# Когда зацветет кактус

Эльвира Смелик

Эльвира Смелик – современная писательница, автор произведений для подростков, работает в жанрах мистики, фэнтези и любовного романа. В её новой книге, «Когда зацветёт кактус», нет ничего мистического, ну разве что совсем чуть-чуть, а вот трогательной первой любви предостаточно.
Как-то раз Тоня по собственной глупости попала в нелепую ситуацию: ей нужно было представить самой крутой девчонке двора своего парня. Но как раз парня-то у Тони и не было. Удастся ли девушке выпутаться из сложившейся ситуации, узнаете из книги Эльвиры Смелик.

# Эльвира Смелик. Когда расцветёт кактус

Рисунок на обложке Д. Лапшиной


© Смелик Э. В., 2023

© Лапшина Д. Ю., рис. на обл., 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *


## Глава 1


– Ну и зачем ты это сказала? – произнесла Алёна с осуждением. – Что теперь будешь делать?

Тоня пожала плечами.

Зачем сказала, зачем сказала? Если бы всегда точно знать, зачем ты сделала то или иное. А уж зачем сказала – тем более.

Само вырвалось. Просто невозможно оказалось промолчать, когда Сагитова смотрела снисходительно и мелко кивала головой, мол: «Ага-ага. Ври, Тонечка, ври». Как будто она какая-то уродина зачуханная, и парни от неё ещё за сто метров шарахаются.

Не шарахаются. Хотя и не липнут, если честно. Но кто их знает, почему. Глупые. Счастья своего не видят.

А, может, это судьба бережёт Тоню от всяких случайных отношений. Хранит для того, единственного, который станет самым важным человеком в её жизни.

Но не выкладывать же было Сагитовой все эти соображения, вот Тоня и ляпнула в ответ на её очередные подколки, мол «Некоторые и в шестнадцать из детсадовского возраста не выйдут, а о любви только по книжкам знают», что у неё-то как раз парень есть. И ещё какой. Кое-кому даже и не снилось.

Ну да, увлеклась слегка. С Тоней подобное частенько случалось: начинает говорить и уже не остановиться. А, главное, всё так складно получается, легко и красиво, что самой хочется верить, будто это правда. Но Сагитова не поверила, доказательств потребовала.

– Мы, как обычно, в следующие выходные в «Меркурии» собираемся. И тебя, Жуланова, ждём. – Сагитова выдержала паузу, нарочитую, и добавила, не скрывая иронии: – С твоим крутым парнем.

Алёна при этом присутствовала, изо всех сил посылала подруге всякие предостерегающие сигналы: бровями шевелила, испепеляла взглядом, физиономии корчила. Тоня видела, но прервать себя на полуслове уже не могла, и отступить тоже, и отказаться. А Сагитова ещё будто и понимала, что Тоне обещанного парня искать придётся, почти полторы недели выделила. Благородная какая!

Но Тоня снисходительно и бесстрашно глянула на Сагитову, хмыкнула и заявила:

– Да нет проблем. Придём, конечно.

У Алёны такое лицо стало, будто подруга как минимум сделку с дьяволом заключила, и теперь всё – пропала. А в последнее время без конца упоминала по случаю или без случая, о чём бы разговор ни заходил. Вот и сейчас, когда они вместе из школы домой возвращались, вопрошала патетически:

– Что делать будешь?

– Что-что? Не приду, да и всё, – беззаботно воскликнула Тоня.

– Ну-ну, – проговорила Алёна и глубоко вздохнула. – Готовься, подруга. Сагитова же потом не отвяжется. Так и будет доставать. И всем вокруг расскажет.

– Да ну и пусть, – Тоня махнула рукой.

Не то, чтобы ей совсем уж безразлично, если по науськиванию Сагитовой над ней хихикать будут. Не в школе же, а только в компании по месту жительства. Тоня всё равно только из-за Алёны с этим народом общается, а так вполне может обойтись без вечерних посиделок толпой и походов в фуд-корт торгового центра.

Нет, всё-таки она не настолько на общественном мнении и собственном имидже зациклена, как подруга. Это Алёна – перфекционистка, считала, что достойно выглядеть нужно не только в собственных глазах и глазах близких тебе людей, а вообще всех. Но зачем это нужно, и сама толком объяснить не могла.

Так надо, так важно, так полагается. Сначала ты работаешь на репутацию, потом репутация работает на тебя. Из всего надо извлекать пользу. Нельзя давать себе послабления, к любой мелочи нужно относиться на полном серьёзе, потому что на самом деле мелочей не бывает. Для себя выбираем только лучшее, а не первое что под руку подвернётся. И так далее, и тому подобное, целый свод положений и правил.

К Алёне запросто можно по вопросам любого выбора обращаться, она с налёта просчитает выигрышный вариант. Она вообще вся такая рассудительная и целеустремлённая, а Тоня…

Вот уж точно: думать надо, прежде чем что-то сказать.

Алёна бы ни за что в подобную историю не попала. У неё каждое слово тщательно взвешенно, все поступки – только по делу. А Тоню просто мотает из стороны в сторону. Куда ветер подует, туда и летит.

Взрослее надо быть, разумнее. Всего полтора года осталось до окончания школы, и окружающие уже все уши прожужжали о будущем, о важности правильного выбора, о ЕГЭ, конечно. Тоня всё понимала, к учёбе относилась серьёзно, голова у неё ничем посторонним не занята.

Сагитова по большей части права – «Некоторые и в шестнадцать из детсадовского возраста не выйдут». Но это проблема только для тех, кто до ужаса желал быстрее повзрослеть, а Тоню и юность вполне устраивала, даже несмотря на то, что считалась самым тяжёлым возрастом.

Наверное, она какая-то неправильная: не впадала постоянно в депрессии, не ныла, что никто её не понимает, что она бесконечно одинокая, что люди кругом чёрствые, лживые и бездушные, а она тонкая ранимая натура, поэтому просто задыхается в этой реальности от всеобщей подлости и грязи.

Не одинокая. У неё Алёна есть, и дружили они с раннего детства, потому что проживали в одном доме, гуляли в одном дворе. Повезло.

Ну точно – неправильная. И как с этим жить?

Да уж как-нибудь. Жила ведь Тоня до сих пор и не жаловалась. И насмешки Сагитовой переживёт. Наверное.

– А хочешь, я побуду вместо твоего парня? – донеслось из-за спины.


## Глава 2


Тоня с Алёной, как по команде, застыли, широко распахнув глаза от изумления, и одновременно развернулись, уставились на шедшего следом за ними Горячева, уточнили хором:

– Ты?

Они, конечно, с самого начала знали, что Мишка тут, рядом – почти всегда из школы вместе ходили. Потому что и учились в одном классе, и им по дороге. Только Тоня с Алёной до самого конца вместе топали, а Горячев чуть раньше сворачивал. Но, вообще-то, обе уверены были, что Мишка к их разговорам не прислушивался. У него наушники беспроводные в ушах, ещё и капюшон надет. А он, выходило, в курсе, о чём они треплются. И так всегда?

Они на него, наверное, слишком долго и озадаченно смотрели, потому что Горячев даже слегка смутился, моргнул и протянул неуверенно:

– Ну а что? Чем я не подхожу? Очень даже симпатичный.

Правда, чисто внешне он вполне ничего выглядел – высокий, спортивно сложенный. Разве только худоват немного. И на лицо приятный. Не красавчик, конечно, но действительно привлекательный. Волосы тёмные, а глаза голубые. На сиамского кота похож. Но Мишка – это же Мишка. Несерьёзно. И Алёна так считала, покачала головой из стороны в сторону.

– Ой, Горячев. Симпатичный-то симпатичный, не буду спорить. Особенно издалека.

Мишка не обиделся на её снисходительную иронию, продолжил себя презентовать:

– И прикольный.

Алёна опять головой качнула, но уже сверху-вниз, подтверждая.

– В том-то и дело. Чересчур прикольный.

Алёна всегда честно выкладывала, что думала. Считала, что с друзьями нельзя кривить душой, и надо понимать, что она из лучших побуждений, ведь важно трезво оценивать ситуацию. Это пусть посторонние юлят и недоговаривают, а друзья на то и друзья, чтобы высказываться прямо.

Она бы и сейчас без лишних сомнений добавила, что у Тони с Сагитовой про крутого парня разговор шёл, а не про первого попавшегося, и Мишка по этому критерию никак не проходит, но Горячев её опередил.

– Ну, как знаете, – хмыкнул. – Я же не серьёзно встречаться предлагал. Просто сделать вид. Раз так важно. Как лучше хотел. – И сжал губы, не то, чтобы обиженно, скорее, гордо и независимо.

– Ладно, – решительно выпалила Тоня.

Алёна мгновенно развернулась в её сторону, уставилась ошарашенно и опять осуждающе. В глазах чётко читался вопрос «С ума сошла?» Кстати, у Мишки тоже во взгляде удивление застыло – «Чё? Правда?»

– Да просто, чтоб Сагитова не цеплялась, – объяснила Тоня. – Зайдём в «Меркурии», ручкой махнём, – даже показала, как, и добавила зачем-то: – Издалека.

С опаской глянула на Горячева: не обиделся ли? Но он, похоже, на её последнее слово и внимания не обратил, подтвердил:

– Окей, договорились. – Воткнул назад в ухо выдернутый наушник. – Ладно, пока. – И свернул налево, как обычно, а девушки – направо, к тропинке, пересекающей по диагонали широкий газон.

Алёна оглянулась, убедилась, что Мишка скрылся за углом и возопила с праведным негодованием:

– Тонь! Да ты чего?! Неужели и правда… с Горячевым?

– Так ведь не по-настоящему, – оправдалась та, повторила про себя: «Не по-настоящему».

Подруга глубоко вдохнула. Не иначе готовилась разразиться долгой речью. О Тониной легкомысленности и беззаботности, о том, что «не по-настоящему» – это несерьёзно и потому недопустимо. С примерами из собственного опыта, как должно быть. Алёна в подобном вопросе тот ещё эксперт. Потому что у неё-то парень есть – Дима. И не придуманный, не чисто для вида, а самый реальный.

Но сейчас он в армии и вернётся только осенью. А служил Дима, между прочим, в кремлёвском полку. Но в торжественном карауле у Вечного огня или у Спасской башни не стоял, ростом немного не дотянул. Зато написал недавно в мессенджере, что будет на кремлёвских ёлках дежурить в оцеплении. Или это как-то по-другому называлось? Предлагал Алёне билет достать.

Тоня сразу представила, как подруга в Колонном зале с малышнёй хороводы водит, и еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Но та, само собой, на билет не согласилась – другое дело, если бы младший брат или сестра были – и всё равно светилась от гордости за своего Димочку. Хотя какая-то сомнительная почётная обязанность в оцеплении на детском новогоднем празднике стоять. Но ведь и правда, что не каждому выпадает.

У подруги с её парнем всё предельно серьёзно. Потому что Алёна терпеть не могла ничего несерьёзного и бесперспективного. Тоня её даже подколоть пыталась.

«Разве это достойная перспектива – армия? Надо было выбирать парня среди студентов престижного вуза, а с Димой неизвестно ещё: поступит потом – не поступит, да и захочет ли. А ещё лучше – искать сразу среди работающих, на руководящих должностях, и получающих большую зарплату. И ничего, что им там всем в основном под сорок, а то и под пятьдесят. Зато в их серьёзности и важности никто не усомнится».

Но Алёну так просто не смутить. Она только глянула свысока, фыркнула и заявила:

– Ты, Тонечка, ничего не понимаешь.

И потом ещё долго и убеждённо объясняла, почему. Но Тоня почти ничего из её речи не запомнила, задумалась о своём. Вот и сейчас не особо вслушивалась, чем ужасным может обернуться её необдуманное согласие изобразить пару с Горячевым.

Да они же просто вид сделают, что вместе. Даже и не совсем враньё получилось бы. Они ведь действительно много времени рядом находились, не только домой после школы одной дорогой добирались, но и в классе за соседними партами сидели. Горячев – прямо перед Тоней. Вечно оборачивался, когда надо что-то подсмотреть, или она нарочно шёпотом правильные ответы проговаривала, чтобы он услышал. В контрольных и самостоятельных они тоже решения сравнивали. Особенно, по физике и по химии. У Тони с этими науками не очень, а Мишка в них хорошо шарил.

Поэтому и нет ничего особенного в том, что они по торговому центру вдвоём пройдутся, и Сагитова, наверняка, с Горячевым не знакома.

Но, если честно, Тоня и сама не до конца понимала, почему на Мишкино предложение согласилась. Наверное, как всегда, под влиянием внезапного порыва. Сначала сказала, теперь вот думала.

– Ой, Алён, да ладно. Ты так реагируешь, будто я за него замуж собралась. А мне ещё школу окончить надо.

– А потом сразу и поженитесь? – ехидно поинтересовалась подруга.

– А! – ошарашенно выдохнула Тоня. – Ты о чём? Я же о другом совсем. И, вообще, шутила. – Она смешалась, встревожилась, вдруг опять неудачно выразилась, пояснила торопливо: – Про школу. И про замужество. Шутка это. Просто шутка. И-ро-ни-я. – И чтобы Алёна дальше тему не развивала, воспользовавшись моментом, что как раз подошли, воскликнула «Пока!» и ринулась к собственному подъезду.

Подруга проводила её взглядом, чуть покровительственным и снисходительным, но Тоня его уже не увидела, торопливо нырнула в подъездный сумрак. Можно считать, что спряталась: от запредельной Алёниной правильности, от разговора, от событий, от собственных необъяснимых решений. Всё осталось за закрывшейся дверью. Ну, хотя бы на время. Дома ведь об этом не обязательно думать.

Хотя, конечно, вряд ли получится: мысли не мухи, не прогонишь, отмахнувшись. Только если временно вытеснить их чем-то ещё более важным. Домашним заданием, например. Ну да, точно – домашним заданием.

Не переодеваясь, Тоня уселась за стол, наугад вытащила из сумки пару учебников, озадаченно хмыкнула, рассмотрев. Биология и литература.

Ни того, ни другого завтра в расписании не было. Даже тут всё наперекосяк.

Тоня сложила на столешнице руки, наклонилась, упёрлась в них подбородком, уставилась прямо перед собой.

Взгляд остановился на маленьком цветочном горшке в виде бочонка, в котором рос кактус. Такой толстенький зелёный ёжик. Его мама с работы приволокла – какой-то особо остроумный коллега одарил её на прошлый новый год. В магазине кактус по случаю праздника даже особо подготовили, покрыли цветным воском и блёстками, типа, он в сверкающем инее.

Абсолютно дурацкая идея. Тоня увидела этот поблёскивающий кошмар, и жалко стало бедолагу. Ему же, наверняка, душно и тесно в таком неестественном наряде.

Она собственноручно соскоблила воск с каждой иголочки, искололась основательно и до конца не получилось. Зато кактус не погиб и даже подрос. А ещё на его широкой макушке не так давно образовался серый пушистый комочек.

Мама сказала, что это бутон, только вот цветок из него может долго не появиться, даже совсем никогда. Так и останется маленьким серым невзрачным нечто. А было бы жутко интересно посмотреть, как он зацветёт.


## Глава 3


Снег сыпал крупными хлопьями, неспешно парившими в воздухе. Мир не в фокусе, ни одной чёткой линии и фигуры, всё растушёвано и размыто. И вроде бы ничего интересного, но взгляд не отвести.

Тоня пялилась в окно, словно зачарованная, и не видела, не слышала, что происходило поблизости. И только когда чужой острый локоть вонзился ей в бок, она пришла в себя, достаточно, чтобы разобрать снисходительный возглас подруги.

– И это им ты собираешься Сагитову с компанией впечатлить?

– А? – Тоня отвернулась от окна, огляделась.

Класс сдержанно хихикал, Валерия Михайловна делала вид, что опирается о поставленную на стол руку, но на самом деле прятала под ладонью улыбку, а Горячев о чём-то вещал у доски с совершенно серьёзной и даже высокоодухотворённой физиономией, ещё и с театральными жестами.

С ним подобное нередко случалось: то вёл себя вполне нормально, как все, то начинал дурачиться. И тогда класс покатывался со смеху, словно публика на выступлении стендапера.

Не с каждым учителем подобное срабатывало. Историчка давно бы влепила Горячеву пару, ещё бы и накатала в дневнике что-нибудь о безобразном поведении на уроке, но Валерия Михайловна, кажется, веселилась вместе со всеми, хотя и старалась изо всех сил сохранить серьёзный вид. Но когда сидящий за первой партой прямо перед учительским столом Семак хрюкнул на весь кабинет, и она не выдержала, махнула рукой.

– Достаточно, Михаил. Иди на место.

Мишка застыл, недовольно свёл брови.

– Почему? Я же ещё не всё рассказал.

– Мне хватило, – твёрдо отрезала учительница, обвела взглядом веселящихся десятиклассников. – И всем, я смотрю, хватило. Больше никогда не буду тебя к доске вызывать.

– Почему? – опять патетично возопил Мишка с праведным негодованием.