Анна Михайлова
Волчья Вера

Глава 1

Тоска, как и звери, бывает разной. Иногда она оглушительно воет на луну, а иногда гаденько кусает из-за угла и улепетывает, поджав хвост. После чего укус ноет, напоминая о себе как выпавший зуб. Который ты все ищешь языком, ощупывая опустевшую десну.

Жаловаться на жизнь не стоило от слова совсем – а вот подишь ты, накатывало.

Хотя его обожали все. Таблоиды, в лице журналисток с повлажневшим бельем, описывали его как самого завидного холостяка десятилетия, от порочной улыбки которого перехватывало дыхание. Серьезные бизнес-издания печатали редкие интервью, называя Романа Кольского «молодым финансовым Да Винчи», носящим костюмы с ленивой грацией хищника. Он уже давно привык, что одним своим присутствием вызывает повышенное внимание, а заинтересованные взгляды замужних дам не уступают в жадности одиночкам. Привык и щедро одаривал собой понравившиеся экземпляры. В его жизни всего было с избытком – и денег, и работы, и женщин. Ему это нравилось. Но порой, несмотря на обилие всего и всех – накатывало.

Да он искренне был рад за старшего брата – Михаила, альфу их стаи, нашедшего пару. А его жену – хрупкую Дашку обожал со всей страстью звериной души, помноженной на братскую любовь. Да, подтрунивал над братом, что тот стал ручным волчарой и скучным семьянином, которому не доступны радости безбашенного круговорота девок, но… Но это счастье в их глазах, тепло, коконом окутывавшее их мир… Каждый раз уезжая из дома альфы, он в глубине души чувствовал свою «ущербность»: почему у меня такого нет? Все – есть, а этого нет. Неужели и не будет?

Роман не подавал виду, блистал остроумием и очаровывал, как, впрочем, и всегда, чтобы и близко никто его состояние не считал. Вероятно даже брат не догадывался. Только проницательная Дашка бросала на него короткие пронзительные взгляды, но деликатно молчала. Понимала, что такое для двуликого – признаваться в собственной слабости.

Чтобы отогнать кружащую шакальими кругами тоску было два проверенных способа: либо работа до кончиков ушей, либо клуб – с его прорвой алкоголя и толпой вечно голодных до хорошего секса баб. Тоска не любила шума и большого скопления народа. Поэтому уползала в свою нору, бессильно скаля зубы. На время.

У второго метода – клуба, был действенный, но быстропроходящий эффект. Ну и пусть. Алчные, горящие похотью глаза девок в отдельной кабинке заставляли чувствовать себя живым, кому-то нужным. Пусть, временно. Вот и сейчас – блондинка и брюнетка, едва не выпрыгивая из платьев, жались к нему с двух сторон, поглаживая жадными руками крепкое мускулистое тело.

Несмотря на обилие запахов он почувствовал, что Гор – хозяин клуба, был где-то тут. И он тоже с парой, Мишкина жена постаралась. Черт! Настроение стремительно портилось. Начали раздражать басы, мерцание огней, сами стены. Захотелось в свою берлогу, где все знакомо и привычно. И не напоминает.

– Девочки! Встаем. Поехали ко мне, там удобнее, – он легко поднялся, увлекая спутниц за собой.

– Ну, Рома…

– Бегом, я сказал!

С визгом едва одетые девки повскакивали с диванчика и не отлепляясь от Романа, зацокали каблуками на выход. Надо срочно сбросить напряжение, старым-добрым методом.

Не запоминая их лиц, он загрузил женские телеса в машину и сам запрыгнул за руль. Благо ехать было не особо далеко, своя квартира у Ромы была ближе к центру, правда возле парка. Еще не хватало – открывать окна и дышать автомобильными выхлопами. Мишка с семьей уже давно жил за городом, предпочитая чистый воздух, из-за которого приходилась тратить столько времени на дорогу. А он, брат альфы, любил шум города и шаговую доступность удовольствий.

Через зеркало заднего вида Рома посмотрел на щебечущих на заднем сиденье девок – вполне себе подходящие экземпляры, с аппетитными формами и рабочими ртами. То, что нужно, чтобы отключить голову и оставить только звериную жажду спариваться. Правда человечки, а значит придется все же попридержать волчару, ненамного тот уступает брату-альфе. Хотя с виду девушки опытные, наверняка выдержат ночной марафон. Сегодня он вытрясет из себя всю дурь, а в понедельник закончит проект, после чего возьмет давно ожидаемый отпуск и рванет к черту на рога: бегать по глухим лесам, ловить самую агрессивную дичь и не думать о фьючерсах и деривативах.

Огороженный элитный жилой комплекс услужливо поднял шлагбаум перед его джипом. Двор был пуст, жильцы ставили машины на подземную стоянку, не перегораживая благоустроенный двор. Припарковавшись, он вышел из авто, дожидаясь пока выберутся из высокой машины девушки. Короткие юбки мешали элегантно спуститься, но ни та, ни другая не задумываясь, задрали до белья короткие подолы. Которые уже через пару минут скинут вместе с этим самым бельем.

Подхватив обеих за бедра, он размашистым шагом зашагал к лифту. Предвкушение предстоящего секса бурлило в крови, заставляя зверя внутри глухо порыкивать. Девушки изо всех сил старались бежать с ним вровень, едва не падая на своих высоченных каблуках. Текилы в них было достаточно, блондинка глупо хихикала. Уже поднимаясь в лифте, брюнетка провела ладонью по его щеке с холеной светлой щетиной:

– Рома, ты такой красивый. Я тебя съем!

Мужчина коротко дернул головой, избегая ласки.

– Для твоего рта у меня есть кое-что другое, – опасно ухмыльнулся он, сверкнув ровными крепкими зубами.

– Тогда мы съедим тебя вдвоем, – рассмеялась блондинка, поглаживая бугор на джинсах.

– Потом не нойте, что ходить не сможете, – хищно оскалился, открывая входную дверь.

Шагнул внутрь своей квартиры и сделал вдох. Волк внутри вскочил на лапы и оскалился. Роман жадно втянул воздух еще пару раз, чувствуя, как скручивает внутренности и встает дыбом шерсть на затылке. Обнажив зубы в едва сдерживаемом оскале, он повернулся к девкам и прорычал:

– Пошли вон.

– Рома, ты чего? – захлопала кукольными ресницами брюнетка, – мы же отдохнуть хотели.

– Вам пор-ра, – он достал из кошелька несколько купюр, – на такси, – после чего бесцеремонно вытолкал обеих за дверь и прислонился к холодному металлу затылком. Сознание плыло, с трудом удалось затолкать беснующего под кожей зверя. Видоизмененными, желтыми глазами обвел пространство и принюхиваясь, крадучись обошел квартиру. Головокружительный запах горного родника и … ландыша? Хотелось завыть то ли от радости, то ли от одиночества.

Подрагивающей рукой он набрал номер. Похрен который час, ему не могли не ответить.

– Доброй ночи, Роман Георгиевич!

– Марта! Кто был в моей квартир-ре? – клыки упорно не желали втягиваться внутрь.

– Как обычно. Мы не меняли персонал, – раздалось растерянное в трубке.

– Запах! Другой…

– Я сейчас все выясню! Дайте мне, пожалуйста, пару минут, – затараторила волчица, понимая, что земля горит под ногами. А недовольному брату альфы не стоит никаких усилий пустить ее клининговую компанию под каток.

Роман сбросил звонок и сделал большой глоток из первой попавшейся бутылки виски. Зверь и без того был взбудоражен, но ему самому хотелось встряхнуться, чуть выплыть из того наваждения, что накрывало мозги. Да что ж такое-то? Что происходит?

Звонок действительно раздался через несколько минут.

– Роман Георгиевич, я все выяснила: наша девочка приболела и попросила подругу подменить ее. Извините, у вас что-то пропало? Чем недовольны?

– Данные подруги.

– Да-да, конечно. Вера Мальцева…

– Номер телефона.

– Диктую… Извините еще за накладку, этого больше не повторится! В качестве извинений…

Не дослушивая то, что его уже не интересовало, Роман сбросил звонок.

– Вера… – прошептали губы, пробуя ее имя на вкус. Оно мягко окатывало небо, играя на языке предвкушением. Сделав еще пару глотков виски, Рома набрал начальника службы безопасности стаи:

– Слушаю, Роман.

– Макс, мне нужны данные на Веру Мальцеву. Есть номер телефона.

– Какие именно данные нужны?

– Все. И как можно быстрее.

– Сделаю. Рома, все в порядке? – ему, одному из немногих, позволялась неформальность в общении с братом альфы.

– Пока да, – прохрипел он, – дальше будет видно.

Ожидая звонка, чтобы немного успокоиться, прошел в ванную и засунул голову под кран с ледяной водой. Холод слегка встряхнул, в голове слегка прояснилось, но в зеркале отражение смотрело на него видоизмененными желтыми глазами. Волк категорически не хотел успокаиваться, требовал бежать и искать неожиданную посетительницу дома. О последствиях зверюга не задумывалась, у него все было просто: поймать, загнать в берлогу, заклеймить… Так, стоп! Ему стоило чертовских усилий не рвануть куда бы то ни было среди ночи. Не будь он по уровню силы бетой – наверняка не удержал бы зверя. Что ж Роман привык работать мозгами, не зря замом генерального в корпорации брата работает. Тот не потерпел бы идиота в управленцах, невзирая ни на какие родственные связи. А значит – нужно внимательно прочитать скупые данные, присланные Максом, и выработать хоть какую-то стратегию.

Включив кабинете ноутбук, он впился в строчки присланного досье. Охота началась.

Глава 2

Воскресенье – это маленькая жизнь. Когда ты переводишь дух между недельной рабочей беготней. Можешь забыть про цифры и графики, выдохнуть, посмаковать время, посвященное только себе.

Единственное, чего Вера не делала в выходные – это не спала до обеда. Въевшаяся привычка открывать глаза в одно и тоже время не давала нежиться в постели. Натянув майку и лосины, прихватив телефон с наушниками, выскочила на пробежку в ближайший парк. В форме себя надо поддерживать всегда, особенно если сидячая работа и тебе «немножко за тридцать».

Лица мелькали одни и те же: бегуны и собачники, правда в воскресенье некоторые все же сходили с дистанции, видимо ночь субботы пережили не только лишь все. Она кивала и улыбалась многим, даже не зная имен. Улыбка – это так мало, но, если кому-то станет чуточку приятнее – почему бы и нет?

Музыка в плейлисте замолчала, прерванная входящим звонком. Вера остановилась, чтобы глянуть на экран. Неужели на работу дернут? С начальницы станется, та еще гадюка.

«Алина» – гласила надпись на экране. Подруга, можно сказать единственная, проверенная годами, огнем, водой и прочими атрибутами. С ней они приехали когда-то из провинции покорять большой шумный город. Но Вера пошла в институт, а Алинка, не будучи семи пядей во лбу, порхала, хватаясь то за одно, то за другое. В основном за работу руками. Виделись не часто, но друг друга поддерживали, помня и полуголодные молодежные годы, и вытаскивание друг друга из хандры после неудач с работой или личной жизнью.

– Да, Алин. Привет. Чего в такую рань?

– Вера, – прокаркало нечто, весьма отдаленно напоминающее голосом человека, – выручай!

– Ты заболела что ли? Как умудрилась в такую жару?

– Не знаю.

– Лекарства нужны?

– Вера, выручай. Работа горит, – на том конце трубки раздался надсадный лающий кашель.

– А что, из коллег тебя заменить некому?

– Все заняты. А у меня – ВИП-клиент. Работу не сделаю – выпрут, – подруга шмыгнула носом, усиленно давя на жалость.

– Алин, да я знать не знаю вашу работу! Я же – офисная крыса. Может лучше позвонить и извиниться?

– Верочка, спасай! На этого клиента хозяйка едва ли не молится. Он даже слушать не станет, просто пошлет. А хозяйка пошлет меня!

– Алина..! – бессильно зашипела она, понимая, что не может отказать сраженной вирусами подружайке.

– Верочка, миленькая, я тебе на бумажке напишу, что и как делать надо. За химикатами заезжай – у меня все дома, специализированное. За дверь поставлю, чтоб на тебя микробами не дышать…

– Эх… И когда у меня незапланированный трудодень?

– Сегодня.

– Что?!

– Прости-прости, дорогая, – прохрипела Алина, – кроме тебя я никому не доверю этого монстра.

– Почему монстр-то?

– Да со странностями он. Химикаты специальные, без запаха. И нам запрещается духами на работе пользоваться. Типа чувствительный очень к запахам.

– Ужас какой. Надеюсь, его хоть дома не будет?

– Нет-нет, не будет. Я за все время его ни разу не видала. Да там и работы не много, квартира хоть и большая, но не жилая. Видимо набегами бывает, тогда полная мусорка презиков, – подруга захихикала, а потом закашлялась.

– Фу, Алина! Ты хоть понимаешь, на что ты меня толкаешь?

– Верунчик, да я по гроб жизни!

– Нужен мне твой гроб. Пиши свою шпаргалку, скоро буду, – вздохнула Вера, внутренне смиряясь, что выходной пойдет совсем не по сценарию. Что ж, негативный опыт – тоже опыт. А единственная подруга – это диагноз, но он – абсолютно взаимный. Алинка костьми бы легла, если было ей было нужно. Да и вытащила ее в тот черный период именно она.

До подруги доехала за полчаса. Та действительно оставила пакет с химикатами за дверью квартиры и хрипела за нею что-то благодарственно-вдохновляющее. Шпаргалка с планом работы и адресом страшного ВИП-а лежала там же. Ну разумеется, жил этот пижон практически в центре, до которого добираться пришлось больше часа. Элитный жилой комплекс, куда жильцы пешком не ходят. Зато охрана на входе тщательно проверяет всех, кто приходит на своих двоих и обеспечивает комфорт небожителей. Таркетка подруги и ее звонок охраннику позволили Вере после некоторых препирательств войти внутрь. Правда подниматься наверх пришлось в грузовом лифте, чтобы не дай Бог, не предстать пред светлые очи элитных аборигенов. Настроения это, понятное дело, не прибавило.

Вера, хоть и работала в банке, но с клиентами напрямую не сталкивалась. А потому терпеть подобное высокомерное отношение к себе, как существу второго сорта, приходилось едва ли не впервые. Оказывается – бесит! Еще и двадцать пятый этаж, ну, разумеется! Жилец подобного пентхауса мог требовать и особых химикатов, и даже, при желании, выбирать цвет волос и возраст уборщицы. Чертов нувориш!

Войдя внутрь квартиры, Вера повесила на вешалку легкую рубашку, оставшись в футболке и шортах, все же попотеть придется. Опыта подобной работы у нее не было, если, где и убиралась – так это только в своих, пусть и съемных, квартирах.

Осторожно осмотрелась по сторонам. Из большого ростового зеркала прихожей на нее смотрела нахмуренная стройная высокая шатенка со спокойным, чуть усталым лицом. «А ведь я совсем разучилась улыбаться! Нужно что-то с этим делать» – мелькнула мысль. На бледном, давно не знавшем отпуска, овальном лице, выделялись строгие серые глаза, опушенные темными ресницами. Небольшой нос и аккуратные губы – в целом недурственно, но однозначно не дотягивает до гостий этого «обонятельного маньяка». Здесь наверняка охапками ходили модельки и актрисы с преобладающими во нужных местах параметрами. Пока ехала на нежданно свалившуюся подработку, Вера в уме нарисовала себе портрет этого хозяина жизни: далеко за 50, толстый, с обрюзгшим лицом и волосатыми пальцами-сосисками. Бедные девочки, что вынуждены его обслуживать. На фоне их «работы», ее тряпки-химикаты выглядели почти праздником.

Вздохнув и успокоив себя, Вера взяла в руки шпаргалку и пошла по периметру квартиры, оценивая фронт работ. В целом действительно это была берлога холостяка с дизайнерским ремонтом, минимумом мебели и отсутствием женских безделушек. Ну хоть не барахольщик, подумала Вера. Не придется полдня сувениры на полках протирать.

Две спальни, гостиная, кабинет и большая лоджия с уютными диваном и креслами. Пить здесь вечером чай или вино – наверняка сплошное удовольствие. А от панорамного окна во всю стену в гостиной перехватывало дыхание. Вид на старый парк, за которым горделиво подставляли бока солнцу такие же холеные высотки, был сногсшибателен. Вот тут, на этом диване, глядя в это окно и город под ногами можно действительно расслабиться после трудового дня. И почувствовать себя хозяином мира.

Нехотя похвалив «душнилу» за выбор жилплощади, Вера приступила к уборке. Была мысль сделать кое-как, но не хотелось подводить подругу. Та действительно держалась за работу, понимая, что годы проходят и выбор вариантов сужается. Даже в этой непрестижной профессии в затылок дышат молодые или приезжие. Да и воспитание не позволяло: любую работу надо делать хорошо, чтобы собственная совесть не кусала за хвост.

Управившись за три часа, Вера бросила последний взгляд на потрясающий вид из гостиной. Потом не удержалась, достала телефон и, стыдясь, сделала селфи на фоне панорамного окна, понимая, что такого больше никогда не увидит. Усмехнувшись странным для почти сорокалетней тетки подростковым замашкам, она старательно закрыла дверь в чужую богатую жизнь. Пора возвращаться в свою.

Остаток дня Вера провела так как планировала – сгоняла в художественную галерею на выставку, потом был душевный кулинарный мастер-класс по итальянской кухне. Что ж в одиночестве есть громадная череда плюсов – можно жить и развлекать себя так, как считаешь нужным. А кроме того, в крупных городах отсутствует присущее всем маленьким населенным пунктам безапелляционное общественное мнение, которое уже закидало бы ее тапками и помидорами за нынешнюю жизнь – без мужа и детей. И это в тридцать-то восемь лет! Все-таки правильно она сделала, когда сразу после школы рванула сюда, понимая, что в рамки «жена – это кастрюли/тряпки/пеленки» не хочет и не будет вписываться никогда.

Да, на работе семейные коллеги посматривали на нее по-разному, от равнодушия до жалости, но зависти в их взглядах очень часто было больше. Хотя ни одна из унылых, обрюзгших теток не призналась бы в этом даже под пытками. А потому с удовольствием распускали о ней слухи, шушукаясь на общей на этаже кухоньке. Классика жанра: любой, кто выбивается из общей биомассы, вызывает глухое раздражение коллектива. Особенно – женского.

К неприятию части работниц Вера относилась равнодушно. Расстраивало только что руководила сплетниками начальница отдела, которая приятельствовала с вышестоящей главой управления. Из-за этого приходилось скрупулезно проверять каждый документ, чтобы не дать злопыхательницам повода для претензий хотя бы к работе. Такая недружелюбная атмосфера не внушала оптимизма, но, когда живешь на съемной квартире и рассчитываешь только на себя – особо капризничать не приходится. Что ж, в жизни не бывают только плюсы. Минусы нужны, чтобы острее ощущать жизнь и ее радостные мгновения. Которые создаешь себе сама. А потому в банке Мальцева работала уже седьмой год, не обращая внимания на то, что ее обходили повышением и регулярно – премией.

Переполненная впечатлениями, Вера легла спать пораньше, готовясь к новой трудовой неделе. Но разбудил ее не пресловутый страховочный будильник, а телефонный звонок. В два часа ночи! Витиеватые перлы великого и могучего крутились на языке в адрес абонента.

– Верка, ты что наделала? – без предисловий прогундосила подруга.

– В смысле? – спросонья пыталась понять, о чем речь.

– Мне начальница звонила. Спрашивала про уборку у ВИП-а!

– И что?

– Да не знаю! Он как-то унюхал, что была не я. Потребовал объяснений.

– Унюхал? Он что – собака?

– Да не знаю я! Верочка, прости, мне пришлось сказать про тебя.

– В смысле? Он что – недоволен уборкой? Жалуется?

– Не знаю! Начальница орала, как не в себя!

– Алин, ты больная? Ты поэтому мне звонишь среди ночи? Мне завтра на работу как бы!

– Прости, пожалуйста, Вер. Я испугалась. Мне ж без этой работы никуда…

– Алина, давай спать, а? Поговорим завтра, – сил переливать из пустое в порожнее не было. Она старалась успокоиться, но бессмысленный звонок вывел из себя. Вера крутилась без сна, недоумевая, где и что могло быть не так? Потом разозлившись, что переживает из-за дурацкой уборки, а ей завтра весь день с цифрами работать, накапала себе валерьянки и провалилась в сон. «Чертов нюхач» – мелькнула последняя перед дремой мысль.

Глава 3

Проснулась Вера утром от будильника, но не выспавшаяся и разбитая. Проклиная на чем свет стоит неизвестного богатея и паникершу-подругу, простояла подольше под холодным душем. Помогло едва ли. Чтобы нарисовать на лице отдохнувший вид, пришлось использовать корректор, румяна и помаду, хотя обычно она обходилась одной тушью. Обязательная по дресс-коду белая блузка, коричневая юбка-карандаш и туфли-лодочки – Вера выскочила из дому чуть раньше обычного, чтобы не смотреть с тоской на вожделенную кровать.

Цокая каблуками, вышла из подъезда, вдохнув утренний, пока прохладный воздух. Увы, не бодрил, как и выпитая дома чашка кофе за завтраком. Поглядывая на часы, покосилась на монструозный черный джип, вальяжно припаркованный у подъезда. К кому это с утра по раньше такая громадина? Хотя – не важно. А важно то, что у нее есть время перехватить стаканчик кофе. На работе кофе отвратный, его Вера предпочитала не пить. А сейчас дополнительная доза кофеина перед работой нужна остро, как нож у сушиста. Аккуратно перейдя дорогу, она заскочила в маленькое кафе у остановки. Как и всегда по утрам, там была очередь, но, ура, небольшая, всего четыре человека. Должна успеть до своего автобуса. Если пропустить – точно опоздает на работу, чем непременно воспользуется грымза-начальница.

Подошла ее очередь у прилавка, Вера назвала заказ, как вдруг над ухом раздалось негромкое, бархатное:

– Позволите угостить Вас кофе?

От неожиданности она вздрогнула и резко обернулась. За спиной стоял высокий широкоплечий блондин с шальными небесно-голубыми глазами, в которых стояло странное напряжение. Красивое волевое лицо с легким загаром, холеная выверенная щетина, модная стрижка и дорогой костюм, не скрывающий мощного телосложения. Необыкновенно хорош и знает об этом.

– Зачем? – вырвалось у нее раньше, чем удалось захлопнуть рот.

– А когда еще делать добрые дела, как не в понедельник? – сногсшибательно, как с обложки журнала, улыбнулся красавчик. Наглая мужская уверенность в каждом жесте. Зря он это, на нее ослепительные улыбки бабников не действуют уже очень давно. Отболело и отжило. Но спорить было откровенно лень, поэтому Вера просто пожала плечами, мол делай как знаешь. Взяла свой стаканчик, кивнула неожиданному благодетелю и вышла наружу. Стоя у дверей, сделала глоток и зажмурилась от удовольствия. Все же жизнь прекрасна, потому что в ней есть кофе! С каждым глотком шансы пережить этот день повышались едва ли не кратно. Позволив себе постоять еще минуту, она стремительно зашагала в сторону автобусной остановки. В этот момент за спиной раздался шорох колес и перед ней на тротуар заехала черная громадина, один в один похожая на ту, что стояла у подъезда. Вера отскочила, едва не выронив животворный стаканчик. Гневно оглянулась. Стекло джипа опустилось, за рулем доброжелательно улыбался блондин из кофейни.

– Простите, что напугал. Давайте я вас подвезу?

– Вам что – заняться нечем? – рявкнула Вера.

– У меня есть время. Почему я не могу подвезти красивую женщину, чтобы она спокойно выпила утренний кофе?

– Я не сажусь в машину к незнакомым мужчинам.

– Ваш кофе, который вы с таким удовольствием пили. Он будет жестоко умерщвлен трясучкой в автобусе. Пожалейте хотя бы его. А я – Роман, – он не делал попытки навязаться, просто ждал ее решения. Яркие голубые глаза смотрели с веселой теплотой, четко очерченные губы слегка улыбались, словно они с Верой были сто лет знакомы. А из салона автомобиля пахнуло прохладой, тогда как солнце начало ощутимо припекать. Как не прискорбно признавать – езда в переполненном душном автобусе казалась все более непривлекательной идеей. Хотя бы не в этот понедельник, будь он не ладен.

– Черт с вами, – Вера поджала губы и открыла дверь. Помедлила еще секунду, потому что по спине побежал странный холодок и мелькнула мысль, что она собственноручно открывает дверь в неведомое. Но она отмахнулась и аккуратно села на переднее сиденье, – я – Вера.

– Вы даже не представляете, как мне приятно познакомиться, – кивнул блондин, чуть шире улыбнувшись, – Вера, пристегнитесь, пожалуйста. Не хочу вами рисковать.

– Мне тоже приятно. Я работаю в «Эксом-банке». Вам точно по пути?

– Однозначно, – он блеснул уверенной улыбкой, – и как работа? Нравится?

– Нравится своим наличием и зарплатой. В основном – рутина. Как, наверное, и у вас?

– В целом – да, – мягко, до мурашек, рассмеялся он, выезжая на крайнюю левую полосу, – не предел мечтаний, но для куска хлеба пойдет.

– Размер куска впечатляет, – усмехнулась Вера.

– Что? А, вы про машину. Это для езды по бездорожью. После трудовой недели иногда хочется заехать в безвестную глушь и просто посидеть в тишине.

– Звучит, как мечта маньяка.

– Точно не моя тема, – он слегка сморщил красивый нос, легко лавируя в потоке машин. Длинные пальцы уверенно лежали на руле. Движения были скупыми и выверенными, никакой суеты или показушности.

– У них у всех комплексы, а вам это незнакомо?

– Говорите, как жена моего брата. Она тоже бессовестно надо мной подшучивает.

– Пользуется положением невестки?

– Ей это не нужно. Мишка любит ее до безумия, а я готов простить, что угодно. Потому что она как-то спасла мне жизнь. Причем неоднократно. Я вас познакомлю.

– Что? Э… простите, не стоит. Припаркуйтесь, пожалуйста, вон там, у входа.

– Вера, во сколько вы заканчиваете? Я за вами заеду, – он вопросительно поднял брови всем своим видом демонстрируя, что уверен в ее согласии продолжить знакомство.

– Знаете, Роман… Спасибо, что довезли и сделали этот понедельник чуть лучше, чем он начинался, но не стоит. Вам сколько лет? – она окинула его оценивающим взглядом, – двадцать семь примерно? А мне – тридцать восемь, и я не хочу начинать то, что явно плохо кончится. Тем более, что слово «бабник» у вас на лбу написано крупными буквами. Быть в списке очередным пунктом с забытым лицом – не моя тема. Поэтому – спасибо за кофе и всего вам доброго, – стараясь не обращать внимание на нахмуренные брови и гнев в голубых глазах, Вера выпорхнула из машины. Мальчик, у которого за спиной вереница баб отсюда и до горизонта, был явно взбешен отказом. Она выбросила пустой стаканчик в ближайшую урну и вошла в холл здания. Здравствуй, работа, вот и я!

Нейтральная сторона отдела кивнула на ее приветствие, тогда как прихвостни начальницы окинули придирчивыми взглядами, выискивая повод для сплетен на ближайшем обеде. Вера, натянув маску спокойствия, присела за свой стол и включила комп. Мысленно поблагодарив симпатичного мажора, поднявшего настроение и что уж греха таить, самооценку. Ближайший ее роман кончился больше года назад, а подходившие к ней знакомиться на мероприятиях мужчины не вызывали энтузиазма. Либо женатые, которым хотелось разнообразия, либо упитанные пивные животики с разговорами про дачу, рыбалку или высокое духовное слияние. Бр-р-р-р! Впрягаться в обслуживание оставшихся к шапочному разбору неликвидных мужичков не интересовало даже в качестве пресловутого «для здоровья». Хлопот больше, чем пользы. Если и случались романы, то не обременительные. Из них Вера выходила сама, обрубая концы быстро и решительно.

А тут! Оказывается, она еще очень даже ничего, раз на нее обратил внимание подобный, чего греха таить, роскошный экземпляр. Но быть наивной тургеневской барышней в почти сорок лет – преступление. Поэтому стоило искать рациональную причину внезапного интереса красавчика. Самая мягкая, но маловероятная – ему, поначалу, действительно захотелось сделать доброе дело. А вот гораздо вернее – это какой-то спор богатеньких мажоров на первую попавшуюся. Детки с большими деньгами от скуки и пресыщенности бывают весьма вариативны на дурацкие идеи. Результаты которых потом с гоготом выкладывают в интернет.

В любом случае – у нее ничего с этим мальчиком, ладно – молодым мужчиной, нет и быть не может. Никаких точек соприкосновения. А из его «однодневок» для перепихона можно сколотить армию внушительных размеров и в некоторых местах – габаритов. Все это складывается в одно большое и решительное «фу». Поэтому голосок «а вдруг» был мгновенно задавлен катком рационального мышления взрослой, адекватной женщины. Потом пошли таблицы, цифры, расчеты. И стало совсем не до глупостей. Через час ее отвлек голос:

– Вы – Вера Мальцева?

– А? Что? – она с трудом отвела взгляд от монитора. Перед ней стоял курьер с большим букетом кремовых роз. Которые возмутительно благоухали на весь отдел. Вокруг повисла оглушающая тишина, даже кондиционер загудел тише обычного. Все замерли, взгляды коллег скрестились на ней.

– Вы – Мальцева? – нетерпеливо переспросил курьер.

– Да.

– Распишитесь, – Вера растерянно поставила закорючку и уткнула нос в нежные бутоны. Губы сами собой растянулись в улыбку. Кто бы то ни был неизвестный отправитель – спасибо ему! Нос щекотнуло что-то – Вера скосила глаза на картонный прямоугольник – визитка! Она вытащила белый, без каких бы то ни было выкрутасов кусочек картона. «Роман Кольский» и номер телефона. На обратной стороне твердым почерком было написано: «Звони всегда». Хм, какой загадочный. Решил ловить на женское любопытство? Неплохой ход. И так скромно – без должности и громкого названия папиной компании. Или брата? Он же о старшем брате говорил? Что ж – стоит отдать должное его настырности: выяснил ее фамилию и в каком отделе работает. Уже неплохо. Но мнения своего Вера менять не собиралась: с юным бабником ей точно не по пути. Хотя цветы, как любой женщине, были приятны. Поставив букет в дежурную вазу и спрятав визитку в сумочку, она вернулась к работе.

Вечером, закончив последние таблицы, Вера с букетом в руках вышла из здания банка. Голова была тяжелая: понедельник и лютовавшая начальница не давала расслабиться. Вдыхая умопомрачительный аромат цветов, она чувствовала, что этот день наконец-то отпускает. Что ж, к счастью, даже самый паршивый понедельник подходит к концу. Осталось только втиснуться в автобус и постараться довезти цветы в жизнеспособном состоянии.

– Вера! – окликнул голос сбоку. Она повернула голову и увидела опиравшегося на капот джипа утреннего мажора. Красивый, холеный, с наглой мужской улыбкой. Вроде расслаблен, но сузившиеся глаза хищника смотрели, хотя скорее высматривали ее, как дичь. Ох, явно девки к его ногам штабелями кладутся, даже пальцами щелкать не надо. И что тут забыл? Она остановилась на тротуаре, вопросительно подняв брови. Позволяя пешеходам обтекать ее со всех сторон.

– Садись, я отвезу. Ты устала.

– Мы на ты?

– А если на «вы», то сядешь в машину? – улыбнулся так, что мурашки скользнули по спине, словно пытались подтолкнуть к машине.

– Нет. Я вам утром все сказала, – повернулась и пошла в сторону остановки, чувствуя спиной взгляд между лопаток. Откуда-то появилось ощущение, что хищник выпустил ее, забавляясь трепыханиями. «Завтра переспит с мои отказом и отстанет, – подумала она, – золотые мальчики привыкли к послушным игрушкам».

Засыпая в аромате роз, она изо всех сил повторяла себе, что жизнь прекрасна. Хотя бы потому, что в ней есть цветы.

А утром у подъезда ее ждал тот самый монструозный джип. И его хозяин. В великолепном светло-сером костюме и белой рубашке. С наслаждением и вальяжной улыбкой втянув утренний воздух, он, как ни в чем не бывало, протянул ей стаканчик:

– Доброе утро, Вера. Кофе?

Она остановилась, склонив голову на бок, осматривая его свежего и холеного с ног до головы. Харизма убийственная, помноженная на уверенность в себе. Яркие глаза, белозубая мальчишеская улыбка, широченные плечи – все при нем. Судя по комплекции – из спортзала не вылазит. Когда только время находит, если благотворительным извозом занят?

– Тебе явно заняться нечем, – констатировала очевидное.

– Есть. Но я умею расставлять приоритеты. Для меня это – ты.

– Надолго? – усмехнулась она. – День-два?

– Если скажу, что на всю жизнь – ты поверишь? – он внутренне подобрался.

– Нет, конечно, – засмеялась Вера на эту банальность, – и, повторю, если ты не понял: мое мнение о тебе не изменилось.

– Я и не рассчитывал на быструю победу. Кофе возьми – оно не при чем.

– Привык, чтобы все было по-твоему, золотой мальчик? – Вера подошла ближе и задрала голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Он старался казаться невозмутимым, но напряжение легким бризом пробежало по красивому лицу, заставив сжаться твердые губы. Хорош, зараза, глаз не отвести. Жаль только, что вместо души там только потворство собственным хотелкам. Обломись, дорогой! Вера мстительно ухмыльнулась и развернувшись, обошла его монструозную машину. Показалось или он разозлено рыкнул? Что ж – в огромных машинах есть свои плюсы: они молниеносно не разворачиваются, даже если выжать педаль газа до визга колес. Ей удалось перебежать дорогу и юркнуть в так вовремя подъехавший автобус. Усаживаясь на сиденье, увидела, как с ревом пронеслась мимо черная громадина. Кажется, ее отказ кого-то задел за живое? Тем лучше, быстрее отстанет. Побежит к своим моделькам-телеведущим.

Но не тут-то было. Отдел зашептался, когда через час ей доставили букет мраморных сиренево-белых роз. И через час – еще один – кроваво-бордовый. Вера хотела их сразу же выбросить, но рука дрогнула. Цветы не виноваты, что их даритель – упрямый осел. Он, кстати, даже не вложил в букет свою карточку, словно был уверен, что никто кроме него, ей цветы не пришлет. Пусть так, но… Что за наглость?! Вера выпросила вазы в других отделах и расставила букеты на подоконнике, вокруг своего стола.

Глядя за ее манипуляциями, крысиный уголок отдела зашушукался, почти не скрываясь. Еще бы, такая пища для сплетен! Даже Инна Витальевна вышла из своей стеклянной раковины и неодобрительно кривя губы, глянула на Веру поверх очков. Покачала головой и ушла к себе, но явно не собиралась этого оставлять безнаказанно. Словно в отместку – завалила неугодную подчиненную срочной работой да так, что Вера не поднимала головы, стараясь успеть к сроку «прямо сейчас, Мальцева!». Разогнуться удалось только к восьми, когда вокруг уже никого не осталось. Охрана выпустила ее через заднюю дверь и – кто бы мог подумать? Знакомый джип и знакомые светлые волосы тускло поблескивают в сумерках.

– Ты…?

– Решила сегодня переделать все дела за неделю? – блеснул Роман крепкими зубами.

– Не я, а начальница. А ты решил меня переупрямить?

– Решил добиться. Ты, наверное, голодна? Поедем, поедим?

– Думаешь, с голодной легче договориться?

– Вера, – он подошел ближе, окутывая ее еле слышным ароматом парфюма. Еще и пахнет сногсшибательно: свежесть и горчинка грейпфрута. Нет, точно нужно бежать! – Я просто хочу о тебе позаботиться. Разве это плохо? – низкий бархатный голос обволакивал, обезоруживал, заставляя искрить и без того взвинченные нервы.

– А я – не хочу! Как тебе еще объяснить? Оставь меня в покое! – рявкнула она, пытаясь вырваться из невидимого кокона, который обещал так много. На секунду малодушно хотелось ткнуться лбом в это широкое плечо и переложить немножко своей усталости на чужие руки. Зря что ли они такие накачанные?

– Вер, ты меня боишься? – он явно следил за ее реакцией.

– Что? – издевательски засмеялась она. – Я просто не хочу связываться со вчерашним школьником.

– Пытаешься меня оскорбить? Думаешь у меня настолько больное самолюбие?

– Боже, – она закатила глаза, – да ты мне просто не нравишься, понимаешь?

– Да что с тобой не так?! – начал закипать Роман.

– Все! Поэтому уйди с глаз моих, мальчишка!

Почти бегом она рванула к остановке и запрыгнула в подошедшую маршрутку. Изо всех сил старалась удержать злость, чтобы не поддаться искушению. Просто красивый мужик – это одно, а красивый мужик, который хочет позаботиться – тут устоять намного сложнее. Но нужно. Прежде всего нужно ей самой. Для него это будет очередная интрижка, а она… Второй раз ее даже Алинка не вытянет.

Утром, на ее радость, машины у подъезда, как и ее хозяина, не было. «Ну вот и все», – подумала Вера, – «сломался. Отступил как я и хотела». Но отчего-то, откуда-то из глубины настойчиво скреблась досада. Вечное женское – как же так? Почему перестал добиваться, когда я всеми способами била его по рукам?

Злясь на себя, Вера доехала до работы. Рабочий стол был окружен цветами, но радости сегодня от них не было. Она смотрели с упреком, безмолвно укоряя за своего дарителя.

– И что смотрите? – прошипела она букетам, словно те могли ей ответить.

К обеду, к ее глупой радости, доставили изящный букет орхидей. Вера едва не зарычала: на цветы, на себя и на свою реакцию на них. Было приятно и злило. Этот нахал совершенно не обращал внимания на ее слова! Делал только то, что хотел, впрочем, наверное, как всегда. Избалованный деньгами и бабами – что с него взять? Все с ним было понятно, кроме его упертой настойчивости.

На доставленный букет в «змеином» уголке отдела мгновенно пробежал шепоток. Вот же неймется стервам! Работы у них что ли нет? Одна из «змеек» – Лизочка, мгновенно подскочила со своего места и устремилась к начальнице. Точно шакалить побежала, выслуживается. Надеется на благосклонность руководства.

О чем они шушукались было не ясно. Но настроения это понятно не прибавило. Вера кое-как отработала до конца дня. С опаской и ожиданием вышла из офиса. Блондина с монструозным джипом не было.

– Хм, видимо орхидеи – это был прощальный букет. Ну-ну, совсем измельчал мужской контингент, – ухмыльнулась Вера и пошла к остановке. Она бодрилась изо всех сил, но унылое настроение не отстало по дороге домой, приплелось следом. Поэтому Вера скинула офисную одежду, натянула лосины с майкой и пошла вытряхивать хандру в парк. Пробежка прочищает мозги лучше, чем что бы то ни было.

Поужинав после пробежки, она запустила историческую документалку. Передача была интересной, но приходилось прилагать определенные усилия, чтобы не мусолить последние события в собственной жизни. Стоит только начать заниматься этими глупостями, как наползут романтичные тараканы из категории «а вдруг», «а может стоило …». Налетят всем своим ванильно-сопливым отрядом. Нет-нет и нет!

Мозги все-таки удалось переключить на античные перипетии документалки. Акрополь, Парфенон, мифические герои… Мысль о том, что мозг достаточно устал и пора бы уже спать, прервал оглушительный стук в дверь. Двенадцать ночи?? Вера осторожно подошла к двери:

– Кто там?

– Вы меня заливаете! – рявкнул мужской голос.

– Как? – Вера растеряно открыла дверь, – извините… Ты?!

На пороге стоял мажор собственной персоной. в футболке и спортивных штанах. Сверкал бицепсами и наглой ухмылкой.

– Привет, – вальяжно, как ни в чем не бывало, поздоровался.

– Ты что тут делаешь? – прошипела она.

– Живу. А ты меня заливаешь, – насмешка в голубых глазах взбесила неимоверно.

– Что за абсурд!

– Абсурд, Вера, эта вода с потолка. Потоп вместе убирать будем или подождем соседей с первого этажа? Милые шортики, кстати.

Она гневно стрельнула глазами.

– Пошлая надпись! – кивнула футболку.

– Я весь такой, – игриво приподнялась густая бровь, – так, где водопад?

– Бли-и-н!

Прекратив препираться, Вера бегом понеслась в ванную.

И ведь не соврал, гость незваный. В ванной проржавел и оторвался водяной шланг, из-за чего вся эта журчащая красота разлилась глубиной по щиколотку.

Оценив ситуацию, Вера уткнула хлещущий шланг в таз и заметалась.

– Вера, где кран?

– Какой еще кран?!

– Перекрывающий воду.

– Я не знаю! Это надо хозяйке звонить. Боже, она же меня выселит! – у нее затряслись руки.

– Так, тихо. Выйди и поищи лучше полотенца или чем мы будем воду убирать.

Роман бесцеремонно вытолкнул ее из крошечной комнаты и невозмутимо шагнул босыми ногами в воду. Встав на колени, и не обращая внимания на вмиг намокшие штаны, полез под ванную в поисках заветного устройства. «Хм, а парни сработали как надо».

Через пару секунд мажор был мокрый, а вода – перекрыта.

– Вот и все. Остались сущие мелочи, – Роман ободряюще улыбнулся.

Растерянная от происходящего, Вера стояла у двери со стопкой полотенец.

– Этими будем убирать? Давай.

– Я могу сама…

– Конечно можешь. Но вдвоем это будет в два раза быстрее, – он спокойно взял у нее большое банное полотенце и бросил под ноги. Намочил и выжал в ванную. И снова. И снова. Работал энергично и без видимых усилий. Мышцы рук бугрились при каждом движении, словно мажор и, впрямь, привык работать.

– Первый раз вижу, чтоб мужик правильно выжимал тряпку, – пробормотала Вера, встав рядом и совершая аналогичные действия.

– Значит, этот мужик не стирал себе ни разу.

– Можно подумать – ты стирал.

– Стирал. В армии.

– Ты служил? – изумилась Вера.

– Приходилось, – уклончиво ответил он.

Не говорить же ей, в скольких войнах и стычках участвовал за свою долгую жизнь.

– А что, папа или брат не отмазали? – ехидно уточнила она.

– Я бы сам не позволил. Да им бы это и в голову не пришло. Мужчина должен уметь обращаться с оружием. Я что – увечный, чтобы меня отмазывать? – он посмотрел на нее так удивленно, что сомневаться в его словах не приходилось.

Вдвоем они действительно справились с потопом довольно быстро.

– Фу-х, вроде бы все, – Вера устало отбросила волосы со лба. По правде говоря, мажор сделал едва ли не большую часть работы, – теперь, наверное, нужно к тебе спуститься? Оценить масштаб. Сильно я тебя?

– Следы есть, – уклончиво ответил Роман, не в силах смотреть на ее расстроенное лицо.

– Хозяйке позвоню завтра. Три шкуры с меня сдерет, зараза. Только этого не хватало. Два ремонта на одну мою шею.

– Вер, давай так: я решу проблемы с твоей хозяйкой и не заикнусь про свою квартиру. А ты завтра выпьешь со мной кофе.

– Это что – шантаж? – серые глаза смотрела на него с возмущенным удивлением. Роман, опирался бедрами о стиральную машинку и был роскошен, даже несмотря на мокрую одежду. Которая только подчеркивала мускулистое тело. Нет, ну каков наглец!

– Это – предложение чашки кофе и дружеской помощи. Не рычи, подумай до завтра. А я пойду.

– Ты пойдешь прямо так? – она выразительно посмотрела на облепленное мокрой тканью тело.

– Предлагаешь раздеться до трусов? – ухмыльнулся блондин. – Я в принципе – не против. Но боюсь, что завтра соседки стуканут твоей домовладелице, как от тебя ночью раздетые мужики выходят. Тебе оно точно надо?

– Может хотя бы промокнуть полотенцами? – стало неловко, что ее нежданный помощник выйдет в подъезд в мокрой одежде.

– Не стоит. Дойду. Доброй ночи, Вера, – он всунул босые ноги в кеды и мягко закрыл за собой дверь.

Вера повернула замок на привычные два оборота, закинула полотенца в машинку и пошла на кухню за валерьянкой. Кажется без капель точно не уснуть.

Глава 4

Утром ее разбудил стук в дверь. Заспанная, она открыла дверь, с удивлением глядя на бодрую блондинистую физиономию.

– Я опять тебя затопила?

– Хм, так вроде нечем. Я пришел починить, – он показал инструменты в руках, – тебе же утренний душ нужен?

– А… точно, – позевывая, она впустила его внутрь. Бодрый и благоухающий холодным цитрусом Роман прошел в квартиру. Вера махнула ему в сторону ванной, и сама потопала на кухню. Сил на утреннюю пробежку после вчерашнего не было, и она позволила себе поваляться чуть дольше. Но традиционный утренний свежевыжатый апельсиновый сок уже ждал. Вера обожала эти круглые, радостного цвета фрукты с таким бодрящим ароматом, что невольно хотелось улыбаться. Даже если за окном самое унылое дождливое утро.

В ванной загромыхали инструменты.

«Сам вызвался, пусть сам и копошится», – подумала Вера, присаживаясь на подоконник у открытого окна. Пока на улице было свежо, но день обещал быть жарким. А сок приятно холодил и покусывал кислинкой язык. Невольно заставляя улыбаться.

Она успела допить сок и достать джезву для варки кофе, когда Роман появился на кухне. И словно сделал ее в два раза меньше, вытеснив пространство своим ростом и широкими плечами.

– Вера, квартирная хозяйка должна доплачивать за то, что ты таким антиквариатом пользуешься.

– Не получилось? – ухмыльнулась она.

– Почему? Я все сделал. Правда повозиться пришлось. Так что можешь смело бежать в душ.

– Спасибо, – кивнула Вера.

– Что насчет моего предложения. Подумала? – показалось, или эти нахальные глаза бросают ей вызов. Он реально думает, что она будет выделываться из-за чашки кофе? Мелкий шантажист.

– Вечером. После работы. Только кофе, – она внутренне приготовилась к спору.

– Хорошо. Я вечером за тобой заеду. А пока – закрой за мной.

Не напрашиваясь на завтрак или повторную благодарность, Роман кивнул и направился к входной двери.

– Какой смирный, – удивилась Вера. Не хамит, руки не распускает. Точно решил поиграть в хорошего мальчика. Надолго ли хватит?

О том, что «хороший мальчик» чуть ранее выпил двойную дозу волчьего успокоительного, а потом минут 10 стоял под ледяным душем, прежде чем к ней подняться – она и не догадывалась. Как и о том, что «умельцы», похимичившие в ее квартире для будущего потопа, в перчатках паковали ее домашнюю футболку в вакуумный пакет. И передали Роману, который спал, уткнувшись носом в вещь, пахнувшую его парой. И едва не выл от желания вломиться в ее дверь, перекинуть через плечо и утащить в поселок оборотней за городом. Кажется когда-то он гордился своей выдержкой, и утверждал «что с ним такого точно никогда не случится». Вот и прилетело.

Собравшись на работу, Вера вышла из подъезда. Дежавю. Мажор, правда уже переодетый в элегантный костюм, у своего танкообразного черного монстра.

– Позволь я все же отвезу тебя до работы.

Едва она только открыла рот, чтобы возразить, как он мягко перебил.

– Вера, это всего лишь вопрос обеспечения твоего комфорта. Я могу конечно, предоставить тебе машину с водителем… «Черта с два», – прорычал внутри волчара, – «еще не хватало постороннего самца рядом с моей самкой» … но мне приятно провести утро в твоей компании.

– Тебе говорили, что ты – настырный? – прищурилась Вера.

– Обычно говорят, что я невыносимо-обаятелен, – он улыбнулся и открыл дверцу машины.

Вера села в машину недовольная, но потом понемногу расслабилась. Мажор развлекал ее ненавязчивой беседой. С интересом выслушивал ее реплики, остроумно комментировал – она даже не заметила, как доехала до работы.

Пока Вера возилась с ремнем, Роман открыл ей дверцу и подал руку, помогая выбраться из машины.

– Не стоило.

– Боюсь, что манеры слишком крепко в меня вбиты. Не могу по-другому. До вечера.

– Я могу задержаться.

– Не волнуйся. Я дождусь.

Вера мимолетно улыбнулась самоуверенной мужской реплике, как что-то кольнуло. Повернулась и наткнулась на ненавидящий взгляд. Лизочка. Прихлебатель начальницы. Прищуренными глазенками цепко осмотрела автомобиль, мужчину и потом перевела взгляд на Веру. На тонких губах начальственной болонки расцвела гаденькая ухмылка.

«Да подавись ты своими сплетнями. У меня слишком хорошее настроение», – подумала Вера и зацокала каблуками ко входу в банк.

Как ни удивительно, но сегодня рабочий день кончился в рамках трудового законодательства. Даже доставленный курьером букет полевых цветов вызвал лишь легкий шепоток в террариуме.

Вера выпорхнула из здания банка и сразу же попала в плен ярких голубых глаз. На губах мужчины расцвела белозубая мальчишеская улыбка. Которой было очень тяжело противостоять. Он галантно открыл ей дверь:

– Устала?

– Не более обычного.

– Едем? Не передумала?

– Я же обещала.

– Ты вольна передумать. Я никогда и ни к чему тебя принуждать не буду.

– Ага. Просто мягко и ненавязчиво подведешь к нужному решению.

– Раскусила, – рассмеялся он, – но с тобой мне сложно, как никогда и ни одних переговорах.

– Скажи лучше, куда мы едем? – спросила Вера, когда мужчина сел за руль.

– Увидишь. Кстати – паспорт с собой?

– Думаешь, в кофейне засомневаются в моем совершеннолетии?

– Не в этом дело. Сама увидишь.

И Вера увидела. Когда они приехали в аэропорт. Машина обогнула здание и поехала к дальней стоянке для частных самолетов.

– Мне уже начинать бояться?

– Предвкушать, – он подмигнул и остановил машину у крошечного, по меркам местных крылатых железных птиц, самолета.

– И куда мы?

– Ближайшая точка, куда мы можем долететь, чтобы попить кофе и не терять несколько часов на дорогу. Все остальное – к сожалению дальше. А тебе завтра на работу.

Маленький полукруглый трап опустился. Улыбчивая стюардесса терпеливо замерла у входа.

Вера посмотрела на себя, на самолет… покачала головой и стараясь держать спину, поднялась на борт.

Светлые тона, бежевая мебель. Деревянная отделка панелей и столиков. Широкие комфортные кресла. Диван! В самолете был диван! Немыслимо…

– Добро пожаловать на борт, – поприветствовала бортпроводница.

– Вера, присаживайся, – он аккуратно подтолкнул ее к креслу у иллюминатора и сам сел рядом.

– Можем взлетать, Роман Георгиевич?

– Да, конечно, – кивнул он, не сводя глаз с настороженной пары. Она бросала короткие взгляды вокруг себя, старательно делая вид, что ее не распирает от любопытства.

– Надеюсь у тебя нет фобии?

– Что? – она оторвала взгляд от иллюминатора, – нет. Кажется, нет. Я один раз всего летала на самолете. По работе.

– Тогда тебе будет с чем сравнить. Позволишь? – он потянулся и пристегнул ее ремнями.

Люк трапа мягко захлопнулся, заставив ее невольно вздрогнуть.

– Не бойся. У нас хороший пилот.

– У меня ощущение сюра не проходит, – покачала она головой.

– Тогда просто наслаждайся состоянием, – Роман сцепил руки на коленях, чтобы только не тянуться к ней, к ее пальцам на подлокотнике.

Самолет побежал по полосе, плавно оторвался от земли и высоко задрав нос, начал резко набирать высоту.

Вера испуганно втянула воздух и Роман не выдержал: протянул и накрыл ее ладонь своей. Успокаивая. Он закрыл глаза, чтобы не выдать резкого броска зверя. Наверняка сейчас щеголяет желтыми глазами. Ведь самка сейчас так близко, в замкнутом пространстве, полностью в его власти. А чтоб тебя, хвостатый!

Роман не делал попыток взять ее за руку, просто согревал теплом своей ладони. Приучая к своим прикосновениям.

Когда самолет вышел на курс, к ним подошла стюардесса, поинтересоваться пожеланиями. Вера мгновенно выдернула свою ладонь из-под его руки и отказалась от чего бы то ни было.

– Вера, ты же после работы. Голодная. Может перекусишь?

– Нет. Я согласилась выпить с тобой кофе и буду только его. Где он ни был,

– Насть, принеси брускетты, свежевыжатый апельсиновый сок и воды. Возможно, мы что-то съедим, – миролюбиво предложил Роман.

– Я ничего не буду! – упрямо повторила Вера.

– Я не настаиваю, – мягко улыбнулся он, – просто переживаю, что ты голодная. Пусть постоят на столике. Возможно, захочешь чуть позже.

– И тебя не затруднит пересесть в кресло напротив? Я не люблю таких близких контактов.

Только он подумал, что все налаживается. А ежик опять поднял колючки. Роман чувствовал ее раздражение. Но от чего? Что и где он успел сделать не так?

– Конечно могу, – он отстегнул ремни, поднялся, скинув пиджак на кресло, на котором только что сидел, и пересел напротив.

– Я сел рядом не для того, чтобы тебя смущать. Просто люблю в полете вытягивать ноги. А сейчас мы под столом будем толкаться. Или ты просто хочешь оттоптать мне туфли?

– Конечно! Как ты догадался?

– Сам собирался сделать тоже самое. Черт, проболтался, – он лукаво блеснул глазами, мгновенно рассеивая ее плохое настроение. Которое было защитной реакцией на ощущение собственной неуместности в роскошной обстановке.

Но это ощущение вернулось, когда самолет пошел на посадку и стюардесса объявила температуру в точке приземления. Ею оказался… Питер!

Вера оторвала глаза от иллюминатора.

– Это что, правда?

– Я подумал, что тебе захочется ненадолго сменить обстановку. Питер как нельзя лучше подходит для этого. Я очень люблю этот город. Ты здесь бывала?

– Нет. Никак руки не доходили.

– Тогда я буду рад тебя с ним познакомить. К сожалению – сегодня знакомство будет кратким. Но это всего лишь повод вернуться.

Как передать словами очарование этого города? Величественный, роскошный, высокомерный. Небрежно-равнодушный к своей красоте и силе, но знающий о них. Вера безбожно прилипла к окну автомобиля, совершенно отключившись от действительности, растворяясь в каждом здании, в каждом фасаде. Роман бросал на пару короткие взгляды, но не отвлекал, позволяя впитывать этот город. Он смакуется медленно, с каждым глотком воздуха проникает в кровь и остается там навсегда. Что-то непоправимо меняя в человеке.

Роман подъехал к точке назначения, помог спутнице выйти и повел ее за собой. Верхний этаж, пустынная открытая терраса и вид на величественный Исаакиевский собор, от которого захватывает дух.

Мужчина усадил Веру на диванчик и, помня о ее любви к личному пространству, сел напротив. Она с трудом оторвалась от созерцания окружающей красоты.

– А почему так пусто? Мы рано приехали?

–Нет. Просто я захотел, чтобы ты выпила кофе в тишине. Без лишнего шума и звона посуды.

– Но…

– Вера, это всего лишь вопрос комфорта. Закажем кофе или, если ты передумала – мы можем поужинать?

Вера задумчиво перевела взгляд на купол собора. Мучительно хотелось согласиться. Но… Это еще одна уступка. Еще один шаг к капитуляции на безумно красивый, гусарский жест. От которого можно очень быстро потерять голову, а потом и себя. И придет боль.

– Только кофе, – сухо произнесла она, краем глаза улавливая, как мужчина согласно кивнул. Официантка быстро принесла заказ.

– И принесите плед. Моей спутнице прохладно, – повелительно произнес он. Когда девушка выполнила приказ, он поднялся на ноги, расправил ткань и накинул на плечи, чуть сжав.

– Упрямица, – насмешливо прошептал на ухо.

– И что? – она повернула голову, встречаясь с потемневшим взглядом.

– И ничего. Мне нравится.

– Ну и зря.

– Это мы еще посмотрим, – нахально улыбнулся он, возвращаясь на место.

Вера молча смаковала напиток. Говорить какие-то банальные глупости казалось почти кощунственным рядом с подобной красотой. Поэтому она куталась в плед и просто пила кофе, ощущая, что вот этот вид, это небо – восхитительнее всего, что она когда-либо видела.

Безотрывно Вера смотрела на собор еще и потому, что ощущала на себе пристальный мужской взгляд. Он не был наглым. Скорее – изучающим, внимательным. Роман словно пытался понять, о чем она думает. Удивительно, но мажор – первый мужчина, которому интересно, что у нее в голове. Даже как-то обидно за ровесников.

Наконец она повернулась и вперила в него строгий серый взгляд. Неожиданно губы тронула легкая улыбка и глаза потеплели.

– Спасибо тебе. Это был самый лучший и неожиданный кофе в моей жизни.

Вместо ответа Роман склонил голову, отчего несколько густых светлых прядей сползли на лоб. Интересно, какие они на ощупь? – мелькнула глупая мысль.

– Рад, что удалось поднять тебе настроение.

– Было бы глупо отрицать очевидное.

– Если хочешь, – предложил он, когда расплатился за кофе и помог спуститься вниз, – можем немного пройтись по набережной, подышать воздухом Невы. Здесь недалеко.

Удержаться от соблазна она все же не смогла. Правда едва только задул холодный ветер, как Роман мгновенно скинул с себя пиджак и накинул ей на плечи.

– Вечерами здесь всегда свежо. Особенно от воды.

– Ты здесь жил?

– Я здесь родился, – он оперся на гранитную балюстраду и задумчиво посмотрел на воду. Темную, маслянисто-блестящую. Она что-то шептала берегу, словно силясь достучаться до когда-то земляных берегов. Ласковое шуршание умиротворяло, уносило куда-то… А небо было светлым и совершенно не собиралось темнеть. Знаменитые белые ночи.

– Прости я задумался, – виновато оглянулся на свою спутницу Роман, – пойдем. А то продрогнешь.

– Я не замерзла.

– И все же. Местный климат коварен. Пойдем.

Он усадил пару в машину и поехал в сторону аэропорта. Постаравшись сделать небольшой крюк, чтобы Вера смогла еще раз насладиться видами. Становилось грустно и яростно от того, что сейчас они прилетят домой, и его избранная преспокойно пойдет спать в свою квартиру, пока он полночи будет метаться загнанным зверем.

Обратная дорога прошла без приключений. Вера, откинувшись на спинку кресла, дремала. Пока Роман, большими глотками выпив очередную порцию успокоительного, жадно вдыхал ее аромат, словно пытаясь надышаться впрок.

Уже у дверей ее квартиры он, вымученно улыбнувшись, наклонился и галантно поцеловал на прощание руку. Ее пальцы подрагивали, словно строптивица хотела их выдернуть. Но сдержалась. А он сдержал понимающую мужскую ухмылку.

Глава 5

Утро, разумеется, началось с двух стаканчиков кофе на капоте черного монстра.

– Доброе утро, Вера! Чудесно выглядишь.

– Доброе. А я уже пила дома кофе.

– Выбросить? – он иронично изогнул бровь.

– Дай сюда! Никакого уважения к чужому труду.

– Тогда садись в машину.

– Это еще почему?

– Уважай труд тех, кто ее создавал. Да и жара сегодня уже с утра.

Нехотя, но она все же согласилась.

Как бы Вера не хорохорилась, но напряжение потихоньку отпускало. Она чуть-чуть приоткрывала броню холодной враждебности, позволяя изредка увидеть себя настоящую.

Когда Роман подъехал к банку и помог выйти из машины, она повернулась и посмотрела прямо на него.

– Слушай, я могу попросить тебя об одолжении?

– Все, что угодно, – ответил, не задумываясь.

–– Не присылай больше цветов, а? На всем этаже вазы кончились. Да и коллеги косятся.

– Да пусть хоть окосеют. Но я учту, – он нагло подмигнул и крикнул ей вслед, – до вечера!

Что бы мажор – и не сделал по-своему? В обед курьер принес целую корзину тюльпанов. Охапка нежных, закрытых бутонов лежала так, что дна не было видно. Вера, усмехаясь, достала карточку:

«Сказали, что ваза не нужна. Проверим? Расскажешь вечером».

Видимо слишком довольная у Вера была улыбка, потому что «змеиный уголок» зашипел как стая рассерженных кошек. Когда их недовольство достигло апогея, болонка-Лизочка, прихватив со стола какие-то бумаги, устремилась к начальнице. Ну, и пусть хоть слюной подавятся. У меня вчера был Питер!

Вера старалась не прислушиваться к происходящему, но увы, не получалось. Раздражающий бубнеж шел фоном. Через некоторое время змейка-Лизочка подошла к ее столу и встала «над душой».

– Вера, а тебя Инна Витальевна к себе вызывает, – гаденько пропела она с улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего.

Молча кивнув, Вера направилась в кабинет начальницы. Несмотря на то, что это был стеклянный уголок, сквозь жалюзи которого она любила подглядывать за подчиненными, дверь в кабинет была закрыта всегда. Госпоже начальнице нравилось, когда в дверь стучат, даже если посетитель видел, что она внутри одна. Подержать его на пороге было для Инны Витальевны одной из немногих радостей в жизни. Наравне с пирожными и сплетнями.

Постучав и услышав недовольное «Войдите», прошла внутрь и прикрыла за собой дверь. Прекрасно понимая, что шакалята рванут подслушивать. Инна Витальевна, полная женщина предпесионного возраста и небольшого ума, неведомо как пробившаяся в начальницы, зорко следила за тем, чтобы в ее отделе была серая безропотная масса, которая не сможет подвинуть ее с насиженного места. Даме оставалось два года до пенсии и с каждым днем она лютовала все больше, требуя беспрекословного подчинения, даже если в итоге это вредило отделу в целом. После чего искала виноватого, на которого с упоением вешала всех собак.

– Мальцева? Заходи.

– Вызывали? – Вера внимательно посмотрела на одутловатое лицо начальницы. Ох, и не нравились ей злорадные огоньки в глазах, почти скрытых хомячьими щеками. Что еще удумала? Неужели опять работать в выходные потому «что ты, Мальцева – бессемейная, тебе дома делать нечего»?

– Да, Мальцева. У меня для тебя новости. Печальные, – в противовес словам, широко улыбнулась Инна Витальевна, от чего глаза почти скрылись из виду, – слышала, небось, про реорганизацию у нас в банке? В общем, наш отдел оптимизируют, число штатных единиц сокращено. А ты – уволена, – улыбаясь, начальница жадно уставилась на лицо уже бывшей подчиненной. Дама обожала выводить на эмоции и доводить до слез.

В глазах потемнело, но Вера изо всех сил старалась сохранить невозмутимое выражение лица, не желая доставлять старой жабе хоть какое-то удовольствие.

– С какого числа? – твердо спросила она, глядя прямо в хитрые поросячьи глазки.

– А с сегодняшнего.

– С двухнедельной отработкой?

– Ну зачем же? – осклабилась начальница, – можешь уйти прямой сейчас. За букетики благодарить поедешь. Или отрабатывать?

– Моя личная жизнь вас не касается, – отчеканила Вера, с трудом удерживая рвущуюся наружу ярость, – кому передать дела?

– Мы сами разберемся. – царственно махнула ей рыхлой рукой хозяйка кабинета. – А ты иди – вижу, с голоду тебе твои хахали помереть точно не дадут. При особом-то старании.

– Инна Витальевна, – Вера решила не уходить без приятного щелчка по носу. Прошла вперед и демонстративно уселась на кресло для посетителей, – вы мне напоследок скажите: чем я не угодила? Просто интересно.

– Бесишь, ты, Мальцева! – рявкнула начальница, теряя благодушный вид. – Строишь из себя королеву, на всех свысока. А кто ты есть? Выскочка без семьи и будущего.

– За меня не беспокойтесь. Вам бы о себе подумать.

– А что я? Я честным трудом себе на пенсию заработаю. Это ты ноги перед первым встречным раздвигаешь!

– Оскорбления оставьте при себе. Почему вы считаете свои сплетни правдой? – Вера откинулась на спинку стула и с энтомологическим интересом рассматривала бывшую начальницу.

– Это все знают!

– Все – это вы и ваши шакалята? Кстати, поосторожнее: слышала вас вот-вот подвинут, – Вера встала и направилась к двери, – и еще: в замочную скважину подглядывать за чужой постелью, интересно, но быть участником процесса – намного приятнее. Попробуйте, – широко улыбнулась и закрыла дверь, не прислушиваясь к разгневанному хрюканью.

В крови бушевала веселая злость, поэтому с гордо поднятой головой Вера поднялась в кадры, подписала и забрала все необходимые документы. Вернулась в отдел, навела идеальный порядок на столе, положила в сумку любимую кружку, потому что больше ничего лишнего на работе не держала, и легко попрощавшись с коллегами, вышла из кабинета и чуть позже – из здания банка. Цветы, как лучший раздражитель для гадюшника, были оставлены целенаправленно. Хотя было жаль бросать такую красоту.

С легкой улыбкой Вера села в полупустой автобус и поехала домой. Праздновать, что скинула тяжелое ярмо с шеи. Села на место у окна, улыбаясь внутреннему ощущению радости от внезапной свободы. Да, стать безработной это плохо и даже очень. Но она подумает об этом завтра. А сегодня у нее релакс, ванная и бутылочка белого. И пусть весь мир подождет. От ненавистной работы – избавилась, от злой начальницы – тоже. Жизнь – прекрасна, как ни крути! Вера отвернулась, улыбаясь в окно, и не подозревала, что следующая за автобусом машина – это по ее душу. Как и незаметная глазу охрана у дома.

Глава 6

По пути домой, Вера забежала в магазин за сладеньким. Гулять так гулять! Накупив всякого душеприятного, неловко втиснулась с сумками в квартиру. Было непривычно рано, как оказывается много свободного времени у безработных! Офисная одежда скинута в бельевую корзину, набрана ванная с пеной, плей-лист телефона запущен в папке «Релакс». Что ж, да здравствую перемены! Даже если они внезапные. Грусть она оставит на потом, когда выздоровеет подруга. Алинка с готовностью приедет утешать и костерить стерву-Инну.

После расслабляющей ванны легкий обед с салатом не дали захандрить. Перекусив и вымыв посуду, Вера присела с ноутбуком за стол, прикидывая план работ: нужно обновить резюме, раскидать по сайтам, прошерстить их же в поисках возможных вакансий. Можно даже переезд рассмотреть, ее в городе ничего не держит. Хм, как там говорилось – долгая дорога начинается с первого шага? Главное – не хандрить и не упиваться жалостью. Ничего смертельного не произошло, сама она с нелюбимой работы бы вряд ли решилась уйти, а тут – все вышло как вышло. Имеющиеся в заначке финансы и полученная компенсация позволят спокойно продержаться на плаву несколько месяцев.

Пальцы порхали и по клавишам, мозг упорно выдумывал эпитеты себе любимой. От описания ударного труда на благо банка, отвлек звонок.

– Верочка, ты? – старческий голос звонил с неизвестного номера.

– Я. Кто это? – резче, чем нужно, ответила она.

– Верочка, это баба Маня. Соседка ваша. Сестры твоей.

– Ой, простите, не узнала. Как у вас дела?

– Да я-то что? Пыхчу потихоньку. А вот Надя…

– Что с ней? Опять деньги нужны? Почему сама не позвонила? – выкидоны младшей сестры раздражали уже давно. Вера жестко ограничила высылку денег, когда аппетиты родственницы начали расти, а причины предстоящих расходов – ушли в область фантастики.

– Так она же… – неожиданно всхлипнула старушка, – померла она, Надя-то. Три дня как, мы, вот, скинулись с соседями, схоронили. А Никитку в детдом забрали.

– Как? Подождите, – Вера первый раз в жизни почувствовала, как струйки холодного пота побежали по спине, – а мне почему не позвонили?

– Ты прости меня, старую! Никак твой номер сыскать не могла. Телефон мой сгорел, а визитку твою я засунула куда-то. Вот только сейчас… Поэтому мы тут сами, и похороны, и поминки… За это не переживай, все справили. Племяш только твой, жалко мальца. Может ты…?

– Я приеду, баб Маня. Обязательно!

Она откинулась на спинку стула, ощущая, оглушительную тишину в голове. Казалось, даже звуки с улицы померкли, словно кто-то прикрутил звук. Потерянно озираясь по сторонам, вышла в коридор и рухнула на пуфик, ноги подкосились. Как так-то? Надя на пять лет младше, молодая красивая девка. Без царя в голове, потому как считала, что красотой можно добиться больше, чем мозгами. Да, любила застолья, красивую жизнь, была окружена толпой поклонников, но умереть? В тридцать три? А Никита – ему же четыре уже, как так-то? Вера помнила его еще едва ходящим, когда последний раз приезжала в родной городок.

Тогда же она первый раз крупно поругалась с сестрой. Нагрянув внезапно, застала в родительской квартире откровенный бардак, Надька шлялась не пойми где, оставив малыша на жалостливую бабу Маню. Сестре, которая была хорошенькой еще в детстве, прощали многое, вот и выросла с ощущением полной безнаказанности. И уверенности, что ей все должны за улыбку и просто пребывание рядом с ее персоной. После той ссоры Вера скидывала деньги уже не сестре, а соседке, надеясь, что та купит ребенку больше эгоистичной стрекозы-матери. Надя сама звонила редко, и тоже в основном клянчила деньги. Вера выслушивала, потом перезванивала бабе Мане – и со вздохом узнавала об очередном вранье единственного родного человека.

Однако все эти горькие воспоминания отступили, потому что на первый план вышел вопрос с племянником. Что делать с ребенком? Уверенность, что ему не место в детдоме – это хорошо и правильно. Но тут вылазят частности: как его оттуда забрать? Ей, безработной и одинокой ребенка никто не отдаст. А потом? Она вообще не умеет обращаться с детьми – это же инопланетяне! Неизвестно чем кормить, как одевать. У них же даже размеры одежды какие-то непонятные! И жить им тоже будет негде: хозяйка квартиры категорически и однозначно высказалась против животных и детей. А ребенок – это не кошка, это – навсегда. Господи, она и близко не потянет всего этого!

От наваливающейся паники к горлу подступили предательские всхлипы. Пытаясь их подавить, Вера полезла в висящую на вешалку сумку, там точно были салфетки. Как же это все выдержать? Рука слепо шарила внутри, как назло, не находя маленькую пачку. Вместо нее в руку настойчиво ткнулось что-то острое. Вера сжала пальцы и выдернула содержимое. Визитка мажора! Теперь его приписка выглядела издевательством. «Звони»? Для чего? Когда приспичит «почесать под хвостом»? Чем может помочь этот избалованный мальчик? Кофе и цветочки?

Это отрезвило. Она достала салфетки и решительно высморкалась. Хватит ныть! Нужно действовать. Ехать и выяснять все на месте. Проблемы решаются, если их решать, а не наматывать сопли на кулак. Прошла в спальню и быстро собрала сумку с вещами. Пригодится – бюрократы вряд ли позволят решить дела легко и быстро, а значит она в городке задержится. Так, одежда нужна удобная, автобус туда идет четыре часа. Поэтому джинсы, футболка, кроссовки. В коридоре глянула на себя в зеркало – глаза еще припухли от слез, но уже горели решительным огнем. Она справится. Должна. Больше некому. Проверила паспорт в сумке и вышла, решительно захлопнув дверь.

Вышла из подъезда, прикидывая как быстрее добраться до автовокзала и… наткнулась на черную громадину джипа, которая по-хозяйски заняла место напротив входных дверей. Вера на секунду остолбенела, чем и воспользовался ее хозяин. Мгновенно выскочив из машины, Роман в несколько шагов подошел к ней:

– Вера? Что случилось?

Не говорить же ей, что он гнал через весь город, невзирая на светофоры, когда охрана доложила, что пара неожиданно вышла из банка и направилась домой. Тысячи мыслей кусали, как рассерженные пчелы. Одна бредовее другой: вплоть до того, что испугалась вчерашнего и собралась бежать.

– Ничего, – Вера попыталась его обойти, но он решительно преградил ей путь, – дай пройти. Я тороплюсь.

– А ну, стоять, – он поднял ее подбородок и заставил посмотреть в глаза, – ты что – плакала?

Показалось, или в голубых глазах блеснули яростные всполохи?

– Не твое дело! – она мотнула головой, избавляясь от прикосновения его пальцев.

– Мое. Все что касается тебя – теперь мое дело.

– Слушай, у меня нет ни сил, ни времени с тобой спорить. Отпусти, мне нужно на автовокзал.

– В машину, – он безапелляционно усадил ее на сиденье и быстро уселся на водительское место, – я слушаю.

– Мне нужно на автовокзал, – упрямо повторила она.

– Зачем?

– Нужно поехать в родной город. Решить кое-какие проблемы.

– Хорошо. Расскажешь по дороге, – Роман повернул ключ и потянулся к навигатору, – как называется город?

– Ты с ума сошел? – вскинулась она, но было поздно: машина мягко тронулась с места.

– Вера, мы теряем время. А ты, вроде, торопишься.

– Великосольск!

– Хорошо, – Роман вбил название и вырулил на дорогу, – а теперь рассказывай. Нам часа два ехать.

Она прищурила глаза, пытаясь понять, что мажор задумал. Но блондин был собран, губы сжаты, глаза смотрят внимательно и цепко. Ничем не напоминает легкомысленного балагура, от которого так легко отмахнуться.

– Зачем это тебе?

– Я должен знать, какого рода проблемы, чтобы максимально эффективно решить.

– И зачем тебе решать мои проблемы?

– Потому что я хочу их решить. Чтобы никто и ничто не доводило тебя до слез.

– Звучит маловероятно. Но раз тебе реально заняться нечем: мне нужно в Великосольск забрать племянника. Десять минут назад я узнала, – Вера запнулась, но сглотнув, продолжила, – узнала, что он в детдоме. А его мать похоронили посторонние люди. Кроме меня у ребенка никого нет. И в детдоме я его не оставлю, – голос дрогнул, но она не позволила себе сорваться в слезы. Сейчас главное – дело.

– Прости. Мои соболезнования. Какие еще вопросы нужно решить кроме ребенка в детдоме?

– Видимо узнаю на месте, – горько усмехнулась пара.

– Сумка тогда зачем?

– А ты думаешь, бюрократы за один день отдадут ребенка? Там же справок вагон собирать. Еще и на работу какую-то придется устроиться, чтобы «соответствовать нормативам»!

– Я понял, – примирительно улыбнулся Роман, – не злись. Возьми воду в бардачке и успокойся. Я все решу.

Вот так просто? Вера, недоверчиво посмотрев на него, хмыкнула и медленно отпила из бутылочки. Кольский, не обращая внимания на ее скептицизм, набрал безопасника.

– Макс, мне нужны люди в Великосольске. И адвокат по усыновлению. Организуй. Я там буду через два часа. Нет, больше ничего. Будут вопросы – отзвонюсь, – он сбросил звонок.

Вера слушала как блондин отдавал четкие и скупые указания кому-то по телефону и голос разительно отличался от того, каким он говорил с ней. Резкий, привыкший повелевать, пугающий. Вера от такой разительной перемены вздрогнула. С кем связалась? Что она вообще о нем знает? Может поостеречься и постараться от него отвязаться?

– Жаль, что, когда приедем – будет конец рабочего дня. Наверняка сегодня уже никуда не успеем.

– Ну, это мы еще посмотрим, – хищно оскалился Роман, обнажив идеальные зубы с чуть более длинными клыками. Потом шумно втянул воздух, странная дрожь прошла по телу. Мужчина потянулся за бутылочкой с темным содержимым, – это… чай. Витаминный. Можешь попробовать, – пояснил он, увидев ее напряженный взгляд.

– Нет уж. Я не большой любитель чаев.

– Взять тебе по пути кофе? Ты вообще ела?

– Кофе будет кстати, – вздохнула она, – и я успела перекусить дома. Спасибо.

– Пока особо не за что, – мотнул головой Роман, перестраиваясь в крайний левый ряд.

Глава 7

Вере было неловко пялиться на водителя, и неловко от того, что ей нравилось то, что она видела. Красивый, чуть хищный профиль с высокими скулами. Крепкая шея, мускулистые руки, уверенность в каждом движении, словно нет ничего, с чем он не смог бы справиться. Модно подстриженные светлые волосы так и хотелось взъерошить рукой, чтобы он перестал быть таким идеальным. Стоп, Вера! Эти мысли могут завести невесть куда.

Усилием воли она заставила себя отвернуться к окну. Ровная дорога стелилась под колеса авто, короткие перелески, перемежающиеся с деревеньками и придорожными забегаловками смешивались в одну зелено-серую массу. Июль набирал обороты, но в просторной машине с включенным кондиционером, жары не чувствовалось. В голове судорожно скреблась мысль: «Зачем? Зачем ему это надо?» Но озвучить ее было бы по меньшей мере свинством. Напрячь малознакомого человека ехать к черту на рога и потом еще и допытываться про его мотивы. «Разберусь потом», – подумала она и смежила веки, убаюканная плавным ходом машины.

Вера задремала и не чувствовала, как голодный мужской взгляд, блуждает по лицу, словно ощупывая скулы, губы. Спускался по обнаженной шее и ключицам, еще ниже – лаская полную грудь и длинные ноги. Рома нервно сглотнул, понимая, что предстоящий день будет пыткой. Даже под успокоительным, что он одолжил в доме брата, ему напрочь сносило голову от аромата пары. А уж то, что она с ним в замкнутом пространстве с трудом удерживало руки на руле, тогда как они хотели пробраться под футболку и ласкать желанное тело. Кажется, он начинал понимать, что чувствовал старший, когда его пара жила в доме, а он не смел к ней прикоснуться.

Поддаться зверю и его желаниям было соблазнительно – но что потом? Вера категорически не доверяла ему, только под давлением обстоятельств согласилась на помощь. Даже не попросила, он сам навязался. Разрушить едва установившееся перемирие одной глупостью было проще простого. А потом? Девочка закроется наглухо, а он будет скрестись в ее двери, поскуливая, как брошенный щенок. Чертова парность выкручивала жилы, требуя во что бы то ни стало завоевать расположение самочки. А может все же ошибка? Ведь Вера – человек, чистокровный, вдруг тут что-то другое? Но волк внутри мгновенно зарычал и ощерился – ему нужна была именно эта самка! «Серый, вот чего тебе не хватало? Почему – она?», – с раздражением подумал Роман, ощущая, что на этот раз него набросили поводок, с которого он больше не сорвется.

Великосольск – несмотря на громкое название, был маленький городишко, застрявший где-то между 19 веком и вкраплениями советского ампира. Унылая центральная площадь с обязательным памятником вождю мирового пролетариата, здание администрации и дом культуры – эдакий треугольник жизни для города и его жителей. Все остальное расползалось от ядра по сторонам, пытаясь скрыть прорехи в штукатурке нелепыми и вычурными вывесками магазинов.

– Вера, – негромко позвал он ее, – мы прибыли.

Она вздрогнула и резко повернула к нему настороженный взгляд.

– Что?

– Мы прибыли. Идеи есть, куда для начала?

– Я…, – она потерла лицо, прогоняя остатки сна, – не знаю, если честно. Давай может к соседке? Которая мне позвонила.

– Тогда руководи.

Старый двухэтажный дом каркасного типа, казался нахохлившимся. Он стыдливо прятал в бурьяне осыпавшуюся штукатурку, которая своим отсутствием обнажила деревянные ромбики остова, невесть как державшие этот карточный домик. Вера с грустью посмотрела на песочницу своего детства, лавочку у подъезда, пустовавшую из-за жары. Даже старое и покосившееся, оно не переставало быть родным, тем живым кусочком души, которое она спрятала за глухой броней холодности и отчуждения. Большой город научил как.

Неприятно резанула белая нашлепка с печатями на двери родной квартиры. Словно ножом, казенная бумажка отрезала ее от прошлого, всего что было ей дорого. Нахмурившись, чтобы сдержать горькие эмоции, Вера развернулась и направилась к другой двери. Коричневая, каждым сантиметром знакомая дерматиновая дверь, из которой они с сестрой таскали кнопки с широкими шляпками, открылась не сразу. Шаркающие стариковские шаги, потом изучение в глазок, сдержанное оханье – и вот она падает в объятья сухонькой старушки.

– Верочка! Приехала! – всхлипнула и радостно заохала баба Маня.

– Приехала, конечно. Как вы?

– Да что я? А это кто? – с любопытством опытного скамеечного физиогномиста, старушка оглядела попутчика, который отказался ждать в машине.

– Это Роман. Мой… друг.

– Здравствуйте. Я – группа поддержки. Будем вместе бороться с бюрократами, – обезоруживающе улыбнулся блондин.

– Ишь какой здоровый. С таким и впрямь можно в бой идти. Ой, да что ж вы на пороге? Пойдемте!

Соседка завела их в маленькую гостиную, с неизменным ковром на стене и хрусталем в серванте.

– Вы голодные с дороги? Али чайку?

– Баба Маня, у нас времени мало. Расскажите, что случилось?

– Да что? Почитай каждый день гулянки у Надьки были. Баба красивая, желающих много. Она Никитку ко мне закинет – и в разгул. А ежели тишина в квартире, так это она уехать могла на несколько дней.

– А как же вы?

– А что? Нам двоим много не надо. Да и ты денежку подкидывала – справлялись. Он на этом диване спал, вон и игрушка его. Помнишь – ты привозила с гостинцами, он только с ним засыпает.

Вера перевела взгляд на диван и грустно улыбнулась. Тогда, два года назад она долго готовилась, выбирала гостинцы. Этот бежевый медвежонок был куплен за необыкновенно мягкую шерстку и добрые глаза-пуговки. Надо же, как угадала с подарком.

– А как это случилось? С Надей?

– Она тогда мальчонку домой забрала. Говорила, что исправится, работу ищет. А потом слышу – крики, да такие страшенные. Не как с гулянки. Мы милицию вызвали. А когда открыли – там кровища всюду. Надька на кухне лежит, а Никитка под кроватью спрятался, – старушка не удержалась и тихонько заплакала. Вера подвинулась ближе и порывисто обняла одинокую женщину. Изо всех сил стискивая зубы, чтобы не зареветь самой. Она – сильная, она справится. Должна.

– Убийцу нашли? – глухо спросил Роман.

Старушка утерла нос платочком и торопливо закивала.

– Участковый наш, Степаныч, сказал, что задержали. Какой-то из бывших хахалей. Вроде она ему отворот-поворот дала, вот он и…

– А Никитка?

– Трясся он тогда весь, как осиновый лист. Не кричал даже, когда его опека забирала. А я ж ведь ходила туда! Думала гостинцев передам, а там как собаки злые. Не положено – и все! А мальчонка же один совсем остался, – старушка поднесла ко рту сухонький кулачок.

– Где эта опека? – Роман продолжил расспросы, видя, что Вера с силой сжала побелевшие губы, чтобы не скатиться в истерику.

– Туточки, через две улицы. На Виноградарской. Не доезжая поворот на рынок. Но там такие собаки…

– Ничего, на каждую свору волк найдется. Вер, хочешь я один съезжу? А ты тут побудешь? – он поднялся на ноги, торопясь действовать. Это гораздо лучше, чем смотреть на женские слезы.

– Что? Нет-нет, я с тобой. Я же родственница, со мной они должны поговорить, – она взяла себя в руки, отодвигая эмоции на второй план.

– Ой, Верочка, давай я соберу тебе с собой, чем Бог послал. У меня яблочки были, и блинчиков я с утра наделала, – старушка прытко подскочила и собралась рвануть на кухню.

– Баб Мань, нас сегодня наверняка никуда и не пустят. Зачем еде пропадать? Давайте я медвежонка возьму, может получится передать через воспитателей. Надеюсь, не откажут.

– Да как так-то? С пустыми руками, к ребенку… – старушка тяжко вздохнула, но покорно поплелась за гостями в коридор.

Обувшись, Вера потянулась к сумке, чтобы достать денег. Даже самые скромные похороны наверняка пробили дыру в бюджете сердобольной соседки. Но как ни удивительно, Роман ее опередил. Каким-то неуловимым движением он оказался впереди, почти закрыв широкой спиной обзор. Одной рукой закинул в карман старой кофты солидную пачку денег, одновременно что-то шепнув старушке на ухо. Та совсем по-девчоночьи прыснула и махнула на него сухонькой ладошкой.

– Ох, и волчара хитрый! Ну да ступай с Богом! Благодарствую.

Попрощавшись с соседкой, они снова сели в машину.

– Не стоило… – начала было Вера.

– Вер, я сделал то, что посчитал нужным. И захотел сделать. Деньги – это последнее, что я хотел бы с тобой обсуждать. Лучше подсказывай направление на Виноградарскую.

Прибыв по адресу, припарковались у старинного здания. Пока она возилась с ремнем безопасности, Роман успел обойти машину и галантно открыл дверь. После чего Вера была вынуждена ухватиться за протянутую ладонь. Брать его за руку не хотелось, Вера вообще не любила прикосновений посторонних людей. И была смущена его поступком с соседкой. Но демонстрировать неблагодарность в такой ситуации было бы апофеозом свинства. Кто из ее коллег или, не дай бог, бывших, молниеносно подорвался в тьмутаракань решать проблемы? Она исподволь ожидала, что его терпение вот-вот кончится и Роман высадит ее на ближайшей улице, устав играть в благородство. Но мажор, как ни удивительно, держался. Заставляя Веру приглядываться внимательнее.

Выскочив с его помощью из машины, она торопливо выдернула пальцы из мужской ладони. Роман чуть дернул уголком губ, но ничего не сказал. «Моя дикая!», – осклабился внутри волк, облизнувшись, – «Тем интереснее будет охота».

Опека действительно располагалась неподалеку, в когда-то красивом, двухэтажном здании дореволюционной постройки. Лепнина на потолках, ажурные кованные перила и облезлые двери с разнокалиберными ручками казались столкновением двух взаимоисключающих миров. Рома заметил адвоката неподалеку, но сделал незаметный знак рукой, чтоб пока не отсвечивал. Решил позволить Вере самой столкнуться с бюрократической машиной, чтобы потом аккуратно подтолкнуть к нужному для себя решению. Эх, давненько он не спускался на уровень простых клерков, будет забавно.

Внутри пришлось заглянуть в несколько кабинетов, чтобы выяснить нужный. Тот оказался в конце коридора на втором этаже. Вера изо всех сил стискивала сумку, чувствуя, что ее начинает потряхивать. Как пить дать их сейчас погонят за справками! В такие места заходить без папки с документами – смертный грех, за который распнут канцелярскими кнопками. Местные паучихи наверняка в подсобках вьют себе гнезда из справок, копий и подтверждений.

Когда вошли в нужную дверь, Вера едва не прыснула со смеху: сидевшая за столом крошечная женщина действительно была похожа на паучиху – мелкий барашек «химии», большие очки с толстыми линзами и ворох бумаг повсюду. Не хватало еще несколько пар лапок для перебирания бумажных сокровищ. Однако, несмотря на всю убогость обстановки, высокомерию в голосе могла бы позавидовать английская королева.

– Выйдите, у меня не приемные часы! Расписание – на двери! – рявкнула тетка, не поднимая головы.

Вера похолодела – ну вот и все. Если начало такое, то что будет дальше? Ее загоняют по этим этажам, требуя «а еще не хватает…». Она даже инстинктивно сделала шаг назад. Очевидно, что нужно ехать в гостиницу и обосновываться здесь надолго. Так – стоп! Никуда она не уйдет! Пауков перестала бояться еще в детстве.

Роман, словно почувствовав ее состояние, протянул руку и крепко сжал ладонь, поддерживая боевой настрой и вселяя уверенность. Это было так кстати, что она и не подумала, как несколько минут назад, вырывать пальцы и шарахаться. Вдвоем они точно одолеют эту кошелку. Подмигнув ей, Роман сделал пару шагов, привлекая внимание «паучихи», а потом улыбнулся ей такой обольстительной улыбкой, что даже у Веры перехватило дыхание. Подошел вплотную к столу и заговорил мягким, чуть рычащим голосом:

– Я все понимаю. Но очень рассчитываю на великодушие красивой женщины. Нам нужно узнать о ситуации с Никитой Мальцевым, его недавно забрали в детский дом. Очень рассчитываю на вашу помощь, – он склонился ниже, словно гипнотизируя онемевшую от такого напора тетку. Кажется, она даже не заметила крупную купюру, ловко нырнувшую под кипу бумаг. Таращилась сквозь очки на посетителя, а он с улыбкой позволял ей это делать, излучая почти осязаемые флюиды обаяния. Вера даже не смогла сдержать восхищенного вздоха – вот же змей-обольститель, даже старый сучок не остался равнодушен.

– Что? А… Мальцев… Да-да, – она суетливо завозилась в бумагах, периодически поднимая глаза, чтобы удостоверится, что ослепительный визитер не ушел, – вот, нашла. Мальцев. Четыре года. Изъят из квартиры после убийства матери…

Вера, вновь услышав страшные слова, которые не укладывались в голове, судорожно втянула воздух.

– Точно убийства?

– Милочка, у меня тут черным по белому. Сожитель зарезал в пьяной драке. А вы, собственно, кто? – «паучиха» язвительно поджала губы, словно только сейчас заметила присутствие кого-то еще.

– Я…

– Мы – родственники, – мягко вернул себе ее внимание Роман, – и хотим помочь мальчику.

– Да. Вот, собственно, и все. Мальчик помещен в детский дом, где сейчас и находится.

– Мы его заберем. Что для этого нужно?

– Хм… Вот перечень документов. Нужно собрать вот эти справки, они должны быть актуальны, следите за датами. Обязательные условия – семейное положение, постоянный доход и своя жилплощадь, в которой ребенок будет размещен с соблюдением необходимых условий.

Вера почувствовала, что каждое слово чиновницы вбивает в голову раскаленный штырь. Она пошатнулась и прислонилась спиной к двери, чтобы не упасть. У нее нет ничего из того, что требуется. А значит – Никита останется в детском доме. Неудачница! И почему все так сразу навалилось? Злые слезы выступили на глазах.

– Вера! – низкий голос вывел ее из ступора и заставил открыть глаза. Горячие пальцы сжали плечи, захотелось малодушно уткнуться лбом в эту голубую рубашку и разрыдаться от бессилия. Она с трудом удержала порыв, только ее слез не хватало на чужом плече и дорогущей ткани. – Вера, подожди меня за дверью. Прошу.

– Но…

– Иди. Я сейчас все решу.

Не в силах поднять на мужчину глаза, она молча кивнула и вышла в коридор. Из большого окна с деревянными рамами открывался вид на дворик с чахлыми деревцами. Вот от этой чахлости и затхлости она в свое время бежала. Верила, что добьется большего, выбьется в люди. И где итог? Почти сорок лет, а ей не доверят даже племянника, потому что она «не соответствует». Как унизительно! Неужели с ней, родным человеком, пусть и на съемной квартире, ребенку будет хуже, чем в детском доме? Нужно срочно что-то придумать.

Ее самобичевание у окна прервал Роман. Он вышел из кабинета, убирая какой-то документ во внутренний карман пиджака.

– Пойдем, – уверенно взял ее за руку. И у нее снова не хватило духу вырвать свои пальцы из тепла мужской ладони. Его властная уверенность казалось перетекает к ней, заставляя задышать глубже и расправить плечи. Она справится!

– Куда?

– Я получил разрешение на посещение мальчика. Пожалуйста, – он резко остановился и посмотрел ей в глаза, – не нервничай. Все будет хорошо. Я обещаю. Поняла?

– Да.

– Вот и славно. Кофе хочешь?

Глава 8

Детский дом находился на окраине города, в унылом, обветшавшем здании. Густой, запущенный сад был окружен невысоким, когда-то крашенным забором. И судя по облезлости забора – охранника здесь или не было вообще, или он прирос к дивану в сторожке. Но как ни удивительно – взъерошенный дед не только нашелся, но и стоял на посту, торопливо открыв им калитку. Будто ждал.

Роман спокойно и уверенно шагал по аллее, ведущей к зданию. Руку Веры он не выпускал, а она уже даже не сопротивлялась. Внутренне собралась, как сжатая пружина, стараясь не психовать, как и просил мужчина. Он же не бросил ее на полпути, а значит, пусть и маленькими шагами, они движутся к цели. Поэтому нужно взять себя в руки и быть сильной. В конце концов, осиротевшему ребенку во сто крат хуже, чем ей сейчас. Она справится! Еще не знает как, но справится.

Роман подвел ее к деревянному скрипучему крыльцу и остановился.

– Вера, решать тебе. Но я не знаю в каком психическом или физическом состоянии мальчик. Если позволишь, я схожу на разведку. Заодно переговорю с директором.

– А я?

– Посиди на лавочке. Здесь безопасно, – он мазнул глазами растущие поодаль кусты, словно проверяя что-то.

– Но…

– Вера, послушай. Мальчик после всего, что с ним произошло, может замкнуться. Может биться в истерике головой о стену. А жадные глаза других детей, которые будут надеяться, что ты пришла за ними? Их слезы и горе? Ты готова к такому? – голос стал жестким, безжалостным. Она обескураженно посмотрела в посерьезневшие голубые глаза. Никакой дурашливости, перед ней стоял твердый, собранный мужчина. Но и она устала чувствовать себя слабой. Сидеть на лавочке и мучиться неизвестностью? Ну уж нет!

– Я иду с тобой. И я все выдержу.

Роман неодобрительно покачал головой, но не стал спорить. Только скинул с себя пиджак и накинул ей на плечи. «Прохладно», пояснил он и повел за собой. Кабинет директора был на втором этаже, и она, разумеется, была на месте. Люди Макса не зря ели свой хлеб. Все, кто мог понадобиться сидели на местах и ждали, когда их подключат к работе.

Пожилая полноватая женщина со старомодной «ракушкой» на голове поднялась им навстречу и пригласила присесть.

– Мы насчет Мальцева, – едва кивнув на ее приветствие начал Роман, – как он?

– Вы знаете, что мальчик пережил большой стресс. К нам его привезли в шоковом состоянии. Сейчас ему лучше, но он, к сожалению, не ест. Совсем. Пытались накормить насильно – открывается рвота. Если в ближайшее время ничего не изменится, придется класть его в больницу.

Вера в ужасе поднесла ладони ко рту, чтобы сдержать крик.

– Что еще? – сурово спросил Роман, всей кожей чувствуя боль пары. Подошел и положил ладони ей на плечи. Молчаливо успокаивая.

– От пережитого шока мальчик перестал говорить. Но мы уверены, что это временно. Нервное истощение… Сами понимаете.

– Мы хотим его забрать. Как можно быстрее, – потребовала Вера дрожащим от напряжения голосом.

– Я поняла, – кивнула директриса, – вам уже сообщили перечень документов?

– Основное – это финансовая состоятельность родителей? – вмешался Роман, успокаивающе растирая хрупкие плечи.

– Это, плюс медицинское заключение о состоянии здоровья. Ну и главное – семейное положение. Вы же понимаете, что пара должна быть семейной, чтобы отдать им ребенка? – женщина отвела глаза, заметив, как побледнела Вера. Озноб побежал по коже колючими искрами. Замуж? Как быстро можно выйти замуж? Так, из бывших точно никто не согласится. Первый попавшийся бомж тоже, наверное, не вариант, его же в опеке демонстрировать придется. Может Алинку напрячь? Или здесь кто из одноклассников поможет?

– Оставьте нас на пять минут, – низкий голос заставил ее вздрогнуть. Директриса, несмотря на внушительные габариты, быстро выскользнула из-за стола и закрыла за собой дверь.

– Вера, – он присел перед ней на корточки, взяв ее руки в свои ладони, – все не настолько страшно, но ты понимаешь, что ребенка надо забирать? Как можно быстрее.

– Понимаю. Как раз думаю над этим.

– Вер, послушай, мы можем это разрулить. Быстро. Финансов и жилплощади у меня более чем достаточно. Единственный наш с тобой затык – опекун должен быть в браке. Если ты согласишься – мы оставим свои документы адвокату и прямо сейчас заберем ребенка. В течение часа все бумаги будут готовы.

– Ты что, – она судорожно сглотнула, – хочешь на мне жениться?

– Вера, на данный момент это единственный способ быстро забрать мальчика. Здесь работают хорошие люди, но даже мне, взрослому мужику, обстановка давит на нервы. Чего говорить о четырехлетке, потерявшем мать. Решайся. Тебя это ни к чему не обяжет, – он был серьезен, а волк внутри издевательски оскалил пасть.

Вера запустила пальцы в собственные волосы и сильно сжала. Словно пытаясь понять – это реальность или весь этот сюр ей снится? Предложение на стуле в детском доме – что может быть нелепее? Эгоистка! – одернула она себя, – о себе только и думаешь. Да, все это чудовищно и глупо. Но это не для тебя, это для бюрократов. Нужно быть благодарной Роману за то, что он вообще хочет в это впрячься.

– Зачем тебе это? – она с трудом протолкнула вопрос в пересохшем горле, – столько хлопот…

– Ты можешь поверить, что я хочу помочь? Тебе. А значит и ему. Тем более, если это можно сделать одной бумажкой. Или свобода для тебя важнее жизни ребенка? – безжалостно давил Роман.

Верасцепила ладони в кулаки, мучительно пытаясь выискать другое решение, но его, увы не было. Быстрого – так точно не было. Паспорт без штампа или ребенок – выбор был очевиден.

– Прости. Ты кругом – прав, – она засунула дрожащую руку в сумочку и протянула паспорт.

– Ты не пожалеешь об этом, – Роман поднялся на ноги и бросил в сторону двери, – зайдите.

Вместе с директрисой в кабинет торопливо зашел хорошо одетый пожилой мужчина в костюме-тройке и с портфелем. Роман протянул ему два паспорта.

– Вы знаете, что делать.

– Да-да, Роман Георгиевич. Заведующая ЗАГСом уже вернулась на работу, ждет ваши документы.

– А нам нужно ехать в ЗАГС? – уточнила Вера, понимая, что какие-то подписи и заявления нужно будет писать.

– Еще чего. Без нас разберутся, – буркнул Кольский, – где ребенок? Мы его забираем.

– Пойдемте, его сейчас приведут в игровую, – кивнула улыбающаяся директриса. Она была рада избавиться от посетителей, напугавших ее до колик. Учитывая инструктаж, который с ней провели полчаса назад. И более чем щедрую спонсорскую помощь.

Они спустились по коридору на первый этаж, женщина толкнула чуть скрипнувшую створку дверей.

– Это – игровая. Подождите здесь, пожалуйста.

Вера послушно присела на низенький детский стул. Подобные, кажется, были в саду, в который ходила она сама, точнее ее водили. В таких маленьких городах перемены происходят редко. Дети получают в наследство весь антураж предыдущих поколений, в том числе их пороки, ошибки и страхи. Невольно огляделась по сторонам: разрисованные вручную стены, ворох игрушек в углу должны радовать, но Рома был прав – атмосфера неимоверной тоски бетонной плитой наваливалась на плечи, мешая дышать. Штамп в паспорте – это же дурацкая мелочь ради возможности вырвать отсюда хотя бы одного ребенка.

Роман, не рассчитывая на выносливость стульев, сел рядом с ней прямо на пол, едва касаясь ее колена плечом. Абсолютно не задумываясь о чистоте полов или судьбе своего костюма. В поисках опоры, Вера сама протянула ему ладонь, которую он сжал обоими.

– Ничего не бойся. Я – рядом, – твердо произнес он.

– Спасибо.

Вместо ответа он кивнул светловолосой головой. Говорить действительно не хотелось. Роман согревал ладонями ее похолодевшие пальцы и млел от того, что пара не отталкивает его. Не девушка, а недоверчивый ежик. Неимоверно захотелось потереться щекой о ее ладонь, чуть царапая короткой щетиной кожу. Едва сдержался, понимая, что от этой ласки она отпрыгнет испуганным сусликом. Каждый шаг, каждое движение к ней были как на минном поле, чтобы не разрушить едва установившееся доверие.

За старенькими, много раз крашенными дверями послышался шум и голоса. Вера вцепилась в его ладонь изо всех сил, чтобы не запаниковать. Страх схватил за горло, мешая дышать. Створка двери с легким скрипом открылась. Внутрь зашла пожилая женщина, ведущая за руку худенького светловолосого мальчика в заношенной выцветшей пижаме и тапочках. Светлая, почти прозрачная кожа, упрямо сжатые губы, голубые глаза – он неуловимо напоминал мать, отчего к горлу Веры подкатил предательский ком. Как изменился за эти два года! Но как похудел, боже! За воспитательницей кажется были еще люди, но для Веры мир вокруг стих, она напряженно следила только за ребенком. За тем, как он испуганно переводил взгляд с нее на Романа.

– Никитушка, – ласково заговорила с ребенком воспитательница, – посмотри: это твоя тетя Вера и дядя Рома. Они приехали тебя забрать.

Мальчик опустил светлую голову и разглядывал их исподлобья. Не узнает. Ну, еще бы! Она и по телефону-то с ним редко разговаривала. Когда звонила соседке, он или спал, или бегал во дворе. Роман повернул к паре голову, сделав движение глазами, мол, иди, знакомься заново.

– Никита, – позвала она его подрагивающим голосом, – это я, Вера. Помнишь меня? Я привезла твою игрушку.

Мальчик впился в медвежонка глазами, потом подбородок его мелко задрожал, и он, с едва слышным всхлипом, подбежал и неловко повис у нее на шее. Вера, присев на колени, едва успела его подхватить под попу. Ребенок повис на ней обезьянкой, мгновенно намочив слезами футболку. Плакал Ник тихо, словно опасаясь, что его за это накажут.

Окружающие замерли, позволяя двоим выплакать свое горе. Когда мальчик чуть успокоился, Рома поднял Веру на ноги, осторожно придерживая за плечи. Она, хлопая мокрыми ресницами, вопросительно посмотрела на него. Ребенок тоже повернул светлую голову и уставился на незнакомца.

– Привет, – улыбнулся он ребенку, – я – Рома. Вере будет тяжело тебя нести. Пойдешь ко мне на руки? Я донесу до машины.

Малыш подумал, шмыгнул носом и протянул руки незнакомцу. Обнял широкую мужскую шею и уткнулся в ворот расстегнутой рубашки. Роман поудобнее перехватил его одной рукой, второй обнял пару за плечи. – Все, мы едем домой.

– Роман Георгиевич, вот тут медкарта и результаты… – их начал обступать персонал.

– Моей жене отдайте, пожалуйста. Документы на усыновление у вас будут в течение часа. Как вам и обещали, – он, как ледокол рассек толпу и направился к дверям. Широкими шагами шел по полутемному коридору, не обращая внимания на бубнящую за ним свиту.

– А почему мальчик в пижаме? – спросила Вера, оглянувшись на воспитателей, высыпавших на крыльцо.

– Мы не смогли его переодеть, – извиняясь, пояснила одна из нянечек, – он пугался и начинал кричать, когда мы пытались снять одежду. Не стали травмировать ребенка еще больше. А так он тихий, послушный.

– Я знаю, – произнесла она, догадываясь, как мать этого добивалась.

– Только не говорит, – грустно добавила женщина, – у новеньких часто так. Они замыкаются, уходят в себя.

– Но это же пройдет?

– Конечно. Дети оттаивают, когда понимают, что их любят и можно не бояться. У вас все получится, не переживайте, – старая женщина с улыбкой погладила Веру по плечу.

Попрощавшись с доброжелательным персоналом детского дома, они быстро преодолели расстояние до припаркованной машины.

– Никита, – тихо заговорил он с малышом, – мне нужно за руль. Пойдешь к Вере на руки?

Вместо ответа ребенок крепче сжал руками мужскую шею и запыхтел.

– Вер, придется тебе. Ты водить умеешь?

– Могу, но практики давно не было. Едем обратно?

– Давай сначала в гостиницу. Хочу с ребенка этот казенный дух смыть, если ты не против.

– А как же истерика с одеждой?

– Разберемся. Какая гостиница тут самая лучшая?

– Была вроде «Столичная», если не закрылась.

– Вот и проверим, – Роман забрался на заднее сиденье, позволив малышу вольготно на себе расположиться. Тот доверчиво прижался щекой к широкому плечу и с любопытством глядел в окно. Вера опасливо завела черного монстра, стараясь почувствовать габариты большой машины. При этом украдкой наблюдала через зеркало за пассажирами. Роман действительно был расслаблен, словно для него висящий на шее ребенок – это в порядке вещей. Одной рукой успокаивающе поглаживал мальчика по спине, второй придерживал телефон и давал короткие указания. Феноменальный мажор!

Вера с таким удовольствием наблюдала за мальчиками, что даже забыла бояться за свою езду и судьбу автомобиля. На ее счастье, все обошлось, получилось даже вполне сносно припарковаться. Но на этом чудеса не окончились. На ресепшене им протянули бумажный пакет и ключ, сразу после прозвучавшего «Кольский».

– Вер, возьми, – бросил он через плечо, шагая к лифту. Подхватив пакет, она догнала их у самых дверей.

– А что там?

– Детские мыло и шампунь. Не уверен, что здешними средствами можно мыть ребенка.

– Какой ты продуманный, – хмыкнула она, заходя в тесную коробку лифта, – а почему у нас внизу документы не спросили?

– Помощники постарались. Я не люблю терять время на ерунду.

Ключ от номера оказался именно ключом – никаких магнитных карт и прочих «гостей из будущего». Номер на пятом этаже хоть и обставленный старой мебелью, но был светлым, и что немаловажно – чистым.

Роман осмотрелся по сторонам и прошагал со своей ношей в ванную. Санузел был совмещенным, поэтому тесноватым, так как вместо привычной душевой кабины стояла классическая ванна. Ребенок, словно почувствовав, что они в этой комнате из-за него, поднял голову и внимательно посмотрел по сторонам. После этого хмуро посмотрел на взрослого.

– Никитос, нам нужно смыть запах того места, откуда мы тебя забрали. Потом домой поедем. Согласен?

Получив утвердительный кивок, Роман скинул полотенце на желтоватое от времени дно ванной и наклонился

– Тогда слазь, – как ни удивительно, малыш послушно встал на постеленную ткань, – так, взрослые мужчины раздеваются сами, да? Давай, я снимаю рубашку, а ты – майку?

Вера, прислонившись к косяку с восхищением наблюдала как легко и непринужденно Роман взаимодействовал с ребенком. В отличие от нее, он совершенно не паниковал. Уверенно говорил с малышом, как со взрослым. И тот – слушался! Большого незнакомого дядьку. Откуда педагогические таланты в «золотом» избалованном парне? Есть свои дети? Отчего-то эта мысль неприятно кольнула.

Чтобы добиться избавления от пижамы, Роману пришлось раздеться до боксеров. Его это ничуть не смутило, он непринужденно настроил воду в душе и направил на ребенка. Намереваясь вымыть как следует, чтобы избавиться от удушливого кислого запаха детского дома.

– Вер, ты чего там зависла? Я знаю, что охренителен даже сзади, но мне нужен шампунь.

Насмешка позволила отмереть и перестать пялиться на роскошную рельефную спину и мощные руки.

– Эго у тебя охренительное, – проворчала она, наливая жидкость в подставленную ладонь.

– И не только, – подмигнул Рома, заставив ее засопеть от возмущения, – я такой везде.

– Не истерся еще от безжалостной эксплуатации? – Вера налила гель на найденную в пакете губку и начала осторожно водить по худенькому тельцу. Ребенок хмурился, но терпеливо сносил все манипуляции.

– Что ты! У меня прекрасная регенерация. А еще я выносливый. Ни разу жалоб не было.

– Болтун ты, – беззлобно проворчала она, – Никитушка, вытяни ручку, я ее потру. Вот так. А дома я куплю уточек, мы наберем ванную с пеной и будем запускать их, да? – огонек интереса в светлых глазах дал понять, что она небезнадежна в вопросах взаимодействия с детьми.

Перешучиваясь и болтая, в четыре руки, они вымыли ребенка как следует. Оказалось, это не так страшно, как Вера думала. Мажор был непринужден и весел, разве только ноздри нервно подрагивали, словно он все еще принюхивается к пахнущему уже детским шампунем ребенку. Но Вера подумала, что просто ищет к чему придраться и махнула рукой. То, каких усилий ему требовало скрыть изумление, она не заметила. Завернула порозовевшего мальчугана в банное полотенце и хотела было попытаться взять его на руки, но Рома ее опередил.

– Вер, он тяжелый, с непривычки особенно. Давай пока я возьму. Тем более – в дверь стучат. Иди.

Он вынес зевающего ребенка в спальню, а ей ничего не оставалось как пойти открывать. На пороге стоял тот самый седовласый адвокат. Поздоровавшись, он протянул ей пухлый конверт:

– Здесь паспорта, свидетельство о браке и решение суда на усыновление. И вот, еще просили передать, – протянул он несколько пакетов с логотипами, – не смею более беспокоить. Хорошего вечера.

Не успела она рот открыть, чтобы хотя бы поблагодарить, как мужчины и след простыл. Ничего не оставалось, как захлопнуть дверь и идти в спальню. А там Рома во всем своем почти обнаженном великолепии, завернул засыпающего ребенка в свою рубашку и откинувшись на подушки, баюкал на руках.

– Ты даже одежду предусмотрел, – шепотом произнесла Вера, протягивая пакеты, – я вот не сообразила.

– Не хотел его в казенных вещах домой везти, – не сговариваясь, они посмотрели на ребенка. А тот с интересом и опаской поглядывал на яркие пакеты.

– Ник, переодеваться будем? Выберешь сам? – она осторожно присела на кровать.

– Надеюсь мужики с размером угадали, – пробормотал Рома, когда содержимое пакетов было вытряхнуто на кровать.

Совместными усилиями они из нескольких вариантов выбрали трикотажные мягкие штанишки и маечку с яркими машинками. Мальчик украдкой трогал одежду, словно не верил, что это его вещи. Веру резанула эта беззащитность, но она промолчала. Переодетый малыш помялся, но потом схватил рубашку Романа и завернулся в нее как в кокон. После чего переполз на подушку и отрубился счастливым сном.

– Хотел покормить, но будить, наверное, не стоит. Как думаешь: остаемся или едем? – спросил Роман, укладываясь на бок рядом с малышом, инстинктивно защищая.

– Он так сладко спит. Но я бы предпочла поехать. На меня давит этот город. Ты не устал? Ночью за руль садиться небольшое удовольствие.

– Мне нормально. Только перекусим, по-быстрому, если ты не против, – он откинулся и потянулся к пиджаку за телефоном. Против своей воли Вера залипла, нагло пялясь на рельефное мужское тело. Паршивец был великолепен каждой своей мышцей.

Чтобы переключить захлебнувшееся восторгом внимание, решила заглянуть в пакет с документами. Там действительно лежали паспорта, документы с гербовыми печатями, решение суда. Видимо адвокат поставил на уши полгорода. Страшно подумать какие связи и средства были задействованы. Задумчиво открыла свидетельство о рождении, напряглась от строк, в которых они с Ромой были указаны, как отец и мать. Вот уж не думала и не гадала.

Новенький паспорт сполз с ее колен на кровать, приоткрыв страницу с данными:

– Кольская? Я? – зашипела разъяренной кошкой.

– Хм, ну да. Жена же обычно берет фамилию мужа?

– Вообще-то у нее обычно спрашивают!

– Извини, опыта не было. Но я учту, – Рома легко пожал могучими плечами, – так что будешь есть? – он набрал номер и вопросительно на нее посмотрел.

– Бутерброд. Хотя хочется твою голову на подносе! – процедила она сквозь зубы.

– Какая кровожадная жена мне досталась, – ухмыльнулся мужчина, делая заказ.

– Не говори это слово. Меня в дрожь бросает.

– Почему? Мне нравится. «Моя жена – Вера Кольская».

– Ты же понимаешь – это ненадолго и фиктивно.

– Посмотрим, – едва слышно пробормотал он.

– Ром, – она тряхнула папкой с документами, – если вот это все – за час сделано. Ты вообще – кто?

Задрав голову, он коротко хохотнул:

– Несколько поздновато ты спохватилась, дорогая!

Глава 9

В машине Роман удобно устроил ее со спящим ребенком на заднем сиденье, после чего осторожно завел двигатель. Мальчик тихо посапывал, уткнувшись в отнятую мужскую рубашку. Ему не мешал ни свет фар едущих навстречу автомобилей, ни звуки, доносившиеся из приоткрытого окна. А Вера чуть успокоилась, когда Роман натянул брюки и завалявшуюся в багажнике футболку. Все же такой роскошный оголенный торс кого угодно заставит нервничать.

– Ром, ты где так ловко научился с детьми справляться? Свои есть? – она заговорила первой, с опаской ожидая ответа.

– Свои? Да ты что! – он невольно рассмеялся. – Я и не планировал никогда. А из знакомых детей у меня только племянница, Алиска, ей пять. И она вьет из нас веревки.

– Тогда как у тебя это получается?

– Наверное, я их просто не боюсь. И они это чувствуют.

– Ты прав, а я до чертиков боюсь сделать что-то не так.

– Не бойся, – Роман встретился с ней глазами через зеркало заднего вида, – у детей запас прочности больше, чем ты думаешь.

– Умеешь успокаивать, – усмехнулась она, – как думаешь, зачем малышу твоя рубашка?

– Сложно сказать, – он задумчиво потер костяшками пальцев челюсть, раздумывая, что ей сейчас можно сказать, – возможно мелкий инстинктивно почувствовал, что я беру его под защиту, он успокаивается от запаха старшего, более сильного.

– Попахивает звериными замашками.

– Ну, – он нахмурился и бросил на нее нечитаемый взгляд, – у ребенка нет жизненного опыта. Действует на инстинктах. Через полчаса будем в городе. Решила, куда едем?

– В смысле? – напряглась она, – домой, конечно!

– Вера, сейчас послушай меня, пожалуйста. Только без нервов, – он аккуратно припарковался у обочины и повернулся к ней всем корпусом, – давай посмотрим на ситуацию в целом: ты сама сказала, что хозяйка съемной квартиры не разрешит тебе жить с ребенком, так? Если повезешь к себе, через несколько дней придется съезжать. Возможно неоднократно, пока не найдешь что-то подходящее. У ребенка сейчас каша в голове от постоянных перемен, он напуган тем, что как минимум слышал убийство матери. Скажи, ему нужны лишние потрясения?

– Нет.

– А кроме того, опека уже здесь, может прийти и проверить условия проживания ребенка, – Роман намеренно сгущал краски, чтобы подтолкнуть ее в нужном для себя направлении.

– И что ты предлагаешь? – насупилась она, невольно покрепче прижимая к себе теплое тельце. Понимая, что ее загоняют в угол.

– Ничего ужасного, подозрительная ты моя, – улыбнулся мужчина, – я уверен, что ребенку будет лучше на свежем воздухе и подальше от толпы народа. Как минимум, пока в себя не придет. Поэтому свою квартиру в городе не предлагаю. Но у брата есть большой особняк за городом. Можем поехать туда. Если большой дом напрягает – есть гостевой, уютный и стоит подальше. Брата с семьей сейчас нет в стране, но есть прислуга, которая знает, как обращаться с детьми, помогут и подскажут. Там же племяшкина детская площадка, игрушки, бассейн. Еще лес и озеро.

С каждым его словом Вера все больше хмурилась, пытаясь найти аргумент против – и не находила его. Но не бывает все так идеально. Должен быть подвох!

– А брат не будет против?

– С чего ему быть против? Алиска, его дочь, вообще от восторга визжать будет, что товарищ для игр появится.

– Ты мне никто, и я не поеду в незнакомое место! – выпалила она.

Он смерил ее тяжелым взглядом, желваки заходили на острых скулах, но мужчина сдержался.

– Вер, мне тоже тяжело. Сегодняшние события кого хочешь из колеи выбьют. Но я держусь. Ради тебя и него. Скажи, я дал повод усомниться в своих словах и поступках? Что я веду грязную игру или в моих словах двойное дно?

– Нет, – нехотя произнесла она, опуская глаза.

– Тогда почему ты считаешь, что я приведу тебя, свою жену…

– Фиктивную!

– Об этом кроме нас никто не знает. Что я приведу свою жену с ребенком на руках в нехорошее место? Или… Подожди, ты что, решила, что буду требовать расплаты? Супружеский долг? – глаза даже в темноте расширились и блеснули гневом, – Вера-а, я, конечно, люблю секс, но по обоюдному согласию. И если мне приспичит, я найду как этот вопрос решить. Но на тебя, уставшую и вымотанную, точно не наброшусь. Даю слово.

– Прости. Столько перемен. Я не знаю, как на все реагировать, – губы сами собой задрожали.

– Веррочка, – низкий голос был максимально мягким, хотя изо всех сил хотелось схватить ее и зарычать, что она – его женщина и по любому будет рядом, – я понимаю, ты устала и напугана. Давай так: если тебе хоть что-то не понравится в доме – мы разворачиваемся, и я везу тебя куда скажешь. Идет?

– Хорошо, – выдохнула она, – у меня нет сил спорить.

– Я тебе уже говорил – ничего не бойся, если я рядом.

– Попробую.

Медленно выдохнул воздух сквозь зубы, чтобы выпустить напряжение, сковавшее тело от ярости, что пара хочет убежать, сверкая пятками. Когда снова выехал на трассу, набрал домоправительницу брата.

– Катерина, приготовь гостевой дом. Буду через полчаса. Я не один. Со мной гостья и четырехлетний сын. В холодильнике нужны продукты для детей и все, что может понадобиться.

С главной трассы они свернули на незаметную гравийку, которая закончилась шлагбаумом и охраной в экипировке. Видимо машину знали, шлагбаум подняли так быстро, что внедорожник проехал мимо, не снижая скорости. Кругом стоял глухой, совершенно нетронутый хвойный лес, стало заметно прохладнее. То ли от свежести, то ли от волнения, но по спине Веры побежали мурашки. Изо всех сил сцепив зубы, она повторяла себе, что будет верить. Мужчине. Первый раз за много лет.

От видневшихся впереди огоньков какого-то поселения, свернули налево, проехали еще минут десять и оказались перед громадиной ворот. Но даже они не скрадывали парка и солидных размеров дома. Автоматически ворота медленно отползли в сторону и автомобиль вплыл на территорию поместья. Дом был красив – большие окна, изящные балконы – строго и со вкусом, с неуловимым очарованием английских особняков. Но территория восхищала еще больше – кругом цвели цветы! Немыслимых форм и расцветок, они смешивали свои ароматы в головокружительную какофонию.

– Дальше пешком, – словно извиняясь, улыбнулся он, – если поеду по газонам, Дашка за помятые цветы мне хвост оторвет.

– Дашка?

– Жена моего брата. Она обожает цветы. Тут кругом ее рук дело, вместе с садовником копошится, когда время есть, – продолжая говорить, Роман ловко перехватил у нее спящего ребенка и кивнул на сумку с вещами, чтоб не забыла. Неторопливо зашагал, чтобы ей не пришлось бежать.

– Чувствую себя как вор в чужом доме. Живут себе люди спокойно, цветы сажают и вдруг – бац! Понаехали.

– Не накручивай себя. Здесь все будут рады тебе и мальчику. Нужно просто отдохнуть и завтра ты перестанешь смотреть на все в мрачном свете. Проходи в дом, – он посторонился, пропуская ее вперед.

«Домик» в стиле шале внутри выглядел впечатляюще: деревянные, пахнущие смолой полы, светлая мебель гостиной с яркими подушками и пледами. Огромные панорамные окна в пол, позволяющие глазеть на ухоженный двор и газоны с цветами. Отделенный барной стойкой кухонный уголок с обеденной зоной у окна, деревянная удобная лестница на второй этаж. Включена была только нижняя подсветка, которая придавала дому одновременно и уют, и таинственность. Вера нерешительно остановилась на пороге, чувствуя свою неуместность в этом уголке комфорта за большие деньги. Роман зорко следил за ней, чутко отслеживая состояние пары. Не нужно быть экспертом, чтобы заметить едва сдерживаемое желание бежать, сломя голову. «Ну, уж нет, дорогая, я привяжу тебя всеми доступными способами, чтобы ты точно никуда не рванула».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.