Алексей Егоров
Модус скитальцев

Глава 1

Сезон характерен обильными дождями. Как прогнозировалось, так случилось. От осознания данного факта легче не становилось. Осознание того, что весь мокрый, не меняет ситуации. Многие подготовились к агрессии стихии, надев влагозащитную одежду, меньше проводя времени на свежем воздухе. Это все ограничения. Большинство же предпочло стоически переносить невзгоды.

Оказавшись снова на улице Ролдан Баснаж раздулся от гордости, осознавая насколько он стоически переносит невзгоды. Как следует гражданину.

В отличие от остальных граждан, это не его сознательный выбор. Всегда и во все времена будут существовать те, кто ограничен в возможностях.

Кто-то ведь должен.

А раз надо, то…

Ролдан вышел из машины, которая поспешила закрыть дверцу, защищая нежное нутро от порывов стихии. Без толку. В салон попало достаточно капель. Потом, сев на мягкое, теплое сидение, следующий пассажир все равно испытает неприятное прикосновение холода из вне.

Костюм принялся подогревать изнутри тело, отводя излишки влаги, образовавшейся в процессе жизнедеятельности. Впустую, так как дождевая вода уже попала за воротник, протекла вдоль позвоночного столба до копчика. Неприятные ощущения, напоминающие о детских, беспомощных годах, обеспечены.

Ролдан поморщился, поправил кепи. Козырек немного защищал лицо от дождевых капель. Тяжелые, усиленные ботинки ухнули точно в воду. Дорожное покрытие здесь ровное, хотя место находится на окраине, в районах на перспективу. Лужи под ногами не было; вода текла стремительным потоком. Уклон полотна предполагал, что стоки будут уходить с равномерной скоростью, при которой с поверхности слизывается излишек грязи и вероятный мусор.

Нынешние осадки оказались не по зубам расчетчикам.

Ноги в ботинках остались сухими и не переохлаждались. Если бы не плеск воды, Ролдан не заметил бы неудобств. Он поморщился, огляделся. Найти место назначения не составило труда. Поднимающийся от поверхности пар перемешивался с дождевыми каплями, ухудшал видимость.

Место назначения подсвечивалось десятками софитов, стоящих в облаках пара, словно святые с древних изображений. Тени под ними цеплялись к людям, хотя наводили на мысль о молящихся. Сравнение забавное, учитывая, насколько оно не уместно здесь.

Оказавшись в круге света, Ролдан ответил на приветствия, содержащие больше вежливости, чем дружелюбия. Трех человек он знал, даже общался с ними в нерабочее время. Что не помешало им встретить отстраненной холодностью явившегося под огни. Еще двое ему были неизвестны

– Ты без чемоданчика, – отметил один, высокий, тощий человек.

Слишком длинные кости, бледная кожа – не следствие болезни, а только указание на происхождение. Зная, как страдает этот человек на поверхности земли, Ролдан не ответил на его грубость. Дождь смывал острый химический запах, позволяя на время не замечать его.

– Сначала осмотрюсь, Берек.

Почему этот длинный, как тень с сюрреалистической картины человек вдруг появился на поверхности, Ролдан не задавался вопросом. Ответ лежал у их ног. Дождь барабанил по объекту, сохраняя целостность составляющих его элементов, при этом разрушая свидетельства произошедшего.

Светильники взирали на семерых. Немой взгляд на всех собравшихся. Шестерых гостей и одного хозяина вечеринки. Вместо стимуляторов и депрессантов радушный хозяин приготовил по пять ведер воды каждому.

– Чего тут смотреть, – сказал низкорослый, заросший человек.

Ролдан знал его, хотя не мог припомнить имени. Игнорируя сеть, порой трудно выуживать из памяти неактуальную информацию. А если сейчас завести глаза, этот человек точно поймет, что Ролдан обращается к справке.

К счастью, говоривший был больше озабочен дождем и лежащим у его ног предметом, чтобы обращать внимание на окружение. Человек поправил шляпу, с которой ручьями стекла вода. Жидкость утратила прозрачность, впитав красители, частицы пластика, из которых состояла эта шляпа. Все эти загрязнения попадут в канализацию, что скажется на работе фильтров.

Ролдан поморщился, но ничего не сказал. Его собственное кепи состояло из надежных материалов. Многие люди слишком озабочены собственным видом, чтобы заботиться о мире вокруг себя.

Оглядеться все же стоило, мысленно не согласился с собеседником Ролдан.

За софитами вздымались серые стены, украшенные филигранной резьбой. Настоящая резьба, а не имитация. Некоторые стенные панели намеренно изготовляли с имитацией резьбы. Машинный интеллект создавал замысловатые узоры, что складывались в приятные глазу картины.

И все же… человек умел отличить машинное изделие от ручного. Тут нет никакого тайного знания, скрытой истины. Просто человеческое творение несовершенно.

Как утверждали, программисты намерено вносили в программы возможность создания несовершенств.

Ролдан понял, что отвлекся. Пусть размышляя, он продолжал изучать окрестности, все же следовало сконцентрироваться на текущей задаче. Не каждый день подобное происходит. Через его руки редко проходят подобные объекты. Случается, да, но статистика утверждала…

– Тут достаточно точек наблюдения, так в чем проблема? – спросил наконец Ролдан.

– А в том, что они работают и все зафиксировали, – ответил Берек.

Его нечленораздельную речь помогал интерпретировать анализатор, отчего слова звучали не синхронно с движением губ. К этому следовало привыкнуть, хотя Ролдан находил эту особенность Берека забавной, раздражающе милой.

– И? Ты уже сумел меня заинтриговать, – улыбнулся Ролдан. Искренне.

– И мы все видели! – огрызнулся Берек.

Похоже, решил Ролдан, он счел мимику неуместной или неискренней. Это следует обдумать.

– Прости нашего небесного друга, – заговорил третий.

Молодой, среднего роста, серый и без особых примет. Как серая стена за световым пятном, что создавали софиты. Такой же неприметный, словно вышедший с фабрики. Его взгляд вперился в вошедшего в их круг Ролдана и не отпускал.

Нет, это не андроид. Ролдан мог бы поспорить со всяким, кто так думает. И нет, человек не пытался мимикрировать под исполнительный механизм. Такие веяния устарели по меньшей мере на столетие.

Звали его – тут не приходилось напрягать память или обращаться к сети, – Такаш. Слишком уж приметная внешность у неприметного человека. Его глаза на выкате пригвоздят всякого, с кем он будет иметь честь общаться. Своим видом Такаш доказывал, что самобытность следует подчеркивать не яркими красками, вычурными одеяниями, кибернетическими улучшениями, а просто ничем.

Все их трио, точнее квартет, ведь Ролдан работал в том же ведомстве, не раз взаимодействовали. Работали по разным направлениям, а сюда их свел нестандартный случай. И, как догадался Ролдан, трое его коллег знали некую вескую причину, о которой не ведал он.

Такаш моргнул, отвел взгляд. Ролдан едва подавил вздох облегчения.

Дождь бил по высокому лбу Такаша, разделяя волосы на отдельные ручьи. Коллега ожидал, что Ролдан поймет всё сам.

– Объясни уже! – взмолился Ролдан.

– Я думал ты догадаешься.

Человек в шляпе фыркнул. Не потому что презирал Ролдана, считая его недостаточно умным для работы в их ведомстве. А потому что сам не понял, пока не ознакомился с подробностями происшествия.

– Что ж, – Такаш испустил вздох, вперил взгляд в тело, – это человек. Его биологические процессы прекращены, при этом мозг сохраняет подключение к сети.

– Ого! – Ролдан вложил в восклицание и отвращение, и восхищение. – Это пощечина обществу. Для протокола – я считая данный поступок омерзительным.

– Нет. Погоди. Дело не в том, что он отключился, оставив свой след в виртуальном мире.

– Тогда в чем же.

– Его отключили. Намеренно.

Ролдан моргнул.

– Прекратили биологическое взаимодействие с внешним миром без разрешения, – расширил объяснение Берек.

– Объект сблизился. Опустил трубу на макушку. Приложив достаточно сил, чтобы проломить голову! – добавил как можно грубее человек в шляпе и закрыл глаза.

Он вздрогнул. Не из-за окружающего холода. Одежда справлялась с внешним воздействием. Позволяла поддерживать комфортное существование в неприятной среде.

– Не понял, – Ролдан пытался произвести в уме вычисления, затем все же сдался и обратился к сети.

Похоже, именно этого трое коллег от него ждали. Дали ему санкцию на уход в себя. Обычно, это считалось невежливым; кодекс поведения регламентирует всё до мелочей. А Ролдана намеренно подталкивали к нарушению этикета.

Тысячи капель дождя, кинжальный свет софитов, и трое коллег ушли за границу восприятия. Их тени остались мелькать на фоне, продавливая фиолетовую дымку виртуальности, к которой обратился Ролдан.

Для начала он припомнил имя человека в шляпе – Захей Матс. Образ коллеги дрожал, отчего создавалось вполне физическое ощущение неудобства. Профиль Матса всегда активен, он всегда подключен, вытягивая из сети потоки музыкальной информации.

Наверняка Захей отметит, что собеседник обращался к его профилю. Даже шелковое касание не останется незамеченным. Ролдан надеялся, что это не вызовет между ними напряженности. Последнее время он слишком часто нарушал социальные правила, создавая конфликты из-за забывчивости.

Отбросив окно с профилем, Ролдан обнаружил под ним сразу три окна, содержащие одинаковую информацию. Отправителями значились каждый из его коллег. Видать, не сумели согласовать, кто же это сделает.

Уж лучше так, чем каждый из них забудет это сделать, подумав, что сделал другой.

Чтобы как-то загладить вину, Ролдан активировал сообщение от Захея.

Окно в фиолетовой дымке заполнило часть обзора, располагаясь точно на уровне виртуальных глаз. Всякий объект был виден четко, стоило перевести на него взгляд. Лишь ракурс подкачал. Не сразу Ролдан понял, что это воспоминание с точки наблюдения. Где-то под юго-юго-восточным софитом. Сейчас он был прикрыт плафоном фонаря.

Наверняка это лучшая точка, потому информация с нее была передана Ролдану.

Все та же улица, лишь перевернутая. Все тот же дождь, создающий иллюзию статических помех. Если почистить изображение, от капели можно избавиться, но это потребует трех стандартных часов обработки.

Вот человек, что окажется у их ног. Распознать его не составляет труда. Он полностью обнажен, идет виляющей походкой.

Под воздействием депрессантов?

Уставший?

Повреждение.

Последнее соображение вызывало трепет. Событию еще не дали имя, однако, низ живота уже придумал обозначение. Кишки скрутило болью, спазм столь силен, что грозил непроизвольной дефекацией.

Мысленная команда отодвинула окно чуть вбок, остановило воспроизведение. Вид статично-динамичной завесы виртуальности вызывал покой и уверенность. А вот притаившееся под левым веком изображение могло вызвать лишь трепет, бессонницу.

Что похуже?

Коллеги не торопили, но они ждут. Набрав в легкие воздуха, как фигурально, так и в реальности, Ролдан вывел окно перед собой. Послабление позволил только одно, уменьшил окно вполовину и придал изображению рамки. Чтобы оно выглядело окном на самом деле, а не прорехой в некую запредельную реальность, в сон, из которого пытаешься выпутаться.

По ту сторону завесы коллеги наблюдали за физиологическими реакциями Ролдана и обменивались кивками. Каждый из них пережил примерно то же самое, только сделал это в комфортных условиях – на борту грузового челнока, в кабине машины или в многолюдном заведении.

С другой стороны, они перенесли это событие, прорвали реальность в этот холодный дождливый вечер из своих уютных, безопасных гнездышек. Какие ассоциации у них теперь возникнут с мыслью о личном месте. Не это ли холодное тело?

Лишенный жизнедеятельности встал прямо под точкой наблюдения. Появился второй участник события. Розовый с кремовым пиджак, блестящий галстук – цвет легко выделил алгоритм. Короткие волосы, рост выше среднего, длинные руки, указывающие на присутствие среди дальних предков ангелочков.

Обращение к ироничному прозвищу рожденных в пустоте поддерживало работу сознания. Потому Ролдан не стал себя одергивать. К тому же некоторым работникам внешних сфер нравятся такие прозвища.

Берек из их числа.

Разум работал, гонял мысли. Внутренние глаза наблюдали.

В длинной руке второго участника находилась труба. Обычная труба. Тяжелый пластик, материал НД-43, как подсказал справочник. Ролдан с ними прекрасно знаком. Много мороки. Устаревший материал. Заменить их все сразу физически невозможно.

Поблизости завод по переработке – мысленный приказ вывел схематичную карту, что робко подползла под окно с воспроизводящейся информацией. Добавочная ссылка подтвердила, что на данном объекте хранятся ждущие переработку трубы.

Поднятая рука, картинная поза. Ролдан вспомнил виденный в хрониках жест, этот замах – но ведь это неуместно! Бессмыслица какая-то.

Резкий, хлесткий взмах. Труба касается черепа голого человека. Дальше Ролдан смотреть не стал.

Отбросив окно. На этот раз полностью, чуть ли не разбив его в чертогах виртуальности. Ролдан воззрился на динамично-статичное окно. Осталась лишь схема с дорогой к заводу по переработке отходов. Что-то знакомое, привычное. Твердое в своей грязи, знакомое по своей структуре. Привычное и контролируемое.

Большинство граждан чурается такой информации. Низкая, нечистая – подобное услышишь или прочтешь, когда заходит речь о перерабатывающих заводах. Слишком глубоко въелось представление о том, что это место связано с мусором.

Вторичное сырье нельзя называть мусором. С тем действительно существуют проблемы. А сырье – есть сырье. Его добыча сопряжена с риском загрязнения.

Иначе придется существовать в мире, не ограниченном стенами, а в них проложены теплые трубы. В мире, где биологические отходы не отделены от жизни.

Завод на схеме растянут двумя линиями снабжения. По одной подвозится сырье, по другой уходит готовая продукция – пакеты с пластиковыми гранулами. Место ограничено стеной, что должно подчеркивать особый статус производства.

Увидеть стены можно лишь в этой части города. Здесь она сохранилась не как атавизм, не как напоминание о былом или арт-объект. Это на самом деле стена, служащая для ограничения пространства.

Проникнуть на завод можно по двум дорогам. Вход и выход никак не ограничен.

Ролдан опустил виртуальную пелену, открывая стоящих пред ним коллег по пояс.

Контраст между ярким и веселым нереальным миром и шипящей пеленой дождя, в которой растворяются живые люди тяжело давил.

– Вы проверили информацию с наблюдательных точек завода? – спросил он.

Такаш и Матс переглянулись, Берек воззрился на них округлившимися глазами.

– Не проверили? – не поверил он. – Что и ожидать от таких, как вы.

Он мог бы выразиться грубее. Сдержался, опасаясь штрафных санкций. Проблема не в сумме, изъятой с гражданского счета. А в конвертации кредитов небожителей в финансовую систему жителей планеты.

Двое коллег прикрыли глаза, выдавая запрос точкам наблюдения. Ролдану пришли одинаковые сообщения, но он решил не обращаться к ним. Эта информация подождет.

Первый шок прошел. Ролдан вздохнул и обратил взгляд на лежащее пред ним тело. Стоящие чуть в стороне андроиды ожидали, пока мастера закончат осмотр. Тогда они уберут тело и увезут в прощальный зал, откуда оно переместится на утилизационный завод.

Вся эта процедура укладывается в две фразы, а в реальности сопряжена с невероятной головной болью.

Ролдана раздражали танцы вокруг тел, с которыми ему приходится иметь дело. Для родственников или друзей умерших эти ритуалы слишком важны, чтобы от них отказаться.

Присев на корточки, Ролдан склонился над телом. Его внимание сначала сконцентрировалось на скрипящих мокрых ботинках, натянувшихся на коленях штанах. Дождевые капли ударяли в натянутую материю, скатывались дальше по широким штанинам. Внутрь высоких ботинок капли не попадали, как бы ветер не пытался их закинуть. Пока тело сохраняло сухость и тепло, хотя по оценкам внутреннего контролера через половину стандартного часа система прекратит справляться.

Вновь вздохнув, Ролдан все же прикоснулся к телу.

Отвращение вызывал не сам труп. К этому он привык давно. Да, признаваясь себе, никогда не испытывал отвращения к мертвой плоти. Пока тлен не затронул останки, они больше напоминали манекен.

Для кого-то они создают эффект зловещей долины, для самого Ролдана они всего лишь служили напоминанием о временности в мире. Плоть растворяется во времени, оставляя после себя лишь лоскуты воспоминаний, разбросанные тут и там обрывки бытия.

Они никому не нужны. Даже родичи перестанут обращаться к ним в течение стандартного года.

Это скорее внутреннее утверждение, нежели подтвержденный факт. Исследователи страшатся касаться подобных вопросов. Если проанализировать количество запросов на классические изображение давно почивших людей…

Ролдан отбросил мешающую мысль. Завеса размышлений помогала отвлечься от тела под руками. Отвлекаться нельзя. Время. Дождь смывает последние свидетельства произошедшего.

Вода смыла кровь, обломки костей и обрывки кожи. В стоки попали редкие волоски, украшающие лысую голову. Точное зрение установило размер волосков, которые удалены механическим путем – сбриты.

Умерший предпочитал эту процедуры любым другим.

Ретроград?

Форма протеста?

Боязнь?

Ответ мог крыться в профиле покойного. Для этого следовало установить контакт с ним. А этого делать не хотелось. Пока Ролдан откладывал общение с ним.

Тело оказалось холодным – кончики пальцев установили точную температуру. Холоднее окружающего воздуха, сопоставима с температурой дорожного покрытия. Виноват дождь и испарения с земли.

Установить время смерти не составит труда – помогут наблюдательные точки.

– Как давно их обновляли? – спросил Ролдан, указав на стену, где под напылением скрывалась точка.

– Неделя, не больше, – ответил Берек.

Не его профиль, но ответил он. Ролдан отметил этот занимательный факт.

– Не разумней было бы лишить объект жизнедеятельности в ином месте? – выразил общее мнение Такеш.

Он обратился с запросом к сети, подтвердил мысль:

– Тут в двух кварталах устаревшая система. Много слепых окон, есть возможность взлома. Следы останутся, второй объект смог бы скрыться на время.

– А что такого? – спросил Ролдан, вновь отвлекаясь от тела.

Кончики его пальцев давили на лоб умершего. Оставляли глубокие следы. Мясо не восстанавливалось, потеряло упругость. Типичное следствие прекращения жизнедеятельности.

Коллеги принялись рассуждать о мотивах, побудивших второй объект события совершить акт именно здесь. Ролдан переводил взгляд с одного на другого, хмурился.

Они так же отвлекались от произошедшего, окунувшись в знакомую атмосферу. Используемые в речи канцеляризмы не только заполняли внутренний дневник, который будет прикреплен к отчету. Кроме того, это позволяло сохранять… рассудок?

Стойкость суждений, решил Ролдан.

А вот вид деформированного черепа нарушал стойкость суждений. Потому Ролдан оставался без движения в неудобной позе, концентрируясь на неласковых касаниях дождя по затылку, стекающей за воротник на спину и на грудь холодной воде.

Система выдала новый расчет-предупреждение, Ролдан его отбросил. Плевать, если он переохладится.

Тут такое. Холод только освежал, помогал закрепиться в реальности.

Открывшееся мозговое вещество, сеточка сосудов под развороченными кусочками черепа не вызывали тошноты, отвращения. Не было страха и омерзения. Ну, мертвец. Один из многих.

Омерзение вызывало иное: навязчивый значок о нарушении установленных процедур.

Именно отсутствие знакомых символов вызывало напряжение. На что Ролдан не желал обращать внимание. Данные скрывались за разговорами, переглядками коллег.

Жизнедеятельность была прекращена с применением грубых инструментов, грубых методов. Но подобное происходит. Зафиксировано несколько аналогичных случаев. Есть граждане предпочитающие экстравагантные способы.

Желание плюнуть в лицо общества, усталость, поиск ярких ощущений, хотя бы за границей бытия – версии разные. Никто не запрещал гражданам подобные практики. Выбор разумного существа – священен.

У Ролдана и всех собравшихся здесь отсутствовало уведомление, подтверждающее выбор объекта, прекратившего жизнедеятельность. Забыть о таком невозможно. Защита от дурака настроена с десятикратной степенью. Ее просто не удастся обойти.

Однако, пальцы прикасаются именно к доказательству. Холодному. Лишенному упругости телу.

– Сбой? – шепотом спросил Берек.

Только система распознавания речи позволила услышать его вопрос. Общий для всех собравшихся.

– Только ангелочек наш мог спросить такое, – скривился Захей.

– Только колодезники могли отбросить очевидный и разумный вывод! – ощерился собеседник.

– Прекратите, – попытался остановить их Такаш.

Бес толку. Спор жителей гравитационного колодца и рожденных в пустоте так же вечен, как спор между чистыми гражданами и гражданами под веществами.

Ролдан не обращал внимания на них, разглядывая рану.

Кости разошлись, когда объект упал на землю. Часть мозгового вещества повредилась, что являлось следствием динамического воздействия как от удара, так от падения. Поврежденный затылок коснулся твердого покрытия мостовой. Раскололся. Мозговое вещество «рассыпалось» вокруг.

В заводской зоне покрытие усилено, чтобы выдерживать нагрузку от транспортных ботов. Все же за сотню циклов тяжелогруженые автоматоны продавливают в пластиковом покрытии небольшую колею. Выработка едва влияет на качество покрытия, с которым связаны транспортные средства, отвод стоков и смывание отходов.

Ролдан не отвлекся.

Он анализировал покрытие в области.

Обновлено в то же время, что и наблюдательные точки вокруг. В ответ на запрос, алгоритмы рассчитали, что частицы, утраченные объектом, с тридцатипроцентным шансом могли уцелеть вокруг повреждения.

Это так же указывало на странный выбор места, где произведен акт остановки жизнедеятельности.

Вывод напрашивался сам собой, Ролдан выпрямился, заговорив быстро, проглатывая окончания слов:

– Итак, первоначальный вывод таков: объект 1 выбрал данную область для остановки жизнедеятельности, вступив в сговор с объектом 2. Мотив окончания жизнедеятельности: указание на слабость системы, ее возможный сбой.

– Нонсенс! – фыркнул Захей, тут же прикусив язык.

Ролдан не обратил на его замечание внимания. Коллеги могли не соглашаться с ним. Они вынуждены слушать того, кто готов высказать предварительную версию.

Софиты стерли тени с лица умершего, превращая некогда живое лицо в маску, которую наблюдаешь в виртуальности. Если возникнет желание взглянуть на лики предков. Такое желание порой возникает, особенно в минуты душевной слабости.

Воспоминание о предках, их деяниях служило подпорками жизни потомков. Ролдан признался самому себе, что сам порой дает слабину. Докопался до тех времен, когда его предки заказывали физические носители информации, чтобы зафиксировать собственный образ. Странные костюмы, вытянутые лица и длинные конечности…

И чем глубже в века, дальше во времени и пространстве, тем сложнее становились эти системы: от сохранения фотонов на чувствительном материале, до ручного труда по увековечиванию образов.

Ролдан несколько мгновений обдумывал приятную, знакомую мысль о том, что именно это побудило его обратить внимание на рукотворные слепки реальности.

Его коллеги привыкли к подобным мгновениям, когда Ролдан выпадает из реальности и даже диалога. Это не нарушало общественный этикет, хотя порой раздражало.

Захей выдохнул носом, не решаясь на откровенное ворчание. Слуховые интерпретаторы Ролдана легко сличат даже самую невразумительную фразу. Сам выдох скрылся за фоновым шумом музыки, что всегда слушал Захей.

«Вернувшись», Ролдан принялся раздавать указания. Формально у него не было старшинства в квартете. По старой, устоявшейся традицией лидерские позиция, пусть временно, занимал человек, готовый взять на себя ответственность. Или хотя бы с готовым набором инструментов.

Лучше хромать вперед, чем стоять на месте.

В ведомстве этот негласный тезис следовало бы напечатать на гербе. Имейся у ведомства герб.

Такаш, как человек проводящий больше на ногах, чем сидя в кабинете, должен обойти окрестности. Вряд ли ему удастся найти свидетельства происшествия. Пусть собственными инструментами изучит обстановку вокруг. Это порой приносит пользу, хотя наблюдательные точки и проекция реальности никогда не уступает в точности.

Кивнув, серый человек ушел в пелену дождя. От момента события прошло полчаса. Обстановка изменилась незначительно. Чуть усилился дождь, увеличился поток воды, струящийся по мостовой. Удастся создать впечатление от происшествия. Такаш подумал, что следует разыграть событие буквально по следам объекта 1 и объекта 2.

Не хотел он обращаться к наблюдательным точкам, проецируя события повторно. А придется.

Захей, мелкий ворчун, с раздражающими привычками, должен заняться социальными контактами объекта 1 и, по возможности, объекта 2.

– Думаешь, не удастся установить его личность? – удивился Захей.

– Событие экстраординарное, следует ожидать экстраординарных сложностей, – увильнул Ролдан.

– И экстраординарных объяснений, – напомнил Берек. Глаза его блестнули.

Все кивнули.

Версия о сбое системы хоть и выглядела нереальной, оставалась самой твердой. А это значило, что их ждет тяжкая работа. Ведь без их выводов не удастся сдвинуть процесс, вынуждая программистов заняться отладкой. Просто так они не полезут в идеально отлаженную работу машин.

Объект 2, решил Ролдан, попытается остаться неопределенным. Очередная уязвимость и сбой, на который эти двое указали своим актом. Настолько серьезный сбой вынудил одного из них прекратить собственную жизнедеятельность, убедить второго совершить акт.

Разочарование в системе?

Конформизм?

Лудизм?

Выводы делать рано, хотя Ролдан склонялся к последнему предположению. Направление лудистов, взятое из названия людей, что разрушали машины, по прогнозам способное лишить их рабочих мест, было немногочисленным, но распространилось широко.

В основном в следствии новизны ощущений.

Забавно чувствовать себя тем, кто отказался от машин. И даже разрушающего их.

Ролдан знал, что последователи учения не настолько ригористы, чтобы уходить на побережье. Подальше от машин, от ограничений.

С данной версией не согласуется возраст жертвы. Пусть мозг пострадал при динамическом воздействии, но острые глаза Ролдана подметили износ кровеносных сосудов. О необратимых последствиях еще рано говорить, но возраст ушедшего гражданина – зрелый.

Такие не поддаются новомодным явлениям. Хотя исключения всегда существуют.

Как наиболее социализированный, Захей лучше подходил на роль того, кто будет опрашивать друзей и знакомых объекта 1.

Ворчливость лишь инструмент, как не раз напоминал себе Ролдан. Внешность и поведение коллеги вызывали у собеседника дискомфорт, что вынуждало его разговориться. А разговор между двумя объектами – высшая ценность в их мире.

На самом деле психический профиль Захея Матса указывал на то, что он на редкость компанейский. Просто не знал иного способа выковырять собеседника из раковины этикета. Сам же Ролдан прошел через эту процедуру. Сначала она показалась болезненной, зато наступивший по итогу катарсис позволил улучшить его собственное поведение.

Раковину разрушить не удалось, зато сквозь образовавшиеся в ней трещины проблескивал теперь внутренний свет.

Получив повод сбежать в укрытие, Захей не стал как обычно спорить. Брошенный в любимый терновый куст, он не забывал ворчать. Потому весь путь до транспортера бубнил под нос.

Ролдан отбросил аудиоанализатор. Шум от музыки, что слушал Захей, нарушал работу алгоритмов.

Оставшийся Берек поднял руки и улыбнулся. Рот у него невероятно широкий, уголки губ уходят куда-то за крылья носа. Вроде некрасиво, а по-своему привлекательно. Неземная внешность, в очередной раз подумал Ролдан. Ангелочки – прозвище, придуманное не случайно.

– Понял, заняться наблюдательными точками, создать визуализацию. Это потребует трех стандартных часов. Излишние осадки. Оставить визуализацию дождя? Предупреждаю, обе версии, как ты пожелаешь, затребует удвоения времени на обработку.

– Пожелаю. Ты прав.

Берек пожал плечами.

– Вам тратить ресурсы. Остаюсь на дне с вами.

Ролдан взглянул на блестящий пояс, на который не сразу обратил внимание. Обычно Берек не пользуется гравитационным усреднителем. Небожитель часто проводил время на дне гравитационного колодца, привык к тяготению. Взяв усреднитель, он явно намеревался провести более трех стандартных суток на поверхности. Неделя по его времени.

Из всего квартета только Берек получил полную информацию о происшествии и смог подготовиться к нему.

Живя среди виртуальности, проводя больше времени с механизмами и алгоритмами он больше социализирован с ними, нежели с биологическими объектами. Потому это лучший выбор по обработки информации.

И все же, подобные стереотипы несколько аморальны. А что поделать, в ведомстве нет иных людей.

Никто из коллег не спросил, чем займется сам Ролдан. Он не руководитель, а один из них. Потому не будет сидеть сложа руки, ожидая поступающих со всех сторон докладов и их дальнейшей передачи в смежные департаменты, нижестоящие инстанции.

Этим как раз Ролдан займется, попутно работая в той области, которую знал и умел лучше других – сбор и анализ данных.

Кивнув утилизаторам, Ролдан покинул место происшествия.

Державшиеся все это время в стороне работники отключили софиты. Свет не требовался им, алгоритмы дополняли реальность, создавая точную, чистую картину. Дождь они не ощущали, переохлаждение тел могло наступить через десять часов.

В отличие от биологических коллег, эти двое способны функционировать во враждебной среде. Потому им делегировали опасные или, скорее, неприятные функции.

Убрать тело, к примеру.

Люди опасаются мертвой плоти. Внутренний запрет проистекает из таких глубин, которые сохранились в древних структурах мозга. Шипя от отвращения, эмоции прорываются наружу, заставляя отдергивать руку и морщиться, искать антисептическую салфетку.

Хотя лежащее на мостовой тело могло оказаться стерильней этих самых рук.

Отключив софиты, убрав их в небольшие короба, андроиды из службы утилизации принялись складывать останки в черный, непроницаемый пакет. У пакета имелся клапан, через который служители откачали воздух.

Черный пластик облепил тело, вернув ему подобие жизни. Иллюзия столь сильна, что андроиды ощутили важность момента и осторожно, заботливо перенесли тело в четырехосную машину, окрашенную в белый цвет.

На мостовой не осталось видимых следов присутствия трупа. Дождь за полчаса сравнял человека и мир вокруг него. Взгляд мельком не заметил бы многих мелочей. Для таких случаев имеются алгоритмы поведения. Служащие ведомства проследили потоки стоков, что сходились в трех точках. Большие ливневые отверстия перекрыты мелкоячеистой решеткой, за которой скрывались трубы, проложенные под уклоном под мостовой. Они уходили дальше, под здания, проходя мимо заводов по утилизации, где стоки перемешивались с общей водной массой стоков. Уходили на переработку.

За ливневой решеткой находились фильтры, улавливающие мелкие частицы мусора, отходов. А также частиц кожи, крови и волос, которые уже не нужны покойному. Эти отходы нужны тем, кто будет прощаться с телом. Люди не смирятся с тем, что несколько кусочков костей попадут в магистральные фильтры, где растворятся в едких химикатах, а затем осядут в твердом виде на дно огромного бака.

Через десять лет их только вывезут на утилизацию.

Тело следовало предать огню, как принято в обществе. Как делали предки из поколения в поколение. А прах уже по желанию можно превратить в нечто иное или запаять в урне на вечное хранение.

Все на выбор. Все ради того, чтобы поставить окончательную точку в необратимом процессе.

Ливневые решетки крепились на четыре болта с фигурной головкой. Только у работников ведомства утилизации имелись необходимые инструменты. Служащим пришлось установить временный навес, чтобы не повредить тело фильтра, пока будет производиться замена элементов. Извлечь здесь, на месте кусочки плоти не удастся. Этим займутся в лаборатории.

Распределение операций позволяло качественно их выполнять. Мастера широкого профиля ценились, но все понимали, что конечный продукт их труда будет иметь низкое качество.

А за качеством принято следить.

Глава 2

За Ролданом прибыло небольшое транспортное средство. Потому климат контроль едва справлялся с повышенной влажностью в салоне. Трехколесное средство передвижения рассчитано на одного пассажира. В багажное отделение помещается не больше сорока литров объема личных вещей.

Для перемещения в городской среде этого хватало с излишеством. Ближе к жилым зонам Ролдан забежал бы в общественный транспорт. Из районов, что рассчитаны на расширение города, уйти можно или пешком, или вызвав машину.

Оказавшись в теплом, вентилируемом салоне, Ролдан в первую очередь обтер руки. Он знал, что тело, к которому он прикасался, было стерильным. Те бактерии, что перенеслись с ледяного объекта на кончики пальцев, едва ли представляли опасность.

Привычка слишком крепка. Потому зачем противиться.

Салон заполнил мягкий запах антисептика. Ролдан сунул тряпицу в отделение утилизации машины. Даже после этого ощущалось прикосновение скверны на кончиках пальцев. Не так легко логике справиться с атавистическими привычками.

Его маленькая машинка занимала тот же объем пространства, что и большой, перегруженный транспортер. Автопилоту все равно, каких размеров объект он видит.

По работе часто приходилось перемещаться вне общественных транспортных систем. Пусть городская среда обеспечивала максимальное покрытие запросов, у работников ведомства всегда возникала необходимость пробраться туда, куда ни люди, ни их помощники не сунутся без приказа.

Тем удивительней появление живого объекта в той зоне.

Чтобы отвлечься от размышлений, Ролдан лично управлял транспортником. Искусственный интеллект работал в режиме помощника. Подправлял положение машины и ее скорость там, где не хватало человеческого внимания и сосредоточенности.

Помощник почти не вмешивался. Какие-то доли процентов. Не потому что Ролдан оказался таким ответственным водителем, мастером своего дела. Он полностью сконцентрировался на управлении, чтобы не позволять мыслям о событии проникнуть через завесу дождя, дороги и необходимости перемещаться в этих условиях. А также следить за сигналами.

Главное здание ведомства располагалось в центре города. Ролдан ехал не туда. Его уровня допуска не хватит на то, чтобы пройти дальше атриума главного управления. Его уровень пониже, но здание располагалось в центре квартала. Практически города в городе, незримой границей между которыми служат хитрые сети дорог и эстакад, подземных парковок для общественного транспорта и пешеходных зон.

Сейчас ни того, ни другого не увидеть. Люди попрятались в жилищных блоках и коротали время в развлечениях и удовольствиях, оставив внешний мир во власти холодного и неприветливого дождя.

Мимо проносились очерченные желтыми и оранжевыми огнями транспортники. За панорамными стеклами в них едва угадывались лица тех, кто по долгу службы вынужден покинуть уют и комфорт.

Таких оказалось не так много.

Если приказать транспортнику остановиться, да провести осмотр пассажиров, по большей части там окажутся андроиды. Люди предпочитают не утруждать себя низкими занятиями, вынуждающими их придерживаться строгого графика.

И сам Ролдан не имел графика. Вызов на событие вырвал его из приятного и напряженного ничего-не-делания. Это приносило особенное удовольствие, потому что происходило в рабочее время. Хотя фиксация непосредственной деятельности производилась всегда, никто не утруждал себя подобным. Так что оплата рабочего времени проходила в полной форме.

Пустая трата ресурсов. Что же плохого в том? Ведь они на планете, долгий путь закончился.

В ведомстве не хватало андроидов, готовых отвлечься от важных задач, чтобы проследить за каждым сотрудником. А значит, процент оплаты зачастую выходил выше среднего. Что вполне устраивало Ролдана.

Хотя случались такие дни. И не редко.

Ролдан осекся, на мгновение утратив концентрацию. Автопилот подхватил управление машиной, обогнул тяжелый грузовой транспортер на восьми осях и нырнул на меньшую эстакаду.

Все-таки вот таких случаев не происходило. Никогда не случалось сбоев системы. К тому же, зачем так радикально привлекать внимание к проблеме? Наверняка объект 1 имел доступ к логам данных, где обнаружил уязвимость. Мог информировать о ней по обычным каналам.

Слишком вопросов возникало, если начать раскручивать эту версию.

Вопросы решатся, как только личность объекта 1 будет установлена. Хотя она уже установлена. На границе зрения мелькало упоминание.

К профилю умершего доступ был ограничен. Статус его не поменяли, пока проходили все формальные процедуры. Педантичность казалась излишней, но в ведомстве предпочитали действовать осмотрительно.

Когда вопрос казался разумных существ.

Для посторонних профиль просто ушел в тень. К нему остался доступ у четырех работников ведомства, а также вышестоящих руководителей.

Сам уход из жизни не порицался и не стигматизировался. Но вот оставить свой рабочий профиль, обойдя все сопутствующие процедуры, является аморальным. Акт, подобный которому, Ролдан не мог припомнить.

Стоит признать, эффект он производил внушительный.

Отложив эту мысль – и окно профиля, – Ролдан решил сконцентрироваться на текущих задачах.

Автопилот подвел машину к центральному входу, к массивным ступеням, разработанным для доступа боевых шагателей метрополии.

Давно пора переделать лестницу, подумал Ролдан.

Искусственный интеллект выбрал этот вход ненамеренно. Счел его наиболее удобным для доступа сотрудника. А ведь мог подвести к внутренней парковке, где через обшарпанную дверь лифта можно попасть в само здание.

Ролдан вздохнул, ткнул кнопку открывания двери. Бесшумно створка скользнула вверх и вбок, рассчитанная на то, чтобы не задеть пешеходов. Но тех не оказалось на улице, где властвовал только дождь.

Глянцевое покрытие машины блестело тонким слоем влаги, ставшего глазурью на обшивке. Бело-желтый цвет контрастировал с серым внешним миром и глянцево-черными ступенями лестницы. В вышину устремлялся грубый снаряд здания, пронзающий небеса. Такая высота строения не была оправдана ничем, кроме старых представлений о ведомственных постройках. Граждане в таком не живут. Но обитают функциональные структуры, что обеспечивают покой и безопасность.

Скопившийся в салоне пар начал конденсироваться, образуя капли на холодных поверхностях. Ролдан выдохнул облачко пара и нырнул во внешний мир. Дождь ударил по щелям в одежде, стараясь добраться до теплой кожи.

Мир стал влажным не только снаружи, но и внутри.

Уже поняв, что ничего изменить нельзя, Ролдан выпрямился, поднял воротник и сунул руки в карманы. Кончики пальцев коснулись скопившейся внутри влаги. Придется пиджак сушить. А то и выкинуть. Восстановление свойств покрытия может оказаться невыгодным. Как жаль. Ролдан любил этот пиджак.

Массивные контрфорсы здания принимали основной удар стихии. Отчего его глянец местами портили серые пятна. Ролдан даже залюбовался грубой красотой, что возвышалась над ним.

Высотка доминировала над окрестностями. Гвоздем вонзилась в мостовую, уходя пятой на глубину пяти десятка этажей. Еще больше возносилось до небес. Пустая трата пространства и энергии, как полагал Ролдан.

Но даже он отдавал должное мрачной красоте объекта, у подножия которого превращался в одинокое пятнышко яркого света. Отблеск человечности в небытии происходящего.

Между контрфорсами серели окна, многие из которых источали холодный свет. Дождь размывал эффект, рассекая истекающий изнутри свет на множество фотонов. При этом веселой радуги не образовывалось. Свет размывался подобно пыли, покрывающей мостовую в летний зной.

Окна только подчеркивали мрак. К тому же в такое время в здании находилось не больше половины служащих.

Пространство вокруг утопало в мраке, софиты освещали дорогу, тратя ценные энергоресурсы впустую. Ни один водитель не доверял собственным глазам, чтобы перемещаться в завесе дождя. Искусственный интеллект справлялся замечательно. Можно отключить ледяную иллюминацию дорог, хуже от этого не станет.

Подобное угнетает существ, созданных посреди бескрайних степей величайшим архитектором. Случайность породила существ, что живут при свете, но выбравших ночь и темень для деятельности.

Умерший и его загадка не могли подождать до рассвета, когда взошедшее солнце растворится в дождливом мареве.

Промокнув окончательно, словно таково было его намерение, Ролдан наконец пошел в здание. В ботинках хлюпало. Вода пузырилась на мембранном покрытии. Никакие хитрые материалы и технологии не могли справиться со стихией.

Разум смирился с несправедливостью вселенной.

По лестнице для посетителей, Ролдан поднялся к главному входу. Монолитные двери, имитирующие дуб, подсвечивали холодные софиты. Направлены точно на створки портала, чтобы ни один случайный гражданин не прошел мимо. Знал, куда идет.

Хотя можно в слепую ориентироваться в пространстве.

По опыту Ролдан знал, что многим людям этого недостаточно. Им требуются вот эти бесполезные, больше символические способы информирования. Потому с улиц города никуда не делись указатели.

Выступающие далеко вперед контрфорсы прикрывали от ветра. Здесь под массивом строения даже комфортно. Чернота и неприветливость стен создавала уют, когда вокруг разлился бесконечный дождь.

Редкие капли срывались с карнизов. Большинство отводилось в стороны, подчиняясь хитро расположенным ливневым каналам. Избегшие такой участи капли превращались в пар, туманом концентрируясь вокруг вытянутых ламп софитов.

Двери, не дожидаясь команды, отворились. Так происходило всегда. Ведь попасть внутрь мог всякий желающий.

Ролдан заскочил внутрь, в тайне мечтая, чтобы проклятые створки буквально захлопнулись за спиной. С треском, грохотом, подобно опускающейся могильной плите!

Те неспешно, по-змеиному шипя смыкались. И до той поры внутрь проникал леденящий ветер, с которым не справлялись ни пол, ни тепловой экран на входе. Ролдан не помнил, когда последний раз включали это устройство.

– Погодка нынче ужасная, – жизнерадостно приветствовал его андроид в серой униформе.

Ролдан встряхнулся и только сказал «ага». Вступать в диалог он не хотел, потому поспешил к лифтам, минуя незримые системы защиты и контроля.

Андроиду не требовалось знакомиться с профилем человека, они прекрасно знали друг друга. Вот уже десять лет он занимал место на входе в атриум ведомства.

Полукруглая стойка, украшенная мониторами с лихими графиками и заваленная листами, исписанными вручную. Ролдан знал, что этим листам уже лет сорок, но те не потеряли ни в белизне, ни в яркости символов на них.

Приходилось соблюдать образ. А иллюзорный беспорядок, сохраняемый уже полвека, создавал правильное настроение. Не только у гостей, но и у сотрудников ведомства.

Ролдан лишь мельком взглянул на яркую, стойку, улыбнулся служащему. К сожалению, он ничего не мог поделать с тем беспорядком, коим стал причиной. Влажные следы остались на мозаичном полу. Скапливались в лужицы, испарялись, заставляя вентиляцию проглатывать излишки влаги.

Роботы уборщики дождались пока человек покинет атриум и выпорхнули из своих ниш. Принялись отсасывать и оттирать следы.

Ролдан пробежал по длинной кишке коридора с тяжелым, ворсистым ковром и заскочил в лифт. Он ударил пальцем в сенсорный экран с такой силой, что сломал ноготь. На пластике появилась цифра этажа, где находился кабинет Ролдана.

Створки лифта наконец-то закрылись, скрывая вид испорченного ковра и запах улицы. Ролдан облегченно вздохнул и нагнулся, выискивая отслоившуюся ногтевую пластинку.

Начало движение ощущалось по перемене цифр на экране. Палец уже можно было убрать, но Ролдан рефлекторно его держал: поверье, что машина работает активнее, если уделять ей внимание.

Лифт шел с равномерной скоростью, перемещаясь в пространстве, не задуманном природой. Человек не должен так двигаться, что не отменяло самого факта движения. Лишь птицам – из видимых существ, доступны небеса.

К сожалению, проклятие закрытой комнаты, двигающейся вверх и вниз не удалось победить никакими техническими средствами.

Потому коробка представляла собой простое, без украшательств устройство.

Пытка эта закончилась на двадцатом этаже. Цифра должна что-то значить, некоторые сотрудники действительно верили в тонкий смысл, закопанный в этом обозначении.

На самом деле расположение кабинетов на двадцатом этаже было следствием чисто утилитарного выбора. Начальство не выше, как можно подумать, оно вообще не здесь находилось. Сидение в кабинетах не в их привычках. А символы власти применялись иные.

Двадцатый этаж выбран для ведомства, где служил Ролдан, по причине доступа к ресурсам. Большинство кабелей, что проложены по воздуху, находились на этой высоте. Потому проходя мимо здания их проще завести на этот уровень.

Каждый метр кабеля дорог, как в физическом, так в виртуальном плане.

Двери лифта отворились, явив новый, пустой коридор, с хаотичной периодичностью разрываемый входами в кабинеты.

Ролдан выбрал своим местом тот, что ближе к входу, и теперь радовался собственной предусмотрительности. Почти вся вода натекла еще в лифте, но несколько капель остались на кремовом полу. Мягкое покрытие не скользило под увлажненными подошвами, создавая при этом сложности для очистительных механизмов.

Кабинет впустил хозяина, не затребовав от него физического воздействия. Искусственный разум понимал, что Ролдан вернулся и желает попасть на рабочее место. Его физический аналог.

Потому что ему требовалось переодеться. Служебный костюм он надевал редко, обычно используя метки дополненной реальности, пятнающие цветной пиджак. Большинство зрителей в любом случае смотрят на него через фильтры. Нет смысла наряжаться в белые одежды, несущие штриховые метки ведомства.

Обстановка внутри помещения больше напоминала жильё, чем о рабочее место. Если не обращать внимания на терминал, выдавленный из стены. Устройство выглядело грубо, что отражало скрытую за его кормой путаницу кабелей и проводов. Гладкий наплыв лишь подчеркивал косу кабелей. Проект не предполагал визуального комфорта, а делался с чисто утилитарной точки зрения.

Забавней всего, что именно люди разработали такой грубый проект. Каждый раз, как Ролдан видел этот нарост на стене, он вспоминал о первейшем из недостатков человека – о лени.

Только очень ленивый человек, мог создать подобное.

Взгляд неизменно натыкался на устройство. С ним придется взаимодействовать, но пока Ролдан раздевался, бросая мокрые тряпки в раскрывшийся сфинктер утилизатора. Устройство, вмонтированное на этот раз в пол, чтобы, очевидно, кто-то случайно свалился в открывшуюся дыру, действительно напоминало биологический шлюз для разделения сред.

Наверное, и это проектировал человек.

Зато так удобно в него сбросить испорченный пиджак, утепленный шорты и жесткие ботинки.

Сфинктер проглотил подношение и свелся, оставив после себя только сморщенный участок пола. Ни разу еще не случалось, что створы смыкались неровно, оставляя открытым, дышащим отверстие. Всякий раз Ролдан ожидал, что от пола начнет подниматься зловоние.

Для этого не существовало предпосылок. Просто таковы ощущения.

Из расположенного над дверью вентиляционного отверстия человека обдал стремительный, горячий поток воздуха. Струи моментально высушивали лишнюю влагу и согревали. Следом раздался холодный вздох, что мягко окатил разгоряченное тело. Полезно для кожи. И потеть меньше.

В открывшейся стенной нише Ролдан разыскал одежду. На этот раз ничего вычурного, а удобный, свободный комбинезон. Мягкая ткань не раздражала невесомостью и глянцем, при этом ненавязчиво поддерживая болтающиеся участки тела.

Цвет немного подкачал. Комбинезон оказался серым, неприметного оттенка. Ближе к форме, корпоративных цветов. Менять настройки Ролдан не захотел, в любом случае этот удобный костюм предназначался для личного пользования, не предполагая социальных взаимодействий.

Эти мелкие, слегка утомительные процедуры помогали отвлечься от событий вечера. Ролдан перевел взгляд на стену, на которой отображались часы. С помощью команды можно вывести нужную информацию на любую поверхность в любое время. Ролдан оказался подвержен моде, предпочтя четкость, фиксированность, что создавали рамки.

Без ограничений, пусть излишних порой, жизнь становилась пресной.

Мягкое покрытие пружинило под ногами. Следы, оставленные босыми ногами, держались несколько секунд и исчезали. Ролдан прошел до терминала и уселся возле него. Грубоватый нарост торчал прямо перед ним, пялясь глянцевым глазом экрана. Физический терминал установили неспроста, а как напоминание о необходимости работать.

Маячащий постоянно на виду терминал просто невозможно выбросить из головы. Его не удастся смахнуть в сторону, как нежелательный экран с информацией.

В защитной жидкости находился разъем кабеля. Ролдан вздохнул и сунул пальцы в емкость, ощутив в первое мгновение сопротивление. Затем жидкость разошлась, пропуская пальцы.

Ощущение предполагалось приятным, жидкость источала ненавязчивый запах, была чуть теплой, ниже температуры пальцев. Чтобы не создавались неприятные ассоциации с погружением в иные отверстия с иными жидкостями.

Все равно от ассоциаций не отделаться.

Сейчас Ролдана не беспокоили эти закидоны мышления. Воспоминания о произошедшем вернулись сразу, как только он пересек границы кабинета. Комфортная обстановка не могла отвлечь от необходимости работать.

Усталость подговаривала отвлечься, заняться приятными вещами. Хотя бы просто отдохнуть. Протянув руку, Ролдан схватил из шкафчика возле терминала питательный батончик. Все такой же безвкусный и аморфный, как пожелал сам Ролдан, выставляя настройки раздатчика.

Одной рукой он сунул батончик в рот, чтобы унять голод, а другой рукой направил теплый штекер в основание черепа. Не лучшее расположение для контактных проводов, из-за чего штекер быстрее изнашивается, жилы проводов от постоянных изгибов ломаются.

Уже сейчас пропускная способность кабеля ниже на десять процентов.

Ролдан все равно отказывался от переделки, ведь бросающиеся в глаза коннекторы оскорбляли эстетические чувства знакомых. Да самому неприятно глазеть на них, когда стоишь перед зеркалом.

Под челюстью все еще заметна белая кожа, где ранее располагались коннекторы. Судя по всему, следы так и останутся, пока ветер перемен не вернет отверстия на эту сторону тела.

Одновременно жуя питательный батончик, Ролдан подключился к сети. Доступ по воздуху удобней, только не обеспечивает качества. Сейчас это важно. Кипа текущих дел лежала на краю зрения, фиолетовое нечто затмило все вокруг.

Несколько важных вызовов, уведомлений об уведомлениях отвлекали, так что Ролдан смел их. Все может подождать, какой бы вред это не нанесло его счету. Несколько кредитов, потерянных ради собственного спокойствия, не велика потеря.

На самом верху стопки лежала запись с наблюдательной точки. То самое, что рассматривал Ролдан на улице. Его-то он запустил, активировав панель управления. Подкрутил качество воспроизведения на максимум и повторил неприятную процедуру.

Смотреть на это во второй раз оказалось так же неприятно, как и в первый. Хотя по долгу службы Ролдан вынужден порой видеть подобное, это всегда тягостно. Жизнь оборвана. Каким бы никчемным и бесполезным гражданин ни был – на самом деле или так считал, – все равно это жизнь.

Последнее время воспроизводство людей снизилось. Слишком хорошо живется, как предполагают враждебные обществу элементы, которые всегда найдутся в любое время. Сами-то они с радостью пользуются всеми благами, при этом не желая исполнять собственные заветы.

Ролдан понимал, что движет такими людьми – не желание сделать жизнь лучше, а подавить чужую волю. Понимал и не принимал.

Как жизнь, так и разум для общества священны. Лезть в эти сферы просто аморально.

Потому происходящее на экране Ролдан не осуждал, какой бы дискомфорт не испытывал. Тем более эти, понятные с человеческой точки зрения чувства затмевала необходимость разобраться в событии.

Сбой в системе, некая ее уязвимость вынудила человека окончить бытие. Да еще таким неприглядным способом. Иначе он не мог привлечь внимание к проблеме. Серьезной проблеме.

Беда общества в том, что серьезных проблем у него предостаточно. Приходится прибегать к странным способам, чтобы заставить хотя бы на мгновение изучить вопрос. Через арт-объекты это уже не удается сделать.

Искусство всегда было инструментом. А как всякий инструмент, в нем существует ограничение. Человек все же не сможет взять в руки неприспособленный к его манипуляторам молоток.

Смерть привлекает внимание. Приковывает.

Это всего лишь рабочая гипотеза, – одернул себя Ролдан.

Пусть звучит она правдоподобно, нельзя подводить факты под теорию. Об этом издревле предупреждают всяких исследователей. В какой бы профессии они не были заняты, даже в такой низкой.

Ролдан прогнал воспроизведение дважды, затем убрал дождь. Применять обычный фильтр бесполезно, ведь алгоритмы скрадывают множество деталей. Ролдан решился на это, чтобы уж закрыть вопрос. Потом Берек пришлет полный отчет во всех видах его и формах.

Шесть часов звучали оптимистично. Пусть небесные машины эффективнее наземных, даже они ограничены инструментами, что «держат в манипуляторах». Не раньше завтрашнего вечера поступят данные.

Зная Берека, Ролдан не сомневался, что тот предпочтет выслать полный отчет. Во всех подробностях, даже таких, какие не требуются. Педантичность характерная для небожителей. Без нее не обойтись, когда решается вопрос смерти.

Запись, казалось, не внесла пояснений. Вздохнув, Ролдан перешел к другому вопросу, с которым будет возиться Захей.

И все же, профиль стоит осмотреть лично.

Не составляя запроса, ведь это уже не требуется, Ролдан соединился с внешним профилем объекта 1.

Все увиденное предстало в окне, обрамленном колоннами, как подсказал машинный интеллект – дорического ордера. Ролдан на мгновение отвлекся, листая данные, объясняющие, что это вообще значит.

К счастью, имелась обзорная статья. И к счастью, в ней уже содержалось пояснение, что данный ордер указывает на различные аспекты человеческой психики.

Уже при взгляде на колонны Ролдан ощутил, что установивший их на входе в профиль объект желает показать себя с позиции мужественности в ее исконном свете. Статья разъяснила, что данный ордер может указывать на склонность к аскетизму, ретроградству, косности мышления, а также – наоборот, в насмешке над данными элементами.

Ничего удивительного. Священные для отдельных групп символы обязательно станут насмешкой для других групп.

За колоннами располагалось приветливое окно на кремовом фоне с четким шрифтом, минимумом изображений и граф. Мысленно Ролдан сделал зарубку, отметив, что данный объект отличается от среднестатистического.

Обычно, проходящие через ведомства дела пестрят излишествами. Порой приходится использовать анализаторы или фильтры, чтобы убрать всю аляповатость, диссонирующую окраску, избыток предоставленной информации.

Объект 1 выглядел рациональным, склонным к аскетизму. При этом не лишенным самоиронии. Данные он предоставил в полном объеме, не утруждая изучающего их человека.

Как и в случае с Такашем, эта простота привлекала больше внимания, чем вся встреченная в сети аляповатость. Скоро маятник должен качнуться в обратную сторону и спокойность опять войдет в моду.

Ролдан задумался о необходимости заказать кремового цвета пиджак, в тон ему брюки со строгими, под древность стрелками. Но не изменяя себе наряд он решил дополнить алыми остроносыми туфлями. И броско, и не мозолит глаза.

Многим людям не хватает тонкости, потому бросаются в крайности, повинуясь импульсивной глупости.

Во рту сохранялось вяжущее послевкусие, оставленное разжеванным батончиком. Открыв рот, Ролдан поймал сосок поилки, через которую в рот хлынул мятно-лимонный напиток. В меру кислый, в меру сладкий с легким послевкусием горечи. Освежает и очищает.

Намеренно Ролдан не обращал внимание на имя жертвы. Имя, как особая метка на рабочем столе. Как стикер с важной записью. Удобная штука, полезная. Только избыток их обнуляет ценность самого инструмента.

Потому умерший оставался просто объектом 1. Долгая практика позволила выработать умение не смотреть на то, что нежелательно. В отличие от иных людей, Ролдан мог видеть нежелательное. Просто не хотел. Когда того требовала необходимость.

Под окном с профилем располагались тянущиеся десятками нитей дорожки связей. Все люди, с которыми связан объект. Среди них наверняка окажется объект 2. А также плачущие или радующие родственники умершего – в зависимости от их религиозных, философских воззрений.

На это не имело смысла отвлекаться. Ролдана удивило то, что связей всего десяток. И все толстые, то есть, установленные лично умершим. При этом не имелось косвенных связей.

Ролдан проверил. Нет, фильтр отключен. Обычно приходится запускать алгоритм, что разрубал гордиев узел. Для понимания последнего понятия не приходилось обращаться к справочной базе. Данную метафору Ролдан узнал на прошлом деле. Память еще свежа.

Фильтр действительно отключен. И это не ошибка системы. Покрутив ползунок, причем фактически используя собственные манипуляторы, Ролдан добился уплотнения видимых связей и их последующего обесцвечивания.

Иных связей не возникло.

А это странно. Всегда есть знакомые знакомых, что отмечают тебя в своих воспоминаниях, фиксируют твою деятельность. Не важно. Таких связей полно, как бы далеко в дебри человек не забрался.

Да любой техник, ремонтирующий технику, оставит след в истории объекта.

Вывод напрашивался неприятный. Объект 1 или 2 удалил следы.

Об этом следует информировать Берека. Он сможет раскопать потертые следы. Ролдан поморщился. Отвлечь сейчас ангелочка, значит растянуть его работу еще на двое суток. В лучшем случае.

Оставив уже фактическую зарубку в памяти, Ролдан отложил мысль и вернулся к профилю.

Дальше все просто: интересы, развлечения, последняя активность. Ничего оригинального, к чему могло прицепиться внимание. Объект 1 жил в десятом округе, в небольшой комнате. Ролдан вывел изображение, а также схему жилища. Стандартная мебель, подобранная в соответствии с цветовым кругом. Желтые и коричневые тона, обои с изображением старого леса. Из-за сосен едва пробивается небо.

Увидев сосны, Ролдан поморщился.

Прокрутив изображение во все стороны, Ролдан убедился, что это обычное жилище обычного человека.

Начало закрадываться неприятное подозрение.

В углу стояла гитара, стойка из алюминия, вставки искусственного дерева. Приблизившись, Ролдан убедился, что входные разъемы имеют следы износа. Незначительные, если уж быть привычно педантичным, то чуть больше тысячи подключений через этот разъем происходило.

Ролдан отбросил статистику, предоставленную по запросу. Сверившись с профилем, он убедился, что объект 1 всего как стандартный месяц занимается с инструментом.

Если подозрение верно, то тысячу подключений следовало растянуть на три месяца. Однако, люди не действуют по стандартным схемам.

Вновь сверившись с профилем, списком интересов, Ролдан убедился, что объект 1 характеризовался как целеустремленный, умеющий концентрироваться гражданин. Можно заставить алгоритмы нагреться, рассчитывая время, что объект затрачивал на прокрастинацию. Это казалось излишним. Сейчас.

Подозрения можно отбросить?

Ролдан хотел надеяться, что – да.

Если не искажение данных, тогда что это может быть?

Простая случайность?

Шутка?

Совпадение?

Все варианты сводились к одному. Понимая, как работают факты, Ролдан склонялся, что все его подозрения являлись плодом воспаленного воображения. Он устал, замерз и голоден.

Надеясь, что по свежим следам удастся установить истину, Ролдан только запутался. Пошел по следу не только не ложному, но вообще не существующему. Жизнь намного проще и в этом ее жуткая правда.

Не существуют никаких заговоров. Эти двое не пытались хитрым способом указать на уязвимость. Никто не стирал данных. Подумав о последнем, Ролдан стер заметку о том, чтобы переговорить с Береком. Хотя не сомневался, что эта мысль будет донимать его постоянно. Вечерами, темными и одинокими. Особенно в такое время, когда давление воздуха снизилось, магнитные бури усилились.

Вздохнув, Ролдан оторвался от терминала. Разрывать соединение грубо он любил. Это как бы ставило точку в сознании, отвлекая от необходимости разбираться с мутными делами ведомства.

Ролдан осознавал, что можно придумать тысячи гипотез, что сводятся по факту к одной двумя. Дело не сдвинется с мертвой точки. По горячим следам не удастся разобраться. Если объект 2 известен, Захей с ним познакомится.

Из этого следовал вывод – пока коллеги не предоставят отчет, смысла трепыхаться нет.

А это значило, что лучше расслабиться и забыть обо всем.

Уходя – еще не из кабинета, а из дела, – Ролдан вызвал на экран страницу с профилем объекта 1. Пусть уж дело имеет ярлык. Имя станет хорошим отличным маркером. Не хуже других.

Ушедший носил имя Баррид Суттон. Именно так, с излишними согласными в двойном имени. Многие используют атавистическое обозначение двойного имени. Например, сам Ролдан. Это по большей части бессмысленно, потому что сеть может выдать десятки аналогичных профилей.

Тех же Ролданов Баснажей не меньше тысячи. Не все из них проживают на планете, бесспорно. Не углубляя запрос, можно утонуть в обилии граждан.

Оставив метку, окрашенную в розовый цвет, Ролдан направился к шкафу, чтобы переодеться.

Почему розовый?

Потому что этот цвет не совпадал со всем тем, что характеризует дело и профиль Суттона. Никто не учил этому методу Ролдана. Не знал он почему во все времена проекты маркируются аналогичным образом.

Иначе не заставить обратить на них внимания.

Чтобы вечер не закончился так, как предполагала судьба. Если уж она существовала, как утверждали некоторые члены общества. Ролдан сбросил уютный комбинезон, выудил из шкафа узкие, блестящие черные штаны, нашел неудобные сапоги с длинными голенищами. Торс теперь прикрывала откровенная майка ярко зеленого цвета, довершал все длинный плащ. Прозрачный.

Диссонирующий наряд. Что и требовалось в такое время серости, дождя и желании упороться депрессантами.

Именно к встрече с последним тянуло Ролдана, а зная, чем это чревато, он на общественном транспорте направился в иное место.

Транспортер в этот час был пуст. Полуночники предпочитали иначе доставлять себя в развлекательные заведения. Выбор данного транспорта был вызовом обществу. И свидетелей данного действа были сотни граждан, любой желающий.

Ролдан отмечал перемещение в профиле. Ничуть не заботясь о личном пространстве. Последнее время все так трясутся над этим явлением, словно оно чего-то стоит. А потом зарываются с головой в песок депрессантов или стимуляторов, откуда их выуживают спасатели в виде растворенного в напитке обезболивающего.

Пусть уж весь мир знает, что Ролдан едет веселиться на длинном, скрипучем и гудящем транспортере. Грузовик для мяса и полимеров, куда при желании можно запихать две сотни потеющих, источающих вонь благовоний тел.

В редкие времена эти транспортные машины перевозили более двадцати особей. Слишком робких особей, чтобы развлечь друг друга в течение двух десятков стандартных минут.

Ролдан подавил желание обратиться к сети. Не для того он покинул кабинет, чтобы вновь утонуть в фиолетовом свечении небытия, созданного для развлечения.

Скользя взглядом по салону, Ролдан изучал знакомые, блестящие поверхности. Слишком простые, чтобы тратить усилия на имитацию естественности.

При всем желании не удастся обнаружить потертости, трещины. Ни один поручень не расшатан. Даже собственный пристяжной ремень имел идеальное натяжение, не сдавливая тело, не мешал дышать, но обеспечивал полную защиту. Ролдан намеренно сел там, где по статистике механизмы ремня изнашиваются быстрее.

Глянец и блеск салона затмевал унылую черноту с той стороны. Освещение дороги скромно пыталось разогнать мрак. Ни людям, ни механике не требовались освещенные пространства, чтобы действовать эффективно.

Наблюдая за скользящими за окном пятнами света, Ролдан ощутил, для чего они существуют. Ни в каком ином месте не ощутить одиночества, кроме как на дороге. Осевшие на земле всегда вынуждены толкаться локтями, а вот дорога порождала это ощущение пустоты.

Пусть за гранью существовала бесконечная сеть и миллионы живых и механических разумов. Пусть в салон могли с дождя впорхнуть припозднившиеся горожане.

Это место даровало прекрасное ощущение одиночества.

То самое чувство, что подталкивало в руку твердый объект, заполненный жидким депрессантом.

Ролдан поморщился, но все же махнул перед носом. Отреагировавшая на жест система транспортера зафиксировала желание пассажира выйти.

Общественный транспорт издавна двигался от одной узловой точки до другой. Так принято испокон веков. Колонисты перенесли эти обычаи с родного мира. Отказаться от них значило отказаться от собственной сущности.

Машина мягко скользнула в сторону, направляясь к карману, обозначенному желто-белыми полосами с квадратом посредине.

Ролдан не ощутил движения, отвлекся от пустого небытия за окном только на звуковой сигнал.

Пришлось отстегиваться, покидая теплый, пропахший озоном салон и нырять в чернильную пустоту вокруг. Ролдан намеренно не активировал дополненную реальность, зная, что это пробудит от спячки тысячи кислотных меток, обязанных привлечь внимания пешехода. Их существование зависело от количества зрителей, что обратят на них внимание.

Жестокая правда жизни, мотыльки внимания. Они сами стали пламенем, чтобы заманивать прохожих.

Ролдан сунул руки в карманы под дождевиком, сгорбился и пошел вперед. Дождь стучал по макушке, рассекая волосы на отдельные рыжие русла. Бледная кожа стала еще бледнее, защищая тело от излишней потери тепла. Ох уж эти атавизмы. Много кредитов надо выложить, чтобы от них избавиться.

Дождь забрался под простую одежду, лишенную климат контроля. Направляясь в заведение, где предпочитают стимуляторы, Ролдан облачился в простой наряд. Его не жалко. Но темные желания, порождаемые где-то в позвоночнике, заставили его выйти именно здесь.

Пройдя не больше сотни шагов, Ролдан увидел неоновую вывеску. Синий цвет заманивал в подворотню, обнадеживая прохожего, что тот найдет там холод и одиночество.

Что и требуется.

Мир, лишенный улыбок, слов, знаков. Ролдан нырнул в подворотню, за мгновение перестраивая зрение. В синь его манила вывеска «Темного купера», что бы это ни значило. Так тому и быть.

Глава 3

Свет стекал с неоновой вывески, меняя окружение вокруг.

Стены из старого камня, грубого и острого, намеренного нанести раны попавшим в подворотню. Несколько пластиковых столов, намертво вбитых в мостовую. Повредить их невозможно. Пластик надежней натурального камня, из которого выросли окружающие дома.

Вход в заведение располагался за трехступенчатым крыльцом. Из того же камня. Реставрацию намеренно не проводили, оставляя за посетителями право рухнуть лицом вперед на выходе.

Сама вывеска имела скос, будто просела на ослабленных болтах. Несколько болтов действительно раскручены, как пригляделся Ролдан. Только эти болты не несли никакой функциональной нагрузки, а следы ржавчины на других имели явно художественное исполнение.

Ухмыльнувшись, Ролдан взошел на крыльцо, с каждым шагом ощущая, что атмосфера заведения проникает все глубже. Буквально сжимает ледяными щупальцами. Дождь в подворотне не лил бесконечным потоком, но собирался в тугие струи, что с гулом неслись к ливнёвкам. С карниза сплевывала на прохожих многозвонная капель.

Дверь не открылась перед вошедшим. Еще один штрих общей картины.

Ролдан толкнул кончиками пальцев створку. Она не поддалась. Нажав посильнее Ролдан добился только того, что оставил вмятины на поверхности.

– Наружу! – донеслось изнутри. – Написано!

И что-то неразборчивое, наверняка хозяин заведения бухтел на бестолковых посетителей.

Дверь открывалась наружу, хотя никак это угадать невозможно. За мутным стеклом болталась пластинка с одним словом – открыто.

Ну, пусть так. Ролдан коснулся холодной дверной ручки. Можно только гадать, какой сорт пластика использовал хозяин заведения, чтобы материал впитывал как можно больше холода из окружающей среды.

Улыбаясь до ушей, Ролдан свернул шею дверной ручке и потянул дверцу на себя. Пришлось сойти с двух ступеней. Очень неудобное устройство.

– Не держи! – вновь крикнули.

– Да не собирался, – встряхиваясь, ответил Ролдан и вошел.

В заведение пользовались фильтрами приватности, тени в углах сгустились настолько, что их можно пощупать. Посетителей в видимой зоне всего пятеро, а это значило, что питейная пользуется популярностью.

Ролдан намеренно обозначил это место столь архаичным словом. У хозяина заведения получилось воссоздать атмосферу.

В такую погоду, да под такое настроение место идеальное. Невообразимым броском случайных цифр Ролдан оказался именно здесь.

Хотя если проанализировать маршрут… но делать этого не хотелось, чтобы не разрушать атмосферу.

Лица посетителей, искаженные тенями, выглядели угловатыми и рублеными. Мимика искривлена, а длинные пальцы душили непрозрачные питейные чаши. Или лучше, стопки.

Ролдан подошел к стойке, за которой располагался андроид, намерено выпячивающий собственную инаковость. В зловещую долину его не проектировали, это только нарушило бы впечатление.

Машина имела голову в виде многогранника, соединенного с шеей упакованными в гофру кабелями. За ней проглядывали опорные механизмы, жирно покрытые черной смазкой. Каждое движение машины сопровождалось выбросами запахов: кислотные ароматы перегретого пластика и графитная смазка.

Запахи очень важны, потому что на них редко обращают внимание. Многие наоборот стараются избежать излишних ароматов, чем только подчеркивают их наличие.

Тело всегда будет пахнуть. Даже мертвое.

Под многогранником головы скрывался раздутый торс, опирающийся – Ролдан перегнулся через стойку, – на гусеничное шасси.

– Полюбовался? – раздался скрежет машины.

– Достойно. А налей-ка мне, братец, прозрачного да горького. Что-нибудь из своего арсенала. Забористого. Дух чтобы вышибало.

Машина не спрашивала, как намеревается гость провести вечер. В это заведение да при дождливой погоде не ходят, чтобы трясти конечностями.

Одутловатый торс имел десяток манипуляторов. Грубые с виду механизмы, чьи латунные пластины на осях скольжения отчетливо видны. Из-под поверхности сопрягаемых деталей выдавливалась прозрачная смазка, загрязненная продуктами распада.

Вот так же у людей. Если содрать с них кожу, да обратить взор на суставы.

Андроид моргнул кукольными глазами и отвернулся, изучая батарею за своей спиной. Ролдан еще не понял, откуда доносится звук машины. Решетки вокализатора на «лице» нет.

Скорее всего звук создавался вибрациями направленного действия. Иначе расслышать механизм от входа не удалось бы.

Один из манипуляторов машины направился к бутылке, помеченной травяной настойкой. Ролдан поморщился. Не лучший выбор, как он считает. И пусть лицо человека виднелось искаженным в зеркальной поверхности за стеллажами с бутылками, робот не поменял решение.

Губки клешни разошлись, перемещаемые по винтовому механизму.

Вот это архаика.

Ролдан восхищался стилем питейной. Вызвав экран сети, Ролдан поставил метку на заведение. Вряд ли в ближайшие дни ему потребуется это место, но вспомнить о нем приятно. Метка же на карте среди тысяч аналогичных неизменно привлечет внимание через пару стандартных лет.

Клешня сдавила горлышко бутылки. Манипулятор вырвал сосуд из хранилища, оторвал подружку от сообщества таких же хрупких барышень.

Круглое горлышко едва не выскользнуло из плоских, рифленых губок клешни. Именно едва. Точный расчет. Отменный эффект.

Ролдан не мог убрать с лица гримасу удовольствия.

Пред ним уже находился пластиковый сосуд в виде многогранника. Стопка на 60 миллилитров. Непрозрачная. Прочная.

Уже трехпалым манипулятором робот открыл бутыль, склонил ее в поклоне над стопкой. Отмерил ровно 32 миллилитра.

– Здесь торгуют с надбавкой, – покачал головой Ролдан.

– Ты сюда пришел пить или болтать и скалиться?

– За вас, – Ролдан отсалютовал стопкой и опрокинул едкий напиток.

Знакомое ощущение ожога, горечь на языке – больше на основании его. Язычок заболел от встречи с депрессантом. Нос изнутри донимал тошнотворный запах пряных трав.

Ни закуски, ни питья под рукой не оказалось. Ролдан прикрыл тыльной стороной ладони нос и сделал глубокий вдох.

– Садись! – распорядился андроид.

Крутящийся стул под зад. Скрип покрытия. Раздался запах натуральной кожи. Только запах. Кожа не могла быть натуральной.

Отдышавшись, вернув лицу нормальное выражение Ролдан щелкнул ногтем по краю стопки и огляделся.

Соседние стульчаки выглядели потертыми. Трещины как на натуральной коже. Подобное Ролдан видел в музее, где хранились объекты прошлого. Например, капитанское кресло, изготовленное из дерева, латуни и кожи. Величественный объект. Так и зад, венчающий его, принадлежал не мелкому служащему.

Вот там были такие же трещины. Можно наверняка сравнить рисунок, найди сходство. Но зачем? Так нормально.

В стопке уже плескалась жидкость, чья сущность подвержена зыбким движениям. Как утверждается, движение молекул в алкоголе будет хитрее тех эффектов, что порождают нейроны в некоторых мозгах.

Стопка изменила структуру, став прозрачной. Танец жидкости четко различим.

– Если воду пьют, чтобы жить. Зачем пьют алкоголь? – спросил Ролдан и уронил второй заряд в питательную магистраль собственного тела.

В этот раз под рукой оказалось вяленое мясо, заставляющее больше жевать, чем заглушать пожар во рту и вонь елочки в носу.

– Лимонов бы притащил или тоник, – заметил Ролдан.

Андроиду удалось изобразить пожатие плечами. Указав на него кусочком мяса, Ролдан мысленно задал вопрос. Ответ ему не требовался, потому это была просто мысль. В таком виде она имела собственный шарм.

Что скрывалось за действиями механического помощника? Был ли тут человеческий разум, что наблюдает со стороны, или это программные изыски. Если последнее, то интеллект машины стоит больше всего этого заведения.

И это при том, сколько вложено в создание атмосферы.

Играясь с мыслью, Ролдан крутил пальцами стопку. Рядом под левую руку утвердился зябнущий стакан со льдом и тоником. Как раз чтобы освежить ротовую полость.

На краю зрения возник тяжелый объект, закрывающий пространство. Соседнее сиденье тяжело выдохнуло, принимая на себя вес субъекта.

– Хочешь продолжить, Ролдан? – раздался голос.

– А давай! – после секундного колебания ответил тот.

Профиль соседа был открыт, так что Ролдан узнал его имя и круг интересов. Неглубоко, а достаточно для такого вот вечера. У самого Ролдана сейчас стояло такое же ограничение.

Случайные знакомства в баре должны оставаться случайными. Иначе утратится эффект от них.

А также вонючее пойло должно смениться чистыми депрессантами, от которых лобные доли затормаживаются.

Где-то внутри, на дне питательной магистрали, что опиралась в желудок, разгорался огонь. Ферменты не успевали расщеплять алкоголь, отчего отрава попадала в кровь, наконец-то разбивая преграды разума.

Ясность мысли, ничем не ограниченной, сменилась туманной дымкой. Мгновениями она пульсировала яркими всполохами неконтролируемой ярости и боли. Особенно когда отбитые ступеньки встретились с ботинками. Собутыльник, обладающий тяжелыми ногами из металла отдавил несколько пальцев, что послужило причиной бодрящей драки.

С рассеченной губой и текущим носом Ролдан побрел домой. Всплеск адреналина позволил восстановить контроль и координацию, а холод дождя вымыл остатки опьянения, оставив только ацетоновую тяжесть во всем организме.

Доказав все, что требовалось, через сотню шагов Ролдан заказал такси и направился домой. Машина ему досталась комфортная с огромным салоном. Консоль упрятана под непрозрачный щиток, чтобы ретивые граждане не ковырялись с настройками и не пытались перехватить управление.

Вытянув ноги, Ролдан с улыбкой провожал затухающую ночь через запотевшее окно. Виной тому пары алкоголя, повышенная потливость или мокрая одежда – можно гадать.

Ехать пришлось долго. Личные апартаменты располагались на окраине. Не такой ужасный район, как виденный прошлым уже вечером. Здесь селились или от безнадеги, или одиночки, что, подчиняясь древнему, доставшемуся от рептилий позыву искать убежище под камнями.

Камней нынче не сыскать. Как не обзавестись удаленным домиком посреди нигде. Не потому что это невозможно или дорого. Просто непрактично.

Зато есть длинные, подпирающие небеса строения, куда впихнулись тысячи существ, не желающих знать, кто обитает за соседней стеной.

Идеально.

Такси выплюнуло пассажира в лужу возле второго входа. Ролдан отряхнул колени и побрел к узкой дверце, в проем которой еще следовало попасть, чтобы войти. Второй вход использовался редко. Был особенно любим теми, кто находился в социофобном спектре эмоций. На данный момент времени.

Бесшумно дверь скользнула вбок, оставив после себя канавку на пороге. Недостаточно, чтобы споткнуться, как бы жилец ни пытался. Призывный теплый свет приглашал покинуть рассветную улицу, посреди которой появлялись иные объекты. До боли знакомые, чтобы обращать на них внимание.

Стандартные конструкции, встречаемые всегда и везде. Здесь даже не пытались имитировать уникальность, притворяться рукотворными. Все утилитарно и дешево. Что требуется обитателям.

По траволатору Ролдан добрался до лифта, с которого сразу поднялся на свой этаж. Насмешка судьбы – вновь двадцатый этаж. Пустой коридор с мягким полом, к которому не прилипает грязь, с которого в канавки скатывается излишняя влага. Кремовые стены и три проема для дверей.

Ролдану потребовалось сделать еще шаг, чтобы упасть в коридор собственного дома. В такси он не заснул, но здесь можно уступить.

Не приняв заранее сорбенты, Ролдан проснулся от головной боли и усталости во всем теле. Депрессанты действуют так, что тело полностью отключается. В том числе механизмы самозащиты. Вот и спишь недвижным трупом все время.

Отклеиться от пола было так же сложно, как сделать два шага до санузла. Здесь у раздатчика уже находился массивный бокал с разбавленными в нем обезболивающими, электролитами. Добавить еще бы сорбента, но уже поздно.

Чистка крови поможет, но придется плестись в соседнее здание, где расположен пункт жизнеобеспечения.

Ролдан осушил стакан, радуясь прохладной жидкости с цитрусовыми нотками. Жидкость всосалась в высохшем желудке моментально. В стакан из раздатчика капнула вторая порция. Но уже без обезболивающих.

Вторую порцию Ролдан пил медленно, смакуя. В процессе исчезла головная боль, тяжесть в членах рассосалась. Мышцы все еще задеревеневшие, с этим Ролдан решил разобраться позднее. После легкого завтрака.

Раздатчик уже совращал питательным батончиком. В этот момент следовало поддаться соблазнам.

Наполнившись с одного конца, Ролдан освободил накопленное за ночь, слив отходы из сосудов для них.

Душ в просторной белой комнате освежил, смыв не только одежду и обувь, но размял мышцы. Затем струи пара и поток горячего воздуха.

Ролдан облегченно вздохнул. Сухой и румяный, немного пришедший в себя, но все равно испытывающий угрызения совести за вчерашний загул.

У массивного раздатчика уже находилась стопка одежды: узкий комбинезон, мягкие тапочки.

Покинув санузел, Ролдан взглянул на пустую комнату с лежбищем для своего бренного тела. Разведя руками, Ролдан покаялся. Пусть кровать не ревнует. Они проводили достаточно ночей вместе, чтобы жаловаться на разлуку.

Ролдан спустился на одиннадцатый этаж, где в зале размялся и почувствовал себя человеком. Ведь только человек может испытывать стыд за содеянное. Потраченное впустую время.

Как во всяком зале, тут главенствовали не механизмы, не стимуляторы, не массажные устройства. Главным тут являлись часы.

Ролдан проспал до обеда этого дня.

И все почему? Лишь бы не вспоминать о мертвеце, что танцевал на костях уравновешенного мира. Вот так смерть одного дурака может разрушить тысячи жизней. Или хотя бы нарушить привычный их порядок бытия.

– Не мог сообщить? – в сердцах возмутился Ролдан и ударил по груше.

Костяшки болели, но это приятная боль. В отличие от той, что встретила его при открытии глаз.

На высказывание человека никто не обратил внимания. Почти все люди находились в собственной среде, чтобы реагировать на отдельные фразы. Даже такие явные.

Тренировку прервал входящий вызов. Его можно было проигнорировать, что Ролдан и сделал. Ведь до конца сеанса оставалось несколько стандартных минут. Жить по общему времени казалось не очень удобно, ведь солнце крутится вокруг планеты не по указке человека.

Зато так можно подстраиваться под важные события. Ведь происходящее здесь зависит от происходящего вне системы.

Сообщение, что удивительно, исходило от Берека. Ролдан проглядел запись, пока находился в освежителе. Пар сдувал чешуйки кожи и очищал от пота, небольшой массаж освежал натянутые мышцы.

Система рассчитывала эффективность в шестьдесят процентов. Приходилось исходить из того, что тело несколько перетрудилось накануне.

Важное дело, отвлекшее внимание на несколько часов.

Берек просил встретиться, не объясняя в чем дело. Ролдан уже отправил ему встречный запрос. Не в привычках небожителя, так общаться. Он бы сразу изложил запрос в письме. Да и метка важности смущала.

Ответа на запрос не поступило. Ролдан пытался успокоить себя тем, что Берек просто занят. Тысячи дел отвлекают его.

Избавиться от волнения это не помогло.

По дороге в порт Ролдан несколько раз повторил запрос. Не больше двух раз, чтобы это не выглядело как навязчивое внимание, но желая показать собственную озабоченность. Ответа не последовало.

Это не похоже на Берека. Он всегда ответит. Гневная отповедь запомнится надолго.

Что могло произойти, задавался вопросом Ролдан.

Берека могли внезапно отозвать на дальнюю станцию.

Вероятно?

Вполне.

Тогда бы ответил кто-нибудь из его сменщиков. Пусть в их коллегии образовалась связь, характерная для всех биологических субъектов. Официальные запросы игнорировать не принято.

Неисправность сети?

Но в эту гипотетическую возможность, грозящую хаосом всему миру, верилось с трудом. Хотя бы по той причине, что Ролдан находится в такси с автопилотом. На своем личном транспорте он решил не ехать в порт. Стоянка там ограниченная, хотя причины этого никто не мог объяснить. Традиции.

За городской чертой начиналась зеленая зона. Ряд высаженных сосен, привезенных с планет дряхлых систем. Голубые иглы придавали пространству иллюзорный вид, переходя в красноватый свет полудня. Запах от деревьев стоял невыносимый.

Такси шло с закрытыми окнами, гоняя рециркулированный воздух по салону. Все равно крепкий, вызывающий желание чихнуть запах проникал внутрь. После этой поездки транспортник придется подвергнуть очистке. Потому запрос на транспортировку в порт стоил многих кредитов.

И без того направление не пользуется популярностью. Ролдан за десять минут пути насчитал не больше трех личных машин. Вереница колесных грузовозов не в счет, они идут по собственной полосе.

От остальных коллег сообщений не было. Другие контакты проявляли активность, пытаясь вступить в беседу, порой игнорируя значок «занят». В «отсутствующие» Ролдан не переключался, ведь это стоило кредитов. Проще уж выработать привычку игнорировать зеленое мерцание в углу зрения.

Вход на территорию порта ничем не отмечался. Неприметный знак располагался в виртуальной части пространства, нужный для навигации машинного интеллекта. В физическом пространстве место для посадок грузовых челноков располагалось в той же зеленой зоне.

Ролдан подумал, что этот специфический, раздражающий нос и глаза запах, рождался выхлопами циклопических машин. Последних, к слову, на горизонте не видать. Все скрывались за вышками управления и приемными арсеналами для контейнеров.

Специфическое место, чтобы вдаваться в подробности его работы.

Запах машинных испарений Ролдан хорошо знал. Еще вчера заметил отличие Берека не только во внешности, но и запахе. Суровый дождь не сумел смыть его прочь.

И сегодня приходилось пожинать плоды неутомимого дождя. Сбросившие наслоения пыли сосны источали едкие ароматы. Прелая листва на лесной подстилке прогрелась и выплюнула десятки грибных плодов.

Запахи так важны для реального мира, подумал Ролдан. Их сложнее всего имитировать. Потому люди концентрируются на них. К тому же это наследие долгих путешествий. Замкнутые в пластиковых коробках люди вынуждены были выработать спасительные привычки.

Иначе любой резкий аромат вопьется во внутренности комплекса на годы вперед.

Так вонять могли только деревья. С транспортников все уходит в канализацию, где дальше отправляется на переработку. Ролдан хорошо знал процесс. Мог работать в этом месте.

И теперь благодарил судьбу, что вынужден страдать в однотипных многоэтажках, а не жить среди этой голубоватой красоты.

Сосны росли в том числе на территории порта. Административное здание, расплывшееся по окрестностям, разделялось зелено-голубыми квадратами. Двуосные боты ходили меж монолитных сосновых столбов. Поливали или собирали лишние иголки, нарушающие порядок в лесной подстилке. Ролдан не знал, да не хотел знать.

Его такси подъехало к двадцатому корпусу, расположенному в отдалении от основных шлюзовых отсеков. Их так называли по старинке. Ведь большую часть алюминия, титана и пластика взяли с прибывшего корабля. Строение порта современное, но в сути своей отражает наследие веков и переселенцев.

Не потому что строители хотели заложить этот смысл, придать основному блоку особый статус.

Место посадки стало новым взлетным полем. Огненный шторм превратил почву в стекло, воздух вокруг стерилизовал. Создались идеальные условия для высадки и дальнейшего взаимодействия с небесной частью колонии. На тот момент станции на орбите существовали уже две сотни лет.

По правде, Ролдан был таким же небожителем, как Берек. Предки его переселились на твердую землю три поколения назад. Не из-за прегрешения какого, не в награду.

Случайность правит миром так же, как сложными вычислениями.

Ролдан отпустил такси, надев перед выходом из салона респиратор. Это не обязательное требование, но кому хочется испытать анафилактический шок. Порция иммунодепрессантов, принимаемая ежедневно, не спасает от безумства биологической машины.

Двадцатый корпус выглядел больше основной части порта. Огромная башня, возносящаяся на три десятка ярусов. Берек обитал, что забавно, всего лишь на втором. Нарушал систему чисел, за которую цеплялся Ролдан последние годы.

Числа его занимали и развлекали. Превращаясь из пустого и бесполезного ряда в хитрые сплетения. Ограниченность восприятия мешала переступить грань. Ни десятеричная, ни двоичная система не меняли сути. Когда-то Ролдан изучал в том числе шестидесятеричную и некоторые совсем уж реликтовые методы счисления.

Всего две черточки с точкой за ними, а какой поток сознания они порождают. Просто значок на здании. И сколь много они скрывают в себе смысла.

Берек находил эти беседы занимательными. Не удивлялся, что Ролдан заводил их каждый раз. Знал он, как начнет собеседник мыслить, вновь встретившись с архаичными элементами счисления.

Для нужд колонии использовали упрощенную систему, чаще переходя на машинный язык. Тот язык, что достался машинам от людского разума. Это печалило, ставя их на одну ступень с создателями.

Двери растворились пред входящим. Ролдан до сих пор не знал, чем являлась эта преграда. Физическим объектом или виртуальным симулякром. Внутри так же пахло цветущей сосной, чья пыльца пробивалась через фильтры респиратора.

Глаза наверняка красные, нарушая цветовую гамму костюма. Следовало выбрать простые тона, что привлекли бы внимание к ним. Контраст белого с черным, чтобы и машинное зрение в первую очередь концентрировалось на привлекательном наряде.

Глаза пока не слезились, хотя край маски давил на слезные железы. Полной маской Ролдан пренебрег. Счел это излишним и неприличным.

Сейчас, сдерживая слезы боли, он понял, что уже привыкает к тягостной местной обстановке. Мог бы работать здесь. Так же взаимодействовать с Береком, а там мог бы вернуться в прохладу пустоты, где людям и место.

Узкий коридор, состоящий из прозрачных панелей и дисплеев, вел к лифтам. Подъемники уже знали, на какой этаж закинуть гостя. Обратившись к сети, Ролдан удивился, что его профиля не коснулось щупальце искусственного интеллекта. Видать, здешняя машина его хорошо знала.

Все же такое пренебрежение правилами безопасности раздражало. Учитывая прогнозируемое событие. Ролдан напомнил себе цель визита и настроение испортилось еще больше. По мягкому краю красной маски стекла теплая слеза, вскоре испарившаяся под ударами направленного луча. Излишки влаги машины не любили. Им приходилось мириться с сосуществованием с несовершенными биологическими устройствами.

Чего больше в этом союзе – паразитизм? Комменсализм?

Действовать на поверхности без человека не представляется возможным. С планет же добывается больше ресурсов. Но ведь есть еще астероиды, кометы?

Ролдан не успел побаловаться праздными мыслишками. Ведь лифт уже отворился на уровне второго этажа. Скорости мышления не хватило, чтобы создать вселенную из ничего.

Пожав плечами, Ролдан вышел в светлый коридор. Лифтовое отверстие исчезло. Осталась лишь голая стена с небольшой меткой и трясущимся образом в мире виртуальности.

Не оглядываясь, Ролдан прошел по коридору. Точного направления он не знал, хотя бывал здесь. И не раз.

В порту использовались другие технологии. Менее совершенные, создающие неприятную глазу картину. Кому понравится идти по пустому коридору, лишенному всяких отметок, несовершенств. Еще бы зеркальными сделали стены.

Этот метод небожители использовали на первом этаже. Полупрозрачные и зеркальные панели, должны подчеркнуть особый статус строения. Хотя навевали только уныние.

Всякий раз Ролдан отсчитывал шаги. В этот раз он прошел полсотни шагов, прежде чем шлюз в одной из стен растворился. Корабельные технологии позволяли менять физические свойства почти любого помещения, подстраивая его под нужды команды.

Здесь же это играло иную роль. Создавало ощущение инаковости, чуждости.

По ту сторону открылось широкое помещение, напоминающее квартиру на верхнем этаже высотки. Виноваты выстроившиеся за прозрачными панелями стволы сосен. Шершавые, серые и совсем не похожие на живые.

Рефлекторно Ролдан потянулся к болтающемуся на шнурах респиратору. В комнате воздух подвергался очистки, ощущался крепкий запах антисептика, озона, едких химикатов. Рециркуляция шла по кругу и не единожды. Не столько из экономии ресурсов. Небожителям нравился этот запах, напоминал о доме.

Сам Ролдан, всякий раз вдыхая его, пытался вызвать воспоминания из прошлого. Бесполезно. Ни кровь, ни гены не могли нести подобной информации.

Успокоившись, Ролдан снял респиратор, но бросать его на пол не стал. Во-первых, чистильщики уберут его. Во-вторых, как знать, когда произойдет сбой. Особенно в свете последних событий.

Кроме свежего воздуха в помещение ничего не было. Никакой мебели. Хотя в прошлые визиты Ролдана встречал стол из темного стекла и глубокие кресла на тонкой, иллюзорно хрупкой ножке.

А также напитки. Но это уж ладно. Волнение за судьбу Берека никуда не делось. Происходящее ничуть не объяснило срочности и недоступности коллеги.

Ролдан сжал респиратор в кулаке и прижал к груди. Вряд ли он защитит от чего-нибудь кроме пыльцы. Вот подобные реакции действительно заложены в генах. Хотя Ролдан не понимал собственных действий.

Усилием воли он опустил руки, но кулак не разжал. Прошел в помещение, оглядываясь.

Обнаружилось несколько проходов в боковые комнаты с белыми стенами. Очевидно, имитация корабельной эстетики. Ролдан видел подобное в исторических произведениях. Так же – никакой мебели. В условиях резкого изменения гравитации лишние предметы могут нанести вред команде.

Под ногами пружинило покрытие, защищающее все поверхности, кроме прозрачных панелей напротив. Те действительно прозрачны, пропускали свет со стороны зеленой зоны.

Берек всегда говорил, что его забавляет вид леса.

Поймав последнюю мысль, Ролдан поморщился. Что-то в ней заставляло напрячься, вжать голову в плечи и сузить глаза. Системы внутреннего мониторинга отметили учащенное сердцебиение, ставшее следствием выброса адреналина.

Ролдан вообще ничего не понимал и не собирался доверять интуитивным реакциям. Они издавна подводят человечество, вырвавшееся из тернистой колыбели собственного невежества.

Из бокового помещения раздался хлюпающий звук. Затем другой. Волосы на загривке поднялись. Будь на спине и плечах Ролдана волоски, они бы так же выпрямились, но он их удалил еще в юношестве.

Звук этот продолжался, существовал всегда, просто напряженные органы слуха не обращали на него внимание. Как всегда, реакции тела затмили анализаторы. Ролдан обратился к алгоритмам, что размышляли вне контекста химических реакций. Машинный интеллект подводит, зато с меньшим процентом вероятности.

Хлюпающий звук. Периодичность в три с половиной секунды. Не похоже на капание воды.

Мышление анализатора больше затратило времени на сбор информации, нежели на ее интерпретацию.

Ролдан вздохнул облегченно.

– Это ты? – донесся голос.

Не со стороны хлюпанья, а где-то в ухе. Запрос из сети, переведенный в несовершенную форму.

– А кто же еще, – ртом ответил Ролдан.

– Так подходи, чего мнешься в анфиладе.

Ролдан пожал плечами. Не объяснять же коллеге то, что он объяснить не в состоянии. Все эти реакции следовало проанализировать. Возможно, следует обратиться к специалисту. Нагружать коллегу объяснениями не надо. Он не поднимет его на смех, просто ничего не поймет.

Так зачем нагружать человека пустыми данными? Белый шум никому пользы не принесет.

Сориентировавшись на звук, Ролдан прошел через несколько пустых комнат. Его ничуть не удивило, что к его приходу Берек оставил помещения без мебели. Напугавший – а именно так следует интерпретировать выброс адреналина, – его звук объяснял пустоту в помещениях. Их визуальную, скажем, неподготовленность к приему гостей.

Лишь одна стена в каждой комнате заменена прозрачными панелями. Расположенные за мягким покрытием светильники не мешали естественному свету с наружного пространства, мягко дополняли его тогда, когда движение ветра укрывало светило ветвями.

Никакого движения света или воздуха. Статичная оранжевая пустота. Именно так выглядят внутренние помещения порта, когда они не задействованы. Ролдан находил это вполне приемлемым, не считая нужным тратить энергию и ресурсы на содержание бесполезных предметов.

В ближайшие года начнется подготовка к прибытию. Потому порт и его служащие накапливали ресурсы.

Пройдя три комнаты, Ролдан обнаружил блок с приподнятой капсулой. В этот раз она была синего цвета, из-за естественного освещения снаружи отражаясь на сетчатку изумрудом. Зачем такие сложности? Ролдан полагал, что его коллега просто развлекается.

Все же работа на поверхности скучна.

Капсула направлена прозрачным куполом в сторону наружного пространства. Для тех редких моментов, когда содержащийся в капсуле человек решит поглазеть на деревья.

Ролдан обошел капсулу, встав ровно так, чтобы его видели, но не загораживая свет. Он мог бы встать в контровом направлении, светильники-компенсаторы способны выровнять контраст. Но зачем?

В капсуле под прозрачным куполом в вязком геле находился Берек. Его тело не касалось стенок капсулы, полностью окруженное гелем. Человек сохранял подвижность, шевелил пальцами и двигал глазами.

Он находился и здесь, и в виртуальном пространстве. Редкостное умение, вызывающее уважение.

– Привет, – сказал Ролдан для начала.

Тело в капсуле махнуло рукой в знак приветствия, что так же не требовалось. По гелю пошла волна, заставляя кожу на теле вибрировать. К нему подключены десятки кабелей, уходящие в разъемы. Через них пропускался ток, чтобы стимулировать мышцы. А также направлять биологические жидкости, питающие и выходящие из тела.

Вне геля Берек мог находиться не более трех часов в планетарные сутки. Гравитация на поверхности увеличивает износ тела. Ролдан понимал, почему Берек нарушает рекомендации, проводя вне капсулы больше времени.

Проводить пол жизни в виртуальности скучное занятие.

Понимал Ролдан, почему его коллега расположил капсулу против окна.

Кривлянье стволов и то веселее, чем фракталы виртуальности. Человеческий мозг, а также его органы чувств страдают от сенсорной депривации. Им необходимы раздражители. В том числе боль.

Эти сложности заставили Берека выработать привычку находиться по обе стороны жизни.

– Не против, что я приветствую тебя так, – раздалось в ухе Ролдана.

Никаких искажений. Так близко от лежащего в геле человека, что потери на передачу данных почти не ощутимы.

– Конечно, твои разъемы и штекеры меня ничуть не смущают.

И это на самом деле так.

Тенденции текущего сезона заставляют скорее выпячивать их, нежели скрывать. Некоторые костюмы прикрывают обширные плоскости кожи, оставляя сгибы и места схождений открытыми.

Лежащий в геле Берек не следил за модными течениями, а Ролдан не собирался тратить время на просвещение небожителя. Ему подобные задачи без надобности. Его взгляд обращен к пустоте, где в черноте сверкают звезды и среди них одна яркая, дающая синеватый отлив, проходя фильтры.

Здесь на поверхности эта звезда горит красным или оранжевым, в зависимости от широты.

– О! Вижу спешные запросы, – Берек скосил глаза, прочел в виртуальности сообщение. – Отмечаю повышенную тревожность. Причины?

– Сам не знаю. Твой запрос поймал меня неожиданно. Рассчитывал связаться с тобой через два дня. Или больше.

– Больше?

Ролдан кивнул.

– Замечу, твое второе наблюдение верно. Данных критически много. В них просто тонешь.

Ролдан повел рукой, как бы приглашая продолжить. Наверняка Берек видит жест.

– Множество наблюдательных точек фиксировали искомые объекты. Фильтры удалили дождь. Грубо. Первоначально. Этого достаточно. Я не проделывал глубокого анализа, нагружая портовую сеть.

– Я понимаю, переходи к сути, – Ролдан нетерпеливо махнул рукой. – Не для этого ведь ты меня вызвал.

– Странная тревожность, – вновь отметил Берек.

Тянуть он не стал. Уже добился нужного эффекта, заставив планетарного коллегу заинтересоваться. Редко выдается случай заинтриговать людей из своего круга общения. Ролдан понимал это, но не принимал. В данном случае, слабость Берека к эффектам раздражала.

– Перехожу к делу. Вынужден обратиться к тебе ранее расчетного времени. Данные заставляют уделить им внимание.

Он ерзал в капсуле, создавая тот самый хлюпающий звук. Ролдан отметил, что ранее подмечал подобное звуковое сопровождение. Все же человеческий организм, он не в состоянии находиться неподвижно. Даже в колыбели. Те же мышечные стимуляторы заставляют конечности дергаться.

Но все это время Берек действительно дергался. А это выдавало его нетерпение.

Сам-то, хотел сказать Ролдан, проявляет тревожность.

Глава 4

Причиной повышенной тревожности Берека можно счесть наличие уязвимости в системе. Но – нет.

Когда Берек начал объяснять, Ролдан обнаружил причины собственной тревожности. События, предшествующие акту прекращения жизнедеятельности, заставляли специалистов нервничать.

Повышенный пульс, ускоривший кровоток. Сниженное давление, характерное в момент сильного испуга. Оба элемента создавали диссонанс в биологической машине. Тело не представляло, как реагировать.

Активно покидать опасную зону или занять статическую позицию?

Берек объяснял, беспрерывно болтаясь в геле:

– Данных предостаточно. Не требуется фильтрация. След перемещения объектов четкий, фиксируется с шестнадцати точек, находящихся на восьмидесяти шестипроцентном уровне эффективности. Я могу вот сейчас предоставить точное их местоположение в любой момент времени. От момента события до появления в рабочей зоне.

– А если глубже уйти? – перебил Ролдан.

– Сложностей не возникнет, смотри.

Зрение Ролдана заволокло окно, где воспроизводились действия объекта 1 за три часа до события. Затем они сменились аналогичным по временной линии записью, но уже объекта 2.

– Они не пытались изменить данные, – уточнил Берек.

Голос его неприятно раздавался прямо в черепной коробке.

Ролдан отмахнулся от воспроизводящихся видео. Сделал это даже в реальности, настолько оказался напряженным.

Губы на лице Берека шевелились. Ролдан считал сокращение лицевых мышц. Бедняга. Наверняка проглотил несколько миллиграмм геля.

– Может, добавишь успокоительных себе в смесь? – позаботился о коллеге Ролдан.

– Без необходимости. Превышен лимит.

Брови Ролдана взметнулись на лоб.

Возникло подозрение, что после ознакомления с данными самому Ролдану потребуется напиток с успокоительными. И не те слабые депрессанты, которыми он отравлялся вчера.

Тут действительно потребуется помощь.

– Для начала, – поднял он руку в древнем, как время жесте.

Даже работающие в пустоте люди понимают его, несмотря на сковывающие их скафандры.

– Доставь мне сиденье.

– Да! Действительно.

Мгновением позже паукообразный механизм принес удобное кресло. На этот раз на четырех ножках. Берек знал, что воспоследует.

Ролдан утонул в мягком, устойчивом сиденье. Ерзая, он переместился на край кресла и постоянно скреб ногтями по подлокотникам.

– Вот, – продолжил голос Берека.

– Выведи на внешний источник, – попросил Ролдан.

Этот голос в голове… не сейчас. Чувствуется, нужно развязать узлы между ними.

– Да, так лучше для контроля, – теперь голос Берека раздавался со стороны капсулы.

Она не имела вокализатора, но направленные источники звука способны создавать эффект в любой точке комнаты.

– Ситуация странная. Продолжаю с чего остановился. Временную линию объекта 2 можно проследить дальше.

Воспроизведение продолжилось. Краем глаза Ролдан поглядывал на то, чем занимается объект 2 после события. Пришлось ускорить воспроизведение, замедляя его только в ключевых местах.

Объект 2 вновь возник пред глазами. Все тот же розовый костюм, не яркого или спокойного оттенка. Качество записи выправил Берек, так что Ролдан смог рассмотреть мелкие детали. Качество материалов намного выше. Труба из НД-32 выглядела в его руках неуместно. Мог бы выбрать инструмент солиднее. Продаются специальные, эргономические модели.

Вот объект 2 обтер рукой трубу, которой нанес повреждения. Его не смутили остатки биологических частиц. Довольно цинично, на взгляд Ролдана.

Это можно объяснить различными причинами.

Шок?

Презрение к плоти?

Демонстрация?

Скорее последняя мысль. Потому что объект вернул трубу на место, откуда взял. Предмет уже прошел переработку, но его наличие не требовалось. Теперь частицы металла, расколовшие человеческий череп станут – Ролдан проследил цепочку, – блокиратором двери. Одним из элементов.

Забавно.

Похоже, цинизм заразительная штука.

Объект 2 вернулся тем же путем. Некоторое время он шел под дождем.

Смывал кровь и остатки?

Освежался?

Все-таки остановить жизнь человека тяжелая для разума нагрузка.

Лишь через половину планетарного часа объект 2 заказал машину. Последующие события наблюдались через фильтры приватности. Не имея разрешения никто из ведомства не мог заглянуть так глубоко в личную жизнь. Да это не требовалось. Объект жил в небольших апартаментах. Две комнаты в высотке, многоступенчатая парковка, близость к развлекательным и производственным зонам.

Сам Ролдан жил в худшем месте, если рассматривать с этой позиции. Это не так важно, просто детали.

Воспроизведение пробежало до текущего момента. Воспроизведение с точки наблюдения в общественной закусочной. Ролдан скосил глаза. Не считая задержки на передачу данных, это текущее событие.

– Прошли сутки, а он ест, – подивился Ролдан.

В капсуле раздался звук. Похоже, Берек кивнул.

Человек на этот раз облачился в комбинезон, обтягивающий немного одутловатый торс. Длинные конечности заставляли его горбиться, нагрузка на позвоночник приведет к преждевременному износу дисков. Этому человеку работать бы на орбите.

Не это странно, а его реакция. После события прошло немного времени, а объект 2 спокойно воспринял окончание жизни объекта 1. Это не укладывалось в стандартные реакции человека. Так могла бы ответить на событие монозадачная машина.

Простые андроиды, запрограммированные на уборку, сегодня занимаются рутинными делами. Им не требуется выходной, чтобы восстановить спокойствие. Хотелось бы сказать, душевное равновесие. Только вопрос наличия души вызывает слишком много споров. Ролдан предпочитал его избегать.

Метка на человеке открывала оконце с его профилем. Недостаточно глубоко, чтобы раздражать. Все же объект заметил наблюдение, повернулся к точке и махнул рукой. Затем вернулся к питанию.

Пред ним на пластиковом подносе, что контрастировало с дорогим материалом комбинезона, лежала жирная, питательная еда.

Объект носил имя Кета Хогара.

Ролдан впервые слышал это имя. Хотя мог пересекаться с ним в их тесном мирке.

– Почему он ест это? – спросил Ролдан, ознакомившись с открытым профилем.

– Тебя только это смущает?

– А что еще?

– Например, множественные связи. Могу за десять переходов выйти на тебя, за двадцать на себя.

Ролдан пожал плечами. Это его не удивляет. Наличие связей между людьми не является показателем их общительности. Большинство этих линий выстраивает алгоритм, предлагая людей из ближнего круга.

Но Берек прав: объект обладал крепкими связями, которые постоянно поддерживал.

– И как его знакомые отреагировали на событие? – спросил Ролдан.

Он знал, что услышит от Берека.

– Им не известно.

Ролдан кивнул.

Пожалуй, пришло время объясниться. Тянуть более Берек не стал, указав причину волнения и необходимости встретиться. Причем лично, а не в сети. Событие пробудило в них потаенные, погребенные глубоко внутри привычки. Те самые, что тянутся еще из степей, с которых по легендам происходят человекоподобные существа.

Сбоя системы не было. Прекращение жизни объекта 1 зафиксировано точно, но не имелось предшествующих этому событию маркеров. Оно произошло и все тут. Хогар нанес повреждения Суттону, после чего вернулся к своим делам.

Потому система безопасности не била тревогу. Потому защитные механизмы продолжали спать.

Есть получасовое несоответствие, когда поведение Хогара укладывалось в общую картину.

– Хочешь сказать, Суттон не отправлял запрос на преждевременное прекращение жизнедеятельности.

– Именно.

– Не стоит спрашивать, что процедура не состоялась в принципе, а не только с нарушениями в отдельных моментах.

– Да.

Что ж, решил Ролдан, тогда нервозность Берека ясна.

– Чем это можно объяснить? У меня нет никаких версий.

– Я на время забросил изучение данных с точек наблюдения. Просматривал временные петли. В общем, погляди сам временную линию до события, что касается объекта 1. Суттона.

Ролдан так и сделал.

Первоначально он счел отсутствие одежды, как защитной реакцией, так обусловленной модой или этикетом, намерением покончить с собой. Потому не рассматривал это состояние необычным.

Защитные покровы поддерживают тепло и предохраняют от механических повреждений. Отказаться от них, намереваясь прекратить жизнедеятельность, логично. Каждый гражданин так поступит.

А теперь вся логика разрушилась, врезавшись со стеной фактов.

– Точно никаких сбоев? – скосил глаза Ролдан.

Из капсулы не донеслось никаких звуков.

Ролдан вздохнул и отмотал события, касающиеся Суттона назад.

Чтобы меньше травмироваться, Ролдан решил просматривать это все в ускоренном виде. Отрицательно ускоренном? Мелочами пусть занимают Берека.

Сначала Суттон презабавно ковылял спиной вперед. Затем от его ноги отскочила труба. Та самая, что впоследствии размозжит ему череп. Таким образом, объект 2 замедлил объект 1.

Возвращаясь к привычным маркерам, Ролдан испытывал облегчение.

Знакомая обстановка в храме мысли возвращает покой встревоженному разуму. Без этого сейчас не обойтись. К тому же людей проще воспринимать не как живых и мыслящих сущностей.

До повреждения ноги Суттон убегал от Хогара. Затем оказалось, что он вывалился из боковой дверцы машины. Что просто невозможно, учитывая предохраняющие устройства. В процессе Суттон повредил мягкие ткани, но его кости уцелели.

Ролдан сверился с данными. Скорость машины не превышала десяти единиц. Она управлялась в ручном режиме. Машинный интеллект был отключен.

Принудительно?

Скорее всего так, решил Ролдан. Иначе он вмешался бы в происходящее, заблокировав двери и вернув объекты к месту, от которого они ушли.

Собственно, так и произошло, только в обратном порядке. Ролдан увидел, откуда машина отъехала. Это оказалась нижняя парковка того самого строения, где обитал Хогар. Он вел Суттона, держа его за руки, заведенные за спину. Уже тогда он не имел одежды. Четверо человек и два андроида зафиксировали появление парочки, но не отреагировали на происходящее.

И как бы они отреагировали? Ролдан сам задал себе вопрос.

– Что говорит Суттон в процессе? – спросил он.

– В каком процессе.

– Когда его ведут от лифта до машины.

– А. Просит о помощи, говорит, что его жизнь под угрозой, – объяснил Берек.

– Но его жизни ведь ничто не угрожает. Он жив и здоров. Повреждений на теле не заметно, а профиль лишь отмечает повышенный пульс.

– Именно, – кратко ответил Берек.

Оба объекта покинули апартаменты в таком виде, в котором проследовали до машины. Теперь уже зная, итог происходящего, Ролдан отметил гримасу, искажающую лицо Суттона. Он испытывал боль, что не сразу считывается из-за повышенной бледности. Снабжение лица кровью снизилось. Легкая дрожь вызвана всплеском адреналина и напряжением мышц. Поджавшиеся тестикулы указывают на страх объекта.

Он боялся того, что произойдет. Боялся, что не сможет предотвратить событие.

– Ерунда какая-то, – помотал головой Ролдан.

– Я подумал о том же, но, – Берек заворочался в капсуле.

Донеслось ворчание, не характерное для небожителя. Человек явно пытался выбраться из безопасной колыбели, чтобы встать пред Ролданом. Опять – реакции из прошлого, принесенные колонистами вместе с потребностью в кислороде и углеводах.

Выбраться из капсулы Берек не мог. Сразу. Потому предстал в виртуальности, да не озаботился изменить облик. Будто резко выбрался из теплой ванны, где бездельничал весь день.

Так с ним общаться, конечно, удобнее. Хотя приходилось смотреть снизу-вверх, будто юный человек пред старшим.

– Но дело в том, что у нас нет сопоставимых фактов. Анализ не находит совпадений.

– Я понимаю, – кивнул Ролдан.

Не требуется ворошить базу данных, чтобы понять экстраординарность события.

– Я заглянул дальше. Сразу дальше. С тех времен, что человечество провело на Альме.

Ролдан вновь кивнул. Он понимал, к чему клонит коллега.

– В те времена, когда ресурсы системы, – голосом лектора начал Берек, – ограничивались избытком трудовых ресурсов, происходили события намеренного прекращение жизнедеятельности. Это называлось убийством.

И он замолчал, чуть сгорбившись, вперив взгляд в Ролдана.

Заявление должно было, по мнению Берека пригвоздить собеседника к полу. А то заставить биться в конвульсиях, что потребует вмешательства медицинского робота.

Вместо этого Ролдан пожал плечами и возразил:

– У нас недостаточно фактов, чтобы делать подобные утверждения.

– Что?! – возопил Берек.

Он отпрянул и всплеснул руками. Лицо его исказила мука, отчего приняло неземной вид. Как разгневанный дух, изображенный на древней картине.

Ролдан повторил собственное заявление. Берек его прекрасно расслышал. Слух у всех стопроцентный, даже при отсутствии поддерживающих алгоритмов. Повторить требовалось, чтобы собеседник захотел его услышать и не полез в контрпродуктивный спор.

Эффект оказался точно таким, как рассчитывал Ролдан.

Берек нахмурился, оскалился, поморщился. Эмоции сменялись, явно подбираемые с запросом на происходящее. Наблюдать перебор личин всегда забавно. Порой алгоритмы с ума сходят от того, что творится в человеческом сознании.

Наконец, Берек уже в ручном режиме выбрал подходящую маску. На мгновение виртуальная его копия потеряла в объеме и деталях. Всего лишь мгновение, но указывающее на экстраординарность происходящего.

Или же с орбиты заходил челнок, что потребовало дополнительных мощностей для расчетов.

Ролдан отвлекся на пустое изображение деревьев за стеклом. Ветер все так же стремился склонить их в поклоне. Не видно поднявшегося столба пыли и яркой зари на горизонте.

– Почему моя версия кажется тебе не достоверной? – спросил Берек.

Маска отразила сложный спектр эмоций, сопровождавший вопрос. Без наблюдения лица собеседника трудно общаться. Потому люди отдают так много ресурсов на создание образов.

А как было бы проще жить в режиме запрос\ответ. Ведь эта функция заложена в фундаменте человеческого разума.

– У меня несколько замечаний к данной версии, – ответил Ролдан.

Он не мог наблюдать собственного лица, но какие-то эмоции наверняка отображались. Берек изобразил заинтересованность\скепсис.

– Предложенная тобой версия кажется правдоподобной, – согласился Ролдан. – Однако, не всё, что явно, таковым является.

– Не усложняй.

– Я сам, признаю, пришел к аналогичному выводу, – Ролдан развел руками в ответ на жест сомнения от Берека. – Выглядит чудовищным, но не таким уж невозможным. Столь глубоко, как ты, я копать не стал. Воспользовался имеющимися у меня данными.

Берек повел рукой, предлагая продолжить.

Всех их воспитывали на историях о колонистах. Эти воспоминания заложены с юного возраста. История о корабле, с которого люди высадились на одинокую планету, стали столпом космоса, вокруг которого крутится небосвод.

Избавиться от предыстории не удастся. Пусть многие факты из прошлого вызывают сомнения, многие истории откровенно выдуманы, подвергнуты осмеянию или, наоборот, вытканы на знаменах. Люди вольны сами использовать прошлое так, как им заблагорассудится.

Отказаться от него они не могут.

В том числе от памяти о том, что от метрополии им достались воспоминания о жестокости, мерзких деяниях предков. Копая глубже, удалось бы выискать в предках падальщиков и каннибалов.

Это ведь не значит, что нынешнее поколение людей пошло по тому же витку спирали.

– Разве только здесь, – Ролдан ткнул пальцем в висок.

– Вот тебе мотиватор.

– Но зачем? Ищущий жестокости обретет ее проще и доступнее. Красочнее. А чего добился объект 2, если следовать твоей версии.

– Натуральности. Ты ведь носишь эти ткани, вытканные мозолистыми пальцами.

Ролдан отмахнулся и сказал, что это приманка для дураков. Еще давно, чтобы развеять собственные сомнения, он посещал мастеров. Пальцы у них ничуть не грубее людей, занятых в иных профессиях.

– Но аналогию я понял. Понял. Зачем насильно и без разрешения прерывать жизнь в подобных условиях. Предполагая твою версию, углубляя ее, стоит предположить, что объект 2 совершил бы какой-нибудь ритуал. Не в старом значении этого слова.

– Понял, – Берек кивнул, нахмурился.

Приняв свою версию за истину, Берек не учел, в каких условиях произошло событие. Акт гомицида в его исконном смысле требовал особых условий. Ни один из них в данном случае не удовлетворился.

На Альме, в метрополии подобное происходило по очевидным причинам. В том числе как наследие культуры, выходцами которой были альмиты.

Их потомки, генетические наследники, но культура у них иная. Тяжелый перелет до нового дома стоил так много. Пришлось выбросить в пустоту не только сотни мертвецов, но также культурный багаж, который каждый колонист вывез с метрополии.

Оставшиеся голыми пред новым миром. Таким же девственным и обнаженным. Колонисты не скатились в напророченные им зверства. Вместо жестокого разрывание земли в поисках ресурсов, а также безудержных зверств по отношению друг к другу. Колонисты принялись высаживать эти сосны, что теперь окружают место первой посадки. Расширяли город, прокладывали дороги, размножались и занимали свободное пространство, коего оказалось вдоволь.

Расширялись не только физически, но и в разумах своих. Строя невероятные по сложности структуры в виртуальности. Настолько сложные, что их невозможно контролировать.

И Берек, и Ролдан знали собственное прошлое и видели, какое оно оказало воздействие на настоящее.

Потому предположить, что событие являлось актом гомицида – неразумно.

– Поверь, – закончил Ролдан, – я сам первоначально пришел к аналогичному выводу. Не стал углубляться в исследования, боясь, что как всякий человек начну подгонять факты под теорию. Что с тобой произошло, Берек.

– Тогда что, если не убийство?! – всплеснул руками Берек. – Ты создаешь сложности там, где их нет. Всегда нужно выбирать очевидное решение, не пытаясь строить сложные структуры.

– Не всегда. Но я тебя понял. Оставь софистику для общения вне работы. Нам нужны факты. С этим мы работаем.

Плечи Берека опустились. Несмотря на рост, он теперь выглядел меньше, слабее Ролдана. Его вид вызывал жалость. Ролдан устыдился собственной жестокости. Печально, что пришлось бить коллегу, ломая такую прочную и надежную картину мира.

– Теорию я не отбрасываю, – успокоил коллегу Ролдан. – Возможно всё. Потому мы должны разобраться. Чем больше будет данных, тем точнее вывод. Разве не так говорится?

Берек кивнул. Явно он не желал расставаться с любимой игрушкой. Если копнуть его профиль, чего Ролдан не стал делать, наверняка обнаружится, что у коллеги учащенный пульс и дыхание, повысилось давление, а гормональный фон так вообще бунтует.

Ему не удается взять себя в руки, сложно отказаться от ужасной теории.

Она ужасна. Пугает. Потому заставила Берека вцепиться в нее подобно паразиту в тело носителя.

И как в случае с паразитом, тут нужен тонкий подход.

– Угостишь? – спросил Ролдан.

– Что? Да. Конечно.

Из соседней комнаты четырехлапый автоматон вынес ему небольшой стол. Пластик и блестящий металл. Прочно, практично, полезно. Ролдан расплылся в кресле, утопая своими выпуклостями в его вогнутостях.

– Выпил бы чего-нибудь такого. Например, мятного напитка с хмелем и чабрецом и лимоном. Если ты не против.

Берек развел руками и улыбнулся. Какие уж тут вопросы. Небольшие посиделки всегда хорошо.

Выманить его из ванны не удастся, но Ролдан знал, что Берек поддержит его, если предложить:

– Компанию не составишь? Нам нужно чуть отвлечься, чтобы размышлять равномернее. Это важно.

Виртуальный Берек расположился в таком же по виду, но не существующем кресле. В его руке оказалась чашка с освежающим напитком. Ролдан же пил настоящий. Не потому что он его хотел, но знал, что сам процесс, а также растворенные в напитке вещества помогут успокоиться коллеге.

Некоторое время они поглощали напиток, разговаривая о мелочах. Берек рассказал, что на орбите тестируют новый грузовоз, способный заходить на поверхность планеты. А то перегружать товары с одного судна на другой. Пока вопрос застопорился из-за карантинных мер. Не известно, насколько грузовоз окажется эффективным после прибытия корабля.

– Когда-нибудь это разрешится, – заключил Берек, делая основательный глоток.

Ролдан скосил глаза на капсулу с телом. Кое-что об устройстве он знал, но даже без этих знаний заметил, как по трубочке, втиснутой в рот Берека понеслась жидкость. С виду аналогичная той, что пьет его виртуальный образ.

На это и был расчет.

– Думаю, успеете подготовиться, – поддержал Ролдан. – До прибытия еще лет сто.

– Ориентировочно.

Ролдан кивнул. Его это не особенно интересовало. Лишь бы отвлечь коллегу.

Идея гомицида захватила и возбудила Берека. Не настолько, чтобы стать навязчивой, но достаточной для нарушения связного мышления. Реакция Берека доказывала сомнения Ролдана.

Захвати человека жуткая идея, он будет ритуализировать процесс. А не кинется исполнять его на первом встречном.

– Мне нужно переговорить с Хогаром. Лично.

– Зачем? Пусть этим займется Матс.

– Лично. Повторю. Объекты были связаны?

Берек закатил глаза, сверяясь с данными. Возможно, читал их на одном из болтающихся на краю зрения окон.

– Нет. Никакой связи. Углубился я недостаточно, – тут в его голосе почудилось смущение, – отвлекся. Да. Отвлекся. – Он отвел глаза, но тут же продолжил с привычной самоуверенностью: – смею утверждать, что связь не прослеживается.

– Никакой?

Кивок.

– Даже касательной?

– Ответ ты получил, – напомнил Берек, указывая на смутившую его странность. – Кроме тех событий, что привели к… событию.

Хотя бы он не произнес в слух «убийство» или, более уместный в их профессии, «гомицид». Последнее бы доказало, что Берек хоть не отбросил навязчивых мыслей, но взял себя в руки.

Речь много значит для человека, в очередной раз подумал Ролдан. Потому даже в виртуальности мы продолжаем пользоваться неудобным, непрактичным, несовершенным инструментом.

– Вот потому я хочу взглянуть на Хогара лично.

– Он откажет тебе в этом.

Ролдан пожал плечами. Не попробовав, не узнаешь. Вероятность положительного решения всего двадцать процентов.

– А ты пока займись обработкой данных, – Ролдан поднялся, передавая чашку автоматону. – Возможно, обнаружатся факты изменяющие зримую картину.

А также то, что он навоображал себе.

Берек спросил, как идут дела у других коллег, Ролдан сверился с поступающими данными. Обнаружил только предварительные отчеты, имеющие приоритет срочности. Пока эта срочность могла потерпеть.

Памятую об опасности, какую таит в себе теоретизирование, Ролдан желал встречи с объектом 2 лично, не знакомясь с его профилем.

Потратив еще два десятка стандартных минут на прощание, они наконец-то занялись делами. Берек растворился, оставшись и телом, и сознанием в капсуле. Перешел на иной уровень восприятия, где проще обрабатывать данные.

Ролдан поспешил из комнаты и вообще из здания порта. Самое его присутствие отвлекало внимание коллеги, раздражало сенсоры, направленные на гостя. Лишь на враждебном, избыточно ароматном воздухе, Ролдан смог вздохнуть свободно. Глаза слезились даже под маской, зато на душе полегчало.

Створы входного портала зафиксировались, сдувая приближающуюся к проему пыль. Не хватало еще, чтобы она попала внутрь.

В период цветения вечно нагружается система кондиционирования.

Ролдан потратил несколько минут листая данные о функционале фильтрационных систем. Его собственная фильтр машина оказалась совершеннее. Во-первых, она появилась на свет позже тех, что установлены в зданиях порта. Во-вторых, ее изготавливали с расчетом на эксплуатацию в тяжелых условиях.

Для порта пришлось бы переделывать все строения. Время затратное предприятие. Потому создавались различные «костыли».

– Забавно, – прокомментировал Ролдан.

Отвлечься всегда полезно, не раз утверждал он. Помогает собраться, очистить сознание от шумовых мыслей.

Теперь можно перейти к работе.

Он не стал отказываться от замысла, хотя испытывал дискомфорт, создавая голосовое обращение к Хогару. Скорее всего объект 2 его хотя бы прослушает. Откажется от встречи, но пришлет ответ. Тоже польза.

Но личная встреча, все же предпочтительней.

Отчасти даже по причине того, что Ролдан не желает этого.

Он мог бы проанализировать причины, вызвавшие дискомфорт, но это опять могло подвести его к излишней теоретизации.

Нужны факты.

Свести их в единую картину следует позднее.

Целый пять минут, отвлекшись на поиск транспортного средства, Ролдан не решался отправить запрос. Сам акт отправки занял мгновение, но подготовка к нему…

Лишь в салоне машины, сняв маску, Ролдан унял дрожь. Машина за три секунды вышла на максимальную скорость и понеслась прочь от порта, словно так же испытывала дискомфорт от забившей фильтры пыльцы.

На самом деле просто требовалось освободить пространство перед зданием порта как можно быстрее. Это транспортный хаб, а не жилая зона.

Мимо окна проносились деревья, вздымавшиеся ровными рядами. Прошедшие года отразились на них, придали морщин и шрамов. Никуда не делись свидетельства их рукотворности. Ровные шеренги возносились вдоль дороги, поднимаясь рядами на возвышенности. Долины оставались открытыми, чтобы иллюзия естественности не пропадала.

А ведь эти деревья помнили руки тех, кто первым ступил на поверхность. Не сразу. Прошли десятилетия подготовки. К тому времени орбитальная колония разрослась, но рабочих рук все равно не хватало. Как не хватает их сейчас.

– Гомицид! – фыркнул Ролдан. – Какая чушь.

Событие, акт его породивший, не давали объекту 2 ощущения власти, удовлетворения различных возбудителей психики. Не существовало связи, способной привести к событию. Агрессии, страха.

Даже изначальная версия – сбой в системе. Не укладывались в цепочку рассуждений. Объекты не могли сговориться.

Вызов системе?

Только не той, а самому обществу.

Такую версию Ролдан рассматривал, но считал маловероятной.

Берек прав, когда обязывал искать простой ответ, а не строить сложные конструкты. Вызов обществу – в различных побудивших это причинах, – слишком усложняет дело.

Событие выглядело стерильным. Так что ни один имеющийся факт не давал ответа.

Машина шла по направлению к заведению, где находился Хогар в последний момент. Ролдан желал поглядеть на место, где объект проводил время. На все места. Это позволит лучше его прочесть, нежели самый глубокий анализ профиля. С этим уж справится Такаш. Ему же следует повторить маршрут Ролдана. Две точки зрения на происходящее лучше одной.

Именно по пути к пункту общественного питания Ролдана поймал ответ на высланный запрос. Хогар прослушал его сообщение и приготовил послание. Ролдан заерзал в кресле нервничая, пальцы оказались неприятно липкими, чему виной оказалась повышенная потливость и проклятая пыльца.

От нее не избавишься даже очистителем.

Хогар прислал текстовое сообщение, заставившее Ролдана на мгновение улыбнуться. Думал, что подтвердилась теория. Объект 2 не желает встречи.

В сообщении, состоящем из трех предложений, Хогар без приветствия соглашался на личную встречу в реальном пространстве. И спрашивал, когда будет запрашиваемую сотруднику службы удобно встретиться.

Линия оставалась открытой.

Ролдан моргнул несколько раз, не веря собственному восприятию. Хогар ждал ответа. Ждал. Не сомневался, что Ролдан видит это.

На мгновение пропали расстояние и время. Исчезло ощущение пыли и липких пальцев. Зато Ролдан явственно ощутил другого человека, что скрывался за желтым значком.

Ограниченный канал связи, чтобы другие не вклинились в линию и не отвлекли Хогара. Он ждал ответа только от Ролдана.

Набрав в воздухе ответ, Ролдан отослал его. Эти простые, привычные действия возвращали чувство контроля. Вот почему Хогар со своей стороны использовал текстовой способ передачи сообщений. Контроль и уверенность. Он его так же не испытывает.

А вот это уже странно.

Пришлось потратить несколько мгновений, чтобы вспомнить, как вывести под пальцы клавиатуру. Задача нетривиальная, ведь процесс занимает много времени. Многие его просто игнорируют, как необходимость писать или наговаривать длинный ответ.

Ролдан справился. Хотя пальцы не сразу вспомнили сложную науку. Зато потом они начали порхать над изогнутым изображением клавиатуры, несущей четыре десятка символов.

Большинство символов уже не использовались. Ролдан просто запустил стандартную клавиатуру, где сохранились значки из древних времен. Язык приходилось упрощать, чтобы проще контактировать с искусственным интеллектом. К тому же, это выгоднее.

Ролдан написал, что готов встретиться хоть сейчас. Не лучшее решение, как он подумал потом, отослав сообщение. Задержки между ответами хватало, чтобы потратить время на размышления.

Заехать бы отдохнуть, отмыться от природной пыли.

Хогар ответил, что может встретиться в том же кафе, где недавно принимал пищу.

Не сомневался, что Ролдан знает место?

Уверен, что сможет легко отследить?

Если человек не использует фильтры приватности, это не составит труда. Ролдан знал, что искомый объект использует лишь поверхностные системы. Занавесь, позволяющую сохранять личную дистанцию. И ничего более. Как будто ему нечего скрывать.

Возможно, всё так.

Или должно отвлечь от чего-то, лежащего на виду.

Ролдан нахмурился. Мысль ему не понравилась. Следовало связаться с коллегами, да перепоручить личную встречу. Есть люди умнее его, кто сможет с первого взгляда понять собеседника.

Уже поздно отказываться. Хогар подтвердил встречу, похоже, изучив открытые данные по собеседнику. Ролдан не скрывал собственного положения в пространстве. Не видел в этом необходимости.

Сейчас же он ощутил неприятный холодок. Страх, который испытывал лишь в детстве, когда понимал, что сделал глупость, способную привести к беде. В детстве беда обходила, удача не оставляла паренька.

Получится ли сейчас, Ролдан не знал.

Он подтвердил встречу и откинулся на спинку сиденья, выдохнув сквозь зубы. На экране перед ним появился запрос от машины. Спрашивала, все ли в порядке у пассажира. Четче она не могла выразиться, ведь не понимала состояния человека. И не следила за передачей сообщений. Откуда же ей знать, что в этот момент испытывает Ролдан.

Махнув рукой, он уткнулся носом в окно. По счастью тяжелые, неприветливые древесные стволы остались позади. Зеленая область четко отделена от города. Не только Ролдан испытывает проблемы с аллергией. Потому между двумя областями оставалась широкая полоса отчуждения.

Затем машина нырнула на крутую дорогу, уходя с основной трассы. Вырвавшись из потока, она ушла в серую зону приграничной застройки и затерялась среди складских блоков.

Глава 5

Точка встречи находилась на окраине жилой зоны, под мостом магнитоплана. Рядом же находилась станция эстакадного транспорта. Ролдан вышел из машины, оглянулся. В этом районе он никогда не бывал, но типичность застройки позволяла быстро сориентироваться.

Отличия от его собственного обиталища подмечались сразу. В плитках мостовой на пешеходной зоне организованы дыры, из которых ввысь поднимались хмурые деревья.

Искусственное творение, чтобы не тратиться на содержание и контроль растительности. Деревья покрывала городская пыль, с которой беспрерывно боролись с помощью промышленных пылесосов.

Но только не сегодня.

Ролдан чихнул и потер глаза. Пальцы увлажнились.

Десятки струй из скрытых фонтанов превратили одну сторону дороги в радужный мост. Лицо раздражали невидимые частицы жидкости, из-за безвкусности не похожей на обычную воду.

Гул воды затмевал бесшумный шелест двигающихся в отдалении машин – поток здесь незначительный. Раннее время.

Металлические усовершенствования покалывало, когда в сотне метров проносились поезда. Только это указывало на их присутствие.

Довольно неудобный квартал, как отметил Ролдан. Но он понимал, почему некоторые предпочитают жить здесь.

Жилые дома в десяти минутах от магнитоплана имели кричащую расцветку, некоторые украшали геометрическими орнаментами. Ровные дорожки с зеленым искусственным газоном. Всегда ровные, меняющие окрас по желанию местных жителей.

Ролдан не сомневался, что объект 2 живет в одном из этих строений. А на работу добирается с помощью поезда. Логично, почему он предпочитал обедать именно здесь.

Само заведение имело два этажа, уличную террасу. На этот момент пустую. Значок в виде стакана и пищевых батончиков выглядел непривлекательно, но его никто не менял. Все давно привыкли.

Хотя никому уже не приходилось без нужды мучить себя протеиновыми батончиками.

На улице было немноголюдно. Многие люди все еще предпочитали нормировать свой день, для остальных же хватало вакансий, чтобы жить вне графиков. Как у самого Ролдана. Хотя это был не совсем его выбор. Так уж получилось.

Черно-стальные стены заведения должны напоминать об оставленном на орбите корабле. Судно, с которого выгрузились на планету первые колонисты, оставалось на дальней орбите. Переоборудовано в промежуточную станцию для судов дальнего направления.

Как знал Ролдан, на станции все еще сохранились вот эти заведения общественного питания.

Там это уже не дань традиции.

Тянуть дальше нельзя.

Выставив вперед подбородок, Ролдан направился в заведение. Костюм только портил весь образ. Пыльный и смятый, такое же лицо с покрасневшими глазами.

В данном случае это может пойти на пользу, удастся смутить собеседника.

Входная дверь бесшумно скользнула вбок. Изнутри ударил поток теплого воздуха, выполняющий двойную функцию, а также напоминающий об особом статусе заведения.

Это не какое-то развлекательное место, а один из якорей нынешнего человечества.

Сюда ходят не развлекаться, а насыщаться. Пусть ассортимент расширился, посетителей не заставляют давиться разнородными баллончиками, запивая их типовой жидкостью из типового стаканчика.

Выбор этого места много говорил о Хогаре.

Он не собирался тянуть, уклоняться от вопросов работников службы. Он знал, что эта беседа произойдет. Личная встреча ему даже предпочтительней. Удастся закрыть сразу все пробелы.

Столы и стулья имитировали алюминий с обивкой из мягкого пластика. С десяток столов, чьи края защищал вспененный пластик, установлены в шахматном порядке. Широкие проходы между ними, давящий потолок с потаенными светильниками.

Внутри находилось три посетителя, расположившиеся за отдельными столиками. Парами сюда не ходят. Сюда забегают, чтобы наскоро перекусить. Для общения имеются иные заведения.

За монолитной стеной, судя по гулу, располагалась кухня. Она скрыта от взоров посетителей, что досталось им в наследство со времен долгого путешествия. В замкнутом пространстве корабля излишние запахи и звуки раздражают.

Хотя бы люди не отучились питаться вместе.

Ролдан сразу узнал искомого человека. На этот раз тот облачился в лазуревый комбинезон, наброшенный на голое тело. Делано небрежно, за чем скрывается тонкий вкус. Голову человек украшала шляпа, имитация ручного плетения. Хотя на улице не так уж жарит солнце.

Посетитель заметил вошедшего и подал ему знак. Не потому что это требовалось, ведь Ролдан точно видел линию, которая направляла к объекту. Навигация в подобном заведении излишня.

Ролдан кивнул и направился к столу. Уселся на свободный стул, что деформировался под его форму тела. На корабле таких изысков не бывало, подумал Ролдан. Сидеть приходилось на том, что есть.

– Хорошего дня, – сказал Хогар, подняв голову. Многочисленные подвески звякнули у него в ушах. От их веса мочки уха оттягивались, – чего-нибудь закажите?

Возникло цифровое меню, отвлекшее на мгновение Ролдана. Голос собеседника оказался с хрипотцой, вымученный. Человек умел говорить. Хорошо говорить. Делал это не часто. Порой молчал целый день.

Поэтому он предпочитал отослать текстовое сообщение?

Ролдан ответил на приветствие и, не глядя в меню, заказал пюре из перетертых бобов с маслом и хрустящие хлебцы к ним. Из напитков предпочел только травяной чай. На местные травы у него не возникало аллергии. Или же то следствие подавителей иммунитета, что приходится пить по сезону.

Опять же Ролдан подумал о колонистах, которые тоже не пользовались меню. Не потому что знали его наизусть.

Через мгновение по пневмоканалу в ножке стола прошла капсула, затормозившая на выходе из центра. Ролдан открыл емкость и вынул пластиковый квадрат с едой и напитком.

Как дань памяти емкость с жидкостью была на треть меньше стандартной. Белки и углеводы восстановить на корабле можно. А для добычи воды приходилось совершать рейды на подходящие астероиды. Если они окажутся по пути.

Хогар, как подметил Ролдан, уже расправился с пищей. Оставил в емкости хрустящую, зажаренную мясную палочку. Так же местное производство, а не восстановленный белок или его грибная имитация.

Сейчас Хогар гонял этой палочкой остатки острого соуса в небольшой емкости для него. Откусывал по-немного и тщательно жевал. После такого его желудку даже работать не придется.

Ролдан расправился с собственной порцией быстрее, не желая тянуть дольше необходимого. Отправив емкость с крошками в контейнер для пневмоканала, Ролдан перешел к делу:

– Благодарю за личную встречу, с вашей стороны очень любезно.

Хогар кивнул, но не ответил.

Запрос на общение поступил от собеседника, нормы предписывают ему ломать голову, как начать диалог. Хогар может отделаться жестами и односложными ответами. Да вообще молчать, игнорировать. Никто его за это не осудит.

Пробиться за завесу регламента – задача. Ролдан понимал теперь, с какими трудностями он столкнулся. Лучше бы Захей отправился на встречу.

Уже поздно отступать, придется нырять глубже в бездну. Хотя молчание тоже выход. К чему-то может привести.

– Вам известно, что я здесь нахожусь из необходимости получить данные. Вы готовы их предоставить.

Хогар пожал плечами.

Да или нет?

Очевидно, он хотел сказать, что поступит по ситуации.

– Тогда начнем, – Ролдан перевел взгляд и представился по полной форме. Официоз порой помогает держать себя в руках. – Мне необходимо понять, что произошло вчера в одиннадцатом секторе зоны переработки. Место в тридцати метрах от завода по переработке вторичного сырья.

Хогар кивнул.

– Вы находились там в 25том часу планетарного времени совместно с гражданином Суттоном?

Вновь кивок.

– Затем вы нанесли ему повреждения черепа, приведшие к прекращению жизнедеятельности вышеназванного человека.

Ролдан приводил все известные факты, а Хогар отвечал на них кивком и улыбался. Его длинные пальцы беспрерывно мусолили остатки обжаренной колбаски, служащей… защитой? В любой момент, чтобы не отвечать, Хогар может просто заткнуть рот остатками обеда.

Ролдан перешел к важным вопросам:

– Наш отдел не получил доступ к данным, разрешающим принудительное прекращение жизнедеятельности Суттона. Можете прояснить?

Хогар пожал плечами, а потом покачал головой. Это не ответ, ведь жест мог означать как нежелание отвечать, так не знание.

– Суттон подтверждал ваше право на содействие? – прямо спросил Ролдан.

Хогар покачал головой.

– Нет? То есть, вы хотите сказать, что Суттон не намеревался прекращать жизнедеятельность?

– Откуда мне знать? – махнул рукой Хогар. – Мы с ним незнакомы.

Что-то заставило его нарушить молчание. Ролдан скосил глаза, поглядывая на статистику, что держал открытой в углу зрения. Экран показывал находящиеся в открытом доступе данные по Хогару и в общем по делу.

От коллег поступали свежие данные, но их слишком много.

У Хогара участился пульс, дыхание стало глубже, но ассинхронным. Явный признак неуверенности, даже страха.

– Как же вы оказались на месте события?

– А вы не просмотрели записи с точек наблюдения? – Хогар поморщился.

Просмотрели, но ни каким выводам прийти не удалось. Ролдан вообще не понимал, что произошло. Он откинулся на спинку стула, которая тут же подстроилась под него, оставив зазор выше лопаток.

Верхний позвонок приятно щелкнул.

– Не понимаю, что же тогда произошло.

– Какое дело до этого службе утилизации? – спросил Хогар. – Вы тело забрали. Чего еще надо.

– Появление подобного объекта в зоне нашей компетенции обязывает следованию особым инструкциям. Мы наблюдали, что вы прекратили жизнедеятельность Суттона. Однако, мы не обнаружили с его стороны дозволения на совершение данного акта.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.