Олег Патров
Из серии "Зеркала". Книга 3. И посадил он дерево, или Век Астреи

Счастлив тот, кто имеет мужество защищать то, что любит.

Овидий

Ты создал нас для себя, и мятется сердце наше, доколе не успокоится в Тебе.

Августин

Климат зависит от людей, которые нас окружают.

Марк Твен

В споре за эволюцию

Каждый выбирает для себя…

Ю. Левитанский

Вступление. Когда совесть

–

грех

– Похоже, твои соплеменники не очень жалуют тебя.

Саэррель равнодушно повел плечами, пытаясь хоть как-то размять связанные за спиной руки.

– Кто? – спросил он пришельца.

– Согласен, несущественный вопрос. Вернее будет спросить, чем я могу помочь тебе, – иронично заметил незнакомец.

– И какова цена?

Пришелец искренне удивился.

– Широкий выбор? Серьезно?.. Ты предпочитаешь быть сваренным живьём в котле на рубеже 23 тысячелетия?

– Ты пришел со звезд, – окончательно убедился в своей догадке Саэррель. – Уходи. Я не товар, выставленный на продажу.

– Предпочитаешь, чтобы твои таланты послужили приправой для супа?

Саэррелю нечего было возразить на сарказм межзвёздного торговца.

– Ты проиграл, – между тем как ни в чем не бывало продолжил тот. – Ты плохо спрятался и не смог ужиться со своим племенем. Я предлагаю тебе вторую попытку: начни заново. Мир велик, и звездам нет числа. А не получится – станешь похлебкой. Мертвому все равно, кто его будет есть: его сородичи или существа, в чьих жилах течет иная кровь. Обещаю, что не засуну тебя в один из тех мерзких спрутообразных миров, где не выжить таким, как ты, человекообразным. Ну что, по рукам? Извини; скажи да, если согласен, руки-то у тебя связаны. Как думаешь, на сколько кусков мяса я смогу поменять тебя?

Глава первая. Демоны

1

Олег тяжело мотнул головой, прогоняя дурные мысли. С тех пор, как Луна-2 стала перевалочной базой для работорговцев, они неохотно допускали в свои владения жителей старой Земли.

«Колонии ширяться, но ресурсов все еще недостаточно».

«Все дело в жадности. Наших технологий хватило бы, чтобы прокормить всю Землю, но никто не хочет делиться ни с кем за просто так».

«Не надо риторики. Мы должны проникнуть…»

Знакомые фразы неслись с экрана, сменяя фильм за фильмом, передачу за передачей, новость за новостью: вполне сносный способ для того, чтобы убить время.

До решения комиссии оставалось три дня. Отбор стартовал.

Олег не ждал ничего хорошего от итогового заключения и, почти смирившись с мыслью, что теперь кто-то другой – не Он – будет распоряжаться его телом, полусонным взглядом окидывал свое прошлое и нашел, что получил от жизни сполна впечатляющих эмоций: большего ждать было бессмысленно. Ему итак слишком долго везло…

Не очень умный, в меру сообразительный и местами рассеянный, он умудрился получить карт-бланш и закончил университет, полагаясь лишь на свою феноменальную способность одним взглядом охватывать и запоминать любые тексты – заурядный талант, если разобраться. Он мог бы выжать из себя больше, но его мысли были никому не нужны. К тому времени, как он вошел в науку, все великие открытия уже были сделаны, и служители знаний соревновались друг с другом в переливании из пустого в порожнее или рьяно искали в архивах не оцифрованные рукописи далеких предшественников – чтобы выдать их за свои. Олегу хватило двух месяцев практики в Центральном архиве, чтобы поймать на плагиате с десяток нынешних академиков, – разумеется, он промолчал, – и потерял интерес к науке до такой степени, что, когда после института ему предложили ставку сотрудника в отделе историографии смешенных видов, отказался, и пошел работать в обычную школу: подальше от лицемерия и пристального ока Галактического Совета.

Галактика?!. Можно было подумать, что людям принадлежала галактика…

Через месяц ему позвонили и предложили участие в интересном проекте.

– Вы увидите мир, – сказали они. – Бесплатно. Такая возможность предоставляется одному из тысячи. Соглашайтесь.

И Олег позволил, чтобы его купили, но не чувствовал себя униженным. Он ответственно и качественно отработал контракт, а потом ему вновь стало скучно.

Люди… Звери… Полулюди… Полу… Оказалось, что живые существа одинаковы в любой точке мира. И закат: по-своему уникальный с каждой безымянной точки, красив – но и только: от эстетических эмоций у Олега быстро наступало пресыщение. К тому же на свою беду он обнаружил: чтобы выводить устойчивые закономерности, не обязательно самому плюхаться в лужу, – с большими объемами данных лучше справлялись компьютеры, – а вот для того, чтобы подсказать им алгоритм, достаточно было очень маленького кусочка реальности. Ответ почти всегда лежал на поверхности. Но стоило ли подсказывать?..

С некоторых пор он разочаровался в эволюции человеческого рода, хотя, поскольку все-таки принадлежал к нему, хотел бы окончить жизнь с комфортом. Если бы не сорвался…

2

Нет, не стоило ему публиковать ту статью…

«Бессмысленность и беспечность контроля смешанной репродукции» – его завистники с радостью записали его в ряды инженеров-повстанцев. Как будто такие люди могли жить на Земле, тем более что-то делать.

– Ай-ай-ай, молодой человек, – огорченно развел руками его бывший научный руководитель. – Надеюсь, нам удастся сохранить хотя бы некоторые способности вашего тела.

– Мысли нетленны, – дерзко ответил он.

– А такие хорошие результаты на старте…

Инспектор, представляющий Комиссию по чистоте вида, донес до него ожидаемую весть – эти дураки и не могли решить по-другому: ими давно правил не инстинкт, а оголтелый страх.

3

– Пытаетесь свести счеты с жизнью чужими руками? Могу предложить альтернативный способ.

Гость, пришедший к Олегу за сутки до утилизации, заинтересовал его.

– О чем задумались? Понимаю: препараты, которые вам дают, несколько притупляют сознание. И все же пока вы с нами… Не хотели бы поработать на благо тех, кто еще радуется жизни? Мне нужен человек, способный к продуктивному удивлению и в то же время готовый, если придется, пожертвовать собой.

– Вам нужна продвинутая пешка? – безапелляционно заключил Олег.

– Пари? Вам ведь на самом деле все равно, кому подчиняться. Что вы слышали об эксперименте «Крот»?

Проницательность незнакомца взволновала Олега: он ценил свою независимость, а гость, казалось, легко предсказывал его реакцию, даже управлял им.

«Поманили морковкой…»

И все же соблазн оказался сладок и велик: Олег и в самом деле еще не был готов умирать.

Лучше подчиняться и быть независимым, чем быть независимым и не существовать.

Самоирония помогала ему не думать о возможном проигрыше.

4

– В мире много дел, которые надо кому-то выполнять, – на прощание сказал ему незнакомец. – В масштабах Вселенной благородных целей не бывает. Большинство изменений к лучшему начинаются с того, что у кого-то находится достаточно безрассудства и сильно зудится в одном месте.

– Любое изменение – это смерть старого, а что если вы сами относитесь к прежнему миру? – парировал Олег.

Их взгляды встретились.

– Теперь я окончательно убедился, что вы на нашей стороне. Было приятно с вами познакомиться.

– Вы не представились.

– Вы уверены?

Действительно, Олегу стоило только на миг включить мозги… «Не будем лезть в бутылку, – утешил он себя. – Если ничего не получится, никто и не узнает».

«И ты еще заявляешь, что берешь ответственность за свою жизнь на себя?..»

Олег замялся, подбирая подходящий аргумент для совести. Но и она ограничилась одним едим высказыванием.

– Не будем об этом, – в конце концов, обратился он к стенам своего временного пристанища. – В моем положении не стоит бросаться моральными принципами. Учти: если исчезну я – исчезнешь и ты.

Под тяжестью аргументов участники диалога были вынуждены капитулировать.

5

– Как вам удалось? Вы – мастер вербовки!

– Что-то засиделись мы с вами, док. За что люблю нашу систему: своим безразличием и бессодержательностью она исправно выплевывает на берег таких вот романтиков, убеждая их в том, что они реалисты. Нам с вами остается только подбирать добычу. И грамотно использовать лучших.

– Выпьем за Ваш успех, мистер Даррел? Но повторяю: он нестабилен. Не говорите потом, что я вас не предупреждал.

– Все мы бренны в этом мире. Чем раньше вы поймете это, док, тем лучше будете работать. От вас требуется лишь одно: время и давление, которое может выдержать кандидат.

– Человеческая психика бывает сложна и непредсказуема, – равнодушно пожал плечами доктор. – Да и у наших подопечных нет никаких обязательств перед нанимателями.

– Ошибаетесь, док. Не стоит вносить мораль туда, где ее нет, и наоборот, игнорировать явный факт ее присутствия. В нашей с вами работе нужно уметь различать, где Бог, а где яичница. Для таких, как Олег, человеческие отношения всего лишь игра, и он способен ударить другого с опережением, но даже одиночкам нужны корни. Поэтому я спрашиваю вас: сколько он протянет, вырванный из привычной среды?

– Способен ли он измениться? Да. Но он четко идентифицирует себя как человека.

– Этого достаточно, док.

Даррел потянулся и встал, разминая затекшие ноги.

– Допьем вашу бутылку, когда все закончится. У наших противников очень чуткая таможня.

Глава вторая. Мораль победителя

1

– Добро пожаловать во внутренний сектор по производству наилучших роботов. Начинающим специалистам просьба проследовать в секцию В для регистрации.

Олег с любопытством разглядывал устройство станции.

– Здесь мы сортируем наши таланты, а потом пытаемся повторить их в искусственном виде, – с энтузиазмом прокомментировал ему увиденное проводник, назначенный при входе на станцию. – Прошу сюда. По мнению нашего руководства, подобные экскурсии очень полезны для новичков. Они дают возможность воспринимать весь процесс… в целостности. Обычно мы редко встречаемся друг с другом. На чем специализируетесь, коллега?

Олег не сразу понял, что вопрос обращен к нему: так захватило его увиденное.

– Э-э-э, – растерянно протянул он, и довольно пространно ответил. – Прогноз вырождения, если так можно выразиться.

– Отдел перспективных исследований? Рентабельность – это наше всё. Польщен быть вашим экскурсоводом. Благодаря таким, как вы, мы сумели добиться независимости от Земли, да что там от Земли, от Истории. Вы конструируете время, в котором будут жить наши дети.

– Ну, я не стал бы оценивать наш труд так глобально, – смутился Олег.

– Вы хотели сказать пафосно? Пустяки. Отвыкайте. Здесь вы можете говорить все своими словами. И никакой Комиссии…

– Как же вы избавляетесь от неугодных?

– Наше кредо: на свои места все расставляет жизнь. Борьба неизбежна, так зачем ее контролировать? Нежизнеспособные проекты убивают себя сами, а все носители – смертны. Мы не делаем ничего вечного – это плохой стимул для работорговли, – и поощряем инициативу. Практика – лучший способ проверки любой гипотезы.

– Буду иметь в виду.

Олега настораживала излишняя откровенность его надсмотрщика: без сомнения, зачем еще новичкам навязывать сопровождающих, когда все коридоры и повороты размечены? Выдали бы карту с аудиогидом – и дело с концом…

– Мы предпочитаем знакомиться с гостями лично.

– Вы читаете мысли?

Олег внимательно посмотрел на своего компаньона.

– А вы наблюдательны. Вашу руку… Не стоит стесняться. Уверен, что вы многое заметили по пути в каюту. Оставлю вас ненадолго. После ужина с вами встретится Командор, но думаю, вы впишетесь в нашу компанию. Не поверите, скольких приходится отсеивать, а ведь обратный билет на Землю так дорог!..

Игра. Знакомая игра. Здесь так же, как и во всех уголках планеты, где Олегу довелось бывать и работать. Что ж, Олег был готов поиграть. Разумное двуличие еще никому не мешало при устройстве на работу. И он – не хуже своего собеседника – мог жонглировать словами, цитировать авторитетов, – и говорить правду, если потребуют обстоятельства: спасибо школе и университету – за пределами узкоспециальных знаний единственная вещь, чему он научился в академических стенах, – умению адаптироваться.

2

– Не правда ли, вид завораживает?.. Поправьте меня, но мне кажется вы тоже несете в себе измененные гены. Не думал, что матушка-Земля решиться так неприкрыто признать нарушения ее собственного пакта.

– Они думают, что у нас с вами больше шансов договориться.

После ужина Олег с несколько недовольным видом в сопровождении двух военизированных роботов проследовал в каюту Командора.

– А вы, я вижу, предпочитаете в своей работе людей?

– Согласно вашему уставу, я могу вносить уточнения в выводы командира?

Шутка, вставленная к месту, разрежает обстановку. Как исследователь, оказавшийся на чужой территории, не отличающейся гостеприимством, Олег остерегался делать опрометчивые заявления, и Командор по достоинству оценил его такт.

– Таких людей, как вы, нам и не хватает: приверженцев старых традиций, способных принять и благословить новое.

– Уверены, что я из таких?

– Если нет, ваша участь будет крайне печальна.

Широко улыбающийся Командор, восторженный провожатый – в деле его встречи на станции наметилась явная закономерность.

«И каков будет удар?» – мысленно спросил Олег своего собеседника.

– Вы телепат? – удивился Командор.

– Я? Нет, но вы, как и ваши люди, – да.

– Всего лишь удобная прихоть. Предпочитаете играть в открытую?

– Люблю смелых людей.

3

Олег проторчал на станции еще три дня, прежде чем его допустили в лабораторию.

– Глупо становиться на пути эволюции, вы не находите? Излишние ограничения лишь сдерживают развитие и провоцируют ненужные инциденты.

– Полностью с вами согласен.

Олег не стал объяснять своему новому непосредственному руководителю, что предпочитает запретам полное уничтожение.

– К вашему сожалению, это невозможно. Прогресс не остановить. Так каков будет ваш выбор?

«Отвратительно жить среди телепатов, не соблюдающих правила вежливости», – намеренный упрек Олега достиг своей цели: весь оставшийся день он с коллегами провел в чисто озвученных деловых разговорах. Решали рабочие вопросы – не более того.

«Значит социализация сохранна. До каких пор?..»

Олег получил много информации за последние дни и нуждался в одиночестве, чтобы ее освоить: так уж он был устроен. Всего пару часов. Но Командор не собирался ослаблять хватку.

– Надеюсь, вы останетесь у нас после окончания пробного контракта, – то ли предложил, то ли приказал он.

Даррел был прав: люди, работающие на станции, – не дураки. Исследователи или фанатики? Насколько часто в истории человечества трудно было отличить одно от другого. «Через тернии к звездам», – девиз, который в равной степени справедливости мог бы прозвучать «через тиранию к мечте». Только вот чьей? Так многое произошло за последние два столетия на Земле, что люди не успевали разобраться в событиях и выбрать сторону.

«Брось, – возразил Олегу его внутренний собеседник. – Разве когда-то было по-другому? Маленьким людям никогда не давали ни времени, ни возможности выбирать сторону».

«А у меня есть такая возможность».

«Аккуратнее. Не загордись».

Чем люди, живущие на станции, отличаются от тех, кто живет на Земле? Почти все они еще выросли и созрели как личности при земном притяжении, под земной атмосферой, воспитанные земными учебниками.

Эксперимент «Крот» с самого начала был слишком человеческий и, как все человеческое, вышел из-под контроля. Это было ясно.

На станции разрабатывали не роботов и даже не генномодифицированный продукт. Эти деятели замахнулись на Эволюцию.

«Это же естественно. Ты сам об этом писал, – злорадно усмехнулся внутренний собеседник. – Что, боишься, что этого мира не хватит на твой век?.. Космос велик…».

Еще на Земле, тщательно изучая архив и донесения агентов, Олег пришел к одной мысли; с Даррелом он делиться ею не стал.

Программа адаптации потенциальных колонистов включала 10 рабочих дней, 4 выходных и пару экскурсий по станции, после чего с работниками подписывали пожизненный контракт или отправляли назад, на Землю. При досрочном разрыве контракта сотрудник мог перевестись на любую другую станцию или отправиться в далекое космическое путешествие, но вернуться на родную планету – не мог. Правило, первоначально предложенное самой Землей для защиты от непредсказуемых последствий планируемых экспериментов, обернулось уникальной свободой для колонистов. Неудивительно, что все они здесь пребывали в эйфории. И насколько легко в подобной системе решались любые «недоразумения»: нет человека – нет проблемы.

«Надеюсь, не в моем случае», – отмахнулся от пустых страхов Олег. Массовая телепатия здешних специалистов не давала шансов на конспирацию.

«Но в море утонуть легче, чем в луже…»

«Сам не утони. Посмотрим, как ты запоешь, когда любезный Командор поставит перед тобой ультиматум».

«Оцениваешь вероятность своего предательства?»

«Разве ты кому-то предан? Ты здесь, потому что на Земле тебе не нашлось места и потому что все в этой операции сделано под тебя. Тебе повезло, и ты любишь комфорт».

«Именно. Поэтому Даррел и выбрал тебя как эксперта. Он надеется на твою лень и непринятие всякой революции».

«Но не чувство безопасности».

«Жить вообще смертельно опасно».

Наведя легкий порядок в каюте, Олег вытянулся на роскошной, запоминающей твое тело кровати и закрыл глаза: старые штампы – лучший способ прервать любой диалог.

Даже со своей совестью.

Глава третья. Опасные сомнения

1

Саэррель был разочарован: место, в котором он оказался, мало отличалось от родного племени; окружающие боялись его, хоть и испытывали временами яростные порывы любопытства.

– А как ты оказался здесь? – спросил он у одного из своих сокамерников.

– Посчитали неблагонадежным…

– Решил обставить своих недоброжелателей? И как – отстали?

– Стало легче. Спокойнее находиться там, где ни для кого нет места.

Они третью неделю ждали открытия торгов. Из-за нарушения санитарного режима на одном из прибывших кораблей на стыковочной базе объявили карантин: инфекции в космосе среди нестабильных видов были самым страшным кошмаром коренных колонистов. Все, что нарушает порядок…

Саэррель не понимал, как при такой любви к единообразию, могла сложиться столь сложная межвидовая система торгов. Или прибыль решает все?..

Вот за такие рассуждения, высказанные вслух, его безудержно и бил отец.

– Ты порочишь саму идею Прогресса. Наши предки…

Саэррель знал немного больше, чем другие, о предках: время, закрепленное в генах, в каждой клетке его организма, не было для него преградой – он мог читать случившееся прошлое и вероятностное будущее – и скучал, долго не понимая причину. С осознанием своей силы пришла зрелость: когда время останавливается, теряется всякий смысл; он, Саэррель, родился с чувством безвременья.

2

– Будем считать инцидент исчерпанным, – сказал кому-то торговец, купивший его у племени. -Ребята, у меня для вас радостная новость, – он широко улыбнулся и демонстративно раскинул руками. – Торги открываются!

– Давно пора, – проворчал кто-то из соседей. – Здесь скопилось слишком много мусора. Пора избавиться от него, не потревожив основы.

– Ты кого имеешь в виду?

Раздражение, накопившееся из-за ожидания, томительного по причине своей непредсказуемой продолжительности, рвалось наружу, сдерживаемое только силовым барьером отдельных типов.

– Похоже, я наконец-то славно пообедаю, – хихикнул сосед Саэрреля с краю.

– Угомонись. Хватит тебе текущих эмоций. Вот когда окажешься на Земле, там и пообедаешь.

Это уже Другой, способный словом разогнать толпу или довести ее до безумия.

Когда-то такие таланты не передавались по наследству…

«Прирученный зверинец», – презрительно подумал о своих спутниках Саэррель. Его ждала другая участь: его талант еще не был репродуцирован. Он был особенным – а значит стоил дороже: слабое утешение, когда на другом полюсе родная семья, разменявшая тебя на пару кусков мяса.

Но разве он жил с ними?.. А если не жил…

Мертвым все равно, где пребывать, лишь бы тело было в спокойствии и комфорте. По своему самочувствию он мало чем отличался от мертвого.

– Погано ощущать ход времени, – с жалостью похлопал его по плечу сосед, тот, который радовался битве. – Ты знаешь, твоя пустота… Ты дурно на меня влияешь. Прямо несварение какое-то… Пожалуй, сменю место.

– Скоро мы все сменим место и сознание, кому не повезет.

Некоторые из талантов было проще растить в чужом теле при временном сознании и уже готовым продуктом предлагать покупателям.

– А я не против, – откликнулся тот, из идеологов. – В смертном теле без денег долго не проживешь. Да здравствует гуманизм!.. Интересно, что они будут делать, когда у них закончится место, куда можно отправлять нас в теле роботов.

Саэррелю было неинтересно: у истории всегда один конец. Даже внеземные жизни оказались для него читаемы, как люди.

– Зато мы можем жить там свободно. И вечно. Если есть смазка. Только представьте: всех этих богатых засранцев, купивших наши таланты, не будет в веках, а мы – будем.

Каждый из его собратьев по несчастью искал утешения в какой-нибудь истине: еще одно общее правило, продиктованное жизнью.

3

– Здесь ценят людей по тому, что они умеют и делают…

Олег вздрогнул, услышав, как скрипнула дверь каюты: аккуратно продуманный сигнал, с индивидуальным подбором.

– А вы пугливы.

– У меня были свои проблемы с проживанием в кампусе…

– Тогда недостаточно предусмотрительны. Пройдемся? Думаю, я могу показать вам еще кое-что в нашем новом мире.

«На мой век свободы хватит, а дальше… Для меня это не имеет значения. Я не собираюсь заводить детей, да если бы и завел… Их будущее мне не принадлежит».

«Скажи еще, что их будущее – в их руках. Испугался? А эти парни далеко шагнули в своих экспериментах…»

– Наш Командор – непростой человек, – предупредил Олега руководитель лаборатории. – Однажды у нас … случилась авария. Мы теряли лучших из лучших. Наверное, даже камни почувствовали наше отчаяние. Так вот… Одно его присутствие… Однажды я поймал себя на мысли, что готов прыгнуть со скалы, – если бы на станции была скала, разумеется, –будь на то его решение. И когда я понял это, я испугался. Как вы…

Он махнул рукой, подавляя сопротивление Олега.

– Но Командор не плохой человек. Просто очень сильный. Рядом с ним ты буквально чувствуешь водоворот времени, стихию. Согласен: такие люди могут сметать все на своем пути. Нам повезло, что его учили танцевать.

Олег усмехнулся, уловив знакомый с детства юмор.

«Слон в посудной лавке…»

– И он – созидатель! - и он – на нашей стороне. Когда еще звезды так удачно сойдутся?!. Под его прикрытием мы – биоинженеры – можем делать все, что захотим.

«Но никто не может создать нечто, отличное от своей природы. В каждом новом искусственном творении отчетливо проявляется человеческий разум, его логика, доведенная до конца».

– Поэтому мы и выбрали живые материалы. У них есть шанс открыть нам новый путь.

Сейчас Олег не отказался бы от пары-тройки экранов-мыслеуловителей: обидно, когда другой быстрее тебя додумывает твои мысли.

– Вы правы. Любые искусственные системы, созданные человеком, в конце концов, приходят к выводу о неминуемом его исчезновении. Но биологический род как класс…

– Обладая коллективный памятью, не обладает самосознанием, а значит – неспособен к саморазрушению, – на этот раз Олегу удалось перехватить инициативу в диалоге.

– Неплохо… Ваши мысли или из когда-то прочитанного?.. Впрочем, не все ли равно, если вы умеете вставлять их в нужное время в нужном месте.

«Восторженный цинизм, упоенный своим величием и славой – вот, что раздражает меня в этих людях», – не выдержав, оформил свою мысль до конца Олег, и тут же получил закономерный ответ.

– Вы не правы. Мы не высокомерны. Мы лишь знаем себе цену. Посмотрите: здесь мы производим уникальный биомодифицированный продукт, недоступный ни нашим конкурентам, ни вам – теоретикам с Земли. Никогда не хотели апробировать свои теории на практике? В наших силах создать и развернуть в действие целую микровселенную.

– Тогда зачем вам нужен я?

– Критика. Вы – прирожденный критик. Мы еще не научились производить ваш талант. К тому же вы владеете уникальным багажом знаний о уже случившихся вероятностях. Поверьте, мы очень трепетно относимся к отбору тех, кого приглашаем сюда.

– И все же кое-кто из них возвращается, – парировал собеседнику Олег.

– Кто сказал, что они возвращаются…

Смех да и только, и это умные люди, знающие, что в спорах рождается истина. Как легко было вывести их на чистую воду…

– И что же вы будете делать с этим, коллега? Советую подумать как следует, прежде чем снова встретитесь с Командором.

Вот и пошли в ход угрозы. И прелесть телепатии была в том, что их никто не отрицал и ты им верил. Безоговорочно.

Чудесный мир!.. Жаль, что и в нем для Олега не было ничего нового…

Всего лишь еще одна из удачных станций на пути в будущее. Хотел ли Олег садиться на этот поезд? На человеческий поезд? Биоиллюзии талантливых инженеров – и новое, углубляющееся социальное неравенство; один шаг до большой крови.

– Вот именно… Поэтому Вы должны найти для нас выход. Улучшение пары-тройки чувств помогает в работе, но не решает проблему. Мы хотим добиться полной автономии вида.

4

Оставшись один, Олег с тоской вздохнул.

«Все-таки фанатики».

«И ученые тоже».

«Но чем ты рискуешь, соглашаясь работать с ними? Хуже не будет. Не для тебя. Ты даже формально не нарушаешь контракт с Даррелом. С небольшой натяжкой можно сказать, что ты работаешь в его интересах. Пошлешь ему правдивый отчет. Большего ты не обещал. Система все равно не позволит тебе обойти себя на повороте».

«Дорогая, любимая моя бюрократия…»

«И конфликт интересов…».

«И потребность в равновесии…»

Впервые в жизни Олег почувствовал, что нашел свое призвание. И посмеялся над самим собой – столь наивным с точки зрения его критического Я было его открытие.

– Все же кое в чем колонисты – стоящие люди, – произнес он вслух и ткнул пальцем в стену, где по его предположению находилась камера. – Пишите. Я всегда говорил: хочешь завоевать союзника, дай ему максимум информации.

Дверь скрипнула.

– Командор?

Олег в смущении окинул глазами бардак, устроенный им в каюте.

– Полагаю, вам уже предлагали пройтись по нашей базе? Повторим?..

***

Я проходил мимо дома горшечника –

Он молил, чтобы солнце светило всегда.

Когда я достиг шалаша земледельца,

Я услышал, что он призывает дождь.

Рыбаки молили бога о ветре,

А москиты просили затишья.

И наши друзья, и наши враги

Просят бога послать им удачу, –

Чью же молитву слышит бог?

Израэл Кафу Хо

Безвкусие…

Я ведаю, что боги превращали

Людей в предметы, не убив сознанья,

Чтоб вечно жили дивные печали

Ты превращен в мои воспоминанья

А. Ахматова

Дай мне руку – зовет нас танец…

Габриэла Мистраль

Я рожден, чтобы мир был зритель торжества или гибели моей.

М.Ю. Лермонтов

Вступление

В жизни невзгоды и печали часто приходят вовсе не неожиданно, как утверждают несведущие, напротив, часть их можно предвидеть.

Кошка, вытянувшись во всю длину, зажмурив глаза, лежала на диване. Шерсть ее переливалась на солнце, и, казалось, ее тельце растворяется в лучах света. От единственного в комнате окна шел поток теплого воздуха; пряный и насыщенный, он ударял в ноздри, заставляя глубже зарываться с головой под одеяло, в спасительную прохладу свежего белья. Вставать не хотелось. А сладкое потягивание мурлыки и вовсе отбивало всякое желание двигаться. Но надо было просыпаться: начинался новый день, похожий на тысячу других. И в этой череде времен кошке жилось очень неплохо.

Мальчик завистливо поглядел на нее. Лежащая на диване кошка подняла голову и недобро уставилась куда-то вбок, в угол, хотя мальчик знал, что там никого и ничего не было. Просто Госпожа думала или вспоминала о том, КАК думали другие.

Прозвенел будильник, и Го, поморщившись, отложил книгу. Он опять проснулся до срока и, чтобы не вставать, принялся за чтение. Оно развлекало его, отпугивая ненужные мысли.

Говорят, больные люди привыкают болеть, привыкают к боли. Вранье. По своему опыту Го знал: болезнь истачивает тебя, а боль – истончает. Ты становишься тонким-тонким, как призрачный туман на картинке из фильмов ужаса. Ты исчезаешь… как личность…

Руки опускаются не на последнем этапе перед смертью; раздражение, отчаяние, усталость – тоже не самое страшное. Состояние «прозрачности», когда мир как бы просвечивает сквозь тебя, а тебе нет до этого никакого дела, ты помнишь – и исчезаешь, и чтобы жить, оставаться живым, тебе приходится прикладывать особые усилия, ты должен думать о том, что мир существует, и о том, каков он наощупь…

Ты уходишь – и не можешь уйти. Долго, очень долго, потому что не ты выбираешь время – и потому надеешься на жизнь каждый раз, когда порыв ветра уже почти унес тебя…

А потом все повторяется снова.

Вот это и есть ТЯЖЕЛО. И чтобы пережить такие качели, ему нужно придумать цель. Что-то такое, что было бы для него реально само по себе, без его усилий. Что-то такое, что бы жило и завлекало…

Глава нулевая. Откажешь ли смерти в уважении?..

-1-

Го помнил бабушку перед самым уходом. Она сидела за столом и едва-едва клевала кашу, закусывая холодными огурцами.

– Тебе плохо? – спросил он встревоженно.

– Нет, просто я умираю, – бросила она обеспокоенный взгляд на внука. – Не бойся. Умирать я могу еще очень долго, лет двадцать, просто некоторые вещи становятся для меня трудными.

– Даже есть? – недоверчиво спросил Го.

Она ласково потрепала его по голове.

– Когда трудно жить, есть не хочется. Но я себя обманываю. Я научу тебя этому.

Она подмигнула внуку, покрутив возле его носа вкусный, хрустящий огурец.

– Хочешь?

Хруст. Он обожал все, что хрустело, хотя это было О-о-очень дорого. Колонисты в большинстве своем довольствовались стандартным пайком, но у бабушки всегда водились деньги… и что-то вкусненькое для него.

– Ешь, ешь, – ободрила она его. – Кое-чему твоя старая бабушка может научить тебя в жизни…

-2-

Из завещанного внуку и наследнику по духу

«Го, эта папка – письма моей жены и твоей бабушки. Она велела отдать их тебе, если так случится, что ты не сможешь избежать ее пути. Знаю и верю, что, прочитав все это, ты не лишишься силы духа и сделаешь правильный выбор. Помни: у тебя есть люди, которые любят тебя и которым ты не безразличен.

Твоя бабушка страдала тоской. «Тоска гложет. Страшная», – писала она. И добавляла: «И что с того?.. Даже если есть повод больше, чем повод жить, жить-то имеет смысл до последнего». Красивые слова. Разумные. На словах мы все фанаты красивых картинок разума. Но жизнь – это не картинка, и сердце не так просто обмануть.

Зеркала… Говорят, современным людям не нужны зеркала: они знают про себя всё. Могут менять свое тело, свою жизнь, личину. Даже род. Сомнительное везение. Как бы далеко не заходил прогресс, люди плачут, когда надеются, что станет лучше, и пугаются, когда им напоминают, что побеждают чаще всего светила. Солнца. Ты не знал?.. И?.. Будет большая кровь, я чувствую это, мой мальчик. И надеюсь, что ты не доживешь до всего этого. Твое беспамятство может стать твоим даром.

Новое возвращение – новый опыт, если помнить: выход есть.

Стратегически у нас с бабушкой случился проигрыш. Ничего, все проигрывают. Тактически, ты можешь выиграть для себя некоторое время. Если не собьешься… Не утруждай и не печаль без толку ни себя, ни остальных. Не пытайся объяснить необъяснимое. Я любил твою бабушку – но разве я понимал…

Не мог понять.

Возможно, в разрезе вечности наша с ней переписка бессмысленна, ведь мы не смогли убедить ни в чем друг друга. Теперь я стал умнее. Я не буду пытаться…

Есть то, что я понял, похоронив любимую, – сражаться нужно до последнего, но каждый из солдат должен найти свой смысл для битвы, потому что в случае с болезнью сражаться придется, прежде всего, с самим собой, и нотации здесь не уместны. Они бессильны.

Не знаю, чего хотела бы моя жена и твоя бабушка, но верю… надеюсь, что, если дам тебе шанс взглянуть на мир ее глазами, ты сможешь найти Другие дороги…

Ее выбор причинил мне большую боль. Но я понимаю. Ее право. И ее стремление.

В этом вы похожи – нежелании быть обузой, быть обязанным кому бы то ни было, даже тем, кто любит и готов заботиться о вас. Ваше сходство пугает меня. Но ты мужчина, и ты уже знаешь, что ты – не первый, кто пострадал подобным образом, а значит, существует множество дорог и множество выходов.

Без многого человек может обойтись, даже без себя. Только мне не хочется, чтобы это был твой выбор, мой мальчик. Но и память о памяти – это пытка. Жуткая пытка. Что же делать?..

У меня нет ответа. Но я знаю, что дети – не продолжение своих родителей, и моя дочь – это что-то другое, это не я и не твоя бабушка. И ты тоже не запрограммирован повторить судьбу своих предков, даже если унаследовал их гены.

Сколько лет моя Лиза бегала по кругу?.. Не знаю. Я даже не сержусь, что она скрыла от меня правду. Когда я читал эти письма, я был на пределе. На своем первом пределе. Но мне было уже не догнать ее…

Хотя я знаю: она бы не выжила, не прожила бы так долго, не будь меня рядом, не будь вас. Вот то, что я пытаюсь сказать тебе все время, но ты не слышишь. Не желаешь слушать старика. А времени так мало. Разве жизнь конечна только у деформированных зеркал?..

Поэтому не кори себя, когда я уйду, а тебе станет трудно. Не упрекай и не сожалей ни о чем. Ты ни в чем ни виноват. Я должен был рассказать тебе обо всем раньше, но не решался. Мне было страшно потерять тебя, ведь я – старый человек. А как ты рассудишь?..

Теперь меня уже нет, и значит я могу без риска вернуть тебе шанс понять чуть больше в твой жизни. Прости, если можешь, за запоздалое откровение. Твой дед всего лишь человек. Прости или ненавидь, но читай и думай.

Я верю, ты найдешь выход в страну живых. Твоя бабушка же смогла – и появилась наша дочь, потом ты.

Я ВЕРЮ В ТЕБЯ.

Ты – моя надежда и опора своей матери. Будь достоин своей семьи.

Не прощаюсь.

Твой любящий дед.

-3-

Из личных вещей Elizavet Alert

Наш спор с твоей бабушкой. Не знаю, имела ли право она… Имел ли право я…

Думаю, ты поймешь и простишь меня… Нас… За все…

(папка с письмами «Для бумаг», датировки уничтожены, почерк скачущий, есть отдельные закладки и врезки. Видимо, дед перечитывал несколько раз, прежде чем отдать. Поручить отдать…)

Го вздохнул и перелистнул отсыревший от времени картон. Все-таки право на эвтаназию исключительно с разрешения родственников – это не просто…

В смерти или в жизни,

Но каждый из нас

Остается тем,

Кто он есть –

И не более…

Нужно еще поверить в свое право не то

чтобы говорить правду, но хотя

бы думать о ней.

Леви

ПИСЬМО ПЕРВОЕ. … сентября … года. 12:00

Здравствуй, милый мой. Вот наконец-то и собралась я написать тебе это письмо. Ты извини меня за то, что, возможно, получится оно несуразным, но что поделаешь, такова я вся. С самого детства не умела писать писем, сколько себя помню, ни одного хорошего не получилось. А все же я попробую.

В последнее время ты избегаешь меня, любимый. Пожалуйста, не отрицай, не надо – я все равно знаю правду, настолько она очевидна. Ты почти не бываешь со мной, а, если и остаешься дома, то ходишь из угла в угол, не зная, чем занять себя. Не подумай, что это упрек, я все понимаю. У тебя много работы, много обязательств, разнообразных интересов, требующих внимания и времени. Я просто хотела спросить: ты обеспокоен чем-то? Что сказали тебе врачи?.. А, впрочем, молчи, не отвечай. Помнишь, мы с тобой с самого начала знали, ЧТО ОНИ СКАЖУТ. Тебя выдают глаза. Как когда-то, давным-давно, когда мы вместе перечитывали случайно найденные на чердаке твоего дома стихи, написанные чей-то рукой. Я, конечно, не узнала ее, эту руку, этот почерк, хотя ты тоже раньше писал мне ТАКИЕ. А я писать не решалась, ЗАТО ЧИТАЛА. Помню, тебе это нравилось, И ТЫ МЕНЯ ПРОЩАЛ. Сколько книг мы перечитали с тобой вместе? Куда исчезли те вечера, завораживающие часы нашей юности?.. КУДА ВСЕ УШЛО? И почему?

Ты боишься? Нет? Ты прав, дело в другом. Я понимаю. Слова тяжелы для тебя. ПИСЬМА. Лучше я буду говорить с тобой через них.

ПИСЬМО ВТОРОЕ. … сентября … года. 04:32

Сны. Все началось со снов. Иногда я чувствовала, засыпая, что теряю тебя. Помнишь, ты говорил, что тебя привлек необычный блеск моих глаз? Я тоже отчетливо помню те первые мгновения, которые изменили нашу судьбу.

В последнее время я просыпаюсь, а кошмары все возвращаются и возвращаются, темные, неясные, липкие мысли. А тут еще смерть, прости, ты не любишь это слово, уход твоей матери. Ты давно не видел ее, но любая трагедия несет за собой новые проблемы. Зато теперь ты досконально знаешь, КАК И ЧТО ДЕЛАЕТСЯ, зачем и почем. Мёртвое тело тоже нуждается в уходе.

Единственное, что меня тревожит, это то, что я не чувствую сожаления. Одно лишь печальное равнодушие. Что это? Черствость души? Эгоизм? Болезнь? Особая интуиция на приближение смерти? Говорят, многие люди за несколько месяцев, а то и больше, чем за полгода до «печального события» (вот видишь, я прилежно соблюдаю правила игры, установленной тобой), начинают постепенно отдаляться от уходящего, между ними словно прерываются какие-то нити, все, кроме мимолетных воспоминаний. Мы сделали это вместе по отношению к ней, теперь ты испытываешь муки совести, а я практически ничего не чувствую и потому не оставляю тебя в покое.

Я знаю, горечь утраты может проявиться у человека много позже, да и то не всегда, а мне СЕЙЧАС очень нужен собеседник, который бы подтвердил, что Я ЕСТЬ, ведь у меня нет этих десятилетий, что были у наших матерей. Хотя, признаю, есть вещи, о которых лучше говорить с умершими.

Иногда мне кажется, что люди, живущие в этом мире, не замечают, как уходят. Прости, я обещала не говорить об этом и, в который раз, не сдержала своего слова. НО Я ИСПРАВЛЮСЬ. Дай только срок. Сейчас перечитала все написанное, и стало плохо: получается совсем не то, что я хотела. Вот, что значит опыт, вернее его отсутствие.

В тот момент, в момент нашей первой встречи, я сначала даже не заметила тебя. А для тебя, по твоим словам, этот вечер был одним из самых лучших. У КАЖДОГО СВОЯ ИСТОРИЯ. Но теперь, когда я живу в твоей и неумолимо и страшно теряю свою… – историю, ПАМЯТЬ… – и думаю, ЧТО МНЕ С ЭТИМ ДЕЛАТЬ?..

Не удивляйся, если порой я буду бунтовать. Может быть, ты поймешь, что твои факты могут казаться совсем другими с моей стороны. Извини за нечеткий подчерк, дрожит рука. Ты же знаешь, теперь я не могу писать подолгу. До следующей встречи, дорогой.

Целую.

Liza.

ПИСЬМО ТРЕТЬЕ. Недатированное

Приветствую тебя, дорогой мой. Вот, наконец, и наступила долгожданная минута нашей встречи. Ты не представляешь, как мне не хватает тебя. КАК Я ХОЧУ, ЧТОБЫ МЫ БЫЛИ ВМЕСТЕ.

Бывают часы, когда на меня накатывает такая безысходность и тоска, что не хочется ничего делать или, наоборот, стремлюсь ухватиться за все сразу. Но, как бы сказал мой отец, ближе к делу. Я должна, я ХОЧУ рассказать тебе обо всем, хотя бы в письме.

Ты улыбнулся. Я вижу, как недовольно приподнялся правый уголок твоего рта. Я знаю, что ты сейчас сказал бы: «Ты первая отдалилась от меня».

А ЧТО МНЕ ОСТАВАЛОСЬ ДЕЛАТЬ?

В тот момент это казалось мне хорошим решением: не беспокоить тебя. «Что же ты хочешь теперь?» – законный вопрос. Только сейчас я начинаю осознавать, что такое боль, причиняемая реальностью. Какой смысл смотреть на звезды, перелистывать многовековые истории империй и наблюдать перипетии судьбы отдельных людей, если рядом с тобой нет человека, которому ты мог бы просто пожать руку и который бы помнил тебя ТАКИМ, КАКОЙ ТЫ ЕСТЬ?

Прости меня, любимый. Сколько лет мы жили вместе с тобой, бок о бок, сколько раз встречались по утрам на кухне, говорили друг другу слова прощания перед тем, как уйти на работу, как много минут провели в постели, прижавшись друг к другу… И все же я почти не знаю тебя. А мне приходится доверять твоей интуиции, твоей памяти, твоему опыту, чему-то еще…

Я знаю, ты всегда парадоксально точно «отгадывал» несчастных людей, хотя, казалось бы, знал о счастье больше, чем кто-либо на свете. Тебе очень повезло в жизни, я так всегда думала. НО, МОЖЕТ БЫТЬ, Я ОШИБАЮСЬ? Видишь, я стараюсь быть критичной к себе.

Размышляя о прошлом, я понимаю, что порой грубо и жестоко вторгалась в твой мир, ставила перед выбором, который тебе не нравился, и ты называл меня бессердечной. Похоже, я останусь верна этому принципу до конца. НО ВЕДЬ И ТЫ ЗАДАЕШЬ МНЕ НЕДЕТСКИЕ ВОПРОСЫ.

Возможно, ты прав, знание придет к нам само. Но есть ли у меня ВРЕМЯ ЖДАТЬ? Могу ли я ДОВЕРИТЬСЯ В ЭТОМ ТЕБЕ? Ты спросишь: «Не многого ли я хочу?.. Особенно после стольких лет отчуждения». Ты ВПРАВЕ спросить об этом, а я – НЕ ПОСЛУШАТЬ ТЕБЯ. Что поделаешь, истина такова: мы требуем от других то, что не можем дать себе сами.

Я понимаю, что мне остается лишь надеяться на твою любовь и терпение (не правда ли, достаточно эгоистично с моей стороны?). Ты – единственная моя связь с миром во всех его ипостасях. И даже если ты найдешь другую, если ты уже с ней, тебе придется признать: в моем сердце ты навсегда останешься самым близким человеком, принявшим судьбоносное решение.

Спасибо тебе за все. Что бы ты не решил.

Целую.

Liza.

ПИСЬМО ЧЕТВЕРТОЕ. …. октября 10.00

Здравствуй, дорогой. Сегодня у меня тоскливое настроение. Я вспомнила о своей работе. У жизни очень своеобразный юмор в отношении равенства неудач. НЕ ВЕРИШЬ? Ты когда-нибудь спрашивал свою мать, хотела бы она работать на мясокомбинате, по девять часов стоя в холоде, если бы у нее был выбор? РАЗВЕ У НЕЕ НЕ БЫЛО СВОЕЙ МЕЧТЫ?..

Работа сильно влияет на человека, особенно пустая. Это как бег на месте по запутанной дистанции, с огромным количеством объездов и поворотов.

СКОЛЬКО БЫ НИ БЕЖАЛ, ВСЕ РАВНО НЕ МОЖЕШЬ ВЫРВАТЬСЯ ЗА ПРЕДЕЛЫ КРУГА.

Не знаю, как другим, а мне очень трудно было работать, делать что-то, не видя результата, а еще – очень сложно разглядеть результат за огромным количеством бумажной волокиты, которую начальство почему-то называет «продуктом деятельности». Скорее, отходом. Кого?.. Посмотришь на стопку отчетов со стороны: вроде бы, объема много, вроде бы ты писал, а дела во всей этой писанине – на две строки.

Нет, умом понимаешь, что где-то совершаются открытия, происходят перемены, люди что-то делают, совершенствуют, изменяют, сам вкалываешь, получаешь какой-то результат, иногда даже удовлетворение. А потом вдруг после очередного аврала ОСТАНОВИШЬСЯ НА МГНОВЕНИЕ и спросишь себя: а что ты тут делаешь и кому это действительно нужно?

С другой стороны, ЛЮДИ У НАС ДОБРЫЕ. При такой бюрократии существенно уменьшился уровень безработицы.

Но к чему же тогда стремиться, если все дела кончаются бумагой, а мечты – горькой, разочаровывающей реальностью, к которой очень легко привыкнуть, поскольку она ОДНА, и другой ты не знаешь?..

Не этому ли нас учили еще в школе?

Или так:

Получать удовольствие от самого процесса преодоления трудностей? От модного ныне слова «самореализация», «самосовершенствование», «эффективность», «успех»…?

А если десять лет подряд тебе попадаются одни и те же препятствия, которые ты уже знаешь «и в хвост, и в гриву»?

Каждый раз искать новые пути?

Это все очень хорошо. НА БУМАГЕ. С позиции логики я тоже всеми руками за развитие.

Только ведь и деньги зарабатывать надо, платить за квартиру, готовить ужин.

Изменять себя?..

Быть собой?..

Жить, как живется или хочется?..

С подобными целями ПРОТЯНУТЬ НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ МОЖНО. Я убедилась в этом на собственном опыте. Жизнь без качественной цели ничего себе, много лучше, чем жизнь без смысла. ЧТОБЫ ЗАБЫТЬ О НЕМ, НАДО ПРИЛОЖИТЬ УСИЛИЕ.

Дорогой, я слышу твои возмущенные возгласы. Но успокойся. Конечно, на самом деле Я ТАК НЕ ДУМАЮ. Это всего лишь временное ухудшение настроения. Досужие мысли из раздела «черный юмор», прочитал и забыл.

Лучше напиши, как ты? Я не видела тебя уже две недели, знаю, что ты в командировке. Но сейчас это не проблема, даже здесь, у нас.

Помнишь, в старших классах с нами учился один парень, вечно строящий из себя шута. Он любил задавать всякие глобальные философские вопросы, а мы ему отвечали: «ЭТО КАК ПОСМОТРЕТЬ» или «ВСЕ ОТНОСИТЕЛЬНО».

НО ВЕДЬ ОН НЕ СПРАШИВАЛ ОБ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ.

Так и я. Я требую от тебя ПРОСТОГО, НО ЯСНОГО ОТВЕТА. В конце концов, я тоже имею кое-какие права на свою судьбу. Только не говори мне, что все сложно, что где есть готовый ответ, не имеет смысла задавать вопросы.

Я не хочу спорить с тобой по пустякам.

Мне тебя жалко. И себя. Но надо ведь ЧТО-ТО ДЕЛАТЬ, пока я еще помню.

Извини, если в письме что-то было не так. Сегодня я просто решила поделиться с тобой другими мыслями. Мысли ведь тоже могут быть разными, как ты, как я.

До свидания. (Но пока не навсегда).

Жду ответа.

Целую.

твоя Liza.

ПИСЬМО ПЯТОЕ … октября время свободное

Доброго здравия тебе, мой дорогой муж, друг и собеседник. Звучит напыщенно? Просто не хочу повторяться из письма в письмо. К тому же я надеюсь, что эта «волшебная фраза» (помнишь, в детстве нас учили говорить взрослым «ВОЛШЕБНЫЕ СЛОВА»?) поможет мне забыть о шуме, окружающем меня весь сегодняшний день.

У меня появился новый сосед, судя по всему, состоятельный малый, но весьма скучный. Весь день через стену доносится звук раздражающей рекламы и не менее поддельных, шаблонных фраз из сто первый раз показываемых фильмов. Так что заранее предупреждаю, возможно, тебе будет трудно пробираться через спутанные мысли письма, но я постараюсь сосредоточиться. Как твои дела?

Сегодняшним утром я перебирала в памяти уцелевшие фрагменты того, о чем уже писала тебе, и поняла, что, возможно, слишком сильно задела твои чувства. ТЫ МОГ ИСПУГАТЬСЯ. Прости, я постараюсь не давить на тебя, ведь ты необходим мне, как воздух. Хотя что я говорю? РАЗВЕ ЛЮДИ ТАК ЛЮБЯТ ДРУГ ДРУГА? Каждый из нас должен решить все сам, не оглядываясь на другого, как бы парадоксально это не звучало. Из попрания собственных чувств и интересов никогда не выходит ничего путного, кто-кто, а уж мы с тобой это хорошо знаем. Одной только разумной привязанности бывает недостаточно для сохранения семьи.

В последнее время я много думаю о жизни, о судьбе, о наших с тобой отношениях. Как-то утром, когда я ехала на работу, в служебный кар вошли две женщины и встали возле пустого места у кабины водителя. «Садитесь, – сказала одна из них. – Мне скоро выходить». «Спасибо, я постою,» – ответила та. И они окружили кресло, как две вороны. Через остановку кто-то из них вышел, я уже не помню, первая или вторая, но не это важно. Важно, что на этой же остановке освободилось еще одно сиденье и оставшаяся проворно его заняла. ИРОНИЧНО, НЕ ПРАВДА ЛИ? Пару минут назад двое людей столкнулись друг с другом над пустым местом и разошлись в разные стороны, так и не заняв его, а теперь одна из них сидела в кресле напротив.

«К чему я рассказываю все это?» – спросишь ты. ТОЧНО НЕ ЗНАЮ. Но иногда мне кажется, что мы чем-то похожи на этих женщин.

Стоим и ждем остановки, которая освободит нас от смутной неловкости. И вот один уходит. Но куда сядет другой?

А может быть, эти люди стояли не над тем креслом или ехали не туда?

Быть может, у них не было сил стоять над ним вместе?

Как поступили бы мы, если бы знали все заранее?

Было ли случившееся неизбежным? Не знаю, как ты, а я больше НЕ ХОЧУ оглядываться на прошлое. Пусть пустое сиденье остается незанятым, пусть его займет кто-нибудь другой, для меня это уже не будет иметь никакого значения, если ты сделаешь то, О ЧЕМ Я ПРОШУ ТЕБЯ.

ПРИМЕШЬ РЕШЕНИЕ.

И неважно, что говорят врачи. Они лишь – как водитель этого кара: безмолвные свидетели произошедшего, занимающиеся своим делом.

Разве им предстоит жить НАШЕЙ жизнью?..

Очевидно, что-то в наших отношениях сошло с благополучной линии жизни, затерялось среди чужих пассажиров, если мы ПРЕДОСТАВЛЯЕМ ДРУГИМ ПРАВО РЕШАТЬ ЗА НАС, перебираться ли на более удобные места.

Когда я выходила за тебя замуж, в своем браке я хотела многого. Но только сейчас понимаю, что в нем ДОЛГО НЕ БЫЛО ТЕБЯ.

Ты появился в моей жизни ПОЗЖЕ. Твой образ, походка, манеры одеваться, говорить – все это я знала давно, но вместе картина не складывалась. По настоящему драгоценным для меня был и есть ни наш медовый месяц, хотя мы тогда отлично провели время, и ни день, когда мы закрыли кредит по квартире, а тот год, когда из-за кризиса обеспечения по всему куполу регулярно отключали свет и воду, и мы с тобой ютились в холодной комнате: ты – в телогрейке, я – в шубе и валенках, как когда-то наши далекие предки на Земле в те времена, когда люди даже не мечтали о космосе.

Прогресс для нас в тот момент заключался лишь в том, что современные пещеры все-таки были оснащены туалетами. Свет в куполах выключали рано, а свечи были в дефиците, и мы проводили время, как могли. СЧАСТЛИВОЕ ВРЕМЯ. Ты помнишь?

Многие наши друзья ТОЖЕ провели его с толком. У нас с тобой, правда, не получилось все. Говорят, у тебя есть ребенок от другой женщины, но я не упрекаю. За те вечера я готова смириться со многим. Сейчас, я второй раз переживаю нечто подобное, и, как бы абсурдно это не звучало, и болезнь можно рассматривать как благо. По крайней мере, она помогла мне вырваться из замкнутого круга, что-то переключила в моих отношениях к тебе, миру, самой себе, как когда-то для нас это сделал свет, вернее его отсутствие. ЗА ТОТ ГОД МЫ НАГОВОРИЛИСЬ НА ДЕСЯТЬ ЛЕТ ВПЕРЕД.

Но теперь мы стали взрослее, мудрее, старше. Нам не приходится больше рассчитывать на тех, кто наверху, а выбираться из этого клубка КАК-ТО НАДО.

Нет, ты не думай, я согласна с тобой: я не хочу умирать. Я вижу смысл в жизни. Но я не хочу дожить до будущего, в котором его не станет. Вот такова МОЯ ПРИЧИНА. Ты просил назвать ее, я это сделала. Будь откровенен и ты. Откровенен и честен, хотя бы с самим собой.

Надеяться на чудо и ждать я не хочу и не могу. А по-другому не получается даже у лучших из врачей. И я верю, что, если у человека нет ничего иного, кроме падения, имеет значение, КАК ПАДАТЬ.

Я хочу остаться человеком, и я хочу умереть СОБОЙ.

ВОТ КАКОГО ПРАВА ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ ЛИШИТЬ МЕНЯ.

Перегибаю палку? Поставь себя на мое место. Прикинь, гипотетически. У тебя же хорошее воображение. А потом оцени не только потери, но и приобретения. Все имеет обратную сторону, и кто сказал, что она всегда темная. Иногда даже тень отбрасывает свет.

Вот я невольно и выдала тебе свою мечту. Мне хотелось бы, чтобы и ты, и я прожили свою жизнь так, чтобы она потом не была на нас в обиде за апатию и равнодушие; прожили ее любя, пусть и не вместе, и никогда не теряли бы ее из виду. Этого я искренне желаю тебе. С днем твоего ангела хранителя!

Извини, если письмо получилось непраздничным. Но я перед ним послала тебе еще открытку. Она должна прийти как раз в срок. А вот письмо, скорее всего, немного задержится. Оно и к лучшему. Поздравлений не бывает много.

Оставайся таким, каким хочешь быть и не думай о плохом. Улыбайся чаще, людям нравится, когда ты улыбаешься. Твое лицо словно озаряется внутренним светом. Иди по жизни с высоко поднятой головой и ПОЗВОЛЬ СДЕЛАТЬ ЭТО МНЕ.

Что поделаешь, ЖИЗНЬ ЛЮБИТ ПОБЕДИТЕЛЕЙ, но у каждого из нас своя битва, и своя победа, и свое право на ошибки. Я ВЕРЮ В ТЕБЯ. Ты сможешь добиться своего. В последний раз ты сказал мне, что не знаешь, справишься ли с новыми обязанностями при повышении, не отказаться ли тебе от этого назначения, ведь это очень большая ответственность. А Я ТЕБЕ СКАЖУ: разве ты сам не говорил мне, что всегда хотел заняться чем-то интересным, творческим? ЭТО ТВОЙ ШАНС.

А ответственность…

Посмотри на нас, эта «вредная крыса» может прятаться за каждым углом. Разве мы могли подумать, что будем всерьез обсуждать ТВОЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ В ЛИШЕНИИ МЕНЯ ЖИЗНИ?

Новая работа – это всегда и новые возможности. Иди вперед. А если не понравится или ты вдруг обнаружишь, что это не твое – ты всегда можешь сменить маршрут и попытать счастья в другом месте. У ТЕБЯ ЕСТЬ МУЖЕСТВО И СМЕЛОСТЬ. Воспользуйся ими.

Реализуй свои возможности и мечты. Пусть не все выйдет так, как ты задумывал, как хотел бы, это неважно. Поверь мне, гораздо хуже сидеть на месте и тосковать по тому малому, что ты бы мог сделать, но так и не сделал, мог сказать, но так и не сказал…

Счастья тебе, удачи и веры в собственные силы.

До встречи.

Целую.

Liza.

ПИСЬМО ШЕСТОЕ. …. 20.00

Здравствуй, дорогой мой. Хотя почему именно МОЙ? Ты принадлежишь себе и больше никому. Я рада, что имею возможность общаться с тобой, пусть даже и так.

Ты говоришь, в последнее время тебя мучают кошмары. А мне сны почти уже не снятся. Или я их не помню. Помню только некоторые. А ты?

Утверждают, что сны – это причудливое отражение нашей реальности. Не знаю. По-моему, ЭТО ПРОСТО СЛОВА. Ответить так, то же самое, что спросить у первого попавшегося прохожего, зачем нужна мать. Скорее всего, он и вопроса до конца не поймет. Причем тут мать, как она может быть не нужна, с какой стати его об этом спрашивают? ИНОГДА ДАЖЕ ОЧЕНЬ УМНЫЕ ОТВЕТЫ МАСКИРУЮТ ПУСТОТУ, а ложь…

Ложь приносит человеку лишь боль.

Помнишь, как-то на рынке мы встретили с тобой нашего бывшего общего друга. Он еще одно время учился в художественной академии, потом бросил, стал торговать. Он стоял за прилавком с часами, а позже кто-то говорил мне, что он устроился то ли в бар, то ли в такси. Он любил критиковать всех подряд, меня это злило, а ты соглашался с ним почти всегда. Оно и понятно, мужская солидарность. Но в одном я вас поддерживала безоговорочно: мы не любили красивые слова, ДАЖЕ ЕСЛИ ЭТО БЫЛА ПРАВДА. Опыт научил нас, что за такой правдой скрывается большая ложь. ПРАВДУ ПРОСТО ТАК НЕ ГОВОРЯТ, всегда есть какой-то умысел. Ты можешь точно не знать его, но чувствуешь, СЛЫШИШЬ КАКОЙ-ТО ПОДВОХ.

Да, наша жизнь научила нас распознавать ЗАПАХ ЛЖИ. И все же иногда мы делаем то же самое по отношению к своим близким. Зачем?..

Нет, не так.

Спрошу по-другому: ВО ЧТО ТЫ ВЕРИШЬ? ЧТО ДВИЖЕТ ТВОЕЙ ЖИЗНЬЮ?

Да, я знаю, ты можешь отшутиться, как когда-то на похоронах твоей матери, когда у тебя спросили, верила ли она в бога, ты сказал, что вы хороните ее по старым обычаям: «ДАЖЕ СЕБЕ И ТО Я НЕ ВСЕГДА ДОВЕРЯЮ».

Можешь сослаться на факт, что в единый момент времени человеческое сознание может представить себе не более, чем один вариант реальности, а потому СТРАТЕГИЧЕСКИ в мире не остается НИЧЕГО ОПРЕДЕЛЕННОГО.

Только ведь мы ВСЕ РАВНО СОВЕРШАЕМ ПОСТУПКИ и называем их словами «выбор», «геройство», «подвиг», «ошибка», «соблазн», «удача», «испытание», «мужество» и т.п.

Я, как и ты, со скептицизмом отношусь к политике и религии, но не могу не признать, что за столько тысячелетий эти направления общественной жизни вобрали в себя немало ценного опыта. В них есть ЗЕРНО ИСТИНЫ. Но если отойти от философствований, про себя я могу сказать, что верю в жизнь и семью. Пусть и отношения с последней у меня крайне противоречивы. Но я бы многое могла отдать за то, чтобы сохранить саму идею ВОЗМОЖНОСТИ СУЩЕСТВОВАНИЯ ИДЕЙ. Глупо? Быть может. Такое же отношение у меня с религией. Как у Фауста: Верю ли? Не знаю. Но не верить не могу. Но превыше всего верю я в жизнь, в то, что в человеке есть что-то, ради чего стоит жить. И это ЧТО-ТО ИНОГДА ЗАКАНЧИВАЕТСЯ РАНЬШЕ, чем умирает тело. ПРОСТО ЭТО НАДО УМЕТЬ УВИДЕТЬ. Порою сделать это очень сложно, как найти очки у себя на носу. Долго ищешь, нервничаешь, недоумеваешь, а потом – смеешься над собой, гадая, как же тебя угораздило быть таким простофилей.

Но возвращаюсь к письму.

Как ты отпраздновал свой день Ангела? Ходил ли куда-то? Много ли было народу? Расскажи мне. Мне приятно слушать, как ты говоришь. Слова все же могут доставлять удовольствие человеку. ОСОБЕННО ЗДЕСЬ.

Мой сосед, наконец, привык к местной тишине и выключил свою технику. Вчера он даже вышел из комнаты и поздоровался с нами. У него какой-то конфликт с детьми, кажется, он не хотел быть в санатории, но что поделаешь. Наша нянечка помогает ему привыкнуть.

А ГДЕ БЫ ХОТЕЛ БЫТЬ ТЫ? На каких-нибудь солнечных островах на берегу прозрачного моря? Или на планете, скованной льдами, отпугивающими докучливых туристов? Там тоже неплохо. Экзотика и все такое. Мы всегда с тобой мечтали побывать на Земле, в доме наших предков.

Поздравили ли тебя твои друзья или это у них не принято? Звонила ли сестра? Я знаю, ты иногда совсем не прочь не разговаривать с нею. Но если она не звонит три дня подряд, сам готов первым мчаться к ней в дом. У тебя ДОБРОЕ сердце, ты беспокоишься за нее.

Странная штука все-таки эта жизнь. Люди, подобные нам с тобой, редко ссорятся по существенному поводу. О серьезных вещах у нас с тобой долго было принято говорить спокойно, ровно, иронично, на грани приличия. ЛЕГКО. Это так заразительно, что даже начинаешь думать, что вещи ТАКОВЫ, КАКИМИ КАЖУТСЯ, какими мы их произнесли. А потом ты наталкиваешься на какую-то грань – черту посреди тебя, которую никак не можешь переступить…

Одиночество – странная штука. Ты думаешь, что тебе нравится или что ты уже привык, а потом вдруг обнаруживаешь, что разговариваешь сам с собой. Зачем?.. К чему?.. Бессмысленно, как ломиться в дом, которого уже нет.

В ПРОШЛОЕ ВЕРНУТЬСЯ НЕЛЬЗЯ. Кто бы не утверждал обратное. Даже когда мы случайно сталкиваемся на улице со своими бывшими одноклассниками, мы не встречаемся с прошлым. В лучшем случае, с воспоминаниями о прошлом или со страхом о нем.

Я знаю: ты не любишь оглядываться назад. Я тоже не люблю. К чему все эти встречи, если два человека решили поставить точку в отношениях? Вот если такого решения нет, тогда другое дело. Тогда можно попытаться. Хотя это и очень сложно – начинать все заново, но на старом месте. Подлаживаешься одновременно и под старый образ, и под настоящее, и под будущее, которое каждый рисует по-своему (воспоминания-то разные!). Больше чем на одну единицу сложнее, чем с абсолютно незнакомым человеком. Помнишь, Окада Танахико, его «Улицу»?

…Мы, промокшие, бежали к станции из бара.

… Мы с тобой оба, наверное, изменились –

Так Земля вращается медленно, незаметно….

Чтобы признать такое, нужна смелость. СМЕЛОСТЬ НУЖНА ВО ВСЕМ. Нападающий так же беззащитен, как его жертва, а идущий вперед не знает, что делается позади. Нельзя всегда и всюду быть сразу всем и все успевать. Не следует навязывать долг быть идеальным существом и другим. Ничего хорошего из этого не получится. Только горе. ГОРЕ, ЛОЖЬ И БОЛЬ.

Вот мы и вернулись к началу – К СЛОВАМ. Ты написал мне красивый, четкий, логичный, разумный ответ. Как я могу не верить в него, если за каждым словом стоит человек?

И как поверить?

Столько слов!.. И что в них?.. Свое или чужое, правда или ложь, ты или не ты, можно и нельзя, хорошо и плохо… Мне кажется, ты запутался. Стоишь на распутье и думаешь: «И что же мне делать с этим, если не знаешь, как быть? Просто жить?». Но разве это только ТВОЯ развилка?

Ответь мне ЧЕСТНО. Не надо лукавства.

Кстати, ты доволен тем, как провел свой День Ангела? Если доволен, я рада за тебя, а если нет – пусть каждый день будет для тебя намного лучше, чем оставленный позади праздник.

Помни, в этом мире есть люди, которые любят тебя, несмотря ни на что. И как бы тебе сейчас не было тяжело ощущать на себе узы, СВЯЗЫВАЮЩИЕ ТЕБЯ С ДРУГИМИ, поверь, другая реальность ЕЩЕ БЕЗРАДОСТНЕЙ.

Я не пожелала бы тебе такой судьбы.

Всего хорошего тебе, любимый мой.

До встречи.

Всего хорошего.

Целую.

Лиза.

ПИСЬМО СЕДЬМОЕ. …. целый день

Здравствуй, дорогой мой друг. Сегодня, как и вчера, и во все дни пишу я тебе, чтобы поделиться своими мыслями, чувствами, думами и, быть может, они все же найдут ОТКЛИК в твоей душе. Возможно, они отразятся в ней по-другому, или пройдут сквозь нее. Но я надеюсь, что это письмо все-таки не оставит тебя равнодушным, разочарованным и уставшим от бесконечных «излияний» с моей стороны.

Говорят, лучший собеседник для человека – это он сам. Только порою очень сложно разговаривать самому с собой откровенно. Мне стыдно, что я так часто пишу тебе, но я утешаю себя мыслью, что ты тоже что-нибудь да приобретешь для себя. МОЖЕТ БЫТЬ, ИСКУССТВО РВАТЬ ПИСЬМА…

Что может сделать человек, чтобы изменить свою жизнь? Измениться сам? Этого мало, очень мало.

– Ты уже не ребенок, чтобы меняться, – скажут ему коллеги.

– Ты должен вести себя соответствующим образом, – напомнит ему судьба.

Что же делать? Бежать? Сжечь документы? Ведь в них тоже, как клеймо, тебя преследует прошлое. И профессия – она уже никогда не уйдет от тебя.

А может быть, не прошлое преследует тебя по пятам, когда ты мчишь на бешеной скорости прочь от пансиона в сторону порта? Не прошлое заставляет тебя бежать отсюда, к делам, бумагам, которые ты ненавидишь? Не прошлое, но будущее – такое, которое видится тебе сегодняшним, настоящим? И ты бежишь от себя. От мук ложной совести. А потом понимаешь, что не можешь изменить то, что так долго создавал своими руками, и начинаешь злиться.

Кричи, я не сержусь.

Где бы ты ни был, куда бы ни уехал, в новом месте ты выкуешь старые решетки для тюрьмы. Так будет, пока ты не смиришься с тем, что за выбор, ЛЮБОЙ ВЫБОР надо платить, а последствия ошибки, если ты ошибся, не есть еще искупление. Это всего лишь опыт, который может пригодиться, который ТРЕБУЕТСЯ УЧЕСТЬ. Но чтобы разрешить противоречие, нужно вернуться в начальную точку. Даже если ты выиграешь время, НЕЗАКОНЧЕННЫЙ ВЫБОР НЕ ИМЕЕТ ГРАНИЦ. Он будет преследовать тебя всю жизнь.

Согласна, свернуть там, где однозначных ответвлений дороги жизни нет, – для этого нужно мужество и смелость. И да, нельзя объять необъятное. НО РАЗВЕ КТО-ТО ПРОСИТ ТЕБЯ О НЕВОЗМОЖНОМ?

Забыть прошлое – значит забыть себя. КАК МНЕ СМИРИТЬСЯ С ЭТИМ? И как жить «здесь и сейчас», как учат «умные книжки»? Оставь эти разговоры для психиатров. А-а-а, ты говоришь: «Нужно попытаться жить, жить в полную силу, пока можешь» …

ПОЧЕМУ Я НЕ ЛИШИЛАСЬ СПОСОБНОСТИ ПРЕДВИДЕТЬ БУДУЩЕЕ?..

Знаешь, a ведь я сегодня поймала себя на очень глупой фразе, что хочу умереть. Но ведь я так люблю жизнь и хочу жить. Как же так? Парадокс? Нет. Все вполне логично и закономерно. Ты прав, ситуация действительно может разрешиться по-другому, гораздо проще, потому что властитель – это Я. И никто не сможет остановить меня, если я ТАК решу. Поверь, остатков моих способностей хватит, чтобы довести дело до конца. ТОГДА ЗАЧЕМ МНЕ ТЫ?..

ЗАЧЕМ Я ВЗВАЛИВАЮ НА ТЕБЯ ЭТО ТЯЖЕЛОЕ, НЕПРИЯТНОЕ ТЕБЕ РЕШЕНИЕ?

СПРАВЕДЛИВЫЙ УПРЕК.

Я БОЛЬШЕ НЕ БУДУ.

Путаясь в остатках времени, отпущенного нам с тобой, я постараюсь убедить тебя в том, что смирение – это не проигрыш.

Я хочу позаботиться о тебе. Как бы нелепо это не звучало…

Говорят, даже в потере человек приобретает многое: опыт, переживания, новые дороги. Очень сложно терять то, чему ты отдал ни один год жизни, что стоило тебе столько нервов и сил. «Ничего не пропадает даром, – скажешь ты. – Есть вещи, которые никто не отнимет». Спасибо за поддержку, дорогой мой. Но у меня-то как раз все не так.

ВСЕ ПРОПАДАЕТ.

И в этих потерях мне надо найти смысл жизни? Насмешка? Нет, просто факт. Еще один довод в пользу нашей односторонней переписки: все-таки и я дохожу в ней до чего-то толкового своим умом.

Иной раз, когда ты вдруг оглядываешься на жизнь, взлетаешь над ней, как птица, она вдруг становится такой странной, чудной, похожей на сон. Мне недавно приснился один, один и тот же три раза подряд. Теперь я читаю на ночь, смотрю фильмы, делаю что-нибудь, отстрачиваю время сна… Ты меня поймешь.

Мне снилось: я сажусь в большой, общий кар, где много людей, и вначале все идет хорошо. Он едет, куда мне нужно. Пассажиры заходят и выходят, а я сижу и жду своей остановки. Но потом, когда я проделываю уже полпути, вдруг оказывается, что вернуться домой невозможно. Зачем мне надо обратно? Не знаю. Дурной сон, да и только. «Как? – спрашиваю я всех вокруг. – Что сложного в моей просьбе?». Я пробиваюсь сквозь толпу, иду к двери и вдруг понимаю, что забыла, куда хотела попасть. Такой вот сон.

Как прекрасна жизнь! Как она хороша! Что ж, если таково твое решение, будем любить ее во всех проявлениях: в горе и радости, в удаче и невзгодах, при встрече и в разлуке, в одиночестве и в печали. Но разве обязательно должно быть так, чтобы ПРОШЛОЕ НЕИЗМЕННО УМИРАЛО В БУДУЩЕМ? А будущее, как песок, рассыпалось у тебя под руками?

А если они оба хотят жить?!. Жить достойно?!.

И пусть сегодня, не будучи рядом, ты говоришь мне «НЕТ» на мое «ДА»,

И все же…

Жизнь течет дальше, и нам невозможно разойтись под иными небесами.

Всего тебе самого хорошего.

С нетерпением жду ответа.

До свидания.

Целую.

Liza.

ПИСЬМО ВОСЬМОЕ. ….

Здравствуй, дорогой мой друг (хотя ты и не обязан вовсе быть моим другом). Я решила написать тебе это письмо, так и не дождавшись ответа. Надо ловить хороший настрой, а то будет поздно: муза уйдет, и художник останется с носом, как гласит шутка. Вчера я посмотрела интересный фильм. Своеобразный, так вернее я назвала бы его. Он относится к тем фильмам, о которых хочется думать после просмотра, но которые лучше не смотреть второй раз – пропадает вся прелесть.

Мне понравилась в нем одна фраза, произнесенная главным героем: «Казалось мне, что Бог меня хоронит, а Он меня хранил…»

Вот так и с нами. Кто знает, быть может, кто-нибудь лет через пятьдесят прочтет наши с тобой письма и тоже вынесет из них что-нибудь полезное для себя. Мы с тобой, похоже, договорились до точки, или близки к ней.

Моя бабушка говорила, что жалость – нехорошее чувство. Она унижает всех – и несчастного, и спасителя. Это верно.

ДЛЯ ХОРОШЕГО ПОСТУПКА НУЖЕН МОТИВ ПОСИЛЬНЕЕ, ЧЕМ ПРОСТО ЖАЛОСТЬ.

Может быть, со-чувствие?

«Мы стали чужими, – говорим мы друг другу при расставании. – А между тем хотелось бы, чтобы мы были близкими».

ДА ЧУЖИЕ ЛИ МЫ, РАЗ НАМ ХОТЕЛОСЬ?..

Или хотелось ли нам?..

Приходится заново учиться слушать друг друга, при каждом разговоре начиная с нуля. Лично мне эта наука дается нелегко, но это не самооправдание. Пускай и похоже на него. Это попытка признать нелицеприятный факт своего бессилия и несостоятельности. Помнишь, ты читал мне Ричарда Баха, когда я лежала в больнице, что-то из «Иллюзий»: «Лучший способ избежать ответственности – сказать, что я за все отвечаю». Это очень важно для любой пары – иметь что-то такое, что они впервые сделали вместе. А как однажды мы с тобой порознь, тайком друг от друга читали одну и ту же книжку… Как смеялись мы с тобой в тот вечер, когда обнаружили это. Как дети!..

Все-таки тяжелая это наука – со-чувствие!

Некоторые взрослые навсегда остаются детьми, но МЫ НЕ ИЗ ТАКИХ. Когда-то я жалела таких людей из-за их неустроенности в жизни, теперь я многое воспринимаю иначе. Изменился почти каждый факт. А ты оглядываешься с улыбкой на прошлое? Или тебя мучат другие чувства? Со мной было и такое, чаще со мной было именно такое.

Удивительно, какой огромный потенциал энергии скрыт в каждом человеке. Сегодня я, например, сумела без особого напряжения над самой собой сесть и выполнить намеченный еще вчера план работы. И ничего не оставила на завтра! Представляешь?! Правда, по прошлому опыту могу судить, что на следующий день после такого подъема обычно бывает не менее впечатляющий спад, когда тебя преследует непреодолимое желание лечь на кровать, уставиться в потолок и ничего не делать. Так что, если что, – не удивляйся, если следующее письмо придет к тебе недели через три. Хотя я, конечно, постараюсь быстрее. Просто иногда совершенно не о чем писать. В МОЕМ КРАЕ НЕТ СОБЫТИЙ.

Но когда я получаю письмо от тебя, отвечаю сразу же, пока не забыла. Иногда даже ДО ТОГО, КАК ТЫ НАПИСАЛ. Как сегодня.

Желаю тебе всего самого-самого хорошего, удачи и не теряй своей мечты.

До свидания.

Целую.

Liza.

ПИСЬМО ДЕВЯТОЕ. ответное

Здравствуй, дорогой мой друг. Вот и пришел твой ПЕРВЫЙ ответ. Не надоело тебе читать одно и то же приветствие? Но что поделаешь. Письмо есть письмо. Слова и при встрече людей не отличаются особой оригинальностью. Бумага же усиливает все – любое значение, любой оттенок, порой тем самым искажая смысл задуманного.

Именно поэтому мне пришлось очень долго учить себя писать письма и даже просто поздравительные открытки. Именно поэтому мне всегда было интересно узнать, что вкладывали в свои произведения знаменитые и малоизвестные авторы и насколько правомерно нам, их современникам или потомкам, судить об авторском замысле, основываясь на нашем личном понимании прочитанного? Думаю, многие классики писали совсем другие повести, нежели чем то, что читают сегодняшние дети. Хотя какие-то общие принципы, устои должны существовать. В конце концов, чтобы приготовить курицу мы не потрошим рыбу.

Тогда почему эти наши принципы вместо того, чтобы защищать жизнь, ВСЯЧЕСКИ ЕЕ УСЛОЖНЯЮТ?

Хотелось бы знать.

Иерархическая лестница: одно утверждение обязательно должно быть выше другого и, даже если они признаются равнозначными, реализовывать мы беремся лишь главное. Так зачем же тогда кричать о неограниченной демократии и свободе личности?

ТАМ, ГДЕ ЕСТЬ ВЫБОР, УЖЕ ПОСТАВЛЕНЫ ГРАНИЦЫ СВОБОДЫ.

Как говорил кто-то из классиков, мудрость заключается не в том, чтобы добиваться равноправия для всех, а в том, чтобы, выбрав свою точку зрения, не стремиться уничтожить другие. Не истребить. Заметь, это даже не означает принять, продолжить или учесть. С ней даже можно бороться, но не убивать, потому что УМЕРШИЕ ИДЕИ НЕ ГОВОРЯТ.

А ЧТО ДЕЛАЕШЬ ТЫ?

Поражение, ведущее к победе, или победа, завершающаяся поражением. Этот вопрос мучает тебя? Хорошо, давай поговорим об этом.

Что такое победа? В моем понимании, это вещественная реализация своего превосходства над противником, и она не имеет никакого отношения к человечности, гуманизму или счастью. Ты предлагаешь мне вариант: победи себя. Хороший совет. Но несвоевременный.

Трудно, очень трудно терпеть поражение, которое – ты знаешь это сам – окончательно и обжалованию не подлежит. Но еще труднее изменить отношение к обстоятельствам, над которыми привык властвовать, а они все равно оказались сильнее тебя. Победи себя сам? Ты не упрощаешь мне работу. По правде сказать, мне все равно, каков будет формальный счет в твоей голове. У меня СВОЯ ИГРА. А смерть… Это ведь тоже деяние, часть жизни. Значит, и в ней есть свои правила, и в ней человек может быть НЕ ОДИНОК – вот всё, о чем я прошу тебя подумать.

Мы слишком долго прожили вместе, бок о бок, чтобы разойтись, не сказав друг другу ни слова, не оставив после себя ни тени прощания. Согласна, мы не вправе и не можем решать что-либо друг за друга. Но никто не запрещал нам самим распоряжаться своими жизнями.

Поэтому я думаю, что имею полное право сказать тебе

До свидания

хотя ты не хочешь меня больше видеть (это твое решение), и пожелать тебе

Всего ….

дальше продолжи сам (это мое решение).

С приветом.

Целую.

Liza.

ПИСЬМО ДЕСЯТОЕ (неотправленное)

Здравствуй, дорогой мой друг. Сегодня я не буду спрашивать у тебя, как твои дела, я пишу тебе мое последнее письмо. Как странно осознавать это. А ведь еще недавно, не больше полугода назад, мне казалось, что у нас, у МЕНЯ впереди еще так много времени…

В своих письмах я писала тебе о себе, о своих мыслях, обо всем том, о чем думала. Писала, чтобы поговорить с тобой, чтобы вспомнить тебя, иногда – чтобы обидеть, скрыть правду, иногда – чтобы порадовать нас обоих.

Вначале было очень трудно, сложно заставить себя написать то, что я действительно хотела сказать. К каждому нужному мне слову приходилось идти окольными путями. Калейдоскоп образов-воспоминаний, смысл жизни, свобода выбора и т.д. и т.п. – в первое время я думала, что пишу это лишь для того, чтобы нам с тобой было о чем поговорить. Мне казалось, что для себя я решила все эти вопросы давным-давно и потому говорить о смерти было невозможно. НЕВЕЖЛИВО. НЕМЫСЛИМО.

Но ты ЗАДАВАЛ ВОПРОСЫ, спорил, не соглашался. Я БЛАГОДАРНА ТЕБЕ ЗА ЭТО. Ты вернул моей жизни ясность и насыщенность.

Под конец я поняла, что писала все это и для себя тоже. Я рассказывала тебе о том, что волнует и беспокоит меня сейчас. Я говорила с тобой о жизни и слушала твои ответы. Это очень важно иметь возможность воспринимать ЖИВОЕ СЛОВО. Без этого последние минуты теряют всякий смысл.

Во время нашей переписки ты часто спрашивал меня о том, что есть правда в моих высказываниях. Теперь я могу ответить тебе. В этом мире может измениться многое, и человек тоже может измениться, меняется его мировоззрение, убеждения, взгляды, ценности. Порой внезапно, стихийно, бесконтрольно, порой неуловимо медленно, исподволь. Но для меня одно ОСТАЕТСЯ НЕИЗМЕННЫМ – я люблю жизнь и учусь ценить ее с самого детства. Хотя, признаюсь честно, оглядываясь назад, я прекрасно осознаю, что многое не успела. Но это уже совершенно другая история, не касающаяся нас с тобой. За это ответственность несу я сама.

Говоря о врачах, ты спросил, не сменить ли нам наше учреждение. К чему? ТЫ ЗНАЕШЬ ВСЕ САМ. Я тоже все знала с самого начала. Ты нашел для меня лучших специалистов, но такова воля судьбы: жизнь человека имеет свои пределы. Сегодня я попрошу тебя об одном. У меня еще осталось одна маленькая просьба: дочитай это письмо до конца, хотя, возможно, оно получится несколько сумбурным, а потом, когда все закончится, сожги наши письма вместе со мной, ведь они – неотъемлемая часть меня.

Но не будем о грустном. Жизнь вечна. Она не знает смерти, но знает забвение. Иронично, но мне посчастливилось узнать и то, и другое. Может быть, удастся даже сравнить. Шучу.

Ты помнишь, во всех легендах, мифах, сказках, книгах бессмертные сражаются с бессмертными, но именно те, кто умирают, создают новое. Для творчества необходимо ощущение конечности своего бытия, его движения, как для любви нам необходимо ощущение незыблемости. Смерть, в конце концов, придает жизни смысл, и, наоборот, без жизни смерть не имела бы никакого значения.

Ты раздраженно усмехнулся? Успокойся. Я не буду продолжать эту тему. Как и ты, я и не люблю философские вопросы. Когда все слишком стройно и гладко, срабатывают защитные механизмы и человек уходит куда-то в дебри, туда, куда не хотел бы идти, и говорит то, что не стоило бы говорить, более того, отстаивает порою такие вещи, в которые минуту назад не мог поверить всерьез, то, о чем даже никогда не думал. Я ВИДЕЛА, КАК ЭТО ПРОИСХОДИТ. Это происходило на моих глазах.

Но раз истин так много, может быть, не стоит и искать? Тем более что от некоторых ты уходишь сам, потому что ВЫРОС. Ты открыл то, что было верно Тогда, пару мгновений назад, а теперь перед тобой встает новый вопрос, и смысл всего, эта «извечная истина», правда – называй как хочешь – опять оказываются где-то неуловимо рядом.

Не искать? Довольствоваться ощущением смутного переживания жизни? Или не сдаваться? Не сдаваться. ТАКОВ ТВОЙ МИР, КАК Я УВИДЕЛА ЕГО.

Что до меня, для меня жизнь – это отнюдь не и СОВСЕМ НЕ ПОИСК ИСТИНЫ. Последняя даже не может считаться песчинкой жизни, настолько она мала.

Жизнь есть жизнь, и ты не прав, когда упрекаешь меня в том, что я не ценю ее. Вот и все, что позволяют мне выразить слова, которые я знаю. Большего мне не дано донести до тебя.

И я хочу, чтобы моя смерть не была «показателем» моей жизни, потому что жизнь не подводит итоги смертью. Это всего лишь один из шагов, пусть даже точка, но он не отменяет значение запятых и тире, поставленных ранее. Вот и все, что я хотела сказать. Пойми меня, пожалуйста. Пойми и прости.

Прощай, мой друг.

Счастья и долгой жизни.

Люблю и целую.

Liza

ПИСЬМО ОДИННАДЦАТОЕ (отправленное)

Здравствуй, мой дорогой друг. Здравствуй, мой любимый. Здравствуй, но не прощай. Я не буду прощаться с тобой. Ты сделал для меня очень многое. Если бы не ты, не знаю, что бы было… Может, я никогда не смогла бы выйти отсюда как Победитель. Да, я считаю себя победителем. И я многого добилась благодаря тебе. Ты напомнил мне о том, что у меня есть сила духа, МОЯ СИЛА, а не только сила моей болезни или внешних обстоятельств, не только сила выписываемых мне таблеток, заставляющих мой разум бродить по бескрайним просторам сна, избегая смерти, но не радуясь жизни, не только сила подчинения и господства над чем-либо или кем-либо.

Сегодня дни для меня бегут быстрее молнии. Многое остается в прошлом, а прошлое неповторимо, и поэтому может стать источником глубокой печали по утрате, упущенной надеждой на несбыточное. Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ТАКОЕ СЛУЧИЛОСЬ С ТОБОЙ. Надеюсь, мы сможем решить этот вопрос вдвоем, вместе, как раньше.

Я хочу (дерзко, но правда), я хочу, чтобы ты жил. Жил в полную силу. Жил ради себя, а не потому что кто-то попросил тебя об этом. Я желаю тебе счастья и всего-всего того, что ты хотел бы пожелать себе сам. Ты говоришь, что у тебя нет будущего, что оно безрадостно и бессмысленно. Это не так. Пусть в жизни сбываются и не все мечты, но даже несбывшееся наделено особым неповторимым смыслом.

И помни: это было мое решение.

Истоки произошедших и будущих событий со мной и принадлежат мне. Я решила сделать это. И пытаясь взять на себя ответственность за чужие поступки, ты оскорбил бы мой дух.

Я многое думала о случившемся и поняла, что настало время, пора. И пусть моя жизнь не всегда будет со мной, как мой дух – с тобой, все что не делается, все к лучшему. Потому что, как говорил еще Моцарт, тот самый великий и земной Моцарт, который ныне опять входит в моду: «Жизнь – это улыбка даже тогда, когда по лицу текут слезы».

Я люблю тебя, милый мой. И желаю тебе долгой, полной внутреннего света и солнечного тепла жизни, жизни такой, которую ты выберешь себе сам.

Liza.

ПИСЬМО ДВЕНАДЦАТОЕ (найдено в подписанном, но не запечатанном конверте)

Спасибо тебе за все и прости за причиненную боль. Не вини себя, ты ни в чем не виноват. Просто, будучи на грани, я оказалась хитрее. МНЕ ВЕДЬ БЫЛО ЧТО ТЕРЯТЬ. Отчаявшиеся люди готовы на отчаянные меры, но я не была в отчаянии. Я подготовила все аккуратно и последовательно. И не надо думать, что я была безумна. Логика наших с тобой рассуждений заставила меня отказаться от твоего участия в деле, И ЭТО ПРАВИЛЬНО. Но и отступить я не хотела. Компромисс между нами был невозможен. Это единственная правда, которую я тебе не сказала. Не сказала, потому что она не столь важна. Важнее, МОЯ БЛАГОДАРНОСТЬ тебе за нашу жизнь и за те последние полгода, которые ты подарил мне. В споре с тобой я каждый раз возвращала саму себя, ничто иное не могло заставить меня так интенсивно жить и получать от этого удовольствие.

СПАСИБО ТЕБЕ ЗА ЭТО.

Время лечит. Поверь мне, время лечит даже самые страшные раны. Все пройдет.

Я желаю тебе хорошей жизни.

С любовью и благодарностью,

Лиза.

Глава первая. Заговор не-избранных

Война сняла с себя латы, мир надевает их на себя.

Мы знаем, что учиняет война, кто знает, на что способен мир?

Фридрих Логау

1

Быть циником – не трудно для умного человека.

«Интересно, мама почувствовала, что мне плохо и позвонила?».

Сериал и звонок матери (спасибо ей!) позволил ему успокоиться. Наладить видение «центральной точки», так сказать.

Письма бабушки выбили Го из колеи.

Он словно увидел…

Ему не понравилась картинка.

Он не хотел так выглядеть и так говорить. И так думать. Он не хотел жить этой историей.

«Никто не должен знать, что с ним тоже…», – решил Го.

Надо было вернуться в квартиру, навести там порядок, выкинуть лишнее. Но осторожно!

В его положении даже разборка мусора могла стать оружием. В мусоре таятся опасные воспоминания. Как в театре. Как в музыке. Как в искусстве. Впрочем, мусор по силе выразительности выбивает всех своих конкурентов из игры.

Го понял, почему давно никуда не ходил: не хотел расстраиваться.

Сейчас он был в норме, но через пару часов могли опять начаться качели, и тогда…

«Я держусь, – сказал он себе. – Я держусь и сам обеспечиваю себе жизнь».

Последнее было важно. Настолько, что он готов был поступиться почти всеми моральными принципами.

2

«Меня задевает, если я не лучший,» – сказал Ди, и Го понял: он нашел идеального клиента.

3

Го пожал плечами, не находя повода для спора.

Можно сделать жизнь человека невыносимой по закону, что тут было поделать.

Ошибка правительства, по его мнению, была в том, что они забыли спросить людей о самом важном.

Если хочешь принимать судьбоносные для колонии решения, следует не только знать, кто доволен, а кто нет, но и понимать, на что готовы пойти недовольные.

4

– Не надо меня осуждать! Любовь бывает разной. Иногда для любви достаточно просто быть кому-то нужным! И какая разница, если он хочет то, что нужно мне!..

Клиентку явно понесло, и Го почувствовал, что все-таки сможет продать ей новое тело.

5

– А может это меня и держит здесь, на земле! Какого черта!.. Спустя двадцать пять лет они вернулись и требуют его душу. Я не имела права копировать его сознание! Да кто они такие?!. Судья принял решение уничтожить чип, но я знаю… Мне говорили, что вы… У вас есть свои люди в отделе утилизации…

– Когда назначена смерть? – привычно спросил Сэм.

– Завтра в полдень.

Он прикинул, на чью попадает смену.

– Это будет стоить вам дорого. Работает честный человек, и нам придется подменить его.

– Мне все равно. Не хочу, чтобы эти ублюдки победили. Они даже не оплатили его похороны, представляете?!. Его кремировали за счет государства.

– Сочувствую. Давайте посмотрим на смету. 60% авансом, иначе я ничем не смогу помочь вам.

6

– Я не злословил, и я не заслужил, чтобы вы так со мной разговаривали, – резко оборвал обезумившего клиента Го.

«Он-она-оно» (Го уже давно не помнил исходника) ворвался в офис под самое закрытие. Волосы всклочены, глаза на выкате, на скуле ссадина – жалкое зрелище.

– Мне невыгодно раскрывать кому бы то ни было тайну вашей прежней личности. В нашем бизнесе доверие клиентов – это всё. Вы столько не стоите. Покопайтесь в ваших родственных связях, друзьях, вспомните, кому говорили сами. Слова настигают людей, если за этим не следить. И я вас предупреждал. Теперь нам придется подобрать для вас новое тело, и вы за это заплатите. Как и в прошлый раз. Все честно.

7

– Людей скопилось слишком много. Самое время – повоевать. Мне нужно такое тело, за которым последуют люди.

Еще один любитель решить пару-тройку миллионов чужих судеб…

8

– Я помню всех своих клиентов, – уверенно ответил Го.

– Хорошо, – с облегчением вздохнул старик. – В остальных конторах я уже проверял. Уверен, он не поедет в другой купол. Я умираю, и он тоже. Но он старее меня на полгода и слабее, хотя неизвестно, кто из нас кого переживет. Я хотел бы станцевать на его могиле.

Старик откашлялся, и Го автоматически налил ему стакан воды.

– Спасибо. Дело в том, что…

9

Сон был необходим, но страшен. Вернее, страшен был не сам сон, а непредсказуемость его исхода. Каким будет пробуждение? Хорошим или «не с той ноги»? «Но, в конце концов, – утешал себя Го, – любой день налаживается концентрацией воли».

10

– Те, кто видят будущее, – провидцы. Но что делать тем, кто обладает ясным сознанием настоящего и прошлого?

– Ты никого не сможешь спасти. У тебя слишком живое воображение, Сэм, – поправил своего молодого компаньона Го.

– А ты боишься черт знает чего. Запиши себя на чип – и дело с концом.

– Ты не понимаешь? Завтра это буду уже не сегодняшний я. Новые впечатления, новый опыт, развитие. И в то же время я могу забыть…

– Мне кажется, ты слишком драматизируешь ситуацию. Все забывают. Это нормально.

– Только не я.

– Теперь ты, как все, – возразил Сэм. – Прощай абсолютная память. Ну и что?

– Ты не понимаешь.

– Понимаю. Тебе страшно. Твоя память – часть тебя, и когда она уходит… Мы все меняемся, Го. Тебе придется решить, что для тебя важнее: прошлое или новый опыт. Ты, завтрашний, кстати, еще не существуешь. Ты когда-нибудь думал об этом в подобном ключе?

– Это не одно и тоже, – зациклился на своей боли Го. – Ко мне не приходит ничего нового. Воспоминания уходят – и остается одна пустота. Меньше пустоты… Я даже не всегда помню, что что-то было.

– Тогда тем более, – недоуменно пожал плечами Сэм. – Чем ты рискуешь?

11

– Тогда я задался вопросом: если он все видел и был честный малый, почему не сказал? И почему сказал мне потом? Я спросил себя: о ком бы я не сказал сам? Вы уверены, что хозяин тела не вспомнит произошедшего? Я не хочу, чтобы у него были неприятности. Все, что ему надо, это задавить этого ублюдка каром, когда тот пойдет обедать.

– Не волнуйтесь, все, что знают наши тела – ничего, – впервые за день Го позволил себе пошутить. – Мы выбираем их путем стороннего наблюдения. В вашем случае нам нужен человек, способный проявить невнимательность на дороге. Это просто. К тому же все водители застрахованы.

– Спасибо, ребята.

Го и Сэм переглянулись. Го поднял большой палец вверх, Сэм кивнул. Похоже, они нашли подходящего исполнителя для старика. Редко, когда получалась такая чудная пара за один день. Старик задавит плохого свидетеля, а парень… Ему достаточно будет зайти в дом, проверить, как положено воду, и подменить таблетки. Сердечный приступ в таком возрасте… И никто не рискнет копаться в сознании 83-летнего горе-водителя. В худшем случае, у него попросту отберут права.

12

– Слушай, а что тебя привело в эту дыру? – поинтересовался Го. – Ты вроде образованный малый.

– Я поссорился со своими родителями, и они выставили меня из дома без кредита за душой.

– Не знаю, что ты такого мог натворить, – допытывался от скуки Го.

Уже пару часов в офисе не было клиентов, а уйди было нельзя. Сегодня был день поверки, и Ирсон мог нагрянуть в любую минуту.

– Я убил своего брата. Небуквально, – усмехнулся Сэм, заметив настороженное недоверие напарника. – Просто он должен был появится через год после моего рождения, но у родителей завершался важный проект и уже был я.

– Не вижу связи, – усомнился в словах Сэма Го.

– Зато мать видела. Я стал для нее разочарованием.

– А отец?

Сэм пожал плечами.

– Отец не знал. Тогда.

Больше к этой теме они не возвращались. Го уважал семейные секреты. В его семье тоже были глупые правила. Много правил.

Правило 1. Нельзя беспокоить близких.

Правило 2. Нельзя браться за то, что плохо получается.

Правило 3. …

Сэму просто не повезло. Его зона уязвимости попала под прицел косности родной семьи.

Го подумал, что для разнообразия его напарнику стоило разобраться в том, что работало в его жизни хорошо.

13

– Страдать необходимо? Ты ипохондрик.

– Нет, я философ.

Го наблюдал за тем, как развлекаются его друзья.

– Она тебе нравится?

– Да, я думаю…

Сэм не дослушал. Кто-то из танцующих попросил добавить басы в музыку, и зал накрыло.

– Пойдем отсюда.

– Дело не в возрасте. Дело в смелости и верности себе, – попытался договорить Го.

– А? Что? Я ничего не слышу. Подожди, выйдем, и ты мне скажешь.

Но когда они добрались до двери, Го уже расхотел что-либо говорить Сэму.

14

Она села и судорожно перелистнула страницы дневника. Сегодня она напишет их много, очень много. Она должна удостовериться в том, что помнит.

15

– Если у тебя не будет родителей и постоянной работы, никто не будет звонить тебе. Ты этого добиваешься, Ли? Чтобы тебя все забыли? Уверена?

Ночью ее разбил плач. Нет, конечно. Но кому будет лучше…

16

Он сомневался в своей нормальности, потом болезни, работал, наводил порядок, старался не психовать. Последний месяц его преследовал запах испорченных продуктов, как будто он забыл что-то съестное в гостиной, или на кухне, или на полу спальни. Ему снилась сгоревшая курица, а потом сон оказывался явью: он действительно забыл ее в духовке.

Дело ухудшалось. Он понимал это. Однажды он на пятнадцать минут потерялся в городе. С невозмутимым видом шел по улице вперед, пока не понял, где находится. На рукаве любимой рубашки он записал свое имя.

17

Они поспорили: он купит себе новое кресло, если до рождества расскажет обо всем родным.

В следующий визит Ли он сидел как король, был с ней невежлив, рассеян и груб. И все же она вернулась. Зачем?

– Вам полезна встряска, – привычно посоветовал он.

– А ведь ты не сказал им всей правды.

– Что? Что я исчезаю? Все мы исчезнем. Просто существуют разные формы смерти. У меня – вот такая.

Ли подняла на него глаза.

– Думаю, мы в чем-то похожи.

Го философски пожал плечами.

– Все люди чем-то похожи друг на друга, Ли.

– Я имею в виду другое.

18

– Наши пути сильно разошлись…О таких вещах не говорят. Тем более теперь.

– Почему? Вы же взрослые люди, – не согласился с ней Го.

– Вот именно. Ничего нельзя изменить. Я терпеть не могу людей, а родители любят детей. Особенно отец… А я… я не могу дать ему эту надежду…

– Ты можешь другое. И потом…. Разве это не обман – молчать?

– Пусть так.

– Вами всеми руководит обида.

– Ого, мы уже на «вы»?.. Хотя нет, пожалуй, ты прав, отчасти. Но я не могу…

– Почему? Если бы они знали, возможно, пошли бы другой дорогой. У них есть право исполнить свою мечту. Взяли бы взаймы пару тел…

– Ты серьезно завелся, – пристально посмотрела она на Го. – И как мне все это объяснить?

– Просто. Словами.

Го судорожно дернул плечом.

– Бесполезно, – покачала головой Ли. – Мое «не хочу» ничего для них не значит. Им кажется, что это блажь. Логическая ошибка. И они правы. Я сознаю, что иду тупиковым путем, но свернуть не могу. Как мне объяснить это любящим меня родителям?.. Ты сам многое сумел объяснить им?..

– Для тебя это путь тупиковый? Лично?

– Нет. Я ценю жизнь. Она мимолетна. Мы не продолжаемся в детях. Но ОНИ верят в этот старый миф.

– Почему ты думаешь, что они не поймут?..

Их разговор резко прервался долгим, протяжным молчанием.

– Это другое. Понять можно многое, – наконец произнесла Ли. – Но чувства… Мне не передать им всего этого. Я и сама до конца не понимаю. Не хочу срывать наши с ними отношения на агрессию или ультиматум.

– Разве так обязательно будет?

– А разве в твоей семье как-то по-другому? – удивилась Ли. – Кто-то непременно постарается убедить другого. Но дело в том, что это не убеждение. Я не могу жить по-другому. И не хочу прерывать с ними связь окончательно. Они самые близкие для меня люди. Единственные, кого я подпускают к своему сердцу. Даже тебя…

– Понял, – добродушно усмехнулся Го. – Пока есть иллюзии, вы с родителями можете вести безопасные разговоры. Знаем, проходили.

19

Он пытался ее успокоить, но она оттолкнула его.

– Нет, оставь меня. Я не способна на чувственное единение. У нас с тобой ничего не выйдет. Даже с тобой…

Они на время прекратили все встречи, и перешли на деловые отношения.

20

Дешевый гнев. Он перенервничал, психанул и сделал больно кому не хотел. Сорвался без повода. На том, на ком мог.

«Надо будет извиниться перед Бе, – подумал Го. – В конце концов, он не виноват, что работает на правительство. Его мечтой всегда были семья и дети, а для этого нужны гарантия и стабильность. Вполне понятные мечты. Как у всех».

-21-

Экспериментальное лекарство действовало некоторое время…

– Все вернулось, не хуже и не лучше, – заклинал себя Го, не решаясь для проверки вновь вернуться в клинику. – И я не знаю, что с этим делать. Но я знаю, что хочу навести порядок.

22

На день рождения Го подарил ей новое тело. Но Ли отказалась.

– Я не привыкла быть кем-то еще в личных целях. Для меня это работа, ничего больше. Гарантия безопасности, так сказать.

Го был растерян. Ему редко попадались трезво мыслящие клиенты. Он отвык от нормальности.

– Я пришла предложить вам…

– Вы – мне?

– Именно. Думаю, я знаю, как нам с вами решить общую проблему.

23

– Завтра я вылетаю. Жди мою посылку, Го.

Это была предыистория. Большая, долгая предыстория того, как Крыс оказался на земле.

– Не люблю молодых цыпочек.

– Ты серьезно?

Ни один мускул не дрогнул на лице Го: больше он не поддастся на ее провокацию.

– Надеюсь, наш договор в силе? – сурово спросил он Ли.

– Не дождешься, – тепло рассмеялась она. – Жаль, что Сэм не с нами.

– Он нас не выдаст. До поры до времени. Это уже что-то.

Они чокнулись бокалами на удачу.

– Нам нужно животное, способное выдержать постоянное параллельное чипирование, – сказала Ли. – И у нас с тобой нет времени, чтобы вывести его. Но я знаю, ГДЕ мы сможем найти подходящий экземпляр. Мне нужна твоя помощь.

Глава вторая. Карманный вор

Каждый шаг – это убитая вероятность вероятности твоей жизни,

А может быть, и еще чей-то.

Так что же делать?

Стоять на месте? И ждать,

Смотреть, как другие топчут то, что топтать лишь ты был вправе?

Нет, не отдам я никому эту силу –

каждой минутой жизни жизнь убивать другую.

-1-

Крыса-мать плотно заткнула ватой вход в нору. Соседи напротив опять слишком развеселились.

– Нет! – кричал какой-то гаденыш – очередной любитель повеселиться на халяву. – Я свою мать очень уважаю! Я вас не уважаю!

В этот момент голос говорящего был прерван сильным шмяком и визгом. «Тухлый помидор разбился о стенку», – привычно определила крыса-мать. Если бы это были ее дети… А впрочем…

Размышления крысы были вновь прерваны жалобным криком и царапаньем когтей по полу.

– Не так… И вас я уважаю.

«Слабак», – презрительно сморщился маленький крысенок, послушно взявшись за уборку норы. Крыса-мать не любила беспорядка.

У соседей вроде все успокоилось. Через некоторое время раздался хлопок – кто-то вынул ватную пробку, заменяющую дверь. Потом еще один. Одинокое скрябание хвоста по коридору, тихое, едва разборчивое скуление.

– Нет, не так… И вас я уважаю, – передразнивая самое себя, ползло в свою норку побитое существо. – Нет. Вы мне безразличны! Слышите, БЕЗ-РАЗ-ЛИЧ-НЫ!

И словно испугавшись собственного крика, жалобно добавило:

– Слышите…Все это неприлично. Плохо и неприлично бить своих гостей. Бить вы можете. А что делать мне с моей душой, а?

Крыса-мать взялась за скорлупку грецкого ореха, заменяющую ей табуретку. «Дурная примета, – хмыкнул про себя сын. – Если страдалец сейчас же не уберется куда подальше, быть беде». Мама не любила, когда хорошие вещи упоминали всуе.

– Нечего слушать чужой бред, – словно уловив настроение крысеныша, строго заметила крыса-мать. – Кому-то плохо, а вам лишь бы зубоскалить над матерью.

Она отвесила сыну крепкий подзатыльник.

– За что? – возмутился он.

– Сам знаешь. Воспитываешь их, воспитываешь, а все туда же. Только попробуй прийти домой в таком же виде. Я тебя…

Крысеныш поспешно поднял передние лапы вверх. Иногда сам черт не успевал уследить за логикой матери.

– Посмейся еще. Не любишь мать-то, – обиженно вздохнула крыса. – Стараешься для вас. Все делаешь. А вы…

– Да люблю, мама. Люблю.

– Ага, через силу. А если меня не станет… наплачетесь тогда.

Грозившую взорваться обстановку мужественно спас отец.

Откинув дверь и просунув голову в нору, он мгновенно оценил положение дел.

– А что я вам принес! – с наигранным воодушевлением завопил он, протискиваясь в узковатую для него дыру. – Надо бы расширить.

– А я тебе сколько говорю, – переключилась на мужа крыса-мать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.