Яков Фисенко
Всего лишь намекнув

ФИСЕНКО

Яков Александрович

Родился 29 августа 1962 года в г. Алма-Ата, Ка-захстан. В 1976 году вместе с семьёй переехал в

г. Тирасполь. Окончил Тираспольскую среднюю

школу №3. Одним из любимых предметов была

литература. Начал писать стихи, басни, эпиграммы.

Работал слесарем на заводе «Электромаш». Окончил филологический факультет Одесского госуни-верситета. Будучи студентом, активно занимался в

секции самбо. Достиг уровня Кандидата в Мастера

Спорта. Два года проработал по распределению

учителем в сельской школе. В 1987 году вернулся в

Тирасполь. Трудился организатором спортработы

в ГПТУ – 22, а после в детском саду № 45.

Был одним из первых корреспондентов газеты

«Приднестровье», где проработал почти 20 лет.

Сегодня продолжает заниматься журналистикой и

литературным творчеством.

3

Раздел I

Поэзия

***

Памяти Анатолия Дрожжина

Ты ушёл, ни с кем не попрощался.

У судьбы тяжёлая рука…

На журнальном столике остался

Черновик последнего стиха.

Почему?! У вечного вопроса

Нет ответа, сколько не пиши.

Но я знаю, нашей жизни проза

Не затмит поэзию души.

И твоё взволнованное слово,

Исполняя давние мечты,

Позовёт сердца людские снова

К берегам Любви и Доброты.

4

Бессмертный полк

Остались с нами на века

Мир отстоявшие герои.

И в День Победы снова в строе

Ряды Бессмертного Полка.

Никто не сломит нас, пока

Храним Отечество и Знамя.

И прибывают вместе с нами

Ряды Бессмертного Полка.

5

Ко дню города

Днестра извилистое русло,

Кицканский лес в вечерней мгле

Рождает в нас большое чувство:

Любви к отеческой земле.

Её нам передали деды,

Как дар, не знающий цены.

И предков славные победы

Порукой счастья стать должны.

В своем величье, неизменный,

Нам каждой улочкой знаком,

Тирасполь – град благословенный,

И есть для всех нас отчий дом.

Мы с вами все – тираспольчане,

И этим званием горды.

Мы праздник города встречаем

Даря ему свои труды.

6

Всего лишь намекнув…

Моих стихов и радость, и печаль

Приходят к вам как добрые подруги,

Чтобы напомнить о былой разлуке,

Или о том, чего уже не жаль:

Друзей ушедших и любви постылой,

В сожжённых письмах, вырванных листах.

Наивных детских розовых мечтах.

О том, что память где-то там хранила

И вдруг достала, пыль веков стряхнув.

И вы задумались, и усмехнулись тихо, Над этой странною манерой стиха:

Напомнить все, всего лишь намекнув. .

7

Фотография девушки в жакете

Жаль, что фотография не может

Мне раскрыть сейчас один секрет:

Что тебя заботит и тревожит

Девушка, надевшая жакет?!

Удивленно вздернуты ресницы,

А в глазах такая глубина…

Может жизни пройденной страницы

Все листает в этот миг она.

А возможно, замечталась, веря,

Что судьба ее не обойдет.

Ну а смотрит, видимо, на двери:

Ждёт, когда в них суженый войдет.

Может быть, попробуй, угадай-ка.

Мне б спросить и услыхать ответ,

Но молчит задумчиво хозяйка,

Примеряя купленный жакет…

8

Рыжая

Огненным багрянцем загордилась

Осень, твоя названная мать.

И когда на свет ты появилась,

Листья уж решили опадать.

Осень, их душевно утешая,

Говорила: «Незачем грустить.

Остаётся дочь моя меньшая,

Чтоб красу осеннюю продлить».

Только листья взгляда не подняли

И опали, грусти не тая,

И словам пророческим не вняли,

Но зато их сразу понял я…

Да и ты прекрасно понимаешь

Правоту их сквозь завесу лет,

Навеваешь и напоминаешь

Золотистой осени рассвет.

9

Снежана

Быть зиме суровой: слишком рано,

В гости к нам приехала она.

Только ты, прелестная Снежана,

Этой встрече рада быть должна.

В имени твоем сокрыта сила,

Исполняя девичьи мечты,

Вдруг сама Зима провозгласила:

«Снежной Королевой будешь ты!».

Что судьбой намечено, то сбылось.

Жизнь тебе благоволить должна…

Почему ж тогда, скажи на милость,

Ты молчишь, вздыхаешь и грустна…

Кажется моя догадка странной,

Но, вдруг стало все понятно мне…

Нет, не снег на сердце у Снежаны,

А тоска и думы о весне.

10

Так жаль…

Белый человек на Чёрной речке

Взвёл курок недрогнувшей рукой…

В Святогорском зажигали свечки

За поэта вечный упокой.

Все случилось так, как предсказала

Пушкину гадалка по руке,

А Дантеса небо наказало

Долгой жизнью в грусти и тоске.

Понял он, какое зло содеял,

Каялся, прощения просил…

Быть с клеймом убийцы и злодея

Навсегда Господь ему сулил.

Ну, а Пушкин венчан доброй славой,

Знаем с детства мы его стихи…

Жаль одно – не белый, а кровавый

Стал тот снег у Чёрной, у реки…

11

Совет да любовь

Выходит, чудеса ещё бывают.

Они приходят не во сне, не вдруг.

И кольца милые друг другу надевают,

И губы ищут губ, и руки рук.

И тосты, и цветы, и нежным взглядом

На молодых взирают небеса.

Как хорошо, что ваше счастье рядом,

И что любовь свершает чудеса.

И пусть она навеки будет с вами,

Когда согреетесь в её тепле,

То вы тогда произведёте сами

Прекраснейшее чудо на земле.

12

Милой Ирише

Посвящается моей любимой жене

В моем доме жила пустота,

Горечь зябкая поселилась в нем.

Рядом не было даже кота,

Одиночество ночью и днём…

Одиночество и горечь потерь,

Вот и всё, что осталось мне…

Но однажды открылась дверь

И я стал улыбаться во сне.

Дом согрелся твоим теплом,

Ожила душа, ожила.

Хорошо, что своим добром

Ты меня от беды спасла.

Ты и счастье, и друг родной.

Это правда, совсем не лесть.

Хорошо, что рядом со мной

Вот такая Ириша есть!

13

Ода женщине

Матушка в лазоревой косынке…

Верная и нежная жена…

И сестра, что тоньше хворостинки…

Вот такой нам помнится ОНА.

Женщина – хранительница рода,

Бережёт «огонь у очага».

Без её заботы и ухода

Наша жизнь совсем не дорога.

Сахар не сладит, суп не солёный,

Одиноко, что и говорить…

Только если в женщину влюблённый,

Можешь и трудиться, и творить.

Открывать, писать и «двигать горы»,

Падая и поднимаясь вновь.

Нет нам всем надёжнее опоры,

Более, чем женская любовь.

Той одной, на чьих щеках слезинки,

Милой и единственной сестры…

Матушки, в лазоревой косынке…

И жены, в объятьях детворы.

14

Как это интересно получается

Как это интересно получается:

Что загадаешь, то глядишь – не сбудется, И люди по симпатии встречаются,

Но все никак не стерпится, не слюбится.

Как это интересно получается:

Вода горит, а сталь легко ломается.

И вьётся все верёвка, не кончается,

Заветное колечко не снимается.

Как это интересно получается:

Мне даже самому порой не верится,

Но лишь любовь на свете не кончается, А счастье звоном денег не измерится.

15

***

– Помнишь, милый, была весна,

И апрель наливался соком…

И была я совсем одна.

– И я тоже был одиноким.

– Как мы прожили, не любя?

Но, теперь всё начнём сначала.

– Почему я не знал тебя?

– Почему я тебя не знала?

Ночь осенняя холодна,

Сонный город в туман погружен…

– Ты – единственный, кому я нужна.

– Ты – единственная, кому я нужен…

16

***

Как прекрасно белое на тёмном!

В элегантной линии бедра

И в разрезе, чуточку нескромном,

Светотеней дивная игра.

Тонкой ножки нежное сложенье,

Так и манит поцелуев пыл.

И ресниц кокетливых движенье

Объектив на миг остановил.

А в глазах и чувственных, и томных

Столько страсти можно угадать…

Как прекрасно белое на тёмном,

Что словами и не передать!

17

***

Любимой жене

Ты со мной…

Если солнце в ночи взошло,

Если в стужу пахнет весной,

Если вдруг на душе тепло:

Значит ты рядом со мной.

Обижаюсь я иногда:

Злой бываешь и шебутной,

Но обходит мой дом беда,

Если ты рядом со мной.

На душе и покой, и свет.

И судьба лишь тому виной,

Что последние двадцать лет

Не была ты рядом со мной.

18

Я ночка

Я ночка, где же ты мой день?!

Я постоянно вопрошаю.

И каждую мужскую тень

Невольно взглядом провожаю.

Жду терпеливо, долго жду,

Смотрю на улицу в окошко.

А если так и не найду

Того, о ком грущу немножко?!

Того, кто ищет лишь меня

И на любовь мою ответит…

Я ночка, но прожить без дня

Я не смогу на этом свете.

19

***

Повстречай меня, совсем случайно,

Тихим словом душу успокой.

В разговоре, будто бы нечаянно,

Незаметно тронь меня рукой.

Пожури за что-нибудь, и пальчиком

Погрози, и, под конец, скажи:

«Ты когда-то был хорошим мальчиком,

А теперь – испорченный мужик».

И от этих, сказанных с небрежностью, Тихих слов из сердца твоего,

На меня такой повеет нежностью,

Что не надо больше ничего.

Только так и могут быть излечены

От хандры, мужчины, и тоски.

Чем добрей и мягче будут женщины,

Тем протянут дольше мужики.

20

***

Я не знаю, в чём тут было дело?!

Только странно ты явилась мне.

Лёгким бризом с моря налетела

И качала нежно на волне.

Я забыл про все дела на свете,

Растворился в неге бытия…

Но крепчал, крепчал всё больше ветер.

Глядь, уже в объятьях бури я.

Только это было лишь начало…

Своего ты часа дождалась.

И, в конце концов так окрепчала,

Что по мне тайфуном пронеслась.

Я в руинах свой фасад латаю

И, хотя едва-едва живой,

Собираюсь с духом и мечтаю

О грозе безумной, штормовой…

21

Я скрипка

Я скрипка, нежною рукой

На мне сыграйте пиццикато.

И стану звучною такой,

И буду чувствами богата.

Смычком касаясь струн души,

Сыграйте что-то со стихами.

Маэстро, только не спеши

Меня поглаживать руками.

Всему есть свой и день, и час,

Нетерпеливые докучны.

Мелодия так сблизит нас,

Что станем с вами неразлучны.

22

Раздел II

Они приближали Победу!

Рассказы о войне

Серия рассказов о войне посвящена простым

людям, которые своим трудом помогали фронту.

Они были разных национальностей и возрастов, но всех их объединяла любовь к Родине и ненависть

к врагу. Каждый, как мог, приближал общую Победу.

23

РУКАВИЧКИ С ВОРОБЫШКОМ

Война – большое зло. Она приносит только

разрушения и боль. Вот и маленький домик в Под-московье, где жили мама и дочка Семёновы, разбомбил безжалостный враг. Немецкий летчик прекрасно знал, что уничтожает не военный объект, а

поселок с мирными людьми, но все же сбросил на

него свой смертоносный груз. Просто чудо, что в

здании, в тот момент, не было никого. Но как теперь жить?! На время маму с дочкой приютила соседка. А уже через неделю Семёновы уехали к род-ственнице в Астраханскую область.

Всё здесь для приезжих было необычно: и

климат, и природа, и местные традиции. Раньше

девочка Катя и её мама никогда не видели таких

раздольных степей и завораживающих взор песча-ных барханов. Удивили Семёновых большие отары

пугливых овец. Их укрывали от мороза в длинных

сараях, со стенами из прессованного камыша, который прекрасно сохранял тепло. Впервые наблю-дали приезжие и верблюдов, важно шагающих по

заснеженному полю. Они были совсем домашние, почти как коровы и ели жухлую траву прямо с рук.

Ну, а местные жители оказались людьми добрыми

и приветливыми. К Семёновым отнеслись очень

тепло. Катенька стала учиться, а её мама пошла

работать на птицеферму.

Во время долгих вечеров, когда все уроки бы-ли сделаны, девочка вспомнила о своем любимом

занятии – вязании. Верблюжьей шерсти здесь бы-ло много, она легко сворачивалась в нить, а вещи

24

получались исключительно тёплыми. Прошло не

так много времени, и Катенька связала: красивый

шарфик, несколько пар носков и рукавички, на которых она с любовью вышила воробушка. Все для

папы, который сейчас воюет в снегах и холоде.

Дочка очень хотела, чтоб её отцу было теплее…

Среди суровых фронтовых будней всегда

большая радость, если приходит добрая весточка

от родных. Но вдвойне приятна посылка от них.

Вот и у старшины Семёнова из автовзвода (военные водители) выдался удачный день. Он уже много раз перечитывал письмо от семьи. Да, дом разбомбили и это ужасно, но главное, что его близкие

живы и здоровы. Обрадовали отца и вещи, связан-ные дочкой. Он гладил их и прижимал к щеке, ведь

они хранили тепло рук милой Катюши. Особенно

понравился водителю шарфик. Семенов бережно

свернул его и положил за пазуху, у самого сердца.

Другие вещи, по доброте своей, старшина раздарил

друзьям, пусть тоже порадуются. «Дочка связала» –

с гордостью говорил он товарищам. Все, кто получил вещи, сразу вспомнили свои семьи, и у быва-лых солдат потеплело на душе. Напарнику Семёнова, сержанту Кошкину достались рукавички с воробышком. Они пришлись ему как раз в пору.

А на следующий день водителю Кошкину пред-стояло выполнить ответственно задание: привезти

боеприпасы. Он торопился на склад, с улыбкой по-глядывая на рукавички, где детская рука вышила

воробушка. Все шло хорошо, грузовик привычно

бежал по знакомой дороге, как вдруг под колесами

рванула мина. Её явно заложили немецкие дивер-25

санты. Сержанта взрывом выбросило из машины в

сугроб. Придя в себя, он почувствовал, что ранен в

обе ноги. Парень с трудом согнул их и кое – как перевязал. И тут Кошкин увидел, как два немца в мас-кировочных белых костюмах идут в его сторону.

Это наверно они поставили мину и теперь хотят до-бить водителя. У Кошкина был пистолет, но сможет

ли он стрелять, ведь сержант уже полчаса находил-ся в снегу, на морозе. И тут водителя выручили рукавички. Очень теплые, они не дали рукам замерз-нуть. Сержант подпустил фашистов поближе и уложил их выстрелами в упор. Потом Кошкин пополз к

дороге. По ней часто проезжали машины и раненого

вскоре подобрали свои.

Сержанта перебинтовали в лазарете и отправили в госпиталь. Всю дорогу он крепко держал в

руках рукавички с воробышком и благодарно вспоминал девочку Катю, которая спасла ему жизнь.

26

ДЕДУШКА АЛИ

На просторах узбекской степи затерялся небольшой аул (поселок), где жил дедушка Али. Его

тут все знали и уважали. Это было не просто по-чтение к седине и преклонным годам, а нечто го-раздо большее. С малых лет Али работал на земле.

В юности батрачил на богатея – местного бая. Порой было очень трудно, но он никогда не жало-вался на судьбу. Его большие шершавые ладони

покрывали мозоли, а лицо было иссушено ветром

и жаркими лучами солнца. В ауле хорошо знали о

27

благочестии старца, его добрых делах. Люди прекрасно помнили, как он спас тонувшую в канале

девочку, хотя при этом сам едва не погиб. Старик

всегда помогал нуждающимся, делился с соседя-ми дарами своего сада. Таким он был всегда: добрым и отзывчивым.

Когда чёрной тучей на землю сошла беда –

началась война, на фронт добровольцами ушли

сыновья дедушки Али. Они храбро сражались с

врагом, были награждены медалями. Но, потом на

обоих пришли похоронки. Горе тяжелой ношей

легло на плечи старика, сгорбило его. Теперь он

ходил, опираясь на крючковатую палку и совсем

перестал улыбаться. Несчастье согнуло спину дедушки Али, но не сломило его дух и не изменило

его характер. Он приютил двух сирот, которых подобрал на железнодорожной станции. Вскоре, его

гостеприимный дом принял и беженцев из Киши-нёва. Все они стали жить одной большой дружной

семьей, и старику уже не было так одиноко. Дети

учились, а взрослые хлопотали по дому и труди-лись в большом саду. В это время у дедушки Али

появилась одна странная привычка. Люди иногда

видели его на почте, отсылающим посылки. Жители аула были в полном недоумении: кому они

предназначались, никто догадаться не мог. Об этом

знала только работница почты Зульфия, но она

хранила молчание…

Для взвода, занимавшего безымянную вы-сотку, выдался очень трудный день. Неприятель

больше часа обстреливал окопы из тяжелых ору-дий. Потом позиции дважды бомбили. После та-28

кого кромешного ада, во взводе осталось чуть

больше половины солдат, но они не дрогнули, не

отступили. Отразили три атаки врага и подбили

два танка, которые теперь дымились, не доехав

совсем немного до окопов. После схватки с врагом, обходя своих бойцов, лейтенант хлопал ребят

по плечу, и на его уставшем лице светилась улыб-ка. Больше всего командир был доволен пулемёт-чиками. Расчет сержанта Каримова не подвел –

косил фрицев как траву. Если бы не умелые дей-ствия пулемётчиков, то еще не известно, как бы

все сложилось. «Молодцы, – сказал лейтенант, об-ращаясь к Каримову и его напарнику, – будете

представлены к наградам!»…

После того, как на позиции пришла смена, из-мученные боями солдаты медленно добрались до

своей землянки. Она была хорошо протоплена, а

вот с ужином вышла незадача. Напрасно лейтенант

кричал на повара, грозил ему оружием. Тот только

опустил голову и разводил руками. Что он мог сделать: машина с продуктами где-то застряла, а может и вовсе попала под бомбежку. Выехала со

склада вовремя, но до места назначения так и не

добралась. Плохо ложиться спать на голодный же-лудок, но видно придется, ничего не поделаешь…

Солдаты недовольно ворчали, но на фронте

всякое случается. В конце концов, измотанные лю-ди смирились с тем, что остались без ужина. Они

уже начали устраиваться на ночлег, но тут заметили

большой мешок, который лежал в углу. Его, наверно, во время боя привезли ребята из военно-полевой почты. Оказалась, что это посылка сержанту Каримову, хотя он всё никак не мог понять от ко-29

го она. Когда вскрыли мешок, радости бойцов не

было конца. Какой – то неизвестный, но очень добрый человек позаботился о них. В посылку он положил и отборный рис, и вяленное верблюжье мясо, и

приправы, и даже сухие лепёшки. Повар очень старался и вскоре уже все с удовольствием ели навари-стый суп. Его сварили так много, что хватило и со-седнему взводу.

А потом все пили чай. Никогда еще за всю их

службу он не был таким вкусным. От посылки исхо-дило настоящее благоухание. Бойцы чаевничали

долго, наслаждаясь вкусом сладкого изюма, кураги

и долек высушенной дыни. Солдаты благодарили

сержанта, а он лишь слегка улыбался в ответ. Потом

все уснули, только Каримов долго лежал с откры-тыми глазами, уставившись в потолок землянки. Он

думал и, наконец – то, вспомнил, как дедушка однажды рассказал ему о дальнем родственнике, которого звали Али и даже показал фотографию. На ней

был седобородый старик, в халате и тюбетейке. Так

вот значит, кто выручил их всех в трудный момент.

Засыпая, в полудрёме сержант тихонько шептал:

«Ах, спасибо Вам, дедушка Али, ах спасибо»…

30

ПАШКА-ХУЛИГАН

В старом ремонтном цеху повисла непривычная тишина. Искореженные на фронте и привезен-ные сюда военные грузовики замерли в молчали-вом ожидании. Целую неделю здесь стоял гул и

лязг. У машин в три смены хлопотали люди. Не жа-лея сил и отдыхая урывками, они восстанавливали

легендарные «полуторки». Однако, в один из вечеров, начальник цеха вдруг заметил, что пожилая

шлифовальщица уснула прямо за рабочим столом.

Она, в полудрёме, всё ещё продолжала двигать рукой, как бы соскабливая ржавчину с детали. От уви-денного, у инженера, убелённого сединой, больно

сдавило сердце. Шлифовальщицу звали Матрёна

Ивановна, и ей было уже 67 лет. Никто не заставлял

её работать. Она сама пришла и сказала: «Не хочу

сидеть дома, когда мои сыночки воюют. Буду им

помогать, чем могу». Пожилая женщина очень старалась, но человеческие силы не безграничны и вот

31

теперь она, очевидно, окончательно выбилась из

сил. Кто может упрекнуть её в чем-то?! Начальник

цеха тяжело вздохнул и приказал: «Хватит. Люди на

пределе. Всем отдыхать!». Рабочие так устали, что

некоторые даже не пошли домой. Они уснули в тес-ной каптёрке. Там стояли наскоро сбитые лежанки, а дежурный поддерживал огонь в «буржуйке», са-модельной железной печурке.

Цех, где гомон и шум не умолкали неделю, вдруг затих и погрузился в полутьму. Повсюду ца-рило непривычное беззвучие, лишь иногда слыша-лись шаги начальника охраны и окрики часовых.

После утомительного труда люди наконец-то отдыхали. Только старый мастер Кузьма Кузьмич, который уже десяток лет страдал бессонницей обходил

цех. Шаркая ногами, он медленно двигался между

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.