Наталья Солдатова
Юнга с «Чектурана»

Пролог

"Жил-был один космолётчик…"

Амега Синий двигался вдоль балки в двадцати метрах над полом, надёжно скрытый от посторонних глаз нагромождением труб. Высоты он не боялся. Двигался медленно ни столько из осторожности, сколько избегая лишних телодвижений. Каждый шаг отдавался тягучей болью в рёбрах.

Видеокамер в ангаре не было, это он выяснил заранее. Видать, Горбоносый так боялся за свои секреты, что не доверял даже дронам. Теперь обозлённому шестнадцатилетнему подростку это было только на руку.

"Денег у засранца было куры не клюют, потому что гонял он на своём клипере по всем галактикам, находил и толкал на рынке всякие крутые штуки – драгоценные металлы, камни и всяких редких чудищ…"

Строчки придуманной им сказочки назойливо лезли в голову, и Амега сам не замечая бормотал их себе под нос, заговаривая боль. У мелких соплят глаза горели, когда он в очередной раз рассказывал им истории про Чака Счастливчика и его клипер "Ураган". Истории были дерьмо, вольный пересказ сериала "Космические дальнобойщики", но мелкие хавали их на ура, требуя подробностей и засыпая главаря вопросами.

"И вот однажды отказал у него навигатор…– Амега, а почему у него отказал навигатор? – А это ему подгадила одна сволочь, наёмник по кличке Рыло, редкий урод и мерзавец…– А почему он ему подгадил? – А я знаю? Урод потому что. Отвянь…"

Узкий лаз под потолком, который соединял две секции ангара, Амега обнаружил давно и совершенно случайно. Эта часть подземных сооружений не подразумевала герметичности, так что строители просто замаскировали дыру куском пластика и краской-хамелеон. Сначала Амега усомнился – сможет ли он протиснуться в узкую щель, но комплекция, природная гибкость и любопытство окрыли потайной ход, которому он сначала не придумал применения. Найденное отверстие он предусмотрительно закрыл и снова замаскировал герметиком и хамелеоном. Когда в закрытый ангар зачастил Горбоносый со своими мордоворотами, Амега сделал пару аккуратных вылазок, и выяснил, что наркоторговец держит здесь сейф с чем-то ценным и нередко приходит один. Никто из его окружения не знал об этом.

А вот Амега оказался в курсе.

"И попал наш Чакки вместо курорта с девочками в полную задницу…"

Амега изловчился и спрыгнул на одну из ремонтных платформ, которые серыми глыбами громоздились под самым потолком. Спрыгнул вроде бы удачно, но тело отозвалось такой болью, что потемнело в глазах.

"В полную задницу…"

Нащупал в кармане нож. Хороший, армейский. Рукоятка удобно ложится в руку. Выменял его год назад у одного демобилизованного.

Амега на секунду прикрыл глаза. Боль и пережитое унижение упорно возвращали его к последней встрече с Горбоносым.

"Думаешь, сопляк, ты тут хозяин?! Да ты вошь! Говно на сапогах! Я сделаю так, что никого из вас тут и духу не останется! Ты понял, заморыш?!"

Он понял. Лучше, чем Горбоносому могло показаться. Если бы наркоторговец знал, с кем имеет дело и что ему известно – живым бы не отпустил. Но Горбоносый видел, что хотел: мелкого зарвавшегося сопляка, который даст деру от первого же крепкого пинка под зад. Но хуже всего, что это увидели и его пацаны. Увидели – и поверили. А вот этого Амега Горбоносому простить уже не мог.

"Синий, валить тебе надо отсюда, – посоветовал ему тогда Бедуин, один из его команды. – И нам заодно. Житья не даст…"

Все отводили глаза. Все знали, что Амега давно ходит к местным вербовщикам – просится в чей-нибудь экипаж. Теперь после стычки с наркоторговцем, никто и подумать не мог, что Амега Синий не использует свой шанс. Да и кто они такие – чтобы тягаться с людьми вроде Горбоносого? Горстка беспризорных пацанов. Сытому раздольному житью наступал конец.

"Уводи всех, – приказал Амега Бедуину. – Раньше, чем через три дня в космопорт не суйтесь. – А что потом? – Узнаете". Амега и сам не знал, что потом. Знал только, что из ангара Горбоносого из них двоих уйдёт только один.

Или не уйдёт никто.

Двадцать лет спустя. Аквариум

До ужина оставалось ещё более получаса. Все воспитанники находились в игровой комнате, и только двум мальчикам Джекканти Синему и Самуэлю Питерсону разрешили сегодня уйти в спальню чуточку пораньше.

Питс сидел на кровати, обняв коленки, и печально смотрел за тем, как Джекканти собирает свои вещи. Приятель уже скинул с себя форменную одёжку и щеголял в рубашке в красно-зелёную клетку, в ярко-красных шортах и того же цвета новеньких кроссовках. Сегодня в его жизни сбывалась самая главная мечта любого приютского ребёнка – он переезжал жить в приёмную семью.

Джек разложил по кровати все свои сокровища: альбом с наклейками про героя сериала Капитана-Солнце, лунный камень, найденный прошлым летом на море с Уилкерсами, коллекцию плоских разноцветных голышей из городского парка, говорящий кристалл, новёхонький ярко-голубой видеофон, в котором уже были занесены целых два контакта, пачку разноцветных маркеров и толстый блокнот для рисования.

– Знаешь, Питс, – Джек взял маркеры и блокнот и протянул их печальному Самуэлю, – возьми их себе! Мне ещё купят. Дженни и Питер – добрые! Я уже сказал Дженни, что позвал тебя на Рождество, и она сказала, что ты сможешь жить у нас целую неделю!

– Спасибо.

Питс взял подарок и даже улыбнулся, но глаза у него по-прежнему были печальные. И не смотря на переполнявшую его радость, Джеку тоже сделалось не по себе.

Всю свою сознательную жизнь – то есть с четырёх лет – они были неразлучны. И вся их сознательная жизнь прошла здесь – в стенах маленького приюта святой Терезы. Обычно воспитанники редко задерживались здесь до такого серьёзного возраста. Но у Питса в личном деле стояла «особая пометка». У него была родная мама. Странная особа, которая устраивала и никак не могла устроить свою жизнь. Она иногда звонила в приют, чтобы поговорить с Питсом, невпопад присылала дешёвые самодельные открытки и игрушки для малышей, из которых Питс давно уже вырос. Но Самуэль никогда не передаривал их, а бережно хранил в своём личном ящике и иногда доставал, выстраивал их в ряд на своей кровати и, полюбовавшись, снова прятал. Джек ему бешено завидовал. Хорошо, когда у тебя кто-то есть и этот кто-то звонит и присылает тебе подарки…

В приюте подарки дарили только на Рождество – большие имбирные пряники с предсказаниями внутри. Предсказания глупенькие, для малышей, а пряники – разные. Самым счастливым считалось получить рождественского гнома, все говорили, что он исполняет желания. Джек уже не верил. Он дважды получал гнома, и дважды его желание не сбылось.

Мать Джека умерла, когда ему было четыре года, и из всех воспоминаний у него в памяти остался только смутный образ: весна или осень, на тротуарах лужи, они с мамой стоят где-то на улице. На маме длинное пальто в коричнево-белую клетку, она держит Джека за руку – но что эта за улица? Куда они с мамой идут? Хороший это был день или плохой? Джек не помнил совершенно, как и не помнил маминого лица, хотя был уверен, что она была необыкновенно красива. Но чем больше он напрягал память, чем больше пытался вспомнить, тем более размытым становился тот день, и он сам уже не был уверен до конца в том, что не придумал его или не увидел во сне.

"Ах, какой хорошенький мальчишечка! Ну, такие у нас не задерживаются!" – сказала фрау Дане, когда первый раз его увидела – и просчиталась. А то и вовсе сглазила.

За шесть лет их группа полностью поменялась три раза – все дети рано или поздно находили приемных родителей. И только Джеком почему-то не интересовался никто. Он просил воспитателей дописать в анкете – какие у него отметки, и что он лучше всех забрасывает мяч в корзину, и быстрее всех бегает… Они соглашались, но все оставалось по-прежнему. Поэтому, когда однажды фрау Данэ с хитрой улыбкой сказала, что с ним хочет кое-кто хочет познакомиться… У Джека под ногами качнулась земля.

Дженни и Питер Уилкерсы понравились ему с первого взгляда. Дженни –маленькая, кругленькая, сияющая, чрезвычайно застенчивая и совершенно домашняя – смотрела на Джека с ласковой нежностью и иногда очень осторожно гладила его по голове. Питер – невысокий, полноватый мужчина с добродушным круглым лицом, короткой бородкой и электронной курительной трубкой, изо всех сил старался скрыть волнение и казаться строже, чем он есть.

Джек потянулся к ним всей истосковавшейся по любви и ласке душой. Нет, он совсем ничего не имел против воспитателей, они были хорошие и добрые, но он мечтал о настоящей семье – такой, какими он видел семьи в Городском парке – свободной, весёлой и беззаботной.

Уилкерсы стали навещать Джека, а однажды взяли его с собой в отпуск. Месяц, проведённый на море, стал самым счастливым в его жизни. Они жили в палатке на берегу, варили по утрам кофе и жарили тосты на переносной плитке. Собирали разноцветные камни и ракушки с Дженни, а Питер учил Джека плавать. Джек бегал в разноцветных рубашках по берегу, дурачился с другими детьми и ничем не отличался от других мальчишек и девчонок на пляже. Уилкерсы осторожно называли его между собой «наш Джек», а Джекканти внутри себя пробовал на вкус слова «мама» и «папа» и думал, что, пожалуй, сможет когда-нибудь назвать так Дженни и Питера. Нет, не сейчас, но потом… потом обязательно. Вечером они втроём размещались в спальных мешках рядом друг с другом – Джек непременно посередине – рассказывали разные истории, а когда Джек засыпал, то чувствовал, как Дженни тихонько гладит его по волосам, и от этого становилось так хорошо, что почти больно.

Обо всем об этом и вспоминал Джек, пока они Питсом сидели, обнявшись, на его кровати.

– Питс, я думаю – сейчас! – шепнул он другу, и тот с готовностью кивнул и полез в личный ящик. Вынул оттуда украденный утром из кухни маленький столовый нож, завёрнутый для конспирации в бумажное полотенце.

По герою нашумевшего сериала – легендарному Капитану-Солнце – с ума сходил весь приют. Благородный и бесстрашный Капитан-Солнце, в прошлом пират, отбывавший срок на Дейсе, ныне – защитник слабых и угнетенных, был личным кумиром Джекканти и Питса. В одной из серий Капитан-Солнце прощался со своим другом – Серебряным Барсом. Герои братались – делали надрез на правой ладони и крепко пожимали руки. Кровь смешивалась, превращая друзей в братьев. Этот эпизод произвёл очень сильное впечатление на Джека и Питса. Чтобы пропажа ножа из кухни и порезы на руках не привлекли ничье внимание, мальчишки решили побрататься тайно в день отъезда Джека. Это было символично и правильно. Да и какой смысл брататься, если они и так каждый день видели друг друга? А расставание – совсем другое дело!

И вот настал момент истины.

– Ты готов? – строго спросил его Питс. По тому, как он стискивал рукоятку, Джек догадался, что он тоже волнуется.

– Всегда! – Джек бесстрашно подставил открытую ладонь, но в этот момент в спальню неожиданно заглянула фрау Данэ. Питс еле успел спрятать ножик за спину, но воспитатель была чем-то расстроена и ничего не заметила.

– Джек, малыш, давай поднимемся на второй этаж, – вид у фрау Данэ был смущенный. – Нет, вещи пока не бери… Ты их заберёшь немножко попозже, хорошо?

Фрау Данэ почему-то отвела глаза.

Джек поднялся с воспитательницей в заветную комнату на втором этаже. Комната была круглая и чрезвычайно уютная – с большим овальным окном, с мягким диванчиком темно-серой обивки и двумя таким же креслами. На чёрной стеклянной столешнице всегда стояла ваза с живыми цветами.

Но вот только…

Все собравшиеся выглядели смущёнными и как будто виноватыми. Мистер Одри, сидя в кресле, сосредоточено перекладывал в папке какие-то бумаги. Фрау Аллама, как всегда сдержанная и строгая, заняла позицию у окна, где хмурилась и смахивала несуществующие пылинки со своего безупречно чистого костюма. Питер Уилкерс сидел во втором кресле, потупив взгляд. Перед ним столике дымилась чашка чая, и он рассеянно крутил чашку перед собой. Не было при нем его замечательной трубки, за которой он обычно прятал собственную улыбку, если смущался. И ещё почему-то не было Дженни.

Джекканти молча пристроился на диване напротив Питера. Тот улыбнулся Джеку, но как-то невесело и растеряно.

– Здравствуй, Джек.

– Здравствуй. А где Дженни?

– Дженни не смогла сегодня приехать, – объяснил Питер, вынул носовой платок и промокнул вспотевший лоб, – она слишком взволнована и расстроена. Понимаешь, Джек…

Уилкерс глубоко вздохнул и потом быстро-быстро произнёс самую тяжёлую для себя фразу, которую готовил весь вечер:

– Мы с Дженни тебя очень-очень любим. И мы очень-очень хотим, чтобы ты стал нашим сыном. Но сейчас мы не можем этого сделать, потому что… потому что у тебя, Джек, уже есть семья.

После этой фразы Джек просто пророс на месте. Его мама умерла от генетического заболевания. Об отце он ничего не знал.

– У тебя есть родной отец, – продолжал Питер Уилкерс. – Он, к сожалению, не мог все это время поддерживать с тобой отношения… в силу… гм… некоторых обстоятельств своей жизни и …

– О Господи, – фрау Аллама на секунду прижала кончики пальцев к переносице, потом убрала руку и произнесла быстро и чётко: – Джек, твой отец уже шесть лет в тюрьме. И не просто в тюрьме, а на Дейсе. И как выяснилось, – фрау Аллама быстро сцепила и расцепила между собой пальцы рук, – он вовсе не намерен от тебя отказываться. Мы дважды посылали запрос об отказе от отцовства, и дважды получили отрицательный ответ.

В комнате повисла гробовая тишина.

– Значит, сегодня я не смогу поехать с тобой, Питер? – медленно спросил мальчишка.

– Сегодня нет, – Питер Уилкерс дрожащей рукой ещё раз промокнул платком мокрый лоб. – Но, если ты все-таки пожелаешь остаться с нами, мы можем подать ходатайство и оспорить отказ. Это, конечно, займет какое-то время…

– Но самое главное, Джек, – подвела черту фрау Аллама. – Мы можем подать ходатайство только в случае твоего официального согласия.

В комнате снова повисла тишина.

– Тебе вовсе не обязательно принимать решение прямо сейчас, Джек, – очень мягко и тихо подсказал мистер Одри.

Мальчишка нахмурился и сосредоточенно потёр лоб рукой.

– Значит, у меня тоже «особая отметка», как у Питса?

– Все верно, Джек, – фрау Аллама взяла на себя ответы на самые неприятные вопросы.

– Поэтому меня никто не хотел усыновлять? Из-за того, что мой отец в тюрьме?

– Как видишь, миссис и мистер Уилкерсы по-прежнему этого хотят, – дипломатично возразила воспитательница.

– Почему вы никогда не говорили мне про отца?

– Не хотели тебя напрасно обнадёживать. За все эти годы твой отец ни разу… не проявил своей заинтересованности.

– А у вас есть его фотография?

– Да, конечно, – мистер Одри зашелестел бумагами. – Вот, возьми.

Джекканти принял из рук учителя небольшой снимок. На снимке был изображён темноволосый мужчина средних лет. Чётко очерченные скулы, взгляд отрешённо-недружелюбный. Самым примечательным было то, что правую бровь рассекал надвое маленький шрам – в точности как у Джека. Словно шрам появился у Джека не в силу неудачного прыжка со своей тумбочки на кровать Питса, а просто передался по наследству.

– А как его зовут?

Мистер Одри вздохнул:

– Его зовут Амега Синий.

– Значит, у меня папина фамилия?

– Можно и так сказать, – мистер Одри сконфуженно улыбнулся. – Это скорее его прозвище, которое впоследствии стало… фамилией.

– Значит, чтобы Дженни и Питер меня усыновили, мне нужно от него отказаться? И фамилия у меня тоже будет другая?

– Ты можешь оставить свою фамилию или взять нашу – как захочешь, – поспешил заверить его Уилкерс. – Для нас с Дженни это не имеет никакого значения.

– Если я прямо сейчас скажу, что от него отказываюсь, – мальчишка поднял на Питера глаза и спросил тихо-тихо, – ты заберёшь меня сегодня к Дженни?

Уилкерс несколько растерянно обернулся к фрау Алламе, и та быстро закивала в знак согласия. Однако учитель, мистер Одри, нахмурился и, выразительно глядя в глаза фрау Аламме, согнутым пальцем постучал по папке с документами. Фрау Аллама ответила не менее выразительным взглядом и чуть заметно помотала головой: «Не сейчас!»

Мальчишка сидел, чуть ссутулившись и совсем не обращая внимания на немой диалог наставников. Фотографию он держал двумя руками, но смотрел не на снимок, а в пол перед собой.

– Мне надо подумать, – наконец сказал он.

– Конечно, конечно! Не торопись, подумай, – взрослые разом поднялись со своих мест, словно все немедленно вспомнили про неотложные дела. – Как решишь, так и будет…

Джек не помнил, как вернулся в спальню. На ужин он не пошел.

Лёг поверх покрывала, даже не раздеваясь. Обычно такое поведение не допускалось, но никто из наставников в этот вечер не сделал мальчишке ни одного замечания. Вещи, которые он готовил к отъезду, остались лежать на полу и на тумбочке.

В таком состоянии и нашёл его верный Питс. И ужаснулся.

– Что случилось? Уилкерсы передумали?

Приятель шустро собрал разбросанные в беспорядке вещи, сложил в личный шкаф Джека.

– Нет.

Джек показал Питсу фотографию отца и коротко поведал, что случилось.

– Отец? Ну не фига себе! Круто! И кого ты из них выберешь? – спросил тот.

– Не знаю.

– А он у тебя ничего, – уважительно заметил Питс, возвращая снимок. – На тебя здорово похож. И он с Дейсы, как Капитан-Солнце.

Джек невольно улыбнулся – Питс был потрясающим другом и всегда умел находить нужные слова. Мальчишка взглянул на снимок отца уже иначе – и ему показалось, что взгляд у Амега решительный и волевой.

– А когда он на свободу выходит? – спросил Питс.

Об этом Джек спросить не подумал и снова восхитился прозорливостью и умом друга. В это время фрау Данэ привела укладывать спать остальных мальчиков, и на какое-то время в спальне стало шумно и слегка безумно, как бывает, когда в одной комнате разом оказываются двенадцать мальчишек разного возраста. Разговор прервался.

Джекканти тоже разделся и лёг. Постепенно шум в комнате затих, угомонились самые шумные, и Питс на соседней кровати уже привычно стал подсвистывать носом, а Джек все никак не мог заснуть.

Он вспоминал, что у Уилкерсов на кухне оранжевый чайник и большие красные чашки, и в чай можно класть столько сахара сколько захочешь. И у Джека там будет своя комната, и что Уилкерсы специально не стали украшать ее без Джека. И что во дворе дома они с Питером хотели повесить качели. И про Дженни – как она расстроится, если Джек к ней не приедет? И как здорово идти с Уилкерсами по улице и держать их за руки, чтобы все видели, что у него теперь и мама, и папа… И как Дженни гладила его по голове. И про то, что Питса можно будет позвать на Рождество, и он этого ждёт. И наверное, на Рождество будут настоящие подарки, как в кино, а не только пряники с дурацкими предсказаниями…

А потом он стал думать про отца. Теперь он понимал, почему его загаданные желания не сбылись – потому что у него и так был отец, а он не знал и потратил целых два желания впустую. А ведь можно было загадать, чтобы он поскорее вышел из тюрьмы, и тогда бы он, наверное, уже забрал бы Джека раньше, и Джек никогда не познакомился бы с Уилкерсами и не терзался бы так сильно, как сейчас.

Джек включил ночник, взял фотографию отца и долго-долго рассматривал. А ведь отец не отказался от него. Не отказался целых два раза, а Джек хочет отказаться, хочет променять отца на чай с сахаром, игрушки и качели…

Но почему он ни разу не позвонил Джеку? Ни разу не дал о себе знать? Джеку ведь даже подарков никаких не нужно. Только бы знать, что отец есть – и все… И Джек никогда ни за что бы не пошёл тогда знакомится с Уилкерсами. Ведь даже мать Питса все равно помнила о нем, а он – о ней.

А может Амега просто не мог этого сделать? Ведь фрау Аллама сказала «отправляли запрос». Отправляли, а не спросили по видеосвязи!

Джекканти вынул из тумбочки планшет, набрал в поисковике слово «Дейса». Большая часть информации была посвящена местоположению планеты, ее размерам, климатически условиям и формам жизни. Да уж на курорт не похоже, не зря же там построили тюрьму для особо опасных преступников. Об этом, впрочем, сообщалось довольно скупо: «На Дейсе расположена самая большая в Гелиопее колония строго режима».

Тогда Джек набрал в поисковике «колония строгого режима на Дейсе», но результат оказался ещё более скудным. «Данный контент недоступен для просмотра лицам, не достигшим 18 лет».

Длинные полоски лунного света из окна медленно ползли по стенам, словно стрелки на циферблате старинных часов, напоминали, что за окном глубокая ночь, а Джек все ворочался с боку на бок и думал, думал… Наверное, за всю предыдущую жизнь, ему не приходилось думать так много. Наконец он не выдержал:

– Питс, а Питс! – Джек тихонько растолкал спящего друга. – Слушай, а если бы тебе предложили – мать или Уилкерсы, ты бы кого выбрал?

– Я бы выбрал отца, – сонно и крайне недовольно проворчал приятель, кутаясь в одеяло и отчаянно зевая.

– А у тебя есть отец?!

– Если б был, я бы тут сейчас не сидел с тобой, – сердито пробурчал Питс, – я бы к нему сразу махнул, только бы меня здесь и видели… А мать…

Он завздыхал, и повернулся к Джеку спиной.

Джек снова вынул фотографию, долго-долго смотрел на неё, затем сунул под подушку и погасил свет.

Утром Джекканти выбрал не клетчатую рубашку – подарок Дженни, а белый комбинезон с печатью приюта святой Терезы на груди и лилией на спине, а после уроков они с Питсом насели на мистера Одри с вопросом: когда Амега Синий выходит на свободу? Учитель капитулировал, уточнил эту информацию в личном деле и выяснил дату освобождения Синего не только по универсальному времяисчислению, но даже соотнёс универсальное время с местным планетарным. Выходило, что Амега должен освободиться к Пасхе.

– Я решил, что дождусь Амега, – сообщил Джек учителю. Мистера Одри слова мальчишки совсем не обрадовали:

– Джек, – осторожно предупредил он мальчика, – ты не торопись с решением. Мы ведь ничего не знаем про твоего отца, не знаем про его планы… Мы не знаем, каким он оттуда вернётся. И вернётся ли вообще. Дейса жестокое место, бывает, люди оттуда и не возвращаются…

– А разве нельзя с ним как-нибудь связаться? Позвонить? Отправить сообщение?

Выяснилось, что позвонить на Дейсу по прямому каналу не так-то просто, требуется уйма разрешений и допусков, но вот отправить сообщение, пожалуй, получится. Тогда Джекканти написал отцу письмо, и мистеру Одри волей неволей пришлось найти способ его переслать.

Эти действия окончательно убедили Джека в правильном решении. Тем же вечером, мальчишка взял видеофон и, немного поколебавшись, выбрал номер Питера Уилкерса. Позвонить Дженни ему не хватало решимости.

– Питер, это я, – Джекканти сам удивился тому, как глухо звучит его голос.

– Да, Джек, здравствуй, – голос Питера звучал устало, словно Уилкерс уже догадался о чем собирается сказать Джек. – Погоди минутку, я перейду в другую комнату… Дженни сейчас отдыхает, поэтому…

При упоминании Дженни у Джека задрожал голос, и мальчишка заговорил быстро и отрывисто, даже как будто сердясь:

– Я все решил. Я буду ждать своего отца. И я хочу… – мальчишка набрал в грудь воздуха, словно перед прыжком вводу, и, зажмурившись, выпалил, – хочу, чтобы вы больше никогда сюда не звонили и не приезжали. Никогда-никогда…

Джек оборвал связь.

Уилкерсы больше не звонили и не приезжали в приют.

А потом была Пасха. Самая восхитительная Пасха в жизни Джека. Теперь всё изменится – все раз и навсегда! Потому что Амега вышел на свободу и скоро приедет за Джеком!

И в парке, и на бульварах, куда воспитатели повели детей, было людно, пёстро и весело. Тёплый воздух пах первой листвой и ранними цветами, от церкви святой Терезы Калькутской плыл колокольный звон.

Голубое небо было бескрайним, солнце ярким, а воздух звенел и стрекотал сотнями маленьких крылышек и винтов – это на одной из парковых площадей проходил ежегодный пасхальный фестиваль радиоуправляемых моделей. У воспитанников не было своих игрушек, чтобы участвовать в фестивале самим, но зато с каким восторгом они бегали за летающими машинками и громче всех смеялись и хлопали ладоши. Белые комбинезоны сверкали среди нарядной толпы, как первый снег, притягивали взгляды, заставляли прохожих невольно замедлять шаг и улыбаться – этому безудержному и бескорыстному веселью и юности.

Джекканти повезло больше других:

– Хочешь попробовать? – какой-то парень протянул ему пульт от своего квадрокоптера.

Ещё бы Джек не хотел! Машинка взвилась выше деревьев, выше воздушных змеев, помчалась в погоню за аэростатами и воздушными шарами. Питс страшно завидуя Джеку – ему предложили, а не Питсу! – и то не смог скрыть переполнявшего его восторга и издал радостный вопль.

– А у тебя хорошо получается, – заметил хозяин игрушки, когда умная машинка сделала круг над парком и вернулась в исходную точку. – Нравится? Бери себе. Дарю.

– Нет, – слегка трезвея от щедрого предложения, отказался Джекканти и вернул пульт управления законному владельцу. – Нам запрещено брать подарки от чужих людей.

– И потом к нему все равно скоро отец приедет! – Питс в восторге повис на Джекканти. – Он ему и так все, что хочешь, купит! Хочешь танк, а хочешь – космолёт!

– Это точно! – в эту секунду Джек и сам в это верил.

И мир казался восхитительным и полным чудес.

Но прошла Пасха, а затем лето, миновал Праздник всех святых, а Амега так и не появился. Декабрь выстудил улицы и радость в сердце Джека. Да, Амега мог не приехать, мог передумать, но не найти способа связаться с Джеком? После того, когда даже Джек нашёл способ отправить ему письмо?

А может письмо было ошибкой? Ну, конечно ошибкой! Глупейшей, бездумной ошибкой! Зачем он так расхвастался в своём письме? Амега, конечно, понял, что Джек балабол и пустышка…

И возвращаться к Уилкерсам – было невозможно и мучительно стыдно.

Явление Капитана-Солнце

Амега не любил возвращаться на Землю. Коренной выходец с Земли, он не мог припомнить ничего радостного из того, что подарила ему родина.

Согреться и пожрать – вот и все воспоминания, которые он вынес из детства. Они жили в подземках космопорта «Ванкувер», как крысята, промышляя воровством и мелкими партиями наркоты, которую сбагривали бродягам, шлюшкам и проезжим космолётчикам. Старшие обирали мелких пацанов, лупили шутки ради, за любой промах оставляли голодными, выгоняли на улицу.

Планета тоже не баловала детей – зимой нестерпимый холод, а в остальное время то зной, то ветер, то дождь, то снег… Амега так и не понял, как можно радоваться любой дряни, льющейся с неба? И если лето можно было прожить под открытым небом, то осенью за место в катакомбах среди бродяг и беспризорников разыгрывалась настоящая борьба.

Голодные крысята способны на все, особенно когда их много и хоть у одного из них достанет мозгов и злости. У Амега и мозгов, и злости хватало в избытке. Обитателям катакомб пришлось это признать и очень сильно потесниться. И если бы Горбоносый понял это сразу, то не остался бы лежать в подземках космопорта в луже собственной крови.

Амега открыл новую пачку «Негоцианта», щёлкнул зажигалкой, закуривая. Земля голубовато светилась на вирт-экранах ролкера. И хотя картинка оставалась неизменной, ряд быстро меняющихся цифр сообщал о скором прибытии ролкера в порт.

Больше двадцати лет назад Амега пришлось все бросить и бежать с места преступления практически голышом. Одежду и окровавленный нож он выбросил в коллектор, в крутой кипяток. Кажется, их так и не нашли. Да и вряд ли старались. Кому нужно искать убийцу какого-то мелкого наркоторговца? Одним меньше – вот и славно…

«Как сыр в масле будешь кататься!» – рябой вербовщик скалил жёлтые зубы, обещал устроить подростка на судно помощником кока. Устроил. Продал в рабство хозяину трёхпалубного «Самодержца», промышлявшего контрабандой спиртного и офисной техники. Как долго Амега потом хотел найти эту тварь-вербовщика! Не успел. Рябой отдал душу где-то на Аш-Кьер-Сине. А вот опыт драки с Горбоносым пригодился Амега на «Самодержце», и сначала вернул Синему свободу, а потом и вовсе привёл в помощники капитана. Так и начался его путь контрабандиста.

По иронии судьбы, накрыли экипаж «Самодержца» не на судне, а в порту – на Земле. И первый свой срок Амега отмотал на родине.

Не баловала родина Синего хорошими воспоминаниями. Ох, не баловала!

И вот теперь опять.

Причин для возвращения было две. Одна умещалась на маленьком, величиной с открытку листочке.

«Здравствуй, папа! Это пишу тебе я – твой сын Джекканти. Я раньше совсем не знал, что ты живой, а теперь знаю, что ты на Дейсе. Я тебя очень, очень жду. Приезжай поскорее и забери меня отсюда. Я тебя всегда буду слушаться и все-все для тебя сделаю. А ещё у меня много баллов за математику и бегаю я тоже быстрее всех. Я ни к кому не пойду жить, только к тебе. Твой сын Джекканти».

Зачем нужно было хранить истрёпанную, потёртую на сгибах бумажку, Амега и сам не мог сказать точно. Текст письма он давно вызубрил наизусть. Но всё-таки ему нравилось, что вот оно есть, что его можно потрогать пальцами, что оно не исчезает, как исчезает со временем любой цифровой код.

Но бумага бумагой, а что делать с пацаном Амега так и не решил. Перекинул эту задачу компаньону – Ниско Хотену. При этом разговоре у Хотена сделалось такое лицо, как будто он хватанул уксуса вместо спиртяхи. Хотен поскрипел зубами, посверкал глазами, но пробурчал, что поищет какую-то школу на Эшете или вроде того. Ну вот и лады, пусть отрабатывает напарничек, а то совсем приржавел своей задницей к тёплому дивану, забыл откуда ему деньги текут.

Вторая причина беспокоила Синего гораздо больше и выражалась в коротком сообщении от судовладельца Огайло Калагано: «Нужно срочно увидеться». Вот же гадство… Значит, опять инфа, которую можно сообщить только лично. И опять на Земле, на Земле, черт бы её побрал. Ты же эделгиец, Калагано, что ж ты на родине такое сделал, что и рожу туда не кажешь?

Амега взглянул на алые цифры обратного отсчёта по УВ – до основного рейса время ещё было. Небольшой перекур, короткий отпуск между каторжными межгалактическими забегами, когда судно превращается в часть артерии, по которой потоком движется груз.

– Чача, – Амега вызвал мостик. – Вставай в калагановские доки. Как встанешь, бригаду можешь распустить, оставь только Чадро и Вархаву, и пусть смотрят в оба, чтобы эти уроды зубастые нам пол корабля не растащили. Я беру первый катер и Мирея. Ангел и Коза-Ностра идут со мной.

Но прежде, чем идти на катер предстояло сделать ещё кое-что.

Амега скинул куртку, полюбовался на собственные руки от запястья до локтя обмотанные узкими металлическими лентами или, как их было принято назвать на Дейсе, «змейками». Острые, как бритва, и гибкие, как кожаные ремни, они становились смертоносным оружием в умелых руках. А Амега уже шесть лет принадлежал дейсовской группировке змееловов, и обучал его лично предводитель – сам Хасан Калеченый.

С Дейсы Амега привез не только оружие, но и несколько «клубных» черно-белых татуировок. Каждая из них сообщала сведущим людям массу интересного о владельце. Например, голова распятого на кресте Иисуса Христа на груди – глаза закрыты, из-под век сочится кровь, а вместо тернового венца – венец из злобных змей – указывала не только на принадлежность Амега к змееловам, но и на статус. Такую набивали лишь тем, кто отсидел на Дейсе не менее пяти лет и пользовался уважением – так называемым «святошам». (Мол, чист и все грехи отмолены). Срок – шесть лет – символизировал клубок из шести змей на спине. Змеиные татуировки на обеих руках от плеча до запястья предупреждали, что змеелов в совершенстве владеет и правой, и левой рукой. Вплетённые в рисунок иероглифы – «мгновенная смерть» и «смерть наверняка» сообщали, что Амега совершил минимум два убийства с помощью змеек. Самой свежей и малозаметной была татуировка-оберег на внутренней стороне правой ладони – змеиное яйцо в виде планеты Земля, из которого проклюнулся змеёныш. Её Амега набил в тот день, когда впервые получил запрос об отказе от отцовства. «Не отказывайся, верный знак, что выйдешь», – сказал ему Калеченный, и как всегда оказался прав.

Синий погладил серебристые полосы на руках. Как у опытного змеелова у него имелся полный комплект змеек самого широкого применения – широкие и узкие, длинные и короткие, гладкие и шершавые, как наждак, покрытые измельчёнными иглами колючего кустарника. Были змейки-струны с круглым или трёхгранным сечением. Все их Амега изготовил собственноручно на Дейсе – только там имелись технологии и материалы по созданию нужных сплавов. Эти две змейки – Кассандра и Шутник – были его любимицами. Кассандра была самой удобной и послушной. Поэтому ей Амега доверил правую – изувеченную руку.

В своё время кому-то на Дейсе очень не понравилось, что новичок как-то уж слишком быстро сближается с Хасаном Калеченым, и новичка решили проучить – столкнуть со строительных мостков в шредер для древесины. Именно умение обращаться со змейками спасло Синему жизнь – он успел накинуть металлическую петлю на одну из опор. Трёхгранная удавка раскроила запястье до кости. Руку ему потом сшили, но плохо. Амега извлёк урок – научился в совершенстве владеть и левой, и правой руками, чем прочно и навсегда заслужил высокое место в иерархии змееловов. А ещё тем, что нашел покушавшихся и засунул в шредер уже их. Причём не целиком, а очень по-змееловски: один конец собственной змейки дураку на запястье, а другой – в дробилку. Несчастный случай на производстве, а смертей ноль. «Стрижи» – так называли тюремную охрану – очень не любили отрицательные цифры в отчётах. Так что Амега одним махом избавился и от недоброжелателей, и заработал всеобщую уважуху тем, что не подставил под удар весь сектор.

К сожалению, змейки были запрещены на всей территории Конфедерации, и светить ими перед легавыми точно не стоило. Амега отстегнул крепёжный механизм, снял змейки и убрал к остальным – на специальную стойку над кроватью. Стойка была личным подарком Калеченого и позволяла прятать змейки у всех на виду. С виду она напоминала странное, сделанное на заказ панно-украшение из спиралей и прямых линий. Таможенники неоднократно осматривали «панно», крутили носами, но формально найти повод изъять «произведение искусства» не нашли.

По спине скользнуло неприятное ощущение, которое коротко можно было озвучить как «без рук». Без привычного оружия Синий ощущал себя полуголым.

На Земле и других планетах-столицах, где действовали федеральные законы, «оружием» Синему служила парочка наёмников – Росси Ангел и Коза-Ностра. Амега про себя называл их «сиамскими близнецами». Работали они в паре отлично. Ирония заключалась в том, что напарники были полной противоположностью друг другу.

Ангел – белокожий, голубоглазый, со светлыми прямыми волосами до плеч, которые то и дело собирал в хвостик. Коза-Ностра – смуглый, темноглазый и кучерявый. Росси – ведущий, Коза-Ностра – ведомый.

Ангел – типичный наёмник, хотя из бывших военных. Семь лет оттрубил в «Чёрных ангелах», особом подразделении полуподонков, которых вояки держали для затыкания всякого рода задниц и подтирания особо смердевших дыр. Может, платили там и неплохо, но и дрючили будь здоров. Семь лет отбегал, дурачьё, цепным псом, пока не додумался бросить полк и уйти в свободное плаванье, где в кратчайшие сроки отлично себя зарекомендовал. О службе напоминали лишь шестикрылый серафим на плече да кличка, которая из родового имени перешла в имя собственное – видимо, за внешность.

Коза-Ностра был помоложе. Родом из фермерской семьи, охотник и спортсмен – то ли из биатлонистов, то ли хрен знает ещё из кого. Но в подброшенную монету красавчик попадал без особого напряга. Если Росси был с двойным дном – хрен поймёшь, что он сам себе думает, то Коза-Ностра вываливал все напрямую и терпеть не мог недомолвок. Если Росси как типичный наёмник во всем искал выгоду, то простодушный, в чем-то даже застенчивый Коза-Ностра обладал незамутнённой душой истинного убийцы.

Больше всего Амега устраивало то, что парни работали исключительно ради денег. А такой подход Синий любил и даже в чём-то уважал. Платил он парням достаточно, чтобы их было дешевле убить, чем перекупить.

– Цель прибытия? – в космопорте молодой полицейский сонными глазами уставился в вирт-окно перед собой.

– Деловая встреча, – ответил Амега и хмуро сунул правый кулак под сканер. На руке чуть выше костяшек тускло поблёскивали впаянные в кожу металлические цифры – напоминание о Дейсе.

Синий не мог сделать физиономию приветливее, даже если бы захотел. Глухое раздражение при виде легавых пробуждалось внутри само собой. Особенно, когда приходилось иметь дело с мелкими тупыми чинами. Вот и теперь парень в стеклянной будке медлил, с кем-то связывался, что-то перепроверял, словно надеялся арестовать Амега, не вставая со стула.

Амега медленно пошевелил пальцами, словно в них затаилась змейка, и злорадно представил, как хорошо бы подойти к легавому и набросить на эту тонкую, синюшную, как у ощипанной птицы, шею трёхгранного «кровопийцу»…

Монитор за спиной полицейского на мгновение отобразил глумливое выражение Синего и чуть проявившуюся ухмылку, но Амега погасил неуместное злорадство до того, как полицейский наконец развернулся и неохотно «проштемпелевал» лазерной печатью трёхсуточный пропуск.

Из космопорта Синий уехал злой, как чёрт. Парни понимающе молчали.

Не давала Земля проникнуться к себе добрыми сыновьими чувствами. Никак не давала.

Начал Амега с самого важного – отправился в офис Огайло Калагано. Выражение «деньги отворяют двери» здесь трактовалось буквально. Двери приветливо распахивались перед Синим, а многочисленные охранники и администраторы, только улыбались и кивали, словно старые знакомые. Свое «оружие» – Ангела и Коза-Ностру – Амега оставил в холле. Здесь ему опасаться было нечего, а вздумай Огайло и впрямь от него избавиться – то и от десяти бойцов толку не было бы.

Судовладелец Огайло Калагано принадлежал к эделгийцам – в генетическом плане самой близкой к людям инопланетной расе. Миниатюрный, как подросток, с изящным и тонким лицом "мудрого старца", он по факту оставался существом без возраста. Синий знал его ещё задолго до Дейсы и мог поклясться, что за время их расставания Калагано не изменился ни на йоту. О хитрости и предприимчивости Огайло говорило то, что он не потерял своего влияния даже во время президентства Лараньяги, когда на Земле в норме были погромы ксенокварталов и острая неприязнь к инопланетянам. Даже в самое напряжённое время судовладелец предоставлял капитанам любых рас корабли, бесплатный ремонт в своих доках, а заодно подкидывал выгодные контракты разной степени легальности, взымая процент за посредничество. Подчинённые при нём трепетали, а мнения партнёров настолько расходились в оценках его характера, что все были едины только в одном – ссориться с Огайло Калагано было крайне опасно.

По отношению к Синему эделгиец с давних пор демонстрировал особое расположение и держал тон доброго заботливого дядюшки. Синий находился у зубастого в «белой зоне»: не ходил в должниках, берег «бортá» (то есть – судно), расплачивался чистыми. Своим нынешним контрактом и новёхоньким модернизированным ролкером Амега тоже был обязан Калагано. Потому и примчался по первому зову на ненавистную Землю.

Разговор между Синим и судовладельцем проходил в маленькой гостиной. Белая мебель, белые ковры, дурацкие циновки под ногами, окна завешаны какими-то красными ветками. Со стены на Синего как всегда пялилась уродливая, похожая на полураздавленную паучиху, эделгийская богиня Маташати.

– Амега, душа моя! – Огайло, разливая по бокалам вино, обнажил кончики маленьких белых клыков. По своей природе эделгийцы были стопроцентными вегетарианцами, но атавизм – постоянно растущие клыки верхней челюсти – говорил, что их древние предки принадлежали к хищникам. Амега как никто другой знал, что по характеру эделгийцы таковыми и остались.

– Каждый раз, когда я прихожу к убеждению, что знаю о тебе все, ты тут же преподносишь мне какой-нибудь сюрприз. – Калагано с лёгкой укоризной развёл в стороны маленькие белые ладони.

Начало разговора Амега очень не понравилось. Интерес полиции к его персоне давно перестал быть неожиданностью, так что если речь о сюрпризах – значит, дело дрянь. Чёртов эделгиец всегда начинает издалека, зато потом припечатывает так, что не дёрнешься.

Синий демонстративно щёлкнул зажигалкой, закурил:

– Зачем ты меня звал?

Не озвучивать же из какой части вселенной пришлось гнать ролкер по первому зову хитрого эделгишки.

– Да так, по мелочи… – Калагано мирно прищурился, словно они с Амега были приятелями, живущими по соседству, и частенько собирались вместе "поболтать о мелочах". – Только хотел спросить: тебе говорит что-нибудь название «Радужный дом»?

"Ну да. Именно за этим ты меня и звал", – подумал Амега. Пожал плечами и честно ответил:

– Первый раз слышу.

– Понимаю. – Эделгиец сочувственно покивал и снова поинтересовался: – А про Олега Арефьева по кличке Скунс, тебе что-нибудь известно?

Амега выпустил изо рта серый дымок.

– Калагано, я капитан, а не твой осведомитель. Ближе к телу.

– Хороший капитан, заметь, один из лучших, – акцентировал Калагано. – А потому последний вопрос, почти риторический… Что ты намерен делать со своим мальчишкой?

Синий на мгновение замер с сигаретой в руках, но переспросил равнодушно:

– С каким ещё мальчишкой?

– А вот с таким. – Эделгиеец нажал на кнопку, и над столом замерцало трёхмерное изображение пацанёнка в белом комбезе. – Сказать тебе, кто это? Или сам знаешь? Между прочим, вы похожи…

Амега не надо было долго думать, чтобы понять, кому принадлежит портрет.

– Допустим. И что дальше?

Чего добивается этот зубастый? Намекает, что Синий не надёжен? Хочет отжать больше процентов в свою долю? Сдать нанимателю? Разорвать контракт?

Эделгиец медленно покачивал в бокале вино.

– Видишь ли, Амега, с некоторого времени твоя скромная персона вдруг стала невероятно востребована. Когда ко мне приходили люди из полиции и задавали разные вопросы – это было привычно, и это было понятно. Но сейчас…

– Хочешь сказать, что сейчас мной интересуются люди не из полиции? – мрачно закончил за него Синий.

– Они интересуются не тобой. – Огайло сделал глоток, пошевелил губами, предоставляя Синему самому додумать продолжение. – Они интересуются им.

А вот это впрямь новость. Кому сдался этот заморыш? Родственнички, что ли, отыскались? Или…

Наверное, возникшая пауза была более чем красноречива, потому что Огайло продолжил:

– Знаешь, сначала это все было вполне невинно, даже забавно. Представь себе, я получил письмо из службы соцзащиты какого-то Кведленбурга, в котором меня уведомили, что счастливый отец Амега Синий объявлен в розыск! Я не слишком удивился, зная твоё бурное прошлое. Думал, речь идёт об алиментах или долговых обязательствах перед какой-нибудь недовольной бабёнкой. Готов был рассматривать это как забавный курьёзный случай. Но когда мои ребята обнаружили, что пацаном интересуются либкиндеры из "Радужного дома", решил навести справки…

Либкиндерами называли киднеперов, которые специализировались на похищении и торговле детьми. Они очень живо интересовались беспризорниками, особенно – смазливыми и мелкими. Выдавали себя за полицейских и социальных работников (а может, и были ими, черт их разберешь). В юности Амега кулаками вдалбливал сопливым соратникам прописные истины: не ходить по одному, быстро сваливать, ничего не брать в рот из чужих рук, не выходить за пределы космопорта… В космопорт либкиндеры обычно не совались. Он был местом для людей серьёзных. Чужих глаз и ушей там никогда не любили – ни копы, ни космолетчики, ни ребята с понятиями. А вот за его пределами… Байки о том, что либкиндеры шерстят приюты, были стойкими, как грязь под ногтями. И как оказалось – вполне правдивыми.

Не баловала Земля Амега хорошими воспоминаниями, ох, не баловала.

– Я сегодня увезу пацана из Кведленбурга. Спрячешь его по своим каналам.

Эделгиец молча провел пальцем по ободку бокала. Он еще ничего не сказал, но было ясно, что это – отказ. Синий потемнел лицом.

– В чем дело?

– Я же спрашивал тебя, знаешь ли ты Олега Арефьева по кличке Скунс…

– Я не знаю Скунса. Доволен?

– Да, есть тут у нас один местный уроженец. Ни больше ни меньше основной держатель акций ЦентроЗемли, наследник «продуктовых королей». Весьма богатенький мальчик, как понимаешь. А еще с недавнего времени новый фаворит Риана Пантеры. Улавливаешь связь?

Имя одного из самых страшных пиратов галактики – Риана Пантеры, давно стало в Гелиопее нарицательным. На него списывали все пропавшие когда-либо корабли, смерти высокопоставленных чиновников и крупных бизнесменов, а заодно половину социальных проблем, повышение цен и налогов. Силовые ведомства регулярно увеличивали уровень собственного бюджета и обещали «вот-вот разобраться»… Но как-то не особенно успешно.

Синий помрачнел.

– Не улавливаю. А он здесь каким боком?

– А это уже решать тебе, – без тени улыбки заметил Калагано. – Потому что это Скунс заказал твоего мальчишку у «Радужного дома». И если один Скунс сам по себе для тебя, возможно, не так уж страшен, то с возможностями Пантеры… Сам понимаешь.

Синий сумрачно выпустил изо рта струйку дыма, криво усмехнулся:

– Боишься связываться? Тогда зачем вызывал меня? Нет пацана – нет проблем.

Огайло прикрыл глаза, делая вид, что полностью погружен в смакование вина. Когда ответил, было не понятно иронизирует он или говорит серьёзно.

– Либкиндеры не похищают детей из семей, иначе сам понимаешь, так упрочить своё влияние им было бы довольно сложно. Общество любит поговорить о детях как величайшей ценности, но охотно избавляется от сирот, бродяжек и… ксеносов. Когда шли погромы эделгийских кварталов, "Радужный дом" уже выходил на меня, интересовался эделгийскими детишками. Еще бы! Творилось бог весь что, исчезали целые эделгийские семьи. Так вот, знаешь, я отказался. Меня бы не поддержали бы здесь, и не поняли бы там, свяжись я с такими, как "Радужный дом". А тут вдруг ты. Не отдаёшь мальчишку в семью, не забираешь и не платишь алименты на его содержание. Нужен он тебе или нет? Это уже не моё дело. Хочешь забрать его – забирай, хочешь продать – продай. Только, ради Маташати, – в голосе Калагано прорезались раздражённые, нетерпеливые нотки, – сделай это сегодня! И избавь меня от своих ничтожных проблем.

Он откинулся на спинку кресла в знак того, что разговор окончен.

Ветерок из окна качнул лёгкие занавески – по лицу эделгийской богини скользнули неприятные красные отблески. Амега машинально потёр правую ладонь – место, где притаилась татуировка со змеёнышем.

Никогда он не любил возвращаться на Землю. Вот, млять, почему?!.

Покинув офис Калагано, Амега сел в машину, велел «близнецам» остаться снаружи, а сам вынул из кармана одноразовую карту: один номер – один звонок, и задумался. Бывают такие номера, что дважды подумаешь прежде, чем наберешь.

Таким без сомнения являлся номер предводителя змееловов Хасана Калеченого.

В системе гелиопейских секторов влияния, Дейса занимала нейтральное место. По неписанным правилам, здешние авторитеты не вмешивались в деловые отношения крупных воротил бизнеса и выступали кем-то вроде хранителей «порядка» – неписаного воровского закона и третейских судей в спорах «чести», если таковые возникали. Именно поэтому на Дейсе концентрировался самый крупный общак Гелиопеи. Чтоб получить «золотой кредит» из общака нужно было очень постараться и заслужить доверие авторитетных людей на Дейсе. Тогда, с одной стороны, заемщик до полного возвращения долга практически получал статус неприкосновенности, а с другой… Амега очень не хотелось, чтобы Хасан Калеченый усомнился в его платежеспособности.

Синий прижал карту к сканеру, по памяти набрал ряд знаков. Над панелью замерцало вирт-окно с золотым ромбом посередине – собеседник предпочитал не афишировать свое лицо. Однако голос Амега узнал бы из тысячи.

– А, дальнобойщик! – Было слышно как на том конце Хасан Калеченый заухмылялся. – Ну, здравствуй, здравствуй. Дело есть, или так, соскучился по папке?

Калеченый заперхал-закашлял, смакуя шутку.

– Я по делу, Хасан. – Амега вынул сигарету, но по старой привычке курить «в присутствии» пахана воздержался, покрутил патрон в пальцах. – Тут на Земле какой-то «Радужный дом» объявился, из либкиндеров, и на щенка моего кровного виды имеет. Даже заказчика уже нашли. Заказчик – некто Олег Арефьев, кличка Скунс. Я бы не беспокоил, но, говорят, он не последняя шишка на Земле, бабла немеряно, да к тому же новый фаворит Риана. Как-то не хотелось бы мне из-за «Радужного дома» этого отмороженного пирата у себя на радарах увидеть.

– «Радужный дом», говоришь… – Хасан привычно тянул слова, раздумывая. – Значит, теперь у нас либкиндеры с Земли и Риана обслуживают… Ну что ж, хороший клиент – хороший доход, да…

Хасан долго и неприятно не то кашлял, не то смеялся. А потом оборвал холодно и равнодушно:

– С «Радужным домом» я разберусь. Щенка спрячь подальше. А лучше – убей.

И он снова заперхал-засмеялся – не то «пошутил», не то намекнул.

– И не подведи меня, змеёныш…

Ромб погас. Использованная карта потускнела и обсцветилась: благодаря ей ни один полицейский хакер не отследит откуда поступил звонок. Амега сунул её в утилизатор, провел рукой по рукой по лицу и, наконец, закурил – медленно и со вкусом.

Встреча

Ниско Хотен конечно съерничал, иначе зачем самым первым файлом в папке с документами оказалась справка о прививке от бешенства, но глаза у социальных куриц были такими, словно они искали доказательств о поедании Амега младенцев живьём.

По факту достало бы только удостоверения личности, но Амега предпочёл подстраховаться, а компаньон подошёл к делу в своей неповторимой манере клинического упыря. То есть раздобыл ходатайства, характеристики, подтверждение генкомиссии, справки из психдиспансера и нарколога (от последней сразу мучительно захотелось курить), благодарность от КосмТоргФедерации (охренеть!), ещё какую-то важную муть и даже, сука, сертификат «Школы молодого отца», от которого куриц аж повело. Ещё бы! Его б то ж повело от кучи разнообразной херни, про которую и так понятно, что это полная лажа. Ещё бы нимб туда завернул, упырёныш.

Но документ есть документ. Особенно, когда на нем регистрация юрфирмы не последнего порядка. В этом Хотену можно было верить. Если на бумажке печать и подпись самого, мать его, замглавконторы хрен-знает-чего, то значит, тот и посреди ночи подтвердит, что сам там был и Амега лично видел.

«Сиамских близнецов» Синий оставил гулять в машине. Его собственной рожи и так было вполне достаточно, чтоб социальных куриц хватил инфаркт. Та, что была с лицом отъявленной стервы, демонстративно отправила документы на проверку. Ну-ну. За двадцать лет их взаимодействия с Хотеном, в его электронных бумажках даже федералы не нашли к чему придраться.

Сам он постарался сделать рожу попроще и поприветливей. Даже пожал руку длинному хлыщу с глазами печальной псины – у-чи-те-лю… Был разговорчив, как диктофон. Да, капитан ролкера. Да, перевозка летающих домов, яхт и прочего. Да, он просит прощения, что не связался сразу – не знал, что таков порядок, но, конечно, готов оплатить все издержки, если надо.

Но когда клуши завели песню, что время позднее, детишки в кроватках, бла-бла-бла… Амега поставил вопрос ребром: у меня контракты и сроки, чтоб лишние сутки держать ролкер в порту. Тот, что был с пёсьими глазами, закивал и подтвердил. Да, бывает полезно вовремя подать или не подать руку нужному человечку.

Наконец, та, что была посимпатичнее, куда-то сходила и привела заспанного мальчишку.

Хотя Амега примерно знал, что увидит, но все равно не удержался и открыто потянулся за сигаретами. Стервозная сразу зашипела, что у них детское учреждение и курить запрещено. Да, млять, это по одному внешнему виду пацана видно, что запрещено! Амега в его возрасте без ножа спать не ложился, а тут… Первая ассоциация, какая Синему пришла в голову – устрица. Поддеваешь ножом створку, а там внутри такое мяконькое, розоватое, беспомощное – бери да жри живьём, не пикнет. Что там один Скунс! Такого щенка на улицу выведи – из Скунсов очередь выстроится…

Глаза у пацана при этом были радостно-испуганные, круглые, как плошки.

Когда, наконец, Амега поставил свои оттиски на всех цифровых документах, у куриц был такой вид, словно он не своего мальчишку забирал, а как минимум кинул их на бабки.

– А как же мои вещи? – пацан растеряно топтался на месте.

– Ничего бери. – Амега решительно поднялся. Местечко уже стояло поперёк горла. – Все купим. А хранить казённое барахло – примета плохая…

И он напоследок одарил весь курятник дружелюбнейшей улыбкой.

***

«Близнецы» воззрились на мальчишку в молчаливом удивлении. Даже Ангел не успел придать своему лицу привычное бесстрастное выражение и, забыв про банку тоника, которую держал в руке, несколько секунд разглядывал мальчишку с искренним любопытством.

– Пацана зовут Джекканти Синий, – сухо представил мальчишку Амега. – Эти двое – Ангел и Коза-Ностра. И лицо сделай попроще, – осадил он мальчишку, который искренне заулыбался новым знакомым, – они просто на меня работают. Расшаркиваться необязательно.

Синий смерил наёмников взглядом, что-то про себя прикидывая. Напарники изо всех сил старались подавить ухмылки. Точнее старался один Коза-Ностра. Росси сделал вид, что его любопытство связано исключительно с надписью на банке.

– Ты, – Амега в упор посмотрел на Ангела и подтолкнул к нему мальчишку, – за пределами борта отвечаешь за него головой. Ты, – его взгляд переместился на Коза-Ностру, – на переднее сидение. Расклад понятен?

– А как же, – Коза-Ностра уже откровенно заухмылялся. Ржать над напарником было не зазорно.

Росси пару секунд помедлил, словно прокручивал в голове условия нового контракта и кивнул:

– Вполне, – он отправил пустую банку точно в урну, после чего дружелюбно подмигнул мальчишке и распахнул перед ним дверцу машины.

Амега как обычно занял место за рулем.

– В космопорт? – уточнил у него Коза-Ностра.

– В супермаркет, – Синий и не думал шутить. – Переодеть его надо.

Коза-Ностра обернулся на напарника с мальчишкой и снова заухмылялся.

Мальчишка восхищёнными глазами оглядывал сияющий салон.

– «Паттер-Джилл»…

– Что? – не расслышал Росси.

– «Паттер-Джилл». Крутая тачка… Как в кино.

Ангел в ответ только ухмыльнулся. Пацан его забавлял.

Они перелетели на парковку парой десятков этажей ниже, где располагался гипермаркет. На этот раз «близнецы» пошли вместе с Амега и мальчишкой.

На входе Росси и Коза-Ностра вынули оружие и пропустили его через сканер, подтверждая лицензию. Джекканти при виде лучемётов даже рот открыл от удивления. Ангел перехватил его взгляд, снова усмехнулся и подмигнул в ответ. Мальчишка невольно смутился и тут же сделал вид, что разглядывает ближайшую витрину.

Отделы детских товаров разделяла игровая зона, забитая игровыми автоматами. В это время суток народу здесь было сравнительно немного – тусили в основном молодёжь и подростки.

Амега свернул в отдел детской одежды и сразу остановился возле электронного каталога на входе.

– Вставай под рамку, – подсказал мальчишке Ангел.

– Я знаю, что делать. – Джекканти скинул обувь и встал на круглую площадку, на которой были изображены босые ступни. – Нас водили сюда на экскурсию.

«Близнецы» переглянулись и почему-то снова заухмылялись.

Зеленая полоска сканера скользнула по лицу мальчишки, по груди, опустилась до самых пяток, затем снова поднялась вверх и пропала. В электронном каталоге отобразились лишь те товары, которые подходили по размеру.

Но легче от этого не стало. Амега мрачно прокрутил список – леггинсы, джаггерты, соксы, валандайки, кардиганы… Тихо выругался.

– Это ещё что за хрень?

– Ки-ин-джа, – по слогам прочитал подошедший Коза-Ностра и охотно пояснил, – куртка такая спортивная. Очень удобная и с обогревом. Зимой в ней – в самый раз. К ней ещё отлично соксы брать с средне-мягкой подошвой и «гарычи», штаны такие из латины. Ну, вот как эти, например…

Амега молча подвинулся, открывая Коза-Ностре доступ к каталогу, в который тот тут же увлечённо зарылся. Росси при виде этой картинки только ухмыльнулся и кивнул в сторону мальчишки.

– Отведу его пока в игротеку.

Амега сверил время по комму и дал добро:

– Полчаса.

Джекканти пребывал точно во сне и никак не мог проснуться. Всего лишь час назад он спокойно спал в своей кровати и был только воспитанником приюта святой Терезы. И вдруг он уже вместе с Амега и ещё какими-то улыбчивыми парнями – совершенно свободно ходит по залитым ослепительным светом залам гипермаркета «Пирамида» как совершенно обычный мальчишка! Никакого тебе расписания и «Дети, держитесь за руки!», иди, куда хочешь, смотри, что хочешь! И теперь так будет всегда, потому что он больше – не сирота, и у него настоящий папа!

Сколько раз он представлял встречу с отцом – в десятках вариантов, придумывал нужные слова, представлял, как познакомит отца с Питсом, с воспитателями, покажет ему свой каталог наклеек и фотографию – да, фотография Амега тоже осталась в приюте…

А как же Питс? Джек от неожиданности даже остановился. Они же так и не побратались!

Но кто же мог подумать, что Амега приедет прямо посреди ночи и заберет Джека – просто заберет и все! Такого на памяти Джекканти ни с кем никогда не случалось.

И что подумает Питс, когда проснется утром и увидит, что соседняя кровать пуста? Джек даже почувствовал себя предателем, но ведь он и подумать не мог, когда покидал спальню, что покидает ее раз и навсегда. «Я отправлю в приют видеосообщение для Питса и все объясню…» – утешил он сам себя. Питс обязательно все поймёт! Не сможет не понять! Они же лучшие друзья, почти братья!

– Ты уже бывал в игротеке? – тот, кого отец назвал Ангелом, с любопытством обернулся к Джекканти.

– Да, нас сюда водили иногда. Только редко…

«А ещё я ходил сюда с Уилкерсами», – вспомнил Джек, но вслух не сказал.

А ещё он подумал, что Ангелу совершенно не идёт его прозвище. Ангел – это ведь что-то рождественское, девчачье, из сказок для малышей, но уж точно не про широкоплечего парня, похожего на Серебряного Барса из сериала про Капитана-Солнце. Те же светлые волосы до плеч, та же уверенная плавность в движениях… К тому же все знают: Серебряный Барс – хороший парень и лучший друг Капитана-Солнце!

– А как тебя… то есть вас… по-настоящему зовут?

– Называй меня Росси и на «ты», не запутаешься, – Росси усмехнулся, и Джеку почему-то сразу стало легко. – Ты когда-нибудь пробовал кататься на вирт-байке?

– Нет, конечно! Он же только для взрослых!

Вирт-байк стоял на отдельном постаменте под круглым полупрозрачным куполом с надписью «18+». Никто из воспитанников приюта и мечтать не мог на нем покататься, а Питер Уилкерс и сам откровенно побаивался.

– Тогда самое время начать.

– А меня пустят?!

– Со мной – да. Мне тут случайно как раз больше восемнадцати. – Росси воткнул кристалл в отверстие «Оплата», и купол вокруг байка пришёл в движение, открывая проход. Внутри кроме самого байка оказалась ещё стойка с вирт-шлемами. Росси подобрал два шлема по размеру, помог Джекканти надеть его шлем и как следует затянул ремешок. Купол замкнулся и окончательно поглотил все наружные звуки.

– А ты настоящем байке пробовал? – спросил Джек, с восхищением наблюдая, как Росси ловко оседлал машину.

– Немного, – уклончиво отозвался тот. – Иди, садись вперёд, я подержу. Ноги поставь вот сюда…

– Так нельзя ездить, – запротестовал мальчишка. – Перевернуться можно. Нам рассказывали о правилах дорожного движения и…

– Малой, это – вирт-байк. Единственное, что на нем нельзя сделать – это разбиться. А смотреть шоу лучше из первого ряда, поверь мне. Хочешь шоу?

– Да!

И Джекканти забрался на байк так, как ему показал Росси.

– Давай одну руку клади сюда, другую на сцепление… Когда скажу, нажмёшь эту кнопку и…

– Я не умею! – Джекканти одновременно с восторгом и ужасом смотрел, как надпись «новичок» на табло сменилась на «проф.»

– Все нормально. – Росси положил свои ладони сверху на руки Джека. – Это просто игрушка, понимаешь? Имитация…

Он активировал панель, и тишина сменилась рокотом двигателя. Сразу и купол, и зал – все исчезло: они оказались на вершине каменистого склона – вокруг насколько хватало глаз – каменистая пустыня под палящим солнцем. Джекканти зажмурил глаза от яркого света, вдохнул горячий густой воздух. Вниз со склона вела извилистая, довольно крутая тропа.

– Готов?

– Да, только… А-а-а-а!

Джекканти мёртвой хваткой вцепился в руль, чтобы не слететь с байка в первые же секунды. Кто мог подумать, что виртуальный спуск окажется настолько реалистичным?!

– Ощущение скорости задаётся разницей гравитационных полей! – радостно сообщил ему Росси. В шлеме по внутренней связи его голос звучал искажённо. – Знаешь, что это означает?

Байк подпрыгнул на подвернувшемся камне, и Джекканти явственно услышал, как клацнули зубы.

– Это означает, что мы можем перевернуться! – завопил мальчишка. Ослепительная горячая пустыня неслась им на встречу. Из-под колёс летела жёлтая пыль. Джекканти даже казалось, что он чувствует скрип песка на зубах.

– Нет, не можем!

– По-ччему?

– Потому что виртуальные байки не переворачиваются! В случае «падения» просто разворачивается защитный кокон – кстати, в финале можно будет попробовать…

Сложно поверить в виртуальность происходящего, когда тебя подкидывает на каждой яме или выбоине, а навстречу рвётся горячий ветер! Джекканти ещё сильнее вцепился в руль. Управлял всем, конечно, Росси крепко, до боли, сжимая руки Джека в своих.

– Расслабься! Можешь, даже слегка откинутся назад, опереться на меня и отдыхать!

Джекканти попробовал изменить позу и действительно почувствовал, что так легче.

В белом небе плавилось и дрожало огромное красное солнце, горы на горизонте казались сгустками лавы. От скорости перехватывало дыхание и на каждом повороте, когда кренился байк, сердце летело то вверх, то вниз.

– Эгегей! Еее-ху! – завопил Джек во все горло, но почти сразу закашлялся:

– А можно сделать ветер не таким горячим – у меня уже в горле пересохло!

– Сейчас сменим локацию!

Росси взял влево – на торчащий, точно чёрный палец, камень, который словно висел в воздухе и постоянно оставался на одном месте. Но стоило взять курс прямо на него, как чёрный камень стремительно разросся и в нем показался вход в грот: Росси и Джек влетели туда и словно на миг оказались в шкатулке с сокровищами – в ультрамариновом свете промелькнули огромные сверкающие кристаллы, отбрасывающие на стены причудливый узор из разноцветных огней. Сновидение длилось несколько секунд, а потом вдруг стены грота резко разошлись в стороны, и Джек и Росси оказались в ночном лесу. Воздух тут был влажный и прохладный, терпко пахнущий землёй и прелыми листьями. Но насладиться им Джекканти не успел, потому что напрочь забыл, как это делается.

– А-а-а!!!

Черные блестящие стволы летели на встречу, Росси едва успевал сворачивать в сторону. Из-за сырой вязкой почвы байк то и дело заносило, и Росси пришлось сбросить скорость.

– Не совсем туда заехали, – пояснил он, – сейчас исправим…

Справа мелькнула вереница огней, Росси свернул по направлению к огням и через секунду они оказались на чёрном, мокром от дождя шоссе.

– А сейчас – держись!

Росси ударил по газам, двигатель взревел, и огни по краям дороги превратились в белую полосу. Байк стремительно набирал скорость, и Джекканти заметил, что летящая на встречу чёрная блестящая лента начинает быстро-быстро задираться вверх…

– Росси, это что – трамплин?!

Росси не ответил.

Они взлетели в чёрное бездонное небо, усыпанное холодными белыми точками. В какой-то миг вокруг не осталось ничего кроме этого неба и абсолютной тишины. Не было ни слов, ни чувств – только чернильная, бескрайняя тьма с россыпью огней.

Обещанное Росси шоу однозначно удалось.

С ярким и незабываемым финалом.

Тьма качнулась, все стремительно завертелось перед глазами, и в какой-то момент Джек понял, что падает навзничь – и что такого удара он точно не переживёт…

Ффффурхх!

И мальчишка забарахтался в чем-то мягком бесформенном, словно оказался внутри огромного светлого кокона.

– Все-таки на*бнулись, – констатировал Росси. Правой рукой он крепко прижимал к себе мальчишку, а левой продолжал удерживать руль.

Джекканти понял, что по-прежнему сидит на вирт-байке, вцепившись обеими руками в рукав Росси, и что все тело ноет от непривычной позы, а слева на спине, где он все это время прижимался к чему-то очень твёрдому, у него похоже синяк. Джекканти, морщась, исследовал источник дискомфорта – и как только он не обратил на него внимания раньше? – и обнаружил за спиной кобуру с лучеметом. «А!» – только и подумал мальчишка, как о чем-то совершенно обыденном. Наличие оружия у Росси на этот раз не произвело на него ровно никакого впечатления.

Вокруг них, постепенно сдуваясь, медленно оседал защитный кокон.

– Вот я же говорил – на вирт-байке невозможно разбиться, – Росси помог мальчишке спуститься.

– Но на настоящем я с тобой ни за что поеду! – Джек наклонился, ухватившись за собственные колени. – И часто ты так на*бываешься?

– Так чтобы с переворотом – первый раз. – Росси скинул шлем, смахнул мокрые волосы и признал: – Да, с пассажиром впереди вышла разбалансировка. Но согласись – оно того стоило!

– А по-моему, ты псих, – убеждённо заявил Джек.

– Да, мне говорили, – легко согласился Росси, словно речь шла о признании его достоинств.

Они оставили шлемы на стойке и спустились в зал. Джекканти был уверен, что они провели на симуляторе не больше пятнадцати минут, каково же было его изумление, что вся поездка составила почти сорок пять!

Они взяли воды в автомате, а Джек напоследок обернулся и посмотрел на машину под круглым куполом. «Вот же Питс обалдеет, когда узнает, что я катался на вирт-байке! – с восторгом подумал он. – Ну, то есть, когда я ему отправлю сообщение и расскажу об этом…»

Джекканти казалось невероятным, что Питс в это самое время все ещё мирно спит в своей кровати и даже не подозревает, что сейчас происходит с Джеком. Более того они даже по-прежнему находятся с Питсом в одном здании! Всего-то подняться на пару десятков этажей, забежать в приют, в мальчишескую спальню, и растолкать спящего Питса: «Ты представляешь, что сейчас со мной произошло!»

Но, конечно, Джек никуда не побежал, а вернулся с Росси к тому месту, где их ждали Амега и Коза-Ностра.

К этому времени у небольшого диванчика возле примерочной кабинки уже стояла собранная сумка, и валялся ворох блестящих упаковок. Джекканти быстро скинул с себя форменный комбинезон и ботинки и облачился в приятно пахнущие обновки – чёрные, штаны с кучей карманов, темно-серую водолазку, чёрную с синим спортивную куртку и той же расцветки соксы.

– Ну вот – на человека стал похож, – Коза-Ностра одобрительно одёрнул на нем куртку и штаны. – А то – тля тлей, смотреть больно!

Джекканти с сияющим видом обернулся к отцу. Амега, не разделяя всеобщего восторга, курил, глядя на мальчишку сверху вниз.

Это было так необычно. Джекканти впервые видел человека-не-из-кино, который стоял и курил сигареты, словно это всё в порядке вещей. Особенно странным было то, что в кино всегда курили плохие парни – это Джек знал наверняка. А Амега быть плохим парнем не мог по определению. Да и Росси с Коза-Нострой тоже не тянули на злодеев. Вот на Серебряного Барса с Диким Котом – вполне.

Была и ещё одна странность, которую отметил Джекканти. Амега однозначно был здесь главным, но сумку с вещами – понёс сам лично, а парни шли рядом совершенно налегке.

«Они телохранители», – подумал мальчишка и ощутил лёгкий холодок под сердцем. То, что отец – капитан ролкера, он уже знал, но то, что он ходит в сопровождении телохранителей, делало Амега особенным и немного загадочным.

Внезапно Джекканти остановился, и все мысли разом выскочили из головы. В центре зала в кольце из гравилучей, подсвеченных голубым, кружилась летающая модель космического корабля – «Искатель-XXV». В последний раз, когда их в приюте водили экскурсию, здесь была модель «Искатель-XXIV» и ходили слухи, что выпуск серии полностью завершён…

Вслед за Джеком остановился Росси, а затем и Амега с Коза-Нострой. Когда Синий обернулся, на его лице читалась неприкрытая досада, но потом он перевел взгляд с мальчишки на отражение в одной из стеклянных колонн: изломанная, как в кривом зеркале, тощая пацанячья фигурка, с задранным вверх подбородком и чуть приоткрытым ртом… Синий несколько секунд смотрел в это отражение, а потом решительно развернулся к плавающей в воздухе игрушке.

Когда модель медленно опустилась перед Джеком, и голубоватое свечение вокруг неё потухло, он в первую секунду глазам своим не поверил. «Искатель» у него в руках! И не просто «Искатель», а XXV! Из ограниченной, и возможно, последней серии!!!

– Везёт, – тихо буркнул напарнику Коза-Ностра и завистливо поцокал языком, – я все детство о такой мечтал, ещё когда шла первая «десятка»… Но отец вечно жмотился…

Росси промолчал, и Коза-Ностра умолк тоже.

«Надо рассказать Питсу, – рассеянно мелькнуло в голове Джека, когда они уже направлялись к стоянке и мальчишка, все ещё не веря, нёс перед собой драгоценную игрушку, – а впрочем…»

Он вспомнил те жалкие игрушки, которые присылала Питсу мать, – теперь-то он точно знал, насколько они жалкие. И Джек впервые с невольной грустью подумал о том, что теперь у него есть вещи, о которых он постесняется рассказать своему самому лучшему другу…

А все-таки до чего же странно, что Питс все ещё спит и совершенно ничего не знает!

Ценный груз

В космопорте Амега неожиданно отпустил Росси и Коза-Ностру, и Джекканти остался наедине с отцом.

Джек и до этого знал, что космопорт – место довольно большое. На экскурсию их сюда не водили, но зато показывали схему космопорта на симуляторе. По факту Джек не узнавал абсолютно ничего. Огромное, залитое светом пространство – экраны, голограммы, табло, огромное количество спешащих куда-то людей, дронов, ксеносов и гравитележек с багажом. Амега что-то отметил в электронном регистраторе, после чего надел на руку Джеку пластиковый оранжевый браслетик со штрих-кодом, словно Джекканти был сумкой или чемоданом. Потом они с отцом вышли в какой-то служебный коридор, где не было людей, а только дроны и электронные сканеры на двери. Амега возле каждой двери прикладывал к сканерам пропуск, а Джек – браслет. Затем они долго спускались вниз на эскалаторе, потом ехали на поезде, пока не оказались в огромном подземном ангаре. Сами корабли стояли на высоких – в несколько этажей – огороженных площадках-капсулах. Подниматься к ним нужно было на лифтах. Внизу сновали роботы, техника и редкие люди в яркой спецодежде. Периодически, какие-то из кораблей стартовали, другие наоборот – приземлялись. Шум от работающей техники стоял невообразимый.

В какой-то момент Джекканти отвлёкся на приземляющийся катер, а когда обернулся, понял, что Амега рядом нет и куда теперь идти – непонятно.

У Джекканти на секунду ёкнуло сердце. Он стоял совершенно растерянный, стискивая в руках игрушку, а вокруг него – совершенно его не замечая – всё куда-то двигалось, летело, кружилось, сливаясь в пёструю шумную картинку. «Если вы потерялись в городе, то надо… надо найти полицейского или зайти в любой магазин, чтобы…» – лихорадочно пытался сообразить мальчишка, но никакого полицейского или тем более магазина, или даже просто человека рядом не было и в помине.

Из замешательства его вывел крепкий матерок. Амега сцапал мальчишку за шиворот и быстро потащил за собой, бормоча что-то непереводимое, но и без того понятное. Втолкнул его в кабину лифта.

– На хрена я только с тобой связался, – сообщил он мальчишке с откровенной досадой.

– Я так больше не буду, – торопливо пообещал Джекканти, испугавшись, что Амега передумает и выпихнет его обратно, предоставив Джеку возможность самостоятельно возвращаться в приют.

– Шелуха портовая… – констатировал Амега и действительно выпихнул мальчишку из лифта, но не в ангар, а на посадочную площадку, где располагался катер.

– Двигай на борт, – велел Амега и приказал кому-то в комм, – Мирей, открой нам.

Тотчас же боковая стенка катера открылась, образуя трап.

Джекканти поднялся по чёрной прорезиненной дорожке – материал оказался настолько плотным, что полностью гасил шаги – и оказался сначала в шлюзе, а затем – в небольшом полукруглом помещении с массивными креслами и полукруглой панелью управления над первым рядом. Под панелью стоял незнакомый мужик в кирпично-красном комбинезоне. При виде Джека он удивлённо загладил пятерней густую чёрную чёлку:

– А ты че ещё за шняга?

– Он со мной, – отрезал Амега, входя следом.

– Присвоить статус гостя первой степени? – осведомился мягкий женский голос в динамиках.

– Да, – Амега одним движением упаковал вещи в открывшуюся в стене нишу. Туда же без церемоний отправилась драгоценная модель «Искателя».

При виде капитана, мужик в красном комбезе сделал вид, что никакого мальчишки рядом нет, и занял место в кресле под панелью, активируя двигатели.

– Давай сюда, – Амега привел одно из кресел в горизонтальное положение.

Кресло показалось просто огромным. Джек подумал, что в него без труда можно было бы запихнуть их вдвоем с Питсом. Ремни безопасности плотно спеленали Джека вдоль всего тела, оставив свободными только руки, но Амега все равно что-то долго настраивал и снова хмурился.

– А мы сейчас прыгать будем? – с восторженным замиранием уточнил мальчишка.

– Ага, – саркастически ответил Амега, – прыгать. На судовом катере. Как на своей жопе…

Пилот тихо заржал, а Амега с щелчком натянул на лицо Джека кислородную маску – словно единственным её предназначением было успокаивать болтливых. Сам он занял кресло возле пилота.

В кино все полёты обычно занимали пару секунд – да и то в кадре обычно показывали яркий, нарядный космос с красиво идущим кораблём на фоне планеты или звезды. В реальности Джекканти видел перед собой только потолок и часть панели. Когда проходили атмосферу, в ушах зашумело и закружилась голова. Как сквозь одеяло Джек слышал какие-то отдельные будничные фразы, которыми перебрасывались Амега и пилот. Сами они обходились без масок.

Пока взлетели, прошли атмосферу, добрались до ролкера, пристыковались, продули шлюзы… Прошёл почти час. Наконец автоматически отключилась и отошла от лица маска, кресло приняло вертикальное положение и опали ремни. Джек буквально сполз со своего места с ощущением, что разгрузил по меньшей мере пару ящиков кирпичей.

– Живой? Учти, кто блюёт, тот сам за собой моет, – предупредил Амега, и от радужной перспективы Джека едва действительно не вывернуло. Положение спасло, пожалуй, только то, что ел он больше шести часов назад, и в желудке было пусто.

Они вышли в ангар – только на этот раз одноуровневый и гораздо меньшего размера. Пилот как-то незаметно исчез. Вещи Амега оставил на катере. Впрочем, и Джеку сейчас было не до «Искателя».

Стоило ступить на борт, как к Синему порхнула светящаяся птичка бота и вывесила вирт-окно с отчетом. Амега глянул мельком и отмахнулся – потом. Красным и оранжевым ничего не светилось, а будь что-то важное, Чача бы сразу предупредил.

Из ангара они попали в узкий шлюзовой коридор и, миновав минимум три раздвижных двери, спустились на лифте на несколько этажей вниз, снова прошли шлюзовую зону и только тогда, наконец, попали в жилой отсек.

Сразу стало легче дышать – воздух здесь соответствовал оптимальным нормам и по температуре, и по влажности, а по количеству кислорода и качеству, как считал Амега, в разы превосходил собственную атмосферу Земли.

Жилая зона представляла собой двухуровневый «бублик»: на верхнем этаже располагались рубки, медотсек, технические зоны, на нижней – каюты, камбуз, тренажёрный зал и хозяйственные отсеки.

Джекканти жилая зона чем-то напомнила холл перед приютом. Серо-зеленые матовые панели со встроенными светильниками, травяного цвета ковровое покрытие на полу, раздвижные двери, никаких украшений и излишеств, очень чисто и довольно уютно.

Сейчас на первом этаже «бублика» было пусто: основная часть команды тусила в порту, а старпом и дежурные несли вахту в других частях судна.

– Гаситься будешь у меня, – Амега махнул в сторону нужной двери, и она распахнулась перед ним автоматически.

Каюта капитана, оформленная в той же зеленовато-серой гамме, состояла из двух просторных комнат – спальни и гостиной. В центре гостиной располагался небольшой круглый стол с голоподставкой посередине. Над голоподставкой медленно поворачивалась трехмерная проекция ролкера. В двух вирт-экранах по бокам проекции светились строчки сообщений. Вокруг стола – два удобных полукруглых дивана. Противоположная от входа стена – тоже полукруглая, здесь в глубине располагалось кресло. На стене слева от входа – цифровой аквариум и дверь в спальню, справа – дверь в уборную.

В спальне – широкая кровать, застеленная серо-зеленым покрывалом, встроенный шкаф, пара мягких кресел и тренажер. На стене – турник. Над кроватью бросалось в глаза странное замысловатое украшение из спиралей и прямых линий.

Пока мальчишка исследовал свое новое место обитания, Амега с удовольствием опустился на один из диванов, откинулся на спинку, сцепив на затылке ладони, и прикрыл глаза. Собственно, до встречи с Калагано план у него был простой, как утюг: отвести пацана на Эшету к Хотену и там спрятать.

Но теперь… Амега прокрутил в голове разговор с Калагано и Калеченым. Калеченый, конечно, слов на ветер не бросает, но и ничего не забывает. Амега слегка помрачнел и машинально потянулся за сигаретами. Да и самому не мешало бы пробить, что это за богатенький фраер – Скунс, и так ли опасен, как кажется. Как говорится, на старшего надейся, а сам…

Голограмма над столом на мгновение мигнула красным, а комм на руке издал резкий звук и выдал надпись «Попытка незаконного вторжения в систему. В доступе отказано. Статус: гость первой степени».

Пацан, из любопытства ткнувший пальцем в голограмму ролкера, замер напротив места преступления, испуганно глядя на отца. Ну и чего, спрашивается, таращишься, придурок? Или впрямь думаешь, что систему защиты можно пальцем открыть? Да к этому терминалу доступа даже у старпома нет, не то, что у случайной малолетки…

Молокосос, папироса, по роже видно, что даже не били ни разу.

Амега поднялся, одним движением сгреб мальчишку за шиворот и усадил на диванчик прямо перед собой. Сам сел на корточки, чтобы быть вровень с мальчишкой.

– Значит так, пацан. Объясняю простые правила. Во-первых, все, что ты здесь видишь, – Амега развёл руки в стороны, – моё. К терминалу не подходишь, голограмму не трогаешь, на мою койку не мостишься. Во-вторых, эти двери видишь? – Амега махнул в сторону входа. – К ним не подходишь, на вызовы не отвечаешь, двери не открываешь никому и никогда. В чужие каюты – не заходишь. Узнаю – лично сверну башку, как курёнку. Понял меня?

Мальчишка хлопнул глазами и кивнул. Вид у него был скорее удивлённый, чем испуганный. Точно не били. Ну-ну.

Амега поднялся, слегка подвигал плечами, разминаясь:

– На будущее, если ещё не догнал: здесь каждый твой шаг фиксируется искином. Где спал, че ел, сколько раз жопу почесал. Чуть что накосячишь – узнаю мгновенно. За косяки – буду бить.

Синий сунул пацану под нос сжатый кулак. Мальчишка чуть нахмурился и мотнул головой, решительно отодвигаясь. Сверкнул глазами:

– Я – не накосячу. Я – не малыш и не дурачок.

А у этой глисты небитой, значит, типа характер? Ну-ну.

– А я – не рекламный ролик, повторять не буду…

В этот момент раздался входящий сигнал от двери, и искин вывел на терминал изображение высокого седого космолётчика в кирпично-красном комбезе – боцмана Хи Чезмана.

– Оксана, – приказал Амега бортовому искину, – впусти.

Двери открылись, и Чезман, не переступая порога, аккуратно поставил в каюту сумку и игрушку Джека.

– Спасибо, отец, – Амега кивнул космолетчику приветливо. – И вот что, организуй тут ещё одно койкоместо и все что положено. У меня тут пассажир, как видишь.

Амега слегка посторонился, давая космолетчику полюбоваться на мальчишку.

Космолетчик посмотрел на Джекканти долгим взглядом – глаза у него были такие же седые, как и волосы. Потом молча кивнул и удалился.

– Разбери барахло. – Амега постучал носком ботинка по сумке и перешел в спальню.

Джекканти послушно потащил сумку следом за отцом. В спальне он застал странную картину: Амега стоял у распахнутого шкафа и, закатав рукава, сосредоточенно натирал руки какой-то мазью. Затем взял что-то вроде браслетов и закрепил на обеих руках – на запястьях и выше локтей. А затем к изумлению мальчишки вынул из украшения над кроватью две узкие металлические полосы и определённым образом обмотал их вокруг обеих рук.

Амега поймал взгляд мальчишки:

– И ещё запомни, пацан: все, что видишь и слышишь в этой каюте, остаётся в этой каюте, как если бы тебя здесь вообще не было. Это понятно?

– Понятно, – мальчишка нахмурил лоб.

– Вот это видел? – Амега продемонстрировал змейки на обеих руках.

Джекканти секунду подумал:

– Нет.

Синий ухмыльнулся:

– Соображаешь.

– А что это?

Амега спрятал змейки под рукавами куртки:

– Отойди подальше. Вон в тот угол. И не двигайся с места.

Мальчишка послушно отошёл, а Амега вынул из ниши тренировочный шарик-модуль – величиной не больше теннисного мяча – и подбросил в воздух. Модуль испуганным воробьём хаотично заметался по каюте. Амега проследил за ним взглядом, слегка пошевелил плечами, потом сделал полшага назад и стремительным движением выбросил руку вперёд. В воздухе тускло блеснуло длинное узкое лезвие, и на пол упали две половинки шара. Джекканти шустро присел на корточки, разглядывая его электронную начинку – модуль был рассечён точно посередине. Мальчишка поднял на отца изумлённый взгляд. В руках Амега, словно живая, шевелилась свёрнутая кольцами узкая металлическая лента. Выглядело это жутковато, но притягательно.

– Здорово, – искренне восхитился мальчишка. – А ты меня так научишь?

– Нет, – отрезал Амега, и змейка исчезла в рукаве, словно по волшебству.

– Почему?

– Потому что ты не змеелов.

– А что надо сделать, чтобы стать змееловом?

Амега вынул из пачки сигарету, зажал во рту, щёлкнул зажигалкой. Ответил сквозь зубы:

– Сесть.

Джекканти ощутил лёгкий холодок вдоль спины и невольно поёжился. Змейки разом растеряли все своё очарование.

– Убери, – Амега кивнул на обломки, и Джекканти торопливо засунул их в карман.

В этот момент снова прозвучал сигнал от входной двери. На этот раз Амега впустил в каюту двух космолетчиков – уже знакомого Джеку боцмана Хи Чезмана и ещё одного широкоплечего хмурого мужика в кирпично-красном комбезе. Он одновременно тащил одноместную койку и ещё какую-то штуку, похожую на дрель. Вид у него был крайне мрачный, словно его на минуточку выдернули из ада, а у него там осталась куча неотложных дел. Впечатления усиливали запах гари и ещё чего-то едкого. Не глядя по сторонам, он стремительно прошёл в спальню, буркнул раздражённо боцману:

– И куда я её должен вешать? Себе на шею?

– Зачем на шею?– спокойно и тихо ответил Чезман. – Все там есть. Просто знать надо, где…

Амега, казалось, и сам с не меньшим любопытством наблюдал за действиями, боцмана. Тот уверенно исследовал пустую стену в спальне, что-то нащупывая, и легко отсоединил часть панели. Под панелью оказались пазы для навесной койки. Хмурый в две секунды навесил койку, вогнал крепежи, с силой подёргал, проверяя их надёжность – даже навалился на койку коленом. Кивнул капитану и также стремительно, не глядя по сторонам, вышел.

Хи Чезман, наоборот, никуда не торопился. Спокойно вернул снятую панель на место, протёр матрас влажной тряпочкой, аккуратно, как по линейке, застелил постель, которую, оказывается, принёс с собой. Затем с благосклонного разрешения капитана быстро и уверенно переложил стопки одежды в шкафу, освобождая место, и помог Джеку распаковать сумку. Попутно он объяснил мальчишке, что и где лежит, показал, как складывать и расстилать койку, и куда потом убирать грязное. Вся одежда Джека легла в шкафу идеально ровными стопками. Место нашлось даже игрушке.

Амега, думая о своём, машинально прислушивался к тихому, размеренному до зевоты, голосу боцмана. Вот же старый хрен, претендент в корабельные призраки… Если кого и стоило хоронить по старинке в судовом реакторе, так это его, чтоб бродил вечно по коридорам, являлся нарушителям порядка и проедал им плешь уже с того света. Так-то Чезман был не из болтливых, даже голос не повышал, но судовые правила знал, как библию, и органически не выносил никакого беспорядка. И если уж был в чем-то уверен… Даже Чача старался лишний раз не связываться с занудным стариком. Попал Чезман на «Чектуран» по личной протекции капитана. Амега кое-что должен был старому, жилистому, как сушёная вобла, космолётчику. Нечто такое, что не имеет срока давности.

– Вот что, отец, проведи пацана по жилой зоне, покажи, что тут у нас как устроено, – Синий с благодушной улыбкой выпроводил Чезмана с мальчишкой из каюты. – На камбуз его своди, займи чем-нибудь… Ну ты меня понял.

«И чтоб я вас в ближайшие двенадцать часов обоих не видел», – добавил он мысленно. Боцман понимающе кивнул.

Как только дверь за ними закрылась, Амега сразу пересел за терминал. Более внимательно просмотрел список донесений, удовлетворённо отметил, что все в порядке. Правда, старпом наверняка уже километраж на мостике отмахал, ожидая от капитана объяснений за неожиданного пассажира. Ну ничего, потерпит.

Амега сейчас больше волновало другое.

Десять лет назад самым проверенным информатором в его деле была одна белобрысая девица по имени Лэш. По крайней мере, так она выглядела на аватарке – их встречи проходили исключительно по видеосвязи. За услуги драла по-конски, но зато, кажется, могла самому президенту Лараньяге заглянуть в задницу и пересчитать количество геморройных прыщей. Ещё Лэш приторговывала штучными авторскими девайсами и прогами – в том числе и запрещёнными. Однажды за одну такую прогу Синему пришлось выложить весь их общий с Хотеном капитал, и даже заложить судно, но окупилось в итоге с лихвой. Впрочем, брала Лэш не только деньгами, но и встречными услугами. Где она доставала девайсы, и куда перепродала оборудование с бомбанутой Синим частной лаборатории, Амега не интересовался. Истории о недоумках, решивших «обскакать сноровистую бабенку» и пересевших из лётного кресла в инвалидное – быстро превратились в легенды. Лэш была родом с Геанеи – планеты, где сила тяжести в пять раз превышала земную, и, по словам очевидцев, отлично управлялась не только с вирт-клавиатурой, но и с оружием, а в отдельных случаях – и вообще без него. Так что когда она решила сменить профиль на телохранителя, Амега не слишком удивился.

После того как Синий загремел на Дейсу, связь они не поддерживали. Амега по памяти набрал адрес связной почты – не факт, что действующий – и отправил запрос под личным кодом: «Нужна информация. Срочно. Олег Арефьев, он же Скунс, основной держатель акций ЦентроЗемли. Связь с «Радужным домом». Связь с Рианом. Степень опасности». Ответ пришёл от искина: «Ваше сообщение получено». Что ж, по крайней мере, канал рабочий. Теперь только ждать.

Амега вышел из каюты и поднялся на мостик. Конечно, можно было связаться с Чачей и по внутренней связи, но в отдельные моменты Синий предпочитал смотреть человеку в глаза. Особенно, если речь шла про старпома.

– Капитан на мостике.

Белая униформа старших офицеров – китель с оранжевыми вставками на груди и рукавах – была насмешкой над вкусовыми пристрастиями старпома. Ларри Чача всегда носил только чёрное. Сам Ларри был невысокого роста, коренастый, желтокожий. Из-под иссиня-чёрной чёлки холодно и контрастно смотрели раскосые светлые, почти прозрачные глаза. Даже его собственная чёрная бесформенная хламида казалась снятой с чужого плеча. А уж напяленный поверх всего этого белый китель… Но униформа полагалась по уставу КосмТоргФедерации и шла вместе с судном, а если уж решили изображать добропорядочных торговцев, то марку приходилось держать. По крайней мере, во время вахт и официальных встреч. Сам Синий не выносил казёнщину ни в каком виде и эти правила игнорировал, охотно предоставляя старшему помощнику быть официальным лицом «Чектурана». Там, где требовалось лицо самого Амега, на униформу, как правило, всем было накласть.

– Почему мне каждый раз кажется, что ты пристрелил настоящего старпома и натянул чужую робу? – с усмешкой поприветствовал он помощника.

Чача прищурил и без того узкие глаза, чуть пожал плечами, ответил уклончиво:

– Так шкура одна – не перелиняешь.

Не то просто ответил, не то на что-то намекнул.

И ведь не поспоришь.

– Что зубастые? Не наглеют? – поинтересовался Амега, как иные спрашивают о погоде или популярном сериале.

Оксана без запроса вывела капитану видеоизображение ремонтного дока, где крохотными светящимися точками сновали дроны и роботы-ремонтники. Чача снова пожал плечами:

– Вархава говорил, пытались вторую платформу отжать, – голос старпома звучал равнодушно. – И два слоя напыления сделать вместо трёх по договору. Но он пресёк.

Амега удовлетворённо кивнул. Вечное противостояние портовых и судовых техников кажется корнями уходило доисторический период, когда примитивные цивилизации ещё долбили бревна и меняли зубы на бусы. Заключалось оно в неписанном правиле «обхитри другого» и сильно зависело от опыта и уровня разгильдяйства портовых и судовых работяг. Так уж испокон веков заведено, что в портах и доках не бывает бесхозного имущества. Ни один портовый техник не пройдет мимо «забытого» инструмента, «заплутавшего» в лабиринтах космопорта дрона или удобного – сам в руку проситься – лазерного резака, хозяин которого так некстати отвернулся. Нет, если хозяин вовремя спохватиться – вещь возвращается без звука, с дружелюбными пожеланиями присматривать за своим добром, «а то ведь сам знаешь, как оно бывает», а вот если не спохватиться – то и хрен с ним, с придурком, такому идиоту и в космосе делать нечего. У иных нерасторопных или просто невезучих космолетчиков, не успевших обзавестись хотя бы охранным дроном, в отдалённых портах бывало подчистую свинчивали все наружное оборудование сами ремонтные бригады, чтоб потом втридорога вернуть хозяину его же собственные девайсы. Полиция космопорта прекрасно знала о неписаных правилах и занималась подобными делами крайне неохотно, а кое-где и вообще была в доле. Размах портового воровства зависел от уровня космопорта и степени удалённости от столичных центров, но присутствовал везде и всегда.

– Воду и кислород я решил брать на Эшете, там дешевле, – отчитался Чача. – Запас провизии мы пополнили. По пути на Марсе заберём гравикомпенсаторы для маневровых, те, что заказывали у Равеля. Трассу Гриман рассчитал – по времени даже с запасом получилось.

Амега бросил взгляд на алые цифры обратного отсчёта до основного рейса и кивнул. Приятно видеть, как созданный тобою механизм, работает без сучка без задоринки.

– И ещё, – Чача чуть замялся. – Сиеста. Ребята спрашивали, можно ли провести её на Марсе. На Земле же ты запретил.

Одним и достоинств и недостатков «Чектурана» была полная несменяемость экипажа. Обычные транспортные компании таких забот не знали. Космолётчики приходили туда по контракту, отрабатывали три-шесть месяцев по судовому времени и возвращались домой. Состав экипажей постоянно менялся. Амега себе такой роскоши позволить не мог. Все кто устраивался на борт, знали, что отпусков не будет. Но копившееся напряжение требовало выхода – и космолётчики оккупировали каждый порт, где проходила стоянка, а раз в году непременно закатывали общекомандный праздник – Сиесту. Пропущенная Сиеста считалась плохим знаком. На судне прошёл как раз год, и космолётчики начинали уже нервничать.

С другой стороны, экипаж «Самодержца» повязали на Земле как раз вовремя Сиесты, а таких дурных совпадений ещё поискать…

– Хорошо, пусть Сиеста будет на Марсе. А на Эшете пополним запасы. И заодно и пацана выгрузим.

– Так мне его как груз оформлять? – Чача исподлобья покосился на Амега и заметил без тени улыбки: – Боюсь, таможня не пропустит, капитан.

– Нет, как биооборудование, – предельно серьёзно ответил Синий, оборачиваясь и глядя помощнику в глаза. Ларри тут же отвёл взгляд и сделал вид, что читает информацию с вирт-окна.

– Мы не можем оформить мальчишку как пассажира, – пояснил он. – У нас ролкер, а не…

– Да ну? А мне только что показалось, что у нас передвижной клуб весёлых и находчивых.

На этот раз Чача счёл нужным промолчать.

– Возьми всё, что надо из его личного дела. – Амега подгрузил нужный файл. – И оформи так, чтоб нас не только из порта выпустили, но и потом впустили обратно. Надеюсь, не слишком сложная для тебя задача? У тебя же, как я помню, образование высшее, а не только начальное цирковое?

Если у старпома и были личные соображения на этот счёт, он их оставил при себе.

Привет от Калеченого

Чезман провёл Джекканти по двум этажам жилого «бублика», подробно и обстоятельно разъясняя, что и где находится.

Первой, конечно, стала кают-компания: небольшое, но уютное помещение в привычной серо-зелёной гамме. Мягкий гарнитур – диван и два кресла, интерактивный стол на восемь человек, кофейный автомат, холодильник с прозрачной стенкой. Пространство кают-компании зрительно расширялось за счёт большого овального иллюминатора под потолком. Стены украшало странное вьющееся растение с крупными мясистыми листьями молочного цвета.

– Иллюминатор, конечно, ненастоящий, – развеял очарование Чезман. – Но картинка вполне себе. Оксана выводит изображение с внешних камер наблюдения. Правда, с небольшой задержкой в пять минут, но мы пока не заметили разницы.

Он тихо рассмеялся, а Джекканти спросил:

– А настоящие иллюминаторы здесь есть? – совершенно замкнутое пространство было непривычным, нагоняло тоску.

– Есть, но это уже там, где шлюзы, – боцман неопределённо махнул рукой в сторону.

– А здесь почему нет?

– А куда их выводить, иллюминаторы-то? Почитай, в самой серёдке судна сидим. Видел его голограмму у капитана? Так вот диаметр нашего ролкера пятьсот четыре метра. Если навскидку, так отсюда до ворот шлюза метров двести по прямой. А если по лестнице – так ещё дольше… А это фацелия. – Чезман с любовью потрогал один из толстых белесых листьев растения. – Поглощает пыль, радиацию, вырабатывает кислород. Чувствуешь, какой здесь особенный воздух? Это все она! Я её вот таким росточком привёз – и гляди, как разрослась. Нравится ей у нас.

Джекканти не чувствовал никакой разницы между воздухом в коридоре и воздухом в кают-компании, но огорчать боцмана не хотелось, поэтому он согласился. Довольный Чезман повёл его дальше.

– А вот здесь столовая, – показал он просторное светлое помещение с пятью одинаковыми прямоугольными столами. – Запомни, у каждого члена экипажа – строго своё место. Вот тот стол – для капитана, старшего помощника, старшего бортинженера и штурмана-навигатора. Дальше по порядку – бортинженеры, операторы, врач, пилоты, техники… В самом конце – кок и стюард. Всего двадцать человек. С тобой – двадцать один. Твоё место будет вот здесь – рядом со стюардом.

Джекканти окинул взглядом расстояние, отделяющее его от капитанского места, и вздохнул.

– А где сидит Росси?

– А, ты уже знаешь Ангела? – удивился Чезман. – Оператор БУ и ЭЗС, боевой установки и энергозащиты судна. Проще говоря, старший «нахлебник». Второй стол.

– А на «Чектуране» есть боевая установка?! – мальчишка распахнул глаза.

Росси в его воображении не только гордо расправил плечи, но ещё, кажется, начал слегка светиться.

– Ну а как же, – спокойно пояснил боцман. – Стандартная комплектация судна с грузовыми показателями класса «Д» и выше… Сейчас даже маленькие грузовики с показателями «М» стали оснащать, раньше не было…

– А что значит – нахлебник?

Объяснить Чезман не успел, потому что в этот момент открылась дверь, ведущая на камбуз, и из неё выглянул маленький желтокожий человечек в белой поварской куртке до колен и белых штанах. Его остренькая мышиная мордочка с узкими раскосыми глазами выражала крайнюю степень любопытства и удивления. Он был не молод – залысина на лбу переходила в длинную чёрную косичку, такую тонкую, что было не понятно, зачем она нужна, и не проще ли ее совсем отстричь.

– А это Вандай, помощник повара и наш стюард, – пояснил Чезман. – Дежурит на камбузе, пока нет кока. Вот, Вандай, у нас гость – Джек, сынок нашего капитана.

Чезман снова погладил мальчишку по голове. Вандай в ответ заулыбался – причём как-то весь целиком, от макушки до пяток.

– Ай, маленький капитан! Покушать пришёл! – он скрылся на камбузе, но уже через минуту шустро расставлял на столе посуду – с первым, вторым и третьим блюдами.

Джекканти только сейчас понял, что просто умирает от голода. От ароматов еды даже закружилась голова. А обед был – пальчики оближешь! Мальчишка и так не привык перебирать угощениями, хотя приютское меню знал по дням недели наизусть. Эти же блюда были ему не только совершенно незнакомы, но он даже не мог подобрать им названий, как невозможно подобрать названий настоящим чудесам.

Вандай сидел напротив него, положив острый подбородок на руки, и умилённо наблюдал, как мальчишка ест и лишь изредка пододвигал к нему ближе ту или иную тарелку.

– Спасибо, очень вкусно! – запоздало поблагодарил мальчишка. – А вы почему не едите?

– Здесь обед по расписанию, – пояснил Чезман. – Поскольку экипаж в основном из людей, то судовое время – это земные сутки. Деления на день-ночь нет, отсчёт идёт по вахтам. Сначала может быть тяжело, но потом привыкаешь. Вахта стандартная – четыре часа через восемь. Всего шесть. Обед в пересменку. Четыре вахты – «сытые», две – «голодные», но это только название такое. Толстяк, это кок наш, всегда оставляет провизию для экипажа. В порту немого иначе. Если нет работ по грузам, на борту остаётся постоянная группа дежурных – один помощник капитана, один оператор, два техника. Сейчас по судовому расписанию первая вахта, «голодная». Но бригада дежурит в доках, а дежурным в доках обед доставляют до «вешалки» – небольшого отсека перед «прихожей», местом, где хранятся скафандры. Поэтому Вандаю тоже приходиться дежурить. Верно?

Вандай быстро закивал в знак согласия и снова разулыбался:

– Здесь у нас хорошо! Всегда сытый будешь! Правда, работа – ой-ой как много! – он сокрушённо покачал головой и пожаловался боцману. – Бегать много! Шестая вахта не сплю!

– Ну, это ты в другой раз расскажешь, – осадил его Чезман. Вандай ни сколько не расстроился и снова умилённо уставился на Джекканти.

– Хороший маленький капитан! Очень хороший! По глазам видно! – он погладил мальчика по плечу. – У Вандай тоже дома мальчик, много! Один вот такой, – он поднёс руку к плечу Джека. – Один такой, – показал на его локоть. – И ещё такой!

Вандай нагнулся и показал расстояние полметра от пола.

– Все, все хорошие! – он всплеснул руками. – Как мама! У тебя есть мама?

– Не, нету, – честно признался Джекканти. – Я в приюте жил, пока меня Амега не забрал.

Мышиная мордочка стюарда вытянулась от огорчения. Огорчался Вандай тоже весь целиком, словно эмоции не помещались иначе в его щуплом теле. Мелкие морщинки на лице погасли, и тонкий хвостик косы печально обвис.

– Подожди, – Вандай на минуту скрылся на камбузе и вернулся с полными руками конфет в разноцветных обёртках.

– Спасибо, – Джекканти от растерянности чуть не просыпал гостинец на пол. «Половину – Питсу, и по одной – пацанам», – машинально подумал он и огорчённо вспомнил, что делить это богатство теперь не с кем.

Вандай расценил его огорчение по-своему:

– Мама – нету, папа – есть. У! Важный человек! Капитан! Большой груз возит! Денег много-много! На три жизни хватит!

Он выразительно пощёлкал пальцами.

Чезман недовольно крякнул и провёл руками по волосам.

– Что это тебя прорвало-то, хандра, – проворчал он. – Иди уже выспись что ли, разболтался тут. Идём, Джек, а то он как начнёт бубнить, так не остановишь!

Но остановить на самом деле было сложно самого боцмана. Они уже вышли из столовой, а Чезман все хмурился и ворчал.

В какой-то момент Джекканти ощутил на себе чей-то взгляд и обернулся.

На лестнице, которая вела на второй этаж к рубкам, стоял, облокотившись на перила, невысокий человек в черных брюках и белом кителе и молча изучал мальчишку глазами. Джекканти сразу почему-то сделалось неуютно. А Чезман сразу перестал ворчать, положил мальчишке руки на плечи и заговорил с незнакомцем по-стариковски добродушно:

– Вот приказ капитана выполняю – сыночку его показываю, где тут что у нас устроено, какой порядок, как заведено. Вот уже кают-компанию посмотрели, на камбузе были, сейчас вот служебные отсеки покажу…

На человека в кителе монотонный голос Чезмана подействовал, как экзорцизм на черта, – не дослушав, он тут же развернулся и ушёл обратно в рубку.

– А кто это был? – спросил Джекканти почему-то шёпотом.

– О, это Ларри Чача, наш старпом. У нас тут, знаешь, насчёт пассажиров очень строгий запрет, – смущённо заметил он. – Тебе-то он, конечно, ничего не сделает, но лишний раз ему на глаза – лучше не попадайся. Второй человек после капитана.

Из служебных отсеков Чезман показал мальчишке прачечную – небольшую закрытую секцию с двумя автоклавами, контейнером и шкафом. Контейнер оказался под самую крышку завален постельным бельём.

Боцман заметно расстроился и снова принялся ворчать:

– Шестую вахту он видите ли не спит… Дрыхнет, не бось, на камбузе, собака желтокожая… Ну-ка, давай, малыш…

Джекканти вдвоём с боцманом загрузили оба автоклава. Те были похожи огромные шкафы или печи с очень толстыми дверцами. Дверцы запирались на электронный замок.

– Газовые, – пояснил Чезман мальчишке, похлопав один из автоклавов по массивной дверце. – Заполняются жидким газом – аппадоном. После него все стерильное. Вот здесь, видишь, где пломба – баллоны. Газ ядовитый, так что баллоны меняют только техники, имей в виду.

Почему Джекканти должен иметь это в виду, он не понял. Загружать автоклавы ему не понравилось, но по большей части потому, что Чезман заставил тщательно перетряхивать каждую простынь или наволочку, а потом аккуратно складывать каждую в большую стопку.

– Попадётся ненужный предмет – будет дыра во всей стопке, – объяснил боцман.

Пока работали автоклавы, боцман проверил по всему этажу все автоматические уборщики, опять ругал нерадивого стюарда и показал, как менять в аппаратах фильтры. Затем они, вооружившись струйными пульверизаторами, вернулись в кают-компанию, и боцман показал мальчишке, как ухаживать за фацелией. Прыскать из пульверизатора было весело, но пока они ухаживали за растением, Чезман так самозабвенно рассказывал разные подробности о разведении фацелии, что Джекканти при слове "фацелия" стало сводить скулы.

– А расскажи про Росси Ангела, – попросил он боцмана.

– А что про него рассказывать? – пожал плечами Чезман. – Ангел да и Ангел. Я ж не девка, чтоб к нему приглядываться…

И опять завёл песню про свой ненаглядный цветок. Джекканти не выдержал и зевнул.

– Ай, дитя, да ты спишь уже, – спохватился Чезман. – Давай я тебя провожу.

Джекканти и сам бы прекрасно дошёл до каюты – даже добежал бы, но избавиться от боцмана было, видимо, не так просто.

– Знаешь, а у меня подарок для тебя есть, – неожиданно сообщил Чезман, и извлёк из какой-то ниши белую куртку-китель. Вдоль рукавов была прошита широкая ярко-оранжевая полоса с ромбами. Надпись на куртке сообщала: «Амега Синий, капитан. ТТС-215 "Чектуран"».

– Вот, забирай, больше все равно она никому не нужна. Капитан такие вещи не жалует, а куртка хорошая.

Чезман демонстративно потрогал рукав:

– И дышит, и греет, и износа нет. Лёгкая-лёгкая.

– Спасибо, – Джекканти благоговейно принял подарок, с удовольствием зарылся лицом в мягкую ткань и сразу простил боцману все занудство.

– Потом подошьём, – пообещал Чезман, добродушно посмеиваясь: куртка оказалась длинной, как пальто, не говоря уже о рукавах.

– Нет, не надо, пусть так будет, – счастливо отозвался мальчишка. Не объяснять же боцману, что за такую куртку – до колен, и с длиннющими рукавами – любой мальчишка и любая девчонка в приюте готовы отдать все на свете.

Но боцман, видимо, и сам понял, потому что настаивать не стал, а только сказал:

– Дитя… – и потрепал Джека по макушке.

После чего он все же проводил мальчика до каюты, и ушёл только тогда, когда за ним закрылась дверь.

***

Отец встречать его не вышел, дверь открыла Оксана.

Джекканти заглянул в спальню. Амега, лёжа на полу на спине, качал пресс.

– Пап, смотри, что мне боцман подарил!

Джекканти счастливо развёл руки в стороны, демонстрируя обновку.

– А чего не парашют? – без интереса прокомментировал Амега. – Или он был меньше?

Джекканти не нашёлся, что на это ответить. Потом подумал ещё и попросил:

– Пап, а можно мне сесть за терминал? Я хочу позвонить своему другу в приют…

От такого сообщения Амега даже остановился.

– Малой, я тебе, по-моему, доступно объяснил – к терминалу не подходишь! – Он лёгкой пружиной поднялся на ноги, вынул из шкафа бумажное полотенце. – Что до связи – все личные звонки и переписка с судового сервера запрещены, выход социальные сети – тоже! Оксана, закрой ему нахрен доступ в сеть, оставь только локалку…

У мальчишки опустились плечи.

– Тогда можно я ему позвоню? Всего один разочек?

– Малой, ты совсем тупой? Сказано – нельзя!

Он вытер лицо, шею, бросил грязное полотенце на пол:

– Убери.

Амега прошёл в гостиную. Джекканти уныло подобрал смятую бумагу, кинул в утилизатор. Натянул просторную куртку на голову и поплёлся следом за отцом.

Тот в это время развёл две половинки цифрового аквариума, как дверцы шкафа (рыбы на экране как ни в чем не бывало продолжали переплывать из одной части аквариума в другую). За аквариумом оказался сейф. Амега вынул из сейфа широкий браслет-комм.

– Давай руку.

С этими словами он надел изумлённому мальчишке браслет на правое запястье. Браслет зажужжал, сужаясь до нужного размера и сел на запястье как влитой. На мальчишеской руке он смотрелся особенно внушительно.

– Новый член экипажа, Джекканти Синий, юнга, – опознала система. – Позывные – Малой. Добро пожаловать на борт!

Амега хмыкнул и взглянул на мальчишку с новым интересом.

– Комм не снимать. – Он направил указательный палец в лицо мальчишке. – В руки никому не давать. На вызов отвечать немедленно. Мыться, спать, дрочить – все в передатчике. Чего не понятно – спросишь у искина.

Мальчишка зачарованно потрогал браслет – он был тяжёлый, металлический, настоящий. И он, Джек, теперь не пассажир, а космолётчик. Настоящий! Вот же Питс офигеет, когда узнает! Точнее…

В браслете всё было прекрасно, кроме одного – по нему нельзя было связаться Питсом.

Вместо голограммы ролкера, над панелью появилось изображение старпома.

– Капитан?

– Малой, выйди.

Джекканти вздохнул и ушёл в спальню.

***

Дверь за ним закрылась, и щёлкнул замок. Мальчишка вздрогнул и подёргал ручку – заперто.

Джекканти вздохнул, а потом в порыве сердитого веселья скинул ботинки и влез на отцовскую кровать. Вот это аэродром! Мальчишка попрыгал на плотном покрывале, потрогал украшение над кроватью.

– Замечены мелкие административные нарушения, – предупредила система.

– Ой!

От неожиданности Джекканти чуть не рухнул с кровати на пол. Искин! Так вот зачем в действительности Амега надел на него браслет!

– Оксана, пожалуйста, не говори капитану! Я больше не буду!

– Хорошо, – неожиданно согласилась система. – Не скажу.

– Точно не скажешь? – недоверчиво переспросил мальчишка. Он не ожидал, что судовой искин так легко его послушается.

– Протокол не предусматривает немедленного сообщения капитану о мелких административных нарушениях, не указанных в параграфе сто тридцать восемь, пункт пятнадцать.

– Да? А какие нарушения там указаны?

– Никаких. Это вариативный пункт. Заполняется по приказу капитана или старшего помощника.

Джекканти сел на свою койку, внимательно рассматривая браслет. За всю жизнь ему довелось общаться только с одним электронным помощником – "Тедди". Простенький двухмерный "визуал" в планшете предназначался для малышей в возрасте от полутора до пяти лет. Джек и Питс знали все его реплики наизусть.

– А ты можешь визуализироваться?

– Конечно.

От браслета отделилась блестящая горошина, а над ней появилось крохотное, сантиметров десять, изображение стройной девушки с короткой светлой косой. Одета она была в типовой комбинезон "Чектурана". Если приглядеться, то на комбезе можно было разглядеть даже название судна. Оксана зависла на уровне лица Джека, сложив руки на груди, словно его разглядывала.

– Этот образ был рандомно создан при первом запуске, и в дальнейшем утверждён как основной.

– Слушай, а ты прям как фея Динь-Динь…

При этих словах фигурка девушки стала более мультяшной, "округлилась" в районе попы и груди, а заодно Оксана отрастила пушистую чёлку и стрекозиные крылышки. Комбинезон сменился платьицем из листочков. Она с любопытством оглядела себя со всех сторон, а потом задорно подмигнула мальчишке и помахала гаечным ключом.

– И я тоже умею все отлично налаживать и чинить!

– А я всегда хотел иметь своего визуала!

От ощущения, что он в буквальном смысле держит в руках пульт от космического корабля, приятно щекотало под ложечкой. Он видел интерактивных помощников у других, "домашних" детей, и в тайне надеялся, что когда его усыновят, он тоже обзаведётся электронным другом. Но так, чтобы носить на запястье целый ролкер? Такое точно ни в одном супермаркете не купишь!

– Вот ещё! – обиделась феечка, подтверждая его мысли. – Я тебе не какое-то там интерактивное приложение! Я – онокристаллическая система жизнеобеспечения и навигации судна. Искусственный интеллект пятого поколения на органической основе. Принцип моего функционирования базируется на формировании нейронно-кристаллических связей.

И она демонстративно уселась в распустившийся цветок, закинув босую ножку на ножку.

– Класс! А ты можешь превратиться в ГоловаВолка из "Капитана-Солнце"?

Феечка только фыркнула.

– Разумеется! Только для ГоловаВолка тебе придётся оформить платную подписку. У компании "Чинаминь" все права на визуализацию героев их фильмов. Я могу подать заявку. Только её должны одобрить капитан или старший помощник. – Оксана сменила гаечный ключ на карманное зеркальце и принялась себя в нем критически рассматривать. – А в таком виде я тебе совсем не нравлюсь?

Она принялась удручённо сравнивать в зеркальце большие пальцы ног. Вид у неё при этом сделался сосредоточенный и недовольный.

– Ну, я же не девчонка, общаться с другой девчонкой да ещё и с феей!

– Да? А другие члены экипажа выбрали именно женский образ…

Цветок исчез. Оксана разлеглась на боку, подставив под голову руку и возвращая себе первоначальный облик. Только на этот раз на комбезе были закатаны рукава, молния соблазнительно расстёгнута до середины груди, а расплетённые волосы ниспадали красивым водопадом. В свободной руке она держала зажжённую сигарету. С ироничной усмешкой, Оксана медленно затянулась и красиво выпустила изо рта табачный дымок.

Джекканти смутился, догадавшись, кому принадлежал выбранный образ, но любопытство взяло верх, и он поинтересовался:

– А у Росси? А у Коза-Ностры? А у боцмана?

За пять минут перед мальчишкой промелькнула целая галерея девиц в разной одежде, с разной степенью обнажённости и округлости. Причём в фантазиях себе не отказал никто: ни семейный Вандай, ни пожилой боцман. Исключение составил только навигатор Гриман: он единственный, кто оставил стандартный образ без изменений.

– Ладно, пусть у меня будет фея, – наконец согласился смущённый мальчишка. Визуальные образы, видимо, не были секретом внутри экипажа, но у Джекканти все равно осталось неприятно чувство, будто бы он тайком подсмотрел что-то недозволенное.

Виртуальная феечка с готовностью описала круг над его головой.

– Чем займёмся?

– А что предлагаешь?

Оксана водрузила себе на нос огромные очки, принялась извлекать из воздуха пухлые старинные книжки, листать и отбрасывать в сторону:

– Ну, я могу рассказать тебе принцип работы двигателя. Или показать классификацию галактик. Или научить делению десятичных чисел…

– Не, это скучно… – поморщился Джекканти. – А игры у тебя есть? И сериалы? Про Капитана-Солнце?

Феечка только выразительно фыркнула и превратилась в электронный каталог.

– И кстати, – сообщила она по динамикам, – ты больше не заперт.

Замок щелкнул, дверь открылась сама.

Джекканти сразу забыл про игры, соскочил со своего места и выглянул в гостиную. Амега, задумавшись, стоял у панели галапроектора. В руках тускло шевелилась змейка.

– Входящий сигнал по закрытой линии с неопознанного номера, – совсем другим тоном оповестила система.

Амега встретился глазами с Джекканти. Мальчишка выразительно вздохнул и закрыл дверь обратно. Прислушался, но характерного щелчка замка не последовало. Тогда он лег возле двери на пол и осторожно потянул пальцами створку. Та легко поддалась, образуя щель.

Вместо изображения ролкера над панелью крутился желтый ромб.

***

Собеседник ещё не заговорил, а Амега уже догадался от кого поступил звонок.

– Ну привет-привет, дальнобойщик, – заскрипел в динамиках знакомый, как свой собственный, голос.

Хасан Калеченый. Собственной персоной. Какое, однако, внимание…

– В общем так, дальнобойщик, – голос у Хасана был настолько довольный, что у Синего мгновенно испортилось настроение. – Твой вопрос я порешал, там все пучком, никакого мальчика отрадясь не было, он им приснился…

Калеченый заперхал-засмеялся, на что Амега ответил почтительным молчанием. Некоторые свои фразочки Хасан почему-то считал исключительно смешными, но какие именно и почему, знали только его замы – Полтергейст и Сепсис. Ну, или по крайней мере, делали вид, что знают. Амега не обладал талантом так искренно и заливисто гоготать в нужных местах, отчего оба зама считали его угрюмым тугодумом. Что по этому поводу думал Хасан, знал только Хасан.

– Ну чё помог я тебе, а? – судя по интонации Калеченый прям-таки лучился счастьем. – Че б вы без папки делали…

– Твоими заботами, Хасан, – осторожно согласился Амега.

– Ну вот и лады. Я тебе помог? Уважил твою просьбу? Вот и ты меня уваж, – мирно проговорил Калеченый, а потом добавил совершенно иным, безапелляционным тоном: – Заберешь двух ребятишечек вот в это время вот в этом месте и отвезешь, куда скажут.

Звякнул входящий файл с координатами.

– Ну бывай, дальнобойщик. Не подведи меня…

Амега отключил связь и выругался сквозь сжатые зубы. Связался со старпомом:

– Чача, найди любую оказию под эти координаты, но чтобы мы там были минута в минуту, и чтоб это не выглядело, как сортир на астероиде…

Постоял пару секунд над пустой панелью галапроектора, уперевшись в нее кулаками, потом бросил взгляд на дверь в спальню, шагнул к ней и одним движением отодвинул в сторону.

Мальчишка испуганно вытаращился на него снизу вверх. Глаза – по блюдечку каждое.

Ну вот что с ним делать? Бить?

Судя по изменившейся физиономии, пацан очень хорошо прочёл оба вопроса в глазах отца.

Амега встал в проёме, взялся руками за притолку:

– Уговор помнишь? Что происходит в каюте – остаётся в каюте.

Мальчишка торопливо кивнул.

– Ну так сделай рожу попроще.

Амега прошёл в спальню мимо обескураженного (не уж-то пронесло?) пацана, лёг навзничь на постель, подложив под голову руки. Малец тоже забрался на свою койку, лёг на живот, головой к отцу, обнял подушку, изредка поглядывая на Амега черными блестящими глазами.

А ни че так, симпатичный, пожалуй, получился у него змеёныш.

«Скучно тебе, капитан, – всплыли в голове слова старпома. – Да как бы потом веселиться не пришлось…» Накаркал, чёрт. Уже веселье подкатило.

Амега прикрыл глаза. Оксана считала характерную капитанскую позу и притушила свет.

***

Джекканти немного повозился, позвал тихонько:

– Пап?

Амега не ответил, и Джекканти, прислушавшись к его дыханию, понял, что он уже крепко спит и что лучше его не будить.

Джекканти вздохнул, отвернулся к стене и тоже попытался уснуть, но не тут-то было.

Все вокруг было другим, непривычным. Во-первых, он впервые в своей жизни спал в комнате без окна. Из-за этого ночное освещение каюты сильно отличалось от естественного света в спальне мальчиков или в его комнате в доме Уилкерсов. Во-вторых, было очень тихо, гораздо тише, чем он привык. Запах отцовских сигарет, которым пропахло в каюте все, мешался с непривычными запахами постельного белья из автоклава и материала, которым была отделана койка. В голове сами собой проносились картинки – вот он с Росси на байке, вот с отцом на катере, а вот он уже в прачечной с боцманом… Картинки будоражили, вытесняли друг друга, не давали уснуть. Такое впечатление, что прошли не сутки, а целый месяц.

Приют казался совсем далеким, словно из другой жизни. Жаль, что там остался видеофон вместе с номерами Уилкерсов. Можно было бы им позвонить и рассказать им, что отец вернулся и его забрал. Они бы обязательно за него порадовались и простили, Джекканти был в этом уверен. Джек вспомнил, как на море он засыпал между Дженни и Питером, и Дженни гладила его по голове, и понял, что скучает по ним. Нет, менять отца на Дженни и Питера он не стал бы ни за что, но… все-таки жаль, что эта поездка больше никогда не повторится.

И не будет прогулок в парке, уютных кафе с ламповым светом, и настоящего Рождества, как в кино – с электрическим камином, ёлкой и подарками под ней. Снежков на улице с Питсом, Пасхального фестиваля, Дня всех святых, воскресных служб, песнопений, причастия…

Не будет. Никогда.

Только сейчас Джекканти осознал это настолько ясно, что стало не по себе. Мальчишка шмыгнул носом, свернулся калачиком под курткой, укрылся с головой. Потрогал на запястье тяжёлый металлический передатчик. Настоящий. Весомый. Зримый. Неснимаемый. Неразбиваемый. Надёжный.

Как Амега.

Мальчишка обнял рукав капитанской куртки и наконец уснул.

Страсти по "Чектурану"

Старший аналитик отдела по борьбе с межгалактической контрабандой Гелиопейского отделения Федеральной полиции на Эшете – Бруно Ингибаро был занят чрезвычайно трудным делом.

Он складывал башню из прозрачных стеклянных брусочков. Они были очень гладкие, толщиной не больше мизинца и все время норовили выскользнуть из пальцев. Приходилось прикладывать немало усилий и аккуратности, чтобы с каждой добавляемой деталью не обрушить всю башню. Этой игре Бруно обучили его коллеги-люди. Она была попроще, чем складывание пирамидок из стеклянных шариков в храме Маташати-на-Семи-Водопадах, где в прошлом проходил обучение юный послушник Ингибаро, но вполне позволяла сосредоточиться на решении насущных задач.

Компанию Ингибаро составлял «старший агент Чен» – забавная мягкая игрушка-треугольник с пятью разноцветными ногами и шестью глазами-пуговицами. Когда-то один из агентов заказал игрушку по рисунку своей маленькой дочери, и в отделе появился сначала «стажер Чен», который постепенно дорос до «агента», а затем и до «старшего агента Чена». Правда, потом его «тормознули» по службе – «из-за вздорного характера и привычку спорить с начальством», но старший агент Чен по праву считался самым опытным и уважаемым сотрудником в отделе. За что был неоднократно любовно выстиран и подшит.

Только такому сотруднику можно было доверить важный и серьёзный разговор.

– «Господин Ингибаро!» – басом проговорил Ингибаро, водружая на верхушку стеклянной башни ещё один брусок. – «Мы ознакомились с вашим отчётом. Это блестяще проведённая работа! Вы лучший аналитик отдела, Ингибаро!»

Один из брусочков опасно заскользил в сторону и Бруно аккуратно придержал его пальцем. Конструкция чуть качнулась, но устояла.

– «Благодаря вашему отчёту, Ингибаро, нам теперь доподлинно известно, что нелегальный завод по производству военной техники в Гелиопее – действительно существует!»

В пуговичных глазах старшего агента Чена заблестела усмешка.

– «Вы кладезь премудрости, Ингибаро! Вы лучший представитель вашей расы! Другие эделгийцы пыль на ваших ботинках! А люди просто мечтают быть похожими на вас, господин Ингибаро! Без вашего аналитического ума, без ваших вычислений, мы бы никогда сами не допёрли о существовании нелегального военного завода в пространстве Гелиопеи! О, это бесценная информация! Браво, господа! За это однозначно стоит выпить!»

Бруно встал, приложил правую руку к груди и трижды поклонился невидимой аудитории.

– «Но господин Ингибаро, – продолжал Ингибаро тем же басом. – Теперь, когда существование завода математически доказано, не могли бы вы поднапрячь свои заплесневелые мозги и столь же блестяще вычислить – где же находится этот таинственный завод? Когда же мы, наконец, сможем его увидеть и узнать, кто именно стоит за нелегальным производством военной техники в Гелиопее?»

Бруно откашлялся и заговорил уже своим обычным голосом:

– Господа, ну что вы! Я давно это уже вычислил!

Ингибаро взмахом руки развернул над столом вирт-окно с формулами. Многоглазая рожица старшего агента Чена сделалась окончательно глумливой.

– Как вы могли увидеть из моего отчёта, мы имеем дело с передвижной верфью с постоянно меняющейся системой координат, где N равно бесконечности, и в каждую единицу времени верфь может находиться вообще где угодно! Спасибо, спасибо, спасибо! – Ингибаро снова раскланялся перед невидимой аудиторией, отвечая на взрыв оваций, и снова заговорил басом: – «Но как же вы намерены решить эту проблему?» – Нет ничего сложного, господа! Мы просто найдём кого-нибудь грёбанного капитана, который вывозит на своём грёбанном корыте военную технику с этого грёбанного завода и просто попросим его поделиться с нами расчётной формулой N! Нет ничего проще, господа!

Ингибаро умолк, смахнул вирт-окно и с усилием потёр пальцами красные от недосыпа веки. Стеклянная конструкция на столе, словно дождавшись, когда она пропадёт из его поля зрения, со звоном рассыпалась на составляющие. Досадно. Давно не тренировался на стеклянных шариках, не собрал башню даже на две третьи…

– Развлекаешься? – в дверях стояла его коллега – Туано. Туано принадлежала к расе, до сих пор считавшей себя людьми, но в генетических экспериментах ушедшей так далеко, что её представители не походили даже друг на друга. Тонкокостная, высокая, чрезвычайно худая, Туано напоминала гуманоидов лишь общими очертаниями тела. Ни розоватые чешуйки, покрывавшие ее щеки, ни одновременное существование и жабр, и лёгких не мешало ей именовать себя человеком. Самой близкой людям в генетическом плане расой оставались эделгийцы, которые за неосторожное причисление к людям начинали плеваться ядом и дышать огнём. В метафорическом смысле, конечно.

– Да вот излагаю коллеге основные тезисы своего отчёта, – усмехнулся Бруно. Ростом он доставал Туано разве что до подмышки, а короткие торчащие дыбом волосы русого цвета и татуировки на выбритых висках делали его и вовсе похожим на мальчишку.

– Не отвечаешь на вызовы, а между тем есть новости. – Голос у Туано был непропорционально телу густой и глубокий. – Правда не знаю, с какой начать – с плохой или с ужасной.

– Давай по порядку, – Ингибаро упёрся кулаками в стол, изображая внимание.

– Ролкер «Митсао» престал выходить на связь.

– Твою мать, – Ингибаро резко выпрямился и провёл обеими ладонями по лицу. – Мы даже голову не успеваем поднять…

После исчезновения ролкера «Тихоходный», «Митсао» казался Ингиабро самым перспективным судном. На последнем рабочем совещании он добился того, чтобы любые действия с эделгийским капитаном согласовывались с ним лично. Действовать нужно было аккуратно, почти филигранно… В отделе не пожалели ни времени, ни денег, ни агентов… И все равно все пошло прахом.

Ингибаро подозревал, что за деятельностью нелегального завода стоит глава одного из крупнейших преступных эделгийских кланов – Рудо Ариано. А у мерзавца всегда было обострённое чутье на своих людей и опасность. Гораздо острее, чем у его старшего брата.

– А плохая новость какая? – Ингибаро невесело усмехнулся. – Меня снова премировали и отстранили от дела в связи с близким родством с главным подозреваемым?

– Нет, – Туано улыбнулась, но чешуйки на её щеках слегка встопорщились. – Твой отчёт произвёл на экспертную комиссию большое впечатление. Тебя хотят перевести в центральное управление.

– Я польщён, – Бруно кривовато усмехнулся. – И как я должен накосячить, чтобы перевод не состоялся?

Туано только усмехнулась:

– С твоим послужным списком – только уйти в отставку. Но что-то мне сдаётся, что это не входит в твои планы.

– Ладно, сделаю заявку на пару искинов, – Ингибаро озабоченно потёр пальцами лоб. – Хочу перебрать все материалы по «Тихоходному» и «Митсао». Что-то мы делаем не так… Или не мы.

– У меня другое предложение, – Туано перебросила с комма на комм нужный файл. – Это анализ данных от Джайва, из центрального. Есть ещё одно судно. Правда, Джайв утверждает, что это пустышка.

Бруно растянул вирт-окно, просматривая информацию:

– «Чектуран»… Амега Синий… Контрабанда оружия, шесть лет на Дейсе, – Ингибаро только покачал головой. – Да, похоже на пустышку. Слишком уж засвеченная фигура. Только фонарь на задницу навесить для полной убедительности. Хотя…

Бруно вчитался в файл, но потом решительно его захлопнул.

– Бесперспективняк. Этот на сотрудничество не пойдёт, а перехватывать судно нет смысла. Даже если там есть связь с заводом, и мы это докажем, то это ни на единицу не приблизит нас собственно к заводу. При первой же шумихе они просто сменят формулу расчёта координат.

– А может он и пойдёт на сотрудничество, – возразила Туано. – Там есть одна зацепка. У Синего сын, мальчик десяти лет, недавно попал в каталоги местных либкиндеров. Папа постарался, надавил на кого надо, фотографии убрали, ребёнка объявили погибшим. Но дело в том, что на ребёнка уже нашёлся заказчик – Олег Арефьев по кличке Скунс. Всего лишь миллиардер, основной держатель акций ЦентроЗемли, педофил, извращенец и новый фаворит Риана Пантеры. Наши взломали личный архив Скунса и говорят, там просто кошмар. В штабе считают, что Скунс мог бы многое порассказать про Риана Пантеру, если на него правильно надавить. Но он сверхбогат, и за исключением фотографий никаких следов детей до сих пор не нашли. Когда узнали, что на него есть потенциальная наживка, уписались от восторга. И что-то мне подсказывает, что Синий точно не потерпит этого праздника у себя за бортом.

– То есть преступники скрывают место нахождения ребёнка от маньяка, а полицейские хотят его раскрыть. – Ингибаро невесело усмехнулся и снова устало провёл по лицу обеими руками: – Чёрт, я никогда ещё не был так город за свою профессию…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.