Владимир Курков
Объять необъятное
сборник стихотворений

Часть 1. Гражданская лирика

Черепа – это память застывших веков.

Оскверняя могилы погибших отцов, помни: прошлое снова к тебе возвратится смертью, кровью, разрухой и звоном клинков.

Брошено?

Брошено,
двадцать годков не кошено,
лет пятьдесят не пахано
поле – бурьян сплошной.
Прошлое
скрыто под расторопшею
и васильковым бархатом —
в землю с водой ушло.

Боже мой!
Сколько гостей непрошеных,
злато отнять и яхонты,
шло по Руси родной.
Сложены
вместе с мечами, с ножнами —
все обратились в прах они,
но уцелело зло.

Коршуны
сплетни и слухи ложные
в клювах разносят, страхами
потчуют люд честной.
Вожжами
ждут, чтобы Русь стреножили.
Недруги росомахами
смотрят со всех углов.
Розовым
скрыты их цели грозные.
За океаном знахари
варят густой настой.
Плошками
в глотки льют зависть с пошлостью.
В пекло, как пешек шахматных,
гонят стада «ослов».

Строже бы
стать и ударить в рожу им,
чтоб не казалась сахаром
жизнь. Угрожать бедой
можно ли
тем, кто, пылая, с кожею
рвал на себе рубаху и
насмерть стоял скалой?

Лошади
скачут в полях некошеных,
лет пятьдесят непаханых,
топчут ковыль седой.
Брошено?
Кажется неухоженным?
Лишь протяните лапу, и
выметем всех метлой!

2019

Демократический диктат

Кричит в истерике болото:
«С востока движется гроза!»
Покорна прихотям «Свободы»
восьмиконечная звезда.
Не спит всевидящее око:
куда посмотрит – там огонь.
Посланцы северного блока
повсюду, как троянский конь,
несут войну и топчут веру.
Гостям давно никто не рад.
Их разум выела химера —
демократический диктат.

2018

Историю иначе не прочесть

Историю иначе не прочесть,
как не сменить слова в хорошей песне,
и бумерангом возвратится спесь.

Кто предал память – не имеет чести.
Написанного кровью – не стереть.
Над памятью не властна даже смерть.
Кто предал память – не имеет чести.
Кто сеет смуту, тем в огне гореть.
Во лжи увязших ослепило местью.
Кто предал память – не имеет чести.
Написанного кровью – не стереть.

Во лжи увязших ослепило местью.
Кто сеет ветер – пожинает смерч.
Кровавой бойней обратится речь.
Во лжи увязших ослепило местью.
Ты поднял над страной кровавый меч?
Ты ловишь жизнь в прицела перекрестье?
Во лжи увязших ослепило местью!
Кто сеет ветер – пожинает смерч!

Крылатой почтой, в виде груза двести,
в твой дом придёт трагическая весть
в костюме сером из лужёной жести.

2014

Протри глаза, ослепшая Европа…

Протри глаза, ослепшая Европа!
Давно ль гремела над тобой гроза?
Под крики «Хайль!» больному остолопу
крестами замутились небеса.
Давно ли реки крови, слёз и пота
питали обожжённые поля
и, обезумев, шла на штурм пехота,
стонала под снарядами земля?

Виной тому был «призрак коммунизма» —
обличье зла и тьмы иконостас?
Ты флиртовала и тогда с фашизмом,
а призрак тот тебя от смерти спас.
Забыты нынче прошлого уроки,
ты веришь лжи, а не своим глазам,
и Украину топчут БАНДЕР-логи —
нацисты по повадкам и делам.

Дрожат поджилки властью наделённых.
Засунув честь во внутренний карман,
с улыбкою продажно-умилённой
лгут не краснея людям и богам.
Как много лет назад, в тридцать девятом
сжигали мудрость, память на кострах,
сегодня совесть, вера, честь – распяты
невеждами на свастики крестах.

Протри глаза, ослепшая Европа!
Беспечный сон на плаху приведёт.
Под танков лязг, пинком голеностопа
нацизм поставит к стенке твой народ.

2014

Размышления о…

Нет, я не оракул и вовсе не свят,
в героях не рвался отметиться,
но визг обнаглевших вконец поросят
услышав, и волк перекрестится,
достав из чулана старинный домкрат,
поднимет весь домик с орнаментом.
Он слушать не станет, кто враг, а кто брат,
не спросит совет у парламента.
И многие волка – я знаю – поймут:
не зря есть границы приличия.
Ведь свиньи повсюду плодятся и жрут
за чьи-то подачки наличными.

2020

Предательство

Поколение покорения
и строителей городов,
кто под знаменем красным Ленина
бился насмерть во имя снов.

Вы, наполненные надеждами,
не жалели последних сил
при Хрущёве и даже Брежневе…
Сон растаял. Порыв остыл.

Вы сквозь слёзы глотали горькую,
созерцая развал страны.
Вам на хлеба краюху соль свою
сыпал ставленник сатаны.

Мчалась «тройка», неся страдание, —
нет ни знамени, ни родства.
Челноки. Воровство. Восстание.
Танки. Смерти. Казна пуста.

Обездоленные и старые,
потерявшие жизни смысл…
Только память, застыв кристаллами,
манит ночью всё так же ввысь.

Боль от подлости и предательства
сердце сдавливает и жжёт.
Ускоряясь, под горку катятся
дни, недели, за годом год.

2020

Я бы мог написать о волне

Я бы мог написать о волне,
нежно лижущей сонный берег.
Рассуждать о любви, о вере
и о счастье – я мог бы вполне.
Я бы мог рассказать о снегах,
о бескрайних полях России,
небесах бирюзово-синих
и плывущих по ним облаках.

Но сегодня безумцы галдят,
разрушают, что любо с детства,
нарушают закон соседства.
На защиту встал русский солдат,
бьёт продавших за доллары честь
псов, натасканных на живое,
прикрывает детей собою,
а в ответ: злоба, ярость и спесь.

Ни в кошмарном кино, ни во сне
я не видел таких истерик…
Как могу я писать про берег
и о нежно влюблённой волне?
У предателей и подлецов
память стёрта. В чести убийцы
и нацистские кровопийцы.
Злоба в мыслях безумных слепцов.

Полстраны полыхает в огне.
Безразлично, чем горе мерить…
Ощетинился грозно берег.
Сталь в накатывающей волне.

2022

Больно бьёт

Пришёл солдат и написал на стенах логова:
«А мы из Пензы!» – помянул своих друзей,
в боях погибших, и промолвил: «Слишком дорого
далась победа. Будь ты проклят, подлый змей!»
Казалось, горе навсегда людьми запомнится.
Земля встречала по весне своих детей,
а тёмной ночью приходила к ним бессонница,
опять чертила дислокации частей.

Взрослели дети, подрастали, словно птенчики.
Жила надеждою на лучшее страна,
но продал веру сатанинской дланью меченный,
рассорил братьев. Вновь лихие времена.
Проснулся змей и, ощущая чувство голода,
глупцов заманивал, используя гипноз.
Решили жить все без серпа, звезды и молота.
В утиль пошли и коммунизм, и паровоз…

Солдат стоял на постаменте – воин бронзовый,
но был низвергнут обезумевшей толпой.
Забылось горе, запылали дали «розовым».
Война вернулась смертоносною волной.
И снова боль: за сыновей молитвы матери.
Они, как деды, на войне громят врагов:
зверей-нацистов и примкнувших к ним предателей.
И гибнут сами. У войны закон таков.

Но будет тот, кто, дошагав, на стенах логова
напишет снова, закурив, сто грамм нальёт,
друзей помянет, скажет: «Память – штука строгая:
забудешь и она напомнит… Больно бьёт!»

2022

Про смерть, бойца и белых птиц

Караулит бойца в степи,
притаившись в окопе, смерть.
Стороною не обойти,
можно только в глаза глядеть.
Как задремлет, так не зевать,
брать костлявую в оборот:
руки, ноги ремнём вязать,
затыкать ненасытный рот.

Чуть замешкался, и тебя
пуля скосит на полпути.
Много так полегло ребят,
землю чёрную сжав в горсти.
Дома молятся мать с женой.
Без отца мальчуган грустит.
И к защитнику по прямой
белой птицей любовь летит,

прикрывает от пуль шальных,
за собой мимо мин ведёт,
шкуры вражьих машин стальных
беспощадно клюёт, клюёт.
Птиц всё больше: других бойцов
тоже ждут, помянув добром.
Смерть сдаётся в конце концов.
Стая гонит злодейку вон.

Та накинула маскхалат,
убегая, проклятья шлёт.
Сыплет с неба вдогонку «Град»,
за погибших клюёт, клюёт!

2023

Будет время мирное

У сестрички Танечки глазки тёмно-синие.
У сестрички Танечки талия осиная.
От улыбки Танечки раны заживляются,
и её старанием к жизни возвращаются.

Рядовой молоденький, выживший под минами,
пулею ужаленный капитан с сединами —
Танечкой любуются, шлют слова любезные.
От чего же плавятся их сердца железные?

Прослезившись, вспомнили кто сестру, кто доченьку.
Дома ждут родные, и жить так сильно хочется.
Потому за Танечку каждый в бой поднимется.
Будет время мирное – может, снова свидятся.

2021

Часть 2. Струна (чувства и мысли о главном)

Любовь – это тонкая корочка льда,
а глубже, поверь мне, простая вода.
Чем чище она, тем надёжнее лёд.
На грязной – лишь пена,
любовь не живёт.

Ты ничего мне не должна

Тёмно. Гроза. Звенит стекло, дрожа.
Стихия не на шутку разгулялась.
Забудь, ты ничего мне не должна.
Наиграны сочувствие и жалость.

Артерий электрическая сеть
по небу растекается. Мне душно.
Стучит дождём в окошко круговерть,
и ветер в проводах гудит натужно.

Нет. Этот ветра гул – внутри меня.
Не дождь стучит, а пульс по перепонкам.
Любовь убита. В чём тут криминал?
Формально – нет, но чувства – это тонко.

Хирурги не зашьют душевных ран,
и память не сменить, как микросхему.
Изрядно повреждён душевный храм,
однако не склонить меня к размену.

Прощай! Ты ничего мне не должна.
Не нужно оправданий. Я – мужчина!
Сегодня мне, конечно, не до сна,
но кто сказал, что ты всему причина?

2015

Смазались чернила

Как странно: ты ушла, а боли нет.
Разлук цепочка чувства притупила.
Скрипичный ключ, венчавший нот фрагмент,
один остался – смазались чернила.

Души моей исполнила каприз,
коснувшись струн, забывших нежность пальцев.
Любовь и страсть. Мгновенье, задержись!
Нет! В сердце ты была лишь постояльцем.

В последнем такте: щёлкнувший замок
и каблучков прощальный степ на маршах,
с короткой фразой реквием-листок:
«Прости, хороший. Счастлив будь. Наташа».

2015

Согреть друг друга тёплыми словами

Здесь говорящих правду или ложно —
немыслимо число,
но чувствуешь, почти всегда подкожно,
правдивость главных слов,
наполненных смиреньем и печалью,
сомненьем и мольбой
о помощи, совсем не виртуальной —
реальной и живой.

И я, увы, совсем не исключенье:
мечтами окрылён,
искал стрелу в болоте искушений,
придуманных имён;
заклёванный убогими и злыми,
но верящий в тепло
и счастье с горьким привкусом полыни.
Однажды повезло…

Откликнулось, расслышало, забилось —
за тридевять земель
родное сердце, словно божья милость,
апрельская капель.
Я, бросив всё, спешил к мечте желанной,
чтоб руку протянуть,
и радость этой встречи долгожданной
мне скрашивала путь.
Тому, кто счастлив, – море по колена.
Кто чист душой, тот свят.
В камине два пылающих полена
любовью отгорят,
рассыпавшись горячими углями,
единство обретут,
согрев друг друга тёплыми лучами
на несколько минут.

Я счастлив тем, что ждёшь меня и любишь —
теперь, когда вдали.
Нас рельсы (несгибаемые судьи)
надолго развели.
В огне сжигая новые поленья,
жалею всей душой
о том, что лишь короткие мгновенья
даются нам судьбой.

2016

Потяни за ручку дверцу

Дождь пылит, совсем не летний,
навевает сон и вялость,
а июня день последний,
как ребёнок малолетний,
хнычет, чувствуя усталость.

У крыльца присел: не в силах
отогреться. Время встало,
тонет сонное… Светило
в частый невод угодило,
и тумана покрывало
расползается в низинах.
Опустилось небо низко.
Ловит капли паутина,
и дрожит, дрожит осина,
словно осень где-то близко.

Грусть в душе, печаль на сердце
угнетающе теснятся…
– Потяни за ручку дверцу
и входи ко мне согреться:
вместе солнца дожидаться.

2011

Расставанье

Меня ты проводила до вокзала.
Пушистый снег ложится на перрон.
Спешат минуты. Времени так мало.
К составу прицепили мой вагон.

Молящий взгляд. Неровное дыханье.
Последний поцелуй и взмах руки…
И поезд отмеряет расстоянье,
чеканя сталью ровные шаги.

2012

Мой нежный друг

Мой нежный друг, к тебе не дотянуться, на ушко
не шепнуть важнейших слов. Судьба распорядилась
разминуться во времени и шуме городов.
Не встретиться в толпе случайным взглядом,
воздушный не отправить поцелуй, и те часы,
когда мы были рядом, вернуть нельзя, как ты не протестуй.
Приветы из страны полей далёкой для сердца —
поцелуй от облаков – на жизни холст, от слёз слегка
поблёклый, наносят краски нежностью мазков.
Как солнца луч, ласкаешь словом душу, но я прошу:
«Не надо, не лечи». Я так хочу тебя сегодня слушать,
но завтра… Завтра лучше помолчи.

2016

Теперь не важно

Прости меня! За что? – теперь не важно.
Хотя б за то, что плывший в темноте
рекой любви кораблик мой бумажный
сверял свой курс по призрачной звезде.
Мне жаль, но жизнь, корабликом играя,
гоняла ветром долго, далеко.
Судьба его, наверное, такая:
блуждать вдали от милых берегов.

Прости за то, что я встречаю утро
один в квартире каменной, пустой
и лгу себе, что счастлив я как будто,
камин разжечь пытаясь берестой.
Наверное, не раз пересекались
и курсом параллельным шли пути.
За то, что мы с тобой не повстречались,
прости, моя далёкая. Прости!

2017

Приземлила

Хочешь, Луну обогнув на хвостатой комете,
звёздному Льву подмигнём и, потрогав рукой
спины идущих по млечной дороге Медведиц,
вместе покормим с ладоней Пегаса нугой?

Хочешь, свернём на часок навестить Андромеду,
вкусного чая попьём с голубым молоком
или, к Возничему сев в золотую карету,
по зодиаку к Стрельцу долетим с ветерком?

Может быть, хочешь умчаться со скоростью света
вместе со мною парсеков за пять от Земли?
Там, возле жёлтой звезды, есть живая планета.
Вместе с тобой мы на ней поселиться б могли.

Встретились взгляды. Померкли далёкие звёзды.
Ноги лизнула, на пляж накатившись, волна.
Ты прошептала: «Мой милый, мне хочется прозы,
и на Земле нам отмерено счастья сполна».

2017

Я Вас люблю!

(Рондо)

Я, Вас люблю? Нет ясного ответа.
Ещё сильны воспоминанья лета,
когда я счастлив был совсем с другой
и чувства неподдельные душой
я к ней питал, достойные сонета.

Не скрою, Вы, как яркая комета,
ворвались в мир, наполненный тоской.
Но как ответить на вопрос простой
«Я Вас, люблю?»

У совести под дулом пистолета,
я осознал – нет прошлого обета.
Есть та, кто предназначена судьбой.
Хочу сказать сегодня Вам одной:
«Мой ангел, оставайтесь до рассвета.
Я Вас люблю!»

2014

Там, за равниною синею

Там, за равниною синею, день уходящий исчез.
Падает вниз обессиленно чайки распластанной крест.
Гулко ударил в подножие скал накатившийся бас.
Звуком гудка потревожена, тьма приоткрыла свой глаз.
Светом луны, будто бабочка, пойман покинувший порт,
счастье в сиреневой шапочке выкравший вор-теплоход.

Дальше и дальше от берега. Пена кипит за кормой.
Нет! Ни за что не поверю я в краткость любви неземной.
Воздух глотая, отчаянно мечется рыбка-душа,
боль заглушая молчанием, рвётся в погоню. Спешат
мысли, толкаясь и путаясь, – хаос. Обидно вдвойне.
Скрежет – посудина утлая плачет, сочувствуя мне.

Не возвратить, что потеряно: не долететь, не доплыть…
От горизонта до берега тянется лунная нить.
Звёзды сияют – идиллия. Шепчется берег с волной.
Я, расписавшись в бессилии, молча сижу под скалой.
Шрам по воде светлой линией. Спазм – погасил волнорез,
а за равниною синею день уходящий исчез.

2019

Наивный наш роман

Безумно долгий день в мешке уносит солнце,
как в сказке хитрый лис за тёмные леса.
Не видя деревень, бегут, как марафонцы,
издав протяжный свист, вдогонку поезда.

Нам некуда спешить: лежим на сеновале,
глядим, как на закат змеёй ползут огни.
Пускай росою сныть забрызгала сандалии,
восторженно блестят глаза, и мы – одни.

Баюкают сверчки. Притихло мелколесье.
Но как возможно спать, ведь крылья за спиной
и звёзды-светлячки зовут нас в поднебесье.
Приятно помечтать под жёлтою луной.

Полночный самолёт подмаргивает хитро.
По полю расстелил июнь густой туман.
Прохлада не возьмёт. Стал общим тёплый свитер,
объятием скрепив наивный наш роман.

Недолог счастья миг. Заря скрывает звёзды,
а бриз спешит слизнуть туманные слои.
– Смотри, идёт старик. Бежим, пока не поздно!
– Постой же, не забудь сандалии свои!

2017

Судьбе не покориться

(Вилланель)

А сможешь ли, душа моя девица,
со мной больным остаться в трудный час —
сдержать удар, судьбе не покориться?

Осилишь ли, как преданная птица,
хранить гнездо от вездесущих глаз?
Сумеешь ли, душа моя девица?

За жизнь мою бороться, как тигрица,
когда врачи дадут тебе отказ,
способна ли – судьбе не покориться?

Могу ли я тебе, моя царица,
расписывать без всяческих прикрас,
что ждёт тебя, душа моя девица?

Когда уйдёт из жизни верный рыцарь,
сверкнёт слезой очей твоих топаз —
должна суметь судьбе не покориться.

Ты, свет мой, молода и круглолица.
Ты сердцу «Всё забыть» не дашь приказ.
Дай Бог тебе, душа моя девица,
сдержать удар, судьбе не покориться.

2015

Как будто бы невзначай…

В далёкой глубинке страны, где метут снега
и в лютый мороз пропадают тепло и свет,
могучие кедры сквозь небо растут века, —
последний романтик в письме получил сонет
от девушки той, для которой хотел добра,
мечтал подарить ей себя, но увы – не смог.
Он чувствовал сердцем: она из его ребра,
тепла не жалел, согревая любви цветок.

В её окружении принято знать в лицо,
а чувства укрыты в надёжный бронежилет.
Там пули свистят, угрожая сразить свинцом.
И всё-таки в сердце её он оставил след.
К добру или к лиху – неведомо никому…
Сквозь гарь пахнут письма её ароматом роз.
Ах, если б умел он руками гасить войну!
Но нет, не умеет, ведь он не Иисус Христос.

Он молча сидит, допивая остывший чай,
и в мыслях на ней поправляет мохнатый плед,
верстает роман, где как будто бы невзначай
до станции «Счастье» зелёный зажжён им свет.

2013

Каждый раз

Наметают барханы снежные
вьюга с ветром: всю ночь куражатся.
Мы с тобою, похоже, грешники.
Наших чувств молодые саженцы
потеряли листву и ёжатся,
ветру в ноги устали кланяться.
Злые слухи разносит ложь-лиса:
говорит, что забыл избранницу.

Не ходи под окном, завистница,
утром скроешься, глянь, и след остыл.
За тобою немало числится
оклеветанных жертв: клыки остры.
Мой звонок разрешит сомнения,
сплетни прочь разогнав напрасные.
Улыбнётся – пройдёт затмение.
«Приезжай!» – мне прошепчет ласково.

Каждый раз я словами нежными
прикасаюсь к душе израненной,
и бальзам, на любви замешенный,
облегчает её страдания…
Смотрят в окна глаза уставшие,
ждут весну, а она по-прежнему
не спешит. Воют ветры страшные,
наметают барханы снежные.

2019

По синей реке

Мне приснилось, как по синей реке,
проплывая, дал гудок пароход.
Я стоял на пирсе с кистью в руке
и мурлыкал старомодный фокстрот.

Сарафан лиловый, зонт кружевной,
по плечу струится лента-коса.
Очарован был твоей красотой.
За меня всё рассказали глаза.

Улыбнувшись, помахала платком.
За кормой остались пирс и причал.
Мне не вспомнить то, что было потом:
говорили, я кому-то кричал.

Каждый раз, когда по синей реке,
приближаясь, загудит теплоход,
я гляжу, сжимая кепку в руке,
и боюсь, что счастье мимо пройдёт.

2017

Зелёный маркер

Я так устал от лицемерья,
плетей предательства и лжи.
Не выдержала нить доверья:
все клятвы – просто миражи.
Родиться б мне глухим, незрячим,
без чувств – червём и жить в земле,
не видеть мук, не слышать плача.
Безумье – это не по мне.

Стакан. Бутылка – змий зелёный.
Стеклянный взгляд. Отключен мозг.
Я был мечтою окрылённый.
Любил. Желал. Сберечь не смог.
Будь проклят слабый мой характер.
Любовь бессильна пред бедой.
Змеёй прополз «зелёный маркер»
меж нами жирною чертой.

Любовь, мечты и вдохновенье —
стакан, как чёрная дыра,
всё поглотил. Ты спишь. Забвенье.
Разбросаны наряды. Мрак.
А я, прикованный любовью,
покой храню, сижу, пишу
при свете звёзд, у изголовья,
доверив боль карандашу.

2015

Мимолётность

(Хайку)

Спящие сопки.
Месяц по склону скользит
пёрышком лёгким.

Время влюблённых.
Сакура скрыла двоих:
таинство свято.

Слово за словом:
поступь любви так нежна.
Жизнь мимолётна…

2018

Настал мой час

По мокрому асфальту от ворот,
по лужам, листья ножкой разгребая,
промокшая, озябшая, нагая —
ступает Осень. Мечущийся сброд
ворон крикливых вслед проклятья шлёт.
А наглый ветер, с плеч сорвавший платье:
цепляет косы, держит за запястья
и хлестким ливнем по лицу сечёт…
Бедняжка, побледневшая от стужи,
в подъезд вошла, стучит чуть слышно в дверь.
Настал мой час: пойду открою ей.
За столько лет я хоть кому-то нужен.

2012

В сарае под старой липой

Тонет яблоком солнце красное,
погружаясь за край земли.
Катит волны огня атласные
ветер, трогая ковыли.
Следом с юга стеной чугунною
надвигается сильный дождь.
Извиваются змеерунами
вспышки молний. По небу дрожь.
А в сарае под старой липою,
как одиннадцать лет назад,
мелодично сверчки пиликают,
да по гнёздам стрижи пищат.
Здесь на сене под крышей ветхою
запах ягод и разных трав,
тёплый свитер, забытый Светкою,
сочиненья мои в стихах
ждут, наверное, продолжения.
Только в прошлое нет пути.
Но какое-то наваждение
заставляет в него войти…

Я читаю, как длинный день
солнце, спрятав в мешок, уносит;
как, пугая огнями тень,
к югу катятся поезда;
как сандалии, от росы
все промокшие, быстро сбросив,
ты проводишь со мной часы,
что запомнились навсегда.
Я читаю, как самолёт
подморгнул, нас внизу увидев;
как слоящимся полотном
землю кутал ночной туман;
и о том, как с тобой вдвоём
обнимал нас тот самый свитер,
здесь оставленный на потом
и забытый, как наш роман…

А погода всецело властвует,
не пуская меня домой.
Не понять ей – сегодня праздную
исцеленье души больной.
Мне стихи возвратили молодость.
Свитер чувства мои согрел.
Строчки тяжестью лет спрессованы,
пробиваются, как прострел,
оживляя в уснувшей памяти
фиолетовых глаз тепло…
Бог мой, сколько же снежных заметей
и дождей бились о стекло?
Сколько ждал карандаш заточенный
встречи с белым, как снег, листом?
Я пишу аккуратным почерком:
«Светка, мне позвони потом!»

2021

Облака за твоим окном

(По мотивам песни Shel Silverstein «Cloudy Sky»)

Далеко-далеко, в царстве синих звёзд,
проживает Луна-красавица.
Сохнет облако, от безнадёжных грёз
обречённое вечность маяться.
Борода у него словно пух льняной —
стариковское достояние.
И о чувствах ему говорить с Луной
можно только на расстоянии.
Можно только на расстоянии…

Если взгляд с высоты обратит Луна
и улыбку подарит светлую,
грянет гром. Песнь о том, как любовь сильна,
зазвучит в темноте ответом ей.
Слышишь, детка, не бойся: не страшен гром —
это облако шлёт признание.
Знай, любовь – облака – за твоим окном,
столь же лёгкая и бескрайняя.
Вероятность у облака и меня
от неё загореться – равная.

Но бывает, не выйдет на зов Луна.
Тёмной ночью заплачет облако.
Побегут по щекам, за волной волна,
слёзы, вызвав молчанье долгое.
Слышишь, детка, вся боль утечёт с дождём —
это шляпа поведала тайну мне.
А любовь – облака – за твоим окном,
будет лёгкою и бескрайнею.
Вероятность у облака и меня
от неё загореться – равная.

Если ночь отступает и горизонт
заалел, то спешит красавица.
Поцелуй посылает воздушный он:
хоть на миг задержать пытается.
Ты же чувствуешь: ветер принёс тепло,
гладит щёчки твои румяные?
Есть любовь – облака – за твоим окном,
столь же нежная и бескрайняя.
Вероятность у облака и меня
от неё загореться – равная.
Вероятность влюбиться равная.

2019

Увядающей любви не коснутся больше строчки

(Рондель)

Увядающей любви не коснутся больше строчки!
Тихий голос не затронет тонких струн души твоей.
Заблудился скорый поезд средь заснеженных полей.
Затерялись в проводах тёплых чувств тире и точки.

Дорогой душе портрет и автограф в уголочке.
Васильковых глаз любимых и улыбки нет милей.
Тихий голос не затронет тонких струн души твоей.
Увядающей любви не коснутся больше строчки?

Гладью вышиты цветы на батистовой сорочке,
тихий дворик, дом кирпичный в окруженье тополей.
С этим снимком в зимний вечер мне становится теплей…
Рассыпается строка – к счастью тонкая цепочка:

увядающей… любви… не… коснутся… больше…
строчки…

2014

Рейс отменён

Я зажгу ароматные свечи,
старый год проводив за порог.
Счастья век, как всегда, быстротечен.
Очевиден печальный итог.

Мне сегодня осталось так мало:
ниткой памяти образы сшить.
Только разве об этом мечтал я?
Разве ты не желала любить?
И казалось бы, всё очень просто:
челноками бегут поезда.
Только нам – на затерянный остров,
что с годами всё дальше. Туда,
распластав бирюзовые крылья,
птицей счастья летит самолёт.
Жаль: для нас этот рейс отменили…
Время вспять на земле не идёт.

Остаются мгновенья в альбомах,
как от жизни последний урок.
Милый образ, до боли знакомый —
прошлой осени яркий листок.

2021

У нас не совпадает знаменатель

(Французский сонет)

Злорадствует ехидная молва.
Теперь любовь – остаток от деленья.
Доведены до белого каленья
мы оба. Будет битва за права?

От прежних чувств остался остов, а
эмоциям неведомы сомненья.
Всё в жертву. Никакого сожаленья.
Разят, как пули, хлёсткие слова.

Я не хочу! Мне ненавистны споры.
Орудиям подпилены затворы.
Остынь. Горячка добавляет бед.

С любимой не сражаюсь – не предатель!
У нас не совпадает знаменатель,
но мне не нужно над тобой побед.

2013

Нельзя наполовину

(Французский сонет)

Меня нельзя любить наполовину.
Нельзя ласкать и думать о другом,
к плечу прижавшись ангельским лицом,
ножом расчёта целиться мне в спину.

Меня нельзя ломать и мять, как глину.
Нельзя закрыть в витрине под стеклом.
И слиться ритмом сердца в унисон
со мной нельзя, когда наполовину.

Со мною можно только целиком
быть связанной магическим кольцом —
не вспоминать оставленное в прошлом.

Душой и сердцем, каждый день и час
дарить любовь, совсем как в первый раз,
смотреть вперёд – оглядываться пошло.

2013

Так случилось

Так случилось:

прошла молодость,

промелькнули года зрелости;

полюбил, и прошла скованность,

позабыл о земных ценностях…

Всё что было – теперь прошлое.
Что случится – судьбе ведомо.
Собираю любви крошево
и осколки мечты светлые.

На конверте с пятью марками
нарисован цветок аленький.
Поменял он края жаркие
на страну, где зимой – валенки.

Задушевных стихов ленточки
выводила рука нежная
на листочке двойном в клеточку:
диктовала пора вешняя.

Почтальоны конверт штампами
заклеймили, в мешок бросили,
и, запачкан чужой лапою,
не весной он пришёл – осенью.

А у «рыжей» глаза – влажные:
«Не виновна!» – Права девица.
Опоздали слова важные.
В нужный час не смогли встретиться.

Боль по сердцу скребёт кошкою.
Горизонта черта медная
кровоточит. Душа в прошлое
за мечтою летит светлою.

2018

Светает…

(Триада)

Светает. На востоке день встаёт,
и снова всадник в золотой кольчуге
по небу скачет в поисках подруги,
тепло и свет на землю щедро льёт.
С ним ветер быстроногий, как койот,
след ищет. Только тщетны все потуги.
Степные травы лишь разносят слухи
о том, что ночь девицу стережёт.
Весь день искал подругу всадник-Солнце:
в горах, лесах, средь звёзд на дне колодца.
Найти не смог. Утрата тяжела.
Уставший ветер, обнимая иву,
уснул на ветках. Тьма накрыла нивы.
Заката уголёк сгорел дотла.

Заката уголёк сгорел дотла.
Печальным взором всматриваясь в дали,
Луна восходит. Птицы замолчали.
По озеру дорожка пролегла.
Опаловые краски нанесла,
лучом коснувшись вишен и ткемали.
Сверчки по звёздным нотам заиграли.
Мелодией соната потекла.
Не слышит друг любимый грустной песни.
Мир темноты ему не интересен,
но что такое знают мотыли?
На миг настало полное молчанье.
Выстукивают крылышки посланье:
«Луна моя, печали утоли…»

«Луна моя, печали утоли!
Я – Солнце. Ночью ты на небе выше.
Когда жемчужный свет ласкает крыши,
скрываюсь я за краешек земли.
Печаль твою впитали ковыли.
Остался свет на щёчках спелых вишен.
Хочу я стать к тебе немного ближе
и вместе слушать, как жужжат шмели…
Мне – ясным днём далёкой грезить девой.
Тебе – всегда быть ночи королевой:
одной блуждать средь звёзд за годом год.
За нас решили, как нам будет лучше,
лишив надежды на счастливый случай».
Светает на востоке. День встаёт.

2017

Вечерело

Вечерело. Февраль хозяйничал.
А по улицам ветер северный.
Догорало зари пожарище.
Вниз смотрела луна рассеянно.
В неприметном пальтишке с воротом,
средь домов и витрин сияющих
заблудилось в огромном городе
счастье – самое настоящее.

Ходит, ищет, кому довериться,
где согреться от одиночества,
а в попутчицы лишь метелица
заунывно поёт и просится.
Только сон навевает песнею,
а уснёшь, и ледышкой сделает.
Рассуждая так, дверь подъездную
приоткрыло, вошло несмелое.

Может, здесь кто во мне нуждается?
Жизнь не каждому – чаша полная.
В дверь стучит осторожно пальцами.
Открывают, а взгляд как молния.
Пригвоздил и вопрос:
– Чё надо те?
– Извините. Судьбы ирония:
дом я спутало. Понимаете?
Дверь захлопнулась. Может, вовремя?

Тук-тук-тук – сапоги по лестнице.
Вид печальный, глаза усталые.
Зазвенели ключи железные.
– Извините, просить не стало бы,
но замёрзло, прошу участия:
не могли б до утра вы приют мне дать?
– Бог спаси от такого счастия:
незнакомого на ночь к себе пускать.

Этажи обходя с надеждою,
в двери робко стучало бедное.
Об услуге просило вежливо,
а в ответ всё слова надменные.
Не нашлось никого из жителей
тех, чью душу мольба пронзила бы.
Кто-то паспорт просил: покажите, мол.
Кто выталкивал гостя силою.

Пригорюнилось счастье: все они
заменили сердца железными.
Прочь ушло, грубым словом встречено,
счастье зябким февральским вечером.

2023

За багровыми закатами

За багровыми закатами,
где зелёный океан
лижет волнами косматыми
берега далёких стран,
за серебряными пиками
гор, хранящих от ветров, —
ждёт подруга луноликая
из моих фантазий-снов.

Бархатистым нежным голосом
о любви своей поёт,
заплетает в косу волосы
день за днём, за годом год;
облаков пушистых прядочки,
вместе с солнечным лучом,
ручкой тонкою на прялочке
крутит в ниточку, клубком.

Он однажды тёмным вечером
станет полною Луной,
поплывёт рекою млечною,
оставляя за собой
нити тонкой шлейф невидимый
в лабиринте синих звёзд.
Мне – Тесею-победителю —
к Ариадне хрупкий мост.

2015

Верните душу «брошенной игрушке»!

(Вилланель)

Варенье, чай в бокале, с маком сушки.
Один. Забыт. Знаком простой сюжет.
Опять я в роли «брошенной игрушки».

Не нужен стал разборчивой подружке,
ей денег звон важней счастливых лет.
Не греют: чай в бокале, с маком сушки.

Захлопнут разум, словно зверь, в ловушке,
напрасно ищет на вопрос ответ:
«За что я в роли „брошенной игрушки“?»

В кровати смятой, в тесной комнатушке
найдёт меня, уснувшего, рассвет.
Остывший чай. Нетронутые сушки.

Во сне увижу милые веснушки,
накрытый стол, дымящийся обед.
Проснусь же в роли «брошенной игрушки».

Любовь – моллюск, укрывшийся в ракушке.
Украден жемчуг – в жизни смысла нет.
Не нужен чай, варенье, с маком сушки.
Верните душу «брошенной игрушке»!

2015

Фант

(По мотивам стихотворения Саши Бест «Больше, чем колдовство»)

Обаятельная до крайности,
в рыжих прядях вплетённый бант.
Он – не верующий в случайности.
Волшебство – не его талант.
Как случилось, что взгляды встретились?
Сладок плен изумрудных глаз.
Говорят, даже есть свидетели
объяснений и пылких фраз.

Только ведьму грызёт сомнение —
не погасишь его дождём.
Проще вызвать землетрясение
или дом подпалить огнём.
Трудно быть грозовою тучею,
не ударив разрядом тех,
кто украсть норовит при случае,
грязью мажет его при всех.

Постигая науку сложную,
ей приходится быть умней,
колдовство оставляя прошлому,
чтоб плохого не знал о ней.
Он не терпит ни лжи, ни пошлости —
энергичен и полон сил,
словно воду, без осторожности
чародейский напиток пил.

Сожалеет, что избран ведьмою,
полюбившей его всерьёз.
Он – виновник большой трагедии
или жертва девичьих грёз?
Не уйти от любви непрошеной:
затерялась дороги нить.
Не подняться на небо коршуном.
Морем синим нельзя уплыть.

Словно камень в шкатулку спрятанный,
он заклятиями храним.
Ситуация стала патовой:
безответно он ей любим.
Лишь ему принимать решение…
К чёрту вздохи людской молвы,
отвергая свои сомнения,
пьёт настой колдовской травы.

2017

Кап-кап…

Кап-кап по стеклу —
стучится дождик осторожно.
Нет-нет – намекну, —
не жду я, а лишь грущу немножко.

Кап-кап. Серый день
заснул под мокрым одеялом.
Озябшая лень,
присев у реки, дымит кальяном.

Кап-кап. Ручейком
стекает с крыши в кадку лето,
и август щенком
бездомным скулит на пару с ветром.

Кап-кап. Плачет дождь.
Сливаясь, капли чертят руны.
А может, придёшь,
поможешь души настроить струны?

2020

Часть 3. Пейзажная лирика

(М)етёт с утра февральская метла —
(А)гония, зима пылит напрасно.
(Г)рафита заострённая игла
(И)юньские луга под солнцем красным
(Я)вляет по веленью моему.

(С)тихи творят таинственный обряд,
(Л)ожатся на бумагу заклинаньем.
(О)гонь свечи и чая аромат
(В)плелись в строку, придав очарованья.
(А) много ль нужно сердцу и уму?

Вредный будильник

В городе дождик вымыл асфальт с утра.
Только напрасно: ветер листвой сорит.
Клён полыхает, словно огонь костра.
Лето, прощаясь, в этом огне горит.
Рыжая дева жжёт во дворах листву,
вешает стразы, ветви рябин склонив.
Светятся гроздья. Не удержусь, сорву.
Чмокнет листочком осень: выходит, жив.
Зеркальцем солнца с неба сигналит вниз.
Локоны света, на две разбив косы,
свесила, будто дразнит: «Скорей коснись!»
Крылья бы мне – подняться до егозы.
Словно услышав мысли мои, с небес
мостик спустила – радугу в семь цветов.
Радость моя, прости, не позволит вес,
хоть я и меньше туч – голубых китов.
Та лишь смеётся, с ветром пустилась в пляс.
Кружатся листья – блёстки её одежд:
золотом ярким, медью ласкают глаз.
Лебеди клином – белый летит кортеж.
С неба спустилась (ярок румянец щёк),
тёплым дыханьем греет озябший день,
рядом присела… В этот момент – щелчок.
Вредный будильник счастье спугнул:
«Трень-трень».

2018

Ой что было

Ой что было!..
Солнце плыло,
словно мячик по воде,
в ярко-красные чернила
сине море превратило.
Чайки красные везде.

В красном небе —
красный лебедь,
красный парусник плывёт,
красный кит и красный ящер,
красноватый глаз таращит
краснокожий бегемот.

В красной плошке красной кошке
сливки красные дают.
Красны песни в красных ветках,
что над красною беседкой,
птицы красные поют.

Красных ягод винограда
вкусом вечер напоён.
Наслаждаясь соком красным,
внук со мною смотрит сказку,
погружаясь в красный сон.

2022

Тёплый вечер

Тьма раскрыла звёздный зонтик.
Выпит красный чай зари.
Лишь луны лимонный ломтик,
как приклеенный внутри.

Чёрной кошкой за окошком
спит в беседке тишина.
Посижу ещё немножко.
Эта осень так нежна.

Не тревожит ветер воем.
Не стучит бродяга-дождь.
Облачка над головою
разливает в чашки «ковш».

Тронул плечи тёплый вечер,
рассуждать зовёт меня
обо всём, что в мире вечно,
возле речки, у огня.

2020

Чёрно-белое

Холод. Земля – чёрная.
Пахнет листвой прелою.
Туча летит вороном,
зиму несёт белую.

Спряталась жизнь с вечера.
Только ветра «с голосом»
ищут по всем трещинам
свежих следов полосы.

Дружно скрипят спинами
ивы, склонив головы.
Пряди волос длинные
трогают волн олово.

Сдался ноябрь: в облаке
скрылся, мелькнув лебедем.
Чёрный в земном облике,
выбелит снег медленно.

2018

Заря-хозяюшка

Расплескала медь и золото
зорька щедро из ведра;
вдоль реки межой прополотой
прошагала «от бедра»;

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.