# Кафе на вулкане. Культурная жизнь Берлина между двумя войнами

Франсиско Майнеке

Книга испанского историка Франсиско У. Майнеке предлагает погрузиться в атмосферу Берлина в период между мировыми войнами. В основу книги «Кафе на вулкане» легли изученные автором официальные документы, мемуары, дневники богемного общества Берлина 30-х гг. XX века.
Через историю культового «Романского кафе», которое становится центром повествования, раскрывается начало самой масштабной катастрофы XX века – зарождение нацизма. Надвигающийся фашизм становится мрачной тенью на фоне расцвета культуры, постепенно захватывая власть.
«Романское кафе» в Берлине объединило умнейших людей того времени. Именно за его столиками посетители могли встретить Бертольта Брехта, Стефана Цвейга, Марлен Дитрих, Альберта Эйнштейна, Билли Уайлдера.
Эта книга – напоминание о том, насколько зависимой и трагичной может оказаться тесная связь культуры, искусства и политики.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

© Francisco Uzcanga Meinecke, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2023

## Размышления над книгой Франсиско Усканга Майнеке «Кафе на вулкане»

Предлагаемое вниманию читателя произведение «Кафе на вулкане» принадлежит перу маститого исследователя европейской словесности Франсиско У. Майнеке. Автор известен как историк культуры, профессиональная деятельность которого посвящена анализу ретроспектив испанской и германской словесности в сфере репортажа и журналистики. Широкий географический разброс интересов, очевидно, обусловлен академической судьбой знатока кастильской публицистики, обосновавшегося сегодня в университете германского Ульма и воздающего должное информационному прошлому страны пребывания. Имеющиеся научные наработки были удачно беллетризированы исследователем и объединены в цикл эссе, посвященных завсегдатаям богемного «Романского кафе», функционировавшего в центре Берлина эпохи интербеллума. Интересно, что, популяризируя биографии эпатажных представителей медиабомонда, автор воспользовался любопытным приемом экстраполяции достижений киноиндустрии на почву литературы. Структура и смыслы произведения сходны с теми, что использовались американским режиссером Бобом Фоссом при создании широко известного фильма «Кабаре». Общность эпохи, событийной канвы и целей авторов обусловили схожие методики демонстрации ритма политической эскалации в условиях больного разбалансированного общества. Идентичность фабулы обеспечила сходный результат. Эссе воспринимаются как повести с динамично развивающимся сюжетом и полностью захватывают все внимание читателя. Жанр произведений можно обозначить как летопись эпохи в человеческих судьбах.

Существенным отличием литературного опыта Ф. Усканга от приемов Б. Фосса является обращение к иной категории персонажей. Режиссер оперирует образами вымышленных инертных обывателей, а литератор иллюстрирует эпоху реальными личностями, некогда претендовавшими на роли властителей дум.

Гуманитарная квалификация автора позволяет верно определить стартовый рубеж описываемого периода, отнесенный к 1922 году. В этот исторический момент стало очевидно, что Веймарская республика не способна решить проблемы разобщенных социальных групп, следствием чего явилась апатия большинства при одновременном росте националистического экстремизма групп, недовольных проводимой политикой исполнения Версальского мирного договора. Именно в 1922 году боевиками группы «Консул» в числе прочих «ноябрьских преступников» был убит В. Ратенау. Данное событие не потревожило богемную публику «Романского кафе», но имело далеко идущие последствия, поскольку погибший политик с группой единомышленников пытался отыскать противоядие «положениям Версаля» в формировании «системы Рапалло», переориентировавшей Германию на Восток. Молодчики «Консула» вольно или невольно помогли сохранить диктатуру победителей и исключили сей позитивный для немцев сценарий, направив вектор национальной истории прямиком к катастрофе. Подобных нюансов публика, собиравшаяся в «Романском кафе», естественно, не знала, сохранив, впрочем, от берлинцев подчеркнутое автором безразличие к тактике нарождающегося нацизма.

Историчность героев при ознакомлении с книгой приводит к формированию понятийного феномена. Объективизм и честность автора, наряду со следованием современной «западной повестке», приводят к специфическим результатам. Портреты героев выглядят абсолютно натуралистично и содержат все присущие им обильные девиантные черты, вызывающие закономерную оторопь читателя, придерживающегося традиционных поведенческих и жизненных стандартов. Изнанка персонажей, прописанных как жертвы эпохи, с одной стороны, крайне любопытна для исследователя, с другой – сильно упрощает понимание причин электоральных успехов разнородных германских консерваторов. В нашем Отечестве столь откровенной демонстрации морально-нравственных проблем естественных антифашистов прежде не проводилось. Это обстоятельство добавляет произведению остроты, но требует от читателя тщательного взвешивания информационных находок.

Следует понимать, что речь в произведении идет преимущественно о представителях постапокалиптической пены, поднятой на поверхность общественной жизни в итоге проигранной тотальной войны, революционных событий и регламентации информационного пространства с участием чуждой воли победителей. В таких условиях эпатаж, демонстративная девиантность псевдореволюционеров становятся смыслом существования закрытых корпораций, подобных исследуемому заведению общепита. Оценивая ситуацию, автор делает в тексте очень нужное уточнение, констатируя, что противники-экстремисты зачастую относятся к той же категории населения. О причастности к богеме, по его мнению, мечтали Й. Геббельс и многие другие националистские бонзы. Можно добавить, что карьерой художника грезил А. Гитлер, Э. Рем слыл и являлся половым девиантом, а «легенда нацизма» – рифмоплет Х. Вессель – промышлял сутенерством. Таким образом, диалектический принцип единства и борьбы противоположностей в недужной Германии в полной мере работал против местного общества и человечества.

Каждое последующее эссе отображает очередную масштабную проблему, встающую перед Германией, и на ее фоне проецирует жизненные перипетии укрывающихся в убежище «Романского кафе». Коллизии выглядят достаточно правдоподобно. Авторских компетенций вполне хватает для создания несколько упрощенных, но в целом точных картин разрушения основ добропорядочного немецкого бытия. Тогда как биографические этюды, интегрированные в условия катастроф, просто превосходны и привлекают внимание исторически искушенных читателей. Основная ценность работы заключается как раз в портретных набросках современников предгрозовой эпохи, которые далеко не всегда вызывают симпатию, но зачастую располагают к сочувствию как «посетители мира в его роковые минуты».

Тем, кто желает подробно изучить истоки большой германской инфляции или детально восстановить этапы разбойничьего нацистского режима, произведение поможет весьма ограниченно. Зато любителям исторических портретов будет очень любопытно узнать, что драматург и глава Баварской Красной армии Э. Толлер всю жизнь оставался идеалистом бессребреником, тогда как Б. Брехт слыл цепким бизнесменом от искусства и прижимистым деловым партнером.

Следует констатировать, что произведение Франсиско У. Майнеке, безусловно, состоялось как удачный образчик исследований в сферах имагологии и локальной истории.


Креленко Д. М.,канд. ист. наук, доцент кафедры всеобщей истории Саратовского государственного университета

2023

## Предисловие

В моем кабинете висит светло-зеленая банкнота в сто тысяч марок, напечатанная 10 августа 1923 года. Она принадлежала моему прадеду, который вставил ее в рамку и подарил своему сыну, чтобы тот никогда не забывал. Мой дед, в свою очередь, подарил ее мне, с той же целью. Меня она чрезвычайно занимала: надо же, банкнота в сто тысяч марок! Я долго не вспоминал о ней, пока во время последнего переезда не обнаружил ее в коробке, которую не открывал с тех пор, как паковал вещи в прошлый раз. Банкнота вновь привлекла мое внимание, и я повесил ее над письменным столом.

На эти сто тысяч марок мой прадед мог купить две буханки хлеба или полкило сахара. Или же дать чаевые официанту в своем любимом заведении. Сегодня банкнота не имеет большой ценности, потому что сохранилось достаточно много банкнот, талонов, векселей. Сто тысяч – это скромно: бывают купюры в миллион, пятьдесят миллионов, тысячу миллионов. Их хранят как напоминание и предостережение – инфляция 1920-х годов, время, когда миллионеры голодали, до сих пор продолжает болезненно отзываться в душах многих немцев. Говорят, что именно оттуда берет свое начало стремление Германии любой ценой удерживать курс обмена валюты.

Изначально я намеревался написать эссе про культурный мир Берлина в те кризисные годы; собирая информацию, я наткнулся на следующий абзац: