Фабос Лартен
Истина?

Первый случай произошёл 18 месяцев назад. В тот день моя вера в трактуемую истину подкосилась и я стал рассматривать язычество, как возможно верный путь.

В тот день, день божественного созидания, мы разгоняли толпу инаковерующих, столпившихся перед церковью св. Круара, разносить свои грешные учения в уши людских масс, под сводом солнца и луны. Этот раз отличался от других присутствием одного из их грязных лидеров, громогласно проповедовавшего под аркой церкви. Тогда я называл это богохульством, заразой, требующая радикального лечения. Ведь сами боги надеяться на наше вмешательство, они наблюдают за нашими действиями и нашей преданностью, желая остановить это безобразие.

Сам лидер из себя представлял полуживого мертвеца с закатывающимися в пелену глазами, трясущимися от бремени лет руками и неимоверно громким и твёрдым голосом, который можно было услышать с соседней улицы примерно в 100 метрах и контролирующий твоё внимание. Лицо покрытое рвами морщин, выдававшее в нём глубокого старика. Серая как пыль кожа говорящая, что тот не из рода человечьего, а из рода призраков, до сих пор блуждающий по земле, направляя обезумевщие гнилищя, в пространство благоразумия. Бессильные движения, которые вызывали лишь жалость и жажду помочь, если бы он не был грешником. Казалось, что лишь силы из вне помогают ему не упасть замертво от изнеможения. Он взывал отречься от учений нашей церкви, как бес на возвышенности он визжал о праведности в подчинении божеству божеств, иначе не спастись. Из мерзких уст его доносилась ложь и клевета от которых вянут уши и сохнет мозг.

Всё проходило как всегда, обработанные серебром язычники заполоняли улицы перед церковью, чёрная кровь лилась реками, гнилая плоть рвалась под натиском святого мяча и палицы. Крики десятков людей сплочались в адову какофонию, будто сами демоны вторили их мукам, что сильно удовлетворяла мой инквизиторский дух. За битвой стоял высший инквизитор, с книгой в руках, восхваляющий суд божий на земле и просящий божественного вмешательства в пользу святых. Бравые братья и сёстры, в богическом танце, расправлялись с неверными. Прекрасная картина победы религиозных идеалов, над примерзкими верованиями. Всё было как всегда, пока удар не принял языческий лидер. Бедняга инквизитор с размаху саданул палицей по голове, а потом…

А потом начался Гаварский концерт. Я не запомнил всё, уверен где-то моя память обманывает, но такой кошмар сложно забыть. По улицам мчались тени, хохоча смехом бездны, сгибающий пространство, а самая большая из них нависла над нами перекрывая солнце, создавая освещение тускневшей лампы. Рука бедняги почернела и иссохла, из неё полезли гнилые духи, пока рука и вовсе не растворилась, и он с душераздирающим криком разрывался от лезущих отродий, а после пополз вместе с ними на своих прошлых собратьев. Святая книга соскочил с рук с распахнутой пастью, разговаривая на сотнях языках безобразия. Омертвевший языческий проповедник стоял как живой, с глазами демона, агитируя послания противобожия. Все остальные сектанты в унисон читали молитвы, лишь некоторые иступились в испуге, с гримасами невиданного страха, а некоторые пытались сбежать с представления антибога, но падали навзничь от удара в голову неведомой силы. Все остальные, бились сжав зубы, крича от боли и ужаса, пока не стали куклами театра.

Таким был и я, после жалких попыток бороться с нечестивыми, в порыве растущей паники, я рванул во тьму, с надеждой оказаться за кулисами ужаса, как можно дальше, но мой побег не увенчался успехом и лишь ухудшил мой нарастающей ужас, терзающий разум на куски, зарывшийся и питаясь решимостью в сердце, поражал мой дух.

Некогда, успешный инквизитор, лежал эмбрионом трясясь от страха с онемевшим телом и помутнённым разумом. Я видел разочарование богов и их ярко выраженное презрение к моей трусости. Я молил о прощении и понимании, но встать я не мог, слабость была сильней.

Представление достигло кульминации.

Половина инквизиторов пела языческие песни на языческом языке, а другая плясала танцы, похожие на припадок, под мелодию кошмарных снов, играющая где-то недалеко и без источника. А форма высшего инквизитора сменилась, клоунским костюмом из собственной плоти, украшенный его глазами, сосудами, органами и фонтанирующей кровью, заливающую улицы красным морем. А колпак соткан из мыслей и знаний тянущихся с раскрытого мозга, вязкой чёрной массой. Он бегал по всей сцене, смеясь агонией и «развлекал» всех вокруг. Здания в округе качались в ритм мелодии, ветер принимал замысловатые направления и узоры, а из земли стали расти корни проткнувшие нескольких людей.

Я стал сомневаться в реальности, в своём психическое здоровье. Я хотел чтобы это был сон или наркотический бред, я хотел чтобы я был психом невидящий реального мира, гниющим в доме для душевно больных, дико смеясь и мочась под себя, ловящий иногда такие припадки проходящие только с таблетками. Я молился, как мог, читал все молитвы, что только знал, но это были бесполезные слова не влияющие на мироздание, несмотря даже на то, что со мной молились все кто мог, кого ещё не до конца затянула эта безумная карусель.

Крик проповедника, вырвавшийся из глубин самого мира, другого мира. Бесформенное тело, скинула оболочку старика срывая по швам его тушу и откидывая в небытие, вытянулось в полный рост 3 метра. Пронзающий Рассудок голос, неописуемо высокий и низкий одновременно, тянущийся дольше чем должно быть. Голос похожий на пение сотен китов, поющий тоскливо в унисон в глубине морских вод. На гудение земли, тревожащий людской покой, пугающее неизвестностью откуда, откуда то из тёмных глубин центра земли, самого храма мира. На пение церковного хора Дажулье, отличающийся экстравагантностью, будоража публику, вызывая тысячи чувств, борющихся и не способных договорится, оставляя человека в глубоком эмоциональном шоке и размышлениях. А также море других звуков тонущих в отчётливо слышимой композиции, одновременно слепленных звуков.

Медленного шагая или даже плывя по улице, приближаясь к церкви оставляя рой тухлых насекомых на следах, расползающихся врознь. Зарыв руки в церковь, сжало бесформенные руки в такие же бесформенные кулаки, тем самым разрушив церковную арку, которая разлетелась на осколки мрамора и мраморную пыль, развевающуюся по ветру, затуманив и без того тёмную улицу. После чего дико стучало по крыше церкви, круша её глиняную кладку. Обломки заполоняли зал и вся церковь тряслись на грани разрушения. Сами боги наполняли океаны слезами в отчаянии, от всего этого ужаса творящегося на мире божьем.

Танцоры с певцами стали падать в сон от бессилья, всё ещё дёргающихся в «танце». Концерт кончался, сводящая с ума музыка стихала, а безвольные певцы замолкали один за другим, привнося больше тишины, так не хватающей в сей час. Язычники, кончали с молитвами и поспешно бежали с поля действия, скрываясь за коротким горизонтом. Тени прятались во тьме, открыв нам лучи уходящее в сон солнце. Клоун больше не бегал и не смеялся смехом, вводящим в ужас и не веселил людей, а исчез вместе с труппой. Книга сожглась своими заводными песнями и наступила долгожданная тишина после вечной каторги-зрителя апогея кошмара. Тишина в опустошённом пространстве сознания, бальзамом затекала разрушая тревогу вместе с паникой, стирала негатив и пережитый страх, хоть это лишь только сейчас, пока я не очнулся и не вспомнил всё.

Тишина и покой, продолжались недолго, нас сразу же нашли и забрали коллеги из инквизиции и каждого ждал расспрос о случившемся «чуде». По словам Вирата Гиундешьфельете, опрашивающего, большинство сошло с ума и сейчас сидят в душевной больнице, доводя своё состояние до вегетативного, а кто не сошёл, либо ничего не помнят и выглядят здраво относительно предыдущих. Либо помнят, но они на грани рассудка, в шаге от безумия и ничего не могут рассказать, без истерических криков ужаса и ступора со взглядом в прострацию. Также он заметил, что часть из них, стучит руками или другими предметами по столу с определённым, но сбивчивым ритмом и он их пугает, доводя до паники, криков и потери сознания. А если их удерживать от этого действия, они сопротивляется, но ведут себя более спокойно. Он посчитал это крайне странным и парадоксальным. Расспрашивая меня, он постоянно хвалил мою память и ещё теплящийся разум, восхищаюсь стойкостью моего рассудка.

Вират был страшным человеком, усадив тебя за стул, будь уверен, что ты либо в темницу, либо на эшафот. Монотонный, спокойный тон, пугающий неестественностью и вечная безумная улыбка, втаптывающая в грязь любое доверие к нему. Сидя напротив него ты знал, либо ты всё расскажешь мирно, либо от мучительных и изощрённых пыток, расколешься оставшись в лучшем случае с ранами средней тяжести, а в худшем смерть или инвалидность. 35-летний жестокий деспот, поступивший на службу в 20 лет и всего за 5, заслужил то место, на котором он сейчас. Смотрелся старше своих лет и постоянно ходил в своей форме, точнее никто и никогда не видел его без неё. Словно это его вторая кожа. Говорят его боится сам император и попасть к нему на стул, его самый худший кошмар.

Я рассказал ему всё по памяти. Сначала преуменьшал произошедшее из-за страха последствия, вдруг после этого буду лечиться в доме душевно больных, а потом наоборот преувеличивать для той же цели, но он раскрыл мой замысел и с лёгкой улыбкой похвалил, мой ум, но порицал мою трусость. Мне и самому стало стыдно за это, и я попросил прощение, не у Вирата, а у богов. После многозначительного молчания, он заметил сходства в моём полноценном рассказе и обрывках памяти коллег. Это его крайне удивило, до этого он считал их несуразицу, бредом спятившего человека, не заслуживающие даже рассмотрю и попыток понимания, но услыша от меня не истерические крики о демонах, усомнился в своей правоте. Помимо этого, его удивило ещё и то, что не участвовавшие в демонстрации люди, почти ничего не видели. Кто-то говорил, что отвернулись на секунду, а вернувши взгляд, видят что церковь разрушена и куча трупов лежит, а кто-то говорит, что видел вспышку, только наоборот и только после этого, на улице появилось месиво, хотя по нашим словам, это длилось неизмеримо долго. Это заявление вызывало гнетущие чувство страха из-за реальности произошедшего и нереальности в то же время. Уничтоженная церковь, являлось доказательством, в которое было крайне мучительно заставить себя поверить. В конце концов, в бумагах он записал «массовые галлюцинации», причина «наркотический порошок еретиков», и после этого я смог покинуть канцелярию.

После допроса, два дня я ходил бледным, как мел, и шарахался по малейшему поводу. Я стал крайне нервным и пугливым, любая тень, любой странный шум, ввергал меня в паники и отзывался тревогой. Я страдал душевно и успокоится было очень сложно, все вокруг стали считать меня ненормальным и стараться не общаться со мной. Они правы когда делали это. Ведь в один раз, я посчитал своего друга, членом язычества и накинулся на него, чуть за забив его до смерти ножкой от стула. Церковь посадила меня под стражу в дом спокойствия, где я провёл пару суток, после чего отстранили на столько же от должности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.