Май Лисовская
На дне Марианской впадины

ЧАСТЬ 1

– Сделай это! Убей его, Иса! – кричит Коля, направляя на девушку пистолет. Он в отчаянии. Из глаз ручьём льются слёзы, которые парень размазывает по лицу грязным рукавом.

– Я, я… Я не могу! Боже, Коль, я не могу, как ты не понимаешь, что это – убийство!

– Ты не можешь всё бросить сейчас! Ты обещала мне! – рука с пистолетом трясётся. – Ты обещала, что будешь со мной, что не бросишь!

Лиза дрожит. Лиза загнана в угол. Она боится. И за себя и за своего друга. Коля сумасшедший. Чертов псих. Ему нужно к врачу. Лиза злится на глупого подростка. В руках у неё пистолет, как и у него. Оба на грани. Оба себя не контролируют.

– Коля, прекрати свои игры! Это уже не смешно!

– Ты ничего так и не поняла!

Раздаётся выстрел. Затем второй. Криков больше не слышно. Только приглушенный скулёж.

«Я свободен: в моей жизни нет больше никакого смысла, все то, ради чего я пробовал жить, рухнуло, а ничего другого я придумать не могу. Я еще молод, у меня достаточно сил, чтобы начать сначала. Но что начать?» (Тошнота. Жан-Поль Сартр).

***

Елизавета Исаева была простым учителем в общеобразовательной школе. Преподавала обществознание да историю и являлась классным руководителем одного из выпускных классов. Размеренная тихая жизнь, в которой всё время занимала работа, а дома ждала тишина и бесконечные стопки тетрадей на проверку. Ни семьи, ни домашнего животного. Кроме неё в квартире на постоянной основе жили лишь кактусы и суккуленты.

Сентябрь только начался, но по окну уже бил промозглый дождь. Лиза медленно потягивала кофе, наматывая кончик косички на палец. Она уже больше часа корпела над работами учеников, согнувшись над столом, но, казалось, нисколько не продвинулась – ворох оставшихся тетрадей был несоразмерно огромный доле проверенных.

Сквозь шум дождя и негромкое бормотание раздался телефонный звонок. Лиза подняла удивленный взгляд на стрелки часов и обнаружила, что они стремились к полуночи. «И кому я могла так поздно понадобиться?» – подумала она.

– Слушаю, – девушка подняла трубку домашнего телефона.

– Привет, Иса, прости что так поздно! Не разбудил? Тебе, кстати, стоит поставить мобильный на зарядку, он, видимо, сел, я не смог дозвониться – раздался взбудораженный мужской голос.

Лиза улыбнулась, устало потирая виски и зарываясь пальцами в и без того растрепанные волосы. Она всегда была рада звонкам близкого друга, даже если тот звонил не потому, что соскучился, а потому, что собирался в очередной раз напрячь её с чем-нибудь. И, судя по всему, это был один из таких случаев.

– Нет, Леш, всё хорошо. Что-то случилось?

– Нет, то есть да, то есть… Ах, Лизонька, мне нужна твоя помощь, – виновато начал парень.

– И почему я не удивлена? – с лёгкой усмешкой отметила девушка. – Ну, что там у тебя на этот раз?

– Да у нас тут опять ребёнка деть некуда. Мальчишка, почти взрослый, он был в приёмной семье, но сегодня, буквально вот несколько часов назад, произошла авария. Может, ты даже по новостям видела. Тут такой ужас, Лиз. Они все… Ладно, я не об этом. Мальчишка в порядке, только вот, что делать с ним, понятия не имею. Мест в приютах и так нет, ты знаешь, а семьи его брать не хотят – слишком взрослый, всем бы малышей. Да и понимаешь, ему совсем скоро восемнадцать стукнет, и тогда…

Лиза отлично знала эту Лёшину песню. Он работал в отделе опеки и попечительства и по совместиться являлся её лучшим другом. Милый, немного взбалмошный парень, с которым они знакомы чуть ли не с детства, и который за это время словно стал братом, которого у Лизы никогда не было. И за все годы их дружбы у неё, с лёгкой подачки Лёши, неоднократно оказывались дети на временном попечительстве, пока не находили приёмную семью или место в детском доме. Она была просто подарком для друга – ответственная учительница с пусть и небольшой, но стабильной зарплатой, не пьёт, не курит, пустая квартира, слишком просторная для неё одной, в которой уже давно выделили комнату как раз на такие случаи.

– Лёш, я поняла, – она перебила бесконечный поток, – я помогу. Когда его привезешь?

– Завтра вечером его должны выписать из больницы и мы сразу к тебе, – парень помолчал какое-то время, явно чувствуя себя виноватым за причинённые неудобства. – Спасибо, Ис. Для меня это очень важно, ты знаешь. Правда, спасибо.

– Не за что. Но с тебя кофе с пончиками, – сказала Лиза притворно серьезным тоном, на что Леша весело усмехнулся. – Ну всё, ты заработался – иди спать. Мне тоже уже пора.

– Да. Да, спокойной ночи, моя милая Иса.

– Сладких. Завтра увидимся.

***

Всё утро девушка приводила квартиру в порядок. Вытерла пыль в гостевой комнате, постелила чистое постельное, убрала засохший цветок. Предусмотрительно сходила в магазин, закупив полный пакет разной еды. Она не знала, что мальчишке придётся по вкусу, нет ли у него аллергия, нужны ли стопки книг в его комнате или их лучше убрать. Она не знал совсем ничего. Леша, конечно, был хорошим, преданным своему делу работником, но иногда до жути невнимательным к мелочам. Вполне в его духе было не уточнить ни имя ни пол ни возраст ребёнка, так что сейчас ещё повезло, ведь в большинстве случаев Лизу ждал сюрприз.

Девушка не заметила, как пролетел день. И вот теперь она готовила ужин, больше, чем обычно, чтобы сразу накормить мальчишку и, может, и Лешу, если тот решит задержаться. Телефон пиликнул от очередной, пришедшей на него смс. «Колю из больницы забрал, едем к тебе», – гласили буквы на экране.

– Коля значит, – задумчиво пробормотала девушка, словно пробуя это имя на вкус.

***

Раздался звонок в дверь. Лиза нервно вытерла руки о полотенце, пригладила вьющиеся иссяня-чёрные волосы и побежала открывать. Конечно, она волновалась. Это всегда волнительно – принимать нового человека в свой дом. Особенно, если этот человек несовершеннолетний и только что из аварии, в которой потерял прошлую семью. Удивительно, что его не оставили в больнице на более долгий срок, в каком-нибудь псих диспансере, как минимум, под присмотром врачей.

Лиза открыла дверь, приветливо улыбаясь Лёше, обнимая его и приглашая войти. По привычке она опустила голову вниз, в попытке увидеть лицо ребенка, но наткнулась взглядом лишь на тёмную ткань толстовки и хищно поглядывающие из темноты капюшона зелёные глаза в обрамлении светлых волос.

– Лизавета, – протянула руку девушка, – можно просто Иса. А ты должно быть…

– Коля Грачёв. Для тебя можно просто Грачик, – парень не дал ей договорить и наскоро пожал руку, высовывая озябшие, увешанные кольцами пальцы из длинных рукавов.

Какое-то время в прихожей стояло молчание. Новые соседи испытывающе оглядывали друг друга. Коля кутался в объёмную одежду, чуть сгорбившись и сверкая пытливым взглядом из-под тени капюшона. Он оглядел Лизу, встречающую его в льняных домашних шортиках и светлой безразмерной майке сверху-вниз, с неким налётом насмешки на искривленных губах. Лиза чуть не поперхнулась. Мальчишка выглядел нагло и чуждо в стенах её дома. Черное пятно, посреди светлой квартирки, заваленой книгами и цветами. Он смотрелся тут абсолютно не к месту, неправильно.

Но Леша будто этого и не замечал.

– Познакомились? – миролюбиво уточнил он. – Ну и отлично. Пойдём, Ис, тебе ещё нужно документы подписать, – он похлопал по тяжелой папке, которую держал в руках, – а ты, Коля, раздевайся, проходи. Судя по запаху, Иса приготовила нам ужин, поверь моему опыту, весьма вкусный, – парень ободряюще улыбнулась Коле и принялся снимать верхнюю одежду.

Все трое прошли на кухню. Лиза слегка нервно заламывала руки. Она теперь несла ответственность за этого хрупкого несовершеннолетнего мальчишку, и ей было важно, чтобы тот чувствовал себя хорошо.

– Коль, ты голоден? – не особо на что-то надеясь, спросила девушка. Многие дети в первый день довольно стеснительны, неразговорчивы и упорно отказываются от ужина, телевизора или чего ещё, вместо этого запираясь в своей комнате.

– Да, я бы поел, – неожиданно бодро ответил парень, – где тут руки помыть?

– По коридору и напр… – Лиза махнула рукой, не договорив, потому что ее собеседник сразу после своего вопроса скрылся в нужном коридоре. – И зачем спрашивал, если сам решил найти, – проворчала она себе под нос.

Леша рассмеялся.

– Да, с ним тебе придётся повозиться. У него жизнь была непростая, ему вечно не везёт с опекунами.

– В смысле? – нахмурилась девушка.

– Ай, не важно. Я знаю, он выглядит слегка агрессивно, но не суди по обложке. Характер у него я бы не сказал, что сложный. По крайней мере, в общении со мной он всегда довольно лестен и чаще шутил, чем дерзил или вредничал, что обычно свойственно подросткам его возраста. Я-то с ним давно работаю, Ис.

– Это хорошо, – выдохнула Лиза чуть устало и почесала заднюю часть шеи. – Ужинать будешь?

– Ой, прости, времени нет, мне уже дома давно пора быть. Но там шаром покати, ты знаешь, так что буду очень благодарен, если ты мне с собой завернешь мою порцию, – улыбнулся парень, открывая один из кухонных ящиков и выуживая оттуда большой ланчбокс, а потом вспомнил про коробку, которую так и не отдал. – Кстати, вот твои пончики!

Лиза закатила глаза от умиления, принимая чуть промокшую от дождя коробку с вкусно пахнущими разноцветными пончиками, и принялась паковать часть ужина. Парень в то время по-хозяйски сел прямо на стол, свесив ноги, и принялся просматривать документы.

– Там есть что-то, что я должна знать? – Лиза кивнула на стопку листов в его руках.

– Не особо, как обычно, ты разберешься. Только вот…

– Что?

– Надеюсь, ты не против, я перевёл его в твою школу. Если ещё конкретнее, то в твой класс, – виновато закончил Алексей, уводя глаза.

Лиза замерла, не донеся ложку с едой до контейнера.

– Спасибо, конечно, что предупредил. А можно узнать, почему? Ты раньше так не делал. И вообще, разве у него нет своей школы, где его друзья, преподаватели и зн…

– Вообще-то мы это обсуждали, и мне всё равно, – вмешался в разговор появившийся из-за угла Коля, чем заставил девушку вздрогнуть. – Меня постоянно куда-то переводят, я привык.

Леша закивал.

– Да, и я подумал, год всё равно только начался, да и он как раз по возрасту подходит в твой класс, вам только удобнее будет. Ну и… Новые стены, новая жизнь. Меньше, эм…

– Воспоминаний, – закончил за него Коля с кривой улыбкой.

Он мельком оценил обстановку, посмотрел на Лешу, и тоже сел прямо на стол, упираясь ногами в спинку стула, заставляя тот раскачиваться. Фраза «чувствуй себя как дома» уже была ни к чему. Лиза закатила глаза.

– Вот, – она протянула другу ланчбокс с ужином и забрала документы на подпись.

Через десять минут парень попрощался и ушел, не забыв перед этим ободряюще обнять Колю и чмокнуть Лизу в щеку.

***

Девушка вернулась на кухню и присоединилась к уже уминающему свою порцию Коле. Он ел с каким-то зверским аппетитом.

– Тебя совсем в больнице не кормили? – спросила она, лениво гоняя мясо по тарелке. Голод притупился от количества разом свалившихся на нее забот.

– Кормили. Но только там такое дерьмо, знаешь, каша всякая, – Коля скорчил рожицу, обнажая ряд зубов.

Лиза зацепилась взглядом за сильно выпирающие клыки. «Длинные. Нарастил что ли?» – подумала она.

– Нравятся? – Коля перехватил взгляд и провёл языком по клыкам, слизывая остатки соуса.

– Глупо как-то. Тебе удобно-то с ними хоть?

– А то! И девчонкам нравятся. Да и… не только девчонкам, в общем, – подмигнул Коля.

Лиза хмыкнула. Может Леша прав, и характер у парня действительно приятный. А за всей этой чёрной одеждой с цепями и кучей карманов скрывается вполне дружелюбный подросток.

– Готов завтра идти в школу?

Коля скривился.

– Опять эта школа, – тихо проворчал он, будто для себя, а не для Лизы. – Каждый раз одно и то же. Надоело.

– Понимаю, мне тоже.

– Да-а-а? – лукаво протянул он, мигом вернув себе хорошее настроение и подперев щеку кулаком. – Ты же теперь мой классный руководитель, получается?

– Получается так. И твой учитель общества и истории.

– Это ж мы будем много времени вместе проводить. И как мне тебя-вас называть? – Коля улыбнулся забавляясь.

– Елизавета Александровна, – серьезно ответила девушка, поправляя волосы.

Коля потянулся, отставил от себя пустую тарелку и широко зевнул.

– Ну ладно, Иса, я пойду спать, устал.

– Помыть посуду за собой не забудь, – сказала она и проследила, как тарелка мирно перекочевала в раковину. – И Леша написал, что у тебя послезавтра встреча с психологом. Ну, знаешь, авария, переезд в новое место – много потрясений.

– Знаю, – равнодушно отозвался парень, будто это ничего не значило.

– Тебе показать твою комнату?

– Нет, спасибо, я уже нашел. Даже сумку туда занёс.

– Ну ладно, – слегка удивлённо согласилась Лиза, когда поняла, что часть ее процедуры по заселению нового ребенка просто отняли и перечеркнули.

Уже на пороге кухни Коля приостановился и бросил через плечо.

– Спасибо за ужин, препод.

– Эй. Вообще-то учитель!

– Да какая разница, – он махнул рукой и растворился в глубине квартиры.

***

Коля Грачёв буквально выглядел как ходячая проблема. Только он зашёл в класс, как приковал к себе все взгляды. Невысокий, с бледной кожей и светлыми волосами, с ног до головы одетый в черное, полностью игнорируя школьную форму. Спортивные штаны, с протянутой через них цепочкой, массивные кроссовки со светоотражающими вставками, толстовка, рукава которой задраны для демонстрирования вороха браслетов и колец.

Лениво поприветствовав свой новый класс, он сел за первую парту, вытянув тонкие ноги вперёд. Одной его кривой улыбки и сверкнувших клыков хватило, чтобы расположить к себе одноклассников и завладеть их вниманием. Им было интересно. Новая диковинка разнообразила их монотонные школьные будни и предвещала интересный год.

Наиболее смелые и уверенные в себе девочки тут же стайкой расселись вокруг Коли. Они кокетничали, закусывали полные губы и наматывали блестящие локоны на пальчики. Образ нагловатого плохого мальчика их пленил. Коля улыбался, переключая внимание с одной девчонки на другую, отпускал шуточки, заставляющие его стайку заливисто смеяться, а сам в это время лукаво поглядывал на Лизу, готовящую материалы за учительской партой. От этого взгляда дрожь пробегала по позвоночнику девушки и она отводила глаза, утыкаясь в кипы бумаг. Если бы Лиза встретила подобный взгляд в баре, то решила бы, что её хотят пригласить не то что выпить, а сразу в тёмную кабинку туалета.

Но это был Коля. Который, очевидно, в лучших традициях неприкаянных бунтующих подростков, испытывал своего нового опекуна на прочность и пытался вывести из себя. Чтобы спокойная и рассудительная учительница сорвалась, а Грачёв мог триумфально позлорадствовать и рассказать Лёше, что его любимая подружка не такая уж и хорошая и очень его подвела. Ну или что там еще любят выкидывать подростки.

***

Прошла почти неделя занятий. В стенах дома Коля был довольно ненавязчив, помогал с готовкой, стиркой и уборкой, если Лиза его просила. Мало говорил, не приводил друзей, хотя сам любил куда-то выходить по вечерам. Но Лиза не допытывалась, потому что возвращался мальчишка вовремя. Да и ей самой было нужно спокойное время наедине с собой и с тетрадями на проверку.

А в школе разговор был совсем другим. Коля, за которым уже закрепилось прозвище «Грачик», будто задался целью выбесить её, и, видимо, именно для этого и садился за первую парту на её уроках, потому что, как учительница успела выяснить у коллег, на других уроках он со скучающим видом располагался в конце класса и никому не мешал.

Коля всё время язвил. Отпускал пошлые шуточки, заставляя полюбивших его одноклассников заливисто хохотать. Он срывал занятия глупыми выходками и вопросами. И постоянно, после каждого своего действия, прожигал Лизу этим взглядом. Будто они играли в какую-то игру, где он походил в свой ход, а теперь наблюдал, чем ответит новоявленный опекун.

Грачёву было будто смешно. Что он мог получить? Фраза: «Родителей в школу», сказанная Лизой на автомате после очередной выходки прозвучала забавно и жалко. Она пробовала провести дома воспитательную беседу, но дома Коля и так вел себя как сущий ангел, согласно кивал на всё и покорно шел в свою комнату после ужина. Лизе было даже нечем его наказать, кроме лишения прогулок. Отстранять от ужина или ругать, а то и бить, было непедагогично. А всё остальное мальчишка делал и сам. Даже к учебе ни у кого из учителей претензий не было.

Один раз после урока несколько девчонок задержались в классе. Они неловко кучковались и шептались, пока учительница, закатив глаза, наконец не спросила:

– Девочки, вы что-то хотели?

Одна, наиболее бойкая, вышла вперёд, сжала перед собой сумочку и смущенно спросила на одном выдохе:

– Елизавета Александровна, вы простите, если я лезу в личное, но это правда, что Грачик живёт у вас?

Лиза удивлённо потёрла переносицу, не ожидая подобного вопроса.

– Кто вам это сказал?

– Сам Коля, – неуверенно протянула девочка, уже сомневаясь в сказанном.

– А что он вам ещё рассказал?

– Ну… Что он давно без родителей, был в множестве приёмных семей, а его последняя разбилась в автокатастрофе. И теперь он у вас… Так это правда?

Лиза ещё больше удивилась. Она понимала, что до учеников когда-то дойдёт эта информация, но скорее ожидала, что это будет следствием неосторожных обсуждений учителей или прилюдном выговоре директора. Коля активно строил себе образ «крутого парня», и в голове Лизы это несколько не вязалось с тем, фактом, что главный бунтарь класса живёт вместе с классным руководителем, ещё и не являющимся его кровным родственником. По её опыту дети склонны скрывать подобное.

– Ну Елизавета Александровна, – протянули девушки разом, – расскажите.

– Да, это правда.

Их глаза тут же загорелись каким-то азартным блеском. Лиза уже успела пожалеть, что не опровергла слова Коли, потому что теперь у неё была высока вероятность стать почтовым ящиком мальчишки.

– Елизаве-е-е-ета Александровна, – мило улыбнулись девушки, – а вы не передадите ему это?

Что, собственно, и произошло. В руках у учительницы оказался увесистый конверт.

– Передам. А теперь бегите на следующий урок, у вас две минуты до звонка.

– Спасибо, Елизавета Александровна, вы просто душка, – хихикнули девушки на прощание.

***

Коля сидел отклонившись на краю стула, вальяжно закинув ногу на ногу, а локоть на спинку. В руках он держал письмо девочек, вынутое из конверта, и яркую бумажку. Небрежно пробежав глазами по строчкам, Грачёв ухмыльнулся.

– Что тебя так рассмешило? – спросила Лиза, разливая чай по кружкам.

– Они выражают мне свою глубочайшую заинтересованность, бла-бла-бла, и приглашают на крутую закрытую вечеринку, – Коля помахал перед ней цветным листком, который оказался именным приглашением. – Как будто в интернете написать не могли, какая официальность, боже!

Девушка расслабленно улыбнулась и поставила на стол чай и блюдце с эклерами. Даже несмотря на то, что мальчишка стал её персональной занозой в заднице на уроках, она была рада, что у него всё сложилось с одноклассниками.

– Что за вечеринка? Алкоголь, наркотики и пьяный секс? – последовал добродушный вопрос.

– Видимо, – хмыкнул он, подтягивая к себе чашку и наклоняясь к девушке, чтобы заглянуть ей в глаза. – Ты скажешь мне что-нибудь родительско-преподское? В стиле: «возвращайся не позже двенадцати, ничего не употребляй, не садись в машину к пьяным»?

– Нет, – Лиза устало покачала головой, – ты взрослый мальчик, да и не особо меня уважаешь, видимо. Тебе нужны презервативы?

Коля чуть не поперхнулся чаем. Отдышавшись, он скосил глаза, хитро улыбаясь и обнажив клыки.

– Это вы с какой целью интересуетесь, Елизавета Александровна? Вообще не нужно, у меня свои есть. Но если хотите мне предложить провести с вами ночь, то я и без презервативов согласен.

Лиза закатила глаза. Мальчишка в своей наглости уже переходил границы.

– Интересуюсь с целью обезопасить себя от возможных приёмных внуков и походов по венерологам. А без презерватива я бы с тобой спать не стала, – скорее на автомате, чем осознанно, ответила Лиза.

– То есть с ним бы стали, получается.

– Что? – она ещё раз прокрутила в голове свою последнюю фразу и мысленно ударила себя за такую формулировку. – Так, Грачик, я устала и уже не поспеваю за твоими бурными мыслями. Так что иди в свою комнату, мне ещё презентацию вам на завтра делать, – немного подумав, она добавила. – А с тобой бы я вообще спать не стала, я твой опекун и учитель.

– А если бы не были? Если бы вы меня встретили в баре, например?

– Я не знаю. К чему вообще этот разговор?

– Я бы поспорил.

– Насчет чего?

– Насчет того, что вы со мной не переспите, – улыбнулся Коля и ушел в комнату, захлопнув за собой дверь.

– Вот засранец, – прошептала девушка пустоту.

Лиза не привыкла к подобному отношению. Часто после времени, проведенным с Колей в одном помещении, она чувствовала себя выжатой как лимон. «В конце концов, почему я должна это терпеть? Он не только портит моё самочувствие, но и срывает мне занятия. Сейчас напишу Лёше, что больше с наглостью мальчишки я мириться не намерена, и пусть забирают его куда хотят», – наполненные злостью мысли сновали в голове. Она уже заранее чувствовала облегчение, когда представила, что Колю, вместе с его дрянным характером, увезут из её дома, её школы. Лиза потянулась к телефону и уже открыла переписку с другом, но увидела последнее сообщение, где тот в чувствах благодарил её за то, что она согласилась подержать Колю у себя.

Лиза выругалась и отложила телефон. «Может, его прошлой семье и повезло, что они разбились. Не самый плохой вариант, если это позволяет избавиться от Грачёва».

ЧАСТЬ 2

Лиза вела урок, рассказывая про мировую экономику и, не глядя, перелистывая слайды.

– Итак, дети, а на этом слайде мы видим…

По аудитории пронесся взрыв хохота. Лиза недоумённо обвела взглядом класс, пытаясь понять, какую выходку она пропустила. Может, кто-то упал со стула или стащил чей-то рюкзак? Но нет, все глаза были прикованы к изображению проектора за её спиной. Учительница медленно обернулась, предчувствуя неладное.

– Твою ж мать, – прошипела она, замирая.

Под заголовком слайда «Свободные экономические зоны» красовалась полуголая фотография Грачёва. Наглая улыбка с торчащими клычками, задранная футболка, обнажающая проколотый сосок, выпирающие ребра и небольшой рельеф пресса с уходящими вниз косыми мышцами, виднеющимися из-под резинки боксеров, опущенных достаточно низко.

– Елизавета Александровна, – раздался до боли знакомый голос, который на время уроков становился ненавистным, – я, конечно, понимаю, что я вам нравлюсь, но имейте границы! Вы просили у меня эту фотку для личного пользования, ну попускали на неё слюни и хватит, зачем же еще и в презентацию вставлять!

Очередной взрыв хохота, сопровождаемый улюлюканьем. Лиза почувствовала, как к её лицу приливает кровь и становится нестерпимо жарко. То ли от злости, то ли от слов Коли, то ли от увиденного, а может и от всего сразу. Девушка развернулась к компьютеру, закрыла презентацию и сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем обратить взор в класс. Она знала, что там увидит.

И была права. Коля вальяжно разлегся на парте, подперев голову руками и всем своим видом излучая довольство. Он смотрел пристально, испытывающе, выжидающе. Прямо на Лизу. Глаза в глаза.

– Грачёв, вон из класса. Я не хочу больше тебя сегодня лицезреть на моих уроках, – видя, что парень особо не шевелится, она добавила. – К директору, живо!

Коля встал и показательно медленно начал собирать вещи. Лиза лишь покачала головой, не желая играть в его игры.

– Вы можете забавляться, но я задержу вас на перемену на столько, сколько времени отняла это выходка. Так что в ваших же интересах, чтобы он собрал свои вещи и ушел за дверь побыстрее.

Класс недовольно загудел, но приутих.

– Морозова, – позвала учительница, заметив, что девочка прикрывает нос рукой, из-под которой на парту сочится кровь, явно же из-за подскочившего от такого представления давления. – Иди в медпункт.

– Я её провожу, – с ухмылочкой предложил Коля, галантно придерживая дверь.

– Не забудь потом к директору заглянуть на огонёк.

– Так точно! – воскликнул мальчишка, приложив руку к пустой голове и скрылся за дверью, не забыв приобнять Настю за талию.

***

Лиза сидела за ноутбуком, опустошенно разглядывая тот самый злосчастный слайд презентации и попивая чай.

– Нравится? – раздался шепот прямо над ухом, заставивший девушку подскочить.

За ней стоял Коля. С его влажных, взъерошенных после душа волос капала вода. Несколько светлых прядок прилипло ко лбу. От мальчишки приятно пахло персиковым гелем для душа. Вся спесь, бьющая через край в школе, будто сошла на нет, он выглядел спокойным и домашним. Коля мило улыбнулся, подтягивая к себе рядом стоящий стул, и сел позади Лизы, оплёл её руками и умостил голову на плече.

Лиза глубоко вздохнула, просто позволяя этому происходить. В конце концов Коля просто был запутавшимся ребенком, который жаждал внимания и тепла.

– Бедная, бедная Лиза, – вкрадчиво прошептал он ей на ухо и провёл пальцами по растрёпанным волосам.

– Мы не у Карамзина, – она тяжело вздохнула.

– Конечно. Я же не Эраст и не собираюсь бросать тебя после того, как воспользуюсь. Я буду любить тебя вечно.

Лиза повернула на него голову и фыркнула.

– Ого, ты читал что-то из школьной литературы. Оказывается, не только бесить учителей умеешь.

На эту фразу Коля поднял брови и закатил глаза.

– Только вот не начинай. Ты же прекрасно знаешь, что я не тупой. Да и всё это я читал уже не раз и не два. Я скоро вашу чёртову программу буду знать лучше самих учителей.

После этой фразы, брошенной едким тоном, какое-то время они просто сидели в тишине и смотрели на экран ноутбука.

– Ну вот и зачем ты это сделал, Грачик?

– Вас позлить, – простодушно ответил он, переходя на «вы», отчего Лизу снова покоробило.

– Это я поняла, – Лиза горько усмехнулась. – Директор-то что сказала?

– О, она милейшая женщина. Мы хорошо поговорили. Она поняла ситуацию и попросила меня больше так не делать.

– И всё? – она удивленно подняла брови.

– Ну там по мелочи, но в общем да.

Лиза покачала головой.

– И как тебе это удаётся?

– Что? – равнодушно спросил Коля, забирая из рук девушки чашку чая и отпивая из неё.

– Влиять на людей. Я знаю эту директрису много лет, поверь, никто не называл её милейшей женщиной. Она достаточно строго наказывала и за более мелкие проступки.

– Это природный дар, – промурчал мальчишка, возвращая кружку. – А на вас я тоже влияю?

– Нет, – раздался твёрдый ответ после раздумья длиною в несколько секунд.

– А я думаю да, – Коля подвинулся ближе, буквально ложась своей грудью на лопатки Лизы и прижимаясь животом к её спине через спинку стула. Их щеки соприкасались. Коля протянул руку к экрану и провёл пальцами по своей фотографии, всё ещё высвечивающейся на слайде.

– Вы не ответили. Вам нравится?

Лиза тяжело вздохнула. Было видно, что она потратила много душевных сил на свой ответ:

– Нет, Коль. Мне не может нравиться полуголое фото несовершеннолетнего подростка, – девушка тоже протянула руку к вперёд, осторожно оплетая пальцы Коли своими и оттаскивая их от экрана.

– Вы мне врёте, Елизавета Александровна. Или врёте себе. У нас не такая уж большая разница в возрасте, чтобы я был вам совершенно не интересен. Вы не видели себя сегодня в тот момент во время урока. Вы та-а-ак покраснели.

– Это от злости.

– Ну да, ну да, – легко усмехнулся Коля, играя с её пальцами. – Вам же понравилось, что у меня проколоты соски?

– Нет.

– Но вам же нравится такое, вы сами говорили! – разозлился Грачёв, отстраняясь.

– Когда? – недоуменно уточнила Лиза.

Мальчишка лишь махнул рукой в стиле его очередного «да неважно», встал со стула и удалился к холодильнику, выискивая там что-нибудь вкусное.

– Как Настю, кстати, проводил до медпункта? – перевела тему Лиза, наконец закрывая презентацию.

– Нормально, только она себе всю блузку кровью залила, – буркнул он. – А вам-то какое дело?

– Да никакого, просто Настя хорошая девушка, и она тобой интересуется, вот я и подумала…

– Не надо меня ни с кем сводить, я и сам разберусь с кем мне спать, а с кем нет, – раздраженно прошипел мальчишка, забирая из холодильника последнее пирожное.

– Ну почему спать то сразу? Дружить или общаться уже не работает?

Коля как-то особенно зло хохотнул.

– С кем? С ней? Или с этими тупыми выродками, которым всегда, блять, весело? Они даже не меняются, серьезно. Вечно одно и то же: шутки, идеи, ошибки. Это же такое пустое, Ис! – Коля шибанул ногой по стоящему рядом стулу. – В этом же нет никакого смысла… Почему им весело? – прошептал он еле слышно.

– Во-первых, Грачёв, ты не будешь ругаться в моём доме, – грозно сказала Исаева, поправляя прядь. – А во-вторых, ты не имеешь права судить обо всех, как о единой массе. Они все личности, такие же как ты. Со своими проблемами и переживаниями. Не стоит обесценивать людей, Коль.

– Да похуй, – прошипел мальчишка, пулей вылетая из кухни.

Через несколько минут раздался хлопок входной двери. Лиза тяжело вздохнула и посмотрела на часы. Почти одиннадцать вечера.

***

Грачёв сидел на металлической ограде крыши, упираясь ногами в перекладину. В руках он сжимал полупустую жестяную банку пива, рядом валялись еще несколько уже использованных и смятых. Затуманенный взгляд был обращен на огни ночного города, раскинувшегося на многие километры.

Он чувствовал себя опустошенным и смятым, словно эти самые баночки. Ненужный, сломанный, забытый. Коля зарычал, обнажая клыки. Всё его естественно пронзала скука и Тошнота, подобная сартровской. Они были его вечными спутницами, от которых мальчишка так мечтал избавиться. Они съедали его изнутри, омрачая всё существование. Они лишали его смысла. И в отличие от героя Сартра он не нашел своего спасения.

Все было плоско, серо. Коля всегда пытался себя развлечь. Придумывал игры, которые ненадолго заставили людей по-настоящему оживать. Не так, как обычно. Все живут бессмысленно, вечно озираясь по сторонам, отказывая себе в удовольствиях из-за каких-то правил, надуманных давно почившими людьми и почему-то свято поддерживаемых обществом. Коля придумывал игры, оправдывая себя тем, что ему просто скучно и это пустяк. На самом же деле он отчаянно в них нуждался, и каждый раз кидался в них с головой, теша себя надеждой.

Он всегда пытался найти людей, которые выходят за рамки статистов. Которые принимают правила маленьких игр, рождённых в одной большой, именуемой Жизнью, и пользуются дарованными им преимуществами. Людей, которые смогут разлучить Колю с его подругой Скукой. Его прошлая семья не умела играть. Но Иса…

Коля глубоко вдохнул прохладный ночной воздух в легкие. Ему казалось, что Иса может выиграть. Пусть и не с первого раза, но она должна. Он очень хотел, чтобы она выиграла. Может тогда и он сам что-то поймет. Найдет недостающий кусочек пазла, отсутствие которого его отравляет. Может тогда, следуя за светом Исы, мечущейся в поисках выхода с этого тёмного дна на которое её утащили, он найдет выход и сам.

Коля сделал последний глоток и выбросил банку за ограду крыши. Ему хотелось прыгнуть вслед за ней. Начать сначала в другом месте и никогда не встречаться с Исой, чтобы не терзать себя очередной порцией страха и не питать ложных надежд. Но тут экран телефона загорается, показывая которое по счёту сообщение от девушки и с десяток пропущенных вызовов.

«Грачёв, где ты находишься?».

«Всё в порядке?».

«Тебя забрать? Я могу подъехать».

И всё в таком роде. Последнее заставило мальчишку улыбнуться.

«Коля, я переживаю. Уже два часа ночи, возвращайся домой, пожалуйста. Я тебя жду».

Коля потянулся, перелез через перила и отошел от края крыши. Сегодня он не будет с неё прыгать. Его же ждёт Иса.

***

Когда Коля зашёл в квартиру, Лиза всё ещё сидела на кухне. Она устало сгорбилась, потирая виски. На часах было около трёх утра или ночи, кто его разберёт. Коля замер в дверях напротив девушки и виновато закусил губу. Ей вставать на работу всего через несколько часов, а та не спала, дожидаясь его.

Лиза подняла голову, равнодушно скользнув взглядом по мальчишке. Коля тяжело сглотнул. Ему вдруг резко стало больно и неприятно оттого, что его Иса может на него так смотреть. Как на пустое место.

– От тебя несёт алкоголем даже с такого расстояния. Не хочу ничего знать, иди в свою комнату.

***

Через несколько дней позвонил Лёша – спрашивал, как они ужились и всё ли в порядке.

– Ты мне не говорил, что он настолько невыносимый, – пробурчала Лиза, помешивая соус для пасты. Она готовила, а телефон лежал рядом на столе в режиме громкой связи.

– Всё так плохо? Некоторые семьи говорили, что у него сложный характер, но в общении со мной и другими моими коллегами Грачёв был всегда очень мил, прямо не знаю. Я бы не поверил, но ты мне редко жалуешься на детей, это уже показатель, – сочувственно ответил Лёша.

– Я не знаю, Лёш. Он иногда сущий ангелочек, такой весь тактичный, приятный, а потом на него будто что-то находит и он словно превращается в демонёнка.

– А когда он хуже себя ведёт, на людях или наедине?

Лиза вспомнила домашнего, льнущего к ней, словно котёнок, Колю и на душе потеплело.

– На людях. Определенно на людях.

– Ну-у-у, – задумчиво протянул Лёша, – тогда он пытается утвердиться в глазах других, это нормально в его возрасте.

– Я понимаю, но легче мне от этого не становится.

– А психолог его что сказал?

– Что у него нет травм или каких-то психических отклонений связанных с аварией или его прошлым. Психолог меня уведомил только о нарциссизме, который я и без него вижу.

– А что это вы там, меня обсуждаете? – раздался весёлый голос из-за спины.

Мальчишка снова умудрился абсолютно бесшумно к ней подскочить и теперь улыбался во все тридцать два, хрумкая дольку помидора, нагло стащенную из-под рук девушки.

– Привет, Лёх! – нарочито громко поздоровался он, кидая на Лизу один из своих лукавых взглядов, говорящих о хорошем настроении.

Парень рассмеялся.

– Привет, Коль. Ну, как ты там устроился?

Коля подошёл вплотную к Лизе и обвил её руками за плечи, практически повиснув на ней.

– Отлично, – выдохнул он ей в щёку, заставляя её шею покрываться мурашками. – У Исы отличная квартира. И класс её хороший, и уроки она ведёт весьма занимательно, – мурчал Коля на ухо Лизе.

А та прикрыла глаза и немного расслабилась, просто позволяя этому моменту происходить. Было что-то до жути интимное в том, что Лёша не видел этого и продолжал обычный разговор. Не видел обвившего её Колю, его испытывающий взгляд, прожигающий насквозь, и горячие губы, невесомо касающиеся кожи и заставляющие Лизу расслабиться. Она так давно не чувствовала ничьего тепла, что позволила себе наслаждаться им.

Интересно, было ли в этих действиях что-то неправильное? Что бы сказал Лёша, если бы узнал? А может она всё себе напридумывала, ведь их поза была довольно безобидной и просто отражала хорошие взаимоотношения матери и сына, пусть и неродных. Хотя, учитывая их небольшую разницу в возрасте, они скорее брат с сестрой, но не важно. Так, по крайней мере должно было быть. И было бы, если бы это был другой ребёнок. Да так и было всегда с другими детьми. Когда тёплые объятия это просто невинное выражение привязанности и благодарности. Но Коля… Для него это что-то значило, что-то личное и неприличное, вложенное в каждое касание и каждый вздох, и Лиза это чувствовала. Она ещё не поняла, но уже начинала этого бояться.

А Коля явно был доволен. Доволен тем, что Лиза его баловала, что позволяла играться. Что она его не оттолкнула, а продолжает беседовать со своим другом на отвлечённые темы, будто ничего и не происходит. Доволен тем, что Лиза об этом не говорит, а значит, явно не собирается или не хочет прекращать. Или хочет, но просто не может, потому что ей это, как и Коле, нравится, пусть девушка и не хочет этого признавать. Это станет их маленьким недоступным никому секретом.

Коля широко улыбнулся, зная, что его Иса этого не видит.

***

Елизавета Александровна, как обычно в это время дня, вела урок. Она увлеченно рассказывала про влияние различных факторов на экономику, когда дверь кабинета резко распахнулась, и в нее вбежала встревоженная завуч.

– Лизонька, пройдите, пожалуйста в общий кабинет после урока, директор собирает всех учителей.

– Хорошо. А зачем?

– Не знаю, мне не сообщили, но, видимо, что-то серьезное.

После урока все учителя действительно собрались в кабинете. Они озадаченно переговаривались, не совсем понимая, что происходит.

– Дорогие коллеги, – начала директриса, подняв руку ладонью вперед, добиваясь общей тишины, – мне поступила весьма тревожная информация. Один из вас хранит и распространяет обнаженные фотографии наших, спешу заметить, несовершеннолетних, учеников, – учителя испуганно зашептались, озираясь друг друга. – Такое поведение недопустимо и наказуемо, и я обязательно выясню кто этим промышляет! Сейчас все положите свои телефоны на стол передо мной, и не трогайте, пожалуйста.

– При всём моём уважении, это личная вещь, и вы не имеете права требовать его у меня, – скептически встряла одна из учительниц.

Директриса развела руками.

– Если вам нечего скрывать, то проблем возникнуть не должно. Я не хотела бы впутывать полицию, если это возможно. Вы знаете, родители начнут беспокоиться, забирать чад, школу лишат финансирования, нагрянет инспекция. Вот оно вам надо? Мне так лично нет.

Учителя забурчали, но стали класть телефоны.

– А откуда у вас эта информация, можно поинтересоваться? – поступил вопрос от физрука.

– Анонимный источник.

– Ясно, то есть это все могла быть чья-то шутка, а вы нас тут, как преступников на допрос.

– Поэтому пока и не зову полицию. Но я обязана проверить информацию, уважаемые.

Лиза присоединилась ко всем и смиренно добавила телефон к стопке. За эту ситуацию она особо не переживала – к ней это не относилось, да и ученики вечно придумывают что-то, лишь бы освободили от уроков. Так что мысли девушки больше занимал скорый обед.

Очередь двигалась неспешно. Директор брал очередной телефон со стола, подзывала к себе хозяина, и просила показать галерею, переписки и файлы в папках. Многие, конечно, возмущались и краснели, но понимали, что если они хотят побыстрее закрыть эту тему и идти по своим делам, то лучше не вмешиваться.

Настал черед Лизы. Она равнодушно разблокировала телефон, позволяя директрисе самой ковыряться где та захочет, и не особо наблюдая за процессом. В какой-то момент директриса громко поперхнулась.

– Елизавета, как вы это объясните? – спросила женщина, с каждой секундой багровея всё больше.

Лиза недоумённо взглянула на экран собственного телефона и замерла. На нём была открыта папка, полная обнаженных и полуобнаженных фотографий учеников. Какие-то сделаны специально ими же у зеркала, другие запечатлел случайный зритель на очередной бесконтрольно вписке. Лиза побледнела. Её ладони вспотели, а пальцы пробило дрожью.

– Эт-то не м-моё, – запинаясь, пролепетала она. – Г-где вы это н-нашли?

– Где?! Там, где ты положила, там я и нашла! На твоём диске, где ты хранишь свои учебные материалы! – рассвирепела женщина.

Остальные учителя отреагировали по-разному. Особо мнительные заохали и стали отводить глаза, другие начали рьяно кричать, что такую извращенку необходимо тут же сдать в полицию и изолировать от общества. Иные же пытались высказаться в её защиту, якобы не могла такая хорошая спокойная девушка, как Лизонька, так поступить.

А Лиза стояла посреди этого, и у неё кружилась голова. Она перестала понимать, что происходит и где она находится. Мир вокруг был громким, агрессивным, затуманенным. С одним из вздохов всё потемнело, Лиза схватилась за стул, и на выдохе уже упала на пол, потеряв сознание.

Очнулась она от пробивающего нос чуть ли не до мозга нашатырного запаха. Все затихли, окружив её и оглядывая с беспокойством.

– Что произошло? – спросил она, пытаясь подняться с пола.

– Вы минут пять, как сознание потеряли, а мы так раскричались, что сначала и не заметили, – пискнула одна из учительниц, заламывая руки.

Лиза кивнула, потом нашла взгляд директора и чётко произнесла:

– Хочешь верь, хочешь нет, но я этого не делала, Тамара. Пусть я и недолго работаю в этой школе, ты хорошо меня знаешь, ведь я когда-то у тебя училась. Я периодически прохожу проверки у психологов, потому что являюсь детским опекуном. Я никогда бы не смогла такого совершить.

– Я понимаю, Лизонька, но эти фотографии есть у тебя на диске, и я не могу просто закрыть на это глаза.

– Так это и не значит, что она их туда загрузила, – раздался размеренный мужской голос.

– Что вы имеете в виду, Пётр?

– Я не отрицаю, что могу ошибаться, но я проработал с Лизой некоторое время, и позволю себе утверждать, что достаточно хорошо знаю её, чтобы придерживаться мнения, что она этого не делала. На её диск мог загрузить любой, все мы знаем, что Лизавета иногда бывает весьма рассеянной и забывает выходить из учётной записи. Да и вы знаете, что некоторые ученики любят подшутить, – закончил Пётр, разводя руками, на что тепло усмехнулись несколько учителей.

– И что вы предлагаете? Закрыть на это глаза? – вспылил Тамара.

– Нет, конечно, всего лишь не делать поспешных выводов.

Дискуссия продолжилась еще на протяжении получаса. Коллектив разделился на тех, кто сочувствовал Лизе и был уверен в её невиновности, и на тех, кто призывал немедленно отправить её за решетку. В итоге было решено на всякий случай подробно задокументировать факт того, что фото были у неё на диске, и удалить их оттуда. Пока распространения не было, и никто не жаловался, так что, в лучших традициях, решили замять, раз ничего конкретно не произошло.

За Лизой, конечно, был строгий контроль. Теперь все её аккаунты и история поиска постоянно проверялись, а за проведением уроков неотрывно следили по камерам.

Лиза была смущена и потеряна. Обладающая добрым нравом, и привыкшая завязывать с коллегами легкий разговор при встрече, всегда сопровождая его искренней улыбкой, она чувствовала себя не в своей тарелке. Каждый раз, проходя по коридору, она ловила на себе прожигающие спину взгляды. В учительской стихали разговоры, когда Исаева заглядывала внутрь. Даже те, кто был к ней расположен, улыбались скорее сочувственно, нежели искренне.

Это сбивало. Это обескураживало и выводило из колеи. Лиза становилась нервной и заторможенной. Она постоянно думала о том, что из-за того, что они не пошли в полицию, фотографии могут где-то всплыть, и тогда не только у него и школы будут большие проблемы, но и у учеников, засветившихся там. С другой стороны, она боялась. Боялась, что полиция решит, что это действительно она, и тогда вся её размеренная жизнь, посвященная обучению и заботе о детях порушится, словно карточный домик. Что родители постараются сделать все, чтобы ужалить побольнее, да засадить поглубже. А ведь Лиза никогда и не предполагала, что с ней может произойти нечто подобное.

Конечно, она не могла не подумать на Грачёва. Еще в первый день случившегося она яростно обдумывала эту теорию и сверлила мальчишку взглядом за ужином. Но на заботливо выданный вопрос: «Ис, ты чего такая сегодня? Что-то произошло», не смогла ответить ничего, кроме: «Нет, Коль, всё в порядке. Просто тяжелый день».

Да, Коля действительно незадолго до случившегося добавил свое полуголое фото в её презентацию. Но то было забавы ради, и мальчишка нисколько этого не скрывал. Фотографии на диске – это дело уже другое, серьёзное. Внушительная коллекция фотографий учеников, запечатленных в самые отвратительные и непристойные моменты. Чтобы собрать такое, потребуется не один месяц, и, явно, не то ничтожное количество времени, что Грачёв провел в новой школе.

Да и не могла Лиза представить его, совершающим подобное. Коля был пусть и непростым ребёнком с тяжелой жизнью, но весьма умным, добрым и покладистым, когда не пытался красоваться. Так что девушка со спокойной душой отбросила свои скверные мысли на этот счёт.

ЧАСТЬ 3

Полдвенадцатого ночи. Хлопнула входная дверь, и в квартиру заполз Коля. Его не было весь вечер, он насквозь промок и продрог, ведь тоненькая куртка не спасала от бьющего по окнам дождя. В руке он держал такой же промокший и облезший как он сам букет явно сорванных с окрестных клумб цветов.

– Коля? – выглянула в коридор девушка.

Мальчишка поднял на неё взгляд. Та выглядела невероятно уютно в мягких тапочках, широких льняных штанах и теплом вязаном кардигане, накинутом на тонкую маечку. В руках кружка горячего чая с чабрецом, аромат которого Коля чувствовал даже от двери. Тепло. Уютно. Как дома, которого у него никогда не было по-настоящему.

– Коля, всё в порядке? – встревоженным голосом спросила Лиза, заметив покрасневшие глаза.

Коля всхлипнул и неловко шагнул вперёд, отчаянно бросаясь в объятия девушки и утыкаясь холодным носом в её ключицу, заставляя ту поёжиться.

– Ну, Грачик, ты чего, – ворковала Лиза, крепко прижимая мальчишку к себе.

Она пролила немного чая из кружки, всё ещё зажатой в руке, и горячая вода струйками скатилась с и без того мокрой куртки Коли. Девушка осторожно погладила его по голове и стянула низко нахлобученный капюшон, открывая взгляду растрепанные светлые волосы, в которые тут же зарылась пальцами, особо не спрашивая себя, что делает. Она почувствовала, как Коля на миг замер, переставая дрожать, а потом чуть запрокинул голову, прильнув к руке, словно кот. Лиза с сожалением заметила дорожки слез на щеках мальчишки.

– Мне страшно, Ис, – с отчаянием шептал он, цепляясь тонкими, покрасневшими от холода пальцами за складки кардигана. – Я… Я всё помню. Это так ужасно. Я хочу снова забыть. Забыть, пожалуйста, помоги мне, Иса.

– Тшш, я здесь, всё хорошо. Что бы там ни было, всё будет хорошо, слышишь?

Коля не ответил и лишь протянул ей охапку цветов.

– Это тебе. Я собрал. Для тебя. Я бы купил, но не нашел открытый магазин, и денег на большой букет не хватит. Поэтому я нарвал. Красивый? Тебе нравится.

– Очень красивый, Коль, – она аккуратно забрала из его озябших пальцев мокрый, измазанный в земле букет, – а сейчас тебе надо в душ, Коль, ты весь промок. Не хватало ещё и заболеть. Пойдём.

Лиза потащила мальчишку в душ, а тот просто следовал безвольной куклой. Недоуменно посмотрел на девушку, когда та затолкнула его в ванную и жестом указала раздеваться. Паника, надежда, и в конце просто кивок от осознания того, что от него хотят. Лиза вышла из комнаты и закрыла за собой дверь только тогда, когда убедилась, что Коля дрожащими руками стал стягивать с себя промокшую насквозь одежду. Она еще немного постояла у двери, наконец услышала, как струи душа отбивают дробь по ванной, и, чуть тише, по коже, и только тогда отошла.

Исаева некоторое время в недоумении смотрела на букет. Наверное, если бы Коля был цветами, он бы выглядел именно так. Немного потрёпан, где-то помят, сочетает в себе несочетаемое, подобран на улице, какие-то части неприятно колются. Нелепый, но такой красивый в своей трепетной простоте. Лиза прижала его к себе, не боясь запачкаться, и вдохнула. Запах цветов смешался с сырой свежестью дождя и сигаретным дымом. Лиза подумала, что ей это очень нравится. Она бережно подрезала стебли, привела цветы в порядок и поставила на стол в вазу.

Удовлетворившись проделанной работой, она полулёгла-полусела на диван, притянула к себе кружку чая, и с некой толикой сожаления поняла, что тот уже подостыл. Она смотрела на экран телевизора рассредоточенным взглядом, пока её мысли были целиком и полностью заняты Колей. Из-за чего он плакал? Что он такого вспомнил, что пришел в ужас? Недавнюю аварию?

Лиза тяжело вздохнула. Она видела кадры оттуда, и они были воистину ужасающими. То, что мальчишка выжил, было не иначе как чудом. Но Лиза, на пару с Лёшей, всё равно продолжали удивляться тому факту, что никакой видимой психологической травмы ему это не нанесло. «Мог он просто забыть, а теперь вспомнить? Что мне тогда с ним делать?» – рассеянно перебирала мысли девушка, вспоминая испуганный взгляд зелёных глаз.

Скрипнула дверь. Коля вышел из ванной, шлепая босыми ногами по полу. Он подошел к дивану и неловко замер, нависая над Лизой. Вода стекала с волос, капая на черную футболку и домашние штаны. Мальчишку всё ещё потряхивало, но уже не так сильно.

Лиза подняла на него глаза, пытаясь встретиться взглядом, но не смогла – Коля упорно уводил его в пол. Будто у него был какой-то вопрос, ответ на который он боялся получить. Так что девушка просто кивнула, и без лишних слов уставилась в экран телевизора, полностью игнорируя наличие в комнате мальчишки.

Она занялась тем, в чем иногда так искусны учителя во время уроков – притворилась, будто ничего не происходит. Не особо-то педагогично с её стороны, Лёша бы не одобрил, если бы увидел, но как по-другому вести себя с Колей, Лиза не понимала. А Коля, в лучших традициях всех подростков, незамедлительно, но весьма осторожно, поспешил этим воспользоваться. Он приблизился, касаясь рукой спинки дивана за головой Лизы. Получив опору, медленно, точно крадучись, подтянул и остальное тело, усаживаясь ей на колени. Свои ноги он развел так, что они оказались по обе стороны от её торса. Это всё ещё выглядело вполне прилично.

Коля затаился, уткнувшись носом в спинку дивана рядом с головой Лизы и почти не дыша. Он боялся, что она взметнется и попросит его прекратить или скинет сама. Но та молчала. Лишь чуть удивленно выдохнула, пока мальчишка усаживался, но всё еще продолжала упорно смотреть телевизор, игнорируя некорректное поведение. Она чувствовала, как Коля дрожит всем телом и отчаянно жмётся к ней, цепляясь всеми конечностями, так что просто позволяла этому происходить. Никому ведь не будет хуже, если тот сможет успокоиться и почувствовать себя лучше.

А Коля только этого и ждал. Он сжал колени вокруг её туловища, чувствуя, как сдавливает рёбра и давит на легкие, отчего девушка сипло выдохнула сквозь чуть приоткрытые губы. Коле это нравилось, но ему было ничтожно мало. Ему казалось, что он от Лизы зависим, пусть та и знакома с ним всего немного. Он знал, что его Иса другая на самом деле. Коля пока так и не понял какая, но точно не та правильная картинка, которой она так пыталась соответствовать.

Коля коснулся губами девичей шеи, опаляя её горячим дыханием и оставляя почти невесомый поцелуй. Лиза чуть дернулась, но не отстранилась. Покосилась на Колю, и, встретив отчаянный взгляд побитого щенка, снова отвернулась. А мальчишка поднимался своими легкими поцелуями всё выше, прошелся по линии челюсти, заставляя Лизу запрокинуть голову.

А Лиза плыла. Плыла и млела, но отказывалась себе в этом признаваться, последними остатками сил стараясь контролировать свои мысли и тело. Больше всего ей сейчас хотелось забыть про все нормы и правила, словно с одним из тех сладких парней, что иногда цепляли её в клубе. Но ей нельзя. Коля не незнакомый парень. Коля – всего лишь напуганный ребёнок, пытающийся получить ласку и защиту взрослого, пусть и таким странным способом. Пусть она сама и не считала себя особо взрослой, но других, «настоящих взрослых» тут не было. Может, с ним обращались подобным образом в одной из приёмных семей, отчего Грачёв считает это нормальным. Может, с ним вообще никак не обращались, и мальчишка просто не понимает какие проявления любви, заботы и семейных отношений приняты обществе. Лиза не знала, а открываться на личный разговор Коля явно не собирался.

Коля продвинулся дальше, и уже собирался коснуться уголка её губ, как та отстранилась, аккуратно отталкивая мальчишку ладонью. Лиза не извращенка, она – ответственный опекун, и её желания сейчас продиктованы ни чем иным, как инстинктивной реакцией тела на подобное поведение. И она не могла такое допустить.

– Нет, Коль, прекрати, – твердо сказал девушка, глядя мальчишке прямо в глаза.

Коля моментально сжался, словно побитый щенок.

– Прости, прости, пожалуйста, прости, – спешно зашептал он, касаясь подушечками пальцев девичьего лица. – Я больше не буду, только не прогоняй меня.

– Хорошо, Коль. Всё в порядке, – раздался мягкий ответ, и мальчишка почувствовал руки на своей спине, крепко сжимающие его в утешительных объятиях, которым он с готовностью поддался.

Они прижались друг к другу так сильно, что Лиза буквально могла чувствовать, как маленькое сердце учащенно бьется в чужой груди. Коля чего-то очень боялся, а она попросту не могла понять чего.

– Иса, Иса, Иса, – раздался сбившийся шепот у уха, – обещай, что ты меня не бросишь одного. Пожалуйста, обещай. Я без тебя не смогу.

– Конечно, Грачик. Я обещаю.

***

Лиза встала пораньше, чтобы приготовить сытный завтрак себе и Коле, а не обойтись, как это часто бывало, чашкой кофе с куском батона. Ну и это была отличная возможность остаться наедине со своими мыслями. Она откровенно не понимала, что произошло вечером, сколько себя ни спрашивала. Но, более того, она не знала, что с этим делать. Рассказать Лёше или психологу, попросить у них совета? Раньше, она бы так и сделала. С любым другим ребёнком, это был отличный вариант помочь. Но Коля…

За время, проведённое с мальчишкой, Лиза пусть и не поняла его полностью, но имела какое-никакое представление о характере. И что-то подсказывало, что он просто не позволит ей это сделать. Он уже был у психолога несколько раз и ничем тому не показал, что его что-то беспокоит. А с Лёшей так вообще себе вёл, как божий одуванчик. Да и… что она им скажет? Что у мальчишки был срыв? Или что тот недвусмысленно забрался к нему на колени, а она ничего с этим не сделала, и не особо то и собиралась, чёрт его возьми.

Коля вышел из ванной и бросил дежурное «доброе утречко, препод», прерывая мысли девушки. Как всегда взъерошенный и с капающей с лица водой: существование полотенец мальчишка упорно игнорировал. Довольно улыбаясь в предвкушении нового дня, Коля налил себе кофе и плюхнулся за стол.

– Ого, у нас сегодня царский завтрак, – ухмыльнулся мальчишка, обнажая клыки, когда Лиза поставила на стол две ломящиеся от еды тарелки. – По какому поводу?

– Рано проснулась, нужно было себя чем-то занять, – пожала плечами девушка.

– И что, ничего интереснее не придумала? Ну там, знаете, поваляться в кровати подольше, видео всякие интересные посмотреть, или можно сразу в душе. А, Елизавета Александровна? – лукаво подмигнул мальчишка.

Лиза закатила глаза. Манера Коли перескакивать с «ты» на «вы» иногда заставала врасплох и выбивала из колеи. Но это понятно, так было с самого первого дня, как и его дурацкие пошлые шуточки. Но и было кое-что, чего Лиза всё-таки не понимала. Она ожидала, что Коля хоть чем-то напомнит про минувший вечер: смущенный взгляд, неловкость в голосе, неосторожная фраза или отсутствие аппетита. Да в конце концов стандартное «если что, забудем про то, что было вечером», и она бы поняла. Но нет. Коля сидел, как ни в чём ни бывало. Словно ничего не было. Словно он напрочь забыл. Или Лиза просто-напросто всё выдумала, пока дремала на диване. Она бросила взгляд на вазу с цветами, чтобы убедиться, что ей не приснился минувший вечер.

Лиза искоса разглядывала чем-то довольного Колю, и с каждой секундой была всё меньше уверена в реальности происходящего. Допустим, даже если что-то и произошло, откуда у неё самой взялось четкое впечатление об извращённости действий? Может, Коля этого и не подразумевал, а она, постепенно слетает с катушек. Тогда получается, что это ей стоит идти к психологу, а не мальчишке. Или на крайний случай в тот же клуб. В конце концов парня у неё давно не было, так что банальную нехватку личной жизни тоже нельзя было отметать.

Лиза напряженно сглотнула. Подобные мысли её пугали. Она всегда была уверена в своём ментальном здоровье и в том, что ей можно доверить ребёнка. Всегда, до этого момента.

– Эй, Ис, что-то случилось, ты хорошо себя чувствуешь? Ты побледнела. Точно сможешь сегодня выйти на работу? Не пойми меня неправильно, я не настаиваю, но не хочу, чтобы ты упала в обморок прямо посреди нашего урока. Это ж сколько шуточек мне придётся придумать, кошмар! А потом за тобой приедет скорая, и я, как твой верный рыцарь, запрыгну туда вместе с тобой, и мы укатим в закат.

– Ага, с мигалками и сиреной, – хмыкнула девушка. – И зачем же ты, Коленька, собрался придумывать подлые шуточки, порочащие мою честь, если считаешь себя благородным рыцарем?

– Ну как, Елизавета Александровна, – Коля развёл руками в недоуменном жесте, – если не я придумаю, то это сделает кто-то другой, – мальчишка потянулся через стол, и понизил голос до бархатного шепота, – а я не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, порочил вашу честь, Елизавета Александровна, – вкрадчиво произнёс он, опаляя дыханием лицо девушки и сверкая клыками.

Лиза несколько секунд молчала, вглядываясь в глубину изумрудных глаз, и пытаясь понять, что же они таят. Она не представляла, что делает Грачёв и чего этим добивается. Но, если отставить в сторону все предрассудки и честно признаться себе, то Лизе это определённо нравилось. По крайней мере, пока что это было забавно. Может, этот год пройдёт не так скучно и серо, как все предыдущие?

– Собирайся в школу, Ромео, нам выезжать через десять минут.

***

В школе Лиза стала чувствовать себя неуютно. Мало того, что половина учителей видела в ней врага народа из-за той истории с фотографиями, с которой до сих пор не разобрались, так ещё и среди учеников был переполох, отчего они стали максимально невменяемы во время уроков. Возбуждение, сквозившее в классе буквально было физически ощущаемым. И не удивительно: этим вечером должна была состояться их долгожданная вечеринка, о которой, казалось, трубила вся школа.

Только вот если одна половина предвкушала интересную ночь, то другая неприкрыто завидовала. Как поняла Лиза из услышанных краем уха разговоров, вечеринка действительно была до жути пафосная и без приглашения туда было не пройти. Именно того самого приглашения, которое Коле досталось легко и как бы между прочим.

– Не забудьте прочитать шестой параграф! – крикнула учительница в спину выбегающим из класса ученикам. – Грачёв, ты что-то хотел?

Мальчишка обычно одним из первых шествовал в сторону двери по окончанию урока, но сегодня он подозрительно неторопливо собирал вещи и потягивался, отчего остался последним в классе.

– Иса, ты же помнишь, что я сегодня приду поздно? Точнее, завтра утром, или типа того, – приглушенным голосом сказал Коля и подошел вплотную к учительскому столу.

– Конечно помню, как тут с вами забудешь, – проворчала девушка, чуть отодвигаясь назад, интуитивно пытаясь сохранить дистанцию, – Как добираться будешь? Мне тебя отвезти? Дать денег на такси?

Коля усмехнулся, обнажая клыки.

– Спасибо за заботу, но я уже договорился, меня туда довезут. – парень посмотрел как-то особенно хищно, протянул руку, хватаясь за учительский галстук, заставляя его владелицу наклониться так низко, что их носы теперь соприкасались.

Лиза нервно сглотнула под пристальным взглядом зеленых глаз. Они были непростительно близко и заискивающе заглядывали, казалось, прямиком в её голову. Ей часто казалось, что Коля уже заранее знает, о чём она думает или что собирается сказать.

– А назад как собираешься ехать? Опять пьяные друзья довезут? Я не думаю, что тебе нужна ещё одна авария, Грачик, может, ты израсходовал весь свой запас везения, выбравшись живым в тот раз.

Взгляд мальчишки потемнел, а рука сильнее натянула галстук, отчего кожу на шее девушки начало неприятно жечь.

– Смотрите не израсходуйте свой запас везения, Елизавета Александровна, – отстраненно прошептал ей прямо в губы.

Лиза не успела ничего ответить, как дверь в класс распахнулась, и на пороге показалась Настя.

– Коленька, ну чего ты так долго, я тут уж… ой.

Девушка замерла, удивленно разглядывая развернувшуюся перед ней картину. По её лицу можно было прочесть ряд эмоций от изумления до пренебрежения и паники.

– А я тут как раз Елизавете Александровне галстук поправлял, – недовольно прошипел мальчишка, явно злясь, что его прервали. – Но ты права Настюх, пора идти.

Коля отстранился и похлопал Лизу по плечу, расправляя смятую ткань. Затем он развернулся на пятках, подошел к недовольной однокласснице, застывшей в проходе, и, приобняв её за талию, поспешил удалиться из кабинета. Уже переступив порог, он бросил через плечо с едва заметной нотой отчаяния:

– Я очень надеюсь, что оно у вас ещё осталось.

Дверь в кабинет захлопнулась, оставляя Исаеву в тишине.

***

Вечеринка была в самом разгаре, когда Коля вальяжно вывалился из дорогого автомобиля в компании уже поддатых мажорчиков. Он действительно знал, как подбирать ключики к людям, чтобы нравиться им и вызывать уважение и, несмотря на то, как они ему были противны, весьма успешно этим пользовался.

Дом, к которому они подкатили, оказался небольшим, но вполне красивым особняком, всё пространство вокруг которого сейчас было заставлено криво припаркованными машинами. Помахав парню на входе приглашением и подождав, пока тот проверит свои бесконечные списки, Коля наконец получил возможность войти в это пристанище богов, не забыв издевательски закатить глаза.

Он огляделся по сторонам, рассматривая уже вконец наскучивший интерьер и пытаясь понять, куда он хочет пойти и чем заняться, ведь времени впереди было еще вагон и целая телега. Его окружали весёлые гогочущие толпы людей, которые не первую неделю предвкушали этот вечер. Когда-то ему самому тоже нравились вечеринки. Он был бы рад залиться алкоголем, курнуть травки и поиграть в какую-нибудь глупую пьяную игру, чтобы потом залезть под юбку ближайшей девке. И хотя всё остальное действительно со временем перестало будоражить воображение и разгонять эту пугающую тьму вокруг, то последнее, пусть и ненадолго, но всё же давало хоть какую-то искру. Эндорфин с окситоцином ещё никто не отменял, в конце-то концов. Поэтому он пошел искать Настю. Ну и еще потому, что им с ней нужно было разобраться в одном щекотливом вопросе.

Коля нашел её на диванчике в гостиной, в окружении её подруг и каких-то сильно взрослых парней. Один из них, несомненно красавчик каких поискать, не стесняясь положил на Настю глаз и явно рассчитывал на продолжение банкета. Но Грачёву было откровенно плевать. Послав всех и галантно предложив Морозовой бокальчик вина и прогуляться вдвоём, он выкрал её из компании, не забыв показать нахмурившемуся пареньку средний палец и острые клычки.

Девушка отрывалась от новых знакомых вроде бы нехотя, но ее интерес к Грачу пересилил все остальные доводы, заполняющие красивую голову.

– Ты не хочешь рассказать что сегодня произошло у вас с Елизаветой Александровной в кабинете? – спросила Настя, надув губки и отпивая предложенного вина.

– А что ты думаешь у нас произошло?

– Я не знаю! Я слышала как учителя шептались про неё. Что-то про педофилию. Я понимаю, что это могут быть просто слухи, но потом вы с ним так близко, Коленька, и я не знаю, что и думать!

– Ты кому-нибудь рассказала? – задумчиво спросил мальчишка, почесывая подбородок.

– Пока нет, но завтра обязательно расскажу и потребую объяснений!

– Хорошо, – Коля мягко улыбнулся, проводя подушечками пальцев по щекам девушки. – Я тоже её подозревал в нечто подобном и та ситуация, которую ты застала, подтвердила мои опасения. Хочешь, вместе завтра расскажем, что ты слышала от учителей, и не успокоимся, пока ситуация не прояснится?

– Хочу, – глаза Насти благодарно сверкнули. Она даже не заметила, что парень ей в итоге ничего и не сказал.

Коля тепло коснулся губами ее макушки, отчего девушка начала таять. Остальной вечер прошел как по маслу. Все кричали, веселились, они с Настей потусили во всевозможных компаниях, прежде чем уединились на втором этаже. Девушка легко отдалась, а Коля с готовностью взял своё. Это было грубо, но ей так нравилось, и он это знал. Он много чего интересного про неё знал, а про её пристрастия уж тем более. Возможно, сам он хотел большего, перейти эту грань, когда стон перерастает в крик и отнюдь не наслаждения, но всё же парень пытался доставить удовольствие и ей. Ведь раньше она ему сильно нравилась. Он верил, что она сможет стать его спасением.

Ведь она действительно заставляла тьму рассеиваться, а эмоции ощущаться ярче. Коля считал, что она – лекарство. А потом понял, что эффект сходит на нет и он все еще не исцелен, а это было лишь болеутоляющее, скрывающее симптомы, но все также позволяющее болезни прогрессировать. И вот теперь оно не помогает. А больной в еще большей жопе чем был, ошибочно зависший на месте, вместо того, чтобы бежать. Настя никогда не подходила для его игры и не могла в ней выиграть. Так на что же он тогда надеялся?

Полежав ещё немного, они спустились вниз и провели некоторое время в компании. Потом они разошлись, Настя посидела со своими подружками, позже её забрали на машине, а Коля до самого утра веселился то с одними, то с другими людьми, постоянно то исчезая, то появляясь в поле зрения. Утром он вернулся на такси домой, где Лиза всё ещё тихо-мирно спала.

***

Проснувшись в воскресенье – свой заслуженный выходной, чуть позже обычного, Лиза вспомнила, что Коля был на грандиозной попойке и тут же прошлепала босыми ногами к его комнате, чтобы проверить наличие мальчишки в доме. Коля действительно был там – лежал поперёк кровати прямо в своих любимых черных джинсах, с голым торсом, весь увешанный браслетами и кольцами. Лиза вздохнула, радуясь, что хотя бы снять уличную обувь у этого безобразия сил хватило. С этими мыслями девушка подняла с пола сброшенное туда одеяло и осторожно, почти ласково, накинула его на явно зябнущего мальчишку. Постояв еще немного в дверях, она всё же удалилась, посчитав неприличным наблюдать за человеком, пока тот спит. Пусть даже и очень хотелось, ведь когда Коля не издевался, не брызгался ядом и не строил из себя не пойми что, надменно искривляя черты лица, он был действительно мил и красив, точно ангелок.

***

Коля выполз из комнаты уже ближе к вечеру, вяло таща ноги и шипя от головной боли. На тумбочке у кровати он нашел любезно оставленный стакан воды и таблетку. Такая забота от Лизы была приятна, но, с другой стороны, ничего иного от педантичной учительницы он не ожидал. Это был скорее жест вежливости, чем что-то личное.

– Доброе утро. Выспался? Ничего не болит? Нет непреодолимого желания проблеваться? – с ходу поинтересовалась Лиза, по-обыкновению сидящая за ноутбуком с чашкой чая.

– Доброе, – Коля криво улыбнулся, разглядывая девушку. Ему всегда нравился такая домашняя Иса с очками для чтения на носу и в теплом кардигане. – Да, голова немного, но спасибо за таблетку, нет, – ответил он на все вопросы разом, что заставило девушку нахмуриться, сопоставляя их. – Вкусно пахнет, кстати.

– Ага, это наш ужин, можешь уже приступать, если голоден.

Голоден Коля естественно был, так что от столь заманчивого предложения не отказался. Он вообще любил голод. Ведь когда ты голоден, еда становится до такой степени желанной, что кажется самым впечатляющим удовольствием на свете. Это потом, набив живот, ты бухтишь, что больше столько есть не будешь, но пока ты уплетаешь за обе щеки, то хоть чуть-чуть, но чувствуешь счастье.

– Ну, как прошло? Или я слишком скучная преподша, чтобы быть посвященной в детали вашей престижной вечеринки? – спросила Лиза, поставив тарелки с едой, и усаживаясь за стол.

– Престижной, – хмыкнул Коля, набивая рот, и с довольством разглядывая улыбку на лице девушки. Та была похожа на любознательного лисёнка, польщенного тем, что Коля, вопреки обыкновению подростков, готов был поделиться с ней рассказом о ночи.

«Ох, Иса, что бы ты делала, если бы узнала про всё, что я готов с тобой разделить…».

– Кучка долбаебов собрались в богатеньком доме чтобы побухать и потрахаться, тоже мне престиж.

Лиза фыркнула, забавляясь реакции Коли. Если бы кто-то подобным образом высказался в школе, то от Елизаветы Александровны тут же прилетело бы замечание за мат, но это так, для приличия и поддержания субординации. В личном разговоре в пределах дома её такие мелочи не волновали. По крайней мере в случае Коли: на замечания тот плохо реагировал, и отчитывать его – только нервы тратить, так что Лиза махнула на это рукой.

– Неужели настолько не понравилось? В таком случае я буду весьма удивлена.

– А что там должно нравиться? Неужели это чей-то предел мечтаний, а, Елизавета Александровна? – как-то потерянно выдохнул Коля, снова переходя на «вы». – Знаете, я бы хотел, чтобы мне это нравилось. Чтобы я мог расслабиться и наслаждаться. Но это так глупо и пусто. Неужели люди правда думают, что живут, а не загоняют себя этим на дно? Они не боятся когда-то открыть глаза и понять, что их и не существовало вовсе?

Коля дрожал, опустив голову и вцепившись пальцами в волосы. Глаза расширены, взгляд как у загнанного животного. Лиза быстро поднялась со своего места напротив мальчишки, обошла стол, оказавшись у него за спиной, и мягко опустила руки на трясущиеся плечи.

– Эй, Грачик, ты чего? – успокаивающе прошептала Лиза, наклоняясь ближе, опираясь грудью на спинку стула, и превращая этот жест в объятия.

Коля отнял ладони от головы, и с силой обхватил длинными холодными пальцами кисти девушки, впиваясь в них ногтями и впечатываясь кольцами. Мальчишка хватался за чужие руки, словно пытаясь удержаться и не выпасть из реальности. Лиза могла буквально почувствовать страх, передающийся через дрожь тоненького тела и гадко отзывающийся в душе. Лиза успокаивала, говорила, что всё будет хорошо, сама не понимая, что она имеет в виду, и что должно быть хорошо. Она осознавала, что не может оставить без внимания эти приступы, и что, если они не прекратятся, то ей всё же придётся сообщить об этом психологу и Лёше, несмотря на явное нежелание Грачёва.

Словно почувствовав её мысли, Коля чуть развернул голову на девушку и замер, глядя в пустоту.

– Ис, ты же не бросишь меня? Не предашь? Ты обещала мне. Ты же будешь со мной до конца, Ис, не сдашься на полпути? Ты спасёшь меня? – отстранённо без эмоций проговорил Коля, и от этого по загривку девушки побежали мурашки.

– Конечно, Коль, – согласился Лиза, заторможено кивая.

Она не понимала, чего от неё хочет Коля, и на что она себя подписала, если и подписала. Но это было ему нужно. Её подопечному было нужно это согласие, была нужна сама Лиза. И она готова была себя отдать, только бы тот не дрожал столь неистово в её руках.

ЧАСТЬ 4

В понедельник Лиза прибыла в школу с утра пораньше, воспользовавшись тем, что у Коли уроки начинаются не с первого, и его не нужно долго будить, чтобы потом подвезти. Девушка любила эти ранние часы за спокойствие и отсутствие громких толп, через которые вечно невозможно пробиться в коридорах. Но всё же, было в этом утре что-то не то. Учительница будто нутром чувствовала, что это будет один из тех неудачных понедельников, которые все в душе недолюбливают.

Чем дольше длился день, тем больше гудела школа. Тут и там раздавались неуверенные голоса, разносящие слухи и сплетни. Лиза в них никогда не вникала: её не особо беспокоили чьи-то разборки, пока те не мешали ей вести занятия.

Ближе к обеду в школу приехала полиция. Они стали опрашивать школьников, причем не всех, а явно объединенных общим признаком. По перешептываниям в коридорах, Лиза поняла, что это те, кто был на той злосчастной вечеринке. «Надо будет потом спросить у Коли что там у них происходит», – мимолётом подумала она, пока готовилась к уроку, которые, несмотря на полицию, никто отменять не собирался.

В класс стали подтягиваться ученики, а вместе с ними и Грачёв. Он брёл к своему месту, широко раскрыв глаза в немом ужасе. На вопросительный взгляд девушки, он лишь одними губами прошептал: «Пиздец, Ис». В тот же момент дверь класса снова открылась, и в неё завалились угрожающего вида стражи порядка.

– Исаева Елизавета Александровна? – спросил один из них, в упор глядя на учительницу, на что та кивнула. – Пройдёмте со мной, поговорим.

Мужчины вместе с учительницей вышли в коридор и молча проследовали до учительской, которую, судя по всему, выделили для дачи показаний. Всю дорогу до кабинета Лиза усердно перебирала в уме все свои грешки за которые её могли пригласить на допрос, и самым очевидным вариантом были недавно найденные на её диске непотребные фотографии учеников. Но эта история, к счастью, пока не получила развития, да и не стали бы господа полицейские в таком случае опрашивать пол школы – сразу бы повязали её да потащили в участок. Наверное… Она в душе не знала, как это всё происходит.

Из наиболее вероятных вариантов оставался тот, что её попросят дать характеристику на одного из учеников, которые были на вечеринке. Возможно, даже на Колю, судя по его испуганному лицу. «Боже мой, да что они там учудили?».

Дверь за спиной Лизы закрылась, и её взгляд тут же оказался прикован к фигуре, стоящей у окна.

– Мы привели её, – подал голос один из полицейских, на что его начальник обернулся и стал испытывающе разглядывать Лизу.

– День добрый, уважаемая, меня зовут Ровинский Роман Геннадьевич, я следователь по этому делу и я хотел бы задать вам парочку вопросов, если не возражаете, – поздоровался высокий мужчина средних лет, делая шаг навстречу. Кривой шрам поднимался от уголка его глаза и доходил до виска, где начинались коротко стриженные тёмные волосы.

– Не возражаю, – пожала плечами Лиза. – А что-то случилось?

– Случилось. Пропала ваша ученица – Морозова Анастасия. Когда вы видели её в последний раз?

Лиза стояла с широко раскрытыми глазами и неловко хлопала ртом, пытаясь ухватить побольше воздуха. В её голове просто не укладывалось, что Настя – эта веселая девченка, которую она видела в школе чуть ли не каждый день, могла пропасть. Исчезнуть, да так, что за ней помчалась полиция. «Боже, надеюсь с ней всё в порядке», – заторможено думала она.

– Лизавета, вы собираетесь отвечать? – мягко вернул её в реальность следователь. – Может, вам нужно подышать воздухом или выпить стакан воды?

– Да, – выдохнула учительница, – воды, если можно.

Ровинский щелкнул пальцами одному из напарников, и спустя десяток секунд стаканчик с водой уже был в её руках.

– Последний раз, – начала Лиза после нескольких глотков, – последний раз я видела Настю уходящей из моего класса после урока.

– Не могли бы вы поточнее?

– Да, да, конечно. Минувшая суббота, примерно два десять. Потом она ушла на другие уроки, но лично я с ней не сталкивалась.

Ровинский скептически хмыкнул, переглянувшись с напарником. Лиза почувствовала себя неуютно и нервно сглотнула, будто она действительно в чем-то виновата, и теперь боится, что кто-то может догадаться. Ей бы сейчас не помешала поддержка. Очень хотелось спрятаться за крепкое мужское плечо Лёши. Или… Коли?

– А вы располагаете ещё какой-то информацией о её передвижениях в тот день?

– Да, вроде бы, – нахмурилась девушка, – тем вечером была какая-то большая вечеринка. Детали про нее я не знаю, но многие ребята из школы там были, – на секунду девушка прикусила язык, испугавшись, что сболтнула лишнего. Ведь ту гулянку явно безалкогольной не назовешь, а наличие на ней не одного десятка несовершеннолетних погоды не делала. Но, решив, что про это мероприятие госорганы в любом случае узнают, всё же поспешила закончить, – Настя тоже должна была там быть. Но была ли в итоге, понятия не имею.

Полицейские закивали, что-то записывая.

– И что же вы делали в тот вечер, Елизавета Александровна? – спросил Роман.

– Была дома. Сначала занималась своими делами, потом пошла спать.

– И никуда не выезжали или не выходили из квартиры до утра?

– Нет, никуда. Вышла только в обед следующего дня, – недоуменно протянула Лиза, не понимая, к чему ведёт этот разговор.

– Интересно у нас получается, – хмыкнул Ровинский, вышагивая по кабинету.

– Что интересно?

– Есть ли кто-то, кто мог пользоваться вашей машиной? – продолжил следователь, не обращая внимания на возникший вопрос.

– Нет, она всю ночь стояла на парковке во дворе. Со мной живет только подопечный, но у него нет прав, да и не мог он брать мою машину. Он вернулся на такси.

– То есть вы утверждаете, что ни вы, ни ваша машина, не покидали пределы дома в ночь с субботы на воскресенье?

– Верно, – нахмурилась Лиза, поправляя прядь. Ей очень не нравилось, какой оборот принимал этот разговор.

– Хорошо, тогда пройдемте на школьную стоянку, покажете мне ваш автомобиль.

Лиза молча кивнула и поплелась за мужчинами. В коридоре её заметили ученики, у которых сейчас должен был быть с ней урок, и стали вопросительно заглядывать ей в глаза, не решаясь сказать что-то вслух. Среди них был и Коля. Мальчишка, чуть ссутулившись, подпирал собой стенку, исподлобья рассматривая процессию, и до крови закусывая губу заостренными клыками.

Коля поднял глаза, и тогда Лиза смогла перехватить его взгляд. Взгляд самого близкого человека в этой школе. А, может, и не только в школе. Забавно, что какой-то малознакомый мальчишка оказался роднее всех людей, с которыми Лиза знакома не первый год. Она видела, что тот нервничал, заламывая длинные, увешанные кольцами пальцы, и безумно хотела его успокоить. Но изумрудные глаза были пусты и спокойны, что абсолютно не вязалось с напряженным телом. В них не было испуга или немого вопроса. Они не нуждались в поддержке.

«А вот теперь только не ошибись, Иса. Я не хочу разочаровываться, я уже не вывожу».

***

Процессия подошла к парковке.

– Это ваша? – кивнул Ровинский в сторону одной из машин.

– Моя.

– Откройте.

Лиза поспешила достать ключи, и уже было собиралась открыть, как вдруг замерла.

– А с чего вдруг? У вас есть какое-то письменное распоряжение на досмотр моей машины?

– Да, у нас есть ориентировка на автомобиль, похожий на ваш. Конкретно ваш, я бы сказал, совпадения по номерам, цвету, марке. Мне продолжить?

Лиза выдохнула сквозь сжатые зубы и послушно открыла машину. Нервы потихоньку начинали сдавать. Следователь позвал понятых: какого-то прохожего и школьного сторожа. На душе отчетливо ощущалось дурное предчувствие. По просьбе полицейских, она любезно показала им весь салон и бардачки и молча стояла, ожидая, пока те вдоволь пороются в её вещах и подвигают спинки кресел.

– А теперь откройте багажник.

– Как пожелаете, – огрызнулась обычно спокойная девушка, но сейчас отчаянно желающая покончить со всей этой клоунадой и вернуться к урокам.

Полицейский придирчиво осмотрел полупустой багажник: сваленные в небольшую коробку инструменты, тряпка и лежащая рядом аптечка удивления не вызывали. Поковырявшись в них, и ничего не найдя, Ровинский хотел было уже махнуть рукой, как его внимание привлёк тоненький волосок, застрявший в щели у самого края стенки. Полицейский вытащил прозрачный пакетик и с помощью пинцета поместил туда волосок.

– И часто вы возите девушек в багажнике, гражданка Исаева?

– Что?

– Только не говорите, что волос сам туда залетел или что он ваш – авторитетно заявил полицейский, поправляя тёмные очки. – Вы задерживаетесь по подозрению в похищении. Ваш автомобиль будет изъят для проведения экспертизы.

Лиза растерянно смотрела по сторонам, пока её руки заводили за спину. Она ничего не понимала. Она шла сюда, чтобы просто доказать свою невиновность, а теперь её собираются посадить в полицейскую машину и увести в участок. Всё произошло слишком быстро, она даже не успел ничего осознать.

– Н-но, – Лиза начала лихорадочно соображать, пытаясь собрать мысли в кучу, – вы не можете меня забрать. У меня несовершеннолетний ребенок под опекой, он останется один!

– Да, мы с ним тоже общались, – Ровинский почесал нос, соображая. – А других родственников у вас нет?

– Нет, я одна.

– И как вам вообще ребёнка то доверили?

Это явно был риторический вопрос, но Лиза поспешила ответить.

– Я весьма ответственна, имею стабильную работу, нет вредных привычек, и по призванию учитель, поэтому знаю, как обращаться с детьми! У меня не один ребенок уже был, я на хорошем счету у органов опеки, – Лиза говорила отчаянно и от всего сердца, заглядывая своими синими глазами в глаза следователя, сквозь тёмные стекла его очков.

Ровинский чуть смягчился. Девушка волновалась за подопечного мальчишку искренне и самоотверженно.

– Мы позвоним в органы опеки и сообщим им, что вас задержали. Дальше по обстоятельствам. Что бы вы ни сделали, мальчик не пропадёт.

С этими словами учительницу загрузили в полицейский автомобиль. Бросив последний взгляд через стекло, Лиза увидел стайку детей, выглядывающий из окон школы. Глаза тут же стали лихорадочно бегать по этажам, пока не заметили его. Коля стоял совсем рядом, прижимаясь к стеклу раскрытой ладонью. Лиза повторила его жест.

«Всё будет хорошо, Грачик. Я не дам тебя в обиду».

***

Лёша бросил все дела. Он почувствовал на себе липкий холодный пот, когда ему позвонили из полиции. Заламывал дрожащие пальцы, молча выслушивая размеренную речь следователя. Мысли путались в панике, и ему казалось, что он ускользает от реальности и вообще не перестаёт понимать происходящее. В чувство его привел только спокойный голос Лизы, доносящийся из телефонной трубки.

– Лёш, ты меня слышишь? Ты понял, что я сказала?

– Да, – судорожно выдохнул парень, растирая лоб, – да, я понял.

– Езжай к Коле. Я не хочу, чтобы он пострадал, мальчишке и так досталось.

– Да, Ис, уже еду. Держись там, мы обязательно уладим это недоразумение. И тогда всё будет хорошо.

В трубке послышались гудки. Леша обессиленно привалился к стене. Произошло что-то страшное и Лизу, его милую покладистого Лизу, которая всегда его выручала, задержали. Это просто не может быть правдой. Парень вздохнул, стараясь взять себя в руки. Ради Лизы он должен постараться, как она старалась ради него.

***

Струи дождя громко стучали, каплями разбиваясь о крышу машины. Небо было мрачное, тяжелое и серое, как и чувства, отравляющие изнутри. Лёша сидел в машине, напряженно глядя на двери школы, вцепившись в руль побелевшими пальцами с обгрызанными ногтями.

Наконец уроки закончились, двери распахнулись, и на крылечко стали выходить уставшие от занятий школьники. Среди них показалась одинокая сгорбленная фигурка, с натянутым, чуть ли не до носа, черным капюшоном толстовки. Она повертела головой по сторонам, и, не заметив машины Лизы, упрямо двинулась под поток дождя.

Лёша несколько раз нажал на руль, сигналя. Фигурка дернула головой на звук, и побежала в его сторону. Через десяток секунд дверь машины открылась, и на переднее сиденье ввалился насквозь промокший Грачёв.

– Почему я даже не удивлен, что ты не брал зонт? – вместо приветствия спросил парень с теплой улыбкой.

– Потому что ты хорошо меня знаешь, – вернул мальчишка, стягивая капюшон и окропляя салон водой.

Лёша завел машину, и какое-то время они ехали молча, разбавляя повисшую тишину радиоволной. Коля разглядывал профиль Лёши, и когда он в, казалось бы уже сотый раз закусил губу, не выдержал:

– Что там с Исой? – тихо спросил он.

– Её подозревают в чём-то. Мне объясняли, но я даже слов не разобрал, я так за неё боюсь, Коль, – проговорил парень, не отрывая взгляда от дороги. – Она же для меня не просто один из опекунов, с которым я работаю – она моя подруга. Мы же как не разлей вода были, а тут такое.

– Её подозревают в том, что она похитила мою одноклассницу. А может и убила, кто знает, – ровным голосом оповестил Коля.

Лёша закашлялся, расширив глаза от ужаса. Коля крутил кольца на пальцах.

– Откуда ты знаешь?

– Нас опрашивали в школе. И тебя теперь, наверное, тоже будут, – мальчишка немного помолчал, а потом добавил, криво улыбнувшись. – Ты представь, если она правда это сделала. Тогда и к твоей компетенции будут вопросы.

– Не наговаривай. Ты правда думаешь, что она могла это сделать?

– Это ты мне скажи. Я знаком с ней всего ничего, а ты у нас тут всех знаешь.

– Нет. Она этого не делала. Понимаешь, я знаю Ису. Она просто не могла. Она не способна на такое.

Коля глухо хмыкнул.

– Надеюсь, что ты прав, я не хотел бы попадать в очередную приемную семью. Но знаешь… Люди же способны на разные поступки. Даже те люди, в которых мы свято верим. Особенно они. Не важно, обстоятельства толкают их на это или их собственный разум.

– Я понимаю, что у тебя было не самое простое детство, но не все люди плохие. Тебе же понравилось у Лизы, да? Каким человеком ты её видишь?

Коля задумался. Понравилось ли ему у Исы? Коле казалось, что он её бесконечно любил. Но если то чувство, которое мальчишка питал к девушке, по каким-то причинам и нельзя назвать любовью, то уж точно нестерпимо в ней нуждался. Коля был готов часами разглядывать это вечно уставшее лицо с синяками под глазами и пухлыми губами. Коля хотел касаться растрепанной чёлки, легко дотрагиваясь до нее пальцами и убирая от синих глаз, смотрящих словно глубоко в душу. С каждой заботливо поданной кружкой горячего чая или обнаруженной стопкой свежевыстиранных вещей у кровати, Коля чувствовал переполняющую его благодарность.

Но Коля нуждался. Отчаянно нуждался в сладком запахе её кожи, в ласковых словах, прошептанных на ухо и в теплых объятиях обнаженного тела. Коле была нужна его Иса целиком. Он хотел владеть всем вниманием девушки, каждым её взглядом. И мальчишке было бесконечно больно оттого, что было всего так мало. Оттого, что она не понимал, что все её действия были пронизаны искусственной правильность, упирались в невидимые стенки надуманной системы, которая заставляла её лгать самой себе. Ведь дело никогда не было в любви. Он даже не знал, мог ли он вообще кого-то любить после всего, что с ним произошло, или он это придумал. Он просто хотел, чтобы ему стало легче. Надеялся, что когда-то сможет узнать наверняка.

Ему казалось, что она – его спасение. Как-то раз он это придумал, а потом отчаянно и слепо уверовал. Так теперь и жил.

– Да, Лёш, понравилась, – с кривой улыбкой ответил мальчишка, проводя языком по клыкам. – Хороший она человек, у меня никогда не было такого опекуна.

Лёша тепло улыбнулся и облегченно выдохнул.

– Вот видишь, это же главное. А с остальным мы разберемся, мы докажем её невиновность, Коль, я тебе обещаю.

***

– Мне собирать вещи? – спросил Коля, когда они с Лёшей переступили порог квартиры.

– Не думаю. Они не могут держать её дольше двух дней без доказательств, – парень упорно помотал головой. – Сегодня я переночую тут, а утром поедем разбираться. Меня попросили приехать для дачи показаний.

Коля нахмурился и сложил руки на груди.

– А почему бы сразу не поехать разбираться?

Лёша грустно вздохнула и потрепал нахохлившегося мальчишку по голове.

– Это серьезное дело, Грачёв. Она сама просила сегодня не вмешиваться, может, они быстро разберутся, что это не она, и отпустят. И мы мирно забудем это историю. Я надеюсь, – парень с опаской закусил губу.

– А если они всё же что-то найдут? Может, это и не она, но если они что-то найдут, то вполне могут повесить на неё! – Коля всплеснул руками. – А она вообще знает свои права? У неё есть адвокат? И еще она…

– Грачёв! – прервал его Лёша. – Грачёв, пожалуйста, успокойся. Я тоже переживаю. Адвокат пока государственный, если всё обернётся не лучшим образом, то я найду адвоката получше. А теперь давай просто попьем чай и посмотрим что-нибудь. Пожалуйста, – закончил парень дрожащим голосом и обессиленно прислонился к плечу мальчишки.

– Прости, – мягко сказал Коля, ободряюще похлопывая ему по плечу. – Какой чай будешь?

***

Лиза сидела в небольшой камере вместе с остальными обездоленными, уперевшись локтями в колени. Она устала. Она смертельно и безбожно устала. Весь вечер с ней беседовал следователь, её машину забрали на экспертизу и, скорее всего, скоро придут с разрешением суда на обыск квартиры. Утром придут Лёша с Колей, которых тоже будет опрашивать.

Лиза готова была взвыть. Она ничего не понимала. Это какое-то большое недоразумение. Или розыгрыш. Да, в какой-то момент из-за угла должен выскочить ведущий, указать на скрытую камеру и поздравить её с успешным участием в каком-нибудь захудаленьком телешоу. И тогда появятся улыбающиеся Лёша с Колей, вручат ей цветы и скажут, что она выиграла еще и денежный приз. И тогда Лиза обязательно купит мальчишке какую-нибудь дорогую ерунду, которую тот захочет, или отведёт в парк аттракционов, или… или.

Ничего из этого не произойдёт. Завтра её, вероятно, опять будут допрашивать, точно вшивую убийцу. Отброса общества. Хотя следователь и казался человеком адекватным и рассудительным, но, тем не менее, что-то заставляло его серьезно подозревать её. Хотя для самой Лизы это было загадкой. Волос в багажнике? Откуда? Может, залетел случайно, всякое бывает. Камеры видели её машину на трассе в ту ночь? Так, наверное, похожая, просто номер не разглядели, или, вообще, это была запись с другого дня. Очевидцы, бывшие на той вечеринке, опознали её машину и утверждали, что Настя садилась именно в нее? Так там все поголовно пьяные были и в дрова к тому времени, мало ли куда она садилась. А учительский автомобиль, абсолютно среднестатистический, между прочим, мог просто отозваться в памяти, потому что ученики его видели практически каждый день.

Очень некстати Лизе вспомнилась некрасивая история с детскими фотографиями, которую, она надеялась, никто больше не вспомнит. Школе же всё ещё не нужны лишние разбирательства и претензии в стиле «а почему раньше не сказали».

Ночь была долгой. У Лизы было много времени. И она, по природе человек, склонный к размышлениям, усиленно думала и рассуждала. Если её машину по какой-то неведомой причине действительно видели в ту ночь, то очевидный ответ приходил один. Грачёв. Только он мог забрать ключи от машины вместе с самой машиной так, чтоб Лиза не заметила. Хотя следователь должен был принимать во внимание вариант, что кто-то пробрался к ней в квартиру или взломал машину, что, судя по всему, не было редкостью в криминальной практике. И это было логично. Подозревать Колю Лиза просто не могла. Она же считала, что как-никак, а разбирается в людях. И её мальчишка, за всеми этими кольцами и черными одеждами, на самом деле светит ярче солнышка.

«Я со всем разберусь, обещаю».

***

Ровинскому не понравилось это дело с самого начала. Нет, не потому, что пропала девушка – такое случается часто и еще чаще найти виновника совершенно не сложно: ревнивый парень, оскорбленный бывший, жена богатого папика, и так далее. Слишком опрометчиво, слишком много эмоций и следов. С маньяками и серийными убийцами дело идет сложнее: они хоть и оставляют характерные для себя следы, но осторожные и любят играться с полицией. Для них это адреналин, это краски и вкус, заполняющие серую пресную жизнь. Но и их в конечном итоге Ровинский успешно ловит, когда начинает схватывать модель поведения.

А это дело… Это дело поначалу казалось плевым. Девушка, по рассказам пусть и пьяных, но нескольких очевидцев, села в знакомую ей машину, а потом исчезла с концами, ее никто не видел. Автомобиль свернул в лес с трассы где-то между камер. Делов то – найти машину и владелицу, у которой, как оказалось, и алиби то нет. Одинокая педантичная учительница с тягой к философии и истории, с мягким характером, практически социально неактивная, постоянно принимающая у себя детей на опекунство. Ровинский бы назвал это прекрасным портретом человека, способного кого-то похитить. Чуть ли не по учебнику, ей-богу.

Но она не кололась. Никак. Ни единой лишней эмоции. Либо настолько хороша, либо чертовски невиновна. А может, это вообще поспешный вывод. Как-никак, а претензий раньше по ней ни у кого не поступало, гражданка добропорядочная, с, как написано в характеристике, высокими нравственными качествами попечителя. Да и периодически проверяется у психолога. Хотя, зная государственных психологов, которые проводят эту оценку, можно посомневаться в достоверности этих справок. А если опять с другой стороны заглянуть, то у преступников такого рода часто на первый взгляд достаточно приятный и располагающий к себе психологический портрет. Девушки-то к кому попало в машину не садятся.

Ровинский вздохнул и снял очки. Результаты экспертизы автомобиля и найденного в нем волоса будут не раньше утра. А с момента пропажи школьницы прошло около двух суток. Она еще может быть жива. Полицейские, на пару с волонтерами и служебными собаками, сейчас прочесывают лес в той стороне, где машина пропала с камер. Но область поиска там слишком большая: дорога старая, камеры стоят очень уж нечасто, а съехать можно в любой закуток. Следов шин никто не находил: ни поломанных кустов, ни примятой травы.

«Дай бог, чтоб мы успели».

ЧАСТЬ 5

– Присаживайтесь, пожалуйста, – следователь указал на стул и закрыл за собой дверь.

Мальчишка послушно последовал совету и сел, гремя кольцами. Весь его вид был пропитан жгучей и абсолютно невообразимой смесью наглости и невинности. Издевательски изогнутая бровь, вызов во взгляде, при этом никакого напряжения, лёгкая, даже рассеянная улыбка и абсолютно расслабленная поза. Все эти мелочи были подмечены Ровинским и записаны в характеристику, надежно хранящуюся у него в голове.

– Кофе? Чай? Воды? – последовал дежурный вопрос.

– Кофе, если можно.

Ровинский пожал плечами и налил кофе из автомата себе и мальчишке. Последний сразу стал медленно его потягивать, явно не чувствую дискомфорта от высокой, обжигающей язык температуры.

– Что же, Николай, начнём. Как ты знаешь, у нас есть подозрения о причастности твоего опекуна к пропаже твоей одноклассницы. Я бы хотел послушать твое мнение на этот счет.

– Какое? Могла ли Елизавета Александровна её похитить? В смысле, вы имеете в виду по факту или способна ли он на это?

– Оба варианта.

– Ну, я говорил, что уехал со знакомыми вечером, а вернулся уже утром на такси, я показывал вам номер поездки в приложении, – следователь кивнул. Он уже успел основательно убедиться в том, что Грачёв ушел с вечеринки на несколько часов позже своей одноклассницы, – ну и вот, Лиза вечером была дома, а когда я вернулся, она спала, рано все-таки ещё было. Потом я проснулся уже вечером, она была дома, так что не знаю, могла, не могла… Ну, времени у неё было навалом, чего уж тут.

– И ты думаешь, она на это способна? Она же твой опекун и учитель.

Коля помолчал какое-то время, неспешно водя ногтём по краю стаканчика. Потом он поднял глаза, расплываясь в гадкой ухмылке, обнажающей заостренные клыки.

– Елизовета-то? Конечно способна. Или вы ещё не слышали ту историю про детские фотографии, которую школа пытается скрыть? – Коля таинственно наклонил голову, проводя языком по сухим губам.

Ровинский удивленно округлил глаза и подался вперед, невольно копируя движения мальчишки.

– Что за история?

– Да там директриса хотела все замять, но слухи, знаете ли, быстро расходятся. Сейчас расскажу. Только не говорите никому, что вы от меня это услышали, не хочу провоцировать божью кару с чьей-нибудь стороны.

***

Коля бочком вышел из кабинета, не забыв покивать следователю напоследок.

– Ну что там, Коль? – подскочил к нему обеспокоенный Лёша.

Парень успокаивающе похлопал его по плечу.

– Не знаю, честно. Сказал все как есть, но следователей этих не поймешь, что там у них на уме. Сначала они утверждают, что верят тебе, а потом оп, и ты уже под стражей. Но, думаю, тут не тот вариант. Мне, кстати, разрешили сейчас с Исой поговорить.

Лёша кивнул, закусывая губу и заглядывая Коле в глаза, пытаясь найти там что-то, что сможет его успокоить.

– Молодой человек, проходите, – раздался голос, приглашающий в кабинет следователя.

Лёша сделал глубокий вдох и пошел, ровно держа напряженную спину. Коля смотрел ему вслед с кривой улыбкой.

***

Рассказ мальчишки Ровинского заинтересовал, и он сразу же дал своим ребятам распоряжение все проверить. Сам Грачёв следователю показался весьма приятным и искренним, а оперативно нарытая и уже полностью изученная история жизни, со всеми перемещениями по приемным семьям, школьными проблемами, авариями и прочим, вызывала сочувствие и желание защитить.

Когда Ровинский предложил Коле помочь расследованию, у того, как и у каждого заправского мальчишки, которому взрослые доверили важное дело, в предвкушении засверкали глаза. Так что они решили, что Коля будет вести себя по возможности, как обычно, и не даст понять Лизе, что знает про историю с фотографиями. Может, та будет искренней с ним, и они узнают что-то полезное.

Следователь надеялся, что глупости Грачёв делать не будет, и в случае малейшей угрозы сразу же позвонит ему. А если окажется, что Исаева невиновна, то проблем вообще нет.

С подобным напутствием Коля был отпущен из кабинета и направлен прямиком на душевной разговор с подозреваемой.

***

Коля нервно отбивал пальцами по столу, сидя на его краю. Наконец, дверь с противоположной стороны открылась, и в комнату запустили Лизу.

– Иса! – выдохнул мальчишка и бросился обнимать её.

– Тише, Грачик, ты же так сшибешь меня, все хорошо, – принялась приговаривать девушка шепотом, поглаживая дрожащего Колю по спине.

Через долгий десяток секунд они отстранились, заглядывая друг другу в глаза. Хотя прошло меньше одного дня, Лиза действительно соскучилась и испереживалась, как же там её Грачик без неё. Под глазами девушки успели залечь темные круги, а капилляры полопались, придавая измученный переживаниями вид. Коля сочувственно поджал губы, подмечая всё больше следов усталости. Он кивнул на стоящие у стола стулья в немом предложении присесть, что Лизе, судя по всему, было необходимо, так как ноги подкашивались под грузом эмоций и обстоятельств, свалившихся на неё.

– Ну как ты тут? Сильно они тебя? – почти шепотом задал вопрос Коля.

– Сильно что? Ты думаешь меня из меня тут показания выбивали? Сериалов своих пересмотрел? – с усталой улыбкой поинтересовалась девушка, пытаясь разрядить обстановку и свести всё в шутку.

Хотя ей действительно угрожали некоторые полицейские, орущие что-то про невинную девушку, и про то, что она, Лиза, монстр, и если они найдут Настю не живой, то удостоверятся, что в тюрьме с ней сделают всё то же самое, что она сделала с ученицей. По счастливой случайности рядом проходил разумный и весьма уставший следователь, который прикрикнул, что если его «петушары-коллеги» не перестанут докапываться до подозреваемых и шуметь, то он самолично сотворит с ними всё, что они тут наобещали. На удивление быстро воцарилась относительная тишина, по-видимому, авторитет следователя тут более, чем ценился.

Но Коле, конечно, знать про это не стоит. Для него у Лизы заготовлена натянутая улыбка. Она не хотела, чтобы её мальчишка видел, насколько быстро она ломается. Не хотела доставлять лишние волнения, не хотела добавлять еще один повод уходить в себя. К Коле Лиза успела привыкнуть. Она им дорожила. Только ими с Лёшей она и дорожила, больше попросту некем.

– Да какие сериалы, Ис? Я много статей читал про то, что делают полицейские чтобы…

– Коль. Всё правда хорошо, – прервала его девушка, пока самой не стало жутко.

Мальчишка покивал успокаиваясь.

– Скажи, ты правда этого не делала? – тихо проговорил он, разглядывая её лицо из-под опущенных ресниц. Лиза на секунду замерла, не в силах сделать вдох. Сердце пропустило удар. «Он меня подозревает?».

По позвоночнику прошла волна мурашек. Лиза наклонилась к нему близко-близко, так, что можно было разглядеть крапинки в зелёных глазах и кровоточащие трещинки на губах.

– Я правда этого не делала. Я пальцем не трогала твою Настю.

– Хорошо, Ис, – выдохнул Коля, проводя рукой по волосам. – Мы тебя вытащим, обещаю. Лёша говорил, что собирается платить залог если всё-таки будет судебное разбирательство. Я хочу, чтобы ты вернулась домой. Там пусто без тебя.

Лиза слабо улыбнулась. Она тоже безумно хотела домой. Туда, где тёплый чай, мягкий диван и скалящийся в лукавой улыбке подросток. Лиза настолько привыкла, что уже было странно представлять свой дом без Коли. Конечно, она жаждала попасть домой. Ведь дома безопасно, а здесь, в полицейском участке, леденеет кровь от страха за дальнейшую судьбу.

– Спасибо, Коль.

Мальчишка протянул руку, мягко поглаживая ладонь Лизы и переплетая их пальцы. Последняя замерла, чувствуя разлившиеся на душе тепло и благодарность за поддержку. Мыслей отдёрнуть руку даже не возникло, да она бы и не смогла. Так они и сидели в тишине какое-то время, пока Коля не ушёл, бросив короткое «увидимся» на прощание.

***

Ровинский со смешанным чувством рассматривал документы, детально повествующие о результатах экспертизы внутренностей автомобиля. Волос, ого, как неожиданно, действительно целиком и полностью принадлежал пропавшей школьнице, спасибо её расческе, с которой удалось взять образец для сравнения. Кроме этого, в машине также были найдены следы её слюны и крови, тщательно кем-то оттертые, но все равно замеченные умелым глазом криминалистов. Наряду с тем, в багажнике были обнаружены следы химикатов и ржавчины, что наводило на мысль, что там некоторое время явно лежали какие-то инструменты, хотя сама Исаева еще при первом опросе настойчиво утверждала, что её багажник всегда практически пустой, и ничего она там кроме тряпок своих да тетрадей учеников не возит.

Несмотря на убедительные улики, прогресса в деле это не особо давало. Единственное – можно было наконец официально оформлять Исаеву, как главную подозреваемую. Но местонахождение девушки всё ещё оставалось загадкой, и если она еще жива, то у них оставались считанные дни, а может и часы, чтобы найти ее. Это, конечно, в случае, если её не упрятали в какой-нибудь погреб с едой и водой, где используют как рабочую силу или ещё каким неприятным образом.

Равинский протёр напряжённый лоб, размазывая по коже капельки пота. Нет, в машине Исаевой определенно везли Морозову, это ясно, как чисто небо. Но проблемы это не решало, так как никакой информации о том, кто ее вёз, не давало. Подозреваемая утверждала, что в это время тихо-мирно спала у себя дома, и что-то подсказывало, что от своих слов она отказываться не собирается. Верить ей следователь тоже не собирался, но ситуация складывалась слишком неоднозначная, а сажать невинного человека было не в стиле Равинского.

«Где же ты, Настя?».

***

Лиза теперь была главным подозреваемым в похищении несовершеннолетней девушки. Совместными усилиями адвоката и Лёши, а также ввиду безобидного поведения Лизы и её весьма приличного показательного прошлого, им удалось добиться того, чтобы девушку не заключали в следственный изолятор. Грачёва у неё не забрали, так как следователь всё ещё надеялся что-то выяснить через мальчишку, естественно, обеспечив последнему экстренную связь с полицией на случай чего. Да и сам Грачёв возражений насчет такой схемы не имел, потому что, как он не постеснялся выразиться, его откровенно задолбали мотания с места на место, и всё равно ему скоро стукнет восемнадцать, и его развернут на все четыре стороны. А Лёша ему нравится, доставлять ему лишние беспокойства не хочется, а у Лизы, по крайней мере, всегда есть еда, уютно, и никто не напрягает лишними делами. Да и кто откажется помочь настоящему расследованию?

О том, чтобы Исаева продолжала вести уроки, речи не шло, но так как в срочном режиме школа не могла найти полноценную замену, договорились, что весь материал та будет высылать дистанционно, так что куча работ на проверку не убавилась.

– Как там в школе? – спросила девушка, когда Коля пришел домой, громко хлопая дверью и, не глядя, закидывая тяжелый рюкзак с громыхающими в нем учебниками в дальний угол.

– Как-как, все твердят что ты убила Настю. Там такие истории пошли, якобы на тебе ещё в понедельник видели пятна крови, и как ты выбрасываешь окровавленную пилу в мусорку, потому что ты расчленила школьницу, и вообще тебя уже забрали в психушку, где ты успела перегрызть артерии одному из санитаров, – хмуро проговорил Коля, шмыгая носом.

Лиза поёжилась, а по загривку неприятной липкой волной пробежали мурашки. Больше всего сейчас она боялась, кроме, естественно, тюрьмы, что Коля от неё отвернётся. Что поверит этим гадким слухам, станет её сторониться, презирать. Лиза была благодарна мальчишке, что тот решил остаться в её доме, она ощущала это как жест поддержки, которая сейчас была ей смертельно необходима.

– А ты что? – с опаской спросила девушка, ожидая худшего от нахмуренного ссутулившегося подростка.

– А что я? Сказал всем, что они дебилы. Я-то знаю, что не было на тебе никакой крови, и ничего подобного ты не делала… Не делала же? – в голос закрались сомнения, смешанные с толикой надежды. Коля смотрел на неё своими широко распахнутыми зелёными глазами, ожидая ответа.

– Конечно нет, Коль. Я же говорила.

– Хорошо, – он шмыгнул носом. – И вообще с чего все решили, что кто-то кого-то убил. Она же может быть ещё жива. Может же, Ис?

– Я надеюсь на это.

Вечер прошел тихо: неприятная тема больше не поднималась, но напряжение в квартире стояло ощутимое. Оба постоянно вздрагивали, когда телевизор громко извещал об очередном выпуске новостей, но касающейся этого дела информации не появлялось.

Чем ближе было дело к ночи, тем чаще Лиза незаметно поглядывала на Колю. У него явно были какие-то личные проблемы, которые периодически накатывали, иначе она не могла объяснить, почему, когда на улице становилось непроглядно темно, тот словно скукоживался, сжимая тонкие бледные губы и заламывая покрытые кольцами пальцы на ощутимо трясущихся руках. Причем в первые недели их совместного проживания под одной крышей это случалось настолько редко, что Лиза не придавала этому значения, но чем дальше в лес, тем злее волки, как говорится, а конкретно в их случае – тем чаще у Коли случались такие срывы. За последнее время Лиза была готова на пальцах посчитать вечера, когда мальчишка был в нормальном, не обязательно хорошем, просто адекватном и под стать ситуации, настроении. И с чем это связать она искренне не понимала, разве что световой день становился короче, но это предположение было глупым, назначенный психолог всё также не видел причин для беспокойства, а сам Коля разговаривать на эту тему не хотел и все попытки девушки завязать беседу простодушно игнорировал.

И вот опять жалобно скрипнули ножки стула, и раздались тяжелые шаги по направлению к прихожей. Лиза вздохнула и пошла за мальчишкой. Встала, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к стене, наблюдая за тем, как её подопечный натягивает первую попавшуюся куртку и видавшие жизнь черные кеды.

– Коль, – негромко позвала Лиза, заставляя мальчишку обернуться.

Тот поднял голову, впиваясь в девушку озлобленным затравленным взглядом, словно загнанное в угол животное.

– Что в кармане? – она кивнула на надутый бок тонкой куртки, откуда молча показалась пачка сигарет на пару с зажигалкой. – Зачем ты куришь эту дрянь, Грачик? Неужели тебе не жалко свой организм? Я не могу запретить тебе курить, ладно с этим, но я же даю тебе деньги, купи себе хотя бы хорошие сигареты, прошу тебя.

– А то что? Что со мной будет, а, Елизавета Александровна? Вы правда боитесь, что я сдохну от рака лёгких? – Коля с сожалением усмехнулся, облизывая клыки. – Вы же такая безупречная, да, Елизавета Александровна? Хотите быть хорошей, подружиться. Типа вы не такая, как они, да, как остальные? Не ругаете за сигареты, за попойки, не повышаете голос. Такая, блять, правильная! Всё-то вы, блять, знаете да про всё, как надо и как не надо, самая умная тут нашлась, самая правильная! – в сердцах воскликнул Коля, пиная стоявшую рядом тумбочку.

– Коль, не повышай голос, пожалуйста. Я не понимаю, что ты от меня хочешь, я просто прошу тебя заботиться о своем здоровье, не забывай, это самое важное, что у тебя есть. Не будет здоровья – не будет и остального.

Коля откровенно расхохотался. Ему было больно. Чертовски больно и обидно за то, что его Иса снова ничего не понимала.

– Здоров, я, Елизавета Александровна! Представляете, руки-ноги на месте и ничем не болею. А дальше-то что? – с дрожью в голосе выдохнул мальчишка, беспомощно озираясь по сторонам. – Что делать с вашим здоровьем, если дальше ничего нет?

Коля ушел, хлопнув дверью. Лиза осталась стоять не шелохнувшись, снова ничего и не понимая.

***

Коля курил. Сидел, умостив костлявое тело на холодной поверхности крыши старой девятиэтажки, свесив ноги за край и разглядывая огоньки города за стёртыми подошвами кед. Он курил уже неизвестно какую по счёту сигарету, жадно обхватывая её краешек бледными потрескавшимися губами, вечно искусанными в кровь, а затем выпуская струйки грязного серого дыма из лёгких. Он думал обо всё и ни о чём одновременно. Всё шло относительно хорошо. На этот раз он вроде даже не напортачил, не то что в прошлый. Тогда действительно вышло не совсем так, как он хотел, и пришлось потерять столько времени. Но что поделаешь, опыт. Хотя какая разница, если результат нулевой.

Коля злобно выругался сквозь зубы. С каждым разом надежды оставалось всё меньше. Было страшно. Страшно, что это всё изначально не имело смысла, и он просто это придумал. Страшно, что та надежда, которая в нём поселилась, была ложной. И что даже её остатки он тратит на Лизу. Идеальную правильную и такую чужую Лизу, пытаясь урвать крупицы её настоящей, что так надежно скрыты где-то на задворках души, которая могла бы уже отчаянно и всепоглощающе полыхать мятежным духом свободы, но нет, она больна спокойствием и трусостью. Страшно, что у него нет выхода отсюда и может никогда и не было.

«Как там было написано? А, точно. Как выбраться из этого лабиринта страданий – быстро и по прямой. Но что остается, если этот способ не работает?».

***

На следующий день в школе ничего не изменилось. Всё те же испуганные взгляды и злые языки, переносящие некрасивые грязные сплетни. Нужно ли говорить, что Грачик был в первых рядах? Он привычно ухмылялся, скаля острые клыки и сверкая побрякушками на руках, пока пускал очередной кровавый слух про их учительницу на ушко заинтригованному однокласснику. А люди к нему тянулись и охотно слушали, заглядывая в рот и пуская слюни. Ещё бы, ведь он нравился Насте, был на той вечеринке и жил с Елизаветой Александровной. Все тянулись к нему, словно мотыльки к свету, как и привыкли с первого дня его появления в школе. И в итоге слухов развелось настолько много, что никто уже не знал во что верить, обзаведясь своей правдой.

Уроки закончились поздно. Коля закинул на плечи потрёпанный рюкзак и вышел во двор школы, поглубже натянув капюшон в тщетной попытке спрятаться от бесконечного дождя, и, не спеша, направился в сторону ближайшей остановки.

– Эй, уёбок! – раздался оклик позади и он почувствовал, как тяжелая рука толкает его между лопатками.

Он пошатнулся, наклоняясь вперед, но сумел сохранить вертикальное положение и развернулся, оглядывая свою новоиспеченную компанию. Несколько парней быдловатого вида и спортивного телосложения, что было заметно даже несмотря на осеннюю одежду. Коля видел некоторых в школе: параллельный класс с которым он не имел чести пообщаться и познакомиться поближе. Но, видимо, повод для их встречи всё же нашелся.

– Хули приебались? – огрызнулся Грачёв, недовольно выглядывая из-под капюшона.

– А ты свой рот поганый лишний раз не разевай. Мы тебе сейчас покажем, – прогоготали парни, хрустя костяшками.

Коля нервно сглотнул, облизывая губы. Интуитивно сделал шаг назад, но упёрся спиной в чей-то торс.

– Я могу поинтересоваться, за что? – спокойно спросил мальчишка, пытаясь потянуть время.

– Потому что таким гадам как ты нужно преподать урок! – смачный харчок полетел Коле под ноги. – Твоя паскудная учительница – убийца. Она – отродье, таких нужно уничтожать, чтобы очистить землю, понимаешь? А раз ты живешь с ней, то ты такая же гнида. Так что пока мы не можем достать до неё, будь любезен, передай этой мрази пару ласковых от нас.

– Нахуй пошёл, – прорычал Коля.

Ему в лицо тут же прилетел кулак. Затем в живот, выбивая воздух из лёгких, и заставляя согнуться пополам, падая на колени. Коля даже не сопротивлялся. Лежал безвольной тушей, пока его переворачивали, размазывая бьющую из носа кровь по лицу новыми ударами. Нет, он не сдался. Он бы мог собрать силы с уголков своего тела, подпитать их злостью и подпортить физиономию хотя бы одному из этих придурков. Его кольца наверняка неплохо бы припечатались к чьему-нибудь носу или виску. Но он просто лежал. Лежал и ждал, пока это закончится. Нет, он не был в той депрессивной стадии, когда плевать на свою жизнь и перспектива быть до смерти забитым гопниками в подворотне не только не пугает, но и успокаивает. Нет, ему было рано умирать, и он прекрасно это понимал. Более того, именно в этот момент он чувствовал себя наиболее живым. Ведь он что-то чувствовал. Этот всплеск адреналина и металлический привкус на губах.

А ещё он понимал, что парни явно настроены просто его припугнуть, а никак уж не превратить в фарш. И чем меньше он будет сопротивляться и провоцировать их, тем быстрее они отстанут и он сможет поехать домой. Там же Иса.

Парни ушли, не забыв напоследок бросить парочку весьма живописных оскорблений и отвесить пинок под зад. Коля остался лежать спиной прямо на холодной земле. Крупные капли дождя попадали ему на лицо, смывая солёные слёзы и смешивая их со слюной и кровью. Он всхлипывал, тяжело дыша, глядя пустыми зелёными глазами в тёмное серое небо.

Мальчишка попытался встать и охнул от острой боли, пронзающей, казалось, каждую клеточку тела. Он криво улыбнулся и заливисто рассмеялся. Ему действительно было больно, по-настоящему. По-живому.

Раздался сигнал телефона. Коля потянулся к нему и разблокировал, открывая переписку с Лизой.

моя Иса:

ну что, Коль, ты скоро дома будешь?

мне ставить чай?

тебе точно не нужно вызывать такси? там же такой дождь…

Коля шмыгнул носом, стирая рукавом кровь с лица. Он широко улыбнулся, чувствуя, как тепло зарождается где-то в районе сердца и приятно разливается по всему телу, словно обволакивая в объятия.

Я:

такси не надо, готовь чай и какие-нибудь сладкие булочки

можешь и свои булочки

готов поспорить, они у тебя тоже сладенькие ;)

моя Иса:

Грачёв…

Я:

скоро буду, жди

Коля, по-доброму усмехнувшись, отложил телефон. Он действительно безумно хотел домой. Ведь там его ждала его Иса.

ЧАСТЬ 6

– Боже, Коль, что с тобой произошло? – раздался испуганный голос девушки, подбежавшей к застрявшему на пороге мальчишке, который долго возился с курткой, не в силах вытащить разбитую руку из рукава. – Не дёргайся, я помогу.

Тот послушно замер и стал молча наблюдать за тем, как обеспокоенная Лиза стягивает с него верхнюю одежду и обувь.

– Спасибо, – облегченно выдохнул, потирая плечо. Переодеваться было действительно неудобно и болезненно, так что проявленная забота оказалась как нельзя кстати.

Лиза недовольно его оглядела, кривясь при виде размазанной по лицу крови, разбитых губ и опухшего носа.

– Какое, твою мать, спасибо? В ванную быстро! И я хочу знать что, чёрт возьми, произошло!

Коля беспрекословно выполнил приказ и залез в ванну прямо в чём был, плюхаясь туда костлявой, обтянутой джинсами задницей, и обхватывая острые колени подогнутых ног руками. Он податливо подставлял голову под струи прохладной воды, пока Лиза аккуратно очищала его лицо и волосы от засохшей крови, пытаясь определить точное местонахождение ран и понять, насколько всё плохо. Она хмурилась от напряжения и высунула кончик языка от сосредоточенности. Коля слабо улыбнулся, наблюдая за этим сквозь капли воды, скопившиеся на ресницах.

– Ты чего улыбаешься, ребёнок? Ты хоть знаешь, какая тут красота внеземная на твоём лице вырисовывается? – недовольно спросила Лиза, у которой от обилия событий в её жизни начинали сдавать нервы, и избитый Коля уж точно не оказывал положительное излечивающее воздействие на ментальное здоровье. – Головой не стукнулся? А, точно, у тебя тут рана на затылке, а я ещё спрашиваю! Как ты себя чувствуешь вообще?

Коля прислушался к внутренним ощущениям. Его мутило, в голове стоял туман, мир вокруг, казалось, кружился, дышать было тяжело, а всё тело пронзала ноющая боль. Он чувствовал себя каким-то пьяным и потерянным и больше всего хотел просто пойти спать. Желательно, рядом с чьим-то тёплым боком.

– Хорошо, – сделал он нехитрое медицинское заключение, что заставило девушку взвыть от безысходности и непрошибаемой, в том числе и в буквальном смысле, тупости, и закатить глаза.

– Там что-то есть? – Лиза закончила с лицом и указала на уже насквозь промокшую толстовку.

– В смысле? Ну, там кожа, под ней, наверное, мышцы и органы, я не силён в анатомии, – бессвязно ответил мальчишка, не особо осознавая чего от него добиваются.

Лиза поняла, что разговаривать с ним бесполезно, и молча заставила поднять руки, чтобы стянуть толстовку. В сердце неприятно кольнуло, когда взору пристала багровая, налитая синяками кожа. Пятна на рёбрах отдалённо выдавали острый след носка ботинка, кое-где была содрана кожа, но, в общем, обошлось без серьёзных повреждений.

Коля всё ещё продолжал безвольно смотреть на лицо девушки, поэтому имел возможность с каким-то извращённым удовольствием отметить, как оно стремительно поменяло цвет от гневно-красного к мертвецки-бледному. Который, по мнению мальчишки, эффектно оттенял бездонные синие глаза и сочетался с тёмной растрепанной чёлкой.

– Ты безумно красивая, – прошептал Коля.

Лиза устала. Лиза беспокоилась за мальчишку и не знала, как тот так умудрился вляпаться. Лиза понимала, что он сейчас плохо соображает, но всё равно злилась, что для того всегда всё смешно, словно жизнь – это просто игрушка.

– Твою мать, Грачёв, у меня других слов нет.

***

Коля полулежал на диване, завернувшись в тёплый плед, и грея тонкие пальцы о горячий чай. Лиза провозилась с ним не меньше получаса, обрабатывая раны и приводя мальчишку в более-менее живое состояние. Было предложение вызвать скорую, от которого Коля отказался, приведя доводы о том, что он отлично себя чувствует, ничего не беспокоит, раны зашивать, очевидно, нет необходимости, а разбитый нос придаёт ему воинственный вид. Напоследок он пошутил, что, если Лиза всё-таки это сделает, то он скажет врачам, что так его избила она сама. Та улыбнулась на глупую шутку и пообещала никого не вызывать, если ему не станет хуже. Коля улыбнулся в ответ. Он не шутил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.