Ловец кошмаров
Валентин Беляков

© Валентин Беляков, 2024

ISBN 978-5-0060-8019-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ГЛАВА 1. МОЯ КАРА

Под потолком аудитории растянулась большая, почти идеально круглая паутина. В этом институте вообще слышали про уборку? В центре паутины билась толстая чёрная муха. Я наблюдал за ней уже минут пять: крылья жужжали всё тише, попытки вырваться становились вялыми и редкими.

Неожиданно рядом с ней влепилась вторая муха, чуть не порвав сеть. Вдвоём они стали рваться с новой силой. Возможно, у них и правда появился шанс. У меня затекла шея, и пришлось закончить наблюдение, опустить рассеянный взгляд.

В то утро я даже не посмотрел на неë. Вернее сказать, не посмотрел даже на неë. Не стал отыскивать взглядом вечно всклокоченную шапочку чëрно-красных волос среди передних парт, а тупо уставился в свой конспект. Больше всего мне хотелось просто поспать, но для этого нужно находиться дома. А как только я там окажусь, буду мечтать сбежать. Порочный круг.

Наушники разрядились ещё в автобусе, и я их вытащил, но все звуки аудитории (кваканье голосов, шарканье ног, скрип стульев по вытертому полу) доносились как будто издалека.

– Выглядишь хреново.

Я подпрыгнул на неудобной скамье и едва успел поймать ручку, покатившуюся к краю парты.

– Прости…

– Прости? – судя по голосу, она удивилась.

Я и раньше не раз слышал вблизи еë голос: в столовой, в раздевалке, в толпе на выходе из аудитории. Негромкий, хрипловатый, как будто ворчливый или немного простуженный, для меня этот голос был бежевого цвета, пах разогретым на солнце деревом и гвоздикой и имел температуру около тридцати семи градусов. Как тело. И сейчас я растерялся, потому что впервые она обращалась ко мне.

– Это не претензия. Я к тому, что по тебе будто асфальтоукладчик проехал.

– А обычно не так?

Глупый вопрос. Чтобы знать, как я обычно выгляжу, нужно регулярно на меня смотреть.

– Обычно не асфальтоукладчик. Максимум газонокосилка.

Я рискнул поднять взгляд. Из-за еë небольшого роста, наши лица были почти на одном уровне. Мне нравилось еë привычка поднимать одну бровь удивлëнной дугой, а вторую требовательно хмурить: не лицо, а воплощëнный вопросительный знак.

– А ты обычно выглядишь, как будто хочешь улететь в своë драконье гнездо.

Уж не знаю, зачем я это сказал. Но, видимо, слова пришлись ей по вкусу, потому что в тëмно-серых глазах зажглись смешливые искорки.

– И затащить туда на растерзание какую-нибудь невинную жертву, да? Чего ты так напрягся? Да, я замечаю, когда ты пытаешься просверлить взглядом дыру в моëм затылке. Или виске. Смотря где мы сидим на лекциях. Это сложно не заметить.

Она не дала мне вставить очередное нелепое «прости». Ободряюще улыбнулась, как всегда, когда мы случайно встречались взглядами.

– …А сегодня ходишь как зомби не первой свежести.

– Не выспался. Да и тяжëлый выдался день.

– Тяжëлый день последние пару месяцев, видимо, – она помолчала несколько секунд, – понимаю, что лезу не в своë дело. К тому же, сейчас явно не время и не место допытываться… Но если захочешь поговорить и сходить в одно прикольное место, можем встретиться после четвëртой пары у главного входа.

– Что? Сходить? Я…

Я десятки раз воображал этот момент, строил планы и продумывал окольные пути, но уж точно не ожидал, что она сама меня куда-то пригласит. В чëм подвох?

– Уверен, моë имя ты слышал на перекличках, но называй меня Кара. Это моë единственное условие.

– Хорошо… Кара. А у меня, к сожалению, нет никакого прозвища.

– Не загадывай, может, и будет. Но пока на ум приходит только Зомби.

Она погрузила руки в карман огромной толстовки почти до середины предплечий, развернулась на пятках и, не сказав больше ни слова, вернулась на своë место на три ряда ниже.

***

Я опасался, что Кара сразу начнëт расспрашивать о причинах моего подавленного состояния, усилившегося в последние недели, но она будто забыла о причине нашей сегодняшней встречи. Или это был всего лишь повод? Подозрительно, конечно, но я рад хоть какому-то разнообразию в алгоритме «учëба—подработка—дом».

– Будешь?

Из бездонного кармана чëрного пуховика Кара извлекла открытую банку энергетика. Пахнуло химозными ягодами. Обычно я не пью энергетики (предпочитаю кофе), поэтому сам себе ни разу их не покупал, но сейчас был явно не в том состоянии, чтобы отказываться. К тому же, приятно осознавать, что она тоже пила из этой банки.

– Так куда мы идëм? – спросил я, сделав несколько длинных глотков и поëжившись: весна выдалась промозглой, а теперь и внутри у меня тоже стало холодно.

– Туда, куда стоит водить грустных друзей, чтобы немного развеялись. «Паучий подвал» знаешь?

– Нет… Это что, бюро ритуальных услуг? Звучит не очень радужно.

– Это бар, кафе, клуб… Место, где играют андерграундные группы. Он и правда в полуподвальном помещении, но всё не так жутко, как звучит.

Кара сбавила шаг, взглянула на меня из-за красной пряди, рваным контуром обводящей лицо.

– Мы там тоже играем. Классное место, правда.

– Ты играешь в группе?! – восхищëнно выдохнул я.

– На ударных. Ну-ну, не делай такое лицо – уверена, всë не так круто, как ты вообразил.

– Теперь я мечтаю это увидеть!

– Если сегодняшний вечер свободен, то мечта сбудется через пару часов. Приятно слышать. Пока у нас каждый зритель на счету, – тон оставался чуть ворчливым, но я готов был биться об заклад, что ей действительно приятно.

– Только я… Никогда не ходил в бары. И я не пью. Вообще, – спохватился я и постарался, чтобы последние слова прозвучали твëрдо.

– Жаль, конечно. Но пить и не обязательно, думаю, тебе всё равно понравится. Тем более, это недалеко.

Я бы не назвал полчаса на автобусе «недалеко», да и потом мы плутали по улочкам, которые мне не удалось запомнить. С каждым поворотом улицы становились у́же, дома – обшарпаннее, дорога пестрела лужами и выбоинами.

– Наверное, этот бар не пользуется популярностью?

– Те, кому надо, легко находят «Подвал», – загадочно ответила Кара.

ГЛАВА 2. ПАУЧИЙ ПОДВАЛ

Мы наконец остановились у двери, в два слоя покрытой потëртыми наклейками самых разных стилей. Над дверью красовалась небольшая вывеска с мультяшным тарантулом в разноцветной паутине, больше похожей на вязаную салфетку.

– А почему он паучий? – спросил я немного напряжённо.

– Эту историю тебе лучше расскажу не я, а те, кто его так окрестил.

Кара нажала на кнопку звонка и подняла голову, чтобы показать лицо камере, притаившейся под вывеской. Дверь тут же открылась. Короткая пологая лестница вела в помещение, освещëнное неярким тëплым светом, который скрывал его истинные размеры.

Мне сразу пришлись по душе мягкие диваны и кресла-мешки, длинная лакированная стойка с маленькими полочками по сторонам, стеллажи с книгами и необычными вещицами, выделявшие в «Подвале» отдельные зоны. В новой квартире, куда переехали мы с мамой, не хватало подобного уюта. Словно она до сих пор ждала настоящих жильцов и терпела нас двоих только из вежливости.

Старый рок-н-ролл ненавязчивого доносился из колонок возле маленькой сцены, не заглушая голоса. Кроме нас с Карой в «Паучьем подвале» было человек пять. Проходя мимо бара, Кара поздоровалась с девушкой за стойкой:

– Привет, Рин, – и пояснила мне: – Это Си́рин, одна из владелиц бара.

– Здравствуйте, – я выдавил улыбку, и Сирин улыбнулась в ответ, хотя в еë тëмно-карих глазах затаилась настороженность.

Да и вся еë хрупкая фигурка выглядела напряжëнной, как у птички, готовой спорхнуть. Пëстрая рубашка с широкими рукавами, острый нос с горбинкой и натурально-рыжие волосы, короткие и всклокоченные, как пëрышки, усиливали ассоциацию с пернатыми.

– Тебе как обычно? – обратилась она к Каре.

– Да. А он не пьёт. И не спал сегодняшнюю ночь, а возможно, и несколько предыдущих.

– Поняла, – Сирин коротко кивнула и принялась колдовать над бутылочками и бокалами своими миниатюрными сухими руками.

Прежде чем отойти, я заметил, что еë пальцы с коротко остриженными ногтями осыпаны веснушками почти также щедро, как лицо.

– Кара, совсем забыл, у меня сейчас напряжëнка с карманными деньгами… – вполголоса начал я.

– Я угощаю, – перебила она тоном, не терпящим возражений.

Кара уверенно направилась к одному из столиков, и я последовал за ней, пытаясь разглядеть всё одновременно и при этом не споткнуться. За столиком сидели двое: невысокий тощий парень, как будто одолживший всю одежду у более крупного человека, так что она висела на нëм мешком. И коротко стриженный здоровяк, у которого из ворота и рукавов футболки выглядывали части татуировок. Перед ним стояла полупустая кружка пива размером с небольшое ведро. Перед помятым любителем оверсайза – стакан с чем-то прозрачным (даже не принюхиваясь, я догадывался, что это не вода).

– Здорово, Грифон, похоже, вам тут весело, – Кара протянула невысокому руку для пожатия, и он потряс еë с энтузиазмом, – только постарайся не ужраться до концерта, чтобы не как в тот раз.

– Не душни, Кара, это первый и последний.

Я не понял, что он имел в виду – случай или стакан.

– Это Грифон, басист нашей группы, – сказала Кара, обращаясь ко мне.

Я не знал, как представиться Грифону: казалось, настоящее имя будет звучать неуместно. Поэтому немного потянул время:

– А как, кстати, группа называется?

– Мы пока думаем, но черновое название – «Депрессивное бессознательное».

– В каких жанрах играете?

– Пост-панк, пост-хард-кор, альтернативный метал, да хер его знает, короче, что придумается, то и играем, – философски ответил Грифон, чуть сощурив круглые глаза жёлто-карего оттенка.

– А почему именно «Грифон», можно спросить?

Он открыл было рот, но Кара опередила:

– Голова помойного голубя, тело драного кота.

– Кара, блин, – возмутился Грифон и дëрнул головой. Как голубь.

– А я Слэм, – вклинился в разговор здоровяк, тремя чудовищными глотками отправив в себя почти пол-литра пива, – ударник «Вербного потрясения». Кара, что за палочника ты привела?

– Палочника… – задумчиво повторила Кара, – ну да, пусть будет Палочник.

– Будем знакомы, значит, – Слэм с усмешкой протянул мне огромную руку.

Я пожал его лапищу, чувствуя, что мои пальцы вот-вот захрустят. Потом обменялся рукопожатием с Грифоном, его рука оказалась холодной и чуть влажной. Большинство ногтей обводила тëмно-красная каëмочка запëкшейся крови от сорванных заусенцев. Хотя Грифон широко улыбался, показывая желтоватые зубы, мне показалось, что я ему не понравился.

– Ещё в «Бессознательном» играют Курт, он же – Серый, и Радуга, – рассказывала Кара, – пока мы скидывали куртки в кучу и рассаживались.

– Серый – наш гитарист, вокалист, секс-символ и маскот – фронт-мэн, в общем. Радуга – вторая гитара, иногда синтезатор. Надеюсь, сегодня они не опоздают.

– Кара, твой мартини с тоником, – раздался глубокий, как море, голос у меня над ухом. Как будто мягкая и мощная волна ударила в бок. Голос пах морской солью и спелой пшеницей.

Подняв голову, я увидел огромный бюст, затянутый в мужскую рубашку, широкие плечи и круглое, как луна, лицо, обрамлëнное светлыми косами. Настоящая женщина-викинг. Она неожиданно кротко улыбнулась и протянула Каре бокал. Рукава рубашки были закатаны, поэтому я невольно разглядел руку, державшую бокал: под гладкой бледной кожей и внушительной жировой прослойкой угадывались развитые мышцы. К плечу уходила татуировка, позволяя уведить под рукавом только золотисто-зелëный рыбий хвост. «Коня на скаку остановит, к победе драккар поведëт», – почему-то промелькнуло у меня в голове.

– Спасибо, Уна. Палочник, это Ундина, совладелица « Паучьего подвала».

– А я Палочник, очень приятно. Уютный у вас бар, – осмелел я и сам протянул Уне руку.

Уж не знаю, у кого было крепче рукопожатие: у неë или у Слэма. Но Ундина не внушала чувство угрозы. То ли дело было в мягких чертах светлобрового лица и открытой улыбке, то ли в спокойных движениях, исполненных плавной грации, как у ламантина в своей стихии.

– Очень приятно. Для тебя Рин сделала чëрный тоник с лимоном, мятой и пряностями.

Я поблагодарил, но с некоторым недоверием поглядел на тëмную жидкость в высоком прямом стакане. Пузырьки отчаянно цеплялись за кубики льда, но потом всë же уносились к поверхности, и только некоторым удавалось спрятаться под листочком мяты и не лопнуть.

– Ну что, за рок? – вскинулся Грифон, произнеся слово «рок» так, будто в нëм минимум три буквы «к».

– За рок! – хором согласились Кара и Слэм и протянули бокалы к центру стола.

Я чокнулся со всеми и пришлось пить. Терпкий кисло-сладкий коктейль мне неожиданно понравился. Он был будто «про меня», вместил долгие ночные прогулки в наушниках, и холодные вечера на качелях, темноту и тишину балкона, горькие запахи парфюма, которые остаются надолго после ухода людей и смешиваются в запаховую какофонию… Как Рин это удалось? Может быть, у неë тоже некая форма синестезии? Или просто научилась чувствовать настроение и характер клиентов за время долгой работы в баре? Я свежим взглядом окинул напитки людей, сидевших со мной за одним столом и попытался произвести обратную операцию: по содержимому бокалов, подобранному Рин, угадать что-то об их личности. Но отвлëкся на разглядывание Кары, которая через голову стянула толстовку и закинула ногу на ногу, явно чувствуя себя здесь вольготно, не то что на учëбе.

Хлопнула входная дверь, и все головы на секунду повернулись к ней.

– Се-еры-ый! – завопила вдруг Кара, протиснулась мимо меня и быстро протопала к лестнице. Тяжëлые ботинки оставляли рельефные грязные следы, – о, и Радуга с тобой!

В «Паучий подвал» спустились несколько человек: высокий парень в ярко-жëлтой дутой куртке и с модно зачëсанными серебристо-серыми волосами, девушка в жемчужно-розовом, похожая на пухлое облачко, и ещё человек пять разношëрстного народа. Первых двоих у подножия лестницы обняла Кара и указала на наш столик. Пришлось потесниться.

– Курт. Или Серый, – представился сероволосый, не ожидая, пока познакомит со мной Кара.

Под его яркой курткой оказалась чëрная рубашка с красным галстуком, которая отлично подчëркивала его спортивное телосложение. Глаза у него были такие же серые, как у Кары, почти в тон к явно крашеным волосам. Интересно, его поэтому прозвали Серым? Или это производное он имени? Может, всё-таки настоящее имя – Курт? Я решил, что лучше спросить, чем гадать.

– Не, Курт – это тоже прозвище. В честь Кобейна.

– Потому что… Восходящая рок-звезда? – предположил я.

– Если бы! – рассмеялась Кара. – Я этого раздолбая с детства знаю. Лет в десять он на спор выстрелил себе в рот из игрушечного пистолета с пульками. И с тех пор он Курт.

– Даже шрам на нëбе остался, – сообщил Курт-Серый заговорщицким полушëпотом.

Кажется, это последний раз, когда я слышал, чтобы он говорил тихо

– А ты, я так понимаю, Радуга. Я Палочник.

– Как ми-и-ило! – протянула Радуга, снимая светло-розовую шапочку с помпоном.

Или как только она не запачкала свой светлый наряд в грязе-снежном мартовском месиве. Под шапочкой оказалось облако золотисто-персиковых волос, а под курткой – весëленький и легкомысленный полосатый свитер. Пока что я представить не могу, как эти четверо будут смотреться на сцене!

– Вижу, ты уже приняла свою микстуру от боязни сцены, – Радуга кивнула на напиток Кары, – а Грифон уже обпринимался… Ну что, пойдëм готовиться?

– Ещё звук настраивать, – заметил Серый, – ладно, Палочник, ты пока отдыхай, скоро увидишь нас в блеске славы!

– Ну да… Ты пока тут… – поспешно согласилась Кара, – ничего?

– Всë в порядке, – заверил я. Хотя знал, что без знакомых буду чувствовать себя не в своей тарелке.

Посетители всë прибывали. Никакой афиши о выступлении «Депрессивного бессознательного» я не заметил, но люди явно знали, на что шли. Наверное, из анонсов в соц сетях. К Слэму подсели трое: красивая молодая женщина с длинными чëрными волосами, обвешанная бусами и браслетами, как новогодняя ëлка; кудрявый паренëк, который ни секунды не мог усидеть неподвижно и говорил быстро и сбивчиво; и меланхоличный молодой человек в джинсовой куртке с нашивками и с волосами, свалянными в разноцветные дреды. Видимо, остальные члены его группы (как там она называлась… «Потряси вербу»? ). Между ними сразу же завязался оживлëнный разговор.

Я заскучал и продолжил рассматривать интерьер бара (клеëнки с рисунком паутины, проволочные и пластмассовые паучки на полках страницы из энциклопедии с пауками, приколотые кнопками к стенам), изредка вылавливал взглядом Кару или Курта, суетящихся на сцене и около неë. Усталость прошедших ночей плавно навалилась на плечи, заставив откинуться на высокую спинку дивана. Тут же мой затылок наткнулся на что-то маленькое и твëрдое. Я с удивлением повернул голову и увидел грязно-белую вещицу, свисавшую до самой спинки дивана на толстой нитке. Взял еë в руки, вгляделся… И с удивлением понял, что сжимаю в пальцах маленький позвонок. «Кошачий, наверное, или кроличий», – машинально подумал я, прикинув размер. И только потом удивился: кто и зачем подвесил позвонок к потолку бара?! Проследив взглядом за цветастой ниткой, я чуть не уронил стакан.

Как высокий человек, я редко поднимаю голову вверх и рассматриваю потолки, если нет непосредственной угрозы удариться головой о притолоку. И, похоже, зря, потому что изучение «Паучьего подвала» следовало начинать именно с потолка. Он оказался заметно выше, чем я представлял, и оставался в тени, так как основное освещение располагалось на стенах и балках примерно на метр ниже него. Похоже, именно поэтому не бросалась в глаза чудовищная конструкция из ниток, пряжи, штурков, верëвок и проводов, формировавших причудливые многослойные переплетения. Эта «паутина» не имела чëтких границ, забрасывая отдельные отростки во всё уголки потолка. О симметрии тоже говорить не приходилось, но прослеживалась некая внутренняя ритмика: равномерно встречались небольшие оплетëнные обручи, с более-менее правильным концентрическим узором нитей внутри. Правда, далеко не всегда обручи имели правильную круглую форму.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.