгнуть следом и спасти ее. После чего она навсегда станет моей должницей. Но, к сожалению, она не прыгает. Что ж, может, завтра.

КОРДЕЛИЯ. Позже у меня возникло необычное чувство, что кто-то следит за мной.

ЙОХАННЕС. О чем она думает? Вероятно, тревожится о будущем. Женщины часто лепечут о будущем, словно оно может быть лучше настоящего, которое пусто, мертво и напрочь лишено смысла.

КОРДЕЛИЯ. Внезапно я дрожу от страха и волнения, чувствую, что-то все ближе. Что-то должно случиться.

(ЭДВАРД встает, смотрит на нее, в тревоге).

ЙОХАННЕС. На мгновение меня отвлекло шуршание в листьях. (ЙОХАННЕС оборачивается, смотрит ЭДВАРДУ в глаза). Я оглянулся, но никого не увидел. (Пока он поворачивался к КОРДЕЛИИ, та уходит в темноту и левую кулису). Когда вновь повернулся к озеру, девушка исчезла. Она прыгнула в воду? Или она мне привиделась? (ЙОХАННЕС идет к краю авансцены, встает на то место, где стояла девушка). Глядя в воду, я вижу отражение той, с кем не успел познакомиться.

(Вдали хлопанье крыльев. ЭДВАРД смотрит на левую кулису. ЙОХАННЕС – в воду).

4
Почему люди смеются над тобой на улице?

(РЕГИНА, которая по-прежнему за пианино, вновь начинает играть вальс, спокойно, довольно медленно, раздумчиво).

КЬЕРКЕГОР. Когда дело касается женщин, трудно отличить истину от иллюзии.

ЙОХАННЕС. У вас был опыт по части женщин, так?

КЬЕРКЕГОР. Да. По большей части, в голове.

ЙОХАННЕС. Но у вас была девушка. Та, что играет на пианино. Вы находите трудным отличать истину от иллюзии, если речь идет о ней? Как ее зовут? Регина?

КЬЕРКЕГОР. Я не готов говорить о Регине.

ЙОХАННЕС. Регина – прекрасная девушка.

КЬЕРКЕГОР. Да. Это точно.

ЙОХАННЕС. Первоклассная во всех смыслах.

КЬЕРКЕГОР. Абсолютно.

ЙОХАННЕС. Замечательная фигура. Очаровательные кисти и стопы В ней все идеально.

КЬЕРКЕГОР. Да.

ЙОХАННЕС. Вы ее уже трахнули?

(РЕГИНА перестает играть, на полутакте).

КЬЕРКЕГОР. Регина – респектабельная молодая женщина.

ЙОХАННЕС. Нет респектабельных молодых женщин. (КОРДЕЛИЯ появляется в левом окне. ЭДВАРД смотрит на нее снизу вверх). Вот почему люди смеются над вами на улице.

КЬЕРКЕГОР. Люди смеются надо мной на улице?

ЙОХАННЕС. Постоянно.

КЬЕРКЕГОР. Откуда вы знаете? Вы следите за мной на улице?

ЙОХАННЕС. При каждом возможном случае. Я – один из смеющихся. Но не обижайтесь. Я просто поинтересовался вашей девушкой, потому что не прочь трахнуть ее. Собственно, никто в Копенгагене не отказался бы.

(ЭДВАРД смотрит на ЙОХАННЕСА, потом поднимается по правой лестнице к правому окну).

КЬЕРКЕГОР. Не все такой, как вы.

ЙОХАННЕС. Но все хотят быть таким.

КЬЕРКЕГОР. Это неправда. Я не хочу быть таким, как вы.

ЙОХАННЕС. И при этом вы стоите здесь, роетесь в моем столе, читаете мой дневник. Вам хочется посмотреть в зеркало и увидеть меня, смотрящего на вас.

КЬЕРКЕГОР. Я предпочитаю не смотреть в зеркало.

ЙОХАННЕС (подходит к письменному столу со стороны авансцены). Боитесь, что-то может высунуться из него и утащить внутрь?

КЬЕРКЕГОР (уходит в глубину сцены, подальше от письменного стола). Случалось и более странное.

(ЭДВАРД смотрит из правого окна на КОРДЕЛИЮ).

ЙОХАННЕС (садится за письменный стол, кладет на него ноги). Дружеское предупреждение. Не пренебрегайте этой девушкой. Кто-то может прийти и увести ее от вас.

(ЙОХАННЕС смотрит на РЕГИНУ. КЬЕРКЕГОР смотрит на ЙОХАННЕСА, потом на РЕГИНУ).

5
Вы предпочитаете быть кем-то еще

КЬЕРКЕГОР (обращаясь к РЕГИНЕ). Почему вы перестали играть? Играете вы прекрасно.

РЕГИНА (встает из-за пианино, идет к КЬЕРКЕГОРУ). Я играю механически. Нет у меня артистического темперамента.

КЬЕРКЕГОР. Я бы не стал этого утверждать.

РЕГИНА. Думаю, я знаю, так?

КЬЕРКЕГОР. Не уверен, что знаете.

РЕГИНА. Вы не в чем не уверены, правда?

КЬЕРКЕГОР. Я не знаю, уверен или нет.

РЕГИНА. Вы меня избегали.

КЬЕРКЕГОР. Я вас не избегал. Меня занимали мысли.

РЕГИНА. Совершенно очевидно, что я вам наскучила.

КЬЕРКЕГОР. Не думаю я, что это очевидно.

РЕГИНА. Тогда в чем дело? Что не так?

КЬЕРКЕГОР. По правде говоря, мы с вами практически не знаем друг дружку.

РЕГИНА. Разумеется, знаем. Мы знакомы долгие годы.

КЬЕРКЕГОР. Мы знакомы долгие годы, но не знаем друг дружку. Мужчины не знают женщин, и наоборот.

РЕГИНА. Я не понимаю, о чем вы говорите.

КЬЕРКЕГОР. Да, потому что вы не знаете меня. Вы ничего обо мне не знаете.

РЕГИНА. Я много чего о вас знаю.

КЬЕРКЕГОР. Неужели? И что я, по-вашему, делаю?

РЕГИНА. Я знаю, что вы делаете. Вы пишите статьи. Книги.

КЬЕРКЕГОР. И какие книги я пишу?

РЕГИНА. Скучные книги, которые злят людей.

КЬЕРКЕГОР. Написать скучную книгу, которая злит людей, дело непростое.

РЕГИНА. А что вы тогда пишите?

КЬЕРКЕГОР. Я пишу скучные книги, которые злят людей, только пишу их под различными именами. А потом пишу злые рецензии на мои книги в газетах, и подписываю их другими именами. А потом пишу негодующие письма в газеты, называя тех, кто рецензировал мои книги, идиотами, и подписываю их третьими именами.

РЕГИНА. Вы этого не делаете. Никто такого не делает.

КЬЕРКЕГОР. Я делаю.

РЕГИНА. Но почему позволять себе такую глупость. В чем смысл? Вы притворяетесь, будто вы – кто-то еще, потом пишите о себе гадости, а потом становитесь кем-то еще, кто говорит гадости о писавшем гадости о вас? На такое способен только безумец.

КЬЕРКЕГОР. Если люди намерены писать гадости обо мне, я с тем же успехом могу делать это сам.

РЕГИНА. У вас получается: если я все равно умру, так почему бы не наложить на себя руки.

КЬЕРКЕГОР. Аналогия верная, согласен.

РЕГИНА. Так почему вы это делаете?

КЬЕРКЕГОР. Вы про самоубийство?

РЕГИНА. Я про выдуманных людей, которые пишут гадости друг о друге.

КЬЕРКЕГОР. По мне, это некая игра.

РЕГИНА. Игра? Вы играете в игру?

КЬЕРКЕГОР. Возможно, я делаю это, вместо того, что жить.

РЕГИНА. Человек должен брать на себя ответственность за им написанное.

КЬЕРКЕГОР. А что написали вы?

РЕГИНА. Я ничего не написала. Но, если бы написала, не стала бы подписываться вымышленным именем, а потом писать плохие рецензии на собственную работу и злые письма от других людей.

КЬЕРКЕГОР. С чего вы решили, что не стали бы?

РЕГИНА. Потому что я не безумна.

КЬЕРКЕГОР. Тогда почему вы общаетесь со мной?

РЕГИНА. Я могу задать вам тот же вопрос. Я вам хотя бы нравлюсь?

КЬЕРКЕГОР. Мои чувства к вам должны быть очевидны.

РЕГИНА. Должны быть, но так ли это?

КЬЕРКЕГОР. Я предан вам с тех пор, когда вам было четырнадцать, а мне… сколько? Двадцать четыре?

ЙОХАННЕС (комментируя из-за стола). Двадцать пять.

КЬЕРКЕГОР. Двадцать пять.

РЕГИНА. И что из этого могло выйти? Из привязанности двадцатипятилетнего мужчины к четырнадцатилетней девушке?

КЬЕРКЕГОР. Вероятно, я предполагал, что со временем вы станете пятнадцатилетней, потом шестнадцатилетней, пока, в какой-то момент не достигнете возраста, при котором выходят замуж.

РЕГИНА. Этого вы хотите? Чтобы мы поженились?

КЬЕРКЕГОР. А чего хотите вы?

РЕГИНА. Я не знаю, с кем я имею дело. Не хочу говорить с одной из ваших вымышленных личностей. Хочу, чтобы вы лично сделали мне предложение.

КЬЕРКЕГОР. Допустим, мы поженимся. И что потом?

РЕГИНА. В каком смысле?

КЬЕРКЕГОР. Если мы поженимся, что за этим последует.

РЕГИНА. Как вас понимать, что за этим последует?

КЬЕРКЕГОР. Вы думаете, я буду в этом хорош?

РЕГИНА. Хорош в чем?

КЬЕРКЕГОР. В том, что последует. В том, чего ждут от порядочного женившегося мужчины. Достойный заработок. Содержание семьи. Гости на обед. Конечно, не есть гостей на обед, а приглашать людей, чтобы есть трупы животных.

РЕГИНА. Вас тревожит, что делать с гостями? Об этом вы думаете?

КЬЕРКЕГОР. Или о том, как семейная пара проводит время. Как вы проводите ваши дни?

РЕГИНА. Как все проводят свои дни?

КЬЕРКЕГОР. Именно. Человек стремится овладеть возлюбленной, и что это означает, когда происходит? Что есть близость? Что есть любовь? Что в действительности означают эти слова? К каким последствиям приводят желание и вера в необходимость всего этого, мысли о том, что это должно заботить здравомыслящих людей.

РЕГИНА. Мы говорим не о здравомыслящих людях. Мы говорим о поженившихся. Иногда я не думаю, что вы меня хотите.

КЬЕРКЕГОР. Вы не думаете, что я вас хочу? Вы представить себе не можете, как мучают меня видения вашей обнаженной плоти, из ночи в ночь, долгие годы.

РЕГИНА. Я не уверена, что мы должны говорить о моей обнаженной плоти.

КЬЕРКЕГОР. Но вы хотели поговорить. Хотели узнать, что я чувствую. А когда я дал честный ответ, оскорбились.

РЕГИНА. Я не оскорбилась. Просто в недоумении. То я не могу добиться от вас прямого ответа, а потом вы говорите о моей голой плоти. Не знаю, могу ли я вам доверять. Половину времени я понятия не имею, с кем говорю.

КЬЕРКЕГОР. Я чувствую то же самое, когда говорю с собой.

РЕГИНА. Послушайте меня. Я не играю в игры. Это моя жизнь. Вы должны решить, хотите вы меня или нет. Потому что если не хотите, я должна это знать.

КЬЕРКЕГОР. Это ужасно держать в своих руках жизнь другого человека.

РЕГИНА. Для этого люди и женятся. Если вас это ужасает, так мне и скажите. Не собираюсь я и дальше тратить время, ожидая, когда вы решите, кто вы на самом деле, выберете, наконец, из тех людей, которые у вас в голове. Или возьмите меня, или отпустите, одно или другое. И так, и этак не получится.

КЬЕРКЕГОР. То есть по вашему разумению, мы на развилке в темном лесу. Человек должен выбрать одну тропу или другую, но не может сразу пойти по обеим. Вы говорите о такой философской позиции?

РЕГИНА. Не говорю я о философской позиции.

КЬЕРКЕГОР. Но вы говорите. У вас нет выбора. Решение не выбирать философскую позицию, уже философская позиция. Вы это понимаете?

РЕГИНА (берет вазу с пианино, вынимает розы, выплескивает воду ему в лицо). Вот. Это моя философская позиция. Что вы о ней думаете? (Ставит розы в вазу и уходит через центральную арку).

КЬЕРКЕГОР. Интересный аргумент. Нахожу, что не могу его опровергнуть. Я действительно должен жениться на этой девушке до того, как она позволит купить себя какому-нибудь богатому, никчемному кретину. Ее теоретическая методология безупречна.

ЙОХАННЕС (наблюдавший за ее уходом из-за стола). И у нее превосходные ягодицы.

КЬЕРКЕГОР. Да, я заметил. Женщины всегда особенно прекрасны, когда уходят.

(Уходит следом за РЕГИНОЙ. ЙОХАННЕС остается).

6
Серьезное знакомство с темнотой

(Очень тихо каллиопа играет цирковую музыку. КОРДЕЛИЯ у левого окна, смотрит в ночь. ЙОХАННЕС внизу, наблюдает за ней из теней. ЭДВАРД – из правого окна).

КОРДЕЛИЯ. Ночью, когда я не могу спать, я подхожу к окну и смотрю на двор. Иногда я представляю себе, что он стоит там, глядя на меня снизу вверх.

ЙОХАННЕС. Я проводил ее до дома. Однажды, подумав, что она заметила меня, повернулся, сделал вид, что читаю афишу цирка, и обнаружил, что смотрю в безумные глаза жуткого клоуна. (Поворачивается, смотрит вверх, видит ЭДВАРДА, который смотрит на него). На мгновение подумал, что смотрю в зеркало.

КОРДЕЛИЯ. Я представляю себе, что он идет следом за мной, а потом всю ночь стоит во дворе моего дома, смотрит в мое окно. Кто-то слишком застенчивый, чтобы заговорить со мной, который любит меня, предан мне всей душой, и не позволит, чтобы мне причинили боль.

ЙОХАННЕС (отворачивается от ЭДВАРДА, смотрит на КОРДЕЛИЮ). Я навел справки. Ее зовут Корделия Вальд. Она – дочь умершего капитана корабля, и ее мать, к счастью, тоже мертва. Отец был строгим, жестоким, дул в свисток, и все прибегали. Отец – всегда фактор, что живой, что мертвый. Теперь она живет с у своей довольно глупой тетушки, вдовы. И она уже завела серьезное знакомство с темнотой. Это может быть полезно. В ней легко пробудить тайную страсть к приключениям.

КОРДЕЛИЯ. Ночью мне снится что-то, ждущее меня в темном лесу.

ЙОХАННЕС. Я ненасытен. Моя душа требует больше и больше реальности. НО я не собираюсь обольщать ее. Я собираюсь предоставить ей уникальную привилегию обольстить меня.

(Куранты отбивают три четверти часа. ЙОХАННЕС уходит в тени, РЕГИНА возвращается к пианино).

7
Плевать мне на Шумана

(РЕГИНА играет вальс «Мунутку». Пытается играть быстрее, но не получается. Не то, чтобы она играет неправильные ноты, просто старается увеличить темп и теряет контакт с произведением, играет правильно, но механически, ее чувства не связаны с музыкой. КЬЕРКЕГОР появляется в левой арке, слушает. КОРДЕЛИЯ спускается по левой пожарной лестнице. ЭДВАРД следует за ней по правой. РЕГИНА перестает играть).

РЕГИНА. Плохо. Когда я пытаюсь ускориться, теряю связь с музыкой. Пальцы просто молотят по клавишам. Я всегда чувствовала близость с Шопеном, но просто не могу сыграть его правильно. Меня это выводит из себя. Некоторые предпочитают Шумана, но, разумеется, Шуман действительно был безумен. Хотя в некоторых случаях это может рассматриваться преимуществом, для человека творческого, но в случае Шумана…

КЬЕРКЕГОР (спешит к ней, не в силах больше сдерживаться). Плевать мне на Шумана.

РЕГИНА. Простите?

КЬЕРКЕГОР. Я сказал, плевать мне на Шумана. Значение имеет только одно: я не могу не думать о вас.

РЕГИНА. Вы не можете не думать обо мне?

КЬЕРКЕГОР. Когда вы выплеснули воду мне в лицо, стало понятно, что я должен обладать вами.

РЕГИНА. Вы должны обладать мною?

КЬЕРКЕГОР (идет к пианино). Без вас я сойду с ума. Стану безумнее Шумана. Я не могу без вас жить. Вы – все. Остальное не имеет значения.

РЕГИНА (встает и отходит от него, в сторону письменного стола). И кого из вымышленных людей вы сейчас изображаете?

КЬЕРКЕГОР. Никого я не изображаю. Говорю вам, что чувствую. Но вы, и это очевидно, не разделяете моих чувств. Я – идиот. Вот что вы думаете, так? Вы думаете, Кьеркегор – идиот.

РЕГИНА. Просто дайте мне минутку, чтобы все это осознать, хорошо? Вы никогда так со мной не говорили. Никто так со мной не говорил. Вы долгие годы воспринимали меня, как нечто само собой разумеющееся, а стоило мне выплеснуть воду вам в лицо, так внезапно вы жить без меня не можете?

КЬЕРКЕГОР. Я знаю. Это ужасно. Правда в том, что я понятия не имею, как себя вести. Это гораздо проще, быть другими людьми. Дайте мне маску, и я знаю, кто я. Снимите маску, и у меня нет лица. Мне следует уйти.

РЕГИНА. Вам нет необходимости уходить.

КЬЕРКЕГОР. Есть. Я выставил себя на посмешище, такое женщин не привлекает.

РЕГИНА. Просто я привыкла, что со мной вы ведете себя иначе. Не как человек, способный на неконтролируемую, всесокрушающую страсть. Не думаю, что я – та, какой вы, похоже, меня себе представляете.

КЬЕРКЕГОР (идет к ней, она уходит за письменный стол). Вы понятия не имеете, что я себе представлял. Вы понятия не имеете, что происходит в моей голове. Поэзия моей жизни, но и ее постоянный кошмар, обусловлены постоянной двойственностью. Человек ищет выход из этой тюрьмы, то и дело переступая через сгнившие скелеты прежних заключенных. И когда я думаю, что вот-вот вырвусь из нее, открываю дверь, которая ведет не наружу, а в потайной внутренний двор, находящийся в ее глубинах.

РЕГИНА. Другими словами, вы понятия не имеете, что делаете.

КЬЕРКЕГОР. По большей части, да. Я только знаю, что хочу сделать с вами. Я свел свои шансы к нулю? Между нами все кончено?

РЕГИНА. Означает ли это, что теперь вы готовы жениться на мне?

КЬЕРКЕГОР. Да. И пусть поможет мне Бог. Полагаю, означает. (Идет к ней, останавливается, когда видит, что она продолжает обходить письменный стол, чтобы он оставался между ними, садится, оказавшись рядом со стулом. РЕГИНА идет к банкетке под окном, также садится, все еще пытаясь осознать столь неожиданное развитие событий. Они смотрят друг на дружку). В этом проблема с жизнью. Я бы написал об этом гораздо лучше. И все происходило бы иначе.

РЕГИНА. И как происходило бы?

КЬЕРКЕГОР. У меня был бы зонт.

РЕГИНА. Зонт? Зачем вам понадобился бы зонт?

КЬЕРКЕГОР. Потому что шел бы дождь.

(Шум дождя, издалека доносятся раскаты грома).

8
Вымокшие девушки в дверных арках

(Далекие раскаты грома. ЭДВАРД бежит через сцену, от левой арки, с газетой над головой, пытаясь укрыться от дождя, протискивается мимо ЙОХАННЕСА, который как раз входит в правую арку, с нераскрытым зонтом).

ЙОХАННЕС (выходит на авансцену). Сегодня состоялся наш первый разговор. Я провел недели, готовясь к этому событию, следуя за ней, не попадаясь на глаза, но стремясь, чтобы она изредка видела меня, когда я вроде бы шел куда-то еще, не ведая о ее присутствии, подпитывая ее подозрения, что встречи наши не случайны, что судьба прикладывает к ним руку. (Гром ближе, шум усиливающегося дождя). А потом, когда туча внезапно излилась дождем, она оказалась одна на пустой улице и без зонта. (КОРДЕЛИЯ бежит от правой кулисы к центральной арке, где и укрывается от дождя). Как и на войне, это жизненно важно – воспользоваться представившейся возможностью, ухватиться за нее, прежде чем она исчезнет. В этом разница между победой и поражением. (ЙОХАННЕС бежит к центральной арке, где стоит КОРДЕЛИЯ). Ох, прошу извинить. Не видел, что вы здесь. Надеюсь, я не сильно стесню вас, укрывшись тут от дождя.

КОРДЕЛИЯ. Разумеется, нет.

ЙОХАННЕС. Вы очень добры. И совершенно вымокли. Позвольте предложить вам мой пиджак.

КОРДЕЛИЯ. Нет. Благодарю вас.

ЙОХАННЕС. Меня не затруднит.

КОРДЕЛИЯ. Все у меня хорошо, правда.

ЙОХАННЕС. Вы дрожите. Простудитесь и умрете.

КОРДЕЛИЯ. Я видела вас раньше.

ЙОХАННЕС. Сомневаюсь.

КОРДЕЛИЯ. Я уверена, что видела.

ЙОХАННЕС. Где вы могли меня видеть? В каком месте? Надеюсь, я не делал ничего непристойного.

КОРДЕЛИЯ. Я не знаю, что вы делали. Просто подумала, что вы кажетесь мне знакомым. И вы кажетесь. Очень знакомым. А я кажусь вам знакомой?

ЙОХАННЕС. Вы потрясающе красивая. И вымокшая до нитки. Могу я предложить вам зонт?

КОРДЕЛИЯ. Я не могу его принять. Благодарю.

ЙОХАННЕС. Может, вы хотели бы его купить? Может, я уличный продавец зонтов, который бродит по городу в дождливые дни, выискивая вымокших девушек в дверных арках.

КОРДЕЛИЯ. Эта профессия не представляется мне очень прибыльной.

ЙОХАННЕС. Она совсем не прибыльная. Но позволяет встретить очаровательных женщин.

КОРДЕЛИЯ. К сожалению, должна сообщить, что нет у меня денег на покупку вашего зонта.

ЙОХАННЕС. Что ж, тогда, возможно, мы сможем его разделить.

КОРДЕЛИЯ. Такое разрешено? Вы не рискуете потерять работу?

ЙОХАННЕС. Отнюдь. Я – самозанятый. Работаю исключительно на себя, ради собственной выгоды.

КОРДЕЛИЯ. Не следовало мне говорить с вами. Моя тетушка запрещает мне разговаривать с незнакомыми мужчинами.

ЙОХАННЕС. Но меня не назовешь незнакомым мужчиной.

КОРДЕЛИЯ. Вы очень даже незнакомый.

ЙОХАННЕС. Вы только-только сказали, что я кажусь вам очень даже знакомым. Хотя часто случается, что самое знакомое на деле оказывается совершенно незнакомым. И некоторые мужчины готовы воспользоваться такой ситуацией. Низкие темные тучи. Дождь. Пустынные улицы.

КОРДЕЛИЯ. Но не вы.

ЙОХАННЕС. Да. Не я. Во всяком случае, пока.

КОРДЕЛИЯ. Значит, вы человек с характером.

ЙОХАННЕС. Какие у вас идеи.

КОРДЕЛИЯ. Да, идей у меня много. Они в голове не умещаются.

ЙОХАННЕС. Ни у кого нет так много идей. Но самое опасное – иметь только одну идею. Таких людей нужно бояться.

КОРДЕЛИЯ. Дождь не столь сильный. Пожалуй, побегу домой.

ЙОХАННЕС. Давайте побежим вместе. Или остановим кэб.

КОРДЕЛИЯ. А что потом?

ЙОХАННЕС. Потом вы поедете, куда пожелаете.

КОРДЕЛИЯ. А куда поедете вы?

ЙОХАННЕС. Если мне повезет, тогда с вами.

(КОРДЕЛИЯ смотрит на него. Он выходит под дождь и театральным жестом открывает зонт. Она заходит под зонт, и они бегут влево в меркнущем свете).

9
Все, сказанное тобой, не имеет смысла

(Кьеркегор за письменным столом. К нему подходит РЕГИНА).

РЕГИНА. Ты сегодня необычно спокоен. О чем-то думаешь. Разумеется, ты всегда о чем-то думаешь. Твой разум – что чердак безумной старухи. Там можно найти все. Но тут другое. Что именно? Что-то случилось?

КЬЕРКЕГОР. Это Дания. Здесь ничего не случается.

РЕГИНА. Если мы намерены пожениться, то должны научиться делиться всем. Скажи мне, о чем ты думаешь?

КЬЕРКЕГОР. Я думаю, субъективность – это истина. Чтобы что-то было истиной, в это нужно верить. Но для того, чтобы верить, необходимо сомнение. Я думаю, что мое сомнение чудовищное, и ничто не сможет его удовлетворить. Что у меня нет мнений – только маски. Что я жажду собственного проклятия. Что толпа – всегда ложь. Что только индивидуум может нести в себе правду. Что причина и следствие здесь неприменимы. Что гигантская причина может не иметь никакого следствия, а крошечная – огромное. Что у меня слишком много причин, и кажется, будто их нет вовсе. Что успех достигается, если для людей ты – такая же загадка, как и для самого себя. Что жизнь должна проживаться движением вперед, но понять ее можно, только двигаясь в обратном направлении. Я думаю обо всех выдающихся писателей, которые на самом деле ничем не отличались от меня: Викторе Эремите, Константине Констатиусе, Йоханнесе де Силенцио, Йоханнесе Климакусе, Вергилиусе Хауфниенсисе, Николасе Нотабене, Хилариусе Богбиндере, К. А. Рейтцеле, Анти-Климактикусе… Мы должны пригласить их всех на свадьбу.

РЕГИНА. И как мне приглашать воображаемых людей на нашу свадьбу?

КЬЕРКЕГОР. Ты спросила, о чем я думаю? Если ты не хочешь знать, не спрашивай.

РЕГИНА. Я не понимаю, зачем приглашать всех этих людей, если пишешь за них ты?

КЬЕРКЕГОР. Но пишу не я. Или, возможно, пишу я, а живет кто-то еще. Я – сноски завершающему постскриптуму предисловия к фрагменту древней рукописи, которая более не существует. Человек создает лабиринт, в котором события могут случаться. То, что человек написал или что любил, обязательно вернется, чтобы уничтожить его.

РЕГИНА. Это не имеет смысла. Все, сказанное тобой, не имеет смысла.

КЬЕРКЕГОР. Вот что имеет смысл. Я решил это порвать.

РЕГИНА. Порвать что?

КЬЕРКЕГОР. Это. Наши отношения. Я решил, что жениться на тебе неправильно.

РЕГИНА. И почему это неправильно?

КЬЕРКЕГОР. Потому что будет несправедливо по отношению к тебе.

РЕГИНА. Несправедливо по отношению ко мне? Да когда ты был справедлив по отношению ко мне? Когда в истории человечества мужчина пытался быть справедливым по отношению к женщине? В чем настоящая причина? У тебя появился кто-то еще?

КЬЕРКЕГОР. Нет. Никого больше нет.

РЕГИНА. Перестань мне лгать. И перестань нести этот претенциозный бред и прятаться за своими глупыми псевдонимами. Почему бы тебе хоть раз не взять ответственность за свои слова и сказать мне правду? У тебя есть кто-то еще? Скажи это. Скажи, что есть кто-то еще.

КЬЕРКЕГОР. Хорошо. Есть кто-то еще.

РЕГИНА. И кто это?

КЬЕРКЕГОР. Да какая разница?

РЕГИНА. Ты признаешь, что есть кто-то еще. Я хочу знать, кто.

КЬЕРКЕГОР. Ты ее не знаешь.

РЕГИНА. Скажи мне, кто она. Как ее зовут? Скажи мне ее имя? Как ее зовут?

(КОРДЕЛИЯ выходит из левой кулисы на авансцену и смотрит на воду, как и прежде).

КЬЕРКЕГОР (глядя на КОРДЕЛИЮ). Корделия. Ее имя – Корделия.

(РЕГИНА смотрит на КОРДЕЛИЮ, смотрит на КЬЕРКЕГОРА, идет к пианино, садится, начинает барабанить по клавишам).

10
Голуби спариваются, чтобы жить

(Воркуют голуби. КОРДЕЛИЯ смотрит на воду, КЬЕРКЕГОР за письменным столом. РЕГИНА начинает играть вальс, негромко и медленно).

КОРДЕЛИЯ. Я в доме, который вроде бы узнаю. Я здесь бывала, но не помню, когда, и чей это дом. Кто-то играет на пианино в другой комнате. Дверь приоткрыта. Я в ужасе, не знаю от чего. Потом я иду к кромке воды, оставляя за собой цепочку следов. (ЙОХАННЕС появляется в арке справа, смотрит на КОРДЕЛИЮ, которая стоит спиной к нему). Я знаю, кто-то следит за мной, я опасности, но боюсь повернуться. Я стою, в ужасе и крайне возбужденная.

(РЕГИНА перестает играть на полутакте, смотрит на клавиши).

ЙОХАННЕС. Она жаждет интриги. Самое меньшее, что я могу – утолить ее желание.

КОРДЕЛИЯ. Иногда, идя по улице, я думаю только о нем, надеясь, что он появится. Бывает, он появляется. Но он всегда спешит куда-то еще. Куда он спешит?

ЙОХАННЕС. Она более нетерпелива, чем я. Это моя ответственность – контролировать скорость развития событий. Я должен вести ее к цели.

КОРДЕЛИЯ. Я представляю себе, что у него романы с несколькими женщинами одновременно. Я гадаю, как можно быть таким жестоким. Но его большие грустные глаза на самом деле предполагают, что он – добрый человек, подверженный приступам меланхолии, которому просто нужна хорошая женщина, чтобы любить его.

ЙОХАННЕС. Все равно, что пишешь пьесу. Но это пьеса, в которой зрители – актеры, отражающиеся в зеркалах.

КОРДЕЛИЯ. Любить другого – акт веры, жертвенности. Но как я могу его любить? Я совершенно не знаю этого человека.

ЙОХАННЕС. Я должен попасть в ее дом. Но это трудно. Он живет в абсурдной изоляции. Только она и ее нелепая тетушка. Ни братьев, ни дядьев, нет человека, который ввел бы меня в ее дом. Для нее это нехорошо. Изоляция, на короткий период, может защитить. В долговременной перспективе изоляция убивает. Но я счастлив тем, что у нее нет подруг. Сбираясь вместе, женщины набивают головы друг дружке всякой чушью. Я познакомился с ее кузинами, которые очень глупые. Насколько я могу определить, она практически всегда живет в мире фантазий.

КОРДЕЛИЯ. Сегодня я трижды видела его. Хочется верить, что события имеют значение, пусть значение спрятано, как пасхальные яйца, в каждом моменте нашего существования.

ЙОХАННЕС. Я знаю, где и когда она бывает. Планирую случайно столкнуться с ней, улыбнуться, кивнуть и двинуться дальше. Приподнять шляпу и поспешить прочь, словно опаздываю на какую-то встречу, хотя на самом деле я никуда не иду. Она занимает меня целиком и полностью.

КОРДЕЛИЯ. Но если наши встречи – не случайность, тогда почему он всегда уходит?