Владислава Шлёнкина
Адорай Шахлер

Я покажу тебе. Когда дела пойдут не так, эти цивилизованные люди сожрут друг друга.

Я не монстр. Я вижу их насквозь.

Джокер ("Тёмный рыцарь")

Первый из великих

В небольшой холодной комнате, лишённой какого-либо изыска и красоты, лежал мужчина, Адорáй. Вид у него был очень усталый: нависшие веки, впалые глаза и щëки. Его черты лица были довольно остры, а светлые, тонкие, редкие волосы не аккуратно острижены. Тело его напоминало выжатую губку: сухое и худощавое. Спал он последнее время очень плохо: тревожные сны не давали ему отдохнуть, поэтому он стал всë больше времени уделять работе. Мужчина всегда был на ногах. Он – руководитель, мозг большого организма. Всë держалось на нëм. Он организовал данное предприятие и должен был довести всë до конца. Но сейчас он спал. Точнее пытался поспать.

Пап!? Па-па!? Ты где!? Папочка! Мне больно. Помоги. Я не хочу … Паааааап!

– Аааа, господи. Опять этот чëртов сон. Почему всегда он? Мозг, зачем ты мне из раза в раз напоминаешь об этом!?

Верóн, сынок, ещë немного. Я уже вышел на финальный уровень игры. Подожди, я обязательно к тебе приду. К тебе и твоей маме. Хотя тут скорее вы меня бросили, хах… Ещë немного. Ты же понимаешь, что я не могу вот так всë бросить и уйти. Это ничего не решит. Не изменит. Человечество так и останется в неведении… Ладно, пора вставать: сегодня важный день. Надо проконтролировать этих наëмничков.

Адорай умылся и без особого интузиазма привёл себя в порядок. Комплект одежды у него всегда был одинаковым: футболка, потëртые джинсы и ботинки. Здесь не перд кем было красоваться, нося только безупречно чистое и выглаженное. Что уж говорить на базе даже утюг был всего одни и в промежутках, пока его не использовали, успевал утонуть в пыли.

Длинные тëмные коридоры и лестницы, с точечные источники желтоватого света, уже давно стали родными. Уютом на этой огромной территории и не пахло. Зато помещения, оснащëнных по последнему слову техники, тянулись стройными рядами по всем этажам. Если бы кто-то попал на эту базу, то без проводника или карты искал бы выход годами. Но Адораю потребовалось 7 с небольшим минут, чтобы оказаться на внутреннем дворе.

Что-то телефон плохо ловит сигнал? Они что ещë не пересекли границу? Господи, да возьми же ты трубку.

– Да, сэр?

О, ответили. Наконец-то. Ага, двигатель гудит, значит, наверно, уже в пути. Чëрт, знал же, знал же, что эти ребята так себе наëмные работники. Ладно, других нет, так что сохраняем спокойствие.

– Ага, доброго утречка. Все нервы мне уже измотали. Почему вы не отзвонились, когда вылетали? Вы же уже летите, я надеюсь?

– Да, мы уже подлетаем, сэр. Нам тут задержаться пришлось из-за одного мента. Но уже всë улажено

О, господи, только этого мне ещë не хватало. Ох уж этот грубый безграмотный народ. Что значит мент, у них же есть нормальное название. Какой ужас. Как жалко, что я не смогу провернуть это один, приходится сотрудничать вот с такими. Хоть бы они его не убили. А то потом решать эту волокиту с законом. Думаю, никому этого не хочется.

– Вы этого беднягу хоть не убили?

– Всë хорошо, сэр. Хвоста за нами не было. Сам мент не пострадал

Мент! Вдох… выдох. Вдох… выдох. Не пострадал, в чем я сомневаюсь, да и на этом спасибо.

– Документы парнишки забрали?

Ага, а то, как в прошлый раз: ребëнок есть документов нет. Вот весело-то было.

– Да, сэр

О, ура. Хоть чему-то жизнь научила

– Жду. На связи, при любых вопросах звоните

– Есть, сэр

Дожили. Я Адорáй Шáхлер – выдающийся учëный, медик, микробиолог, специалист в области генетики и психологии жду каких-то там жалких, недалëких мужиков, не способных качественно выполнить важное приказание! Вдох… выдох. Вдох… выдох. Боже, пусть в этот раз всë получится, пусть все жертвы будут не напрасны. Не-на-прас-ны.

Адорай провёл в ожидании около 5 часов и только, получив сигнал о прибытии долгожданных гостей, поспешил к посадочной площадке для вертолëтов.

– Поздравляю с мягкой посадкой. Мальчëнку в корпус … "С"

Корпус "А" – лаборатория, "В" – спортзал, "С" – цокольный этаж. Да, эта постройка была огромна не только в ширину. Над землей она возвышалась на 5 этажей, а в глубь опускалась на 2 цокольных этажа. Раньше это огромное здание принадлежало правительству, но в ··· году было признано непригодным. Из помещений вынесли всë, что было рабочим, и благополучно забыли про существование сооружения, дабы не тратить уйму денег на его снос. И такой голой и пустой постройка просуществовала 12 лет. Но в ··· году еë нашëл 34-х летний Адорай. И вот уже 17 лет в забытом всеми здании он претворял в жизнь свои идеи и планы.

– А в комнату какую?

Чëрт, номер комнаты не помню. Ладно, даст бог, не совсем дураки, как-нибудь разберутся. Ведь должно им хватить мозгов отличить нужную. Она там единственная прибранная.

– В самую нормальную. Я же вам еë показывал

– Принято, сэр

– Вы пока идите, не морозьте мальчишку на улице. Я позже подойду

– Есть, сэр. РЕБЯТА, спускаемся в цоколь

Будущее этого мальчëнки будет намного лучистее нашего.

***

Узкая лестница вела вниз, на нулевой этаж. В длинном коридоре, в его глубине, толкнуло множество дверей. Все они были одинаковыми. Всë, что их отличало, это номера: 001, 002, 003, 004, 005, 006 …. 220. Внутри комнатушки были маленькими и однотипными: в каждой две двухъярусные кровати, 4 тумбочки, небольшое окно под потолком и холод, исходящий от каменных стен, пола и потолка.

– Господи, да почему он в этой комнате!!! Вы совсем дегенераты! Это разве, по-вашему, прибранная комната!? Да она чуть ли не самая убогая из всех! Вы чем вообще думали! Он не пленник! Этот мальчëнка избранный и, если из-за вас он пострадает морально, физически – НЕВАЖНО, я из вас фейерверк сделаю. Может хоть с высоты птичьего полёта вы разглядите, где нормальная комната! И не надо думать, что я – сумасшедший шут. Как я сказал, так оно и будет!

Будет так, как я сказал! Вдох… выдох. Вдох… выдох. Успокойся Адорáй. Не терять контроль, не терять разум. Ра-зум. Боже, почему так болит голова. А эти ещë меня выводят. Как люди несовершенны, глупы и безобразны. Ужас. Поскорей бы всë это кончилось. Вдох… выдох. Вдох… выдох. Всë изменится. Всë изменится.

– Извините, сэр. Мы сейчас же всë исправим

– Всё, что вы можете, это исправлять свои ошибки. Учитесь уже не совершать их! И бегом, бегом! Не хватало, чтобы он тут простыл

Хах. Исправлять. Да только это человечество и может. Сколько ошибок мы допускали. И ничему так и не научились. Всë то же. Мир всë тот же. Да, кто-то скажет: "Вот человечество сначала добыло огонь, потом создало письменность, распространилось по Земле, сгруппировалось в страны" и бла бла бла. Разве это прогресс. Да не смешите меня! Господи, все эти революции, реформы, научные открытия, искусство – всë это чушь. Это лишь пародия на бурное развитие человечества. А на самом деле что? Да ничего. Мы как были обезьянами, так ими и остались. Упëртыми обезьянами, не способными смириться с какими-то там жертвами ради всеобщего блага. Вдох… выдох. Вдох… выдох. Ничего. Я спасу человечество. Оно будет жить. Да, в изменëнном виде. Но это мелочи… Да, так и будет. Так и будет, Верон, обещаю.

***

Эта белая кожа. Утончëнные черты лица. А волосы, такие мягкие и блестящие. А эти веснушки. Это же настоящий признак жизни в человеке. Ангельская внешность. И весь такой маленький и хрупкий, прям фарфоровый… Если не ты, то я не знаю кто. Я обещаю, всë будет хорошо, всë получится. Я всë проверил, всë просчитал. Должно получиться. Должно. Иного исхода я себе не прощу… До тебя тут уже был не один десяток ребят. Не сказал бы, что во всех случаях всë было плохо… Но не выжил никто. Кто-то не перенëс давления и сошёл с ума. У кого-то организм начал отторгать новые клетки и, так скажем, совершил суицид. Но всë исправлено. Честно. Можешь не переживать. Даже самые мелкие детали, которые кто-то скажет не важны, учтены… Когда вспоминаю, про эти детали, в голове всплывает имя Джерри. Такой был славный малый. Крепкий, сильный мальчик с хорошей родословной. В первые же минуты испугался места, где предстояло жить. А в последствии эти голые тëмные стены так сильно стали на него давить, что он впал в истерику, из-за которой намеренно или случайно, уж не знаю, разбил голову. Сильнейшее сотрясение и всë… Прямая линия на кардиографе… Но с тобой так не будет. К твоему прибытию ремонт сделали. Смотри, как всë миленько… Ладно, я пойду. Ты, наверное, ещë часик точно поспишь. Но скоро мы познакомимся по-настоящему. Хм, за такими, как ты, будущее… Удивительно, многовековые цивилизации способен спасти вот этот хрупкий маленький мальчик. Удивительно.

***

– Веееероооон, вставай. Эй, кто тут всë ещë в берлоге спит. Медведь, зима прошла, пора просыпаться. Хах. Эх, опять твою гриву не расчешешь. У меня такими темпами скоро все расчëски сломаются

– Мммм. Папа, я не хочу вставать. Можно ещё поспать?

– Нет, медведь, нам пора в больницу

– Ммммм

– Шахлер младший, ВСТАТЬ

– Лаааадно. А мы сегодня к Павлу Юрьевичу идëм?

– Ага. Вот молодец. Бегом зубы чистить

– Есть сэр. Хах

Хм, милая я надеюсь ты видишь, как мы счастливы. Я, надеюсь, неплохо справляюсь с ролью отца… Боже, опять кровь на подушке. Боже, как мне тебя спасти? И ведь не одна зараза в этих белых халатах, видите ли, не знает, что с ним. А меня никто слушать не хочет. Но я тебя спасу, Верон. Спа-су…

– Вввхм. Опять!

Адорай сидел на кровати со слезами на глазах. Он выглядел, далеко не как отдохнувший человек, а даже напротив измотанный, очередной ночью. И дабы отвлечься от гнетущих мыслей решил переключится на работу.

***

Одна из цокольных комнат. В отличие от остальных она выглядела опрятно и даже уютно: все 4 кровати были заправлены, одеяла, подушки, матрасы – всë было довольно миленько. На холодном полу лежал коврик, имелась настольная лампа, стены были покрашены в бледно-зелëный цвет и украшены плакатами, на одном из которых была изображена карта мира. Но самое важное это то, что в помещение было тепло: туда принесли обогреватель. На кровати под одеялом лежал мальчик, а рядом стоял Адорай.

О, наконец-то проснулся. Зачем они его так усыпили, говорил же 3 гранулы.

– Привет

У него ещë и голубые глаза. Он даже красивей, чем на архивных фото. Но главное – это то, что он полностью здоров. Ну-с приступим, главное сейчас, это расположить к себе и не напирать. Сейчас закладываются семена, плоды которых пожинать потом мне и всему миру.

– Я Адорай. А ты? … Эээй ты слышишь меня? Про-сы-пай-ся.

Мальчик, в недопонимании поморгав некоторое время, резко закричал, забился в кровати и в итоге просто зажался в еë угол, прижав колени к груди и диковатым взглядом оглядывая всë вокруг. Когда Адорай попытался подсесть к нему, чтобы их глаза оказались на одном уровне, парень соскочил и отбежал к стене. Он выглядел жалко. Одет он был в белый скучный костюм, напоминавший больничную одежду. Кофта была явно ему велика, из-за чего вырез сильно перекосился в левую сторону и один из рукавов полностью скрыл детскую ручку, тогда как второй оголил мягкие линии плеча. Ноги были босые. И в таком виде он стоял на светло-зелёном фоне, вжимаясь в стену так, как будто и правд надеялся пройти сквозь неë.

– К-КТО ВЫ? ГДЕ Я? КТО!?… ГДЕ!?

Мальчик почти задыхался от страха. Своими большими глазëнками он уже сто раз оббежал комнату и Адорая. Его до этого белая кожа, стала сильно краснеть. Он плакал и кричал. Кричал и плакал.... Всë это время Адорай сидел с максимально спокойным лицом, обращая минимальное внимание на истерику. В какой-то момент силы в маленьком теле закончились и крики прекратились.

– Я же тебе говорю, я Адорай, владелец этой прекрасной базы. Ничего страшного с тобой не произошло, не происходит и не произойдëт. Понимаешь?

Боже, да не бойся ты так… Ничего скоро вся эта дрожь и слëзы будут далеко от тебя.

– Тебе, наверное, интересно, где ты. Да? Эй, эй. Ты чего? Хватит плакать. Я ещë ничего не сказал, ты ещë ничего не знаешь. Зачем сразу плакать. Всë, давай успокаивайся и слушай, только внимательно. Я слышал у тебя дома много комиксов, тебе нравятся супергерои?

Главное улыбка и спокойствие. Улыбка и спо-кой-стви-е.

– М-ма-ма говорила с незнакомцами не разговаривать. Где мам? Я хочу к маме. ОТПУСТИТЕ

Ммм. Слëзы. Покрасневшее лицо. Трясущийся подбородок. Эти детские слëзы и истерики, как я их не люблю. Но давить нельзя. Поэтому натягиваем улыбку и спокойно так говорим, что учили.

– Мы с твоей мамой давние друзья, мы познакомились, ещë, когда она училась в том же ВУЗе, что и я. Так что можешь не бояться. Я же не похож на злодея. Или похож?

– Не не по-хож.

– Вот и супер. Тут у меня просто своего рода детский лагерь.

Да уж, учитывая сколько детей побывала в этих стенах, я даже не соврал.

– Так что насчëт комиксов? Любишь супергероев?

Кивает. Ладно уже хоть какой-то контакт.

– А ты когда-нибудь хотел обрести суперсилы?

– Да.

Ну вот, что-то уже наклëвывается. Слëзы уже не текут. Только подбородок ещë трясëтся, но это быстро пойдëт. Всë проходит. Всë.

– А что именно ты бы хотел уметь?

– Ну. Нууу. Не знаю.

Да господи! Не знает он. Давай не ври. Всë ты знаешь, а не знал, так и не стоял бы тут сейчас. То дак вы в этом возрасте черезчур болтливы, то дак и слова не выудишь. Вдох… выдох.

– Боишься? Да? Хм. Ваши родители понапугают вас, страшилок понарассказывают, а вы потом и боитесь всего на свете. Что здоровяки напугали?

– Какие здо-ро-вя-ки?

– А, ну значит никакие. Это я так, попутал.

Ладно хоть выкрасть парня они нормально смогли.

– А чего тогда дрожишь? Трясëтся он. Хаха. Смотри, стену позади себя не разбей так… Успокаивайся давай и иди сюда, а то там на голом полу же холодно стоять, да ещё и босиком.

Мальчик перебежал на кровать противоположную, той на которой сидел Адорай, и опять, закрутившись в узел, вжался в стену, только уже сидя.

– Вот так-то оно и лучше. Есть хочешь?

Мальчик кивнул.

– Хах. А я как знал, уже дал команду столовой. Скоро завтрак будет готов. Поверь, готовят они, как боги

По худощавому маленькому лицу пробежала улыбка. Прошло несколько неловких минут молчания.

– А вы правда маму знали?

– Конечно, и не просто знал. Мы с ней были друзьями. Ты же просился в лагерь? Помнишь? Вот, а она просто вспомнила о старом приятеле

Главное сейчас, чтобы он знал, что мама его не бросила, рану от того, что тебя бросили, потом не чем не вылечить.

– Я хочу быть сильным. Ну… вы спрашивали

– Отлично! Смотри, да ты у нас ещë не последний трус оказывается

– Конечно, я не трус… Очень сильным, чтобы дом мог поднять. А ещë хочу никогда не болеть, чтобы кто-то меня так бам, а мне всë равно.

Мальчик стал размахивать руками, видимо пытаясь что-то показать. Но всë это было скованно и из-за этого мало понятно.

Я уже испугался, что про «болеть» речь не зайдëт. Но всё же смерть тëти от рака, посадила нужное мне семя.

Каждый раз поражаюсь, что у детей тоже есть самолюбие, через которое ими можно манипулировать. Пока всë идëт как надо. Хорошо, хоть стрелять из глаз не хочет, а то они все какие-то помешанные на этом.

– Классно. Хороший выбор. А зовут-то тебя всë таки как?

– А, я, я Рома. Рома Бь`юканин

– Ну, что Рома, а если я тебе скажу, что я могу сделать из тебя супергероя?

– Правда, можете?

У него аж глаза горят. Идеален. А трусить и бояться может любой человек, это даже составляет большинство человеческой жизни, такова наша природа.

– Конечно, но тебе надо будет подчиняться дисциплине и внимательно слушать, что я говорю. Договорились?

– Ага

– Тогда давай руку, пойдëм поедим, а потом я покажу тебе базу

Я вам всем докажу, что не псих. Рано вы мне место в дурке освобождаете. Рано. Хах. Уже скоро вы узрите моë творение. И оно поразит наш заурядный человеческий разум.

***

Лестницы, комнаты, мерцающий свет. Поворот вправо, вверх, влево, вниз, прямо, вправо… Сотни метров петляющего пути и мужчина с мальчиков вновь у двери 001.

Рома всë ещë был робок и скован. От резких звуков он в испуге вздрагивал. Однако за Адорая он держится крепко: его тоненькие белые пальчики чуть ли не впивались в большую грубую мужскую руку.

– Ну что, как тебе?

– Круто. Но всё такое пустое и страшное. Не похоже на детский лагерь.

– Ну, лагерь пока больше в разработке. Ты здесь первый, но скоро сюда приедут ещë дети, и станет повеселее. А пока так. Ну, согласись, не всë же розовым обклеить?

Мальчик улыбнулся и, как зверëныш, загнанный в угол, пробежал глазами по окружению.

– Тогда ложись спать, ты наверно устал. А утром начнутся твои изменения. Не передумал ещë?

– Нееет… А, я, я тут буду один что ли? Мама придëт сюда?

Мальчишка до сих пор не отпустил руку Адорая, схватившись за неë, как тонущий за спасательный круг.

Он доверяет. Доверят мне одному. Хотя чего я удивляюсь. Людям в любом возрасте свойственно среди незнакомых людей выделять лидера. И за этим лидером они будут идти, и идти долго, следуя за этим человеком, как беззащитные, не оперившиеся утята за мамкой. Конечно, пока для этого мальца главный лидер и ориентир в жизни – его мать. Но пора забрать у неë эту ветвь первенства.

– Нет, не придëт

– А папа?

– Нет

– Но…

– И без всяких «но». С мамой спят только маленькие дети. А разве малыши становятся супергероями? Нет. Но если ты ещë маленький, хорошо я отправлю тебя домой. Найду другого мальчика. Вас таких много …

– Нет

– Что нет?

– Я не маленький, мне уже 6

– Хорошо, тогда не веди себя как маленький. Понял?

Рома отпустил руку Адорая и вжался в стену, его глаза наполнились слезами.

– Да… Я… Мне просто … просто, страшно. Я даже дома один никогда не оставался

Видно было, что мальчика очень испугала перспектива остаться одному, да ещë и в окружении незнакомцев.

– А с мамой я ещë встречусь? Я так, просто…

– Увидишься. И с мамой, и с папой – со всеми. Только это произойдёт где-то, через месяца 2, может 3. В общем тогда, когда ты прокачаешься. Представь, как они удивятся, когда ты такой крутой к ним вернëшься

Главное, чтоб они тебя раньше не нашли, а то будет как с Билли. Много крови тогда пролилось. А парень был хороший, умный, крепкий… Так, не предаëмся воспоминаниям! Не время сейчас. Не время.

Услышав о такой перспективе, слëзы, которые до этого ещë хоть как-то сдерживались, полились капля за каплей. Мальчик стал дышать чаще, его беспокойный и до этого взгляд замер на фигуре Адорая.

Чëрт слишком грубо. Черт, чëрт, черт. Я не могу сейчас всё испортить. Не могу… Столько лет. Ты-ся-чи, ты-ся-чи часов в пещере. Я стал слишком чёрствым. С Вероном я был другим… Таким я уже не стану… Так, не время впадать в уныние, ночью-то мне потом, что делать?

Мужчина встал на колени так, чтобы его вымотанное лицо оказалось как раз напротив покрасневшего от слëз и страха лица Ромы. Большими руками он мягко, по-отечески приобнял мальчика за плечи.

– Слушай, успокойся пожалуйста, всë хорошо, ничего страшного не происходит. Не хочешь оставаться в этой комнате, можешь сам выбрать, где будешь спать. Ты видел всë, что тут есть и можешь выбрать… Согласен?

Мальчик стал успокаиваться. Спокойный доброжелательный взгляд и тепло рук Адорая благотворно повлияли на состояние маленького человека.

– Здесь везде охранники и камеры. Система безопасности на уровне. Можешь не переживать, если что и случится, а ничего не случится, я буду рядом. Ты же мне веришь? Да?

Рома кивнул.

– Нам всем когда-то приходится перешагивать через себя и свои «не хочу», «не буду». Это жизнь дружок. Главное, чтобы в такие переломные моменты рядом был надёжный человек. А я надëжный. Ты можешь мне доверится

Прошла неловкая минута молчания.

– Я тут останусь. Но, но вы дверь не закрывайте… пожалуйста. Я, я боюсь спать, когда дверь закрыта

– Хорошо. Да, конечно. Это не проблема. Ты большой молодец…

Адорай мягко улыбнулся.

Выспись дитя, чтобы завтра не сломаться. Огонь и вода закаляют металл. Терпение и муки куют человека.

***

Пап!? Па-па!? Ты где!? Папочка! Мне больно. Помоги. Я не хочу … Пап, они тебе не поверят. Пап, не надо. Пап, это того не стоит. Паааааааааап …

– Ааа. Чëрт, опять. ПРЕКРАТИ!

А, всë равно уже не усну. Придëтся вставать. Интересно, парнишка ещë не сбежал. Хаха. Эх, помню Кирилла и его смешные попытки сбежать. Хм, но мышление и характер, конечно, у этого мальца были выдающиеся. Настолько выдающиеся, что поменять его мышление уже не получилось. Но опыт был хороший… Это ж благодаря ему я понял, что нельзя брать детей старше 7 лет. У них видите ли мозг уже сформирован и всë такое и поэтому на перепрошивку программ уходит слишком много сил. Да ещë может ничего и не получиться. Зачем оно надо?.. Так, ладно, хватит валяться пора вставать. Вставать и покорять мир. Хах.

***

В комнату 001, освещëнную первыми лучами Солнца, вошëл Адорай. Он уже давно был на ногах. По бокам от него стояли ещë два человека. Справа – крепкий мужчина лет 40-ка, смуглый, с короткими и непричесанными волосами. Он был чуть меньше чем на голову выше Адорая и сильно шире, видно было что он очень много времени проводит в зале. Качок выглядел угрожающе. За это нужно сказать спасибо его большим размерам, нависшим густым бровям и шраму на всë лицо. Но вот маленькие глаза его по-доброму блестли и как-то даже не подходили к образу бронзового великана. В поддержу глазам выступала едва заметная, кроткая и даже скромная улыбка. Это был Алрéс Кнутов, самый близкий на этой базе для Адорая человек. По левую руку находился другой мужчина, высокий и худощавый. Он работал врачом на предприятии Адорая уже много лет. Ему было всего 50 лет, но он казался старше Адорая лет на 10, а то и на все 15: на лице его было уже много морщин, а взгляд выражал безразличие и был направлен в никуда. Создавалось ощущение, что он был настолько уставшим и измученным, что спал на ходу с открытыми глазами.

– Привет, Рома. Как спалось?

– Ммм…

– Уже утро. Надо вставать. Будешь долго спать, проломится кровать. Так, РОТА, ПОДЪËËËËМ!

– Мммм. Почему так рано?

– Отставить вопросы! А ты думал всë так легко будет. Быть супергероем, это ещë и рано вставать

Ага или летать по ночам, а спать днëм. Какой бред. Кто пишет эти журнальчики? Пудрят детям мозги.

– А что сегодня будет? А кто это?

– Это врач Даниил Хóлодов, и твой тренер Алрéс Кнутов. Сначала ты сходишь на осмотр, так теперь будет каждый день, а потом начнутся твои первые тренировки

– Я не хочу к врачу

– Вставать не хочет, на осмотр не хочет. Посмотрите, какой привередливый…

– Это прям обязательно?

– Конечно. Советую привыкать к дисциплине. И учись преодолевать свои нехотелки и страхи. "Не хочу, не буду" – это удел маленьких и слабых

– Лааадно

– Вот, правильный выбор. Я тебя проведу. Только сначала иди умойся и зубы почисти

***

Время было уже обеденное. Адорай шёл по узкому коридору в сторону спортзала. Из узенькой двери, по левую руку от Адорая, выбежал Холодов. Ну как выбежал, скорее быстро вышел. Он всегда так ходил.

– Сэр, сэр! А я только к Вам хотел идти. Вот результаты Ромы. Всë хорошо, но следует добавить в пищу побольше кальция и витамина С. Они должны быть выше нормы, а сейчас едва дотягиваются до неë

– Ага, передай список того, что надо добавить в пищу, на кухню. Он сейчас с Кнутовым?

– Есть, сэр. Да, сэр

– Свободен. А! Холодов. Подожди! Ты говорил с Кнутовым, о том какие упражнения он может давать парню, а какие нет?

– Нет, вы же ему даже список упражнений выдавали

– Чëрт! Да какая разница, что я кому давал. Тебе было сказано проговорить ему ещë раз с врачебной точки зрения. Ты забыл, что Кнут – это тот человек, который не видит ребёнок перед ним или взрослый. Он так воспитан… Да чëрт с тобой. Потом договорим. Свободен!

Лишь бы этот орк не спугнул мальца. А с его природным гримом он может для этого даже ничего не делать. Так, они должны быть в малом зале. За этим вурдалаком нужен глаз да глаз. Зато специалист хороший, хоть и не контролируемый. Боже, когда-то ведь он был красавцем, этого шрама на всë лицо не было, хромоты тоже, а голос… ему пророчили большое будущее… Эх, брат…

Адорай, хлопнув дверью, вошëл размашистым шагом в зал, где по кругу, как лошадь на жерновах, бегал Рома.

– Эй, Кнут, ты ж его сейчас загоняешь. КНУТ

– А?

– Говорю, дай ты парню отдохнуть, он тебе не тягловая лошадь

– Я только хотел сказать, что парень дохлый. И где ты вообще такого нашëл? Подохнет же …

– ПРЕКРАТИ. Сделай перерыв!

– Мы ж только начали, ещё только разминка. Чë ты?! Не сахарный же он…

– РОМА. Перерыв, можешь идти в столовую

Боже, мало мне забот, взял на работу ещë одного малыша. За ним следить надо пристальней, чем за детьми. Да у меня таких проблем с дисциплиной даже с Вероном не было! Вдох… выдох. Вдох… выдох. Ладно надо с ним просто ещë тысячный раз поговорить, вдруг до него что-нибудь дойёт.

– Послушай, Кнут, он хоть и не сахарный, но ты давай помягче. Мне не нужен очередной Макс

– Ну ты это конечно… хм ладно может тогда я и неправ был, но к Максу я никакого отношения не имею, и мы с тобой это уже обсуждали

– Вот именно обсуждали и пришли тогда к выводу, что его кровь на твоих руках. Так что давай меняй методику.

Сколько боли…

Прошло 2 месяца

Пап!? Па-па!? Ты где!? Папочка! Мне больно. Помоги. Я не хочу … Пап, они тебе не поверят. Пап, не надо. Пап, это того не стоит. Пап, думаешь она бы это одобрила. Пап, ты же хороший, не надо. Паааааааааап …

– Ааа. Боже! Верон хватит. Хватит. ХВАТИТ. ХВАТИТ. ХВАТИ-И-И-Т!

Мужчина заплакал и схватился за голову.

Нет Верон, я не передумаю ни за что. Годы исследований, десятки жертв, месяцы поисков, тренировок, обработки малолетнего создания! Это всë будет не зря! Не зря! Вдох… выдох. Вдох… выдох.

– Я этого не оставлю. Он станет первым. Первым из великих. Великих. Да. Так и будет! Жаль, что ты этого не понимаешь. Он станет первым. Сегодня. Сегодня? Чëрт! 7-ое? О боги, я проспал. В самый ответственный день проспать. Да что со мной!?

***

– О, здравствуйте, Адорай Айдúлов! А почему сегодня нет тренировок. Я пошёл, но мне сказали идти ко врачу и ждать. Что-то не так?

– Привет, Ром. Всë хорошо. Помнишь наш разговор о супергероях? Что делает супергероя, супергероем?

– У них есть суперспособности, ну там летают и такое

– Ну вот получается ты ещë не можешь быть супергероем. Но сегодня мы как раз таки это изменим

– Правда!? У меня будут суперсилы!? А, а, а я буду летать?

– Не совсем, ты будешь очень сильным и бессмертным. Разве это не круто? Летать в наше время каждый дурак может, а вот рецепт бессмертия не известен никому. Ты будешь первым

– Оооо. Круто. А когда, когда? А больно будет?

– Никому ничего просто так не даëтся, за всë всегда надо платить и что-то претерпевать. Но ты главное не бойся. Всё будет хорошо

Судя по предыдущим, будет очень больно, многие умирали только от болевого шока. Но сейчас я продумал всë. Он в хорошей физической форме – будет не такой сильный перепад. Главное – это его разум: он должен принять это и научиться пользоваться. Главное разум. Ра-зум.

***

Первый этаж, небольшое помещение с белыми стенами и кушеткой в центре. С самого утра здесь царит напряжëнная обстановка. Десятки людей в белых халатах суетятся. Всеми халатами руководит Холодов. Сегодня он на удивление бодр и даже взволнован. Именно в этот муравейник Адорай привëл Рому и усадил на кушетку.

– Ром, посиди пока тут, подожди

По лицу мальчика было видно, что он не понимает, что происходит, и эта неизвестность его безумно пугает. Но за время пребывания в этом месте он научился доверять людям вокруг и не истерить. К мальчику подошёл молоденький халатик с миловидным и даже нежным лицо и русыми вьющимися волосами. Он добродушно улыбался. Рома на долго остановился взглядом на его лице. Один вид этого юноши успокоил Рому. Халатик с нисходящей улыбкой мягким голосом сказал:

– Ляг и расслабься, всë будет хорошо

Этот же, незнакомый Роме халатик стал привязывать его к кушетке довольно широкими ремнями. Удивительно было то, что ложе было явно приспособлено для детей: размеры его были стандартными, а вот крепления специально были сделаны так, чтобы их можно было двигать исходя из роста подопытного. Поверхность кушетки была выполнена из мягкого материала. Правда вот внешний вид этой ткани говорил явно о чëм-то не очень хорошем: разные въевшейся пятна, в том числе и пятна крови, потёртости и ободранности по краям. Эта была одна из тех картин, через которые можно понять и услышать, что здесь происходило. Зрелище не из приятных. Дальше халатик прикрепил к маленькому, худощавому тельцу проводки и датчики. Приборы заработали. Сердце мальчика билось с бешенной скоростью.

– Не бойся. Ничего страшного не произойдëт. Подумай о чем-нибудь хорошем, приятном

Тот же юноше стал через шприц что-то вводить в руку мальчика

– Ничего страшного. Это успокоительное. А то у тебя сейчас сердце взорвëтся

Халатик ещё раз мягко улыбнулся и заглянул в глаза Роме. Мальчику и правда стало легче то ли от укола, то ли от этой улыбки, такой родной, как будто бы он с этим парнем был знаком много лет

Адорай, который всë это время стоял рядом, ушëл в помещение, находившееся за небольшим стеклом, и стал с крайне серьëзным, даже суровым лицом о чëм-то говорить с Холодовым.

– Ты точно всë проверил? Ошибок быть не должно?

– Всë проверено сэр. Последние эксперименты прошли успешно.

– Я буду наблюдать на протяжении всего процесса. Если по какой-либо причине этот мальчонка пострадает, будет плохо всему составу. А ты знаешь, я умею причинять боль и не боюсь этого. Надоели мне уже эти ошибки. Раз за разом вы ошибаетесь, потом на коленях уверяете, что такого больше не повторится, что всë проверено, промаха быть не должно, и снова ошибаетесь!

– Сэр, всë проверено. Мы полгода потратили на исправление прошлогодних ошибок. Мальчишка хорош. У нас всë подсчитано и готово

– Да у вас всегда всë идеально. Ладно, давай своим халатикам команду, пусть приступают

– Есть, сэр

Всë получится. Я в это верю. Он вытерпит. Да, он сможет. Огонь и вода закаляют метал. Терпение и муки куют человека.

Холодов вернулся в основное помещение и началось ключевое действие, к которому готовились больше полутора лет. Роме опять ввели несколько странных уколов, но, уже не объясняя, что это. Над кроватью зажёгся яркий красный свет. Все в комнате надели специальные очки и подошли к мониторам. С каждой минутой Роме становилось всë хуже. Всë тело болело, ныло, температура сильно возрастала, голова кружилась, сердце билось намного быстрее. Боль становилась невыносимой… Раздался крик. Рома стал извиваться на кушетке, биться об неë затылком. Ремни, сдерживающие мальчика, врезались ему в руки и в ноги, оставляя красные следы. Халаты молча выполняли конкретные функции, лишь изредка раздавался твëрдый голос Холодова, нервно раздававшего приказы. Но тишины в помещении не было: почти без перерывов звучал детский крик, страшный, мучительный, отражавшийся от голых стен и усиливавшийся. Он мог долго не затихать. Но всë же периодами он сменялся мычанием и болезненным стоном. В эти моменты Роме становилось легче: грудная клетка начинала подниматься и опускается более спокойно, вдохи были глубокими, хоть и неравномерными, нижняя челюсть тряслась, лицо было влажным от пота и слëз, которые лились не прекращаясь, всë его маленькое, худенькое тело выражало чувство сильной усталости и измученности. За стеклом всë так же стоял Адорай. Его лицо выражало сильное волнение и обеспокоенность.

57, 58, 59 и равно час прошëл. Неплохой результат, немногие до такого доходили. Хм, давай же…Чëрт! Я опять привязался! Нельзя! Нельзя! Это неправильно. Это не профессионально. Ааа, эти жалкие человеческие эмоции и чувства. Они являются корнем всех проблем. Всех! Да, бывает от них, конечно, и положительный эффект, но несчастных случаев намного больше. Любая эмоция может отключить у человека разум и толкнуть на безумство! Нельзя им подчиняться, надо себя контролировать. Ра-зум. Ра-зум…

А я ведь не только привязываюсь, я даже всех их помню. Всех! И ведь с каждым я был близок… Мик прожил дольше всех. Ведь два месяца продержался после прививки. Маленький герой… Неееет их имена нельзя забывать. Они навсегда войдут в историю, да даже уже вошли. Благодаря им произойдëт апгрейд Человечества. Благодаря им возможен этот большой шаг в будущее. Даже не шаг, прыжок…

Хм, удивительно, цивилизация, существующая миллионы лет, дойдя до точки кипения, теперь ищет спасения и не понимает, что это конец. Всë! С этого дна уже не выбраться. Мы, люди, обречены. Мы слишком обросли тем, что уже давно пора бы сбросить: традиции, разделение на нации, расы, страны, все эти эмоции и чувства… да в принципе весь уклад жизнь уже пришëл в негодность! Остаëтся лишь перерождение. Когда вещи устаревают и изнашиваются, их заменяют новыми, более современные, более приспособленными…

В укрытие Адорая зашëл Холодов. Он был по-прежнему взволнован, но уже не бодр, а как обычно на исходе сил.

– Как всë проходит?

– Всë хорошо, сэр. Главная фаза: введение инъекции пройдена, осталось лишь дождаться полного проникновения генетического материала в клетки и соединения его с ДНК

– Расслабляться всë равно рано. Никого из халатов не отпускай

– Да сэр. Ам…

– Чего тебе?

– Я просто хотел сказать, что вы можете пока сходить отдохнуть, пообедать в конце концов. Это ещë продлится очень долго, часов 10 точно. Может и больше

– Я что не ясно выражаюсь? Я же сказал, что никуда не уйду. Свободен!

– Да, сэр!

Боже, ему так больно. Хм, хотя все когда-то претерпевают боль. Правда, не все потом понимаю, куда направить силы, полученные после мучений, и вместо того, чтобы отрастить новые крылья и полететь в нужном направлении, пытаются подняться в воздух взмахами кровавых остатков, причиняя тем самым себе ещë большую боль и медленно убивая себя.

***

Уже вечерело. Через узкое решëтчатое окно под потолком пробивались лучи закатного солнца. Все участники эксперимента выглядели устало и измождёно. Однако напряжение никуда не делось. Халаты пристального смотрели то на крохотное тельце, то на мониторы. Состояние Ромы было крайне нестабильным: могли начаться очередные приступы боли, а иногда он терял сознание. В такие моменты по всем пробегал холодный пот. Несколько раз Холодов лично делал парню сердечно-лëгочную реанимации. Адорай также выглядел устало. Иногда он терял связь с реальностью, фокусируясь на одной точке. Хотя из-за затянувшейся операции, он начинал всё больше волноваться, нервничать, дёргал Холодова.

– Холодов, ну-ка, подойди сюда

– Сэр?

– Что сэр? Что вы так долго!? Почему его организм до сих пор сопротивляется!? Вы понимаете, что он уже медленно умирает!?

– Сэр. Мы делаем всё что можем. Сейчас всё зависит от него…

– От него, от него! А вы тогда мне на что!? Разве не ты мне обещал, что всë будет по-другому!?

Холодов и без того дёрганный и уставший, начал переживать ещë сильнее. Сердце забилось быстрее, руки затряслись. Каждый раз, когда Адорай начинал с ним так говорить, он как будто бы умирал внутри и возрождался только, когда его отпускали. Да, Холодов чувствовал вину, огромную вину, но не пред мальчонкой, к чьей жизни он отнёсся, как хирург к перчаткам, а перед Адораем, перед идеей.

Вдруг всë резко потемнело: лампы, аппаратура всë вылетело. Писки приборов затихли. Лишь через узкое окно пробивался хоть какой-то свет. Все в каморке перепугались. Адорай соскочил со своего места. Вечерние лучи ярко осветили его наполненные страхом и бешенством глаза.

– Это что за ***?

Тишина, растерянные взгляды. Холодов, как старший, запрокинул голову к потолку и проскрипел сквозь зубы:

– Походу электричество вылетело

–Серьёзно!? И как ты это понял!? ГЕНИЙ

Адорай был в бешенстве, казалось, он вот-вот воспламенится.

– ЧТО СТОИМ? Вы же уже с необычайной точностью определили проблему… Господи, стоят истуканы! Почему вы сами ничего не можете! Кто-нибудь умный быстро в цоколь!

Началась суета и беготня. Халатики стали носится по этажам и коридорам. Длинные световые лучи от фонарей периодически освещали лица суетившихся муравьёв. Кто-то искал электрика, кто-то тащил в комнату преображения всë, что могло испускать свет, всë что могло помочь Роме. Проблема была в том, что распределительных щитов в здании было несколько, из-за чего ремонтные работы должны были вести согласовано и слажено, а это нужно было ещë организовать.

В это время Адорай и Холодов нависли над Ромой. Холодов положил свою холодную, розоватую руку, с длинными тонкими пальцами, на грудь мальчика, ближе к шее, чтобы отслеживать его дыхание, а второй рукой обвил фарфоровое запястье и самостоятельно стал отсчитывать удары сердца.

– Холод, мы же его сейчас можем потерять. Ни кислорода, ни датчиков… Господи, он так не стабилен

– Сэр, я сам прослежу за ним, а парни сейчас быстро всë уладят…

– Подожди… Что если?.. Если сердце остановится не качай его

– Что!? Он же умрёт!?

– Да… возможно… Понимаешь, его организму нужен стимул, чтобы он принял прививку. Эти клетки и он сейчас в отношении "паразит-хозяин", а должны стать симбиозом

– И вы думаете, что смерть поможет?

– Не смерть, а всего лишь угроза смерти… Да… Надеюсь… Ну это же факт, что перед лицом общей угрозы даже враги могут объединяться…

– Но это же не живые существа, а всего лишь клетки, одни из которых созданы искусственно в лаборатории…

– И что?

– У них нет разума! Как они, по-вашему, будут мыслить и организовываться. Это ж клет-ки

– Им и не нужен разум. Алгоритм! Как у программ. Их единственная цель – это сохранение жизни организма

– Извините, конечно, но я не вижу в этом логики

– Тебе и не надо. Ты лишь руки, которыми я управляю

– Я ни в коем разе не сомневаюсь в ваших знаниях, но, при всëм уважении, я тоже не глуп. Я уже больше 20 лет копаюсь в этой теме. И что-то уже раскопал. И потому считаю эту идею безрассудной

Голос Холодова дрожал. Он никогда ещë не позволял себе вот так, наедине с Адораем, прямо ему в глаза, высказать свой протест. И он боялся не зря, ведь время для бунта он выбрал крайне неподходящее. Адорай несколько минут смотрел в пустоту. Его нос стал подёргиваться, вдохи были большие, но медленные.

В какой-то момент он, как будто ожил, и стал быстрыми шагами обходить помещение. Не сказав ни слова, рванул к столику с инструментами. Схватил скальпель… По левой руке Ромы потекла кровь. Длинная рана, почти от локтя до запястья, появилась на теле ребëнка.

– Вы что делаете!? Зачем!?

– Ждëм… Поставь секундомер

Холодов в одно движение достал секундомер из кармана и включил.

– Что вы делае…

– Тихо! С тобой я потом разберусь

Адорай вытащил влажную салфетку и постарался очистить рану от крови… Так прошло некоторое время.

– СТОП. Сколько? Сколько времени?

– 4 минуты 27 секунд. Ну ещë плюсом секунд 5. Я же не сразу запустил отсчёт

– Работает!

– Но остался шрам! Вы что не видите! Это сбой, нельзя сказать, что этот эксперимент удачный…

–Вполне можно. Регенерация случилась? Случилась! А ты мне говоришь, что я безумен!.. Сейчас я сделаю вид, что ты мне ничего не говорил, но, когда всё завершится, напомню тебе, что такое субординация!.. Да, погрешность есть. Поэтому теперь наша задача выяснить, что именно не даёт клеткам выполнять заживление быстрее и эффективнее

– Вы правда готовы сейчас положить на кон столько вложенных сил? Вот так просто всем рискнуть!?

– Да! И мне не нужно твоë одобрение… Просто поверь мне, как когда-то поверил. У нас с тобой одна цель, не надо сейчас портить отношения

Холодов сильно напрягся. Но, осознав необдуманность своих слов, он вернулся в привычное состояние покорности.

Прошло минут десять. Становилось всё темнее: света из окна уже почти не было, а починить электричество никак не удавалось. В помещении у Ромы во всю шёл мозговой штурм. Туда принесли фонари, работающие от аккумулятора, стопку архивных, ещë бумажных документов, небольшую доску для маркеров, всякого рода приборы. Холодов всë также следил за состоянием Ромы. А Адорай в это время вошкался у микроскопа.

– Холод, подойди-ка сюда. Посмотри… Видишь, материал прижился в ДНК. Всë же хорошо. Клетки активны

– Не все активны. Вот, тут, они прижились, но как будто спят

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.