Кира Оллис
Эффект домино. Падение

Дорогие читатели! Это первая книга дилогии. Несмотря на то, что "Эффект домино" можно читать отдельно, очень рекомендую вам начать с романа "Закон подлости" , так как именно он открывает цикл "Спецагенты".

ПОРЯДОК ЧТЕНИЯ книг цикла:

1. Закон подлости

2. Эффект домино. Падение

3. Эффект домино. Грешники

4. На адреналине

5. Преступная связь

Кто сражается с чудовищами,

тому следует остерегаться, чтобы

самому при этом не стать чудовищем.

(Ф. Ницше)

Часть 1

Глава 1 Выбор

Кассандра

– Доченька, просыпайся. Будет некрасиво, если ты опоздаешь в школу в первый же день, – мама шепчет эти слова прямо в ухо и закрепляет их поцелуем в щеку.

– Мам, ну можно еще чуть-чуть? Я не спала полночи из-за папиных дружков, – канючу, уткнувшись лицом в подушку.

Услышав виноватый вздох мамы, тут же жалею о своей мелочной жалобе. Если я не спала полночи, то она и вовсе не сомкнула глаз, опасаясь, что эти алкоголики и наркоманы вынесут из дома что-нибудь ценное. Хотя все, что можно, уже и так было вынесено. Из самого ценного в этом доме – золотой зуб во рту моего папаши.

Когда я получила стипендию за первое место в Президентской олимпиаде, первым делом приобрела новый прочный замок для двери своей комнаты. Ветхий шпингалет, обеспечивавший мою защиту, однажды выломал какой-то обдолбанный кретин. С тех пор, как я его огрела тяжеленным кубком по голове, он у нас больше не появлялся.

Вторым делом я купила новую форму для элитной школы «Монтгомери», куда я перевелась благодаря достижениям в учебе. Это заведение – мой входной билет в будущее: светлое, безоблачное, без запаха перегара и канализации и… без отца. Потому что с некоторых пор я его ненавижу. Мое главное желание – увезти себя и маму подальше от того притона, на который стал похож наш дом в Южном Лос-Анджелесе.

Пока я торопливо поглощаю хлопья с молоком, мама заплетает мне французскую косу, пытаясь сотворить из меня приличную ученицу выпускного класса. В одном газетном киоске ей попалась на глаза обложка светского журнала, на которой красовалась дочь вице-президента в школьной форме, и она почему-то решила, что я должна стать ее клоном. Не то чтобы я возражала. Мои волосы длиной до поясницы все равно начали сильно мешать.

– Миранда! – из спальни раздается прокуренный голос отца. – Миранда, принеси воды!

– Мам! – Оборачиваюсь к ней и хватаю за руку, поскольку она уже ринулась к крану, чтобы исполнить его приказ. – Не ходи к нему. Пусть поднимет свою ленивую задницу и нальет себе сам.

Мама стыдливо опускает взгляд в пол.

– Милая, ты же знаешь, что будет, если я ослушаюсь.

Сжимаю губы и багровею от ярости, причем на всех сразу: на отца за то, что он катится по наклонной, на маму за то, что она позволяет превращать себя в безвольную рабыню, и на себя. За то, что я пока ничем ей не могу помочь. И защитить ее толком не могу! Один раз во время драки родителей я влезла между ними в надежде, что стану для отца тем красным знаком «Стоп», который его остановит. Вместо этого получила кулаком в глаз. Удар был такой силы, что я на какое-то время отключилась.

– Я сама отнесу ему воду. Собирайся на работу.

Беру самую большую кружку и наполняю ее холодной водой. Открыв дверь отцовской спальни, зажимаю нос двумя пальцами, чтобы меня не вытошнило от зловония, и подхожу к жалкой туше, развалившейся на неразложенном диване. Мой родитель лежит с закрытыми глазами, чуть прикрыв их локтевым сгибом, и постанывает от похмелья.

– С добрым утром, папочка. – И с садистским удовольствием выливаю на него содержимое кружки.

***

Брайан

Утро не задалось с самого начала, а все из-за новостей по ящику. В Ираке разворачиваются масштабные боевые действия, и мне пришлось отпаивать мать успокоительными, так как мой старший брат сейчас там, в адовом пекле войны. Что до меня, то я абсолютно спокоен. Уверен в Максе, как ни в ком другом. Даже больше того: мечтаю закончить колледж и пойти по его стопам. Но только после возвращения брата в мирную жизнь, не то родителей точно инфаркт хватит.

– Брайан, подбросишь меня до школы? – Младшая сестра Глория вырастает передо мной, когда до двери остается пара шагов. Успела, козявка.

Не могу не ухмыльнуться при виде ее накрашенных глаз. Опять стащила у мамы косметику, чтобы выглядеть старше своих двенадцати, ведь мы оба знаем причину, по которой она просится со мной в тачку. Имя этой причины – Дэн О’Доннелл, мой друг и одноклассник, и обычно мы вместе добираемся до «Монтгомери». Она вертит мной, как хочет, так как знает, что уступлю. А я позволяю собой вертеть только потому, что все мои друзья в курсе: я переломаю им кости, если хотя бы один притронется к мелкой.

По пути в школу у меня появляется «прицеп». Моника Круз ни в какую не оставляет попыток добиться моего внимания и прибегает к всяческим уловкам, которые наверняка считает рабочими. Правда, адресом она ошиблась. У меня есть правило: никаких отношений с одноклассницами. Я в принципе еще слишком молод для этой чепухи со свиданиями и обязательствами, а наблюдать весь выпускной класс за щенячьим взглядом брошенки – так себе удовольствие. Поэтому, если Моника дрожащим голосом сообщает о том, что проспала, и умоляет подвезти, я просто подвожу. Я же не конченый мудак, в самом деле.

Паркуюсь на привычном месте и только собираюсь вытащить ключ из замка зажигания, как слышу присвистывание Дэна:

– Вот тебе на!

Смотрю туда же, чтобы понять, что его так удивило, и мой взгляд сразу врезается в нее. Смуглую шатенку, одетую в странный костюм с юбкой такой длины, будто она боится засветить трусики, пока поднимается по лестнице. Удивиться действительно есть чему: все ученицы «Монтгомери» давно забили на форму и одеваются, кто во что горазд, лишь бы продемонстрировать толщину кошелька своих родителей, а она напоминает школьницу из женского пансиона с религиозным уклоном. Еще коса эта. В последний раз видел такую прическу у девчонок лет десять назад.

– Фу, что за нищебродка, – брезгливо фыркает Моника, сидящая за моей спиной.

– Ничего ты не понимаешь, Мон. Чем больше на девчонке одежды, тем сильнее желание ее снять, – как-то многозначительно улыбается мой друг, вызывая во мне незнакомое противоречивое чувство: с одной стороны, хочется ему поддакнуть, а с другой – врезать. С чего бы?

– Поживее вытаскивайте свои задницы из тачки! – гаркаю я чересчур грубо, удивляя самого себя.

Порываюсь выйти следом, но взгляд сам по себе возвращается к обладательнице невероятных ножек, которые не удается скрыть даже монашескому одеянию. Кто она такая, черт возьми?

Ответ я получаю уже на первом уроке, когда она заходит к нам в класс вместе с директором Фрэнсис О’Доннелл, матерью Дэна. Учитель математики мистер Джобс прерывает свой монолог, чтобы поздороваться, как я уже догадался, с нашей новой одноклассницей и представить ее нам. Занятно… Откидываюсь на спинку стула и, пользуясь тем, что сижу на заднем ряду, начинаю нагло рассматривать девушку. Идеальная осанка, гордо расправленные плечи и слегка вздернутый носик могут сказать о многом. Например, о том, что ее ни капли не волнует непохожесть на остальных.

И я бы и дальше продолжал невозмутимо оценивать внешность шатенки, если бы она не сделала то, что заставило ручку в моих пальцах зависнуть в воздухе, так и не коснувшись поверхности стола: она улыбнулась. Она просто, мать его, улыбнулась! Более того, не мне. Это, вообще, нормально, что у меня чувство, будто я увидел тройную радугу после затяжного дождя? А я никогда ее и не видел. Глория всю дорогу до своей школы жужжала мне в ухо про это чудо природы, которое она вчера наблюдала из окна своей комнаты. «Брайан, если бы ты ее увидел, ты бы охренел!»

Я охренел, вот уж правда. Нервно сглатываю, пугаясь своих спутанных мыслей. Дерьмовое состояние. Я с новенькой даже не говорил. Может, у нее скрипучий голос, или от нее разит потом, а я думаю о каких-то радугах. Мысленно перекрещиваюсь, надеясь, что эта девчонка сядет подальше.

– … Кассандра Агилар, – доносится до меня конец речи Фрэнсис, потому что я прослушал все, о чем она говорила до этого.

Отлично. Она еще и мексиканка? С виду не скажешь. Разве что смуглый цвет кожи и темные брови. На этом все.

– Садись рядом с Кроу, – указывает на меня математик.

Это что, сраная насмешка судьбы?

– Нет-нет, мистер Джобс. Я всегда сижу один, – предпринимаю попытку отвертеться от незваной соседки, но, когда встречаюсь с ее прищуренным взглядом, вся моя бравада куда-то улетучивается, вынуждая поерзать на стуле.

Улыбка вмиг сходит с лица Кассандры. Повернувшись к учителю, она смело спрашивает (как назло) мелодичным голосом:

– Можно я сяду туда? – И показывает пальцем на место рядом с Дэном.

Мы оба – негласные лидеры класса, и сидеть в одиночестве, избавляя себя от трения плечом о плечо – привилегия, а не отшельничество.

– Я передумал, – мой речевой аппарат, похоже, решил жить собственной жизнью, не совещаясь с мозгом. – О’Доннелл – мой друг. Так и быть, принесу себя в жертву.

Что я несу? Я дебил?

В ответ заслуженно получаю гневный выстрел из-под ресниц.

– Пусть она сама выберет, – добивает меня Дэн.

Весь класс сворачивает к нам головы, недоумевая. Да, ребят, я сам выпал в осадок. Девчонка, тем временем, уверенной походкой направляется в нашу сторону, не откладывая свой выбор в долгий ящик.

Кого она выберет: меня или его, его или меня? Наши столы разделены проходом, поэтому я не понимаю, к кому она идет. За пару футов до нас Кассандра вперивает в меня колючий карий взгляд. Я и отсюда рассмотрел цвет ее лисьих глаз. Колдовской, манящий. Не могу оторваться от них, как привороженный. Почему она так смотрит? Все-таки выбрала меня? Торжествующе улыбаюсь, в мыслях напяливая на себя лавровый венок победителя. Вот только, поравнявшись со мной, она дерзко ухмыляется и садится рядом с Дэном.

М-да, Брайан, тебя уделала девчонка.

И что я вякал про голос и запах? И тут она не оправдала моих ожиданий. Теплая корица. Именно ее я почувствовал вместе с дуновением воздуха от взмаха косы, которую эта колдунья перекинула через плечо, едва не хлестнув ей по моему лицу.

Кажется, я попал.

Глава 2 Линия судьбы

Брайан

– Брайан, ты хотя бы слушаешь меня?

Последние десять минут вездесущая Моника что-то щебетала мне на ухо, но эти звуки пролетали через мою голову сквозняком и благополучно рассеивались в окружающем пространстве. Все, на чем я сосредоточился сейчас, находится через три стола от меня.

– М? – все, что могу выдавить из себя для поддержания диалога, сделав вид, что жую круассан. Я даже вкуса его не чувствую. Что за чертовщина со мной творится?

– Я спросила, какие у тебя планы на вечер?

Планирую последить за своим «наваждением». Но вслух, само собой, произношу не это:

– Буду готовиться к проекту.

– В пятницу вечером? – Моника прикладывает прохладную ладонь к моему лбу. – Ты не заболел?

В этот момент «наваждение» бросает взгляд на нас и, увидев, что я смотрю на нее, тут же снова утыкается в книжку. Действительно, чем еще заниматься, пока остальные одноклассники уминают деликатесы со своих тарелок.

Я заметил, что на обед Кассандра неизменно берет овощной салат и яблочный сок. Самые дешевые позиции в меню школьной столовки. И я не могу понять, от чего внутри так сильно корежит. От того, что она каждый раз несет полупустой поднос с таким видом, будто на нем каре из ягненка, или от того, что мне безумно хочется ее накормить?

А может, от того, что мой дружище Дэн в эту самую секунду подкатывает к ней свои репродуктивные органы? Уже две недели я сам на себя не похож, и меня это чертовски бесит!

– Тебе тоже не мешало бы вспомнить, что голова нужна не только для того, чтобы наращивать на нее волосы, – хамлю ей вполне осознанно. Надоела!

Все надоели!

Нервно подхватываю рюкзак с пола и марширую на выход специально мимо проклятого столика, откуда с минуту назад раздавался каркающий смех моего одноклассника. Лучше бы едой ее угостил. Почему он стал меня так раздражать?

– Дэн, я сваливаю. Ты со мной или на автобусе поедешь? – первая часть моего вопроса намеренно звучит в утвердительной интонации. Мне нужно, чтобы он отказал.

Парень прищуривается, явно чуя подвох в моем петушином поведении. На Агилар я не смотрю. Она точно меня околдовала или сглазила. Больше ничем не объяснить то мистическое притяжение, которое я испытываю рядом с ней. Глория как-то рассказывала об этой херне, а я не верил. Дурак!

– Нет, сегодня, пожалуй, прокачусь с Сандрой.

Ухмыляющийся придурок подмигивает ей, и я все же не выдерживаю. Смотрю на девушку, оценивая ее реакцию на Дэна.

Кассандра удивленно взирает на него, откладывая книгу, на потрепанной обложке которой узнаю название: «451 градус по Фаренгейту». Она решила меня добить? Да ну на хрен! Наверняка у нее просто нет смартфона, иначе листала бы сейчас ленту в соцсети или читала бесконечные комментарии в женских чатиках. Чтение классики в моей школе, кажется, вымерло вместе с динозаврами.

– О’Доннелл, я после школы не домой, – улавливаю в ее голосе легкое раздражение.

Или мне хочется в это верить?

– Так я тоже не спешу, – упорство друга меня поражает.

Чувствую себя третьим лишним в этой чертовой голубятне с воркующими голубками, поэтому прощаюсь с ними, небрежно махнув рукой, и отчаливаю на парковку.

Хочу как можно скорее покончить с этой дьявольщиной. Мне надо узнать о Кассандре что-нибудь неприглядное. Хоть что-то, что отвернет меня от нее. Не знаю, что это может быть. Участие в секте? Проституция? Торговля наркотиками? Курение? Да, думаю, такие вещи смогли бы отрезвить меня.

Незаметно следую за школьным автобусом, сканируя всех выходящих из него людей. Наконец, Кассандра с неугомонным Дэном выходят в районе Калвер-Сити недалеко от Южного Лос-Анджелеса. Что ей понадобилось в этом районе? Поговаривают, здесь выстрелы слышны чаще, чем пение птиц.

Они несколько минут стоят на тротуаре и о чем-то говорят. Агилар, при этом, то и дело озирается по сторонам, словно боится, что ее кто-то увидит. Или увидит в компании парня. Дэн, в конце концов, ловит такси и проваливает. Да неужели!

Девушка сразу ускоряет шаг и скрывается за углом, а я продолжаю сталкерить, как одержимый маньяк. Кто узнал бы, оборжался. Сворачиваю вслед за ней, но нигде не вижу ее хрупкую фигуру. Неужели упустил? Торможу в ближайшем кармане и осматриваюсь. Довольно убогий переулок с многоквартирными домами тусклой расцветки, на первых этажах которых расположены такие же убогие парикмахерские, тату-салоны и пара кофеен.

В глаза бросается мигающая вывеска «Сладкие булочки». Рядом с ней висит плакат, на котором запечатлены аппетитные булки, не имеющие никакого отношения к выпечке. Но интересно даже не это. Через стекло кофейни замечаю Кассандру, беседующую с каким-то грузным мужиком прямо на пороге. Он интенсивно машет руками, явно выражая свое возмущение, а она спокойно смотрит на него без тени смущения или боязни.

В голове каруселью вертятся десятки вариантов присутствия здесь девчонки, но, как только этот шакал начинает по-хамски дергать за лямку рюкзака, висящего на ее плече, выхожу из машины и двигаю в их направлении, не раздумывая о возможных последствиях. Когда приближаюсь к стеклянной двери, недоумок уже хватает Кассандру за длинную косу, дергая так, что ее голова резко поворачивается под неестественным углом.

Уже через секунду мой тяжелый кулак врезается в нос мужика. Слышу характерный хруст сломанной носовой перегородки, сопровождаемый сдавленным не то хрипом, не то стоном этого упыря. Загораживаю собой Кассандру, успев заметить, как при моем нежданном появлении ее розовые губки сложились в безмолвную букву «О».

– Ты… ты… – от неожиданности потливый жирдяй, наверное, забыл английский. – Да ты что себе позволяешь, щенок? – прогундосив сомнительную угрозу, он достает из кармана носовой платок и принимается подтирать кровь, хлещущую из ноздрей.

Мы стоим в тамбуре заведения, и никто из немногих посетителей не обращает на нас никакого внимания.

– Еще хоть раз притронешься к ней своими конечностями… – Толкаю мужика в грудь, вынуждая его отступить подальше от девчонки. – Вырву их к чертям собачьим! – последнее цежу сквозь зубы, грозно нависая над ним.

– Брайан, остановись! – Кассандра хватает меня за руку.

Кажется, она впервые назвала меня по имени. Не реагирую на ее попытки влезть в мужские разборки. Вместо этого хватаю козла за воротник рубашки и с силой дергаю вверх так, что он привстает на носки, несмотря на приличную разницу в весовой категории. И это, без всяких сомнений, возымело на него нужный эффект.

– Не притронусь, – выдавливает из себя, пугливо озираясь глазенками в поисках помощи. – Пусть отдает мне двести баксов и катится на все четыре стороны! – Выглянув из-за моего плеча, добавляет уже Кассандре: – Ты уволена, сука!

Ну не дебил, а? Я только-только планировал отпустить его с миром. За оскорбление он получает от меня удар под дых, вынуждающий его скрючиться от боли и нехватки воздуха. Отшвыриваю тушу к стене, достаю портмоне и, отсчитав две зеленые купюры с изображением Бенджамина Франклина, швыряю бумажки в него.

Оборачиваюсь, предвкушая, как одноклассница начнет рассыпаться в благодарностях, но напарываюсь на гневный взгляд. Не благодарный, не растерянный, а гневный. И гнев этот направлен определенно на меня. Моя бровь взлетает от удивления. Это все, что я заслужил? Беру ее под локоть и молча вывожу на улицу под проклятия, летящие нам в спину.

***

Кассандра

Чуть ранее…

Куда скрыться от преследующего меня О’Доннелла? Может, он поспорил со своим другом в духе «кто первый угадает цвет ее лифчика?» Что за интерес к моей личности, не понимаю?

Я и так за последнюю неделю вся измучилась, заставляя себя концентрироваться на получении знаний, а не на том, что в паре футов от меня сидит парень, без стеснения испепеляющий мой профиль. Изо всех сил делаю вид, что меня не колышет его внимание, но не получается. Есть в нем что-то такое… Противоречивое? Неоднозначное? Поразительно, но я не могу найти в своем далеко небедном лексиконе подходящего слова, чтобы описать Брайана.

На первый взгляд, типичный мажор, к которому одноклассницы липнут, как мошкара к мухоловке. Его не по годам мускулистое тело наводит на мысль, что он профессионально занимается каким-то спортом. Модная стрижка с выбритыми полосками, мужественные черты лица, сильные руки… Господи, да у него даже пальцы и те красивые! Сегодня не могла оторваться от доски, пока они играючи выписывали решение уравнения с тремя неизвестными. Брайан не только крайне хорош собой, но еще и очень умный. Краем уха слышала от Моники, что он едет в какой-то город представлять нашу школу на масштабном конкурсе проектов в области прикладных наук и информатики.

Он – гений. В то время как мои познания компьютера ограничиваются набором букв в текстовом редакторе, Кроу вовсю создает разные сайты и что-то программирует. Неудивительно, что эта кладезь ума в обертке сексуального красавчика, привлекает почти все женское сообщество класса. Если не школы.

Я уже миллион раз пожалела о выборе соседа. О’Доннелл мешает учиться, отвлекая бесконечными расспросами и нырянием своего носа в мои записи. Сидела бы сейчас с его другом и набиралась ума… Хотя вряд ли. Он с первого дня дал понять, что не особо рад моему появлению в классе. И это еще один довод в пользу его противоречивого характера. Если я не нравлюсь Брайану, какого черта он постоянно на меня так странно смотрит? Я периодически ловлю на себе изучающе-недоверчивые взгляды этого притягательного брюнета. Скорее всего, это из-за нашего общения с его другом. Да ради Бога! Пусть забирает себе Дэна. И чем скорее, тем лучше. Я не собиралась рушить их дружбу своим появлением, если Кроу беспокоится об этом.

Атмосфера в «Монтгомери» тоже добавляет красок в мою черно-белую жизнь. Ходила бы себе в обычную школу, но нет, мне подавай помажористее. Сама так решила, поэтому винить здесь некого.

Брезгливые взгляды Моники и ее подружек ясно дали понять, кем они меня считают. Почти все одноклассницы – дети богатых родителей, приученные к роскоши, дорогим вещам и общению с равными себе, а мой социальный статус был определен на первой же перемене, когда я услышала чье-то восклицание: «У нее туфли из секонд-хэнда?». Если они думают, что унизили меня, то ошибаются. Я не для этого рвалась в такую школу, чтобы заострять внимание на людях, которые дружат со шмотками, а не с людьми, в них одетых.

Но, несмотря на всю свою храбрость, я постеснялась сказать О’Доннеллу о том, что еду после школы на работу. А причина до ужаса примитивна: я не хотела, чтобы об этом знал его друг.

Вот только пока я отделывалась от назойливого Дэна, катастрофически опоздала на работу, за что и получаю сейчас порцию дерьма от босса, изо всех сил стараясь держать лицо:

– Вместо тебя уже вышла Клэр. Можешь идти туда, откуда шла! – Рокфор завершает свою тираду и хватает меня за лямку рюкзака, собираясь вышвырнуть, как бездомную кошку.

Конечно, Рокфор – это не его настоящее имя. Мы с девочками так прозвали начальника за поразительное сходство с толстой крысой из мультфильма про бурундуков-спасателей.

Как бы то ни было, увольнение смерти подобно. Мне позарез нужны деньги.

– Обещаю, этого больше не повторится! – предпринимаю попытку вежливо уговорить этого брюзгу. – Вы же знаете, что мне нужно отработать ту разбитую посуду.

– Ты можешь отработать, да, – на лице с жирным блеском появляется масленая улыбка, заставляющая меня поежиться. – Я тебе говорил, каким образом это можно сделать. – Рокфор зажимает в кулаке кончик моей косы, многозначительно перетирая его пухлыми пальцами.

Бросив короткий взгляд на мясистую руку, смотрю в ехидные глаза напротив и понимаю, что не буду работать здесь больше ни минуты. Костьми лягу, но найду деньги и верну, а напоследок все же скажу:

– Если вас не смутит блевотина на вашей роже, когда начнете спускать штаны, то могу отработать хоть сейчас.

Выпучив глаза, босс гневно дергает косичку вниз, едва не награждая вывихом шейных позвонков. В затылке появляется адская простреливающая боль, но я не подаю вида, чтобы не радовать этого мерзавца, а в следующую секунду происходит то, чего я никак не ожидаю: на него набрасывается Брайан.

Первые мгновения я оторопело наблюдаю за происходящим, но, когда одноклассник начинает сыпать угрозами, не на шутку пугаюсь. Что он может против человека со связями? Тот его раздавит, как насекомое, если захочет. И меня в придачу. Именно поэтому пытаюсь расцепить их, но куда там! Кроу шикает на меня, давая понять, чтобы не лезла, куда не просят, и продолжает напирать на взрослого мужчину, совсем не боясь последствий.

Да нас обоих загребут в участок! Брайана отмажут, а что будет со мной? Пока я перевариваю всевозможные варианты, он кидает в хрипящего Рокфора деньги. А вот это уже крайняя степень наглости! Из моих ноздрей наверняка валит дым. Делаю этот вывод по тому, как одноклассник удивленно всматривается в мое лицо. Но спустя мгновение он без лишних слов выводит меня на улицу, подталкивая вперед. Выдергиваю свой локоть из стального захвата, когда мы доходим до его машины.

– Ты спятил, Кроу?

– Не понял. Это «спасибо» по-мексикански? – Брайан недовольно скрещивает руки на груди.

– Мексиканского языка не существует¹.

– Тогда как понимать твою реакцию? Или я прервал вашу своеобразную ролевую игру?

– Я не просила отдавать за меня деньги! В ближайшее время я все равно не смогу их тебе вернуть. Чего непонятного? – я вся киплю от негодования, а он так вообще в ярости, судя по раздувающимся крыльям носа.

– Считай это подарком судьбы, – небрежно хмыкает Брайан. – Можешь не возвращать.

– Мне не нужны от тебя подачки. Я обязательно отдам все до единого цента!

– Какие мы гордые, твою мать!

Парень проводит рукой по волосам, раздраженно вздыхая, и я начинаю чувствовать себя глупо.

Мне становится до такой степени стыдно за то, что он ввязался из-за меня в драку. Как мне теперь учиться с ним в одном классе? Наверняка растреплет всем, насколько ущербная у меня жизнь.

– Спасибо, – нахожу в себе смелость поблагодарить.

Кроу отвечает недоверчивым прищуром. Кстати, что он тут забыл?

– Как ты здесь оказался? – интересуюсь я уже вслух.

Брайан приосанивается, явно пытаясь скрыть растерянность, а потом сочиняет, как мне кажется, на ходу:

– Искал репетитора по испанскому языку.

Его красивые губы растягиваются в самоуверенной ухмылке, а я хмурюсь, не зная, как реагировать на уход от ответа. Он подкалывает меня из-за фамилии или из-за того, что на самом деле знает о моем увлечении? В ответ на мое обескураженное выражение лица Брайан продолжает:

– Это моя любимая кофейня. Мимо проезжал, – врет и не краснеет. – Слушай, Кассандра… – парень присаживается на капот своей Toyota, опершись на него обеими руками. – Мне нужно подтянуть испанский, а раз ты – его непосредственный носитель, можешь оказать взаимную услугу.

Все-таки он в курсе, что в Мексике говорят на испанском. Шутник. Настороженно вглядываюсь в янтарные глаза, силясь рассмотреть в них издевку, но вижу только неподдельную серьезность.

– В чем подвох?

– Никаких подвохов! Плачу полсотни за занятие.

Я не ослышалась? Пятьдесят долларов? Да за эти деньги он может посещать курсы в частных языковых школах! Святые небеса, что же делать? Соглашаться или нет? Другой возможности может и не быть. Не дав как следует обдумать предложение, Брайан протягивает ладонь. Крепкую, покрытую множеством загадочных линий и отчего-то вызывающую доверие к ее владельцу.

– По рукам?

Все во мне бунтует и просит не поддаваться, но соблазн узнать Брайана поближе, а заодно и вернуть ему долг перевешивает. Слегка помедлив для порядка, вкладываю свою ладошку в его, невольно наслаждаясь теплом, исходящим от кожи. И, черт возьми, никогда не верила в мистику и подобную сверхъестественную чушь, но, пока смотрю в зеленые глаза Брайана, меня окутывает чувство, будто я давным-давно знаю этого человека. Словно когда-то не в этом мире наши линии судеб были связаны немыслимым образом, а теперь они снова соединились с касанием ладоней, чтобы испытать на прочность.

Глава 3 Красивый язык

Брайан

– Привет, самая лучшая женщина в мире! – ору на весь дом, скидывая кроссовки, и быстрым шагом иду на аромат любимого печенья.

Когда у этого прекрасного человека в домашнем платье и фартуке выходной, я готов жить на кухне круглосуточно. Что поделать: я из тех парней, путь к сердцу которых довольно прост. Чмокнув маму в щеку, хватаю горячее печенье с противня и начинаю жонглировать им, чтобы побыстрее остудить и закинуть в рот.

– Брайан, – мама как-то подозрительно улыбается, зависнув с прихватками в руках при виде меня. – Ты влюбился?

– Что за бред?

Спешу занять рот сахарным лакомством, обжигая небо. Мама звонко смеется, отчего выглядит совсем юной, и начинает перечислять, загибая пальцы:

– Ты просишь говорить, что тебя нет, когда звонит Моника. Каждое утро перед школой наглаживаешь рубашки, как будто идешь на свидание, постоянно что-то напеваешь себе под нос и…

– И? – хмурюсь, перестав жевать.

Черт, плохи дела, если мой недуг стал заметен невооруженным глазом.

– Обычно, когда ты приходишь домой, бурчишь что-то среднее между: «Хай, предки» и «Отвалите от меня». А сейчас от тебя чуть ли не лучи расходятся в разные стороны. Ну, так кто она?

Моя мама – красивая женщина, очень ухоженная и умная (от нее я унаследовал все самое лучшее, кстати), но иногда она чересчур наблюдательна. Вздыхаю и, отряхнув ладони от крошек, опираюсь ими на столешницу позади себя. Надо переходить к главному.

– Ма, тут такое дело…– Жесть, я так не смущался, даже когда первый раз приглашал девочку на медлячок. Смущение – это в принципе не про меня. Так какого черта не могу нормально шевелить языком? – Через час придет моя одноклассница. Она будет заниматься со мной репетиторством.

Мама складывает руки на груди, удивленно приподнимая одну бровь, но продолжает терпеливо молчать, за что я ей благодарен. Мысль о репетиторстве была внезапной, ни капли не обдуманной, и мне до сих пор неясно, как я буду выкручиваться из своего вранья. Но дело сделано, и без сообщников теперь никак.

– Она будет учить меня испанскому, – конкретизирую я, будто в этом есть необходимость. Назови я любой предмет школьной программы, эффект был бы одинаковым: недоумение. Вот как сейчас.

Зато удивил, так удивил, а то даже скучно быть отличником.

Главная женщина нашей семьи осторожно напоминает:

– Брайан, ты в совершенстве знаешь испанский.

В первую секунду моего молчания в ее взгляде читается беспокойство, мол, не накрыло ли меня амнезией неясной природы, а в следующую – осознание, во что именно я вляпался. Понимающая улыбка тому доказательство.

– Об этом я и хотел с тобой поговорить, – признаюсь я, убедившись, что нашел себе союзницу. – Не проболтайся.

***

– Uno, dos, tres, cuatro²… – Кассандра проговаривает числительные испанского языка, а я как можно незаметнее подтягиваю подушку поближе к паху в попытке скрыть конкретный такой вулкан, выпирающий через тонкую ткань домашних штанов. Ни за что бы не подумал, что испанская речь может настолько возбуждать.

Я по-раздолбайски сижу на своей кровати, согнув одну ногу, и делаю вид, что слушаю «учительницу», а сам с интересом ее разглядываю. После школы она переоделась в обычные рваные джинсы и свободную футболку. Я не вижу ни одного обнаженного участка ее тела, кроме лица, рук и шеи, но и этого мизера хватает с избытком.

– Брайан?

– М-м?

– Ты меня слушаешь? – Агилар сидит на стуле возле стола напротив и смеряет меня осуждающим взглядом.

Прочищаю горло и с самонадеянной улыбкой отвечаю:

– Uno, dos, tres, cuatro, cinco, seis, siete, ocho, nueve, diez, – выпаливаю как на духу. – Ну как?

Ожидаю услышать похвалу, но мой обаятельный репетитор только хмурит красивые бровки.

– Я считала до восьми, а не до десяти.

Ну ты и придурок, Брайан. Это же надо так облажаться.

– Я тебя поразил?

– Скорее, озадачил. – Она закрывает свой видавший виды учебник. – Me estás engañando? (Прим. авт.: Ты мне врешь?) – задает вопрос, глядя на меня в упор, а мне приходится сидеть с улыбкой олигофрена, прикидываясь, что ни хрена не понял.

– У тебя красивый язык, – выдаю то, что на уме, имея в виду все ее языки вместе взятые. Включая тот, что у нее во рту.

Кассандра непроизвольно облизывает губы, но не смущается, а продолжает вглядываться в меня, слегка прищурившись. Чую, что-то задумала, и чутье меня не подводит:

– No tengo bragas puestas (Прим. авт.: На мне нет трусиков), – серьезное выражение лица абсолютно не сочетается с ее каверзными изречениями.

Где мой заслуженный Оскар? Несите! Прижав подушку еще сильнее, невозмутимо смотрю на эту сумасшедшую, от которой у меня скоро будет ядерный взрыв в штанах. И я добровольно обрек себя на эти пытки?

– Кэсси, я успел заценить твои языковые навыки, но, может, все-таки приступим к моему обучению?

А вот теперь я ее смутил. Девушка робко улыбается и, заправив волосы за ухо, снова открывает учебник.

Я далек от всяких женских штучек и ухищрений, которыми пользуются девчонки. Мои познания в этом ограничиваются Глорией, дававшей оценку каждой моей подружке: «Поосторожнее, этой не запускай пальцы в волосы, иначе они застрянут в капсулах для наращивания», «Я бы проверила ту твою Молли, Колли (или как ее там) на лишай. Ее волосней усыпано все заднее сиденье». Я не ханжа, но после многочисленных отвратных комментариев сестры у меня появился этакий пунктик: волосы моей девушки обязательно должны быть натуральными.

Именно поэтому меня так заклинило на прическе Кассандры. Свою привычную косу она сегодня распустила, демонстрируя пышную копну невероятной длины. Каждый раз, когда она проводит по ним рукой или убирает за спину, они рассыпаются по плечам переливающимся каскадом, на котором я частенько залипаю, отвлекаясь от занятия. Но самое смешное не это.

С появлением этой девчонки все мои «пунктики» мигом оказались перечеркнутыми. Ни разу не трогал ее волосы, но уже сейчас могу сказать однозначно: мне все равно, свои они у нее или нет.

***

Кассандра

Я искренне поражена тому, как стойко держался Брайан при учиненной мной проверке. Не знаю, для чего я пыталась расколоть этого вруна, ведь могла лишить себя отличного заработка, но мне хотелось понять, что он затеял и для чего попросил о репетиторстве, владея испанским на уровне С2³. Его сертификат я увидела в ящике стола, в котором парень сам же сказал поискать ручку, пока отлучался из комнаты.

Брайан меня настораживает. Больше скажу: я его боюсь. От него исходит такая бешеная энергия, что иногда у меня возникает чувство, будто он питается моей. И это так странно. Стоит нашим взглядам пересечься, я не в силах отвести свой. Они будто соединяются невидимой нитью, по которой, как по проводу, происходит энергетический обмен между душами.

Именно эту неразрывную связь я почувствовала снова в тот момент, когда пыталась подловить его на обмане. Он так смотрел, словно умолял прекратить эти мучения и смириться. И я уступила. В какой-то мере мне стало интересно, куда нас обоих заведет затея с фальшивым обучением. В конечном итоге с этим парнем весело.

С ним безопасно.

Немудрено, что девочки из класса фанатеют по Брайану: душа компании, спортсмен, программист, красавец и просто хороший парень в одном флаконе. Поначалу я относилась к нему скептически. Мне в принципе сложно доверять людям, а тут первый парень класса оказывает недвусмысленные знаки внимания. Но за прошедшие дни я заметила несколько необычных вещей, заставивших развернуть свое мнение о нем на сто восемьдесят градусов.

Во-первых, в столовой теперь вместо О’Доннелла ко мне все время подсаживается Кроу под предлогом объяснить очередную тему по математике или физике, а во-вторых, кто-то стал подкидывать в мой рюкзак шоколадные батончики. Сначала подозревала О’Доннелла, но теперь ясно, кто мой кормилец.

Не буду лукавить, его попытки понравиться очень льстят. Если не считать папиных отморозков, которые пытались залезть под мою юбку, парни не проявляли ко мне интереса, а я к ним. В моем окружении не было достойных юношей, с которыми тянуло бы встречаться. Почти в каждом я видела будущего преступника или маргинала, а мне хотелось другой жизни. И я поняла, какой, когда вошла в дом Брайана.

Меня сразу окутал шлейф домашней выпечки, от которого по телу разлилось позабытое чувство уюта и заботы. В стены нашего жилища давно въелись запахи сигаретного дыма и дешевого алкоголя, вызывающие омерзение и желание пореже появляться дома. Я вижу, что и у мамы стали опускаться руки. Обычно мы с ней разбегаемся по своим комнатам, лишь бы не пересекаться с подозрительными личностями. О каком уюте речь?

А здесь… Выражение «семейный очаг» обрело смысл.

После занятия Брайан настоял на том, чтобы отвезти меня домой. Я упиралась, опасаясь осуждения в его взгляде при виде условий моего проживания, но потом сдалась. Если он составит мнение обо мне по моему окружению, то, скорее, в нем разочаруюсь я. Лично я в корне не согласна с выражением: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Как известно, у Иуды были безупречные друзья.

Моему «ученику» приспичило в душ, и я решила подождать его в небольшой гостиной на первом этаже. За запертой дверью кухни слышны звуки брякающей посуды и болтовня телеведущей какого-то ток-шоу. После теплого приветствия Эллисон Кроу тактично скрылась в своей святыне, взяв с меня обещание позже отведать ее шедевральное печенье. Невольно улыбаюсь, представляя, как мама Брайана суетится возле плиты, мысленно комментируя очередных гостей передачи, ноющих о своих проблемах.

Пользуясь случаем, рассматриваю интерьер. Вопреки моим домыслам, семейство Кроу – не богатеи. Они живут в небольшом двухэтажном коттедже, но зато в очень приличном и спокойном районе Лос-Анджелеса. Но то, с каким вкусом подобрана мебель, очень подкупает. Бежевая цветовая гамма словно обнимает невидимыми мягкими лапами, вселяя спокойствие и безмятежность.

Бог мой, у них есть камин! Много ли жителей жаркого Лос-Анджелеса ставят в домах настоящие камины? На стене сверху замечаю множество фотографий, и ноги сами ведут в этом направлении. На одной из них запечатлена вся семья, включая, по-видимому, старшего брата и младшую сестру Брайана. Все как на подбор улыбчивые, счастливые и дружные. Это довольно старое фото, судя по отсутствию передних зубов у моего одноклассника. Глядя на широкие улыбки и светящиеся глаза каждого из них, я тоже начинаю улыбаться и по-доброму завидовать. С одного снимка на меня взирает коренастый парень в военной форме. Одна его нога гордо стоит на каком-то булыжнике, выделяющемся на фоне пустынной местности.

– Родители поставили его ради нас, – тонкий девичий голосок, неожиданно раздавшийся рядом, застает врасплох.

Повернув голову, сразу узнаю в собеседнице девочку с фотографии. Ее выдают непокорные завитки волос, которые она то и дело сдувает с лица.

– Что, прости? – на всякий случай уточняю, что она имеет в виду.

– Я про камин, – она хитренько посмеивается, показывая на него взмахом ладони. – Родители купили его, чтобы на Рождество развешивать носки для подарков от Санты.

Обернувшись в сторону кухни, девчонка придвигается ко мне и заговорщицки шепчет:

– Я перестала в него верить еще в шесть, когда застукала Макса за обмакиванием своих ботинок в муку. Думали, я не просеку, кто на самом деле оставляет эти белые следы.

Смеюсь от ее непосредственности и от внезапного прилива счастья, начинающего затапливать и отогревать мое замерзающее сердце. За считаные минуты я увидела то, чего ни разу не испытывала за свои неполные восемнадцать: бесконечную любовь членов этой семьи друг к другу.

– Кассандра. – Протягиваю сестре Брайана ладонь.

– Глория. – Охотно пожимая мою руку, она неотрывно вглядывается в мои глаза. – Ты подружка брата?

Даже теряюсь от такой прямоты и напора.

– Я его…

– Да, – раздается со стороны лестницы мужской бас.

Мы обе поворачиваемся на голос Брайана, и у меня едва не подкашиваются ноги при виде него. Парень стоит в одних шортах, будто специально выставив напоказ загорелый торс, покрытый капельками воды. Так сильно торопился? Брайан довольно ухмыляется, поймав меня за разглядыванием своего тела, и начинает рьяно высушивать полотенцем волосы, продолжая буравить насмешливым взглядом.

Он не мог проделать это все в ванной? Сглатываю внезапно образовавшийся ком и смущенно отворачиваюсь к фотографиям. Святые угодники, может, зря я согласилась на эту сделку?

Глава 4 Долг чести

Брайан

– Все в сборе? – В школьный автобус забегает взмыленный Джобс, впервые отважившийся взять под свое крыло целый класс великовозрастных школьников, обогнавших его по росту.

Двухдневная поездка в Санта-Ану обещает быть веселенькой, учитывая, сколько спиртного припрятано у нас по сумкам.

– Не все. Агилар еще нет! – выкрикиваю со своего места, одновременно раздумывая, как задержать водителя. Не резать же шины? Я и так позвонил в приемную школы якобы от лица организатора поездки и двадцать минут мурыжил Джобса по поводу экскурсий и условий размещения.

Телефон Кэсси не отвечает, но она должна была прийти. Ей тоже хотелось в это мини-путешествие. Вернее, я хотел провести с ней как можно больше времени, поэтому убедил ее приобщиться к коллективу, несмотря на возражения.

На душе неспокойно. Что-то случилось.

Наш учитель бросает раздраженный взгляд на часы и выносит решение:

– Тридцать одного не ждут. – И дает отмашку водителю.

– Стойте!

Стягиваю свою спортивную сумку с багажного отсека и под обалделые выражения лиц одноклассников решительно шагаю к выходу. Джобс предостерегающе упирает ладонь в мою грудь:

– Кроу, с того момента, как ты переступил порог этого автобуса, я несу за тебя ответственность. Ты остаешься здесь. С Агилар разберемся позже.

– Мистер Джобс, мы приедем к вам, обещаю. Родителей я предупрежу.

Учитель несколько секунд всматривается в мои глаза, пытаясь найти в них признаки помешательства. После того как находит, с пониманием улыбается и отходит с дороги. С этой минуты я, можно сказать, во всеуслышание заявил о своем отношении к этой девчонке. Да и плевать. Мне нечего стыдиться. Не к месту вспоминается изречение старины Фрейда: «Любовь – это самый проверенный способ преодолеть чувство стыда». Неужели это она и есть?

У меня уходит меньше получаса на то, чтобы добраться до дома Кассандры. За прошедшие недели она ни разу не приглашала к себе, хотя я неоднократно внаглую напрашивался под разными предлогами. То спешила, то не успевала, то нужно было помочь матери, то мать должна была помочь ей. В общем, стандартные отмазки динамщицы. Ухаживание за этой девушкой равносильно взятию Бастилии: сложно, но можно.

Семья Агилар живет в криминальном районе Лос-Анджелеса. И это еще один факт, который меня очень напрягает. Вечерами, лежа в своей уютной постели, не могу думать ни о чем другом, кроме как о безопасности Кэсси. Ей не место в клоаке под названием «Южный ЭлЭй».

Сегодня жаркий солнечный день, но и в таких условиях Вест-стрит выглядит серой из-за отсутствия ухоженных газонов и зелени. Если деревья отказываются здесь расти, что говорить про местных жителей? От переполненных мусорных баков на дорогу стекают помои, вонь которых на жаре ощущается особенно остро. Кружащая надо мной стая голодных ворон и бездомные исхудавшие кошки, развалившиеся на пожухлой траве, лишь добавляют отталкивающего колорита местности.

На этом фоне меня удивляет наличие новенького черного «мерина» возле дома Кассандры. У тачки нет номеров, окна наглухо затонированы, поэтому непонятно, есть ли кто-нибудь внутри.

Поднявшись по скрипучим деревянным ступеням, делаю несколько быстрых стуков в дверь. Выжидаю пару минут и стучу снова еще громче. До меня доносится тяжелая поступь, а через мгновение дверь распахивается. Меня встречает мужчина лет тридцати пяти довольно крепкого телосложения. Для отца слишком молод и одет не по-домашнему. Точно рентгеновские сканеры, мы с ним синхронно оглядываем друг друга с головы до ног. Я так и вижу, как в наших мозгах распечатываются отчеты с результатами. В моем итог не особо утешительный: передо мной уголовник. Он делает шаг ко мне, вынуждая отступить, и прикрывает за собой дверь, словно не хочет, чтобы нас услышали.

– Чего тебе?

– Я пришел к Кассандре.

Бритоголовый кривит рот в усмешке и, вынув сигарету из пачки, молча прикуривает ее элитной зажигалкой. Мой ответ он открыто игнорирует. Терпеливо жду, не торопясь показывать свою сволочную натуру. Ее я бужу из состояния спячки в случае крайней необходимости. Вдруг это родственник Кэсси? Не бить же морду зря. Может, чувака в детстве плохо воспитывали. Но, когда он издевательски выпускает в меня серое облако дыма, решаю забить на манеры. Настойчиво обхожу его, чтобы открыть дверь в дом, правда, не успеваю прикоснуться к ручке. Передо мной появляется шлагбаум: волосатая рука, украшенная толстой золотой цепью и татуировкой в виде короны.

– Повторю свой вопрос, сосунок. Чего тебе?

– Повторю свой ответ: я пришел к Кассандре, – грубо отрезаю я. Мое терпение заканчивается пропорционально скорости прищуривания глаз этого мужика.

– Ее нет, – отвечает хриплым голосом, пуская дым в сторону ровными кольцами.

– И где же она?

– Слышь, мажор! Садись в свою повозку и катись отсюда, пока я добрый.

Мы видим друг друга впервые, но в воздухе кружит такая лютая взаимная неприязнь, словно на нас заранее поставили клеймо врагов. Его ноздри раздуваются от злости. Челюсть злобно напряжена. Меня этот тип явно считает помехой, и я убеждаюсь, что он здесь залетная птица. И Mercedes принадлежит ему, судя по эмблеме на брелоке, пристегнутом к ремню.

Внезапно раздается звук разбитого стекла, и прямо на нас жалящим дождем сыплются осколки. Мы оба рефлекторно прикрываем головы руками, и тут я слышу:

– Брайан! Брайан! Я здесь! – голос рыдающей Кассандры срывает меня с цепи окончательно.

Один взгляд на противника – и я понимаю, что к чему. Наношу направленный удар кулаком по его скуле, отчего сигарета вываливается на землю, и ублюдок отшатывается, давая мне фору. Наверняка не ожидал от меня такой прыти. Это тебе не колечки дымом рисовать, придурок.

Ногой пинаю отморозка в живот, и он падает спиной на хрупкие ступени, разламывая их в щепки. Этот бессмертный на удивление резво поднимается на ноги. Его лицо украшает свирепое выражение с хищным оскалом и ссадина на щеке, из которой сочится кровь. На детальное рассматривание времени нет. Рывком открываю дверь, без промедления захлопываю ее за собой и запираю ненадежной поворотной задвижкой.

На первом этаже никого нет. Оглядываюсь по сторонам, выискивая в скудной обстановке что-нибудь подходящее. Пластмассовый стол с хлипкими стульями не годятся. Диван быстро не сдвинуть в одиночку. Одна надежда на старинный комод, который я торопливо придвигаю к проему. Плотно забаррикадировав дверь, сотрясающуюся от ударов снаружи, пулей мчусь наверх к Кассандре. Еще не знаю, что делать дальше со всем этим дерьмом, но разберусь. Никому не позволю ее обидеть.

***

Кассандра

Чуть ранее

Из зеркала на меня смотрит незнакомка. Ее щеки украшает румянец, в глазах – озорной блеск, и губы невольно растягиваются в улыбке от осознания того факта, что это и правда я. И у причины этого состояния есть имя: Брайан Кроу. Как все же обманчиво первое впечатление. Тот, кто вначале казался наглым, самонадеянным и напыщенным гордецом, в действительности – самый прекрасный человек, которого я встречала в своей жизни.

Наверное, ему кажется, что я не ценю его заботу, так как скупа на улыбки и слова благодарности. Считает, что я не вижу его взглядов, брошенных украдкой, или не догадываюсь, с чьей подачи ко мне в классе стали относиться как к своей. И я собираюсь исправить эту несправедливость. Сегодня же. Поездка с классом очень кстати. Надоело строить из себя ледышку, только чтобы убедиться в искренности Брайана и испытать его на прочность. Я впервые ощутила таяние того слоя льда, в который намеренно себя заковала. Мне впервые захотелось довериться, не шарахаясь от малейшего прикосновения и не опасаясь быть обманутой. Не знаю, к чему это все приведет, но я готова рискнуть.

Мама еще не вернулась с ночного дежурства на автозаправке, поэтому крадусь на цыпочках. Не хочу разбудить папашу.

Но уже на середине лестницы меня настигает разочарование. Шипящий звук газовой плиты и шум воды из-под крана – достоверные признаки того, что отец бодрствует. Вдруг повезет, и я останусь незамеченной? Иду ко входной двери, не глядя в сторону кухни. Глупо, понимаю. Можно подумать, если я на него не буду смотреть, то и он меня не заметит.

– Далеко собралась? – грубый голос отца останавливает меня почти у придверного коврика. Свобода была так близко…

Оборачиваюсь, распрямляя плечи и вздергивая подбородок. Мой излюбленный прием напускной смелости. Но мгновенно сникаю, как только замечаю гостя, развалившегося на диване. Шейн. Местный сутенер, который играет с отцом в том же казино, аморальный тип, насильник и настоящий дегенерат. А главное, отец должен ему огромную сумму денег. Диего Агилар – неизлечимый игроман, у которого не задерживается в кармане ни цента. Он все спускает на игровые автоматы и карточные игры, чем и пользуется Шейн, дающий отцу деньги в долг под нехилый процент.

Душу заполняет горечь обиды. Папа не сдержал обещание, пустив его к нам в дом. И это после того, что случилось?

Встаю боком к незваному визитеру, уловив его похотливый взгляд, прикипевший к области между моих ног.

– На школьную экскурсию, – стараюсь звучать как можно вежливее, чтобы не нарываться. – И я уже опаздываю, – добавляю приблизившемуся ко мне папе.

Удивительно, но он одет в чистую рубашку и брюки, лицо гладко выбрито, словно отец собрался на важную встречу. Но первый звоночек в моей голове звенит от его непривычно любезного тона:

– Я сам тебя отвезу. Пойду заведу машину, а ты ступай. Налей молодому человеку кофе. Будь гостеприимной хозяйкой. – Погладив меня по голове, как собачонку, отец спешно скрывается за дверью, не дожидаясь моего согласия.

Хочу последовать сразу за ним наперекор этой просьбе, но пронзительный свист чайника вынуждает вернуться. Выключаю плиту, и комната погружается в тревожную тишину, через которую слышно лишь мое дыхание и монотонный звук капель воды, ударяющихся о поверхность поржавевшей мойки. Сердце колотится так сильно, будто предчувствует беду.

«Так, Кассандра, спокойно. Вдох-выдох, вдох-выдох. Сейчас он не посмеет что-то сделать. Если что, отец обязательно заступится. В тот раз он просто был пьян…» – подбадриваю себя, пока тянусь к шкафчику за кружкой. Насыпаю растворимый кофе и кладу ложку сахара, не интересуясь предпочтениями мужчины за моей спиной. Заговорить с ним – равно показать, что я не против его компании. В спешке едва не обжигаюсь кипятком. Не размешав напиток, ставлю кружку на стол перед носом Шейна и едва не бегом направляюсь к двери, отделяющей от свободы и безопасности. Вот только на ручку я нажимаю, а она не поддается. Продолжаю отчаянно дергать ее, надеясь на чудо, но эту тщетную надежду уничтожает печальная истина: меня запер родной отец.

Бегло осматриваю комод в поисках своих ключей, но, разумеется, там их больше нет.

– Не это ищешь?

Поворачиваюсь к Шейну, демонстрирующему связку ключей с гордой ухмылкой. Пользуясь тем, что он по-прежнему восседает на диване, опрометью кидаюсь обратно к лестнице, перепрыгивая через две ступени. Внизу мне нельзя оставаться ни в коем случае.

Ближайшая комната на втором этаже – ванная. К тому же, в ней хороший замок, и здесь есть, чем обороняться при необходимости. Быстро запираюсь и приступаю к действиям, которые не раз прогоняла через себя во время бессонных ночей, нарушаемых громким смехом и воплями отцовских друзей внизу. Тогда это были пессимистичные фантазии, мысленная подготовка, а сейчас – моя реальность. В темпе выгружаю из настенного шкафчика бритву, стеклянный стакан, дезодорант. Вспоминаю про шпильки в волосах. Вынимаю и их тоже. Не позволю этой сволочи меня достать.

– Малыш, ну что же ты испугалась? – раздается за дверью обманчиво ласковый голос Шейна. – Выходи, мы всего-навсего выпьем по чашке кофе, поболтаем о том, о сем.

Не реагируя на его незаманчивое предложение, роюсь в своей дорожной сумке в поисках смартфона, но его в ней нет. Точно помню, что клала его сверху на вещи. Черт. Я оставляла сумку на столе, чтобы сделать кофе этому монстру, и он не преминул этим воспользоваться. Прислоняюсь лбом к холодному кафелю, усиленно соображая, как быть. Придется держать оборону, пока не вернется мама. Мама… Господи, только не это.

– Шейн, скажи, что ты хочешь? – произношу в узкую щель между дверью и стеной.

– Я хочу вернуть свои бабки.

– Сколько? – сама не знаю, зачем спрашиваю. У меня есть около ста баксов, оставшихся с денег, заработанных на обманном репетиторстве с Брайаном. Часть я потратила на одежду, в которой стою сейчас, чтобы хотя бы немного соответствовать парню, который мне очень нравится.

– Штука, – отвечает тот с усмешкой.

О, Боже… Это еще больше, чем в прошлый раз.

– Шейн, послушай. Я все отдам. Мне нужен всего месяц. Я прошу тебя! – От безысходности нижняя губа начинает бесконтрольно дрожать.

– Сегодня – крайний срок, – требует он и, понизив голос, добавляет: —Твоя мамаша выплачивала прошлый долг, теперь твоя очередь.

Чиркает зажигалка – и в нос ударяет струя дыма, просочившаяся через зазор. Отпрянув от двери, продолжаю стоять, едва дыша, и перебираю в мыслях всевозможные молитвы.

– Малыш, – раздраженно зовет меня Шейн. – Ты же понимаешь, что я могу снести эту картонку за секунду? Давай не будем оттягивать неизбежное. Выходи сюда, раздвинь свои прелестные ножки, и дело с концом, – на последнем двусмысленном слове он разражается хохотом, наверное, наслаждаясь своим остроумием. – Или… – делает паузу, заставляющую меня подобраться, – твоей матери придется обслужить не только меня. Выбирай.

Слезы заполняют глаза. Господи, за какие грехи нам такие испытания? Мама, как же мне хочется избавить тебя от всего этого. Нас обеих.

– Это еще кто? – злостно бросает Шейн, после чего до меня доносятся его удаляющиеся шаги.

Он уходит? Я вся обращаюсь в слух, оценивая обстановку. Во мне затлел уголек надежды. Может быть, отец передумал и вернулся? В этот момент по входной двери начинают стучать. Нет, это не отец. Он мог открыть дверь ключом.

– Я сейчас приду, детка. Можешь пока принять расслабляющую ванну, —мужчина издает смешок и, судя по характерному скрежету, вставляет какой-то предмет через дверную ручку, лишая шанса выбраться.

На всякий случай через несколько секунд отпираю замок и толкаю дверь плечом. Не поддается. Мой взгляд мечется по комнате в поисках чего-то пригодного. Лом тут вряд ли найдется. Почти под потолком есть небольшое окно, выходящее на крыльцо, но в него и моя голова не пролезет.

До меня долетают мужские голоса и вроде бы один из них принадлежит Брайану. Надеюсь, это не галлюцинации? Встаю на край ванны в попытке дотянуться до окна, но все напрасно. Пробую громко прокричать его имя и прислушиваюсь, но, если судить по продолжающемуся разговору, меня не слышно. Спускаюсь на пол и, недолго думая, с размаха швыряю в окно стеклянный флакон с антиперспирантом. Оно разбивается вдребезги, и я сразу истошно зову Брайана. Один раз, второй. Готова вопить, сколько понадобится, но на крыльце начинается какое-то копошение. Сработало!

Вытираю слезы с щек и жду, заламывая пальцы. До меня вдруг доходит, какую глупость я совершила. А если Брайан пострадает? Мне известно, что он занимается боксом, но это не делает его всемогущим.

От собственного бессилия принимаюсь ходить туда-сюда. Спустя вечность со стороны первого этажа раздается грохот, пугающий до чертиков. Если это разъяренный Шейн, то теперь мне точно не поздоровится. В тот момент, когда дверь ванной распахивается, я уже ни жива ни мертва, но, увидев Брайана, молниеносно бросаюсь навстречу. Обвиваю его руками, и он обнимает в ответ, целуя в макушку и раздувая волосы горячим дыханием. Отодвинувшись, Кроу наспех оценивает мой вид и обеспокоенно спрашивает:

– Ты как? Он тебя… обидел?

Отрицательно мотаю головой, все еще не веря, что он здесь, рядом со мной. Выглядываю в коридор, вытянув шею.

– Где он? Уехал?

– Без понятия. Но я вызываю полицию. – Брайан приготовился набирать нужный номер, потирая брови.

– Ни в коем случае! – Выхватываю его дорогой гаджет из руки, на что получаю вопросительный взгляд.

Боже, как же стыдно. Что ему сказать и как все это объяснить?

– Брайан, если ты заявишь в полицию, завтра его люди убьют всех нас. Ты не представляешь, во что ввязался.

Отдаленный звук заведенного мотора худо-бедно успокаивает. Должно быть, Шейн понял, что сегодня ему ничего не обломится.

– То есть мне не стоило приезжать? – Парень недоуменно хмурится, возвращая свой телефон обратно в карман.

– Это мало что изменит. Он будет заявляться сюда до тех пор, пока не получит свое, понимаешь? Отец – его должник, и он… он… меня… – не могу больше вымолвить ни слова, потому что в груди начинают зарождаться истеричные всхлипы, грозящие превратиться в бурные рыдания. Не хочу, чтобы Брайан видел меня такой. Сломленной.

Кроу приподнимает мое лицо за подбородок и на полном серьезе сообщает:

– Кэсси, сюда ты больше не вернешься.

Глава 5 Жулики

Брайан

Сейчас бы грушу в зале отмутузить. Это помогло бы выбросить из головы непрошенные мысли о том, как жила Кассандра до меня. Но приходится довольствоваться внутренними запасами выдержки. По своей натуре я прямой человек, но впервые не решаюсь задавать вопросы. Кэсси морально не готова давать на них ответы.

«Почему ты не можешь открыться мне, Колючка?» – посылаю ей телепатические сигналы в надежде, что однажды буду услышан. И чем скорее это произойдет, тем лучше для нас обоих.

Искоса поглядываю вправо, чтобы не пропустить момент, когда Кэсси начнет истерить или заливаться слезами. Но ничего из этого не происходит. Она пустым взглядом рассматривает сменяющийся пейзаж за окном, о чем-то размышляя. «Рассматривает» – это я, конечно, загнул. Ее глаза замерли на одной точке. Тело так напряжено, что у любого простого смертного давно начался бы тремор от мышечной перегрузки, а Кассандра продолжает сидеть неподвижно, как замороженная.

До Санта-Аны около часа езды, но мы добираемся до наших только к вечеру. На улаживание ближайшего будущего моей безмолвной пассажирки и ее матери ушел почти целый день. Приятная женщина, между прочим. Кассандра унаследовала от нее все, кроме идеально прямых волос и голубых глаз. Я бы решил, что они – сестры, если бы не печальный взгляд Миранды Агилар, плюсующий к ее возрасту десяток лет.

– Спасибо, – Кассандра, наконец, прекращает созерцать несуществующий объект.

– Да брось. Это сущие пустяки.

Без лишних слов понимаю, за что она благодарит, поэтому дарю ей подбадривающую улыбку. Я хочу, чтобы она доверилась, а не стыдилась, но на ее лице написано именно это: стыд.

– Ты поднял на уши своих родителей, Брайан.

– Рано или поздно им все равно пришлось бы познакомиться, – заявляю самоуверенно.

Кассандра так смешно округляет глаза, что у меня возникает непреодолимое желание поцеловать каждую ее ресницу, лишь бы снова вернуть на место тот задорно-чарующий взгляд, который сразил меня наповал в первый же день.

– Да, родительские собрания… – спохватывается Кэсси, снова отворачиваясь к окну, будто не смекает, что я на самом деле имел в виду.

Без проблем, Колючка, я подыграю, раз тебе хочется обманываться.

Для нашей группы было арендовано несколько номеров в пятиэтажном мини-отеле, расположенном в окружении пальмовой рощи на берегу океана. Пляжем и морским бризом нас, жителей Лос-Анджелеса, вряд ли удивить. Свобода от родительского контроля и предвкушение отвязных приключений – вот истинная причина, по которой у моих одноклассников глаза горели, словно в них вставили пару елочных гирлянд. Меня же интересовало другое: повод побыть рядом с Кэсси.

Но в отеле поджидал нежданчик: девушек и парней по некоему негласному стандарту расселили на разных этажах. Причем номер Джобса оказался по соседству с девчонками. Видимо, за его плечами имеется немалый опыт подобных вылазок, раз он решил обеспечить им охрану. Учитель встретил нас с Кассандрой на парковке и проводил к нашим комнатам. Тогда мы и узнали о его месте обитания.

– Черт, это что получается? Под экскурсией реально подразумевалась экскурсия? – хнычет Дэн после моей новости, плюхаясь спиной на соседнюю кровать. Под резко прогнувшимся матрасом гремят бутылки, припрятанные для запланированной тусовки.

Махнув в сторону бутылочного перезвона, Тодд бурчит:

– Это прямо-таки реквием по неудавшейся вечеринке.

Я бы посмеялся над друзьями, если бы не подпорченное настроение. Молча укладываюсь на свободную постель, подложив руки под голову, и устало прикрываю веки. Алкоголь – меньшее, за что я переживаю, но торчать в номере с четырьмя оболтусами не входило в мои планы. Припомнив рекламные плакаты на входе в отель, решаю попробовать небольшую инсценировку.

– У меня есть идея, – выдаю я.

Четверо соседей как по команде выпрямляются. Картина маслом, ей-богу: они смахивают на сурикатов, вставших на задние лапы в ожидании врага.

– Только придется раскошелиться. Тодд, напиши в общем чате, что мистер Джобс сегодня получит комплимент от гостиничного комплекса: пятичасовой релакс в SPA-зоне.

Парни поощрительно улыбаются и воодушевленно хватают свои гаджеты, оповещая одноклассников о сборе денег.

Посиделкам быть. Для детишек, рожденных с серебряной ложкой во рту, финансовый вопрос никогда не стоял во главе угла. Через сорок минут мы покупаем подарочный сертификат, приплачиваем администратору за анонимность и отправляемся обратно в отель. Пора заняться приготовлениями.

***

Кассандра

Включив музыкальный плеер, затыкаю уши наушниками. Нет никакого желания слушать щебетание моих соседок про депиляцию, месячные, а также у кого, когда и где был первый раз. Возможно, поэтому я так и не обзавелась подругами в «Монтгомери»: мне попросту не о чем с ними разговаривать. Их будущее расписано на десять лет вперед. Они знают, где продолжат учиться, где будут работать, а некоторые даже в курсе, за кого выйдут замуж. В этом между нами целая пропасть: они – готовые конфетки в блестящих фантиках, главная забота которых угодить в дорогую вазу, а я – набор ингредиентов, из которого мне еще предстоит что-то сотворить. Одно радует, в моем номере хотя бы нет Моники. Ее сплетнями я пресытилась и в школе.

Бархатный голос певца немного отвлекает от событий сегодняшнего дня. До сих пор в голове не укладывается, что чужие люди могут быть иногда ближе родных. У Брайана есть небольшая квартира, доставшаяся по наследству от деда, и некоторое время в ней будем жить мы с мамой. Поначалу она ожидаемо отпиралась. Сложно принимать помощь, находясь в унизительном положении. Хотя куда ниже…

Но, после того как Брайан отозвал маму на пару слов, она поменяла свое решение. Не знаю, о чем они говорили, но ее виноватый взгляд, обращенный на меня, кричал громче слов. Семнадцатилетний парень сделал то, чего не смогла сделать моя родная мать: взял за меня ответственность. Она вихрем пронеслась по дому, покидав наши вещи в две дорожные сумки, и смиренно села в машину Нормана Кроу. Отец Брайана приехал за нами быстрее, чем служба спасения реагирует на вызов.

Не передать словами, как я благодарна Брайану за то, что он не стал устраивать допрос. А ему наверняка не терпелось это сделать. Уверена, такой умный человек, как он, разобрался, что к чему, и без моих неловких оправданий. Не желаю пачкать его и каплей той грязи, в которой оказались мы с мамой.

Эти мрачные думы внезапно прерывает Керри, вытащившая наушник из моего уха:

– Сандра, через двадцать минут сбор в номере Брайана.

Бросаю подозрительный взгляд в окно, за которым успело стемнеть.

– Какой еще сбор?

– Что ты как маленькая? – Смешно поиграв бровями, она изображает пальцами красноречивый жест, приглашающий к попойке.

Оцениваю внешний вид девочек и удивляюсь еще больше. Все в пижамах, головы замотаны в полотенца, а на лицах ни грамма косметики.

– У нас пижамная вечеринка? – Нехотя спускаю ноги на пол и тянусь к расческе, чтобы подготовиться.

– Парни придумали, как отвлечь Цербера почти на пять часов. Нам всем нужно притвориться, что мы готовимся ко сну. Через… – Керри смотрит время в телефоне, – пять минут он к нам заглянет.

– Откуда ты знаешь точное время?

– Он дотошный математик, ты забыла? Давай переодевайся шустрее.

Как ни странно, у меня начинает подниматься настроение от всей этой суеты, напоминающей детский лагерь, где я всегда мечтала побывать. Быстро переодеваюсь в шорты и топик, предназначенные для сна, заматываю длинные волосы в высокий пучок и забираюсь под одеяло. Только мы выключаем свет, раздается стук в дверь. Так и есть, прошло ровно пять минут.

Нэнси приоткрывает дверь, впуская полоску тусклого света из освещаемого коридора, и, чересчур громко зевнув, спрашивает:

– Вы что-то хотели, мистер Джобс?

– Стэффилд, отойди в сторону. Ничего особенного, всего лишь вечерняя перекличка.

Нэнси пропускает мужчину в комнату, включая свет, и мы жмуримся с недовольным стоном. По нам плачет Голливуд.

– Ой, извините, девочки. Не хотел будить. Не думал, что дневная экскурсия в музей искусств вас настолько умотает. Юноши и вовсе уже храпят.

Накрываюсь одеялом и отворачиваюсь к стене, подавляя хихиканье. Кажется, мой вечер обещает быть куда лучше утра.

Глава 6 Я у твоих ног

Брайан

В наш пятиместный номер утрамбовалось почти двадцать человек. Я перестал считать где-то на пятнадцатом крадущемся, как разведчик, однокласснике. Мы не стали рисковать и включать верхний свет, поэтому из освещения в комнате – только включенные фонари на смартфонах. Пока вынимаем бутылки и закуски из наших тайников, я то и дело поглядываю на дверь, высматривая среди входящих Кассандру. Неужели не придет?

Дэн пихает меня в плечо, усмехаясь:

– Кроу, у тебя шею, случаем, не заклинило?

– Отвали. – Кидаю ему в лоб фисташку, за что он валит меня на пол, и между нами начинается шутливая возня.

О’Доннелл ходит на бокс вместе со мной, поэтому с его спортивной формой он мог бы вырубить меня своим фирменным, четко поставленным кроссом⁴ с одного удара, если учесть, что все мое внимание было сконцентрировано на входной двери, а не на нем. Хохоча, дубасим друг друга по ребрам, пока я краем глаза не улавливаю движение возле своего лица. Перехватываю кулаки друга и, повернув голову, упираюсь в уже знакомые серые кеды. Как в замедленной съемке, поднимаю взгляд выше и выше, обласкивая им сначала стройные лодыжки, затем спортивные бедра, а конечной остановкой служат симпатичные розовые шортики с множеством надписей: «Хватит пялиться». Дэн смеется и слегка хлопает меня по щеке, возвращая из необъяснимого морока на бренную землю:

– Отомри, друг! Ты слюной пол намочил.

О’Доннелл слезает с меня, а я продолжаю лежать на полу, как идиот, только сейчас замечая шум вокруг. Все суетятся, раскидывают на полу подушки, организовывая себе комфортные места, а мой собственный мир уменьшается до одного человека, отодвинув остальных на задний план. В центре фокуса –потрясающая улыбка, предназначенная мне одному. Улыбаюсь в ответ. Я лежу возле ног Кассандры у всех на виду, а мне настолько плевать, что сам диву даюсь.

Она протягивает ладонь, задорно улыбаясь. Решила помочь страждущему? Обхватываю ее ручонку и, сделав вид, что не могу встать, перетягиваю девушку на себя. Из-за перевеса Кэсси падает, да еще так удачно, что на секунду мы касаемся друг друга кончиками носов. Колючка отодвигает свое лицо, наверное, растерявшись из-за этого мимолетного контакта. Мы впервые друг к другу настолько близко, что даже в полумраке я вижу собственное отражение в ее зрачках. Смотрю в карие глаза, как в зеркало, и начинаю так ясно видеть самого себя, что, если у меня и были сомнения по поводу своих чувств, то именно в это мгновение они развеялись, как пепел по ветру. Это какая-то невообразимая магия. Не знаю, существует ли в природе слово, которое могло бы точно описать то, что занимает львиную долю моих мыслей на протяжении нескольких недель.

– Я вижу себя в тебе, – едва слышно произносит Кассандра, обдавая мои губы горячим вздохом.

Она только что облачила мои мысли в звуки. Интересно, Кэсси подумала о том же, о чем и я?

Ее ладони вжимаются в ключицы для опоры, но мне этого мало. Хочу, чтобы она провела ими по моему лицу или любому другому участку тела. Без разницы, какому. Хочу ощутить на себе все то, что и сам мечтаю проделать с ней. Черт возьми, откуда взялась такая острая потребность в этой девушке?

– Я хотел сказать то же самое, – вторю ей, смещая акцент на пухлые губы. Обнимаю ее спину, прижимая вплотную к себе.

– Эй! Мы ходим, как по минному полю, лишь бы ни на кого не наступить, а они разлеглись! – голос недовольной Моники – не то, что я хотел бы слышать, но она права.

Кассандра встает первая, я – следом. Второпях оцениваю ее прикид. В этой пижаме она выглядит непривычно уютной и домашней, а странная прическа делает ее непохожей на рафинированных одноклассниц, не выпускающих зеркала из своих рук. Если с аккуратной косой Кэсси напоминает прилежную прихожанку церкви, то с этим хипповым пучком – сексуальную спортсменку после небольшой разминки. Ловлю смущенный взгляд из-под опущенных ресниц, и мое эго мигом раздувается до размера этого отеля, ведь причиной смущения стал я.

– Рассаживаемся в круг и слушаем правила! – ораторствует Том Миллиган, тоже мой сосед по комнате. – Свет не включать, петь нельзя, пить можно. Джобс уже отдыхает в джакузи. Будильник заведен, поэтому по моему сигналу все расходимся по своим номерам. Того, кто ослушается и подставит всю команду, ждет очень жесткий штраф.

– А если наш Пифагор вернется раньше? – О, даже наша скромняга Линда здесь.

– Спокуха! В случае чего меня предупредят. Ну, что? За свободу?

– За свободу! – раздается хор громкого шепота, за которым следует звон бутылок, столкнувшихся в центре круга.

***

Кассандра

Меня постепенно оттеснили от Брайана. Стоило ему отойти за снеками или очередной бутылкой пива, на его место обязательно кто-то садился. В итоге я оказываюсь зажатой между двумя девчонками. Случайно или нет, но то, что они – лучшие подруги Моники, навевает мысли о подставе. Не будет же Брайан силой оттаскивать их от меня, чтобы сесть рядом? Это глупо. Поэтому продолжаю сидеть с непринужденным видом, скрестив ноги.

Чтобы не выбиваться из стаи, смеюсь в тех местах, в которых смеются остальные, хотя мне и не смешно.

Отвечаю, если задают вопрос, хотя лучше бы промолчала.

Притворство – всего одно слово, характеризующее меня сейчас в полной мере. Умом понимаю, что такая позиция ведет в никуда, но поделать с собой ничего не могу: ради Брайана, ради его репутации я готова переступить через себя.

Спиртное ненавижу по понятным причинам, поэтому я симулирую, периодически прикладываясь губами к горлышку. Время от времени мой взгляд возвращается к Брайану. Ему, похоже, и без меня очень весело. Он сидит между Круз и О’Доннеллом и ухохатывается над их шутками, словно забыв о моем существовании. Стоит ли упоминать, как сильно я пожалела о приходе сюда? Чувствую себя неуместной. Лишней. Пусть мы с Кроу и не озвучивали происходящее между нами, но мне казалось, что я значу для него гораздо больше, чем любой предмет мебели в этой комнате. Но, судя по его поведению, это все мои фантазии.

– Ну что, братья и сестры, созрели для игр? – Весельчак Том – негласный массовик-затейник в школе. Как видно, он и здесь решил не изменять себе, ввязывая всех в авантюру.

Наша компания начинает радостно галдеть, и он грозно шикает, приложив палец к губам. Большинство достигло той стадии, когда сложно контролировать громкость голоса.

– Две правды, одна ложь, – со злорадной ухмылкой продолжает «ведущий». – Для тех, кто не в курсе: участник говорит о себе два правдивых факта и один – выдуманный. Остальные вычисляют ложь. Каждый угадавший получает один балл. Я начну! – Потерев ладони, Том приступает: – Я умею садиться на шпагат, мой любимый напиток – пиво… – В доказательство он поднимает свою бутылку вверх. – А еще, я люблю спать в чем мать родила.

По помещению разливается смех. Если честно, мне самой становится смешно, поскольку все факты похожи на правду, несмотря на то, что я знаю Миллигана не так хорошо, как его приятели. Том – сын какого-то звездного адвоката, но, следует отдать должное, он никогда не кичился этим. Этакий рубаха-парень.

– Какого хрена, Том? Мы с тобой сегодня спим в одном номере! Клянусь, если третий факт – правда, спишь у Джобса! – гогочет Дэн. – Поэтому ставлю на то, что именно это ложь.

– А я бы посмотрел, как ты садишься на шпагат, – хмыкает Брайан, а потом добавляет: – Но это неправда.

Мнения толпы разделились. Том усердно отмечает варианты собравшихся, не забывая при этом посмеиваться. Когда наступает мой ход, выпаливаю:

– Пиво, конечно, ты пьешь, но это однозначно не твой любимый напиток.

– Да ну? – Парень делает смачный глоток из бутылки в опровержение моей догадки.

– Да. Как только я сюда пришла, ты как раз расставлял выпивку на столе, внимательно изучая этикетки, будто надеялся увидеть что-то другое.

– Так я состав изучал!

– Ну да, и при этом морщился от разочарования. Факт о пиве – ложь, – ухмыляюсь, потому что уверена в своей правоте.

– А третий факт видеть не желаешь, значит?

– Думаю, его оценит мистер Джобс.

– Мне нравится твой дерзкий язычок, – прыскает Том.

В этот момент Брайан с грохотом ставит свою бутылку на пол, отчего часть пива из нее выплскивается Монике на ноги. Ее тихий писк – единственный звук в повисшей тишине.

– Миллиган, – с нажимом проговаривает Кроу. – Играть в игру имени тебя забавно, но давай раскрывайся.

– Что ж… Я люблю… Просто обожаю пи… – Том прерывается, для драматичности обводит нас загадочным взглядом и договаривает: – …пить джин-тоник! Только Кассандра угадала, и к ней переходит ход вне очереди.

Подмигнув мне, он под всеобщее ржание демонстративно садится на продольный шпагат. Мое настроение стремительно улучшается. И я пока не решила, что послужило этому причиной: реакция Брайана или то, что оказалась права. Будет забавно обвести всех вокруг пальца. Уверена, многие удивятся.

– Я занимаюсь серфингом, варю отличный кофе и умею метать ножи, – и бровью не веду, пока перечисляю.

Дэн присвистывает, а остальные как-то странно на меня поглядывают, будто видят впервые. Влево не смотрю, но взгляд Кроу ощущается на лице как красная точка снайперской винтовки.

– Тут точно две правды, а не одна? – ехидничает Моника.

– Точно. Но первая голосует Сьюзан, – киваю на одноклассницу, сидящую перед ней.

– Серфинг – ложь.

– Поддерживаю, – одобряет Круз. – Одна только доска для серфинга стоит как сто пар ее школьных туфель.

Ее. Говорит так, словно меня и нет поблизости.

В номере становится тихо. Одноклассники угрожающе взирают на эту красивую брюнетку с гнилой душонкой. С чего бы им за меня заступаться?

– Моника, – цедит Брайан предупреждающим тоном.

– Что такого я сказала? Всего лишь правду.

– Правда в том, что она как раз занимается серфингом, – спорит он.

Моя бровь приподнимается от удивления, но помалкиваю. С чего он это взял? Я никогда и никому не рассказывала о своем тайном хобби.

– Аргументы? – вставляет наш аниматор Том.

– Загар. – Брайан смотрит мне в глаза с хитроватым прищуром. – На ее бедрах слабая полоска от гидрошорт. Типично для серферов.

Непроизвольно оттягиваю ткань пижамных шортиков вниз, чем, собственно, и выдаю себя. Как он смог что-то рассмотреть в полутемной комнате?

– И что же тогда ложь? – парирую я, не подтверждая его домыслы.

– Ты не умеешь варить кофе.

– Докажи.

Бросив на меня повеселевший взгляд, парень встает с подушки и подходит к столу, с которого берет нож. Мне становится трудно дышать, так как понимаю, к чему все ведет: он решил пойти методом исключения. Брайан бесстрашно проводит большим пальцем по лезвию, оценивая степень заточки, а затем поступью хищного зверя приближается ко мне и подает руку в молчаливом приглашении. Он хочет проверить, как далеко я готова зайти?

«Уже зашла, Брайан. А на что готов ты?» – мысленно задаюсь вопросом, вкладывая свою ладонь в его.

– Ты спятил, Кроу? Она же пьяна! – взвизгивает Моника.

Парни одергивают ее, призывая заткнуться, а девчонки в ужасе прикрывают рты ладонями. На моем лице, несомненно, отражается растерянность, но не от того, что мне страшно, а от того, что не рассчитывала на такое безоговорочное доверие. Кроу не боится, что я промахнусь?

– К какой стене мне отойти? – шепчет Брайан.

– К любой, – шепчу в ответ, задевая губами мочку его уха. Подмечаю, что от него нисколько не пахнет пивом. Такой же симулянт, как и я?

Брюнет отходит к дальней стене и, расслабленно убрав руки в карманы штанов, замирает в ожидании моих действий.

– Давайте хотя бы свет включим! – не унимается запаниковавшая Моника.

Сердце неприятно екает. Она и вправду к нему неравнодушна.

Ребята шустро сдвигаются в кучку, освобождая пространство для метания. Отхожу в другой конец комнаты на расстояние около пяти шагов от Брайана, рассчитывая количество оборотов ножа с учетом его длины. Во всезнающем взгляде Кроу плещется нескрываемая уверенность, которая ни с того ни с сего начинает подавлять мою. Что, если рука дрогнет? Что, если что-то пойдет не так? Одно дело – метиться в мишень, и совсем другое – в живую цель. В человека, которого боюсь ранить, не то что убить. Он же кивает мне с одобрительной улыбкой на лице. Как только встаю в подготовительную стойку, вмешивается О’Доннелл:

– Так, все. Сандра, мы поверили. Правда, ребят?

Они дружно поддакивают, наверняка не желая становиться свидетелями убийства. Все они, кроме одного человека, сомневаются в благополучном исходе.

– Нет. Пусть кидает, – выносит жесткий приговор Брайан и поторапливает меня: – Кэсси, давай!

Берусь за прохладное лезвие, располагая пальцы особым образом. Напоследок смотрю в пронзительные глаза напротив, сверкающие в отблеске света. Секунда. Глубокий вдох. И на выдохе совершаю резкий выпад, одновременно выбрасывая клинок вперед. Тишина разрезается глухим ударом ножа, вошедшим в деревянную обшивку аккурат над кончиками волос Брайана.

Дэн оживает первым:

– Чтоб. Я. Сдох.

Оставшиеся зрители затаили дыхание, готовясь к печальной развязке. Странные люди. Неужели я пошла бы на такой риск, не будь у меня подготовки? Специальный метательный нож однажды забыл у нас очередной собутыльник отца, и я приступила к тренировкам из спортивного интереса. Сначала по меткам на стене, а потом и по нарисованной мной карикатуре на Шейна. Злость плюс обида – в сумме превосходный мотиватор, чтобы поднатореть в таком навыке.

Молча подхожу к самому смелому парню в моей жизни. Все шесть шагов мы смотрим друг на друга, не отрываясь, и, что странно, в его глазах видится ненапускное восхищение. Все, что испытываю в этот момент я – облегчение. Поравнявшись с Кроу, тянусь к рукоятке, но он перехватывает моё запястье и, склонившись к уху, еле слышно произносит:

– Наконец-то ты показала себя. Будь всегда такой.

– Какой?

– Собой.

Глава 7 День рождения – грустный праздник

Кассандра

Уроки испанского стали моей любимой частью дня, поскольку в эти часы я могу вдоволь насладиться общением с Брайаном. В школе рядом с ним постоянно кто-то есть. Он все время кому-то и зачем-то нужен: то помочь с заданием, то сходить в библиотеку, то принести какую-нибудь аппаратуру. А наши немощные одноклассницы? У них находится очередная просьба, стоит Кроу оказаться рядом со мной. Он не отказывает, а я не вправе просить сидеть возле моей юбки. Это абсурдно и неумно. Остается молча глотать ревность, сцепив зубы.

После поездки в Санта-Ану между нами что-то изменилось, и не в лучшую сторону. Меня не покидает ощущение, что Брайан стал более закрытым, хотя в нашей паре «колючим ежиком» была, скорее, я. Он словно ждет от меня каких-то слов или действий, но каких? Читать мысли я не умею, поэтому смиренно жду от него малейшего знака, по которому я смогла бы понять, что происходит. Может, он разочаровался во мне? Или после той сцены в моем доме первоначальная симпатия превратилась в жалость? Или он и вовсе хочет прекратить наши занятия, но из-за той же жалости не решается признаться в этом?

Никогда не замечала за собой эгоизма, но с появлением в моей жизни Кроу все перевернулось с ног на голову. Он настолько избаловал меня своим вниманием, что теперь его отсутствие ощущается так, будто я стою без одежды посреди оживленной улицы. Я хочу, чтобы он смотрел только на меня, улыбался только мне, касался только меня. Его отстраненность выжигает меня изнутри. Делает слабее и ранимее. Если я надоела ему, пусть скажет, и мы покончим с этим фарсом.

Мысль о вероятном окончании наших встреч вне школы невыносимо тяготит, но и так продолжаться не может. Это моральная пытка.

– Брайан, зачем тебе испанский? – спрашиваю напрямик.

Я сижу за столом, а «ученик» предпочел выполнять задание на своей кровати, прямо на коленке. Кроу поднимает на меня взгляд исподлобья и отвечает дежурной фразой:

– Знание любого иностранного языка тренирует память, самодисциплину и концентрацию, – в его тоне нет привычной ироничности и веселости, которой он поначалу пытался меня очаровать, и мне становится еще тоскливее.

– Вот именно. Любого. Так почему испанский?

Брайан устало пожимает плечами и возвращается к писанине.

– Он считается одним из самых простых языков.

– Который, как известно, можно выучить самостоятельно, – добавляю я, нахмурившись.

– Можно, но не хочу, – чуть помедлив, отвечает он. – Ничто не заменит общения с носителем языка.

Не могу сдержать улыбку. Брайан мог воспользоваться моментом и прекратить оплачивать ненужные ему уроки, но не сделал этого. А это значит одно: мое присутствие здесь ему необходимо. Несмотря на то, что губы Кроу плотно сомкнуты и ничем не выдают приподнятого настроения, в его глазах пляшут задорные огоньки, словно ему известна какая-то истина, которую мне только предстоит постичь. Мы продолжаем в молчании изучать друг друга, пока не раздается стук в дверь. Не разрывая зрительный контакт со мной, Брайан громко спрашивает:

– Да?

– Спускайтесь на ужин! – зовет нас Эллисон приглушенным голосом.

Какая все же тактичная женщина. Она и не пыталась подергать за ручку или без спроса открыть дверь. Лишнее подтверждение того, что взаимоотношения в семье Кроу построены на доверии и уважении.

Брайан встает с места и с гордым видом протягивает мне лист с выполненными заданиями, сложенный пополам. Убираю его в сумку, чтобы, как обычно, проверить дома. Наспех побросав сверху свои письменные принадлежности и тетради, иду вслед за парнем в столовую, откуда исходят потрясающие ароматы.

К моему удивлению, сегодня с нами и Норман Кроу. Мы с ним успели познакомиться во время переезда в квартиру его покойного отца. Мистер Кроу приветствует меня располагающей улыбкой. До сих пор не получается привыкнуть к такой душевности, по сути, от посторонних людей, но изо всех сил стараюсь соответствовать им и не быть букой, поэтому отвечаю искренней улыбкой.

Эллисон, попросившая называть ее по имени, и Глория сидят за столом. Эта красотка – точная копия своего отца. А я-то думала, в кого она такая кудрявая! У Нормана тоже вьющиеся волосы, но, если судить по укороченной стрижке, он этот факт тщательно пытается скрыть.

Мы с Брайаном садимся рядом друг с другом по правую сторону от Глории, восседающей во главе стола на правах главной принцессы дома. Отвожу смущенный взгляд, когда в благодарность за налитый сок Норман нежно целует в щеку свою жену, приобнимая ее за плечи. Отсутствие всякого стеснения при проявлении чувств на людях, похоже, у них семейное. Кошусь на своего соседа, невольно вспоминая наши объятия в отеле Санта-Аны на глазах почти у всего класса, и в очередной раз задаюсь вопросом: «Что я сделала не так?». Что криминального в моих попытках стать частью их компании? И почему рядом с ним я делаюсь трусихой, неспособной задать все эти вопросы напрямую?

– Ну что, за Макса? – Мистер Кроу радостно поднимает стакан вверх, призывая последовать его примеру.

– За Макса! – ладным хором повторяют остальные.

В растерянности беру свой сок и присоединяюсь к празднованию. На столике в углу столовой замечаю домашний торт со свечами. У их старшего сына день рождения? Сервировке стола я не сразу придала значения, а здесь праздничная индейка с запеченным картофелем, фигурно нарезанные овощи и фрукты. Мне казалось, что этому семейству уже ничем меня не удивить, но от теплой атмосферы, многократно усиливаемой моим меланхоличным настроением, на глаза наворачиваются слезы. Подумать только, они празднуют день рождения Макса так, словно он тут, рядом с ними, а не в зоне боевых действий за тысячи миль.

Эллисон прячет глаза, бросив беспомощный взор на единственный свободный стул, и мне становится так горестно за этих людей. Не могу представить, что чувствует мать, каждую секунду ожидающая звонка и хорошей вести, каждую минуту думающая о своем ребенке, каждый час вспоминающая дорогие сердцу семейные события и каждый день мечтающая увидеть сына на пороге дома. Она резко встает со стула и принимается за разрезание индейки. Норман тоже поднимается и, обняв супругу за талию одной рукой, что-то шепчет на ухо. Эллисон заливается румянцем и кидает предупреждающий взгляд на своего мужа.

– Кассандра, а когда у тебя день рождения? – интересуется Глория.

– Двадцать четвертого декабря.

И тишина. Несколько секунд три пары глаз смотрят на меня с любопытством, а потом девчонка восклицает:

– Я же говорила, что она – твоя судьба! Говорила? – хохочет Глория, пихая брата в плечо. Тот, не обращая внимания на сестру, уточняет у меня с восторженным удивлением:

– Серьезно? Ты тоже родилась в канун Рождества, как и я?

– И родились они в один день, – копируя мужской бас, Глория вещает на фоне, а меня накрывает необъяснимое чувство.

Нечто схожее я испытывала в тот день, когда соединились наши с Брайаном ладони. Чувство родства и невиданной близости. Из трехсот шестидесяти пяти дней в году мы с ним выбрали один на двоих. Невероятно.

– Лишь бы не умерли, – бухтит Брайан, отпивая из своего бокала, а потом поспешно переводит разговор на другую тему: – Тебе положить вон те невкусные шарики? – Склонив ко мне голову, он пальцем показывает на тарелку с нераспознаваемой закуской, чем-то похожей на крохотные кусочки мяса под шапочкой сыра.

– Давно мечтала попробовать что-нибудь невкусное, – подыгрываю ему шепотом, уловив явный подвох.

– Кассандра, не обращай внимания на этого наглеца, – осаждает своего сына Норман, весело посмеиваясь. – Он хочет, чтобы ему досталось побольше. – И выкладывает на мою тарелку несколько шариков, оказавшихся фаршированными шампиньонами. Ни разу не пробовала ничего подобного, но от одного вида у меня текут слюнки.

Будто прочитав мои мысли, Брайан ворует у меня один и махом закидывает в рот с наглой улыбкой. Не понимаю, он снова стал прежним, или мне мерещится?

– Сынок, дай девочке поесть нормально, – укоряет его мать, которая между делом подкладывает мне крупный кусок индейки и картофель. Они решили откормить меня на убой?

– Привыкай, теперь тебя не выпустят из-за стола, пока не съешь все! – добавляет Глория, со смехом надувая свой живот.

Эта ситуация разряжает обстановку, и мне удается немного расслабиться. Впрочем, когда дело доходит до ужина, я вдруг вспоминаю, что совершенно не умею орудовать ножом и вилкой. Сделав вид, что этикету за столом я научилась с пеленок, приступаю к распиливанию индейки. Боже, хоть бы удалось с первого раза! Но у меня получается ужасно. Филе елозит по тарелке, норовя катапультировать кому-нибудь в лицо. В тишине столовой натужный скрежет столовых приборов звучит не лучше расстроенной скрипки. Я попеременно то краснею, то бледнею от того, что выставляю себя бескультурной простушкой.

– Кто придумал эти ножи? – Брайан втыкает вилку в свой кусок и откусывает прямо от него, прикрывая глаза от блаженства. – Мам, отпад! – Не прекращая жевать, он поднимает большой палец вверх.

Эллисон подмигивает ему, довольно улыбаясь, и тоже убирает нож в сторону.

– А что, так можно было? – Обрадованная Глория хватает ножку индейки пальцами и вгрызается в ее сочную мякоть.

Мистер Кроу удивил больше всех: повторил за дочерью, словно только и ждал этой команды. Мне бы сейчас засмущаться, ведь я прекрасно понимаю, что они делают. Но меня окутывает таким спокойствием, такой добротой и заботой, что самое меньшее, что я могу сделать для этой семьи – это перестать, в конце концов, смущаться, и быть просто благодарной.

Быть собой.

Именно этого хотел Брайан.

Глава 8 Орел и ястреб

Брайан

Джеб-джеб-кросс. Джеб-хук-хук. Апперкот⁵. Без остановки наношу выверенные комбинации ударов по груше, полностью сосредоточившись на технике. Легкие горят, мышцы всего тела напряжены, пот застилает глаза, но я продолжаю бить по кожаному мешку, пока не начинает саднить кожа пальцев. Обожаю боксировать, защитив кисти только специальными бинтами. Пухлые перчатки для меня – то же, что секс в презервативе. Вроде нравится, но кайф совсем не тот. Правда, без него я и не пробовал, но что-то мне подсказывает, так оно и есть.

Чертовы гормоны. Чем бы я ни занимался, как бы ни пытался себя отвлекать, мои мысли так или иначе сводятся к Кассандре. Мне до ломоты в теле хочется вытрясти из нее всю ту чушь, о которой она думает.

Все началось с нашей тусовки в Санта-Ане. Чтобы я не начал разочаровываться, ей достаточно было сказать всего три слова: «Давай уйдем отсюда?». Я же видел, как она вымучивала из себя улыбки, как ей претили полупьяные разговоры на пошлые темы, как она была недовольна тем, что я сижу не рядом.

И ничего не сделала, чтобы изменить это.

Я догадываюсь, почему.

Хочет вылепить из себя то, что хотят видеть окружающие, а не то, кем она желает быть сама. Меня с самого начала покорили именно ее свободомыслие и независимость от чужого мнения. Мне казалось, что в этом плане мы с ней одинаковые. Жизнь одна, и я хочу прожить ее в угоду себе, а не окружающим. Так в чем дело? Кому она пытается угодить? Мне? Терпеть не могу лицемерие ни в каком проявлении.

Никогда не любил разгадывать ребусы, и я не патологоанатом, чья работа – ковыряться в чьей-то голове в поисках истины. Со мной все просто: да – это да, а нет – это нет. К чему сложности?

И если бы Кэсси меня чувствовала так, как чувствую ее я, то поняла бы, чего я хочу добиться от нее: открытости и честности, борьбы. Знаю, что тоже нравлюсь ей, так почему она воротит свой красивый нос вместо того, чтобы показать это? Надеюсь, после вчерашнего ужина моя гордая пташка хоть что-то да поняла. Даю ей пару дней, а потом… Потом придется брать эту крепость штурмом. Видит бог, я стараюсь быть терпеливым, чтобы не спугнуть Кассандру. Не дурак. Понимаю, что у ее зажатости есть корни. Витиеватые, проросшие в самую глубь, но их можно обрубить. Я лишь хотел сделать это вместе с ней, а не в одиночку.

– Кроу, брейк⁶! – тренер призывает остановиться, фиксируя мешок с обратной стороны. – Груша уже дымится!

Ухмыльнувшись, отступаю назад и разматываю бинты с запястий, переводя дух. На фоне долбит тяжелый рок, заглушающий шумные выдохи и выкрики спортсменов. Места для выплеска негатива лучше не придумаешь. Пожав руку тренеру, машу парням на прощание и отправляюсь прямиком в душ.

Впереди бессонная ночь за новым проектом: заказчик попросил написать программные алгоритмы для новой системы умного дома. Еще одна моя стихия, затянувшая в свои сети лет с шести, когда отец подарил мне программируемый конструктор. Теперь коды и языки Python, C и Java ⁷ – огромная часть моей жизни, которая из любимого хобби переросла в хорошо оплачиваемую работу. Из-за того, что я фрилансер, мне платят меньше, чем профи, но и от возможности заработать я не отказываюсь, поэтому все в ажуре: и я, и клиенты.

На парковке меня поджидает сюрприз: все четыре колеса моей машины спущены. Оглядевшись по сторонам, прихожу к выводу, что так посчастливилось только мне. Стало быть, шины порезали целенаправленно. Еще раз обхожу тачку, оценивая масштаб ущерба, и замечаю на багажнике выцарапанную острым предметом надпись: «Привет, мажор».

На моей памяти меня так называл всего один человек. Тот ублюдок, которому я навалял у дома Кассандры. После интенсивной тренировки я – целый сгусток добра и милосердия. Нет сил и желания даже на то, чтобы разозлиться на этот акт вандализма. Потираю подбородок, раздумывая над тем, как лучше поступить. Примерно представляю уровень связей этих людей, и я не конченый псих, чтобы прямо сейчас дать достойный ответ на это предупреждение. А это именно оно и есть.

Для подкрепления догадок необходимо раздобыть записи с камер наружного наблюдения, а пока придется идти домой на своих двух. Не хочется оставлять машину здесь на ночь, но ее нужно перегонять на эвакуаторе, так что займусь этим уже завтра.

***

Кассандра

Кэсси, ты знала, что означает твоя фамилия? Águila – «орлица» в переводе с испанского. И я только сейчас понимаю, как тебе она подходит. Достаточно посмотреть на эти факты:

– орлы – не стайные птицы и всегда летают в одиночку;

– они настолько сильные, что могут поднять в воздух небольшое животное;

– они находят себе пару один раз и на всю жизнь;

О, а вот этот мне особенно понравился (знаю, что засмущаешься, поэтому решил все это написать, а не сказать в лицо):

– орлы могут спариваться прямо в полете!

Представляешь, насколько они крутые хищники, что могут себе позволить не тратить время впустую?

А ты знаешь, кто является главным соперником орлов, и с какой птицей их путают чаще всего? С ястребами. Главное отличие между ними в том, что ястребы могут собираться в стаи, а еще, их приручают для охоты. Орлы же всегда сами по себе. Мне кажется, до меня дошло, почему тебе так сложно довериться мне. Ты не считаешь себя моей стаей, потому что я в твоих глазах – ястреб. Но знаешь, что я понял? Независимо от того, насколько мы с тобой по-разному относимся к этому миру, у нас есть нечто общее, без чего у нас не получится жить: небо, величие, полет…

Давай сломаем систему и будем летать вместе?

Заканчиваю читать письмо Брайана, написанное на испанском языке, а в мыслях тотальная неразбериха и слова «Давай летать вместе» по кругу. Вот что он так сосредоточенно писал вместо моего задания. Постороннему человеку этот текст может показаться полнейшим бредом сумасшедшего, но я распознала в нем главное: признание, зов, желание быть услышанным. Желание видеть меня рядом с ним.

Я услышала тебя, Брайан. Я тоже хочу летать. И не хочу делать это одна.

Откидываюсь на подушку и, закрыв глаза, прикладываю письмо к губам. Кроу прав. Сотни, тысячи раз прав.

Вчера он провожал меня до своей-моей квартиры, и мне до одури хотелось обнять его и поцеловать. Попробовать неповторимый вкус мужчины, сблизиться, поделиться с ним своими настоящими чувствами, а взамен забрать его. Но я спасовала и поспешила закрыть дверь практически перед его носом, торопливо сказав: «Пока».

Вы когда-нибудь общались глазами? Тогда вы должны понимать, как выглядит взгляд, говорящий: «Я хочу тебя поцеловать». Глаза с ласковой поволокой чуть прищурены, веки слегка опущены, зрачки расширены… И тут на тебе: смотри на дверь своими целующими глазами. Как мне все исправить? Брайан наверняка теперь считает, что не нравится мне. Я постоянно его отшиваю, увиливаю от малейших целомудренных прикосновений. Какой нормальный парень выдержит?

Тяжко вздыхаю, отчего лист сдувается с моего лица, словно и его я отвергла. Может, написать Кроу сообщение и поставить в конце эмодзи поцелуя? Намекнуть на свою готовность?

Внезапный стук в дверь заставляет меня прервать этот угнетающий самоанализ. Кто мог прийти так поздно? Мама на ночном дежурстве, поэтому на цыпочках подхожу к двери, опасаясь выдать свое присутствие, и смотрю в глазок. Сказать, что меня шокирует увиденное, это ничего не сказать. Молниеносно открываю дверь и, онемев от испуга, отступаю назад, чтобы впустить внутрь Брайана.

Он заходит прихрамывающей походкой, пытаясь изобразить что-то вроде улыбки, но из-за разбитых губ у него получается кривой оскал. Из рассеченной брови стекает кровавая дорожка, на обеих скулах ссадины, под носом запекшаяся кровь, на одном глазу из-за полопавшихся сосудов практически не видно его зеленой радужки. И это только из видимых травм.

– Брайан, что случилось? – мой дрожащий голос срывается. Миллиард плохих мыслей атакует сознание.

– Не бойся, Колючка, все не так плохо, как выглядит, – выдает он, покашливая. – Мама дома?

Отрицательно мотаю головой и, ухватившись за рукава его бомбера, притягиваюсь к нему сама, смыкая руки на широкой спине. Мне не было так страшно, даже когда я сидела в ванной взаперти. Как же Брайану, должно быть, больно, а он изображает из себя непрошибаемого Рэмбо! Кроу осторожно повторяет мой жест, только из-за разницы в росте его руки обнимают меня за плечи. Он шумно вздыхает и утыкается подбородком мне в макушку.

– Я хотел привести себя в порядок, чтобы не пугать родителей своим видом, но, если бы знал, что меня ждет такой прием, подрался бы с кем-нибудь гораздо раньше, – он усмехается мне в волосы, а мне вовсе не до смеха.

Сжимаю веки, пытаясь удержать слезы горечи. Почему осознание ко мне пришло только сейчас?

– Кто это сделал? – спрашиваю, не отрывая щеки от его груди.

– Без понятия.

Брайан убирает одну руку с моей спины, и по его движениям догадываюсь, что он вытирает ею свое лицо. Какая я глупая! Он нуждается в помощи, а я прицепилась к нему, как репей. Расслабляю руки, чтобы отстраниться, но Брайан не отпускает. Более того, возвращает свою руку на прежнее место и еще крепче прижимает к себе.

– Пойдем на кухню. Я видела там аптечку, – уговариваю его, а самой до боли не хочется разрушать этот долгожданный момент.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Прим. авт. В Мексике говорят на испанском языке.

Вернуться

2

В переводе с испанского: один, два, три, четыре…

Вернуться

3

С2 – это свободное владение языком.

Вернуться

4

Кросс – длинный прямой удар в боксе.

Вернуться

5

Виды ударов в боксе.

Вернуться

6

Брейк – команда в боксе, призывающая остановить борьбу.

Вернуться

7

Языки программирования

Вернуться