# Эффект домино. Грешники

Кира Оллис

Брайан – сотрудник Агентства национальной безопасности, вот уже три года внедрённый в крупную преступную группировку Калифорнии. Любой член мафиозной семьи рано или поздно должен пройти испытание на верность, и глава клана поручает ему убить дочь своего конкурента. Вот только этой девушкой оказывается Кассандра, первая любовь Брайана, которая предала его восемь лет назад. И у него всего два варианта: провалить всю операцию, чтобы спасти её, или уничтожить так, как однажды поступила с ним она.

ДИЛОГИЯ. КНИГА ВТОРАЯ

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ. ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.

> Дорогой читатель, если ты читаешь сейчас эти строки, значит, предыдущая книга «Эффект домино. Падение» уже прочитана, и ты с нетерпением ждешь развязки истории Брайана и Кассандры.

> Перед агентом Кроу будет стоять жесткий ультиматум, который должен оборвать его связь с Кассандрой на этот раз навсегда. Удастся ли им воспользоваться вторым шансом и выйти из этой опасной игры победителями?

> А главное, какую цену им обоим придется заплатить?

## Глава 1 Побег

Брайан

Так дело не пойдет. Если я сорвался один раз, это обязательно повторится снова. Нахождение Кассандры в моем доме небезопасно как для нее, так и для меня. Я грубо нарушил всевозможные инструкции. Теперь мне предстоит крайне неприятный разговор из-за того, что в мою деятельность втянуто еще одно действующее лицо. Но и это – меньшее из всех зол.

Покидать Лос-Анджелес без веской причины, не поставив в известность Дона, – нельзя, а свалить куда-то одному – и вовсе предел мечтаний. В таком случае я мгновенно стану мишенью для всей группировки. В том числе и для этого мне нужна Ханна. Она – мой пояс верности мафиозной семье, который приходится использовать в подобных случаях. Последний раз это был лжеотпуск в Майами почти год назад. Теперь придется тащить ее в Вашингтон.

Прошерстив ночью десятки сайтов бьюти-индустрии, нашел отличную приманку для дочери Робертса, а с учетом ее зашкаливающего тщеславия все должно быть сыграно как по нотам.

Меня не будет несколько дней, поэтому я с утра пораньше съездил в город за необходимыми покупками для Кассандры и уладил одно очень важное дело.

Отдаю себе полный отчет в том, каким ничтожеством буду выглядеть в ее глазах, но иного выхода не вижу. Все зашло слишком далеко, и к чему я пришел? К осознанию того, что помешан на ней, как и раньше. Если не сильнее. Одолевающие воспоминания о прошлой ночи только доказывают правильность принятого решения. Она должна отсюда уехать. И чем дальше, тем лучше.

***

Над столовой сгустились черные тучи. Разве что дождь с потолка не льется. За обеденным столом сидит мрачная Ханна, безучастно листающая ленту в телефоне. Кассандра копошится возле плиты задом ко мне, но я и сквозь затылок определяю выражение ее лица: гневное. К сожалению, за эти годы не удалось разучиться чувствовать ее настроение на расстоянии. Между девушками сверкают молнии, запущенные той, что с огромным усердием размешивает в кастрюле какое-то варево. Могу представить, о чем она думает: о том, что я животное, трахающее все, что подает признаки жизни.

– Доброе утро, – здороваюсь с приподнятой интонацией и по неизменной привычке целую свою девушку в макушку.

– Hola, – не поворачиваясь, отзывается моя «домработница». Ее приветствие было произнесено таким тоном, что я его перевел бы как: «Катись к черту».

Ханна предсказуемо оживляется и смотрит так, будто просит прощения за вчерашнюю истерику. Ее вечное желание угождать и уступать тому, кто этого не заслуживает (я о себе), сейчас раздражает. С улыбкой изучаю голубые глаза, а сам роюсь в потемках совести, пытаясь понять, почему ничего не испытываю к этой невероятной красотке с модельной внешностью? Все при ней: манеры, фигура, покладистый характер, если не считать вчерашней сцены ревности. В общем, мечта любого мужика, желающего дома видеть дом, а не пилораму.

Но тянет непреодолимо к другой. От которой не знаешь, чего ожидать. Которая не любила меня или любила недостаточно сильно, чтобы доверять так, как ей доверял я. Да и о чем, к черту, речь? Она никогда не произносила тех самых трех слов в открытую. В нашей паре я был влюбленным дурнем. Сам придумал взаимность с ее стороны, романтизировав нашу связь и сочинив сказки про птиц и чертовы полеты. Я не стал перекрывать рисунок на теле по одной причине: чтобы не забывать обещания, данные самому себе.

Вчерашний инцидент не должен поменять наши жизни. Секс был превосходным, отрицать не стану, ну и что с того? Я должен думать верхней головой, а не нижней. Не подросток, в конце концов. Да и для Кэсси это было элементарным выплеском адреналина из-за страха быть пойманной. По пути домой она вкратце объяснила, что ее привело к выступлению на сцене, и мне стало отчасти стыдно за свою ярость и неосторожность. Совсем чуть-чуть. В памяти вспышками мелькают ее танцы, и меня накрывает злобой по новой. Как оказалось, Кассандра – профи в соблазнении, а я лишь удачно подвернулся ей под руку (под руку с ножом).

– Как настроение? – лебезит передо мной Ханна, собственнически укладывая ладонь на мое бедро, как только сажусь рядом.

– Замечательное. Ты позавтракала?

– Нет, Мария готовит завтрак со скоростью улитки. Долго она будет тут ошиваться, Брайан?

– Потерпи немного, – кошусь на «улитку», которая на моих словах стала мешать ложкой еще медленнее. – Скоро решу этот вопрос. А в чем дело? Ее не видно, не слышно.

– Не знаю. Она меня напрягает.

– Значит, самое время напряжение снять, – подмигиваю Ханне с интригующей улыбкой и закидываю свою удочку: – Может, съездим в мини-отпуск, пока твоего отца нет?

В этот момент Кассандра слишком громко стучит ложкой по краю кастрюли, вылавливает оттуда какую-то белую хрень на тарелку и ставит ее перед носом Ханны. Повар из нее стал «отменный». Не удостоив нас и коротким взглядом, она сразу разворачивается, отчего подол платья вихрем приподнимается, обнажая смуглую кожу ее бедер. Черт.

Колючка не в духе. Ревнует или всего-навсего задето женское самолюбие?

Каково это – играть второстепенную роль, Кассандра?

– Правда? Конечно! Когда? Давай прямо сегодня! – радостно тараторит Ханна, вынуждая вспомнить о деле.

Специально кладу смартфон поближе к ней и начинаю просматривать метеосводку на ближайшие дни. В это время на экране якобы случайно всплывает реклама о грядущем мастер-классе стилиста, завоевавшего мировую славу. Робертс давно мечтала вывести сеть своих салонов на уровень, который отличал бы их от основной массы. Такого шанса она точно не упустит.

– Достала реклама этих парикмахеров, – бормочу под нос, а потом выставляю телефон перед лицом Ханны: – Ты не про этого мне все уши прожужжала?

– Про него… – Девушка выхватывает телефон из моей руки и по мере пролистывания информации ее глаза становятся все больше. – Брайан! Он дает единственный мастер-класс уже завтра! Но в Вашингтоне… – Она резко сникает, прикусив палец, и задумывается.

Давай-давай. Соображай быстрее!

Пока она взвешивает все за и против, отпиваю из своей чашки эспрессо, который, мать его, оказывается крепким чаем. У меня аж язык немеет от его терпкости.

– Мария, ты ничего не перепутала? – спрашиваю «домработницу», переходя на испанский.

Она продолжает невозмутимо натирать столешницу, то наклоняясь ниже, то снова выпрямляясь. Вроде бы такое простое действие, наверняка без всякого умысла, но оно лишний раз напоминает о том, почему Кассандре необходимо исчезнуть.

– Нет, а в чем дело?

– Я не пью чай.

– Правда? Мне показалось, тебе нравится разнообразие. Не один же кофе всю жизнь хлебать.

Сделав вид, что не понял намека, с довольным видом откидываюсь на спинку стула и отвечаю:

– Для разнообразия мне достаточно в кофе что-нибудь добавлять – сливки, например.

Кассандра застывает, но не успевает дать отпор, так как ее перебивает восклицание Ханны:

– Брай, котик! Поехали в Вашингтон! Пожалуйста-пожалуйста! Какая разница, где проводить отпуск, согласись?

Сдвигаю брови к переносице:

– Серьезно? Ты будешь ходить по мастер-классам, делая селфи с этим Лабутеном, а чем буду заниматься я?

– Его зовут Кристофер Лабутс, – закатывает она глаза. – Не будь таким занудой! Пока ты релаксируешь в спа-комплексе отеля, я улажу все свои дела. Представляешь, как взлетит рейтинг наших салонов после такой рекламы?

Молчу, выжидая несколько секунд. Ничто так не усиливает желание, как томительное ожидание.

– Ладно, уговорила. Пойду разберусь с билетами.

Ликующая Ханна принимается за звонки своим администраторам, а мне осталось утрясти последнее на сегодня дело. Выливая остатки гадости в раковину, бросаю насупленной Кассандре:

– Зайди в кабинет через десять минут.

***

Кассандра

Через двадцать минут вхожу в кабинет Брайана. Все стратегии по возрождению нашей любви, выстроенные мной за половину бессонной ночи, разбились о его «Доброе утро», сопровождаемое нежным поцелуем в обесцвеченные волосы Ханны. Это чмоканье было до того демонстративно громким, что, даже стоя задом, я представила, как он это делает.

Отличное показательное выступление, Кроу.

Удивительно, но мой боевой дух, наоборот, начал разрастаться до поразительных объемов. Мы ведь оба понимаем, что он делает: старается убедить меня и себя в том, что обратного пути нет.

Есть. Уверена, он есть. Увы, я не распознала этого еще тогда, в восемнадцать. Какой же глупой, закомплексованной и неуверенной в себе я была. Почему так легко сдалась от его слов, сказанных в порыве отчаяния? Мне нельзя было бросать Брайана в горе, но именно это я и сделала. Пусть он не поверил бы моим объяснениям, но попытаться стоило. Трусиха… Побег в другой город стал последним гвоздем в крышке моего гроба, который проржавел настолько, что придется приложить грандиозные усилия, чтобы оттуда выбраться.

– Ты перестала понимать испанский? Заставляешь себя ждать, – огрызается Кроу, сидя в кресле за столом, как генеральный директор какой-нибудь всемирной корпорации. Ему идет.

Я с беспечным видом пожимаю плечами, усаживаясь на уютный диванчик возле рабочего стола.

– Обслуживала твою подружку.

Брайан бросает мимолетный взгляд на мои бедра, слегка оголившиеся при закидывании ноги на ногу, и настороженно прищуривается, будто хочет разгадать мои мысли. Но я их ему пока не покажу. Еще не время. Настала пора играть по его же правилам.

– Меня не будет несколько дней, – оповещает Кроу, расслабленно подперев щеку кулаком.

– Ясно.

– Я могу быть уверен в том, что ты будешь паинькой?

– Что ты имеешь в виду?

– Просто не высовывайся из дома. Сегодня придет Лорен, а через два дня мы вернемся, так что не успеешь соскучиться.

– И не собиралась скучать. – Я бы и дальше препиралась с ним, но вовремя себя останавливаю. Меня интересует другое: – Зачем тебе в Вашингтон? Это из-за меня?

– А я обязан тебе докладывать о своих перемещениях?

Как же тяжело бодаться с ним, Господи. Глубоко вздыхаю, отводя взгляд в сторону огромного книжного шкафа. Неужели Брайан до сих пор читает книги?

– Не обязан, но, мне кажется, я имею право получить некоторые ответы.

– Тебе кажется.

– Хоук! – не выдерживаю я, обращаясь к нему так, как он велел еще в первый день. – Мне нужно увидеться с мамой. У меня нет никаких источников связи с внешним миром. Я хочу хотя бы позвонить ей!

– Это опасно, – смягчается он. – С твоей матерью все в порядке, поверь.

– А отец? Что ему надо от того, кто хочет меня убить? Вернее, убил…

– Власть, деньги, бизнес, город… Выбирай любой вариант – и он будет верным.

– И сколько еще я буду здесь прятаться? Где та финишная черта, которая положит всему конец?

Откинувшись на спинку кресла, Брайан скрещивает пальцы на животе и принимает задумчивый вид. На вопрос не отвечает. Небрежно обведя рукой окружающее пространство, продолжаю:

– Я вижу, что это все не твое. Это – не ты! Если бы ты и правда работал на тех людей, о которых говоришь, я бы уже покоилась в земле.

– Мария, – Кроу произносит мое ненастоящее имя с нажимом. – Ты и представить не можешь, во что оказалась замешана. Я собираюсь это исправить. Потерпи несколько дней.

– Ты для этого едешь в Вашингтон? Что там? Или кто?

Стиснув губы, он молча встает из-за стола и принимается хаотично собирать с него бумажки. Затолкнув их в ящик, следом забрасывает смарт-ключ от BMW и достает небольшой бумажный пакет. Брайан быстро подходит ко мне, вручает его и опять возвращается к рабочему месту. Все движения механические, взвинченные. Такое чувство, что ему сложно даже дышать рядом со мной.

С любопытством заглядываю в пакет, где обнаруживаю желанный телефон, прокладки, тампоны и медицинский препарат с неизвестным названием. Растерянно верчу его, будто это как-то облегчит мое понимание.

– Достаточно одной таблетки, – поясняет Брайан холодным тоном.

– Для чего достаточно?

Где-то глубоко внутри до меня начинает доходить, к чему он клонит, но, видимо, защитные механизмы психики пытаются до победного бороться с этим поганым чувством ненужности. Оно вцепилось мертвой хваткой в каждый орган моего тела, запрещая поддаваться эмоциям. Бесстрастный взгляд Кроу гнетом придавливает меня к дивану, превращая в неподвижную куклу. Заставляю себя хотя бы моргнуть, но и это простейшее действие не дается. Брайан сам жестко обрубает натянутую между нами нить, озвучивая то, о чем я не осмеливаюсь даже подумать:

– Для того, чтобы наш случайный срыв не имел последствий.

## Глава 2 Клин клином

Брайан

В столицу США мы прилетаем ночью. Набор на мастер-класс «Лабутена» закрыли еще на днях, но благодаря кругленькой сумме, поступившей на счет стилиста, место чудесным образом появилось. С нами отправились еще две сотрудницы Ханны, которые и будут брать у него уроки. Если бы я был рядовым человеком, клал бы на такой занимательный отпуск с прибором, но мне необходимо было экстренно попасть в Вашингтон и сбагрить куда-нибудь дочь Робертса.

Мы заезжаем в пафосный отель чуть ли не в шаге от Капитолия, но брякнуться на что-то горизонтальное и забыться мертвым сном – мое единственное желание на остаток ночи. Меня устроил бы и вонючий хостел с десятью иммигрантами под боком – настолько я вымотан. И речь не о физической усталости.

В самолете Ханна донимала меня пустой болтовней, и я сделал самую банальную вещь в мире: напялил маску для сна, взятую из пассажирского набора, и притворился спящим. Но вместо сновидений, уносящих в мир забытья, я видел перед собой карий взгляд, полный осуждения и, что самое дерьмовое, испуга… Так Кэсси смотрела всего лишь раз: когда я обвинял ее в смерти моих родителей.

Ее не приводил в ужас пистолет, приставленный Мэддоком в автобусе, но напугала крохотная таблетка.

На протяжении всего пятичасового перелета я так и не уснул. Меня съедали сотни наболевших вопросов, и главный из них касался нашей беседы в кабинете. Не совершил ли я ошибку? Как показала личная практика, убийцей быть несложно, а каково быть убийцей собственного нерожденного ребенка?

Я не поклонник выпивки, но сегодня чувствую в нем острую необходимость. Как только заходим в наш номер, плетусь прямиком к бару. Выуживаю бутылку с коричневой жидкостью и, не прочитав название на этикетке, до верха наполняю стакан, услужливо приготовленный для гостей. Со сноровкой матерого пьяницы заливаю в себя все содержимое разом. Язык и глотку обжигает горечью, но она справляется со своей функцией: отвлекает от паскудных мыслей. Давно мне не было так паршиво от самого себя.

– Брай, что с тобой происходит? – раздается рядом обеспокоенный голос спутницы.

Ее взгляд мечется между моими глазами и бутылкой, как оказалось, бренди. Ханна боится. Только не меня, а того факта, что я не принадлежу ей. Никогда не принадлежал. Читаю ее мысли без труда, потому что то же самое испытываю и я за одним исключением: все мои страхи связаны не с ней.

– Ничего. Просто устал, – возражаю я нехотя.

Наливаю добавку и сажусь на край кровати, продолжая заглушать потерю, которой еще даже не случилось.

– Я не слепая. Ты отдаляешься от меня. Что не так?

О, «пила» подъехала. Зря переживал, что Ханна идеальная. Видимо, у женщин это в крови. Но некоторые пилы – родные и любимые и пилят как-то ненапряжно, а некоторые – действуют на нервы.

Залпом осушаю стакан, не понимая, как я смог проглотить этот горлодер без закуски. Дрянь, но эффект не заставляет себя долго ждать: конечности наливаются искусственной тяжестью, напряженные мышцы расслабляются, а в голове доминирует чувство легкости. Издаю захмелевший смешок, вспомнив, что алкоголь убивает клетки мозга. Скорее всего, павшие смертью храбрых оказались тяжелыми.

– Я перестала тебя привлекать? – никак не угомонится Робертс-младшая.

Не глядя на нее, встаю и, вернув стакан на место, начинаю стягивать с себя вещи.

– Детка, иногда усталость – это правда усталость. Без всякого скрытого подтекста.

– Все изменилось с тех пор, как в твоем доме появилась эта мексиканка.

Лучше бы Ханна была глупее. Ей было бы куда легче жить. Говорю, конечно же, не это:

– Вчера ты ревновала меня к какой-то девке из клуба, а сегодня приплетаешь Марию? Ты хотя бы определись, в чем конкретно меня обвиняешь.

Раздраженно отбрасываю половину одеяла и ложусь в постель, миновав вожделенный душ. Если пойду в ванную, ко мне непременно присоединится и подружка. Будет слишком по-свински трахаться с ней, когда мое тело еще не покинул запах другой женщины, пусть и иллюзорный. Чем сейчас занимается Кассандра, интересно?

– То есть это нормально, что уже несколько дней мы с тобой живем, как престарелая пара?

– Не раздувай трагедию. Завтра мы наверстаем, – говорю ей и с протяжным зевком ложусь на живот, утыкаясь лицом в подушку.

Хочу погрузиться в темноту и увидеть горящие укором глаза Кэсси. Готов проходить эту пытку по замкнутому кругу, пока не устану думать о ней.

– Бра-а-ай… – Ханна залезает на меня сверху и начинает томно дышать в область шеи, разгоняя толпу мурашек вниз по спине. – Ты можешь просто лежать. Я все сделаю сама.

Она елозит на моей заднице, а я ломаю голову над ее предложением. Может, «клин клином вышибают» – не такая сомнительная мудрость? Сдаюсь и переворачиваюсь на спину, сжимая упругие бедра девушки. Она снимает мини-платье через голову, оставаясь в одних трусах. Бренди начал вовсю гулять по организму, поскольку изображение перед глазами плывет. Пытаюсь сосредоточиться на лице Ханны, но и оно куда-то ускользает, как бы я ни хватался за эту точку опоры.

Поэтому решаю закрыть глаза и получать удовольствие.

***

Кассандра

Я потеряла счет времени, глазея на свою раскрытую ладонь с маленькой белой «гранатой», которую всучил Брайан, выдернув перед этим чеку. Наш однократный секс, может, и не будет иметь последствий, как выразился Кроу, но отчего-то на душе так гадко, будто в эту минуту своими раздумьями я предаю нечто особенное и важное. Гораздо более важное, чем моя собственная жизнь. Настолько значимое, что поиск оправданий мнимому презрению Брайана теперь кажется ничтожной чепухой. Дурак! Он осознает, что творит?

– Привет, Мария! – Выпрямляюсь по стойке смирно, пугаясь голоса Лорен, так внезапно ворвавшегося в мои тревоги.

Натягиваю на себя приветливую улыбку, быстро спрятав пальцы в кулак, и здороваюсь с женщиной:

– Hola.

На этом наше общение заканчивается. Спасибо «языковому барьеру», иначе в данный момент я все равно не смогла бы поддержать разговор из-за сплошной сумятицы в мыслях. Напевая себе под нос, эта веселушка приступает к кухонным хлопотам, и мне удается незаметно ретироваться в спальню, чтобы избежать встречи с Кроу и тем более Ханной. Пусть они сначала укатят в медовый отпуск, а потом я вылезу из своей «кельи».

Спустя четыре часа безделья и просверливания дыр в потолке над головой я покидаю укрытие. В доме господствует гробовая тишина, а это значит одно: они уехали. Вот и славно: мне позарез надо выяснить, какую роль играет Кроу в этой банде. Он просил меня быть паинькой? «Бегу, теряя кроссовки» – фраза Брайана, которой я тоже имею право воспользоваться. Не думаю, что в самолете у него будет возможность наблюдать за мной через свои шпионские штуковины в режиме реального времени. Это и подстегивает к решительным действиям.

Вхожу в его запретный кабинет и иду сразу к книжным полкам, манившим к себе еще утром. Машина-убийца и по совместительству книголюб? Охотно верю.

До поступления в университет я почти два года работала мерчандайзером в крупном супермаркете. Не должность мечты, но зато я выучила назубок, на какие полки выкладывают самый залежалый или дорогой товар. На те, что находятся на уровне лица или на расстоянии вытянутой руки, потому что такие продукты необходимо распродать в первую очередь. Какую полку выбрал бы Брайан, если бы захотел спрятать что-то ценное от грабителей или таких любопытных особ, как я?

Самую заметную?

Простояв некоторое время перед массивным стеллажом, принимаю решение начать с ряда, расположенного чуть выше меня – как раз на уровне глаз Брайана. Пробегаюсь пальцами по корешкам разнообразных книг, поражаясь собранной коллекции. В основном, это литература по психологии, философии и классика. Взгляд цепляется за фолиант «По ту сторону добра и зла» Фридриха Ницше, и я болезненно морщусь от воспоминаний о том дне, когда Брайан впервые признался мне в любви на пляже. Цитата о бездне и чудовищах из этой книги. Тогда он подшучивал над моими умозаключениями, но ведь так и вышло: я невольно утащила этого чудесного человека за собой в свою бездну.

Открыв затертую обложку, принимаюсь листать пожелтевшие страницы. Издание тридцатых годов прошлого века, с ума сойти. Где он взял этот раритет? Перевернув последний лист, закрываю произведение ни с чем. Никаких пометок или выделенных слов. В фильмах видела, как в книгах прорезают страницы и прячут в выемке ключи. Вдруг Брайан тоже сделал что-то в этом духе? Вполне возможно, у меня паранойя и я занимаюсь напрасными поисками, но делать мне так или иначе нечего, так почему бы и нет? И, если честно, до чертиков хочется поперечить Кроу, нарушив запрет на вход в его кабинет. Позже он наверняка просмотрит видеозаписи и узнает о моей пронырливости, но мне не страшно. Что Брайан сделает? Шанс убить у него был, и он им не воспользовался.

Вставляю книгу обратно и продолжаю поиски. Ума не приложу, откуда взялась эта уверенность, но я убеждена, что почувствую, как только окажусь на верном пути. Здесь по меньшей мере пара тысяч книг, и тайник, если таковой существует, может скрываться среди любой из них. Тем не менее я пропускаю те, что не пробуждают никакого интереса. Кроу – до жути щепетильный и находчивый человек, и неспроста мне запрещено сюда заглядывать. Он знает, что я могу напороться на правду. Или же Брайан помахал этим запретом, как красной тряпкой, чтобы выяснить, пройду ли я проверку на послушание. Что ж, вынуждена его разочаровать.

К вечеру у меня начинают болеть глаза от сухости, но эта ерунда меня не сломит. Покончив со всеми полками в пределах досягаемости, придвигаю стул и, забравшись на него, берусь за исследование книг повыше. Похоже, теория с мерчандайзингом с треском провалилась. О чем мог думать Брайан, пряча то, что я ищу? Тут два варианта: «Мысли как вор, и сделай наоборот» или «Мысли как вор, и обведи его вокруг пальца».

Смеюсь вслух от своей глупости. Полдня я занималась тем, что делает типичный домушник: обшаривает книги. Ладно под матрас не додумалась заглянуть. Но хихикаю я ровно до тех пор, пока меня не притягивает к себе одно очень знакомое название: «451 градус по Фаренгейту». Моя любимая книга школьных времен. Сердце пускается вскачь, но я, не мешкая, хватаю издание с полки дрожащими руками и сажусь с ним прямо на пол. Шестое чувство настойчиво твердит: это она. Повертев томик в руках, прихожу к выводу, что его ни разу не читали: все листочки один к одному, вот только нижние уголки обложки слегка потерты, словно эту книгу часто выдвигали с полки и задвигали обратно.

Меня осеняет минуты через две, и я начинаю хохотать, как полоумная, разлегшись на полу.

Ну, конечно! Как я сразу не сообразила?

Тайник не в книге, а за ней.

## Глава 3 Семья

Брайан

Утро встречает отвратным ощущением не только во рту, но и в мыслях. Ханна умотала на свой мастер-класс, не разбудив привычными ласками. Ясное дело, обиделась. Еще бы! Я сам на себя в обиде после сегодняшней ночи. Стоит вспомнить, как член позорно обмякал в умелом рту девушки, и разочарование разгорается с новой силой. Слабо́ стать моральным импотентом в двадцать шесть? Моральным – поскольку в физическом плане, оказывается, все у меня в исправности. Стоя под душем, успеваю в этом убедиться. Наверняка бренди был паленым. Чем еще объяснить этот пролет? Не так уж много я выпил для отказа жизненно важных органов.

В фирменном костюме службы доставки пиццы и с габаритной термосумкой на спине подхожу по нужному адресу. Неплохо устроился Макс: личные апартаменты в районе Дюпон Серкл, одном из самых дорогих, оживленных и тусовочных. Чувствуется рука Лили в выборе. Братец скорее предпочел бы жить где-нибудь на окраине, как и я, чтобы чужака заприметить издалека.

Ни разу здесь не был, но код от парадной двери знаю. Без проблем вхожу внутрь, и, опережая спохватившегося консьержа, докладываю в ответ на непроизнесенный вопрос:

– Доставка для Кроу, в пятьдесят пятую.

Лифт увозит меня наверх, и настроение приподнимается по мере приближения к квартире брата. Так со мной всегда бывает, когда я ненадолго возвращаюсь в свою прежнюю оболочку. Макс должен приехать сюда во время ланча, а я специально пришел раньше обещанного, чтобы разыграть его, встретив в оригинальном образе. Надеюсь, он успеет понять, что это я, раньше, чем пустит пулю в лоб. Встав перед их дверью, предусмотрительно осматриваюсь, после чего по-быстрому отмыкаю замок персональным ключом и переступаю порог.

Где бы ни находились члены моей семьи, у них всякий раз чувствую себя как дома. Скидываю на пол короб, от которого вспотела вся спина. Ну и работенка у доставщиков! То ли дело – моя. Усмехнувшись собственной дебильной шутке, осматриваюсь в супружеских хоромах. Обстановка скудновата, но не мне судить. У меня вообще нет дома в привычном понимании. Взглянув на наручные часы, наливаю себе воды из графина, взятого с барной стойки, но так и замираю с полным ртом. Голос брата, приглушенный из-за закрытой двери, не мог послышаться. Но оторопел я не от этого, а от его слов: «Я бы на твоем месте поторопился, пока не вернулась моя жена. Она и пристрелить может».

Это какой-то неудачный прикол? Макс решил опередить с розыгрышем, и меня снимает скрытая камера? Бесшумно подхожу к комнате, откуда слышится шепот вперемешку с причмокиваниями. Без стеснения подглядываю в узкую щель не до конца запертой двери, и меня перекашивает от увиденного. Брюнетка в деловом костюме, раскачивающаяся на коленях Макса, не оставляет никаких сомнений: мой брат – чертов подонок. И года не прошло со свадьбы! Отворачиваюсь, не желая становиться свидетелем этой мерзкой картины.

В запале отправляюсь снова к барной стойке и направляю всю злобу в сжатые кулаки. Приводить сюда какую-то подстилку? И это после всего, что они с Лили пережили? Сука… С той стороны доносятся красноречивые стоны, еще больше разжигающие во мне злость. Надеюсь, с этой прошмандовкой он не станет долго возиться.

Через полчаса моих скитаний по гостиной я пожалел, что не стащил эту девицу силком в ту же секунду. Не хотел лицезреть восставшее хозяйство брата, а теперь приходится расхаживать под это музыкальное сопровождение. Наконец, все звуки стихают. С выдохом подхожу к той комнате, оказавшейся кабинетом, и готовлюсь к теплому приему. Планировал же сюрприз устроить? Будет ему сюрприз. И очень запоминающийся. Когда в проеме появляется мужская рука, действую без промедления: стоит Максу открыть дверь пошире, впечатываю зудящий кулак в его скулу. Он и понять ничего не успевает, отшатываясь назад.

– Привет, братишка! Это тебе за Лили, – злорадно приветствую брата, отряхивая ладони друг о друга.

– Ты рехнулся? – Он какого-то черта кидается на меня, пытаясь дернуть вверх за воротник спецовочной рубашки, словно не заслужил моих нападок. В глазах полыхает ярость вперемешку с изумлением. – Тебе мафиозники все мозги отшибли, придурок? – цедит сквозь зубы, пока я копирую его же захват.

– Брайан? – Взлохмаченная Лили выглядывает из-за плеча Макса, прикрываясь блузкой. Без всякого сомнения, она по-прежнему блондинка.

– Не понял. – Сбитый с толку, тычу в нее указательным пальцем, отпустив оттянутый воротник не до конца застегнутой рубашки брата. – Что она тут делает?

– Она моя жена, идиот!

***

Одной рукой Лили толкает меня в плечо, а второй прикладывает замороженный стейк к щеке взбешенного Макса.

– Поверить не могу, что ты все это время подслушивал!

– Я виноват, признаю. – Поднимаю обе руки в капитулирующем жесте, складывая брови домиком, чтобы немного их разжалобить. На полном серьезе, мне никогда не было так неловко. Неловкость, в целом, – неизведанное для меня понятие.

Брат демонстративно смотрит в окно, а его жена мне подмигивает и одними губами произносит «Спасибо». Ну да, я же вроде как за нее заступился.

– Лили, я все вижу, – басит Макс, отстраняясь от ее руки, и отходит к кофемашине.

Мы с ней как по команде поворачиваем головы к окну и встречаемся со своими отражениями в тонированных окнах. Да, это фиаско.

– Бро, считай, что это было генеральной репетицией перед тем, как ваши любопытные дети начнут без стука вламываться к вам в спальню.

– На этой ноте я тоже должен сказать спасибо?

– Да брось! Мне на коленях ползать из-за этого недоразумения? Я не мог предсказать, что вы останетесь дома и устроите игрища с переодеванием. Хотел сюрприз сделать. К тому же я ничего не видел.

– Зато слышал.

– Вас разве что в космосе не было слышно.

– Брайан, лучше бы тебе помолчать. – Макс дергаными движениями вытряхивает зерна из пакета, рассыпая часть на стол. Лили хватает одно из них и кидает в меня, смущенно хихикая, дескать, отомстила. Мы с ней всегда были на одной волне.

– Кстати, что за маскарад? – спрашивает он, кивая на мой ярко-салатовый костюм доставщика.

– А ты как хотел? Чтобы я к вам пришел с табличкой: «Член калифорнийской группировки»?

– Тебе бы пошло. Только без двух последних слов, – огрызается Макс. Ух и злопамятный!

– Вы угомонитесь, нет? – вмешивается Лили в нашу перебранку. – Давайте забудем об этом случае? И мне пора на работу. Надеюсь, вы не подеретесь, пока меня не будет?

Поцеловав на прощанье Макса, она покидает нашу компанию. Наблюдаю, с каким обожанием провожает ее спину мой брат, и не могу сдержать смешок.

– Давно виделся с Глорией? – спрашивает он мрачным тоном, сооружая нам по сэндвичу. – Я как ни позвоню, она отделывается дежурными фразами. Тебе она больше доверяет.

– Давно. Она не разговаривает со мной после очередной ссоры по видеозвонку. Таскается хвостом за своим клоуном в надежде, что он выделит ее среди толпы поклонниц.

Глория работает гримером у одного музыканта-ушлепка, который кроме себя любит только свой микрофон. В общем, понятно без лишних слов: я его на дух не переношу.

– Брайан, ты ее когда-нибудь задушишь опекой. Отстань от нее, а?

Игнорирую наставление, которое не будет исполнено. Однажды мы потеряли бдительность, и к чему это привело?

– Лучше ты расскажи, как докатился до такой жизни, – лениво машу рукой на его отутюженный костюм. – Ты всерьез решил стать офисным планктоном?

– Умеешь ты подбирать слова, – ерничает он и, по-деловому отпив кофе, добавляет: – Мою кандидатуру выдвинули на пост заместителя директора нацразведки.

– Ничего себе новости! – присвистываю я. – А ну, дай пять!

Широко улыбаясь, Макс протягивает ладонь, но я встаю и вместо пожатия хватаюсь за нее и тяну этого умника на себя прямо через стол, чтобы приобнять. Как только чувствую взаимные похлопывания по спине и слышу довольный смех, меня наконец отпускает тяжесть вины за сегодняшнюю выходку.

– Горжусь тобой, – подытоживаю я, отлипая от широкого туловища.

– А я тобой.

– Ты сам-то рад или это все ради Лили?

– И то, и другое. Она хочет ребенка, поэтому разъездная работенка мне больше не подходит.

– Она? А ты не хочешь?

На этом вопросе Макс хмурится и отводит взгляд в сторону.

– Я тебе не говорил, чтобы лишний раз не дергать… – По его удрученному тону чувствую, что разговор сворачивает на запретную территорию. – У Лили был выкидыш месяц назад. Не буду вдаваться в детали, но я беседовал с врачом. Есть риск, что, если следующая беременность тоже прервется, шансов может не быть. По крайней мере, естественным путем рисковать не стоит.

– Приехали… – Вздохнув, откидываюсь на спинку стула.

По Лили и не скажешь, что в ней что-то изменилось. Всегда поражался этой неунывающей девчонке.

– Макс, молния не бьет в одно место дважды. Все будет в лучшем виде. —Слабое утешение, в которое я и сам не особо верю, учитывая мою собственную молнию, ударившую в меня второй раз. Но я понятия не имею, что обычно говорят в таких случаях. Не приходилось терять ребенка.

Ребенка.

Меня снова возвращает назад во вчерашнее утро, когда я купил для Кэсси тот препарат. Что, если она потом не сможет стать матерью? Почему я не подумал о том, как это повлияет на нее? Бездушная сволочь я, вот кто.

– И ты теперь не хочешь детей, судя по пессимистичному настрою?

– Я не знаю, – отрезает Макс, по привычке зачесывая волосы пальцами. – Черт, я не хочу их ценой жизни Лили.

Невольно проецирую его опасения на себя, задаваясь вопросом, для чего жизнь нам подкидывает подобные проверки на прочность. Вся эта ситуация с Кассандрой выглядит как работа над ошибками после провального теста по очень важному предмету.

Минуту тяжелого молчания брат нарушает первым:

– Скажешь, зачем в Вашингтон пожаловал? В жизни не поверю, что соскучился, – фыркает он, вновь принимая деловой вид биг-босса.

Решаю не тянуть резину и выкладываю как есть:

– У меня большие проблемы.

– Ни капли не удивлен, с твоим-то образом жизни. – При виде моей непрошибаемой мины усмешка с его лица сползает так же быстро, как появилась. – Договаривай.

– Мне поручили убрать одну «заказанную» девчонку под программу защиты свидетелей, но она оказалась чересчур своенравной и подпортила все планы. Кассандра должна была ждать в Сан-Диего, откуда я передал бы ее в руки своих людей, но она ломанулась в Эл-Эй и чуть не попалась в лапы сынка Дона, который ее и заказал. И я…

– Стой-стой, как ее зовут? – Макс не дает договорить. – Прошу, скажи, что это не та Кассандра, по которой ты сох в школе.

– Та, – не вижу смысла отрицать.

– Дьявол.

– Точнее не скажешь.

– Так, ладно. И в чем проблема? Ты же сообщил АНБ[1], что свидетеля нужно будет перехватить в другом месте? – Проблеск надежды в его глазах заставляет себя чувствовать еще более виноватым, черт подери.

Опускаю лицо вниз, потирая лоб ладонью.

– Я им сказал, что девушка мертва, и спрятал ее у себя.

– Брайан, ты в своем уме? – мгновенно ощетинивается брат. – Ты отдаешь себе отчет в том, что натворил? – Правильно расценив мое молчание, он встает со стула и, ослабив галстук, начинает расхаживать туда-сюда. – Ты захотел стать человеком без имени и прошлого? А о нас ты подумал?

– Вы-то здесь при чем? – ерепенюсь я.

– Я не планировал общаться с родным братом, наряжаясь в костюмы доставщиков! – рявкает он. – В лучшем случае тебя зачислят в предатели, а в худшем… В худшем сам знаешь, что может быть. И это не говоря о том, что под наблюдение загребут меня, Глорию, а заодно и Лили!

Я тоже начинаю выходить из себя. Согласен, хвалить меня не за что, но я явился, в первую очередь, за поддержкой, а не нравоучениями.

– У Кассандры было всего два варианта: стать свидетелем со сменой имени, места жительства и всей жизни, находясь под колпаком у власти, или сесть в тюрьму по статье «госизмена», – пытаюсь оправдать свой неадекватный поступок, которому оправданий быть не может. – Ты же понимаешь, что ситуация нештатная? Если бы она отказалась от программы, ей не позволили бы гулять на свободе. Это поставило бы под угрозу всю операцию!

– И ты решил за нее, я правильно понял? Черт, лучше бы ты не говорил сейчас всего этого. – Макс взъерошивает волосы на затылке, давно позабыв о травмированной скуле. А синяк у него вырисовывается неслабый. – Ты только что сделал меня своим сообщником, ты в курсе?

– Извини, но без твоей помощи никак.

– Какой помощи?

– Нужны твои связи, чтобы депортировать Кассандру под другим именем в другую страну или хотя бы штат. Туда, где она сможет начать новую нормальную жизнь. С программой защиты мы все равно в пролете, – горько ухмыльнувшись, завершаю мысль: – Но она бы на нее и не согласилась.

– Ты сказал Кассандре, что ее и в самом деле больше не существует?

– Нет. Она думает, это временно.

Макс глубоко вздыхает, глядя на меня в упор своим старшебратским назидательным взглядом. Ищет во мне остатки разума, зацикленного на девушке из прошлого, и найденное ему не сильно нравится, если судить по лицу, скривившемуся в издевательской улыбке.

– Зачем тебе это, Брайан? Ты же мог сдать ее АНБ, чтобы она сама приняла решение. Или не захотел?

Морщусь от нежелания откровенничать и озвучивать то, что ему и так стало понятным. Но раз пришел за помощью, придется объясниться.

– Ты прав. Я оставил ее у себя умышленно, чтобы… – Становится жарко, как в аду. Подхожу к окну и открываю его настежь, жадно вдыхая свежий воздух.

– Чтобы что?

Продышавшись и в сотый раз задав себе тот же самый вопрос, разворачиваюсь всем корпусом и раздраженно выпаливаю, расписываясь в своем паскудстве:

– Чтобы наказать ее.

## Глава 4 Пропажа

Кассандра

За эти дни ни разу не видела такого красивого рассвета. Вернее, не так. Я никогда не обращала на него внимание, поскольку концентрировалась на мелочах, вместо того чтобы замечать более масштабные вещи. И впервые задумалась о том, что за свои двадцать шесть лет была счастлива только рядом с Брайаном. Ни в глубоком детстве, ни последние пару лет, когда мне казалось, что все переболело, и я готова перекроить себя и жить спокойно без оглядки на прошлое. Годы работы и учебы в Финиксе сейчас кажутся смазанными, невзрачными, будто какое-то время Создатель рисовал мою жизнь простым карандашом, а теперь в ней снова появились краски.

Я даже обижаться не могу. Пусть Брайан сбежал от меня, пусть убеждает в своем наплевательском отношении, я знаю его лучше, чем кто-либо другой. Возможно, лучше, чем он знает самого себя. И у нас это полностью взаимно: Кроу по-прежнему чувствует меня на каком-то паранормальном уровне, предугадывая каждый мой следующий шаг. Чем еще объяснить свою находку в тайнике, который действительно оказался за найденной книгой? При нажатии на заднюю панель оттуда выдвинулся небольшой ящичек, где я обнаружила сверток.

Бросаю взгляд на белый лист, лежащий на прикроватной тумбочке, и не могу не улыбнуться при виде послания: «Кассандра, надеюсь, ты приятно провела время. Запомни, все самое секретное я храню в голове». Он не сомневался, что я начну обыскивать его кабинет, и организовал мне целый квест. Забавно вышло. Я так ничего и не выяснила, зато скоротала свое одиночество.

Но на сегодня я также заготовила особый план. Умываюсь, привожу себя в божеский вид и спускаюсь в столовую, прихватив с собой телефон. Пока кофемашина варит кофе, который у меня, к слову, стал неплохо получаться благодаря Лорен, ввожу в браузере запрос: «Ханна Робертс, Лос-Анджелес». Всемирная паутина с первой попытки выдает нужную Ханну. Оказывается, она – медийная персона в Городе ангелов. Пролистываю по диагонали череду статей о сети ее салонов красоты. Наслышана о таких, но не знала, кому они принадлежат. Щелкаю по ссылке ее странички в известной соцсети, и передо мной открывается целый фотоальбом с однотипными селфи, в основном, перед зеркалом. Признаю, девушка шикарна. Не все, имея деньги, умеют вкладывать их в себя с умом. В Ханне все в меру, и это лишь укрепляет мою ревность. Быстро листаю снимки, но ни на одном из них не вижу ее вместе с Брайаном или людьми, смахивающими на родственников.

Возвращаюсь в поисковик и меняю тему запроса: «Ханна Робертс, семья». Где-то на четвертой странице нахожу статью из желтой газетенки. В ней освещалось благотворительное мероприятие с участием семейства Робертс. Рассматриваю Ханну, стоящую под руку с коренастым лощеным мужчиной, по которому сложно установить возраст из-за застывшей мимики. Он определенно увлекается ботоксом в желании выглядеть помоложе. Эти двое запечатлены на фоне стенда с логотипами спонсоров. Фото низкого качества, словно это снимок, сделанный с другого распечатанного снимка, но мой взгляд выцепил кучку людей, стоящих поодаль в стороне.

К несчастью, из памяти не стереть наружность типов, некогда вхожих в наш дом. Обозленные взгляды, запечатлевшие преступления, тюремные наколки, бритые головы. Они и не стараются слиться с толпой, нагнетая устрашающее впечатление одним только присутствием. Лиц тех, что стоят позади, не видно, но я почти прилипаю к экрану, когда замечаю руку, выглядывающую из-за спины одного из громил. Из-под края короткого рукава рубашки виднеется тату: уголок до боли знакомого крыла раненой орлицы.

Отец Ханны – и есть тот, на кого работает Брайан?

После завтрака я окончательно смелею и дохожу до того, что роюсь в вещах Кроу в поисках подходящей одежды, прикрывающей руки. Единственная рубашка, которая у меня есть, еще не постирана, да и пуговиц на ней больше нет. В просторном гардеробе аккуратными стопками сложены футболки, на вешалке висят однотонные рубашки и брюки спортивного кроя. Ни единого делового костюма. Хихикаю, вспоминая нелюбовь Кроу к пиджакам и галстукам. Он и в школе всегда плевал на правила и расстегивал верхние пуговицы. Своевольный и независимый – в этом весь Брайан.

Как одержимая, зависаю в царстве его запаха еще на какое-то время, прежде чем покинуть спальню с одной из его рубашек, бейсболкой и солнечными очками. Мне потребуется конспирация, чтобы навестить маму и узнать о состоянии ее здоровья.

***

– Добрый день. Я пришла к Миранде Агилар, – приветствую угрюмую сотрудницу регистратуры городской больницы.

– Вы ей кто? – Не глядя на меня, она начинает что-то быстро набирать на клавиатуре.

– Ее коллега.

– Ваше удостоверение личности, пожалуйста.

Протягиваю ей фальшивую ID-карту, предоставленную Брайаном. Девушка начинает так досконально ее инспектировать, словно я собираюсь прорваться к мировой знаменитости.

– Мисс, скоро закончится время для посещений. Можно поскорее? – тороплю ее любезным тоном.

– Мисс Кортес, – вторит она с выражением, копирующим мое обращение к ней. – Миранду Агилар вчера перевели в другую клинику.

Сердце ухает вниз от внезапного приступа паники. Что, если ее увезли те люди?

– В какую еще клинику?

– Мне запрещено выдавать подобные сведения посторонним людям, не родственникам.

– Подождите, но у нее никого не осталось! Как узнать о ее самочувствии?

Собеседница хмурится, всматриваясь в черные очки на моих глазах. По всей видимости, она и сквозь них различает уровень моей тревожности. Настороженно осмотревшись по сторонам, девушка понижает голос и огорошивает следующим ответом:

– Получается, кто-то все же остался. Ей оплатили дорогостоящее лечение в другой клинике и в срочном порядке транспортировали еще вчера.

***

Брайан

По идее, я должен испытывать облегчение оттого, что Кэсси скоро уедет, – все-таки именно это было целью моего приезда в Вашингтон. Но вместо легкости испытываю гнетущую тяжесть. Макс предложил другой план действий, и я взял время на раздумья, поскольку провернуть его, не сделав хуже никому из близких, – задачка не из простых. Я до последнего не хотел втягивать брата в свои дела, да еще и подставлять в свете нового назначения, но из структур я больше никому не доверяю. «Семья для того и нужна, чтобы прикрыть, особенно если кто-то из нас сильно облажался», – его слова, сказанные перед моим уходом.

Полдня я проспал в номере отеля, а ближе к вечеру Ханна, которая обычно присылает бесящие голосовые сообщения, удостаивает сухим текстом:

«Буду поздно, нас позвали в ресторан на закрытое мероприятие».

Все понятно. Она включила режим гадюки, чтобы я перешел в режим дрессированного пса с тапками в зубах. Нет, детка, со мной это не прокатит, даже несмотря на то, что наши отношения требуются для дела, и разбрасываться ими я точно не стану. Тем более теперь. Я должен каким-то образом установить жучок на вилле Дона, и в самое ближайшее время. А как это осуществить с таким основательным обыском? Только через его дочь. Но есть гигантская проблема: все доступные поверхности в доме регулярно проверяют детекторами. Многоступенчатая система безопасности, чтоб ее…

В ответ на сообщение Ханны отправляю короткое «ОК» и блаженно разваливаюсь на кровати, раскинув руки и ноги в разные стороны. Для меня праздник – провести вечер в одиночестве и тишине. Без нужды притворяться или улыбаться, когда охота помолчать и подумать.

Что делает Кэсси?

Мне не дает покоя один вопрос, но задать его ей – значит признать собственное неравнодушие. А этого категорически нельзя делать. Даже если на секунду представить, что в нашем прошлом не было ее предательства, нам все равно не суждено быть вместе. Я несвободен во всех смыслах этого слова.

Второй день держусь и не смотрю записи с камер. Нет желания лишний раз тревожить свое с трудом уравновешенное состояние. Поэтому достаю воображаемый ключ, запираю им свой сундук с лучшими воспоминаниями и, мысленно вышвырнув в окно, набираю сообщение (чтобы малость раскрасить свой скучный вечер, разумеется).

Брайан: «Чем занимаешься?»

СМС не прочитано ни через минуту, ни через полчаса, ни через час. Я ей телефон для чего оставил? Чтобы он лежал в пакете бесполезным грузом? Кассандра продолжает лишать меня покоя не то что действиями, а полным бездействием. Бесит. Двигаю в душ, надеясь смыть с себя раздражение, возникшее на пустом месте. Оно портит жизнь, вытесняя из головы все рациональные мысли.

Черт возьми, мне нужно собраться и взбодриться, а все, о чем я думаю, пока стою под душем – о голой Кассандре и ее соблазнительной заднице, которую я награждаю шлепками в наказание. Стекающая по коже вода не дарит успокоение, а вынуждает достать наружу воспоминания о том, как меня гладили ладони Кэсси, задерживаясь на нижней части живота и не решаясь спуститься ниже. Раньше я хотел учить ее всему сам. Вместе с ней постигать науку секса, исследовать каждый дюйм наших тел, чтобы не пропустить ни одной скрытой эрогенной зоны, о которой мы оба не подозревали. Попробовать все мыслимые и немыслимые грани удовольствия, потому что та кареглазая девочка была моим всем. Я хотел ее всю целиком и без остатка, хотел делать ее счастливой, ведь это делало счастливым и меня.

Стерва. Почему от нее так жестко кроет? Почему в постели с Ханной мне требуется предварительный разогрев, а в случае с Кэсси достаточно одного взгляда, одной улыбки, одного мизерного контакта, чтобы мое тело моментально пробудилось?

Как сейчас, например.

Закрыв глаза, сжимаю затвердевший член и начинаю скользящими движениями водить по нему кулаком, представляя, что это делает она. Опираюсь свободной рукой на кафельную стену душевой кабины и продолжаю заниматься односторонним сексом, прокручивая в голове «кино» с Кассандрой в главной роли. Вот она прячется в бассейне и смотрит снизу вверх, источая пламя злости. Ее нагота скрыта под водой, но это лишь сильнее распаляет, так как в моих фантазиях я присоединился бы к ней и взял прямо в бассейне.

В следующем эпизоде она вышагивает по моему дому голышом, словно это для нее обычное дело. Дико хочу стиснуть ее попку, чтобы услышать возмущенно-довольный вскрик, но этот образ ускользает так же быстро, как первый. Я перехожу к финальной сцене своего фильма и вижу другую Кэсси: раскованную, податливую и так пылко отдающуюся мне в операторской клуба. Хочу дождаться ее протяжного стона, но вместо этого стону сам, поскольку кончаю в реальности. Сердце наносит хаотичные удары по ребрам. Дышать сложно, видеть – и подавно. Сомкнув глаза, позволяю себе ненадолго отдаться во власть оглушающего забвения. Жаль, оно мимолетное.

Сброс напряжения на пару минут дарит чувство легкости, а после все повторяется заново. Злость и раздражение. Раздражение и злость. Они стали моими постоянными спутниками. Не дрочить же круглосуточно, черт побери?

Выйдя из ванной, марширую к телефону. По-прежнему пусто.

Будь по-твоему, Кассандра. Сама нарвалась!

Быстро ввожу нужный пароль для подключения к видеосистеме своего дома и начинаю нервно кликать между окнами, пытаясь определить, в какой комнате скрывается моя пропажа. Ни в кабинете, ни в спальнях, ни в гостиной, ни в столовой ее не нахожу, а вот при переключении на гараж у меня аж челюсть похрустывает от негодования. Ровно в этот момент моя ненаглядная крадучись прошмыгивает внутрь со стороны потайного входа.

Вздыхаю, не найдя ни ругательств, ни сил на то, чтобы возмутиться ее очередным неповиновением. Привык, похоже. Говорят, привычка формируется за двадцать один день, но Кассандра умудрилась поставить рекорд, привив ее мне в кратчайшие сроки.

Живая, и на том спасибо.

На ней мужская рубашка, завязанная узлом под грудью, и джинсы. Подключаю звук, и даже дистанционно слышен расслабленный вздох Кэсси, когда она срывает с головы мою бейсболку и встряхивает копну волос.

Моя неугомонная «заложница» стоит неподвижно, пялясь в одну точку, но внезапно переводит взгляд прямо в камеру. Невольно отшатываюсь от телефона. Какого хрена? Это я ее подловил на очередном нарушении правил, а не она – меня! И что за выражение лица, не понял? В ее глазах сквозит такая решимость, что мои ладони охватывает зудом. Мне опять хочется основательно приложиться к ее мягкому месту, чтобы приструнить буйный нрав. И это недобрый признак иссякающего терпения. Кассандра превращает меня в какого-то дикаря, ей-богу.

С минуту мы пялимся друг на друга через экран, а потом она устремляется в дом. Последовательно переключаюсь между изображениями с разных комнат, отслеживая ее перемещения. Разворачиваю картинку во весь экран, как только Кэсси заходит в спальню и начинает без колебаний раздеваться. Камера в ее комнате встроена в специальное двустороннее зеркало, которое выглядит как обычное. Подобные устройства предусмотрены в каждой комнате дома. И не только такие.

Мы и в прошлом общались с Кассандрой на уровне телепатии, но чтобы настолько… Будто прочитав мои кровожадные мысли, она приближается вплотную к зеркалу и, не отрывая взгляда от своего отражения (то есть от меня), выбирается из остатков одежды.

Оставшись абсолютно голой, бестия перекидывает кудрявые волосы на одно плечо, открывая моему взору край татуированного крыла. На фоне смуглой кожи оно делает ее похожей на ангела. Падшего ангела греховной красоты, коварно ворвавшегося в мою жизнь, чтобы на сей раз забрать ее окончательно. Она охренеть как красива в единственном одеянии из нательной росписи. Кассандра обхватывает сочную грудь и начинает крутиться перед зеркалом, демонстрируя свои формы то с одной, то с другой стороны. Я еще в клубе обратил внимание на ее рельефный пресс и подкачанные ножки. Про профессиональные движения под музыку можно вообще не упоминать. Сглатываю, почувствовав, как черная агрессия постепенно подавляется растущим возбуждением. Снова.

Кэсси поворачивается задом и наклоняется за снятыми трусами, выставляя перед моим ошалевшим лицом свою ничем не прикрытую щелочку. Наглая, бесстыжая ведьма! Придвигаю телефон еще ближе, чтобы не пропустить ни единой детали. Бывшая проделывает действия неспешно, намеренно наэлектризовывая воздух вокруг себя. И, что еще удивительнее, вокруг меня тоже. Восставший член подрагивает в нетерпении, раскрывая полотенце на моих бедрах. Как видно, с этой девчонкой он готов пахать без перерыва. Укладываюсь на постель, чтобы было поудобнее лицезреть на этот раз настоящее кино, не идущее ни в какое сравнение с тем, что я запускал в своей больной голове. Но Кассандра явно решила меня подразнить. Она выпрямляется и с легкой улыбкой, скрывающей за собой неразгаданный мной смысл, отправляется к ванной.

Догадалась, где находится камера?

Возле тумбочки Кэсси останавливается и хватает телефон. Я делаю то же самое со вторым смартфоном, ожидая от нее ответ. Вижу статус «Прочитано», но вместо реакции на мое сообщение она равнодушно кладет свой гаджет на прежнее место и скрывается за дверью ванной.

## Глава 5 Переписка

Кассандра

Такое чувство нескрываемого облегчения я не испытывала даже позавчера, когда Кроу предпочел спать в гостевой спальне без Ханны. А тогда оно было непомерно гигантских масштабов. Вне всяких сомнений, тайный благодетель моей мамы – Брайан. Интересно, он провернул ее перевод перед своим отъездом или раньше? Этот поступок лишь подтверждает мои догадки: Брайан все тот же человек с огромным сердцем, что и в прошлом. Он – не киллер и не гангстер, но кто? Каким образом Кроу удалось заработать у Робертса деньги на такой фешенебельный дом, спорткар и эксклюзивный мотоцикл? Стыдно, но я разузнала в интернете примерную стоимость всего этого добра, и она оказалась впечатляющей.

Обратно я возвращаюсь окольными путями, сменив для надежности несколько такси. Да простит меня Кроу за воровство наличных, обнаруженных в одном из карманов брюк. Начало смеркаться, но на всякий случай прошу высадить меня на повороте, чтобы не светиться перед соседями, пусть и малочисленными. На его улице я насчитала около десяти роскошных вилл, однако каждая из них ограждена таким высоченным забором, что сложно понять, есть ли жизнь по ту сторону. Тишина, царствующая в этом районе для богатеев, очень непривычна для моего слуха, привыкшего к городскому шуму. Открыв дверь, ведущую на секретный участок, незаметно юркаю внутрь и уже знакомым путем пробираюсь в гараж.

Очутившись в безопасности, выдыхаю все напряжение сегодняшнего дня и снимаю бейсболку, освобождая волосы, стянутые в тугой узел. До чего хорошо… Прислоняюсь спиной к закрывшимся воротам, и ровно в этот момент в меня прокрадывается шальная мысль. Грешная и неправильная, несбыточная. Но как бы я хотела, чтобы Брайан сейчас поймал меня! Представляю его сердитую позу, взгляд, выжигающий отметины на моем теле, и сердце начинает отчаянно заходиться, будто его все сильнее сдавливает от собственных стуков. Оно порождает какую-то невообразимую цепную реакцию, вызывающую интенсивный прилив крови к щекам, шее, груди, животу.... Покалывающий жар опаляет кожу головы, как если бы кто-то прямо в эту секунду прошибал меня насквозь пристальным взглядом. Поднимаю лицо к углу с установленной камерой, и меня простреливает осознание: за мной наблюдают. Он наблюдает. Подавив нахальную улыбку, отправляюсь к себе в комнату.

То, что я творю дальше, обескураживает и саму меня. Незнакомка, которая входит в спальню с видом королевы и эротично снимает с себя одежду – новая версия Кассандры Агилар. Раскрепощенная, сексапильная, желанная. Где находится скрытая камера, я догадалась еще вчера, так как зеркало в пол – единственный предмет в комнате, расположенный в таком месте, откуда можно беспрепятственно охватить все помещение. Сначала я грешила на телевизор, но этот вариант отпал после того, как ко мне вломился Кроу. Оттуда невозможно было увидеть меня лежащей на полу ни при каком раскладе: я была в слепой зоне почти у стены.

Дразнить Брайана – стало моей маленькой местью за все издевки, которых я вдоволь натерпелась. Правда, будет триумфальным провалом, если мое чутье играет со мной злую шутку, и в данный момент он наслаждается обществом Ханны. В воображении обливаю эту назойливую отравляющую мысль керосином и сжигаю дотла. Раз решила, надо идти до конца!

Завершив маленькое стрип-шоу, шествую в душ, но по пути вспоминаю про нарочно оставленный телефон. Улыбаюсь во весь рот, прочитав входящее сообщение от Брайана, но, пожалуй, потомлю его немного.

***

Отвечаю через полчаса, расположившись в одном полотенце на той стороне кровати, что находится ближе к зеркалу:

Кассандра: «Лежу».

Ответ приходит минуты через две:

Брайан: «Почему ты испытываешь мое терпение, Кассандра?»

Кассандра: «О чем ты?» – Включаю дурочку. Хотя я и правда не уверена, о чем он: о моем побеге из дома или о представлении перед зеркалом.

Брайан: «Ты нарушила единственное правило: не покидать дом. Где ты была?»

Кассандра: «Извини, но ты не ответил на мои вопросы и не оставил выбора. Мама – все, что у меня есть. Я должна была узнать, как она».

Сообщение прочитано, Брайан в сети, но ничего не пишет. Думает, что сказать? Или накрыл голову подушкой, чтобы никто не слышал его злостный рык?

Кассандра: «Спасибо», – пишу вдогонку.

Очевидно, он понимает, за что я благодарю.

Брайан: «Она ни в чем не виновата, а мне было несложно».

Знал бы ты, до чего опустилась моя мать в прошлом, Брайан. Но эти пагубные мысли так и остаются невысказанными. Не хочу вспоминать те времена, когда в нашей жизни существовал Шейн. После моего скоропостижного отъезда в Аризону все общение с мамой я свела к дежурному «Привет-Как дела-Пока» диалогу, только чтобы поддержать видимость благополучия. Я не интересовалась, сколько еще продлились ее отношения с этим извергом, но спустя несколько месяцев мама сама сообщила, что он сидит в тюрьме. В тот день я единолично осушила бутылку шампанского, сокрушаясь лишь о том, что эту сволочь не приговорили к пожизненному заключению. Отец отправился за решетку в том же году, и я не слышала о нем до недавних пор.

Брайан: «Почему ты до сих пор учишься, Кэсси?»

Снова и снова читаю последнее слово, чтобы убедиться, что оно мне не привиделось. Короткое, но такое емкое. Еще в школе все одноклассники демонстративно называли меня Сандрой или полным именем, но только не Кроу. Его ласковое «Кэсси» или «Колючка» всегда согревали меня. В нашем настоящем, кроме «Кассандры», я не слышала другого обращения из его уст, поэтому это сообщение ввело меня в состояние, близкое к трансу. Неужели воздвигнутая им стена треснула?

Вспомнив о том, что Брайан, скорее всего, следит за мной в «прямом эфире», оживаю и переворачиваюсь на живот. Надеюсь, мой вид сзади с задравшимся полотенцем его тоже слегка парализует.

Кассандра: «Я несколько лет работала, чтобы накопить на учебу».

Брайан: «Почему Аризона?»

Кассандра: «Этот штат на первую букву алфавита и не так далеко от Калифорнии».

Брайан: «Логично))».

Как расценивать две улыбающиеся скобки в конце? И с чего вдруг он стал так интересоваться мной? Может, он пьян?

Кассандра: «Ты пьян?»

Брайан: «Да», – отвечает, чуть помедлив.

Вздыхаю от укола разочарования. Завтра Кроу протрезвеет, пожалеет о разговоре, не стесненном запретами, и вновь станет агрессором.

Брайан: «У тебя не нашлось более длинного полотенца?» – присылает он следом.

Меня разбирает смех. Действительно, к чему все эти ужимки и увиливания, если мы оба знаем, что он за мной наблюдает. Я выдала себя своим поведением тогда, а он – сейчас.

Кассандра: «Тебя это беспокоит?»

Брайан: «Очень. Залезь под одеяло»

Я долго и неподвижно смотрю в зеркало через плечо, прежде чем решиться на самый безбашенный поступок в своей жизни. Вынимаю заправленный уголок полотенца и отбрасываю его прочь, не оставив себе возможности передумать. Позу тоже немного меняю: приподнимаю попу, прогибаясь в пояснице. Через несколько секунд раздается сигнал входящего сообщения, и почти сразу прилетает еще одно.

Брайан: «??????»

Брайан: «Кассандра, выключи свет».

Кассандра: «Выключи телефон. Не хочешь, не смотри».

Брайан: «Какой мужчина в здравом уме откажется поглазеть на голое женское тело?»

Кассандра: «Глазей на Ханну».

Этими словами я, видимо, попадаю точно в цель. Ханны рядом с Брайаном нет, и ему нечем крыть.

Ханна… Стоит о ней подумать, представить, как он целует и ласкает ее или как она позволяет себе те вольности, которые не могу позволить я, у меня сбивается дыхание от нестерпимой боли. Я ощущаю ее как физическую, но не могу определить конкретный источник. В такие моменты чувствую себя насильно скованной железными кандалами, не дающими предпринять то, о чем мечтаю больше всего на свете: вернуть Брайана. Если бы не убежденность в том, что он дорожит мной, я ушла бы с дороги, но обстоятельства изменились.

Спустя несколько минут его молчания порывисто откладываю телефон в сторону и, перевернувшись на спину, включаю музыкальный канал. Как на грех, спальню заполняет проникновенная чувственная композиция, буквально толкающая к самому краю пропасти, откуда я только что отошла. О чем Кроу думает? Боится шагнуть туда вместе со мной? Или боится, что я упаду туда одна?

Сделав вид, что готовлюсь ко сну, взбиваю подушку под головой и закрываю глаза. Свет специально оставляю включенным, потому что хочу создать между нами близость, хоть и виртуальную. Хочу, чтобы он видел меня такой открытой. Знал, что мое доверие к нему безгранично и нерушимо. Но для начала я все равно прикрываюсь одеялом, рассчитывая довести Брайана до кипения. Сделать так, чтобы он задыхался от желания прикоснуться ко мне, подчинить себе, заклеймить собой. Медленная музыка на фоне задает ритм моим дальнейшим движениям.

Плавно ныряю одной рукой под одеяло и начинаю свое интимное путешествие с груди. Массирую ее то нежно, то настойчиво, как это делал бы он. Из меня непроизвольно вылетает легкий стон, и я подключаю свободную ладонь, опуская ее между ног. У меня там так горячо…

Одеяло сползло до талии, а я и не планирую его поправлять. Сдвигаю одну ногу в сторону и погружаю в себя палец, окунаясь в греховное блаженство. Я никогда в жизни не мастурбировала. Это для меня совершенно новые ощущения, которым мне всегда было стыдно отдаваться. Я считала, что не имею права на подобные игры и осознанно лишила себя их. И я знала, что ни с одним мужчиной не смогла бы раскрепоститься так, как с Брайаном.

Вновь и вновь перелистываю в памяти моменты нашего наивысшего счастья: его поцелуи, ласки, то бережные, то напористые касания. Мне нравилось все, что он делал с моим телом, потому что это был он.

Далеким эхом до меня доносятся звуки входящих СМС, и мысль о том, что Кроу прямо сейчас смотрит на меня или занимается тем же самым, доводит просто до ручки. Мои неудержимые стоны вырываются на свободу. К низу живота устремляется тягучая патока, достигая такой концентрации, что на ее пике теряется нить моих воспоминаний и фантазий. Я проваливаюсь в бесконечность, освещаемую яркими бликами. Отпускаю всю накопленную сдержанность, и оргазм накрывает меня нещадными импульсами, которые сначала кажутся нескончаемыми, а потом до боли быстротечными.

Я снова возвращаюсь к реальной жизни, испытывая ужасную жажду. Кое-как отдышавшись, перекатываюсь на бок и открываю список входящих сообщений. Брайан прислал два подряд.

Брайан: «Кассандра, какого черта ты делаешь?».

Брайан: «Убью тебя».

Брайан был в сети 8 минут назад.

Вместо слова «убью» я бы хотела увидеть «люблю», но нужного эффекта я добилась однозначно. Брайан вскипел. Интересно, что он делал эти восемь минут?

Кассандра: «Признай, что тебе понравилось».

Кроу отвечает сразу:

Брайан: «Нет».

Кассандра: «Нет – не признаешь, или нет – не понравилось?»

Мое сообщение прочитано, но Брайан выходит из сети и больше так ничего и не присылает.

Между нами что-то изменилось. Пока не могу понять, в какую сторону, но грядущие перемены так и осязаются в воздухе. То, что я начала мечтать впервые за много лет – тому подтверждение.

Преисполненная необъяснимым парящим чувством, в эту ночь я спала беспробудно до самого утра, рисуя в красочных снах нашу встречу после возвращения Кроу из Вашингтона.

Надеюсь, она будет знаковой.

## Глава 6 Угроза

Брайан

– Ваш апельсиновый фреш. – Сексапильная блондинка с голливудской улыбкой ставит поднос с соком и сэндвичами рядом с моим шезлонгом и, ненадолго задержав взгляд на моем лице, удаляется к бару.

– Хоук, ты охренел?

Когда я предположил, что Ханна на меня обижена, я сильно недооценил ее состояние. Она брызжет ядом с раннего утра, отчего у меня дьявольски трещит голова. Уж лучше бы накануне я и вправду был пьян, чтобы было не так досадно из-за мигрени. Не знаю, во сколько Робертс заявилась в номер, поскольку после фантастического секс-сеанса с Кассандрой я уснул сном младенца. Без преувеличения, это был один из самых огненных моментов в моей небедной интимной жизни.

В общем, моей девушке не понравилось, что я ее не дождался. А сейчас мы проводим безмятежное утро возле бассейна в SPA-комплексе отеля. Точнее, я надеялся, что оно будет спокойным, так как хотел расслабиться перед перелетом и встречей с бандитской «семьей», но не тут-то было.

Поворачиваю лицо к Ханне и, приподняв солнечные очки на лоб, вздергиваю бровь в немом вопросе, мол, что опять не так.

– Ты пялился на ее жопу!

Невозмутимо отхлебываю сок, подумывая о том, чтобы нырнуть в бассейн и не выныривать до отлета. Но это, к сожалению, нереально.

– Я в темных очках. С чего ты взяла, что я пялился туда?

– Не делай из меня дуру, Брай! – Ханна нервно размазывает солнцезащитный крем по своим худощавым плечам, и я непроизвольно вспоминаю округлые изгибы Кэсси.

Сравнивать их между собой – низко, осознаю, но ничего не могу с собой поделать. Я – тактильный человек. Девушка рядом со мной источает жесткость и холод, а та, что на другом конце континента – мягкость и тепло. А я, точно кусок бумажки, летящий к ее огню. Знаю, что превращусь в пепел, но против мощи ветра бессилен, хоть и сопротивляюсь как могу. Надеваю очки обратно.

– Ханна, на что ты злишься? Сама придумала проблему, сама на нее обиделась, а виноват я?

– Не делай вид, что у нас все в порядке, – продолжает допекать меня Робертс.

– У нас все в порядке. – Отставляю сок и, приняв удобное положение, закрываю глаза. Это стало для меня особенным ритуалом. Каждый раз, когда я это делаю, вижу Кассандру. Только теперь ее взгляд другой. Не такой осуждающий, как в моих позавчерашних видениях. Сейчас в них отражается пламя, вожделение, страсть и ноль укоризны, несмотря на мой отвратительный поступок с таблеткой.

Выпила или нет?

– Пойдем поплаваем? – зовет Ханна, сменившая тон на заискивающий, и я заставляю себя посмотреть на нее, чтобы не обострять конфликт. – Здесь неплохой бассейн. Судя по ядреному запаху, в нем должно быть стерильно, – добавляет она, брезгливо морщась.

– Детка, ты в школе точно хорошо училась? Хлор не имеет запаха. А вот хлорамин, который вырабатывается при контакте хлора с человеческими выделениями, кожным салом и микробами – очень даже пахнет. Давай прояви чудеса дедукции и попробуй смекнуть, чистый ли здесь бассейн. Отель явно не оправдывает своих пяти звезд.

– Хоук, тебе череп не жмет? – Дочь босса обидчиво поджимает губы и принимается через трубочку потягивать коктейль. – Иногда меня жутко бесит, что ты такой умный.

– У тебя ПМС? Почему ты так остро на все реагируешь? Я хотел отдохнуть пару дней, а все, что получил – вынос мозга и половину суток в самолете.

– А я получила… – снова заводится Ханна. – А ничего я не получила! Долго еще будешь меня мариновать? – и добавляет потише: – Или мне удовлетворять себя самостоятельно?

Ох, лучше бы она молчала про самоудовлетворение. Одно это слово – и в голове вчерашняя сцена. В плавках становится все теснее и теснее, и во мне вспыхивает злость оттого, что я утрачиваю над собой контроль.

Замаскировав истинные эмоции за любимой саркастичной улыбкой, загадочно подмигиваю Ханне, предоставляя ей возможность додумать значение этого жеста в свою пользу. Молча встаю с шезлонга и, зная, что теперь она вряд ли пойдет за мной, ныряю рыбкой в бассейн, забив на бактерии, о которых только что вещал.

***

Из-за разницы в часовых поясах в Эл-Эй мы попадаем тем же вечером и сразу едем в реабилитационный центр навестить Мэддока. Откровенно говоря, не горю желанием встречаться с говнюком, но я обязан отыгрывать роль члена Семьи правдоподобно.

Ханна заметно оттаяла. Моя эрекция возле бассейна не осталась ею незамеченной, и она приняла ее на свой счет. А после SPA поспешила выманить меня в номер, чтобы наверстать упущенные дни воздержания. Пока мы поднимались в лифте, во мне шла ожесточенная борьба совести и долга. Мы целовались. Без передышки, страстно. Так, как мы делали это всегда до появления в моей жизни Кассандры. Почему же меня не покидало чувство, что этим я предаю ее? Я ей ничего не должен, черт возьми!

Но этим утром кто-то «сверху» над нами снова посмеялся. Мы застряли в лифте за этаж до нашего, и у Ханны началась паническая атака. Для нее невыносимо находиться в закрытом пространстве слишком долго, поэтому настрой на интим был испорчен окончательно. Те двадцать минут в ожидании техников мы сидели на полу в обнимку. Она искала утешения и защиты рядом со мной, а я задавался вопросом, что с ней станет, когда я доведу дело до конца.

Испытываю ли я к Ханне нечто большее, чем симпатию? Не могу ответить однозначно. Она красива и неглупа, и с ней бывает интересно проводить время.

В последнем слове и заключается загвоздка: время, а не жизнь.

Будь на ее месте любая другая, исход у отношений был бы одинаковым. Но сейчас мне жаль, что на этом месте оказалась именно она: ранимая и отчаянно влюбленная в мужчину, который никогда не ответил бы ей взаимностью. В того, кто нащупал ее слабые стороны и комплексы и пользовался ими в своих корыстных целях, только выраженных не в денежном эквиваленте: это информация и возможность быть в числе приближенных Дона.

У меня есть четко поставленные цели, раздробленные на мелкие задачи. Средства их достижения также просчитаны наперед, и я получил для этого неограниченные полномочия, вплоть до устранения людей из конкретного списка в случае крайней необходимости. И Ханна – тоже средство, как бы жестоко это ни звучало.

С виду рехаб не отличишь от респектабельной гостиницы. Расположение на берегу океана в пригороде Лос-Анджелеса создает видимость уединения и умиротворения. Усмехаюсь про себя, представляя, насколько «весело» здесь тусовщику Мэду. Ханна забавно передергивает плечами при виде чудаковатой пары лысых девушек, нежащихся на солнце прямо на пешеходной дорожке. Она терпеть не может это место, но ради любимого брата готова на подобные жертвы.

– Добрый вечер. Мистер Робертс ждет вас. – Нас встречает миловидная докторша, которой от силы лет тридцать пять.

Улыбаюсь в ответ и тут же получаю тычок локтем в ребра. Ханна, обезумевшая от ревности, собственнически хватает меня за руку и тянет к комнате для посещений. Это помещение представляет собой прозрачную клетку из стекла, позволяющую обозревать происходящее внутри. Мэддок сидит на диване в своей излюбленной манере – вразвалку – и смотрит футбольный матч на огромном экране. По нему и не скажешь, что его пичкают психотропами. Такое же хищно-озлобленное выражение лица, как и всегда.

При виде вошедшей родственницы его лицо озаряет счастливая улыбка, которая бесследно исчезает, как только следом захожу я.

– Пошел вон отсюда, – выплевывает в мою сторону вместо приветствия.

– Мэд, что с тобой? – Ханна успокаивающе кладет ему руки на грудь. – Мы переживаем за тебя, а ты прогоняешь?

Парень петушится еще рьянее и, игнорируя сестру, продолжает наезжать на меня:

– Какого хера ты упек меня сюда? Специально, да? Я ведь помню все, что было в клубе, падла!

– Неужели? Да ты был не в себе и пихал кокаин в дырки своих шлюх! —скалюсь я.

– Это мое дело! Следи лучше за собой, Хоук. Тебе не понравилось, как я смотрел на новую киску, да? В этом дело?

– А тут поподробнее, пожалуйста, – влезает Ханна, переводя нахмуренный взгляд с брата на меня и обратно.

Упираю руки в бока, показывая, что ситуацией владею я, а не он:

– Ты выжил из ума от наркоты, Мэд. Мой тебе совет: лечись, не то плохо закончишь.

– Ты пожалеешь об этом, – цедит он зловеще, пока Ханна пытается утихомирить брата, поглаживая по плечам. Ноздри раздуваются, того и гляди нос лопнет.

– Выздоравливай, – скупо бросаю я, сделав вид, что его угроза для меня – пустой звук, и, развернувшись, широким уверенным шагом выхожу в холл.

Я, конечно, могу и дальше отрицать слова Мэддока и списывать все на его невменяемость, но проблема нарисовалась серьезная. Подкупить всех сотрудников клуба я тоже не в силах. А это означает примерно следующее: сынок Дона выйдет из клиники и начнет разнюхивать детали, выйдет на Диану, а та в красках опишет ему портрет Кассандры. В тот вечер была только одна кудрявая танцовщица с очень специфической внешностью, которая исчезла бесследно после того, как зашла в служебное помещение прямо передо мной. Ему не составит труда сообразить, что мы как-то связаны, и начнет копать глубже.

Выстроив в голове эту бесперспективную цепочку, прихожу к главному выводу: времени у меня в обрез.

## Глава 7 Разговор по правилам

Кассандра

Слоняться без дела мне быстро надоедает, и я принимаюсь по-настоящему наводить порядок в доме. Достав из кладовой продвинутую швабру с отжимом и включив стереосистему для бодрости, приступаю к генеральной уборке. За этим делом и не замечаю, как пролетает день. Все-таки физический труд – лучшее лекарство от тревоги.

В кабинете Брайана снова задерживаюсь на непозволительно долгое время, натирая до глянца все открытые поверхности в надежде найти секретную кнопку. На видеозаписи будет не к чему придраться: я лишь усердно исполняю свои обязанности. Если бы Брайан соизволил все рассказать и пролить свет на имеющиеся пробелы, я не устраивала бы подобных расследований.

В голове не укладывается, почему, живя здесь, он не оставил ни одного крохотного следа, который указал бы на его роль в семье Робертс. Кроме библиотеки, все в доме выглядит безликим, лишенным симпатии владельца к этому месту. Мне неизвестно, как давно Кроу живет на вилле, но он словно намеренно сделал ее нейтральной. Возможно, это пустая трата времени, и все компрометирующее находится в квартире, где я переодевалась в самый первый день?

Как и предполагалось, мои поиски не увенчались успехом, и я разочарованно покидаю кабинет, чтобы убрать весь инвентарь и принять душ. Дальше в моих планах съесть все приготовленное Лорен за просмотром какого-нибудь хорошего фильма.

Ближе к концу драмы, сюжет которой от меня то и дело ускользал, раздается стук в дверь. Я чуть не давлюсь бутербродом от неожиданности. Брайан вернулся так скоро? Крадусь к двери на носочках и прислоняю к ней ухо. Что, если это чужак?

– Кассандра, это я, – слышу уставший голос Кроу по ту сторону.

Не раздумывая, распахиваю дверь и ловлю на себе любимый взгляд из-под полуопущенных ресниц. Уголок его рта приподнимается в ироничной ухмылке, и я вспоминаю, что стою перед ним в одной рубашке. Его рубашке. Молча рассматриваем друг друга, не находя подходящих слов. Предоставляю ему право первого хода, ведь это Кроу пришел ко мне, а не я – к нему.

– Составишь компанию? – озадачивает Брайан своим приглашением.

– Где?

– За ужином. Не хочу, чтобы ты торчала здесь взаперти. – Доброжелательность в его тоне меня настораживает. Последнее, что он обещал со мной сделать – убить, а теперь ведет себя так, словно мы старые-добрые приятели.

– Ладно. Я только переоденусь? – Показываю большим пальцем за свое плечо.

– Не нужно. Все равно, кроме нас, в доме никого нет. – И продолжает стоять передо мной, не давая возможности выйти.

Делаю шаг к Брайану и практически упираюсь носом в ямочку на его шее. Он одет в простую трикотажную футболку и шорты, но выглядит как настоящий концентрат мужественности. Судя по всему, Кроу успел побывать в душе. От него пахнет свежестью и морем, и я кое-как подавляю инстинктивное желание отведать его кожу на вкус. На несколько секунд время останавливается. Мы дышим единым воздухом. Наслаждаемся этой кратковременной непозволительной близостью и никак не можем воспротивиться силе, обездвиживающей нас. Кроу побеждает эту силу первым. Он отступает в сторону и жестом предлагает мне идти первой.

На столе в столовой вижу три коробки пиццы и бутылку вина. Если признаюсь, что мой желудок набит до отвала, то можно сразу уходить обратно, поэтому сажусь напротив, не говоря ни слова.

– Где Ханна? – не могу не поинтересоваться я.

Брайан медлит с ответом, всматриваясь в меня проницательным взглядом.

– Ханна здесь не живет, и она сейчас там, где и должна быть: у себя, – сухо отвечает он, насаживая на горлышко бутылки автоматический штопор.

– Но ведь вы… она… – теряюсь я, пытаясь сложить из слов предложение.

Кроу горько усмехается, будто слету понял, что я имею в виду, и разливает бордовый напиток по бокалам.

– Кассандра, давай не будем об этом? Я позвал тебя, чтобы наладить нормальное общение. И это уже вторая попытка, заметь.

– Ты любишь ее? – Затаиваю дыхание в ожидании приговора, наплевав на просьбу Кроу.

Протянув мне бокал вместо ответа, Кроу салютует своим и делает несколько больших глотков подряд, словно это поможет отвертеться от моих докучливых вопросов. Глядя на меня с хитрой тенью, он вертит в руке бокал как профессиональный сомелье и строго проговаривает:

– Предлагаю на сегодняшний вечер установить правила.

– А если я с ними не соглашусь?

– Тогда будем есть и пить молча, а потом спокойно разойдемся по своим спальням. – Брайан так смешно подчеркивает слово «своим», что выдает себя с головой. Он переживает, что наш вечер плавно перетечет в какую-то одну комнату?

– Хорошо. Что за правила?

– Ни слова о нас, прошлом и личном.

– А о настоящем?

– Кассандра…– предупреждает он меня, отрицательно покачивая головой.

Усмехнувшись, закрываю пальцами невидимую молнию на своих губах, показывая, что принимаю его правила. Любой разговор между нами будет куда лучше холодной войны. Смачиваю горло вином, наслаждаясь приятным послевкусием во рту от терпкой виноградной жидкости.

– Нашла в доме что-нибудь занимательное? – непринужденно спрашивает Кроу и откусывает приличный кусок пепперони.

– Ты ведь знаешь ответ. Просмотрел записи?

– Нет. – Кажется, он совсем не злится на мое своевольное поведение. – Просто я научился хорошо разбираться в людях и могу предугадать почти каждый твой шаг. Кроме некоторых… своеобразных действий, – он осекается, бросив взгляд на мой рот, и от последнего намека меня окутывает жаром.

– Ты разве знал, что я сорвусь к маме? – искренне удивляюсь я.

– Шансы такого исхода были высоки, поэтому я и перевел ее в другую клинику.

– И оплатил операцию, – добавляю то, что Брайан не озвучил.

– Считай это компенсацией морального вреда.

– Спасибо, – произношу вполголоса, теребя ножку своего бокала.

– Не за что.

– Что говорят врачи, Брайан?

– Ее состояние стабильное. Не вешай нос, – Кроу подмигивает, одаривая меня подбадривающей улыбкой, и я облегченно выдыхаю, не уловив в его взгляде обмана.

– Когда мне разрешат ее увидеть?

– У меня нет точного ответа, Кэсси, не вынуждай меня лгать.

Разве я могу настаивать, когда передо мной сидит такой вежливый прототип Брайана? Но раз он развязал мне язык, пользуюсь предоставленной возможностью по полной программе.

– Брайан, кто такой Ларри Робертс? Ты работаешь на него? – вконец смелею я.

Кроу осушает свой бокал до конца и начинает смеяться. Не отрывая от меня глаз, наливает еще. Решил напиться? С чего вдруг?

– А Интернет что говорит?

Приготовившись к длинному совместному вечеру, поднимаю ноги на стул, чтобы усесться поудобнее. Мои обнаженные колени, выглядывающие поверх стола, сразу притягивают внимание Кроу. В помутившихся глазах проявляется хорошо знакомая чарующая пелена, которая чертовски повышает мою самооценку.

– Интернет мало чем помог: крупный бизнесмен, вдовец, двое детей.

– Это правда. Поешь.

Брайан протягивает мне кусок пиццы, а я, вместо того чтобы взять его рукой, медленно приближаю лицо и откусываю.

Взгляд глаза в глаза, его выдох – мой вдох, атмосфера между нами неотвратимо меняется с непринужденной на крайне интимную. Боже мой, я всего лишь взяла ртом еду из его рук, а он смотрит так, словно представляет вместо пиццы нечто иное.

Долго ли мы сможем поддерживать видимость дружбы?

***

Брайан

Кассандра проводит пальцем по нижней губе, убирая с нее каплю прилипшего соуса от пиццы, а я взвешиваю в уме, будет ли чересчур подло трахнуть ее снова прямо сейчас? На столе или на стуле, или на полу? Черт, да на любой поверхности в шаговой доступности. Я соскучился. Постоянное желание близости с этой девушкой становится больной одержимостью, от которой есть единственное лечение: она. Но мне необходимо держать себя в руках. Осталось дождаться отмашки Макса, и все будет кончено.

– Да, я работаю на Робертса. – Надеюсь, мой ответ удовлетворит неуемное любопытство Кэсси, хотя и могу понять его причины. Я тоже вряд ли сидел бы на месте и ждал у моря погоды. «Кто владеет информацией – тот владеет миром».

– Ты убиваешь людей? – беспокоится наивная глупышка.

– Ты действительно хочешь знать правду?

Ее взгляд застывает на мне. В нем бушует такой противоречивый микс из решительности и страха, что меня это завораживает.

– Хочу.

– Да. Путь в рай мне точно закрыт, – признаюсь я, допивая до дна вторую порцию. Алкоголь нисколько не помогает направить мысли в иное русло, поэтому отставляю опустошенный бокал в сторону.

Кассандра молчит, безотрывно вглядываясь в мои глаза, и выдает:

– Если ты это делаешь, значит, они заслужили.

– Ты меня оправдываешь, серьезно? – по-доброму посмеиваюсь я, чуть подаваясь вперед.

– Ты – хороший человек, Брайан. Ты никогда не стал бы таким, как… как Шейн, – уверяет меня та, кто больше ни черта обо мне не знает.

Как я счастлив, что имя этой паскуды, произнесенное ее устами, не вызывает во мне ничего, кроме пустоты.

– Ошибаешься, Кэсси. – Подцепляю завиток ее волос и слегка тяну на себя, вынуждая девушку придвинуться почти вплотную к моему лицу. – Я стал гораздо хуже. А знаешь, почему?

– Почему? – переходит она на взволнованный шепот.

– Он делал все чужими руками, а я – собственными, – тоже шепчу в ответ, отчего кажется, что воздух между нами стал на несколько градусов теплее. —Хочешь узнать еще один факт обо мне?

Дожидаюсь ее короткого кивка и продолжаю намеренно запугивать:

– Мне это очень… нравится.

Кассандра едва слышно сглатывает, не сводя с меня глаз цвета горького миндаля. Так забавно, этот плод содержит цианид, пусть и в малых дозах. Но ее глаза… Они всегда оказывали на меня токсичное воздействие, как при гипнозе. Вот и сейчас их бездонная мрачная глубина затягивает в свои обездвиживающие сети. Или за это сказать спасибо вину? Чем глубже я тону в этих миндальных зеркалах, тем сложнее удерживаться на плаву. Внутри что-то незримо рушится. Точно так же Кэсси смотрела на меня, когда признавалась в любви на нашем собственном языке.

По моей щеке уверенно проходится прохладная ладонь, и это возвращает в реальность.

– Это я сделала тебя таким?

Самое время остановить этот гребаный хаос в мыслях. Так или иначе, разговор снова сводится сразу к двум запретным темам: «о нас» и «о прошлом».

– Нет, Кэсси, не бери на себя слишком много. – Я резко отстраняюсь и, рухнув обратно на стул, выливаю себе остатки вина. Моя собутыльница почти не пьет, блуждая по мне испытующим взглядом. – Лучше расскажи об успехах в учебе. Чем планируешь заниматься? – искусно перевожу тему, глотнув кисло-сладкий напиток. Пить не хотел, а продолжил. Так недолго и алкоголиком стать.

Колючка в подозрении сужает глаза:

– Ты забыл, что Кассандра Агилар, которая училась в Аризонском университете, трагически погибла? На неизвестный период у меня, то есть у нее, нет ни прежнего образования, ни дома, ни имени. Так что давай не будем «о будущем»? Сам же нарушил правило.

Пока не хочу разрушать нашу идиллию той новостью, что этот период будет не просто неизвестным, а вечным. Сейчас меня почему-то тянет только улыбаться. Страшно признавать, но мне дико нравится эта язвительная версия Кэсси. Она повзрослела, похорошела и стала более дерзкой. Конечно, в ней и тогда изредка проявлялись такие черты. Например, когда она метнула в меня нож или запихивала снег за шиворот той девицы в Солт-Лейк-Сити. Но чаще всего она была сдержанной и закрытой. Я всегда принимал эти черты за особенность ее темперамента, но, может, я в чем-то ошибся и не разглядел за этим другое? Страх? Почему она оказалась такой слабачкой и отправилась к Шейну?

Кассандра, по всей видимости, не выдерживает моего напряженного взгляда и выбирается из-за стола, по пути взяв пульт от домашнего кинотеатра. Женственно покачивая бедрами, до середины закрытыми рубашкой, она ступает к дивану в гостиной и с комфортом устраивается на нем, подгибая под себя ножки. Кэсси ничуть не стесняется здесь хозяйничать, и это мне тоже безумно нравится. Выпитое вино делает меня подобревшим до такой степени, что я на миг представляю ее в нашем общем доме совсем на других правах. Глупо, но никто же не узнает об этом, кроме меня?

Расслабленно перекинув одну руку через спинку стула, наблюдаю, как Кассандра щелкает кнопкой пульта, выбирая что-то из фильмотеки. Ставлю штуку баксов на то, что она даже не читает заголовки. Классная у нас игра под названием: «Давай сделаем вид, что не хотим друг друга».

Ухмыльнувшись, выхожу на террасу подышать ночным воздухом. На побережье он особенный: прохлада и свежесть, приправленная солью. Убрав ладони в карманы, закрываю глаза и делаю глубокие вдохи и выдохи, чтобы продлить такое редкое спокойствие, насладиться несколькими минутами безмятежности и разложить по полочкам буйствующие мысли. Прихожу к неутешительному итогу. Первое: я по-прежнему люблю ее. Второе: она тоже любит меня. И третье, самое тревожное: кажется, мне плевать на то, что было или не было у нее с Шейном.

Видимо, я простоял на улице дольше, чем ожидал, поскольку по возвращении в дом застаю свою распутную гостью спящей. Неслышно подхожу ближе и приседаю на корточки, оказываясь в опасной близости от ее лица. Кэсси лежит на боку, подложив ладонь под щеку, отчего ее губы сложились в смешной бантик, так и манящий поцеловать. Не сумев сдержаться, осторожно убираю локон, упавший на лоб девушки, а заодно провожу пальцами по нежной коже щеки.

– Брайан… – бормочет она мое имя в полудреме.

Улыбаюсь, надеясь, что там я не дам ей покоя, как и она не дает его мне.

Игра «Давай сделаем вид» продолжается.

## Глава 8 Жучок

Брайан

Вчера, укрыв Кэсси пледом, я долго сидел рядом и размышлял, как она отреагирует на отвратительную правду о том, что по факту ее больше не существует, и этот процесс необратимый. Для АНБ она находилась в той сгоревшей машине, а я попросту не успел опередить людей Дона. В нашем деле так бывает, и это вполне штатная ситуация. Программа защиты свидетелей, безусловно, проект мощный, но не всегда реализуемый из-за бюрократических проволочек и отсутствия времени.

Достаточно вспомнить несколько таких случаев, когда я выезжал на мафиозные разборки в числе людей Робертса. Во время перестрелки не разбираются, кто – преступник, а кто – случайная жертва, попавшая под раздачу. Участник спецоперации никоим образом не должен выдать себя, поэтому никаких холостых патронов, никакой пощады и никаких послаблений. В данный момент я такой же член преступной группировки, как и все остальные.

С операцией затягивать нельзя, особенно в нынешних условиях. Мэддок представляет реальную угрозу и может стать огромной помехой. Сегодня возвращается Дон, и решить вопрос с прослушкой – задача номер один. Жучок должен быть в непосредственной близости от Ларри Робертса круглые сутки, и речь не о его кабинете, машине или доме. Я долго думал, каким образом провернуть это почти нереальное дельце, но все оказалось куда проще. Как ни странно, на эту идею меня натолкнула Кассандра.

Накануне я заметил в мусорном ведре вскрытую упаковку от того контрацептива, и, пока пялился на спящую Кэсси, в мыслях заезженной пластинкой крутились одни и те же вопросы. Почему я не вижу в ней ненависти после своего указа выпить его? Почему я впервые так сильно хочу, чтобы она пошла наперекор и ослушалась?

Тогда меня и осенило, как и куда спрятать жучок.

Утром я по-быстрому подделал рецептурный бланк, наведался в аптеку, затем на секретную квартиру, где есть все необходимое для моих махинаций, и немного похимичил с таблеткой и с блистером. Результат меня удовлетворил: никаких вмешательств не видно. Даже если затея провалится, и Дон сожрет микрожучок, он ничего не заподозрит. Разве что с расстройством пищеварения сляжет, но это меня не колышет.

Он всюду таскает препарат с собой в кармане. Точно помню, что на обеде перед моим отъездом в столицу Робертс вскрыл новую пачку, поэтому сразу вынимаю 3 лишние таблетки. Осталось самое сложное: подменить блистер ровно в тот момент, когда он вытащит свой.

***

Ханна садится в мой рабочий BMW, и я тут же перехожу к воплощению своего замысла. Целую ее в губы, одной рукой перебирая длинные волосы, а другой виртуозно просовывая блистер в боковой карман ее сумки. Чему только не учат на спецподготовке…

– Ты уже не сердишься на нас с Мэдом? – любопытствует Ханна с настороженностью в глазах.

Надев солнечные очки, завожу движок и плавно трогаюсь с места.

Да, вчера я вроде как «оскорбился», выставив виноватым Мэддока, а заодно и Ханну, осточертевшую своими претензиями. Такие способы манипулирования действуют на нее безотказно, и этот раз не стал исключением.

– Твой брат болен, детка. Какие обиды?

– Прости меня, Брай, – вкрадчиво произносит Робертс, укладывая руку на мое бедро.

Что и требовалось доказать: я заставил ее чувствовать себя виноватой.

Переплетаю наши пальцы и молча целую тыльную сторону ее ладони в знак того, что у нас все по-старому. Девушка заметно расслабляется и шумно выдыхает с блаженной улыбкой на лице. Мне почти не стыдно. Для себя я решил, что цель оправдывает средства, так что долой сантименты.

На вилле Робертса все по стандарту: Ханна ждет рядом, пока я прохожу досмотр, после чего личный консьерж Дона провожает нас до гостиной. Сегодня с нами и Генри Купер, одаривающий меня презрительным взглядом. Ему сорок пять, но по примеру Дона он выглядит как забальзамированный труп. Каменная маска, еле шевелящийся рот, и лишь глаза выдают его эмоции: я у него в немилости. Боится, что спихну его с поста? Не удивлюсь, если именно Купер – инициатор перепроверки судмедэкспертизы в морге.

Его присутствие здесь напрягает. На наши семейные обеды Генри обычно не приглашают. Из этого следует, что сегодня предстоит внеплановый сбор.

– Ханна, посиди тут. У нас мужской разговор, – подтверждая мои догадки, хрипит Робертс дочери и показывает мне рукой в сторону кабинета.

Подойдя к Ханне, целую ее в щеку, ненароком проводя ладонью по ее сумке, и следую за своими боссами.

Зайдя внутрь, мы с Купером ждем, пока Дон устроится на кожаном «троне», и только потом садимся напротив. Последний раз я был здесь в тот день, когда получил приказ прикончить Кассандру. По ощущениям, это было целую вечность назад.

– У нас проблема, господа. В семье завелась большая и жирная крыса, – без всяких прелюдий начинает Робертс, переводя изучающий взгляд с меня на Генри и обратно.

Я терпеливо молчу, ожидая дальнейших пояснений, чтобы понять, к чему он ведет.

– Откуда информация? – первым интересуется Генри, вертя большим пальцем печатку с черным камнем. Его неизменный атрибут. Вот кого я бы проверил на вшивость. Перстни и часы – самые популярные места для установки жучков, поэтому их не позволено носить никому из подчиненных, стоящих в иерархии ниже подручного.

– Вчера на передаче крупной партии фараоны устроили облаву. Моих солдат повязали, и одному удалось развязать язык.

А эта новость меня заставляет подобраться. Какого хрена?

– Кому? – спрашиваю озабоченно. Дон любит, когда переживают за семейные дела.

– Сегодня и выяснишь. Я отвалил за эту шкуру приличную сумму. Его держат в нашем ангаре в Пасадине. Поедешь сегодня туда с Генри. Я должен знать, кто его заказчик и что ему известно еще.

– Меры? – задаю волнующий меня вопрос.

– Крайние, – кривит он рот в усмешке.

***

Обед проходит в привычном тягостном молчании. Обычно это радует, но не сегодня, так как в тишине все мои мысли заняты только предстоящим кровавым мероприятием. Раз Купер едет со мной, исход предрешен, а это значит, что на мне будет висеть еще одна смерть. Да, солдаты займутся самой грязной работой, но пустить пулю проще, чем делать то, что требуется от меня. Моя задача – разговорить человека, а для этого используются весьма неприятные методы. Жестокие и беспощадные.

Вцепившись в поднос с графином, в столовую заходит Кэнди. Наконец-то. Я заждался. К тому моменту, когда Дон достает таблетки из внутреннего кармана пиджака, я уже вооружился ножом для масла, размазывая его по тосту. Девушка предсказуемо встает рядом со мной, плотно прижимаясь бедром к моему предплечью. Нож будто случайно соскальзывает, резанув по пальцу. Раздосадованно вскидываю руку, задевая ей графин, стоящий на подносе, и он валится набок. Вода расплескивается частично на меня, частично на стол, но я немедля подрываюсь на ноги:

– Какого черта ты трешься о меня своим задом, идиотка? – рявкаю я на Кэнди, выхватывая поднос из ее руки, и сразу же ставлю его на стол поверх блистера, выложенного Доном на стол.

Подмену никто из присутствующих не замечает. Всеобщее внимание приковано ко мне и перепуганной работнице, которую я отчитываю, жестикулируя рукой с окровавленным пальцем.

– Ладно-ладно, Хоук, уймись! – встревает Дон. – Иди лучше палец перебинтуй, не то заляпаешь тут все.

Надо же, в суете он и не спохватился, что я первым нарушил правило молчания за столом. Перевожу взгляд на свою руку и, покорно кивнув, удаляюсь в уборную, в глубине души ликуя от проделанной работы.

***

До Пасадины мы с Купером добираемся каждый на своей машине. Солдаты должны ждать в ангаре, поэтому нам оставалось заехать по пути за инструментами на базу клана. В специальном черном чемоданчике содержится все необходимое для выбивания информации практически из любого человека. У пленника не получится что-то сказать только в трех случаях: он изначально немой, ему отрежут язык, или он профессиональный шпион, который предпочтет откусить себе язык, чем выдать тайные сведения. Второе обычно любит делать садист Купер своими руками как истинный последователь Ларри Робертса. Я, как правило, начинаю с психологического давления. В некоторых случаях это бывает гораздо эффективнее физической силы и срабатывает быстро. Особенно когда найдено уязвимое место. Почти любому человеку есть что терять, даже если своя жизнь кажется никчемной.

Однако, когда мы переступаем порог ангара, мой железобетонный настрой дает ощутимую трещину, потому что той самой шкурой, выкупленной у копов, оказывается Халк.

## Глава 9 Палач

Брайан

В воздухе витает металлический запах крови, пота и затхлости, к которому в моем сознании обычно примешиваются еще и осязаемые оттенки черного. Да, даже у этого цвета я различаю разнотон. Каждый раз, когда я задействован в какой-либо боевой операции, моя психика, будто по щелчку, переключает цвет транслируемого изображения.

Это защитная реакция организма на вторжение извне, и запускается она автоматически, помогая сохранять хладнокровие. Таким трюкам нас обучали на спецподготовке в течение длительного времени. Единственное, со мной проходило не все гладко: в отличие от остальных, я прекрасно осознавал, что с нами делали.

Будущих агентов по очереди усаживали перед экраном, на котором транслировались слайды с фотографиями из разнообразных тематик. Так, после серии снимков леса, моря или гор могла появиться карточка с изображением расчлененного или обезображенного трупа. За весь сеанс демонстрировалось больше тысячи карточек, разбавляемых в определенный момент черной вспышкой. Мозг здорового человека просто не в состоянии ее зафиксировать за долю секунды, но я, похоже, отличился еще в момент рождения, поскольку улавливал ее каждый гребаный раз.

Я не мог так легко сдаться из-за обнаруженного «дефекта». Мне нельзя было выделяться на фоне остальных курсантов, иначе получил бы пинок под зад.

Когда стало очевидным, что я не поддаюсь внушению, научился самостоятельно включаться в эту игру с разумом, пока не довел прием с черным цветом до автоматизма, представляя его в виде банальной ассоциативной связи. Смерть окрашена в цвет тьмы. Это простейшая маска, позволяющая скрыть за собой все что угодно, и выглядит она в моем мозгу примерно как часть засвеченной пленки для старого фотоаппарата. Вроде бы знаешь, что за этим пятном что-то было, но уже не помнишь, что именно. Боец, чутко воспринимающий кровь на своих руках, рано или поздно свихнется, поэтому так важно возводить подобные заслоны.

Мама рассказывала, что из-за недоношенности мне пророчили слабоумие, инвалидность и целый букет сопутствующих заболеваний, но и здесь я поступил по-своему и наперекор всем прогнозам стал опережать сверстников по развитию. Не считаю себя долбаным гением, но странности в своем мышлении периодически подмечал. Складывание, деление и умножение многозначных чисел в уме? Легко. В семь лет? Без проблем. Но в школе я все равно выписывал в тетради решения столбиком, чтобы оставить этот секрет при себе. Куда сильнее меня увлекали дотошные наблюдения за людьми, позволявшие докапываться до их истинной сущности. А это было возможно только в одном случае: я непременно должен был стать лидером, чтобы собрать вокруг себя толпу. Мне нравилась эта игра: быть своим среди чужих.

Но самая странная аномалия ворвалась в мою жизнь в день встречи с Кассандрой. У меня словно открылся третий глаз, и я смог увидеть то, что раньше было скрыто под искусственным слоем: родственную душу. Не знаю, как еще назвать то сверхчувство, которое я начал испытывать с появлением этой девушки. С ней мой мир цветной, без нее – нет. Пожалуй, только недавно я осознал, что без Кэсси находился во внушенном двадцать пятом кадре длиною в восемь лет.

Присутствие в этом месте пыток для меня не ново, но, когда предстоит убить того, кому смерти совсем не желаешь, все навязанные самому себе установки летят прахом. Мой рассудок снова играет со мной злую шутку, не подключая привычный «зомби-цвет» и лишая тем самым необходимой агрессии и ненависти. Той, что позволит одним взглядом подкосить человека и заставить его обделаться от страха.

Бен достоин большего, чем стать частью засвеченной пленки на кадрах моей жизни. В этом кроется причина моего провала.

Он сидит на стуле с опущенной головой. Грязный, в рваной одежде, с многочисленными кровоподтеками на лице и ссадинами на руках. Его начали «готовить» к нашему приезду. Широким уверенным шагом подхожу к столу, стоящему перед Халком, кладу на него тот самый кейс и сажусь напротив. Купер остается стоять в паре метров от нас в качестве наблюдателя, а еще пятеро упырей кучкуются в углу, организовав там курилку.

Неизвестно, чего ожидать от нашей «беседы», и по большому счету я настраиваюсь на то, что Бен меня заложит. Завалить всех? Нет ничего проще, если у тебя в нижнем отделении «чемоданчика смерти» припрятана взрывчатка, тротилового эквивалента которой хватит, чтобы разнести к чертям все здание.

Увы, вместе со мной.

Страшно ли мне умирать?

Нет.

Есть, правда, парочка сожалений, касающихся одного человека.

– Объяснишь сам, или сразу перейдем к неприятным вещам? – Сцепив пальцы в замок, деловито укладываю их на стол.

Халк поднимает ко мне измазанное кровью лицо, и мои сомнения вмиг рассеиваются. Он не выдаст меня. Смирение в его проницательном взгляде кричит о готовности к тому, что произойдет дальше. Кому как ни ему об этом знать? Бен не раз присутствовал на подобных «казнях».

– Мне нечего сказать, – спокойно отвечает он. – Делай, что должен, Хоук. – И, нахально ухмыльнувшись, смачно плюет в меня.

Состроив каменное лицо, показательно медленно вытираю плевок со лба рукавом. Понимаю, чего добивается приятель: облегчает мне работу, давая добро на любые дальнейшие действия. Выпрямляюсь во весь рост с подчеркнутым спокойствием. Достаю револьвер из левой кобуры, и, не тратя времени на долгие раздумья, стреляю Халку в ногу. После затухания эха громкого выстрела по ангару разносится лишь сдавленное мычание. Парень терпит, зажмурив заплывшие от побоев глаза, а я проклинаю себя.

За то, что не в силах спасти всех, кого хотел бы.

За то, что жизнь ставит меня перед выбором, которого больше нет. Его я сделал много лет назад.

Выпущенная в Бена пуля покрыта растворимой оболочкой с ударной дозой мощного анестетика. И сейчас это меньшее, что я мог сделать для Халка: он хотя бы не почувствует того, что последует потом.

Пристегивать на заданиях две кобуры с оружием стало неизменной привычкой, привитой первоклассным оперативником на огневой подготовке. В одной – пистолет с обычными пулями, в другой – с особенными, изготовленными в лаборатории АНБ. Мне ни разу не приходилось прибегать к такому варварскому обезболиванию, но к словам наставника я прислушался: «Если загнан в тупик, лучше засади себе пулю сам».


Выстрелить сразу в голову или сердце было бы куда проще и безболезненнее, но тогда я бы подставился перед Купером. Здесь так не принято. Изощренные и длительные пытки – вот визитная карточка клана Робертса.

Из раздробленного бедра Бена хлыщет кровь, на лице гримаса боли, а в моей власти только время, которое я могу потянуть до тех пор, пока не подействует обезболивающее.

– Говори, Халк, – угрожающе требую я, прицеливаясь в другое бедро. – Ты же знаешь, что легко не будет.

– Легко не будет при любом раскладе, – скалится он, обнажая зубы, обагренные кровью.

– Кому ты слил партию оружия? Имя.

Нам обоим известно, кто знал об этой передаче, но Бен не раскроется. Особенно теперь. Халк осознает, что он – не жилец, а я единственный, кто заинтересован в крахе клана. Если замочат еще и меня, то его личная вендетта так и не будет доведена до конца.

– А ты угадай, – цедит Бен.

– Не вижу повода для ненужных церемоний, Хоук, – вмешивается Купер, вставая рядом, и опускает мою руку с пистолетом. Как назло, именно сегодня он решил включиться в дело раньше.

С беззаботным оскалом Генри достает из кармана медицинские латексные перчатки, надевает их с педантичностью хирурга и нажимает на защелки кейса. Открыв крышку, разворачивает его к Халку, и злорадно предлагает:

– Выбирай, с чего начать. Я сегодня великодушен как никогда.

Сжав челюсти, мой приятель храбро смотрит в глаза своему палачу. Упрямо молчит.

– Что ж… – Не дождавшись ответа, Купер машет отморозкам, обтирающим дальний угол.

Те тотчас подходят в ожидании дальнейших инструкций, а внутри меня начинает разрастаться леденящее чувство – предвестник неминуемой смерти. Но я продолжаю стоять в той же позе и смотреть с застывшей маской такого же урода, что и они.

– Руки на стол, – командует Генри, и двое солдат кидаются исполнять его приказ.

Они развязывают Бена и прижимают его руки к столу. Но надобности в этом никакой нет. Он не оказывает сопротивления.

Купер достает из кейса нейлер и, не прицеливаясь, двумя нажатиями пригвождает ладони Халка к столешнице. Парень сокрушенно роняет голову и не издает ни звука. Надеюсь, он не испытывает мук и просто закрыл глаза, вспоминая что-то хорошее. То, что не связано с криминалом, смертями и адом на земле.

Генри подходит к нему и, вцепившись в волосы, откидывает его голову назад:

– Смотри сюда, сука! Кто еще с тобой? Или ты думаешь, мы такие кретины и не врубаемся, что одному такую подставу не провернуть?

Приоткрыв глаза, Халк начинает громко хохотать в лицо злющему Куперу. Я усаживаюсь на край стола вплотную к нему, делая вид, что крайне озабочен этим унизительным допросом.

– Лучше бы тебе заговорить, – скрежещет зубами Генри.

– А то что?

– Твоя смерть наступит быстрее, идиот! – мой голос раскатисто гремит на весь ангар. Это не требование, а возможность дать ему еще хотя бы полминуты.

– Предпочитаю продлить удовольствие, – речь Бена растягивается, слабеет. Хочется верить, что это следствие анестезии, а не кровопотери.

Злобно выпятив нижнюю челюсть, Генри молча хватает из кейса топорик и безжалостно наносит один размашистый удар, отсекая сразу несколько пальцев на ладони Халка. Брызги крови рассекают пространство, оседая и на моих руках. Бен зажмуривается, а у меня покрываются наледью все внутренние органы разом. И на сей раз это не связано с жалостью. Знакомое чувство нарастающего ожесточения – вот что пропитывает своим холодом.

– А так, гаденыш? – Подручный Дона сплевывает с усмешкой и повторяет то же самое с другой ладонью.

Мой напарник шумно дышит через нос, так и не открывая глаз. Не смотри, дружище. Не смотри.

Следом Купер выуживает из кейса металлический обруч и, грубо насадив его на голову Халка, затягивает на одну ступень. Постепенное сдавливание черепа должно вызывать невыносимую боль, и я уповаю лишь на то, что Бен потеряет сознание до того, как эта пытка дойдет до края.

Генри, как заведенный, задает один и тот же вопрос и с каждым молчаливым ответом стягивает обруч все туже и туже. Приятель медленно оседает на стуле. Его тело сдается раньше, чем он сам, а я не отвожу глаз от чужой встречи со смертью, напоминая себе о цели своего нахождения в этом гадюшнике. В нос ударяет тошнотворный запах крови, но я не имею права отворачиваться.

Пусть Халк знает, что я был с ним до самого конца…

## Глава 10 Сделка

Несколько дней назад…

Брайан

Ступаю по ковру из свежескошенного газона, погружаясь в умиротворяющую тишину этого места. Сегодня царит раскаленный зной, и солнце палит нещадно с самого утра. Пот противной струйкой сбегает по спине, причиняя дискомфорт, но это пустяк по сравнению с тем, что я сейчас получу взамен. Наведываюсь на кладбище по будням, чтобы насладиться уединением и принять дозу человечности без свидетелей. Удивительно, но именно среда, вобравшая в себя скорбь и смерть невинных людей, помогает не забывать о том, что я человек. Правда, довольно странный, ведь вместо того, чтобы исцелять душу у какого-нибудь новомодного мозгоправа, я занимаюсь этим тут.

# Примечания

1

АНБ – Агентство национальной безопасности, где служит Брайан.