А. Норди
Слезы ангелов

Глава 1. Прострация

Джой не знала, как очутилась здесь ночью. Она стояла посреди длинной дороги, протянувшейся между массивных бетонных зданий с разбитыми окнами. Вокруг домов чернели густые заросли кустарников и низкорослых деревьев: лес подступал вплотную к заброшенным строениям, словно стремился отвоевать некогда утерянную территорию.

Свет огромной полной луны, будто жидкое серебро, омывал гигантские дымовые трубы, бесконечной чередой вздымавшиеся из крыш домов, падал на серые, облупленные стены зданий, отражался от разбитого асфальта с крупными трещинами, сквозь которые пробивалась жухлая трава.

Точка отсчета. Каждый раз все начиналось именно здесь.

Джой чувствовала, как прохладный ветер касается ее лица, проникает под одежду. Она дрожала, но не от холода, а от страха. В ушах отдавалось биение сердца, и по затылку бегали мурашки. Джой уже знала, что произойдет дальше, но не могла ничего изменить.

Она обернулась – как в прошлый раз, – и увидела, как из сумрака, сгустившегося возле высоких металлических ворот, в которые упиралась дорога, проступила темная фигура. Судя по очертаниям тела, она принадлежала крепкому на вид мужчине среднего роста, одетому в короткую куртку, штаны и массивные ботинки.

Он приближался, постепенно ускоряя шаги, будто хищник, заприметивший добычу, а затем, резко сорвавшись с места, кинулся к Джой.

Она хотела закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный всхлип. Джой побежала по дороге. За ее спиной, словно грозное крещендо, нарастал топот ног по асфальту. Спустя мгновение к нему присоединилось шумное дыхание преследователя: он догонял Джой.

Она неслась по дороге, бесконечно тянувшейся между серых бетонных коробок. Звала на помощь – отчаянным, срывающимся от бега голосом, но никто не откликался.

В глазах темнело, и время, казалось, перестало существовать в коротких паузах между ударами таранившего грудь сердца.

Как вдруг оживший кошмар, словно прибой грязного бурного моря, вытолкнул ее на новую мизансцену чудовищного спектакля.

Обхватив поджатые ноги руками, Джой затаилась в темном углу гигантского помещения с потрескавшимися стенами и высоким потолком: должно быть, она каким-то чудом успела спрятаться в одном из заброшенных зданий, но совсем не помнила, как сюда попала.

Лунный свет лился из широких окон под потолком, ложился прямоугольными полосами на пол, покрытый осколками разбитых стекол и толстым слоем пыли странного красноватого оттенка.

Джой тряслась от ужаса: словно разряды тока, он проходил по телу от макушки до пяток. Она отчаянно надеясь, что преследователь ее не найдет.

Взгляд упал на руки, которыми Джой обхватила колени: на правом предплечье темнела татуировка в виде бабочки. Как и в прошлый раз, Джой не смогла как следует ее рассмотреть: тишину разрушил грохот шагов. Распахнув массивную железную дверь (с лязгом она ударилась об стену), в помещение ворвался человек, преследовавший Джой.

Хищнику потребовалось меньше секунды, чтобы окинуть взглядом огромное пространство – и вычленить в полумраке фигурку Джой, забившуюся в угол.

– Вот ты где, – прохрипел он.

Джой не успела даже вскочить с места: в три прыжка он очутился рядом, накинулся на нее.

Она вопила, визжала, брыкалась – ему было все равно. Сильные ладони сомкнулись вокруг ее шеи. Джой продолжала кричать и плакать, словно это хоть как-то могло ей помочь, но дышать стало трудно, голос вдруг оборвался, и в глазах засверкали золотистые круги…

И вот, наконец, она проснулась.

Джой распахнула веки, тяжело дыша: ей все еще казалось, что преследователь ее душит.

Сердце колотилось в груди, в ушах гремела кровь, но Джой, поднявшись в постели, вздохнула с облегчением: она жива, это был всего лишь кошмарный сон, и еще одна ночь осталась позади.

Она обвела взглядом помещение, в котором проснулась: большая комната, залитая тусклым утренним светом. Обстановка простая, если не сказать аскетичная, вернее даже – холостяцкая. И довольно безвкусная. Белые стены с парой абстрактных картин и полок, заваленных каким-то хламом. Высокая керамическая ваза на полу с композицией из засохших растений. Протертый диван, кресло и большая кровать, на которой лежала Джой, на стене напротив – огромный экран медиавизора, гордость хозяина квартиры.

Джой посмотрела в окно. Пасмурно: на улице шел дождь – впрочем, как всегда в Трокар-Сити.

– Уже проснулась?

В комнату заглянул Астер, завернутый в полотенце на бедрах. Его волосы, зачесанные назад, потемнели от влаги, а на коже блестели капли: похоже, он только что вышел из душа. Джой отметила идеально сложенное мускулистое тело, которое было отличительной чертой клонов-сенсоров генерации WR-03.85. Рослые, голубоглазые, с обаятельными улыбками и совершенными фигурами, сенсоры наподобие Астера были ходячими машинами для плотских утех и ярких эмоций во время секса.

Чего нельзя было сказать о Джой. Генерация ее клонов-сенсоров создавалась совсем для других целей.

– Доброе утро, – буркнула в ответ Джой.

Астер плюхнулся на кровать рядом с ней, и Джой инстинктивно подняла одеяло, почти до самой шеи. Она ощутила приятный, свежий аромат, исходивший от сенсора: если бы Джой не чувствовала себя настолько разбитой, она бы поинтересовалась у своего любовника, каким гелем для душа он пользуется.

– Это было круто! – восторженно сказал Астер: кажется, он даже не обратил внимания на то, в каком подавленном состоянии находилась сейчас Джой. – Всегда мечтал потрахаться с сенсоркой QX-11.03!

Джой грустно улыбнулась. Она действительно относилась к генерации клонов-сенсоров QX-11.03, выпущенной ограниченной партией для доставки куда более деликатных эмоций и переживаний, чем грубый, оглушительный взрыв чувств во время секса.

– Ты даже не представляешь, какие бабки я получу за эмоции после секса с QX-11.03! – не унимался Астер: он устроился на кровати, мечтательно сложив руки за головой. – Секс с недотрогами вроде тебя невероятно ценится среди имморталов. Кому вообще пришло в голову сделать сенсоров для тонких эмоций такими красивыми, как ты и твои сестренки QX-11.03?! – Астер, наконец, перевел взгляд на Джой. – Но ты не переживай! Твой клиент тоже хорошо тебе заплатит. Все любят получать эмоции после секса с WR-03.85. Мы знаем, как доставить удовольствие. Тебе ведь понравилось?

Астер пытливо заглянул в глаза Джой, и она опустила голову, думая о том, что в последнее время ни о какой радости в ее жизни вообще не шло речи – не говоря уже о том, чтобы получать удовольствие от секса, даже если она занималась им с представителем самой горячей генерации клонов.

Джой и Астер были сенсорами, искусственно выращенными на одной из ферм по созданию клонов с единственной целью: они, как и десятки тысяч других сенсоров, занимались доставкой эмоций на заказ для клиентов-имморталов. Именно этим Джой и Астер зарабатывали на жизнь, но только по-разному.

Астер, будучи сенсором генерации WR-03.85, доставлял клиентам яркие, животные, бурные эмоции, полученные во время секса. Отбоя от таких заказов не было, поскольку они пользовались особой популярностью среди мужчин-имморталов. Обычно они интересовались только одним – эмоциями перед, во время и после секса. Поэтому клоны различных вариантов генерации WR-03, созданной специально для плотских утех, выпускались огромными партиями.

С того момента, как Астеру исполнилось восемнадцать лет, и он зарегистрировался как сенсор-индивидуал, он зарабатывал на жизнь единственным навыком, для которого его вырастили на ферме, – сексом за деньги. С кем угодно, когда угодно и где угодно. Что касается «где», то этой ночью Астер пригласил Джой к себе домой.

У Джой была другая ситуация. Как и Астер, она тоже была зарегистрирована как сенсор-индивидуал – то есть, не состояла ни в какой фирме или гильдии. Работала на себя. Но, в отличие от Астера, клоны генерации QX-11.03, к которой относилась Джой, специализировались на доставке более тонких, эфемерных эмоций – сострадания, признательности, нежности и множества других, едва определяемых оттенков этих чувства. Заказчиками таких эмоций обычно выступали женщины-имморталы в почтительном возрасте: им вновь хотелось испытать те чувства, которые, как выяснялось, были единственной настоящей ценностью в бесконечно долгой жизни…

– Так тебе понравилось или нет? – Астер повторил вопрос.

– Да, ты классный. – Джой выдавила улыбку.

Должно быть, изобразить восторг от ночи любви с Астером у нее не получилось, что не удивительно, ведь сенсоры ее генерации были плохими лжецами.

Раздраженно фыркнув, Астер вскочил с кровати. Он снял с бедер полотенце, сверкнув внушительным членом перед лицом Джой: в другой ситуации она, наверное, порадовалась бы тому, с каким выдающимся (во всех смыслах) любовником ей довелось провести ночь, но не сейчас. Она не могла вспомнить ни одной яркой детали во время секса с Астером: все ее мысли занимал кошмарный сон, мучивший ее каждую ночь последние две недели.

Пока Астер натягивал на себя трусы, джинсы и футболку, напевая что-то под нос, Джой с горечью думала о том, до чего она так быстро докатилась.

Вчера вечером Илон – встроенный в нейромодуль голосовой помощник – напомнил Джой, что у нее просрочен срок арендной платы за жилье: если она не внесет деньги на счет, то, скорее всего, следующую ночь проведет на улице. Во всем, что касалось клонов-сенсоров, люди – в их числе хозяин конуры, которую снимала Джой – отличались крайней строгостью. Они не прощали клонам ничего и относились к ним, как к существам второго сорта. Впрочем, Джой, Астер, их братья и сестры с самого детства, проведенного на многочисленных фермах по выращиванию клонов, знали о том, для чего они были созданы – и какие задачи должны выполнять во взрослой жизни ради блага людей-имморталов.

Генерация клонов, к которой относилась Джой, не славилась изобилием заказов: мало кому из клиентов хотелось вновь испытать эмоции вроде сострадания, милосердия или привязанности, поэтому даже в лучшие времена Джой с трудом перебивалась от одного редкого заказа к другому.

Но за последние две недели все стало еще хуже: Джой вообще не могла сконцентрироваться на получении тонких положительных эмоций, которые заказывали у нее клиенты, потому что ее существование отравлял странный, жуткий кошмар.

Она видела его каждую ночь в течение двух недель. Один и тот же сон. Сейчас, спустя время, Джой понимала, что сначала ее кошмар не был настолько подробным: она наблюдала какие-то размытые пугающие сцены, которые на утро, после пробуждения, выветривались из головы, оставляя за собой гнетущее чувство.

Но затем, день за днем, сон становился все более подробным, ярким, словно проявленным, а в прошедшую ночь – настолько живым, как будто Джой подверглась нападению наяву.

На ферме ее с детства учили тому, как получать для своих клиентов нужные эмоции – и концентрироваться только на них. Чем чище были чувства, доставленные имморталам, тем выше ценился такой сенсор, и тем больше он получал.

Но сейчас Джой не могла сконцентрироваться на чистоте эмоций, которые требовалось доставить клиентам: все ее мысли занимал кошмарный сон, повторявшийся каждую ночь.

Из-за него деликатные положительные эмоции, на доставке которых специализировалась Джой, оказались не просто загрязнены, а полностью испорчены. Последние дни она не испытывала ничего, кроме страха, подавленности и тревоги. Они целиком перекрыли все остальные эмоции и, будучи крайне негативными чувствами, не пользовались спросом среди имморталов: им подавай только радость, умиротворение и удовольствие от секса.

Поэтому последней надеждой Джой заработать хоть какие-то деньги стал самый простой способ – заняться сексом по заказу для иммортала.

Вчера она позвонила Астеру, которого знала еще со времен «Колыбели» – так называлась ферма по созданию клонов, где выросли Джой и Астер. Он с радостью подтвердил, что у него всегда есть активные заказы на ночь любви с клонами генерации QX-11.03: оргазм, полученный во время секса с умопомрачительно красивыми, но недоступными сенсорками, особенно ценился среди имморталов и щедро оплачивался. Проблема Астера заключалась в том, что долгое время он не мог найти сговорчивую сенсорку QX-11.03 для выполнения такого эксклюзивного заказа. Когда Джой рассказала ему, что приняла заказ на секс, но при этом не хотела проводить ночь с каким-нибудь незнакомым сенсором, Астер на радостях чуть не выпрыгнул из штанов.

– Все, я поехал к клиенту сгружать эмоции, – сказал Астер, машинально проведя рукой за затылку: в этой области черепа у всех сенсоров находился вживленный в мозг нейромодуль для записи эмоций. – Может, тебе заказать что-нибудь? Ты голодна?

– Нет, спасибо.

– Джой, все нормально? – спросил он вдруг с беспокойством, не типичным для клонов-сенсоров WR-03.85. – Ты какая-то странная.

– Просто я не выспалась.

– По-моему, ты наоборот спала, как убитая. – Астер пожал плечами. – Тебя вырубило сразу после секса.

– Снились кошмары.

– Ну, бывает. – Астер подмигнул, а затем хихикнул с хитрым выражением на лице. – Чтобы кошмары не беспокоили, нужно чаще заниматься сама знаешь чем – заодно и деньги хорошие будут.

Повернувшись к нему спиной, Джой села в кровати. Она поискала взглядом свою одежду: джинсы и футболка валялись на полу. Похоже, ночью в порыве страсти ее раздевал Астер, но Джой этого не помнила: кошмарный сон полностью завладел ее мыслями и переживаниями.

– Ты тоже не забудь съездить к своему клиенту. Тебе должны отлично заплатить, – раздался за спиной голос Астера.

Когда Джой, надев футболку, обернулась к другу, он уже стоял в дверях комнаты, готовый уйти. Астер расплылся в очаровательной улыбке:

– Я знаю, что многие имморталы мечтают получить эмоции, которые испытывает QX-11.03 во время секса.

– Ты их точно получил, – вымученно улыбнулась Джой: несмотря на то, что Астер не отличался особой чуткостью, она не хотела, чтобы он уходил, оставляя ее наедине с тягостными мыслями и переживаниями.

– О да! – Он игриво присвистнул, но, поймав хмурый взгляд Джой, поспешил замахать руками. – Все, я сваливаю!

Астер ушел: Джой услышала, как за ним с тихим шорохом закрылась автоматическая дверь.

Она судорожно вздохнула и, спрятав лицо в холодных ладонях, подавила всхлип, рвавшийся наружу из глубины груди.

* * *

На обочине Молнар-стрит, расположенной на окраине города, в его самом грязном, замусоренном районе, стоял электрокар устаревшей модели – такие выпускали еще лет двадцать назад. Капли дождя барабанили по кузову серого, как небо Трокар-Сити, цвета.

Картер, сидевший за рулем, расправил затекшие плечи и, сцепив пальцы, хрустнул суставами. Он вел скрытое наблюдение уже два часа – и неизвестно еще, сколько предстояло проторчать в этой дыре, наблюдая за подозрительными личностями, сновавшими туда-сюда в доме напротив.

Десятиэтажное здание, за которым следил Картер, находилось в аварийном состоянии, и официально там давно никто не жил – впрочем, как и во всех остальных выселенных домах на Молнар-стрит. Когда-то в этом районе обитали иммигранты (дешевое жилье манило их, как мух на дерьмо), но после Эпохи Пандемий многие из них массово умерли, другие же в панике разъехались кто куда. С тех пор дома стояли заброшенными и никому не нужными, постепенно приходя в аварийное состояние. Свидетельством тому являлись обшарпанные стены, выбитые окна и стойкий запах мочи и кала, исходивший из подъездов домов.

Со временем многоэтажные трущобы на Молнар-стрит превратились в обычные притоны: заброшенные здания облюбовали бездомные, нелегалы, а также ренегаты. Последние как раз интересовали Картера больше всего – вернее, один из них. Благодаря своим источникам среди обитателей этого печального района, Картеру удалось выяснить, что в дом номер 11 по Молнар-стрит, за которым он сейчас вел наблюдение, частенько захаживал человек по имени Шимари. Он был старым знакомым Картера, но общаться с ним не спешил, по привычке скрываясь от сил правопорядка. Причиной тому были нелегальные занятия биохакингом и, конечно же, энхансеры.

Картер работал специальным агентом Отдела по борьбе с энхансерами, входившим в многочисленные структуры Бюро Порядка и Контроля. Слежка за ренегатами, их аресты и допросы, облавы на притоны и лаборатории по синтезу энхансеров – вот, чем обычно занимался Картер последние лет… тринадцать-четырнадцать? Сейчас он уже сам не мог толком вспомнить, как давно поступил на службу в Отдел – во всяком случае, произошло это сразу же после того, как он закончил академию при Бюро Порядка и Контроля.

Он ухмыльнулся: возраст в современном мире стал понятием относительным и, по правде говоря, уже совершенно не важным, что наглядно доказывали имморталы одним только фактом своего существования.

Но Картер не был имморталом. Он был простым смертным – человеком, который рано или поздно умрет, – и в свои тридцать шесть лет выглядел, пожалуй, даже чуть старше. Виной тому была нервная работа с частыми ночными заданиями: Картер уже забыл, когда в последний раз нормально спал.

Он бросил машинальный взгляд в зеркало заднего вида, отметив непричесанные, торчавшие во все стороны каштановые волосы, усталые глаза, заросшее двухдневной щетиной помятое лицо. Да уж, видок так себе. Картер отхлебнул кофе из термостакана и, ощутив во рту противный вкус дешевого пойла, в очередной раз поморщился: похоже, в забегаловке на углу Молнар и Конкорд, куда он заглянул перед началом слежки, продавали самый отвратительный кофе в Трокар-Сити.

В дом напротив, за которым наблюдал Картер, проскользнул еще один подозрительный тип – худосочный низкорослый парень в грязных джинсах и куртке, с кровоподтеком под глазом, но он совсем не походил на Шимари – тот был повыше ростом. Несмотря на все достижения биохакинга, которым увлекался Шимари, навряд ли технологии так продвинулись, чтобы за полгода (столько прошло с момента последней встречи Картера и Шимари) прибавить человеку тридцать сантиметров роста.

Картер нетерпеливо побарабанил пальцами по рулю старого электрокара. Он предпочитал полностью контролировать любую ситуацию, поэтому терпеть не мог продвинутые тачки с автопилотами: лучше самому вести машину, крепко держась за руль, чем доверить это искусственному интеллекту.

К слову о нем: в микроскопическом наушнике, углубленном в левое ухо, раздался вкрадчивый голос Ауры.

– Доброе утро, – сказала она. – Как ты и просил, я подготовила новый отчет по интересующей тебя теме на основании информации, доступной в Сети.

Картер напрягся: руки сжали руль, по затылку пробежал холодок. Он много лет занимался борьбой с распространением энхансеров, посвятил этому жизнь, но в последние три месяца его всецело поглотило нечто другое.

Нечто, что напомнило ему о прошлом, окончательно вскрыв рану в душе, которая так и не зажила до конца.

– Говори, – приказал он Ауре.

– В Сеть просачивается все больше информации об исчезновении девушек-сенсоров, – бесстрастно продолжила голосовая помощница. – Об этом теперь сообщают сразу несколько фирм и гильдий, в которых работали сенсорки. На данный момент зафиксировано шесть таинственных исчезновений, но не исключено, что их гораздо больше, ведь многие сенсорки работают индивидуально. Следовательно, об их пропаже зачастую некому сообщить. Последнее исчезновение произошло две недели назад, когда необъяснимым образом пропала сенсорка Мерси QX-11.04, работавшая в компании по доставке эмоций «Эксайт». Отчет окончен.

– Короче, все по-прежнему. – Картер нахмурился. – Сообщи, если появится что-то новое. А теперь отрубайся.

Он знал, что многие люди обожали, когда их голосовые помощники, находившиеся внутри вживленных в мозги нейромодулей, целыми днями развлекали своих хозяев какой-нибудь информацией, подкастами или музыкой, но сам любил тишину внутри головы. При этом, даже несмотря на свои консервативные привычки, Картер понимал, что помощь ИИ не следует недооценивать: Аура, хоть и относилась к голосовым ассистентам предыдущего поколения, зачастую была очень полезна. Но все же Картер предпочитал, чтобы ее голос в наушнике звучал пореже. Кстати, надо бы наконец-то раскошелиться и купить обновление для Ауры…

Картер не успел обдумать мысль: его внимание привлек высокий человек с лысой головой. Одетый в длинный черный плащ, намокший от дождя, он шел плавной походкой по Молнар-стрит. Затем остановился у дома номер 11 и, опасливо зыркнув по сторонам, скрылся внутри здания.

– Шимари. – Картер расплылся в довольной улыбке. – Вот ты и попался.

Глава 2. Волнение

Джой решила воспользоваться подземкой, чтобы приехать на встречу с имморталом, заказавшим у нее эмоции во время секса. Большинство сенсоров получали заказы на доставку чувств через фирмы или гильдии, но те, кто работал индивидуально, искали клиентов на биржах в Сети. Именно там вчера вечером Джой нашла предложение от анонимного иммортала: он платил большие деньги за чувства, полученные сенсоркой генерации QX-11.03 во время секса.

Джой криво усмехнулась: судя по всему, этот иммортал был не просто обеспеченным, но еще гурманом и охотником до уникальных эмоций, ведь клоны QX-11.03 крайне редко занимались сексом за деньги, а если и занимались, то стоимость таких заказов зачастую была астрономической.

Теперь Джой стала одной из тех, кто продается за ночь любви, но другого выбора у нее не было: она и так едва сводила концы с концами, а навязчивый кошмар, мучивший ее каждую ночь, фактически лишил ее возможности чувствовать что-либо еще, кроме тревоги и страха. Джой стала непригодна для доставки тонких положительных эмоций, и все, что ей теперь оставалось – трахаться за деньги, и еще хорошо, что ее любовником прошлой ночью был Астер – старый друг, которому она могла доверять.

Джой вышла на улицу из высотного кондоминиума, в котором находилась квартира Астера, и побрела в сторону метро, стараясь не обращать внимания на моросящий дождь, толпы пешеходов (многие из них носили респираторы) и бесконечные вереницы электрокаров, заполнивших проезжую часть.

На небоскребах, мимо которых двигалась Джой, мерцали огромные баннеры – в основном, как обычно, с рекламой, но некоторые из них сообщали яркими надписями о важном для всего человечества юбилее, случившемся в этом году: «100 лет Терапии. Дальше – навсегда».

Глядя на светящиеся баннеры, Джой задумалась: людям не удалось покорить космос, но они смогли укротить собственные тела, вернее – смертельные болезни и прочие недуги, которые тысячелетиями сопровождали человечество.

Но больше этого не происходило.

Точнее, не происходило с теми, кто принимал Терапию и стал имморталом.

* * *

Джой устроилась на свободном месте в поезде метро. Час пик уже прошел, и в этом время в вагоне было достаточно просторно, так что Джой могла спокойно рассмотреть других пассажиров: сейчас это занятие оставалось единственным, что отвлекало ее от дурных мыслей про навязчивый кошмарный сон.

Подземкой в основном пользовались сенсоры, которые еще не заработали или в принципе не могли заработать на престижные электрокары (не все из них получали дорогие заказы, как это делал Астер), либо же – простые смертные, большинство из которых было малообеспеченными жителями Трокар-Сити и мигрантами. Что касается имморталов, то они славились богатством (только зажиточные люди могли позволить себе Терапию), поэтому предпочитали передвигаться по городу на индивидуальных электрокарах.

В вагоне было не так уж много простых смертных людей. Джой давно научилась вычислять их в толпе: большинство из них носило респираторы – скорее по старой привычке, которая выработалась в Эпоху Пандемий, чем из реальной надобности. Бедняки не могли себе позволить не только электрокары или хорошее жилье, но и Терапию: им оставалось надеяться на собственные гены, здоровье и примитивную самозащиту от вирусов в виде обычных респираторов.

Средняя продолжительность жизни простого смертного составляла жалкие пятьдесят два года: виной тому была загубленная экология и, конечно же, Эпоха Пандемий, изрядно подкосившая человечество. Новые вирусы, появлявшиеся каждое десятилетие, словно взбесились и вышли из-под контроля, мутируя так часто и быстро, что создание вакцин стало безнадежным занятием, а карантины и противоэпидемические мероприятия в конечном итоге потеряли всякий смысл. Как и в древние времена, людям оставалось полагаться на свой иммунитет, а существующие лекарства могли лишь немного отсрочить смерть. Единственным по-настоящему эффективным средством для долгой и здоровой жизни стала Терапия, доступная тем, у кого были деньги. Вернее – большие деньги.

Клоны-сенсоры в этом смысле относились к своему здоровью гораздо проще. Генные инженеры программировали срок их жизни в пределах пятидесяти лет (считалось, что этого хватит для доставки качественных эмоций), а наставники на многочисленных фермах, где до восемнадцати лет росли клоны, активно внушали им мысли о неизбежности смерти каждого сенсора.

Джой знала о том, к чему ее с детства готовили наставники: рано или поздно она тоже умрет, как и все остальные сенсоры. Она привыкла думала, что эта мысль ее не пугает. Но после того, как ей начал сниться кошмарный сон, в котором каждую ночь ее душил неизвестный преследователь, Джой поняла, что испытывает невероятный, всепоглощающий животный страх.

Страх смерти.

Она судорожно вздохнула, переведя взгляд с человека в респираторе на сидевшую рядом с ним девушку лет двадцати пяти.

Джой узнала свое лицо в этих зеленых глазах, тонком аккуратном носе и пухлых губах: сидевшая напротив нее сенсорка, как и Джой, относилась к генерации QX-11.03. Правда, в отличие от Джой, которая предпочитала свой естественный цвет волос (темные, со смоляным отливом), ее «сестра» покрасила их в нежный лавандовый цвет.

Словно почувствовав на себе взгляд Джой, сенсорка подняла на нее глаза и улыбнулась уголком губ, приветствуя свою полную генетическую копию. Обычно клоны-сенсоры так не поступали, но генерация, к которой относились Джой и сидевшая напротив нее девушка, считалась настолько редкой, что вероятность встретить в метро своего двойника была ничтожно малой.

Интересно, мучают ли ее копию кошмарные сны?

Навряд ли: «сестра» с умиротворенным и расслабленным выражением лица отвела взгляд от Джой и углубилась в Сеть. Сенсорка, как и многие другие пассажиры в вагоне, находилась в некоем подобии транса: взгляд в пустоту, рассеянная улыбка на губах. Каждый из них был погружен в свой нейромодуль, вживленный в мозг. Устройства, ставшие неотъемлемой частью жизни современного человека или клона, выводили визуальную и звуковую информацию на зрительные и слуховые рецепторы, тем самым позволяя смотреть контент или серфить по Сети прямо внутри своей головы.

– Илон, подключи меня, – тихим голосом попросила Джой голосового помощника.

Она решила отвлечься от переживаний, и если разглядывание пассажиров в вагоне метро не особо помогало, то оставался самый верный способ отключиться от реальности – углубиться в Сеть: как и у всех сенсоров, в голове Джой тоже находился нейромодуль.

– Сеть подключена, – сообщил в ушах спокойный голос Илона. – Приятного серфинга.

Расфокусировав взгляд, Джой углубилась в Сеть: в зрительный центр поступали сигналы из нейромодуля. Первым делом она решила заглянуть на свой любимый ресурс.

– Илон, открой Трубу, – едва слышно, чтобы не мешать другим пассажирам, попросила Джой своего голосового помощника.

Перед ее мысленным взором появилась главная страница Трубы, на которой мелькали десятки прямоугольных превью, но Джой не обращала на них внимания:

– Открой раздел трендов.

Илон выполнил ее просьбу, и в зрительный центр Джой поступило изображение следующей страницы Трубы, где были собраны самые популярные ролики, – идеальный способ узнать, чем сейчас интересуются жители Трокар-Сити.

В трендах на первом месте висело видео о Рутгере Краузе. Поначалу ролик сообщал о том, что Джой давно знала. Рутгер Крауз был одним из самых богатых имморталов в мире. Завсегдатай светских хроник и постоянный фигурант различных скандалов, он сколотил свое баснословное состояние еще до Эпохи Пандемий. А затем надолго исчез из публичного поля. На днях он снова появился на людях спустя пять лет затворничества. И вот, наконец, самое трендовое видео Трубы раскрыло тайну столь долгого отсутствия Рутгера Крауза. Впрочем, догадаться было не трудно: все это время миллиардер проходил курс Регенерации – комплексного восстановления и замещения изношенных, состарившихся тканей и органов.

«Только представьте себе: теперь он выглядит на пятьдесят восемь лет!» – чрезмерно восторженным голосом сообщала 3D-модель ведущего ролика – очередного новомодного виртуального блогера, синтезированного нейросетью на основании самых популярных запросов публики.

Видео демонстрировало миллиардера в его новом, помолодевшем облике: статный, со свежим цветом лица, с которого, казалось, словно ластиком стерли лишние морщины, Рутгер Крауз расплылся в странной, неестественной улыбке на пресс-конференции, устроенной в честь его триумфального возвращения в светский мир. Джой хорошо знала эти фальшивые улыбки: имморталы не могли испытывать настоящие эмоции, а потому те чувства, что они по привычке пытались изображать, всегда выглядели наиграно.

Позируя на фоне пресс-волла, Крауз раздавал интервью журналистам, купаясь в ослепительных вспышках фотоаппаратов. В паре шагов от него Джой заметила невысокого парня – на вид ничем не выдающегося, одетого в черный костюм. Он крутил по сторонам головой, жадным взгляд рассматривая собравшихся на пресс-конференции людей. Джой сразу же поняла: парень был личным сенсором Крауза, и в его задачу входило впитывание как можно большего количества впечатлений, ведь именно из них рождались яркие, свежие, живые эмоции.

Эмоции, которыми потом, после пресс-конференции, будет наслаждаться Рутгер Крауз.

Тот факт, что ролик о миллиардере попал в тренды Трубы и, судя по комментариям, вызвал небывалый ажиотаж, объяснялся просто: Крауз был самым старым имморталом из ныне живущих. Ведущий ролика напомнил: реальный возраст Крауза составлял сто семьдесят восемь лет, а это означало, что он приступил к приему Терапии ровно сто лет назад, когда ему стукнуло семьдесят восемь.

Терапия, в основу которой легли генная инженерия и применение моноклональных антител, позволяла значительно замедлить старение организма, поэтому внешний вид Крауза, как и других имморталов, долгое время соответствовал тому возрасту, в котором было начато лечение.

Теперь же Рутгер Крауз выглядел на пятьдесят восемь: длительный курс Регенерации, во время которого изношенные органы и ткани заменялись на новые, позволял «сбросить» около двадцати лет.

В завершении ролика ведущий сообщил, что революционная технология Регенерации, основанная на последних достижениях медицины, стала доступна совсем недавно, и теперь к ее помощи прибегает все больше имморталов, желающих «освежить» не только свои органы и ткани, но и внешний облик.

Джой вновь задумалась о различиях между имморталами и такими, как она, – искусственно созданными клонами, единственная задача которых – доставлять эмоции.

В отличие от имморталов, не подверженным никаким заболеваниям благодаря Терапии, Джой, как и другие клоны-сенсоры, могла болеть, страдать от боли, стареть – и испытывать эмоции, связанные с этими процессами.

Она могла чувствовать и все остальное: радость, восторг, умиротворение, злость, ярость, уныние, отчаяние, спокойствие, смирение… Весь спектр эмоций, которых были полностью лишены имморталы. Неожиданный побочный эффект от Терапии стал для них расплатой за бесконечно долгую жизнь без болезней и страданий: они не испытывали никаких чувств и переживаний.

«Ходячие биороботы», – так называли имморталов простые смертные люди. Причины их негативного отношения крылись в банальной зависти (ведь не у всех были средства на Терапию) или же в искренней ненависти. Сейчас, правда, термин «биоробот» считался оскорбительным и дискриминирующим: имморталы запросто могли засудить за употребление этого слова.

Терапия позволяла имморталам ничем не болеть и жить долго. Теоретически – вечно, хотя до сих пор никто толком не знал, как долго могло продлиться их существование. Рутгеру Краузу стукнуло уже сто семьдесят восемь лет, но было множество других имморталов чуть младше его возрастом.

Все они испытывали свои эмоции еще до начала Терапии – так давно, что уже успели полностью о них забыть.

Спустя пять лет после того, как была изобретена Терапия, и появились первые имморталы, стало ясно, что жизнь без каких-либо эмоций и душевных переживаний абсолютно невыносима, даже если саму «невыносимость» имморталы чувствовать не могли. Оказалось, что долгая жизнь без физических страданий и болезней попросту была лишена всяческого смысла, если в ней напрочь отсутствовали эмоции.

Имморталы поняли: зачем заниматься сексом, если ты все равно ничего не чувствуешь? Зачем обнимать жену, мужа или ребенка, если внутри – одна лишь пустота? Зачем слушать музыку, пробовать экзотические блюда, посещать картинные галереи, если ничто из этого не вызывает в душе хоть малейшего отклика?

Для чего жить вечно?

Некоторое время ученые и врачи пытались модифицировать Терапию, чтобы избавить имморталов от ее главного побочного эффекта, но ничего не получилось.

И тогда был найден единственный выход из этой ситуации – создание искусственных клонов, которые могли по заказу имморталов получать необходимые эмоции, а затем доставлять их клиентам, сгружая информацию через вживленные в мозг нейромодули.

Именно это должна была сделать сегодня Джой, чтобы получить деньги за выполненный заказ.

Мысленно она по-прежнему находилась внутри Сети: скосив взгляд в правый нижний угол, Джой посмотрела на часы. Цифры ярко вспыхнули, как только мозг получил сигнал от зрительных рецепторов.

До встречи с клиентом оставалось тринадцать минут. Она должна успеть.

* * *

Джой прибыла по адресу: поднявшись на скоростном лифте, она оказалась на сто двадцатом этаже небоскреба, где располагался арендованный клиентом эмолайзер фирмы «Эксайт».

В шикарно обставленном вестибюле ее встретили хмурого вида охранник (Джой поняла это, когда заметила пистолет в кобуре под распахнутым пиджаком) и ассистент – молодой смуглый азиат в светлых брюках и рубашке с вышитой на кармане эмблемой «Эксайта».

Джой не удивилась, что встреча с клиентом потребовала присутствия охранника: многие имморталы были помешаны на своей безопасности, а также на соблюдении анонимности, поэтому частенько прибегали к вооруженной охране. Джой уже сталкивалась с подобной осторожностью.

А еще, судя по тем эмоциям, что отразились на лицах мужчин (презрение – у охранника, дежурная вежливость – у ассистента), они были простыми смертными, еще не принимавшими Терапию. Джой не видела в этом ничего странного. Такая ситуация была стандартной для людей молодого возраста: обычно большинство из них начинали Терапию после тридцати лет, когда организм достигал полной зрелости, а его компенсаторные возможности еще оставались на хорошем уровне, необходимом для долговечного существования.

Охранник и ассистент провели Джой в просторный зал с огромным панорамным окном, за которым с высоты сто двадцатого этажа открывался головокружительный вид на необъятный Трокар-Сити: центральные кварталы, изрезанные широкими проспектами с частоколом небоскребов, и густонаселенные спальные районы, напоминавшие людские муравейники, в окружении промзон, фабрик и складов на дальних окраинах города. И все это – в серой завесе бесконечного дождя…

В центре зала находилось удобное на вид кресло современного дизайна, вмонтированное в пол. В его изголовье торчал толстый кабель с блестящим штекером длиной десять сантиметров – обычная деталь у всех эмолайзеров. Рядом с креслом располагалась аккуратная стойка с компьютером.

– Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее, – слащавым голосом сказал ассистент, указывая ладонью на кресло. – Мы начнем выгрузку, как только вы будете готовы.

– Клиент уже приехал? – спросила Джой, садясь в кресло: затылок коснулся изголовья, из которого торчал кабель со штекером.

– Да, он в комнате за стеной. – Ассистент осторожным движением провел рукой в латексной перчатке по затылку Джой, раздвигая волосы. – Заказчик будет наблюдать за процессом выгрузки эмоций, после чего проверит их качество и, если его все устроит, произведет оплату.

Джой скосила взгляд влево, где находилась стена, украшенная большими картинами со странными аляповатыми рисунками, напоминавшими мазню трехлетних детей – должно быть, так сейчас выглядело современное искусство, и эти картины наверняка стоили бешеных денег, но Джой мало что понимала в живописи.

Между картин виднелась закрытая дверь, возле которой встал охранник: все ясно, он ни за что не пропустит Джой внутрь, если вдруг по какой-то причине она захочет увидеть клиента. Впрочем, в ее практике подобная необходимость не возникала: платили ей исправно, и большинство имморталов, заказавших у Джой доставку эмоций, предпочитали сохранять анонимность.

Правда, она еще никогда не занималась доставкой чувств, полученных во время секса, так что не была до конца уверена, как все пойдет на этот раз: останется ли ее клиент доволен эмоциями, которые она испытала, пока Астер засаживал в нее свой член? Она смутно помнила оргазм. Насколько бурным он должен быть, чтобы удовлетворить запросы иммортала?

Джой подавила горький смешок: вот, до каких рассуждений она докатилась – сенсорка редкой генерации QX-11.03, созданная для максимальной чувствительности к тонким, деликатным эмоциям.

– Я сниму заглушку, – предупредил тем временем ассистент, когда его рука нащупала небольшой выступ на затылке Джой, спрятанный в волосах.

– Пожалуйста.

Она глубоко вдохнула, стараясь расслабиться: процедуру выгрузки эмоций из нейромодуля нельзя было назвать болезненной, но все же Джой не любила, когда в затылок втыкали десятисантиметровый штекер, после чего она теряла сознание минут на тридцать – столько времени обычно требовалось для выгрузки.

Подобные процедуры проводились с помощью эмолайзеров. Чаще всего встречались модели, выполненные в виде кресел, в которых могли удобно расположиться как сенсор, так и ожидавший загрузки эмоций иммортал. Существовали также портативные модели эмолайзеров, но Джой ни разу не доводилось ими пользоваться, да и говорят, что они обеспечивали недостаточно хорошую передачу данных. Для имморталов качество доставленных эмоций играло большую роль, поэтому они не скупились на аренду самых современных и продвинутых моделей – наподобие той, что использовала фирма «Эксайт».

С помощью эмолайзеров осуществлялась выгрузка информации, записанной в нейромодуль сенсора в тот период времени, когда он выполнял заказ на доставку нужных эмоций. Квантовый компьютер обрабатывал полученные данные, после чего загружал их в нейромодуль иммортала, откуда электрические импульсы растекались по его нервной системе, даруя столь желанные ощущения.

Осторожно сняв пластиковую заглушку, ассистент медленно ввел штекер в разъем на затылке Джой: она услышала легкий щелчок, после чего в ушах раздался голос Илона:

– К нейромодулю подключен эмолайзер фирмы «Эксайт», модель TR-345.

– Спасибо, Илон, – Джой поблагодарила своего голосового помощника, а затем перевела взгляд на ассистента. – Я готова начать.

– Тогда, как обычно, сообщите код доступа к операции. – Ассистент с улыбкой подошел к стойке с компьютером, ожидая, когда Джой отдаст команду своему голосовому помощнику.

Такие меры безопасности были необходимы потому, что большая часть имморталов предпочитала сохранять анонимность. Следовательно, сенсорам требовалась уверенность в том, что эмоции будут доставлены клиенту, сделавшему заказ. Поэтому перед заключением сделки иммортал (или его представитель, которым мог быть искусственный интеллект) сообщал сенсору секретную комбинацию цифр.

– Илон, передай код доступа, – попросила Джой.

– Код доступа передан ИИ заказчика, – отчитался Илон.

Ассистент, взглянув на монитор, довольно кивнул:

– Все хорошо. Код доступа верный, и мы можем начинать. Вы готовы?

– Да. Приступайте.

Джой закрыла в глаза, и в следующее мгновение электрический импульс, поступивший из штекера в нейромодуль, яркой вспышкой взорвал сознание, после чего она провалилась в темноту.

Но в темноте по-прежнему что-то было.

Когда мрак расступился, Джой снова оказалась на длинной дороге, протянувшейся среди массивных бетонных зданий с разбитыми окнами. Вокруг домов чернели густые заросли леса. Огромные дымовые трубы высились на фоне темного неба, в котором ярко светила полная луна.

Точка отсчета. Каждый раз все начиналось именно здесь.

И ее кошмар вновь повторился.

Вот она оборачивается и видит человека в конце дороги, у высоких ворот. Он преследует Джой среди заброшенных зданий. Она прячется в одном из них. Забивается в угол. Он находит ее. Бросается к ней. Его ладони смыкаются на ее шее. Он душит ее…

Вспышка электрического импульса оборвала кошмар. Вскрикнув, Джой подскочила в кресле, ощущая, как дернулся назад затылок, в котором все еще находился штекер эмолайзера.

– Осторожно! – раздался рядом голос.

Когда взгляд, наконец, сфокусировался, Джой увидела перед собой обеспокоенное лицо ассистента.

– С вами все в порядке?

– Да, все нормально.

Джой выдавила улыбку, которая, по ее мнению, должна была успокоить ассистента, но, судя по его растерянному виду, скорее только усилила его беспокойство.

– Сколько длилась выгрузка? – зачем-то спросила Джой, хотя на самом деле думала сейчас об одном: какого черта она снова увидела свой кошмарный сон?!

Такого раньше никогда не случалось, да и вообще не могло случиться! Ведь выгрузка эмоций через эмолайзер подразумевала полное отключение сознания: Джой, как и все остальные сенсоры во время процедуры, всегда отрубалась, проваливаясь в абсолютную темноту.

Но не в этот раз.

– Двадцать семь минут. – Ассистент посмотрел на монитор, а затем вернул обеспокоенный взгляд на Джой. – По правде говоря, вы вели себя несколько странно. Я еще не встречал такого поведения у сенсоров во время выгрузки.

– Что вы имеете в виду? – спросила Джой, когда ассистент вытащил штекер эмолайзера из разъема в ее затылке.

– Вы постоянно ерзали на месте, стонали – словно от боли, а ваши глаза двигались под веками. – Ассистент с растерянным видом отошел в сторону, будто опасаясь, что Джой сейчас выкинет какой-нибудь фокус. – Это очень необычное поведение, поскольку в процессе выгрузки эмоций сенсоры находятся в полностью неподвижном и бессознательном состоянии, близком к коме.

– Я знаю. – Джой постаралась скрыть раздражение в голосе, но у нее не получилось.

Она встала, но ей пришлось ухватиться за спинку кресла, когда пол под ногами на мгновение качнулся, а по телу волной пробежал озноб. Выпрямив спину, Джой с вызовом посмотрела на ассистента, словно всем своим видом давая понять, что с ней все в порядке.

– Оплаты не будет, – резким голосом сказал охранник: он вышел из смежной комнаты, закрыв за собой дверь.

Только сейчас Джой поняла, что с момента пробуждения она оставалась наедине с ассистентом. Охранник в это время находился во второй комнате, где наверняка получал указания от клиента.

– Почему? – Джой опешила от удивления: отказ в оплате за доставленные эмоции случился с ней впервые.

– Клиент не доволен качеством эмоций, – скривился охранник, встав рядом с компьютерной стойкой.

По непонятной причине он испытывал явное презрение к Джой – или, что более вероятно, ко всем сенсорам, и даже не стремился скрыть свое предвзятое отношение. Джой могла бы поразмышлять на тему дискриминации клонов-сенсоров в современном мире, но сейчас ей было совершенно не до этого: впервые в ее практике клиент отказывался платить за выполненный заказ!

Непроизвольно сжав кулаки, Джой метнула взгляд на ассистента: должно быть, выражение ее лица оказалось настолько говорящим, что тот быстро развел руками, поспешив заверить:

– Эмолайзер в абсолютной исправности: перед процедурой он проходил плановую диагностику. – Ассистент кивнул на монитор. – Что касается самой выгрузки, то, согласно журналу сессии, данные были перенесены в полном объеме без каких-либо потерь. – Он изобразил на лице притворную улыбку. – С технической стороны все прошло идеально. Проблема в самих эмоциях, которые вы доставили клиенту. К сожалению, такое иногда случается. Джой, вам не стоит расстраиваться. Очевидно, вам нужно сохранять позитивный настрой…

– Очевидно, вы несете чушь! – вскипела Джой: она почувствовала, как кровь прилила к щекам, а сердце гулко застучало в груди.

Наверное, не стоило столь бурно реагировать на слова ассистента, но его лживое сочувствие окончательно взбесило Джой, к тому же нервы у нее и без того были на пределе. Навязчивые кошмары напрочь ее измотали, как и мысль о том, что она едва сводила концы с концами.

Отказ в оплате стал последней каплей.

– Что именно не устраивает клиента? – Джой впилась взглядом в охранника. – Не понравилось, как я кончала? Недостаточно бурный оргазм? Или что?!

– Клиент не доволен качеством эмоций. – На лице охранника змеилась улыбка: он наслаждался гневом Джой. – Вы не справились с заказом. Покиньте помещение.

Джой глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки – и вернуть контроль над ситуацией.

Нет, она это так не оставит.

Не для того она занималась сексом за деньги (пусть и с Астером, но все же), чтобы ее просто так взяли и кинули на бабки!

– Я работаю сенсором семь лет, – процедила Джой, глядя на охранника. – За все это время у меня не было ни одного негативного отзыва. Клиенты всегда довольны качеством эмоций, которые я им доставляла! Можете проверить мой рейтинг.

– Да мне насрать на него, – фыркнул охранник, сложив руки на широкой груди. – Сказано: клиент не доволен. Значит, хреновый из тебя сенсор. Проваливай!

Джой полоснула его взглядом, думая о том, что даже в таких местах, как элитная фирма по аренде эмолайзеров, можно нарваться на закоренелого клонофоба вроде этого не в меру наглого охранника. Он был простым смертным молодого возраста и прекрасно осознавал, что через пару лет, когда ему стукнет тридцать, он, как и многие близкие люди из его окружения, начнет принимать Терапию, чтобы долгие годы оставаться таким же крепким, активным и полным сил. Другими словами – молодым и здоровым.

Но расплатой за роскошь долгой жизни станет полное отсутствие эмоций. Перспектива столь безрадостного – точнее, бесчувственного – существования подсознательно пугала людей, которым только предстояло начать Терапию.

Впрочем, вместо того, чтобы рассуждать о проблемах мерзкого охранника-клонофоба, Джой следовало подумать о том, как ей выпутаться из ситуации, в которой она сейчас оказалась.

– Хорошо, я покину помещение, – примирительным тоном сказала она, убрав со лба прядь волос. – Вы не проводите меня?

Она перевела взгляд на ассистента, и тот закивал с радостной улыбкой. Впервые за все время встречи на его лице отразилась по-настоящему искренняя эмоция: похоже, ассистенту не терпелось поскорее избавиться от проблемной сенсорки.

Он отступил в сторону, давая возможность Джой проследовать к выходу. По пути к дверям она медленно прошла мимо компьютерной стойки, возле которой замер охранник, пристально наблюдавший за каждым ее движением.

Джой очаровательно ему улыбнулась и, сделав резкий выпад, со всей силы толкнула на него стойку с компьютером. Охранник рефлекторно за нее ухватился, пытаясь предотвратить падение всей конструкции, и этой секундной заминки было достаточно для того, чтобы Джой стремглав бросилась к боковой двери, которая вела в смежную комнату.

Распахнув дверь, она в изумлении замерла на пороге, когда увидела находившегося внутри иммортала.

Глава 3. Негодование

Когда Шимари скрылся внутри заброшенной высотки, Картер выскочил из машины и, перебежав дорогу, оказался у дверей дома. Он прошел внутрь: взгляд провалился в полумрак (выбитые окна вестибюля были заколочены досками), а в нос ударил стойкий запах мочи и гниющего мусора.

Здесь же, на первом этаже, находились ренегаты, чему Картер совсем не удивился: за время работы в Отделе по борьбе с энхансерами он повидал множество притонов, и этот заброшенный дом ничем особым от них не отличался.

Сбитые в кучки по три-четыре человека, ренегаты в грязных, заношенных одеждах, напоминавших скорее истлевшее тряпье, сидели или лежали на полу и по углам вестибюля, уставившись в пространство мутными стеклянным взглядами. Находясь под действием дешевых, синтезированных кустарным образом энхансеров, сейчас они видели перед собой не грязный вонючий вестибюль заброшенного дома, и тем более не вошедшего внутрь агента БПК, а далекие фантастические миры.

Картер оглядел ренегатов, но не увидел среди них Шимари. Скрыться отсюда он мог только по лестнице (лифты в этой дыре давно не работали) или же по коридору, который вел к квартирам первого этажа.

– Куда пошел высокий тип с лысой головой? – спросил Картер у торчка в углу – молодого парня с длинными засаленными волосами, взгляд которого показался ему чуть более осмысленным, чем у других.

Ренегату потребовалось несколько секунд, чтобы понять вопрос Картера, после чего, вылупив на него затуманенные глаза, он мотнул головой в сторону лестницы.

– Спасибо. – Картер кинул ему визитку центра помощи ренегатам: конечно, он сомневался, что торчок обратиться к специалистам, но чем черт не шутит. В практике Картера бывали редкие случаи, когда по его наводке ренегаты, в которых еще теплились остатки человеческого, приходили в центры помощи.

Картер поднимался по грязным, заплеванным ступеням, преодолевая пролет за пролетом. Сверху доносился громкий топот шагов: такой убийственный грохот могла издавать только излюбленная обувь Шимари – массивные ботинки на увесистой подошве.

Восьмой этаж, девятый, десятый…

Продолжая подъем по лестнице, Картер маневрировал между ренегатами, которые лежали или сидели на ступенях. Рядом с некоторыми из них валялись инъекторы с пустыми пластиковыми ампулами, в которых дилеры продавали энхансеры.

Вдруг один из ренегатов схватил Картера за руку.

– Куда прешь? – прорычал он.

Свет из разбитого окна упал на распухшее, перекошенное от злости лицо с налитыми кровью глазами. Судя по всему, ренегат только недавно подсел на энхансеры, а потому в его поджаренных мозгах сохранилось не только сознание, но и бурлила едва сдерживаемая агрессия, готовая прорваться наружу в любой момент. Подобные вспышки ярости были отличительной чертой большинства ренегатов.

Картер знал, как вести себя с такими ублюдками. А еще он понял, что уже несколько секунд не слышал топота, который издавали ботинки Шимари.

Он сунул дуло пистолета ренегату под нос и, приблизив лицо к его свирепой морде (ноздрей коснулось несвежее дыхание изо рта), тихо процедил:

– Мне нужен Шимари. По тебе вижу: ты в курсе, кто он такой. – Заметив огонек понимания в злых глазах, Картер продолжил: – Он пошел дальше по лестнице или на десятый этаж?

– Там ищи. – Ренегат скосил взгляд на коридор, по сторонам которого протянулись двери в квартиры: многие из них были выломаны.

Картер на мгновение замешкался, размышляя о том, нужно ли оставить этому уроду визитку центра помощи ренегатов, но передумал: по своему опыту он знал, что агрессивным отморозкам уже точно ничем не поможешь. Дальше их ждало прозябание по обоссанным углам притонов – или же пуля агента БПК, если ренегат продолжал вести себя агрессивно.

Причиной всему были чертовы энхансеры.

Продвигаясь по узкому коридору десятого этажа (здесь тоже кучковались ренегаты, а откуда-то издалека доносились приглушенные звуки рэпа), Картер думал о том, как энхансеры грубо нарушили хрупкий баланс, сложившийся в мире, в котором после Эпохи Пандемий приходилось уживаться имморталам, простым смертным и клонам-сенсорам.

Имморталы обеспечили себе долгую жизнь, расплатой за которую стало полное отсутствие чувств. Но даже тех эмоций, которые доставляли им сенсоры, имморталам не хватало: они хотели, чтобы ощущения были еще ярче, острее и насыщеннее.

И тогда появились энхансеры – искусственно синтезированные психоактивные вещества, усиливающие любые эмоции. Прежде всего среди имморталов пользовалось спросом приумножение радости, умиротворения, счастья – и любых других позитивных эмоций, без которых бесконечно долгая жизнь казалась невыносимой мукой.

Общество готово было закрывать глаза на использование энхансеров, если бы не одно «но»: вскоре выяснилось, что эти вещества стали активно использовать не только имморталы, но и простые смертные, не принимавшие Терапию.

Смертных можно было понять: нелегко жить в мире, где вечная жизнь доступна лишь тем, у кого есть достаточно денег. Терапия не покрывалась страховкой и стоила целое состояние – не каждый мог себе ее позволить. Таким людям не оставалось ничего другого, как влачить нищенское существование, болеть и стариться, наблюдая за тем, как богачи продолжают жить дальше, полные энергии и здоровья.

Впрочем, были и те немногие, кто осознанно отказывался от Терапии, даже если мог ее купить…

Простые смертные, лишенные возможности принимать Терапию, находили выход из мрачной, безрадостной реальности в употреблении энхансеров. Но если прием веществ лишь только усиливал доставленные эмоции у имморталов, то в случае простых смертных энхансеры доводили ощущения до максимального предела, выкручивая их на полную катушку.

Смертные мгновенно подсаживались на энхансеры: одной дозы в прозрачном пластиковом флаконе, введенной в вену с помощью инъектора, было достаточно для того, чтобы человек уже никогда не вернулся к прежней жизни. Энхансеры превращали его в ренегата – опасного для общества агрессивного психопата, нападавшего на обычных людей, сенсоров и, что куда более важно, на имморталов.

Картер не сомневался, что единственная причина, по которой в конечном итоге было принято решение запретить распространение энхансеров, заключалась именно в том, что ренегаты убивали имморталов ради очередной дозы вещества.

Да, имморталы не умирали от болезней или старости, но их по-прежнему можно было зарезать ножом или задушить голыми руками. Согласно статистике, именно так чаще всего ренегаты поступали со своими жертвами.

Как правило, агрессивное поведение под действием энхансеров длилось недолго: уже спустя пару месяцев с момента употребления первой дозы ренегаты постепенно превращались в апатичных, подавленных… существ.

Картер не мог подобрать другого слова для того людского отребья, что валялось сейчас перед ним в коридоре десятого этажа.

Продвигаясь все дальше, он услышал, как музыка, доносившаяся из квартиры в конце коридора, сменилась на знакомую песню – мозгодробительную, но при этом ритмичную и въедливую. Типичный рэп, синтезированный искусственным интеллектом. Нейросети постоянно штамповали такие поделки на угоду публике, но Картер узнал именно эту песню: Шимари обожал ее слушать, когда агент БПК, работая под прикрытием, зависал с ним в подпольном клубе «Диссекция», популярном среди биохакеров.

– Привычки не меняются, – ухмыльнулся Картер, доставая пистолет из наплечной кобуры, спрятанной под курткой.

Распахнув приоткрытую дверь, он проник в квартиру: по ушам ударили пронзительные звуки музыки. Картер отметил ободранные стены, замусоренный пол, вонь из ванной комнаты. Впрочем, ничего удивительного: Картер не сомневался, что все квартиры в этом доме выглядели точно так же, если не хуже.

Он пересек прихожую и оказался в комнате, в которой столпилось, на первый взгляд, человек десять, а может и больше. Судя по их бодрому, взвинченному виду – ренегаты, только недавно подсевшие на энхансеры. Некоторые из них лежали или сидели на старых продавленных диванах, другие же кучковались по углам, слушая музыку, гремевшую из больших портативных колонок на полу. Появления Картера, кажется, никто особо не заметил.

Шимари стоял ближе всех к колонкам. Смеясь, он разговаривал с одним из торчков, то и дело дергая головой в такт любимой песни.

– Шимари! – перекрикивая музыку, окликнул Картер.

Взгляды собравшихся устремились на агента БПК. Когда ренегаты, оценив его внешний вид, считали в нем чужого, их воспаленные глаза вспыхнули огоньками гнева. Один из торчков выключил колонки, и в комнате резко наступила тишина.

Картер понимал: ренегаты готовы в любой момент на него накинуться. Он обвел пистолетом торчков, а второй рукой достал из кармана куртки жетон и, подняв его над головой, продемонстрировал ренегатам.

– Агент Картер, Бюро Порядка и Контроля. Подкрепление уже снаружи, – он блефовал. – Если хоть один из вас дернется с места, я буду стрелять на поражение. – Картер посмотрел на старого знакомого и сказал тихим, нарочито спокойным голосом. – Шимари, мне нужен только ты. Остальные могут уйти.

Шимари картинно закатил глаза – и, резко сорвавшись с места, бросился в окно. Выбив стекло (странно, что в этой квартире оно еще было целым), Шимари выпал из комнаты.

Картер кинулся к окну, но путь перегородил ренегат с перекошенным от ярости лицом: оскаленные зубы, налитые кровью глаза, пена изо рта. Он попытался схватить своей клешней Картера, но тот со всей дури врезал торчку прикладом пистолета по челюсти, а второй рукой вмазал под дых – так грубо и мощно, что ублюдок с глухим всхлипом согнулся пополам. Удар локтем по затылку завершил короткий бой.

– Есть еще желающие? – резко обернувшись, Картер обвел пистолетом надвигавшихся на него ренегатов.

Вылупив на него бешеные глаза, они на мгновение замерли. Картеру хватило короткой паузы, чтобы выглянуть в разбитое окно: как он и думал, сбоку от него располагалась пожарная лестница. Внизу никого не было, и Картер посмотрел наверх, успев в последний момент заметить, как в окне на два этажа выше скрылся Шимари.

Вскочив на подоконник, Картер выбрался в окно, стараясь не пораниться об осколки стекла. Не обращая внимания на дождь, он перебрался на пожарную лестницу и, ловко вскарабкавшись по мокрым перекладинам, оказался рядом с окном на двенадцатом этаже. Стекло здесь давно было выбито, поэтому Картер без особых трудностей вначале залез на подоконник, а затем спрыгнул в комнату.

Обстановка его не удивила: обшарпанные, изрисованные граффити стены, заваленный мусором пол в пятнах грязи, полное отсутствие мебели. Квартира давно была заброшена и не обитаема.

Посреди нее стоял Шимари.

Выразительно вскинув руки, он столь же экспрессивно воскликнул:

– Картер, когда же ты оставишь меня в покое?! Мне пришлось изобразить побег, чтобы эти придурки ничего не заподозрили! – Он демонстративно показал Картеру ладонь со свежими ссадинами. – И я порезал руку! Ты хоть представляешь, во сколько мне обошлась эта кожа?!

Картер подошел ближе, убирая пистолет в кобуру.

– Ничего, заживет. – Он даже не глянул на порезы. – Шимари, все было бы гораздо проще, если бы ты от меня не скрывался. Я не смог найти тебя в обычных местах.

Шимари расплылся в широкой улыбке: татуированные, накаченные бог знает чем губы обнажили ровные ряды серебряных зубов.

– Ты не смог найти меня в обычных местах, потому что я перестал в них тусоваться. – Он подмигнул Картеру. – Как мы и договаривались, я больше не продаю энхансеры.

– Ну-ну, конечно, – ухмыльнулся Картер. – И в эту дыру ты пришел просто пообщаться со своими милыми друзьями, а не для того, чтобы толкнуть им дурь?

– Можешь меня обыскать.

Шимари развел длинными руками: полы черного пальто распахнулись, демонстрируя голый худосочный торс со множеством хаотично имплантированных под кожу шариков из нанопластика, медленно высвобождавших в кровь гормоны, противовирусные средства и прочие фармакологические субстанции, – последний писк моды среди биохакеров. Похожие шары, но только металлические, были имплантированы у Шимари под кожу голого черепа – и наверняка в другие места. Впрочем, «другие места» были спрятаны под узкими кожаными штанами, впритык сидевшими на худых ногах, которые напоминали скорее ветки дерева, чем конечности человека. Вычурный образ Шимари завершали высокие ботинки на массивной подошве, украшенные острыми стальными шипами.

– Я догадываюсь, куда ты мог засунуть себе ампулы с дурью, но проверять там не буду, даже не надейся, – осклабился Картер.

– Не взял с собой перчатки? – Шимари рассмеялся: во рту мелькнул разрезанный посередине язык. – Могу тебе одолжить.

– Завязывай со своими приколами.

Картер демонстративно нахмурился: по правде говоря, его забавляло общаться с этим чудаковатым дилером, но порой шуточки Шимари заходили слишком далеко, к тому же не стоило заводить чрезмерно близких отношений с человеком, который зарабатывал на жизнь торговлей энхансерами.

Полгода назад, когда состоялась их последняя встреча, Картер чуть не всадил пулю в голову Шимари. Тот со слезами на глазах обещал, что больше не будет продавать дурь, и умолял пощадить его – в обмен на то, что станет информатором Картера. С тех пор Шимари полностью исчез с радаров, затаился на дне, пока Картер не нашел его в этой дыре.

– За тобой должок, – сказал Картер, когда Шимари с обиженным видом запахнул пальто. – Мне нужна информация.

– О чем? – Шимари напрягся. – Что тебя интересует?

Выдержав короткую паузу, Картер сказал, глядя в раскосые глаза Шимари с ярко-розовыми радужками и змеиными зрачками:

– Слезы ангелов.

* * *

Джой едва успела шагнуть в смежную комнату, как вдруг сзади на нее набросился охранник. Одной рукой он грубо схватил ее за шею, а второй – приставил пистолет к виску.

– Ульрих, отпусти девушку, – бесцветным голосом, лишенным каких-либо эмоций, приказал Рутгер Крауз. – Она ведь сенсорка генерации QX-11.03 – абсолютно безобидная.

Одетый в пошитый на заказ костюм из дорогой ткани, самый старый иммортал в мире стоял посреди комнаты рядом с креслом-эмолайзером, с помощью которого в его нейромодуль должны были загрузиться эмоции, доставленные для него Джой.

Если бы они ему понравились.

Недовольно фыркнув, Ульрих убрал пистолет и отпустил вторую руку с шеи Джой. Она глубоко вздохнула, испуганно прижавшись к стене: захват, который применил охранник, напомнил о том, как в кошмарных снах ее душил неизвестный преследователь.

– Ты можешь идти, – обратился к охраннику Крауз и, поймав его озадаченный взгляд, добавил все тем же бесстрастным голосом: – За меня не беспокойся. В случае чего я тебя вызову.

Когда Ульрих закрыл за собой дверь, миллиардер перевел стеклянный взгляд на Джой.

– Раз уж вы столь бесцеремонно ворвались в комнату, то я предлагаю нам побеседовать. Вы наверняка хотите узнать, почему я отказался заплатить вам за выполненный заказ.

Рутгер Крауз улыбнулся, но его улыбка выглядела неестественной, как и у всех имморталов. Они наивно полагали, что поэтапное сокращение лицевых мышцы, растяжение губ и демонстрация зубов может сойти за улыбку, но простых смертных и клонов-сенсоров было не обмануть: они мгновенно считывали фальшь в жалких потугах имморталов казаться вежливыми.

– Будьте добры. – Джой едва сдерживала ярость и не стала улыбаться в ответ. – Мне правда интересно.

Крауз сделал жест рукой, приглашая пройти дальше в комнату. Только сейчас, немного успокоившись, Джой смогла оценить интерьер: в отличие от стильной, но скромно обставленной комнаты, где проходила выгрузка эмоций из нейромодулей сенсоров, помещение, в котором находился Рутгер Крауз, поражало шикарным убранством. Мягкий ковер на полу, кожаные диваны, стол с выпивкой и закусками. Огромные панорамные окна были переведены в режим блэкаут: полумрак, царивший в помещении, рассеивали своим мягким сиянием светильники на потолке. На стене напротив кожаных диванов висел огромный экран медиавизора: Джой знала, что имморталы предпочитали заранее просмотреть запись из нейромодулей сенсоров, чтобы оценить качество выполненного заказа.

Подойдя ближе к Рутгеру Краузу, Джой смогла воочию убедиться, что пятилетний курс Регенерации действительно сотворил чудеса с самым старым имморталом в мире: он выглядел под шестьдесят, хотя его истинный возраст составлял безумные сто семьдесят восемь лет – число, казавшееся Джой абсолютно нереальным. Прожитые годы выдавал только взгляд – блеклый, безжизненный и равнодушный.

Взгляд мертвеца.

– Садитесь. – Крауз указал рукой на диван, а затем отошел к столу с напитками.

Джой устроилась на диване: тело буквально растворилось в его удивительной мягкости. Рутгер Крауз уже стоял рядом, протягивая Джой хрустальный стакан с напитком. Внутри плескалась жидкость янтарного цвета – судя по запаху, что-то алкогольное.

– Виски пятидесятилетней выдержки.

– Младше, чем вы? – Джой усмехнулась.

Ирония заключалась в том, что Рутгер Крауз угощал ее дорогущим напитком, вкус которого он не мог оценить. Вернее, рецепторы его языка передавали сигналы, но мозг никак их не интерпретировал: вместо наслаждения – или, наоборот, отвращения – от выпитого напитка Рутгер Крауз, как и другие имморталы, чувствовал… пустоту.

Скорее всего, ощущения при употреблении виски пятидесятилетней выдержки Рутгеру Краузу доставлял его личный сенсор – парень с невзрачной внешностью, которого Джой видела в ролике на Трубе. Интересно, где он сейчас?

– Я пришла сюда не для того, чтобы распивать напитки вместе с заказчиком, – сказала Джой, когда пауза затянулась, и Крауз никак не отреагировал на ее колкость: впрочем, чего она хотела от иммортала? – Я по-прежнему жду объяснений, почему вы отказались заплатить за эмоции.

Пожав плечами, Крауз устроился на другом конце дивана, оставив между собой и Джой расстояние больше метра, словно она была прокаженной. Он пригубил виски.

– Я хотел угостить вас с другой целью. – Взглянув на Джой тусклыми глазами, он замолчал, но, заметив растерянность на ее лице, спокойно продолжил: – Вам наверняка захочется выпить, когда вы увидите запись, выгруженную из вашего нейромодуля.

По спине у Джой пробежал неприятный холодок, а ладони вспотели.

К чему клонит этот старый козел?

Он явно собирался обвинить ее в некачественно выполненной работы, и в таком случае, решила Джой, лучшей защитой будет нападение.

– Признаться, я немного удивлена, что заказ на эмоции, которые получает сенсорка QX-11.03 во время секса, поступил от мужчины, – она улыбнулась уголком губ. – Я ожидала увидеть в этой комнате женщину.

Издевка Джой абсолютно не смутила Крауза – да и не могла смутить, ведь «смущение» тоже было эмоцией, недоступной имморталу. Впрочем, Джой не ставила перед собой цели вывести Крауза на чувства – это было невозможно в принципе. Ей просто хотелось, чтобы он знал: иногда сенсорки QX-11.03, если их разозлить, могут быть не только пай-девочками, но и острыми на язык стервами.

– Вам, клонам-сенсорам, никогда не понять, что значит жизнь без эмоций. – Крауз сделал еще один глоток виски, изучая взглядом Джой. – Я начал принимать Терапию сто лет назад, и за долгие годы попросту забыл, как это – чувствовать. Радоваться, когда рождается сын. Злиться, когда срывается выгодный контракт. Горевать, когда обезумевший ренегат убивает твою сестру. Для меня все эти эмоции – просто слова. Они описывают чувства, которые я должен испытывать в определенных ситуациях.

– Но вы их не испытываете. – Джой покачала головой. – К чему эта лекция, господин Крауз? Вы ждете от меня жалости?

– Я просто хочу, чтобы вы простили мою слабость. – Он вновь растянул губы, обнажив белоснежные зубы: как и в прошлый раз, улыбка получилась неестественной и оттого жуткой. – За долгое время Терапии я перепробовал множество эмоций, которые по моему заказу доставляли сенсоры. Ко многим чувствам я привык, и они уже не производили на меня какого-то особого впечатления. По правде говоря, они приелись, стали блеклыми, и даже энхансеры не помогали. Но перед тем, как пять лет назад я начал курс Регенерации, мне посчастливилось попробовать эмоции, которые испытывает сенсорка QX-11.03 во время секса. Как известно, вы славитесь своей особой чувствительностью.

– Клоны моей генерации были созданы и натренированы для доставки деликатных эмоций. – Кулаки Джой сжались, и ей пришлось сделать вдох, чтобы успокоиться. – Если сенсорка QX-11.03 соглашается на секс за деньги, то не от хорошей жизни.

Ни одна мышца не дрогнула на лице Крауза, когда он ответил:

– Я бы испытал жалость, услышав это, если бы мог испытывать жалость.

Джой отвела взгляд: ей было противно смотреть на зажравшегося иммортала.

– Вам так понравились эмоции во время секса сенсорки QX-11.03, что сразу же после окончания Регенерации вы решили повторить этот опыт?

Крауз кивнул:

– К сожалению, Аджилити – мой личный сенсор, – не способен доставить такие эмоции, поэтому мне вновь пришлось прибегнуть к анонимным поискам QX-11.03. – Иммортал поместил стакан с недопитым виски на столик перед диваном. – Признаться, дело это не простое: твои «сестры» крайне неохотно выполняют заказы на секс. Если бы я мог испытывать радость, то я бы обрадовался, когда ты приняла мой заказ. И если бы я мог испытывать разочарование, то я бы жутко расстроился, когда увидел запись из твоего нейромодуля.

Джой непроизвольно заерзала на диване. Она перевела взгляд на темный экран медиавизора. Крауз, словно прочитав ее мысли, приказал своему голосовому помощнику:

– Ганс, включи воспроизведение.

Миллиардер откинулся на диване, когда на экране появилась запись со зрительных рецепторов Джой. Динамики молчали, и Крауз пояснил:

– Думаю, мы обойдемся без звука.

Джой напряглась: на экране замелькали кадры ее вчерашней встречи с Астером. Вот он проводит ее в комнату, угощает вином, целует, раздевает, снимает свою футболку…

Резкая вспышка: изображение на экране сменилось. Джой сжалась от ужаса, когда увидела длинную темную дорогу среди заброшенных бетонных зданий.

Дорога из ее кошмарного сна.

Затем – снова кадры с Астером. Он приближает свое лицо к Джой, она лежит на кровати, его ладонь тянется к ее промежности…

Вспышка – смена кадра: Джой бежит по улице, за ней гонится преследователь.

– Дальше смотреть будем? – Рутгер Крауз перевел взгляд на Джой, и воспроизведение на медиавизоре автоматически встало на паузу. – Запись секса испорчена вкраплениями сторонних воспоминаний. Компьютерный анализ выявил, что в эти моменты вы испытывали повышенный уровень стресса. «Животный страх», как выразился ассистент. Сами понимаете, не такие эмоции мне были нужны.

Джой не знала, что ответить. Обхватив себя руками, она сидела на диване, глядя на застывшее на экране изображение человека, который бежал за ней по темной дороге среди заброшенных зданий.

– Вы по-прежнему будете настаивать на оплате такого заказа? – Как будто издалека донесся голос Рутгера Крауза.

– Нет. – Джой медленно встала с дивана, надеясь, что голова не закружится. – Вы правы: запись испорчена.

Миллиардер моргнул.

– Я не стану снижать вам баллы в рейтинге. Возможно, в будущем я еще воспользуюсь вашими услугами, если вам удастся справиться с этими… техническими неполадками, назовем их так.

Джой сглотнула вязкую слюну, и ей показалось, что этот звук прозвучал слишком громко в тишине комнаты.

– Прежде, чем я уйду, мне бы хотелось кое о чем попросить.

Крауз молча смотрел на нее равнодушным взглядом. Джой не могла ориентироваться на его мимику – вернее, на полное ее отсутствие, поэтому она не знала, как он отреагирует на ее просьбу.

– Мне нужна запись из моего нейромодуля.

Глава 4. Замешательство

Картер притащил Шимари в забегаловку на углу Молнар и Конкорд по двум причинам. Во-первых, она была единственной в этом районе. Во-вторых, здесь продавался настолько отвратительный кофе, что Картеру захотелось отравить Шимари этим пойлом.

– По-моему, в стакан нассали. – Шимари скривился, сделав глоток черной жидкости, которую принес робот-официант – старая примитивная модель, представлявшая собой, по сути, тумбочку на колесах с терминалом для приема оплаты.

Они сидели за столом в пустой забегаловке, наблюдая за тем, как за окном текла обычная жизнь задворков Трокар-Сити. Дождь наконец-то прекратился, оставив после себя лужи, в которых плавал мелкий мусор – типичная примета неблагополучных кварталов города. По улице передвигались редкие пешеходы с отсутствующими взглядами: погруженные в Сеть, они не обращали внимания на проезжавшие по дороге электрокары.

Картер отпил кофе: к его удивлению, в этот раз пойло не показалось таким уж отвратительным. Наверное, он начал привыкать к дерьму. По большому счету, так можно было сказать о всей его жизни.

– У нас есть подозрения, что на рынке появился новый энхансер, – начал Картер, внимательно следя за реакцией Шимари. – В Бюро очень беспокоятся на этот счет.

– Беспокоятся? – фыркнул биохакер. – Не гони, Картер. Вам же плевать, какими энхансерами гробят себя ренегаты – старыми или новыми. Лишь бы отстегивали, когда надо и кому надо. Будто ты не знаешь, как все устроено.

Картер сделал вид, что пропустил упрек мимо ушей. Конечно же, до него доходила информация о коррупции, разъевшей изнутри Бюро Порядка и Контроля, но сам он взяток не брал и работал, что называется, за идею. Наверное, благодаря такой репутации ему удавалось поддерживать полезные связи среди дилеров, хотя формально они считались его врагами.

Например, таким врагом должен был стать Шимари, но Картер относился к нему скорее как к «заклятому другу»: судьба неоднократно сводила их вместе.

Он давно знал биохакера. Шимари не был имморталом, но его настоящий возраст с трудом поддавался определению. Картер сбился со счета, пытаясь вспомнить, сколько раз Шимари делал пластические операции в бесконечной гонке за молодостью, не говоря уже про постоянные телесные модификации, будь то вживленные в разные части тела импланты (о назначении большинства из них Картер мог только догадываться) или же регулярный прием биоактивных препаратов.

Знал Картер и другое: эпатажный имидж Шимари на самом деле был всего лишь внешней оболочкой, за которой скрывался талантливый и умный человек. Не даром в узких кругах биохакеров Шимари славился как один из лучших специалистов.

– Шимари, я серьезно. – Картер наклонился ближе, понизив голос. – Есть известные каналы и поставщики. Я их проверяю. Но в последние два месяца на рынок вышел кто-то еще. С новым продуктом.

– Я не сдаю своих партнеров. – Шимари нахмурился. – Хочешь использовать меня в качестве источника – ладно, так и быть. Но на других я стучать не буду.

– Я не прошу об этом. – Картер улыбнулся. – Не забывай, Шимари: если бы я хотел тебя засадить – или убить, то давно бы это сделал. Мне нужна лишь информация от тебя.

Слова Картера, похоже, привели Шимари в замешательство: узкие змеиные зрачки расширились, стакан кофе едва заметно дрогнул в руках с длинными изогнутыми ногтями из стали, вживленной прямо в кости. И пока биохакер переваривал услышанное, Картер настойчиво продолжил:

– Расскажи мне все, что ты знаешь про «Слезы ангелов».

Шимари пожал худыми плечами:

– Так называют новый энхансер.

– Что еще?

– Он очень дорогой и редкий. Эксклюзивный продукт, пользующийся повышенным спросом среди самых богатых имморталов, хотя и ренегатам изредка перепадает. Кайф от него нереальный и без жесткого отходняка. Короче, по-настоящему качественная элитная дурь. – Шимари усмехнулся. – Говорят, некоторые и правда видят ангелов, а потом рыдают от счастья.

– Ты пробовал?

Биохакер осклабился, блеснув серебряными зубами:

– Я же сказал, что больше не употребляю. Будет жаль, если такая красота, – он обвел себя руками, – покинет этот бренный мир раньше времени.

Картер хмыкнул:

– Ты мог бы давно принимать Терапию и не париться.

Шимари приблизил лицо к Картеру, сузил глаза.

– Терапия не для меня. Я хочу чувствовать. Проживать на полную катушку каждый миг. – Он ткнул ногтем в стакан на столе. – Даже когда пью дерьмовый кофе – я хочу чувствовать, что он дерьмовый. – Шимари откинулся на спинку кресла и, взглянув на Картера, расплылся в многозначительной улыбке. – Впрочем, кому я это объясняю? Ты ведь тоже не принимаешь Терапию, хотя можешь себе ее позволить. Говорят, у вас в Бюро отличные зарплаты.

– Есть причины, по которым я отказался от Терапии, – отрезал Картер.

– Хотел бы я знать, какие именно, но ты ведь не скажешь.

Шимари поднялся, собираясь уходить.

– Кофе за счет БПК? – он ухмыльнулся, запахивая полы длинного пальто.

Картер махнул рукой – мол, угощаю, – и напоследок попросил:

– Шимари, мне нужна любая информация про «Слезы ангелов». Все, что сможешь узнать. Понял?

Биохакер состроил странную гримасу, которая могла означать все, что угодно, в диапазоне от «конечно, не переживай» до «иди к черту, полицейская гнида».

Он ушел, оставив агента БПК наедине с недопитым кофе. Проглотив горькую жижу, Картер собирался попросить Ауру оплатить счет, как вдруг она сама вышла на связь:

– Входящий звонок от Дина Кирби, – произнесла голосовая помощница. – Принять?

– Да.

– Картер, это Кирби, – раздался в наушнике спокойный, лишенный эмоций мужской голос. – Сегодня нашли тело одной из пропавших сенсорок. Приезжай, если тебе все еще нужна информация.

Кулак Картера сжался, смяв стаканчик кофе.

* * *

– Доступ в квартиру заблокирован, – сообщил динамик возле двери в конуру, которую снимала Джой. – Необходимо внести арендную плату.

Закрыв лицо ладонями, она прижалась спиной к стене и медленно сползла на пол в коридоре.

Отлично, просто отлично.

Джой надеялась, что хозяин квартиры даст ей хотя бы еще один денек, поэтому сразу же после встречи с Рутгером Краузом решила вернуться домой, в крошечную каморку на одиннадцатом этаже дешевого кондоминиума.

Но этот номер не прошел: дверь была заблокирована, и Джой не могла попасть внутрь, пока не внесет на счет хозяина квартиры деньги за аренду.

Деньги, которые она надеялась получить сегодня за выполненный заказ.

Заказ, который она провалила.

Джой убрала холодные ладони от лица и, прикусив губу, подумала о том, что теперь делать.

Не считая того, что она осталась без крыши над головой, в ее жизни сейчас была одна основная проблема – странные, пугающие сновидения, которые каким-то непостижимым образом проникли в записанные нейромодулем воспоминания о сексе с Астером.

Джой достала из кармана крошечный прямоугольный предмет – флэш-драйв, на который Рутгер Крауз скинул скачанную из ее нейромодуля информацию.

Что теперь с этим делать?

Куда идти?

И кто ей поможет?

Глубоко вздохнув, Джой приняла решение. Она поднялась и быстрым шагом направилась к выходу.

* * *

– Я так и знал, что ты вернешься, – вместо приветствия сказал Астер, когда распахнул дверь. – Понравилось, да?

Голый по пояс, он широко улыбался, разглядывая Джой на пороге своей квартиры. В этот момент из комнаты вышла грудастая чернокожая красотка в короткой юбке и модной блузке с глубоким вырезом. Джой узнала в ней сенсорку RM-26.08 – генерацию, созданную специально для получения бурных эмоций во время секса.

– До завтра, котик. – Она подмигнула Астеру, пройдя мимо Джой: ноздрей коснулся умопомрачительный запах ее парфюма. – Отлично потрахались.

Когда RM-26.08 исчезла за поворотом коридора, Джой прошла в квартиру, чувствуя себя полной дурой.

– Проходи, не стой. – Астер махнул рукой, приглашая ее в комнату. – Извини за беспорядок. Мы только что закончили.

Казалось, он совершенно не смущался смятой постели со следами какой-то жидкости. Плюхнувшись на диван, он посмотрел на Джой, застывшую в дверях комнаты, и с хитрой улыбкой подмигнул ей:

– Джой, только дай мне передохнуть полчасика. Ты хоть и красотка, но так часто за один вечер даже я не могу.

– Я пришла не за этим.

Она сама удивилась, как глухо и пугающе прозвучал ее голос. Астер удивленно взглянул на Джой: похоже, только сейчас он понял, что его подруга ведет себя как-то странно. Впрочем, в пофигизме Астера не было ничего удивительного, ведь клоны-сенсоры генерации WR-03.85 не славились чуткостью.

– Что случилось? – наконец, спросил Астер, когда пауза чересчур затянулась. – Ты какая-то бледная или мне кажется?

Он с виноватым видом пожал плечами, словно давая понять, что без подсказки Джой не сможет разобраться в ее эмоциях. Она выросла вместе с Астером на ферме и прекрасно знала особенности клонов WR-03.85: Астер мог быть хорошим другом, но только если его об этом попросить.

– Астер, у меня проблемы, – выдавила Джой, глотая непрошеные слезы. – Мне негде жить. Некуда идти.

– Но как же деньги за заказ? – Астер удивленно развел руками. – Тебе должны были отлично заплатить!

Джой молчала, не зная, с чего начать. Астер подошел к ней и, взяв за руки, усадил на диван рядом с собой.

– Рассказывай.

И она рассказала. Вначале о том, как Рутгер Крауз отказался ей заплатить, потому что информация из нейромодуля была полностью испорчена. А затем – про свой кошмарный сон, который две недели не давал покоя.

Астер внимательно слушал Джой – гораздо внимательнее, чем можно было ожидать от клона WR-03.85 – и ни разу ее не перебил, даже когда ей самой начинало казаться, что рассказ о навязчивом кошмаре напоминает бред сумасшедшего.

Закончив говорить, Джой раскрыла ладонь, на которой лежал флэш-драйв с записью ее эмоций и воспоминаний во время секса с Астером.

– Я не смогу разобраться одна. – Она заглянула в голубые глаза старого друга, ища в них поддержку.

– Кто сказал, что ты одна?

Астер улыбнулся, и впервые за две последние недели Джой почувствовала некое подобие спокойствия.

Она не одна.

Вместе они раскроют тайну ее сновидений.

* * *

В секционном зале морга тихо играла классическая музыка – наверное, Бах, Бетховен или, возможно, Моцарт. Картер не особо в них разбирался, да и вообще музыку слушал редко.

– Ты прямо как маньяк-эстет – разделываешь трупы под Баха, – сказал он человеку в медицинском халате, стоявшему спиной к нему возле стола посреди секционного зала.

– Это не Бах, – бесстрастным голосом ответил Дин Кирби, повернувшись к Картеру.

Лицо иммортала как обычно не выражало никаких эмоций. На вид ему было около тридцати пяти, о чем говорили едва заметные морщинки в уголках глаз и на лбу, а также немного поредевшие на вытянутой голове волосы, но Картер знал, что настоящий возраст Кирби составлял сорок семь лет: он начал принимать Терапию спустя два года после того, как Картер поступил на службу в Бюро Порядка и Контроля.

Картер махнул рукой, давая понять, что ему вообще-то все равно – Бах это или кто-то другой из композиторов глубокой древности.

– Зачем ты слушаешь классическую музыку, если не можешь получать от нее никаких эмоций? – Картер остановился в метре от секционного стола, на котором лежал труп, накрытый простыней. – Вот у меня, например, пиликанье скрипок вызывает только раздражение.

– Для этого есть сенсоры. – Кирби никак не отреагировал на сарказм в голосе Картера. – Я нанимаю их, они слушают музыку, а потом доставляют мне эмоции.

Картер сообразил, что дальнейший разговор на эту тему бесполезен, да и не для того он сюда примчался. Посмотрев вначале в сторону, он поймал свое искаженное отражение на гладкой, хромированной поверхности шкафчика с инструментами, а потом, глубоко вздохнув, кивнул на труп, лежавший на столе перед Кирби.

– Спасибо, что сообщил мне.

– Я сделал это только из уважения к тебе, даже если не могу его чувствовать. – Безжизненные глаза судмедэксперта, казалось, смотрели сквозь Картера.

Когда-то давно, еще до того, как Дин Кирби начал принимать Терапию, превратившись в бездушного иммортала, Картер неплохо с ним общался. Волки-одиночки, они нашли общий язык и понимали друг друга с полуслова, проникнувшись взаимным уважением. Впрочем, те времена остались в прошлом, и теперь о былой дружбе напоминали лишь редкие контакты по работе. Как в этот раз: месяц назад, после исчезновения очередной сенсорки, Картер попросил старого товарища сообщить ему, когда появится труп. Он не сомневался, что рано или поздно это произойдет. Просьба была неофициальной: Картер работал в Отделе по борьбе с энхансерами и не имел никакого отношению к расследованию исчезновений сенсорок. Когда стало ясно, что речь идет о нескольких случаях, расследованием дела занялись агенты из Отдела особо тяжких преступлений.

– Лора, выключи музыку, – попросил Кирби своего голосового помощника, а затем, когда колонки замолчали, сказал Картеру: – Тело привезли час назад. Я еще не начинал вскрытие.

Картер посмотрел в глаза иммортала, но не увидел там ничего, кроме равнодушия. Сглотнув вязкий ком в горле, он медленно убрал простынь с головы трупа. Сердце сжалось в груди, а по ногам разлилась предательская слабость, когда Картер увидел лицо темноволосой девушки: благородную красоту не смогла стереть даже смерть.

Он узнал это лицо – и еле сдержался от того, чтобы провести по нему рукой. Как бы он хотел вновь прикоснуться к этим губам…

– Сенсорка генерации QX-11.03, – тихо проговорил Картер, ощущая, как где-то глубоко в груди, у самого сердца, заныла тоска.

– Не совсем так, – бесстрастным голосом поправил Кирби. – Предварительно мы уже опознали труп по характерной примете – татуировке в виде бабочки на правом предплечье. – Откинув простынь с руки, судмедэксперт продемонстрировал темный рисунок на бледной коже. – Мы ждем окончательного опознания тела от коллег и друзей сенсорки, но почти уверены, что это Мерси, клон генерации QX-11.04.

– Прямой генетический потомок QX-11.03.

Кирби кивнул:

– Согласно спецификации, анатомически она отличается от своего предшественника другим цветом глаз, а психологически – большей эмоциональной стабильностью.

Судмедэксперт дотронулся руками в перчатках до глаз мертвой сенсорки и, раскрыв веки, продемонстрировал Картеру мутные радужки голубого цвета. Безразличие, с которым он совершил это действие, покоробило агента БПК, заставив его поморщиться.

– У QX-11.03 зеленые глаза, – согласился Картер: он хорошо помнил тот взгляд…

– Тело нашли сегодня утром на заброшенной стройке, – все тем же лишенным эмоций голосом сообщил Кирби: если он и заметил перемены в поведении Картера, то предпочел об этом ничего не говорить.

– Мерси исчезла две недели назад, – вспомнил Картер. – От чего она умерла?

– Я этого не скажу, пока не сделаю вскрытие. Предварительно, исходя из состояния трупа, могу сообщить, что смерть наступила около двенадцати часов назад.

– Ночью. – Картер задумчиво пожевал губу, а затем пристально посмотрел на судмедэксперта. – Кирби, мне будут нужны фотографии тела, полный отчет о вскрытии, заключение, а также твои личные впечатления и мысли. – Подумав, он добавил: – Особенно обращай внимание на разные странности. Фотки и отчет скинешь моему ИИ. Я жду информацию в любое время.

Если бы иммортал мог испытывать эмоции, то наверняка изобразил бы на лице крайнюю степень раздражения: даже несмотря на старую дружбу, просьба Картера выходила за границы того, что мог позволить Дин Кирби в рамках своих должностных обязанностей.

Но он сказал все тем же бездушным голосом:

– Картер, ты занимаешься не своим делом. Расследование ведет Финч, и он будет…

– Что? – перебил Картер. – Недоволен? Взбесится?

Он ухмыльнулся, зная о том, что агент Финч не сможет испытать ни одну из перечисленных эмоций: как и большинство сотрудников Бюро, он был имморталом.

Картер направился к выходу, собираясь покинуть секционный зал морга, но замер в дверях. Обернулся и, глядя в тусклые глаза старого друга, сказал:

– Кирби, я рассчитываю на твою помощь. – Взгляд Картера непроизвольно упал на мертвую девушку, лежавшую на столе перед судмедэкспертом. – Я должен найти того, кто это сделал.

Глава 5. Беспокойство

– На этих кадрах – мой сон.

Джой сидела на диване в квартире Астера, сжав кулаки и стараясь унять бешеное сердцебиение. Напротив нее на огромном экране медиавизора застыло изображение, поставленное на паузу: длинная дорога посреди заброшенных зданий, и ночное небо над ними, освещенное холодным светом полной луны.

– Это я уже понял. – Астер устроился рядом с Джой на диване.

Минуту назад он вставил в медиавизор флэш-драйв с записью из нейромодуля Джой, а затем отдал команду своему голосовому помощнику включить воспроизведение. Вначале на экране замелькали кадры с Астером, который в порыве страсти снимал одежду с Джой, но, как только изображение резко сменилось на темную дорогу из сна, Джой попросила друга поставить воспроизведение на паузу. Ей нужно было время, чтобы собраться с духом и продолжить просмотр.

– Кошмар, о котором я тебе рассказывала, – словно впав в оцепенение, медленно проговорила Джой. – По какой-то непонятной причине он попал на запись в нейромодуль.

– Посмотрим дальше?

Джой кивнула, и Астер попросил своего голосового помощника продолжить воспроизведение.

– Мой сон каждый раз начинается в одном и том же месте, – сказала Джой, зачарованно глядя на кадры из своего кошмара. – Я оказываюсь ночью на старой, потрескавшейся дороге, которая проходит среди разрушенных зданий, окруженных густым лесом. Я здесь одна, и мне страшно. На небе светит полная луна.

– Что это за странные дома? – Астер внимательно рассматривал изображение на экране.

– Я не знаю. – Джой покачала головой. – Я никогда не была в этом месте. – Она на мгновение замолчала и, подумав, продолжила: – Иногда мне вообще кажется, что во сне все происходит не со мной, а с кем-то другим…

Астер не обратил внимание на слова Джой: как зачарованный, он уставился на экран, где в этот момент в конце дороги, у высоких ворот, появился силуэт человека. У Джой перехватило дыхание, когда она его увидела. Пришлось сделать судорожный вдох прежде, чем продолжить рассказ.

– Темная фигура – человек, который меня преследует. Сейчас он начнет приближаться.

Подтверждая слова Джой, незнакомец на экране двинулся с места, постепенно ускоряя шаг.

– Он все ближе и ближе подходит ко мне. Я не могу разобрать его лица. Мне страшно, и я убегаю. Он бросается за мной: я слышу топот шагов за спиной.

Теперь кадры хаотично менялись, словно фантасмагорическая экранизация рассказа Джой: бегущий за ней человек, дорога среди заброшенных домов, железная дверь…

– Наконец, я прячусь в одном из зданий.

На экране появилось изображение огромного помещения, залитого лунным светом, который просачивался из широких окон под потолком. Потрескавшиеся стены, замусоренный пол, покрытый толстым слоем красной пыли…

– Заброшенный склад, что ли? – удивился Астер, разглядывая кадры.

– Не знаю. Больше похоже на какой-то цех. – Джой пожала плечами. – В этом месте я каждый раз прячусь во сне. Забиваюсь в угол. В ужасе смотрю на железную дверь, ожидая, когда она распахнется, и на пороге появится он.

Изображение сменилось: дверь резко открылась, и в помещение ворвался преследователь. Его лицо по-прежнему невозможно разглядеть.

Джой отвернулась от экрана, не в силах смотреть дальше. Она обхватила себя руками, чтобы унять дрожь, сотрясавшую тело. Сглотнув вязкую, горькую слюну, она глухо проговорила:

– Он находит меня. Я слышу его хриплый, звериный голос. «Вот ты где», – говорит он. А затем он набрасывается на меня. Я кричу, отбрыкиваюсь, но все бесполезно – он слишком силен. Его руки смыкаются вокруг моей шеи, сдавливают ее…

Джой остановилась, чтобы вдохнуть: она физически ощущала, как задыхается. Должно быть, в этот момент она выглядела настолько жутко, что даже Астер, который никогда не славился особой чуткостью, таращился на нее испуганным взглядом.

– Он душит меня, в глазах темнеет, и в этот момент я просыпаюсь.

Шумно выдохнув, Джой сделала несколько судорожных вдохов, пытаясь унять внутреннюю дрожь и бешеное сердцебиение. Краем глаза она заметила последнее изображение, застывшее на экране: мутное, неразличимое в полумраке лицо убийцы, сомкнувшего руки на ее шее…

– Нео, выключи запись, – приказ Астер своему голосовому помощнику.

Экран медиавизора погрузился во мрак. Джой посмотрела на Астера, ища в его взгляде поддержку и понимание.

– Астер, как все это объяснить?

– Я не знаю. – Он развел руками. – Какой-то глюк нейромодуля или эмолайзера. Наверное, во время выгрузки воспоминания о твоем кошмаре каким-то образом проникли в запись эмоций.

– Я не это имею в виду.

Джой опустила голову, спрятав лицо за прядями волос: глаза защипало от предательских слез, но она не хотела разрыдаться при Астере. Немного успокоившись, она проговорила:

– Я не понимаю, почему этот кошмар навязчиво снится мне каждую ночь в течение двух недель!

Кажется, еще чуть-чуть, и ее голос сорвался бы на крик. Или жалобный стон. Заметив нахмуренный взгляд Астера, Джой постаралась взять себя в руки. Нужно держать эмоции под контролем, уметь различать их и отгонять прочь ненужные чувства. В конце концов, этому ее учили с детства, ведь она – высококвалифицированный тренированный сенсор.

– Кошмар с самого начала снится тебе в таком виде? – спросил Астер.

– Не совсем. – Джой мотнула головой. – Сюжет всегда один и тот же: я оказываюсь на дороге среди заброшенных зданий, за мной гонится убийца, он душит меня, и я просыпаюсь. Но в первые дни кошмар был словно «размытым», если можно так сказать. И лишь затем, спустя время, с каждой ночью он становился все более подробным: появлялись новые детали, вроде трещин на асфальте, яркой луны в небе или осколков разбитых стекол на полу комнаты, в которой я прячусь. – Джой замолчала, пытаясь подобрать нужное сравнение. – Этот кошмарный сон – словно сигнал, пробивающийся откуда-то издалека. В последнюю ночь он стал особенно интенсивным. Невыносимо сильным.

Астер подвинулся ближе к Джой, взял ее за руку.

– Слушай, может, все дело в том, что вся эта шумиха об исчезнувших сенсорках негативно на тебя повлияла? – Астер заглянул ей в лицо. – Клоны твоей генерации отличаются особой чувствительностью. Вероятно, ты просто близко к сердцу восприняла информацию о пропавших девушках, и твое подсознание обработало эти переживания в виде навязчивого кошмара.

– Возможно. – Джой поджала губы. – Хотя я не могу сказать, что слишком пристально следила за новостями об исчезнувших сенсорках. – Она убрала руку из ладони Астера и, сжав кулаки, твердо сказала: – В одном я уверена точно: в этом сне я – это не я.

Астер в недоумении моргнул:

– То есть? Ты же говоришь, что это твой кошмар.

– Верно. Но во сне – это не я. – Джой беспомощно улыбнулась. – Я не знаю, как это объяснить. Словно… Я не являюсь героиней этого кошмара.

Астер нахмурился:

– По-моему, когда мы видим себя во снах, мы всегда осознаем себя главными героями. Причем без разницы, в каком облике или возрасте мы себе снимся. – Он хмыкнул. – Например, однажды мне приснилось, что я был дельфином, но при этом я четко осознавал, что внутри сна этот дельфин – это и есть я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.