Татьяна Андриевских
В тыквах под снегом

Когда всё начиналось, их было только двое – дедушка-железнодорожник и мальчик шести лет. Жизнь их тогда была такая неспешная, счастливая, казалось, что время остановилось для них, а потому и не нужно им никуда спешить и ни о чём тревожиться.

И сейчас, когда я оглядываюсь назад и вижу дедушку, идущего на службу в тёмное морозное утро, и спящего под двумя одеялами маленького Колю, и завтрак на столе, заботливо укутанный полотенцем – мне кажется всё произошедшее с ними позже – почти невозможным, почти сном. А ведь всё это было.

***

Они жили в маленьком городке, на втором этаже старого деревянного дома, совсем рядом с железной дорогой, и стеклянная люстра каждый раз пела свою нехитрую песенку, встречая и провожая поезда.

Вот их дом. Комната и кухня. Круглый стол, скатерть свисает до самого пола, образуя то грот в скале, где Коля прятался от пиратов, то военный штаб, где его, раненного, награждали. Над дедушкиной кроватью, всегда по-военному безупречно прибранной – старая пожелтевшая фотография девушки. Она смешно одета – штаны-шаровары и короткая куртка, как у Буратино. Она стоит со своим велосипедом среди цветущих каштанов и улыбается. Это Колина бабушка.

Можно сказать, что всё началось в тот день, когда дедушка заподозрил кражи на станции. Каждый раз он приходил со службы всё более встревоженный и омрачённый.

– На станции творится чёрт-те что, – жаловался он внуку, – начальники воруют, а обвинят, боюсь, меня. На прошлой неделе украли дизель, а теперь исчез локомотив, – дедушка тяжело опустился на стул.

– Я уже старый, Коля, и боюсь оставить тебя одного. Был бы у тебя хоть брат, мне было бы поспокойней. Эх, знать бы, что ты не один на белом свете!

Вот после этого разговора Коля и стал мечтать о брате. Но не потому, что боялся одиночества, просто ему вдруг очень захотелось показать брату все свои самые ценные вещи из ящика под кухонным столом. В какой то момент ему показалось, что если очень постараться, можно самому раздобыть себе брата. Когда он поделился этой мыслью с дедом, тот вдруг поддержал его: "А что, может и повезёт тебе – в детстве оно чего только не бывает!"

И вот раз, когда дед был на службе, Коля взял зачем-то старую меховую шапку, положил туда свой молочный зуб, окаменевшую ракушку, счастливый автобусный билет, походил туда-сюда какой то взволнованный, дополнил этот странный набор гильзой, и напоследок, прислушавшись к себе, капнул туда немного вишнёвого варенья. Во-первых, он его очень любил, и чувствовал, что оно может поспособствовать чудесам; а во-вторых, оно было похоже на кровь, и от этого всё становилось настоящим. Ближе к вечеру он вышел в парк и пристроил шапку в дупло старого дерева. Он хотел выждать три дня, прежде чем идти проверять, но ночью пошёл дождь, и утром Коля заволновался – “А вдруг, уже?!” Он вернулся в парк, отыскал дерево и отодвинул ветку. В шапке никого не было. Но к этому он готовился, когда шёл через парк к знакомому клёну, пытаясь выровнять дыхание. Его поразило другое: какими жалкими и беспомощными показались ему все эти вещи, когда-то такие ценные, а сейчас сиротливо лежащие на дне старой мокрой шапки.

Дедушка рано отправлялся на службу, весь день он ходил по рельсам, заглядывал под вагоны и непостижимым образом взаимодействовал с этими огромными чёрными механизмами. Коля завтракал один, до обеда бродил по городу, а потом шёл на станцию к деду. Вместе они обедали, сидя в роще на поваленном дереве и глядя на проходящие поезда. А вокруг – то дрожала на ветру озябшая черёмуха, роняя к их ногам крошечные мокрые лепестки, то вздыхала сирень, то тополиный пух по-доброму щекотал нос и лип к бутербродам.

Шиша появился у них в середине лета, когда цвела липа, щедро раздавая налево и направо свои обещания. Коля потом любил перебирать в памяти подробности этого дня, словно разом высыпал в рот целую коробку леденцов и перекатывал их во рту, наслаждаясь разноцветной сладостью. Они вместе с дедом возвращались с работы, начинался вечер, но липы ещё гудели от пчёл, было жарко и пыльно, и они зашли на лодочную станцию к дедушкиному товарищу. И пока деды говорили о своём, Коля бродил вдоль пристани и вдруг услышал плач. Он сразу пошёл на звук и скоро вышел к складу старых деревянных ящиков. Там, на замусоренном дворе, он и увидел его – коричневый щенок, довольно крупный уже, но худой, на коротких широких лапах, со слишком большой головой и странными ушами, которые торчали не вверх и не вниз, а в стороны. Коля как будто сразу узнал его и почему то вспомнил мокрую шапку в дупле. Но он ничего не просил, он просто смотрел во все глаза то на дедушку, то на щенка.

– Да он тут давно, – объяснил дедушкин товарищ, – он сначала всё под лодками жил, а теперь вот сюда прибился.

И тогда дедушка сказал самые прекрасные слова:

– А что, щенок хороший!

Всю дорогу Коля нёс его сам, руки слабели от усталости, щенок кряхтел и оползал вниз. И чем тяжелее была эта ноша, тем острее он чувствовал то нежданное счастье, которое на него вдруг обрушилось.

Дедушка предложил назвать щенка Шиша Раданович, в честь своего друга, моряка из Сербии, с которым они в юности служили на корабле. Шиша Раданович очень любил собак – да так, что двоих своих любимцев тайно провёл с собой на корабль. Он делил с ними свой паёк и тяготы службы, а они служили ему верой и правдой, слушались его с полуслова, и даже без слов; и знали, когда можно отсидеться в подсобке, а когда нужно выйти и помочь Шише или просто повеселить всех.

– Я бы никогда не предложил назвать щенка в честь своего друга, – сказал дедушка, – если бы не знал наверняка, как он был бы этому рад. Шиша был самым весёлым и самым сильным на корабле, вот капитан и закрывал глаза на его собак, – вспоминал он.

– Вот ты сейчас поймёшь, каким был Шиша Раданович. Однажды в нижнем отсеке образовалась пробоина и вода хлынула в трюм. Шиша разогнул стальную пластину обшивки, прижал её к дыре и своими огромными ладонями удерживал так больше часа, хотя острые струи со страшной силой били ему в лицо. А наверху кричали в ужасе его собаки и рвались на помощь. И сквозь шум воды и рёв насоса было слышно как Шиша кричал своим собакам: "Чекайте ме, чекайте ме!", пытаясь их успокоить. На его родном языке это значило “Ждите меня!”

Теперь они вместе выходили гулять и до обеда бродили вдоль речки, прыгали по деревянным настилам на стройке, на пустырях разжигали костры и поджаривали бутерброды. Они любили валяться на траве и ловить кузнечиков. Вечером Коля читал вслух, а щенок Шиша дремал и слушал.

Кончилось лето. Однажды, прохладным сентябрьским днём, друзья шли вдоль речки, а по воде плыли жёлтые ивовые листочки и было настроение молчать и жевать травинки. Расталкивая коленями высокую траву и позабыв о времени, они всё шли и шли, словно и сами скользили по течению реки всё дальше и дальше. Вдруг шорох в камышах заставил их остановиться. Осторожно ступая, они приблизились, но когда подошли совсем близко, кто-то маленький юркнул в густые заросли. "Смотри!" – прошептал Коля. На деревянном мостике , который прятался в камышах лежала маленькая самодельная удочка.

Следующим утром Коля с Шишей снова отправились на речку чтобы выследить таинственного рыбака. Они подкрались и раздвинули тростник. На мостике спиной к ним сидел малыш в розовых ползунках и удил рыбу. И хотя ползунки были разрезаны и превращены таким образом в штанишки, они всё равно были безнадёжно малы, и малыш их то и дело поддёргивал. Куртка на незнакомце тоже была очень короткая, а ботинки велики и изрядно поношены.

– Эй! – позвал Коля.

Малыш вскочил и хотел было нырнуть, но в последний момент передумал и скрылся в камышах.

– Малыш, меня зовут Коля, я тебя не обижу, выходи!

Но никто не появился.

– У меня с собой бутерброды!

Тишина.

– Если не выйдешь, я заберу твою удочку!

Тогда камыши зашевелились и появился малыш. Он был смущён и всё время поддёргивал свои штанишки.

– Как тебя зовут? – спросил Коля.

– Тома, – ответил малыш.

Это была девочка.

Оказалось, Тома ушла от родителей и жила теперь одна в камышах. На вопрос, сколько ей лет, она ответила: "тли". Так и порешили, ведь проверить никто не мог. Коля взял маленькую ладошку, всю пропахшую рыбой, и повёл домой. "Только бы! Только бы!" – мечтал он всю дорогу.

– Мииилости прооосим, – сказал дедушка очень удивлённо, как только дети вошли.

Но сразу так деловито и ладно пристроил Томину удочку в углу, что Коля выдохнул.

– Почему ты ушла от родителей? – спросил дедушка.

– Так лучше, – ответила Тома.

Больше она ничего не сказала. Но по тому, как вдруг дёрнулся её подбородок, дедушка понял, что они пили.

Первый день Тома очень стеснялась ползунков, поэтому так и ходила по дому в своих больших некрасивых ботинках. Анатолий Васильевич достал чемодан со старыми Колиными вещами, из которых тот давно вырос, и подобрал для Томы одежду по размеру. Дети бегали по комнате, играли с Шишей, а дедушка готовил ужин и радовался, слушая смех, лай и топот детских ног.

Так у Коли появилась сестрёнка. Спала Тома на кухне, в гамаке, который соорудили из покрывала. Перед сном, в темноте, Коля рассказывал ей сказки, которые придумывал на ходу. Тома слушала, затаив дыхание, а под столом похрюкивал во сне Шиша.

В одно субботнее утро все проснулись особенно счастливые, и потому решили этот день назначить Томиным днём рождения. Мальчик подарил сестре свою любимую книгу "Великие первопроходцы", а дедушка спросил Тому, что она хотела бы получить в подарок.

– Тёплую куртку, – призналась девочка.

Дедушка вытащил из буфета почти все свои сбережения и побежал на рынок, а ребята принялись лепить торт. Накрошили печенья в миску, налили сгущёнки, слепили шар, приплюснули его, а сверху украсили жёлтыми осенними листьями и маленькими сиреневыми цветами хризантем, которые последними цвели в эту осеннюю пору в палисаднике. Получилось прекрасно! Дети сели ожидать деда. Тот примчался раскрасневшийся, прямиком, не разуваясь, зашёл в кухню (первый раз такое было с дедушкой!), достал из жестяной чайной коробочки оставшиеся деньги и снова исчез. Дети не выдержали такого долгого ожидания и принялись резать торт. У каждого на тарелке лежал кусок с жёлтым кленовым листом и сиреневой звёздочкой. Дедушка пришёл счастливый, торжественный. Он вручил Томе овчинную куртку – тулуп. Это было чудо, потому что девочка мечтала именно об овчинном тулупе, но постеснялась сказать. Все были счастливы. Дедушка налегал на торт. Он никогда не ел ничего вкуснее!

Но вот и в нашу, такую счастливую, историю пришла беда. Пришла и потащила за собой вереницу горестей и лишений. Вечером, когда малыши ждали деда с работы, в дверь постучали. На пороге в компании начальника станции стоял милиционер.

– Ваш дедушка обвиняется в крупных хищениях железнодорожного имущества, – монотонно бубнил он, – в числе прочего – локомотив, дизель, несколько километров железнодорожного полотна, билеты на поезда дальнего и ближнего следования…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.