Евгений Брандини
Последний час перед рассветом

***

Открыл глаза и привычно огляделся. "Старость дарит грустные мечты о прошлом" – первая мысль после пробуждения.

На часах половина шестого утра, но очевидно, что чары Морфея окончательно покинули сознание.  В обшарпанной квартире, на окраине забытой провинции, тихо проходит старость одинокого человека.  За окном идёт утренний дождь, назойливые капли которого отчетливо барабанят по раме глухого окна.

Но не осенней каприз природы стал поводом для пробуждения, здесь дело скорее в привычке, которую дарит преклонный возраст.

Со скрипом встав с кровати и медленно прошаркав в ванную, старик с грустью посмотрел на свое отражение в зеркале.

А ведь когда-то выигрышная, внешность смазливого красавчика, помогла построить карьеру актера, и даже стать звездой кино… как же давно это было… что ж время неумолимо берет своё.

Яркая слава померкла вместе с ушедшей молодостью, оставив после себя лишь горький пепел воспоминаний.

Но ему было, что вспомнить.

В его жизни было все: любовные интрижки и восхищение поклонников его актерской игры, дружба и зависть коллег, многочисленные пробы, съемки и прокаты. Ему до сих пор было лестно вспоминать сделанные ему предложения работы от именитых режиссеров своего времени. Помнились торжественные презентации на красных дорожках кинофильмов с его участием, когда преданные поклонники скандировали его имя и умоляли об автографе. Но предметом наиболее частых его воспоминаний была семья.

Семья, которую он потерял, опрометчиво сделав ставку на карьеру. Воплощая на экране чужие судьбы, живя стремительной и разудалой жизнью кинозвезды, которому дозволено многое, если не все, он совершенно забыл о своей семье: жене и ребенке. Их жизнь и судьба прошли вдали от него, пока он играл свои лучшие роли, проживал очередные, становившиеся хитами киножизни, собирал лавры от поклонников, воплощал в жизнь свои фантазии и мечты.

Сейчас же у него остались лишь выцветшие от времени фотографии, пепельная седина и потускневший блеск в усталых глазах. После бурной и насыщенной молодости, всеобщего восхищения и внимания, на склоне дней его уделом стало одиночество, а навязчивая бессонница – спутницей холодных ночей.

Пройдя на маленькую кухню и поставив на плиту греться чайник, он направился в зал, где стояла его гордость и радость – винтажный электрофон.

Он всегда любил хорошую музыку. Пленительные слова песен ушедших лет, воплощенные легендарными голосами, для него были дороги, как и золотые годы его жизни, давно ушедшие в прошлое. Эти слова возвращали его в былое, напоминая о достигнутом и, увы, навек утраченном.

Виниловая пластинка Френка Синатры с заглавной песней "Мой путь", устало потрескивая, озарила комнату добрыми нотами светлой грусти, создав на мгновение теплую атмосферу уюта.

I've loved, I've laughed and cried

I've had my fill, my share of losing

And now as tears subside

I find it all so amusing…

(Любовь и слезы с ранних лет.

Имел успех, терял, понятно.

Теперь, когда и слез уж нет,

Все это так занятно)

Чарующее вдохновение легендарной мелодии тихо угасло, привычно оставив на душе тоскливый осадок недосказанности перед самим собой. Из всех нелепых ошибок своей прожитой жизни он наиболее сожалел о том сложном выборе, который однажды заставила сделать его судьба между семьей и карьерой…

В зените собственного триумфа, лучи славы и успеха, ослепили его, но вскоре рассеялись обманчивой дымкой разочарования, в погоне за признанием он сильно ошибся, предпочтя карьеру семье. Теперь он отчетливо это понимал.

В своей сегодняшней жизни полной сожаления старик настойчиво писал письма своему единственному сыну. Их скопилось несколько десятков в коробке из-под обуви, и на каждом был красный почтовый штамп: "Невостребованное почтовое отправление. Невозможно доставить (вручить) адресату. Вернуть отправителю".

Запечатанные письма, как символ угасших надежд старика на воссоединение, были молчаливым свидетельством, что теперь выбор

делал его сын. И как когда-то отец променял семью на славу, сын хладнокровно вычеркнул его из своей жизни. Впрочем, старик не поддавался отчаянию, продолжая верить в лучшее, снова и снова писал по одному письму в неделю, а возвращенные конверты неизменно бережно хранил, как напоминание о своей утраченной семье.

Дважды в месяц, по субботам, он навещал супругу на городском кладбище. Парадоксально, но при жизни они не были так близки, как стали после ее смерти. И это тоже было горьким итогом его жизни, ведь общение с человеком, который тебе больше никогда не ответит – это разговор с самим собой, полный раскаяния и сожаления.

Долгие годы, наполненные одиночеством, значительно поменяли список его семейных ценностей, и сейчас старик понимал, что тот выбор был несправедливым. Но время на исправление ошибок уже истекло, и теперь наступило его "время собирать камни".

Он тосковал по умершей жене, вспоминал ее четкий профиль, милую улыбку и последние слова. Помнил не столько внешность, сколько любящий всепрощающий образ, который застыл в его памяти в момент утраты. И понимал, что самым страшным была не ее смерть. Смерть – всего лишь мгновение, и её не стоит бояться. Гораздо страшнее остаться в пустоте, которая возникла после. Ведь разлука с умершим тянется для оставшихся всю их дальнейшую жизнь.

Он помнил самые теплые и добрые моменты их совместной жизни, встречи и беседы до свадьбы, свадебное торжество, первые семейные праздники и, конечно, радость рождения сына… Всё, что сейчас осталось лишь светлый образ, запечатленный в его памяти навсегда.

После её смерти уже ничего нельзя было вернуть, исправить или сказать… Холодные мысли часто тревожили его по ночам, окончательно разгоняя сон гулким эхом мертвого прошлого.

После таких пробуждений уснуть уже было невозможно, конфликт совести с памятью безоговорочно брал вверх над сонными грёзами, заставляя старика искать лекарства для своей черствой души в полночном баре. Прогулка по ночному городу возвращала спокойствие и ясность мыслей.

Наблюдая за немногочисленными посетителями, у каждого из которых были свои причины находиться в это время в этом месте, он ненадолго отрешался от своих забот.

В одну из таких ночей он и увидел ее…

Незнакомка сидела в одиночестве в самом далеком уголке бара, неспешно потягивая горячий глинтвейн, и мечтательно смотрела в ночную мглу через прозрачную витрину бара. Изысканно аристократичная, она, казалось, была в своем мире, абсолютно недосягаемая для простых смертных.

Молодая и элегантная девушка с утонченной внешностью кинодивы, будто сошедшая с журналов 50-х годов, времени его далекой молодости и громких успехов, неуловимо напоминала одну из знаменитых актрис того времени.

Старик скользнул по ней взглядом, на миг задумался, затем неспешно прошел к барной стойке и кивнул головой в знак приветствия бармену.

– Один крепкий грог, пожалуйста, – сказал он.

– Минуту, сэр, – сообщил парень, с готовностью доставая чистый пустой стакан из толстого стекла и ставя его на стойку.

– Не жалей рома, малыш. Чаевыми не обижу, – добавил старик, усмехнувшись.

– Конечно, сэр, – улыбнулся парень.

Пройдя в центр бара, старый актер посмотрел на музыкальный автомат, стилизованный под ретро и обратился к бармену:

– Эй, будь добр, поставь пластинку, а то здесь тихо, как в закрытом гробу.

– Что-то определенное?– спросил бармен.

– Ну, знаешь, что-нибудь в тон настроения этой темной, как горький кофе ночи, – ответил старик

– Сделаю, сэр.

В баре заиграла мелодия "Depth of my soul" с её неповторимо-волшебным вступлением и чарующим женским вокалом.

You believe what you see,

All the things that you know,

But, oh, you, don't know

The depth of my soul,the depth of my soul…

(Ты веришь своим глазам,

Всему, что знаешь,

Но тебе неведома

Глубины моей души, глубины моей души)

Такие моменты стоят дорого, когда настроение совпадает с мелодией. И совершенно необъяснимо, как рождается такая неповторимая магия.

Немногочисленные посетители общались в кругу своих компаний, несколько одиночек попрятались по темным углам, прекрасная незнакомка потягивала свой глинтвейн, освещенная приглушенным светом бара и фонарями за окном, а бармен расставлял по местам чистые бокалы.

Сев за свободный столик у окна и глотнув жгучий грог, старик подумал, что эта ночь – возможно лучшее, что с ним было за последнее время.

Все было привычно и приятно, как обычно в ранние часы, когда в бар не ввалился потасканный пьянчуга, один из завсегдатаев этого места, и, достигнув барной стойки, заказал бутылку крепкого шотландского виски. Схватив поданную бутылку, он оглядел полупустое помещение и, заметив одиноко сидевшую у окна девушку, шатаясь, поплелся к ней.

Старик с сожалением подумал, что он может нагло и безвозвратно испортить волшебство момента, который охватил бар и его посетителей. И не ошибся.

Пьянчуга посчитал, что заслуживает интересного знакомства. Изображая записного ухажера и неуклюже подмигнув, он поинтересовался у девушки, растягивая рот в обаятельной, по его мнению, улыбке:

– Скучаем, красавица?

Девушка мимолетно взглянула на непрошенного кавалера и, очевидно уже привычно, холодным тоном ответила, желая пресечь напрашивающийся разговор на корню:

– Нет.

Пьянчуга слишком много себе уже вообразил, чтобы так просто отступиться от несговорчивой красотки. С наглой уверенностью, подкрепленной ранее выпитым, и постепенно заводясь от мысли, что она собирается его послать, он напористо продолжил:

– В смысле "нет"? Ты что ломаешься и цену себе набиваешь? Я же просто хочу познакомиться и возможно потанцевать.

Девушка твердо ответила:

– Я, сказала, нет. Мне не интересно, кто ты, и, тем более, что ты хочешь.

Пьянчуга не желал ничего понимать. Обстановка все более накалялась, грозя выйти за границы словесного поединка. Посетители сначала оборачивались на его пьяные выкрики, теперь же неотрывно смотрели на угол, в котором разворачивалась драма. Старик с тревогой следил за развитием событий.

– Ты что, слепая? Или больная? Я тебя спрашиваю!? – брызгая слюной, кричал неудавшийся кавалер, наклоняясь к своей жертве и все более угрожающе потрясая купленной бутылкой виски.

Девушка брезгливо морщилась и отворачивалась от перегара, следя за его рукой с бутылкой, рассекающей воздух в непосредственной близости от нее.

Старик решил, что нужно вмешаться и перевести внимание на себя, пока пьянчуга не ударил или схватил девушку.

– Эй, дон Жуан, кажется, дама ясно дала понять, что сегодня не твоя ночь. Оставь её в покое, – намеренно оскорбительно сказал он.

Взбешенный пропойца, знавший, что его позор только что видел весь бар, выпрямился и развернулся к зрителям и неожиданному сопернику.

– Что?! Не моя ночь?–взвился он мгновенно, – Дедуля, закрой свой рот и не встревай. Целее будешь…

Старик усмехнулся, неторопливо отхлебнул грог и размеренно повторил:

– Я сказал, оставь её в покое.

Когда-то давно ему не раз приходилось говорить подобные слова под светом софитов, играя роли волевых, сильных мужчин. В жизни такое бывало реже. С наступлением популярности посещение баров стало для него совсем иным. Обычно случайные собутыльники и соседи по барной стойке вспоминали, где же они его видели и предлагали выпить с ними, будто они все давно знакомы. Его угощали, развлекали, искали внимания, присутствующие девушки бросали своих парней, желая погреться в лучах его славы и хоть полчасика повисеть на его локте или посидеть на коленях, если же не получалось достичь большего.

Всеобщее внимание было ожидаемым и привычным. Иногда даже обременительным. Были в его звездной жизни моменты, когда он хотел быть неузнанным, что-то выпить, обдумать перспективы и возможные роли.

Тогда было мечтой просто посидеть в баре в углу и одиночестве, сейчас же – постоянной безрадостной реальностью.

Пьянчуга обидно рассмеялся и, оценив немощь и преклонный возраст своего противника, издевательски процедил:

– Ой, как же страшно! Угрозы дряхлой мумии. А что будет-то, если не оставлю?

На несколько секунд в баре воцарилась затяжная пауза. Посетители с интересом смотрели на противников в ожидании развития событий. Никто и не подумал вмешаться и спасти опрометчиво выступившего старика от дальнейшей расправы более молодым и сильным соперником.

Старик неторопливо сделал один долгий глоток, оценивая свои возможности. Усмехнулся своим воспоминаниям и посмотрел на стакан, затем на хама и, вставая из-за стола, стремительно швырнул стакан в голову пьяницы.

Огромный, неряшливый пьянчуга уже перехватил бутылку для удара и шагнул ему навстречу. Но он не успел…

Стакан с горячим грогом звонко встретил на своем пути разъяренное лицо местного заводилы и разбился о него, окатив брызгами грога и осколками стекла. Не ожидая такого фортеля, пьянчуга покачнулся и по инерции рухнул на спину. Осколки стакана рассыпались по полу, из рассеченной брови, разбитого носа и порезанной губы грубияна потекла кровь. Купленная бутылка виски выпала из его руки и покатилась по полу.

– Он вырубился? – в создавшейся тишине неуверенно спросил кто-то из присутствующих.

Все облегченно выдохнули, а старик, ощутив разом все свои прожитые годы, в духе героев вестернов после победы в салунной драке постарался сказать как можно более невозмутимым тоном:

– Чёрт, как же жалко… Хороший был грог …

– Малыш, можно я возьму бутылку этого виски у нашего спящего «друга», кажется, она ему уже не понадобиться?

– Да… да конечно Сэр. Растеряно ответил бармен.

Все заулыбались и разом расслабились, бармен с щеткой и тряпкой в руках направился к упавшему, кто-то достал аптечку, а старик подошел к незнакомке, которая была явно ошарашена исходом ситуации. Тем не менее, ее улыбка, подаренная спасителю, была искренней.

– Это было крайне неожиданно, – доброжелательно сказала она. – Вы так метко бросаете стаканы в головы пьяных мерзавцев, как часто Вы это делаете?

Старик одобрительно улыбнулся милой девушке:

– Это навык из прошлой жизни. Руки ещё помнят беспечную молодость, оставленную в злачных местах, – конец фразы прозвучал печальнее, чем хотелось.

– Сегодня мне по-настоящему повезло, – сказала она, – Спасибо Вам. Вы действительно спасли меня.

– Не благодарите, – просто сказал он, – я не мог поступить иначе.

– Меня зовут София диАнжело, можно просто Софи.

– У вас очень красивое имя, Софи. Меня зовут Мэтью Мэйнерд, – ответил он, – Оставаться здесь уже глупо. Можно встретить рассвет на набережной, если вы не собираетесь домой. И может по стаканчику виски, чтобы согреться после холодного дождя? – он не хотел, чтобы это прозвучало двусмысленно или оскорбительно, но девушка все равно смутилась, опустив глаза в пол.

– Софи, я что-то не то сказал? – с тревогой спросил он.

– Нет, всё в порядке, – покачала она головой, – Просто я передвигаюсь на коляске. Я – инвалид.

– Чёрт, – расстроился старик, разом поняв ее недавнее поведение, когда она даже не попробовала пересесть или уйти, – тот проклятый пьяница. Эх, надо было раньше вмешаться. Я и не подумал, что вы не могли от него уйти.

– Нет, все в порядке, просто я не хочу Вас обременять, – ответила она.

– Что за глупости, – возмутился он, – я очень рад знакомству с вами, Софи. Сегодня получилась по-настоящему странная ночь, и может все-таки вы примете мое предложение прогуляться и встретить утро?

– Ну что ж, давайте, – искренне улыбнулась девушка.

Бармен вывез инвалидную коляску из подсобки, и Софи грустно улыбнулась. В баре на секунду повисло неловкое молчание. Затем она села в коляску и, взглянув на Мэтью, спросила:

– Вы не передумали?

– Ни на йоту, – уверенно ответил старик.

Выйдя из бара, они направились на набережную.

Птицы ещё робко, но уже звонко щебетали, добавляя утренних нот настроению.

Город потихоньку просыпался, и звенящая, влажная от дождя тишина все чаще нарушалась звуками проезжающих машин. Постепенно начали встречаться редкие прохожие, спешившие, возможно, на работу, или загулявшие до утра туристы, приехавшие в неудачный сезон в город. На деревьях в соседнем парке сначала робко, затем все смелее запели и защебетали птицы в ожидании восхода солнца. Обычное утро в небольшом городе, уже привычное за годы, прожитые здесь.

Когда-то он переехал сюда, чтобы быть поближе к сыну, с надеждой на возвращение утраченного доверия и, возможно, даже восстановление роли отца, но поговорить с ним по сей день ему так и не довелось. Мэтью Мэйнард считал, что сын сам должен решить, простить ли ему отца, и поэтому жил рядом, но не навязывал свое присутствие. Со временем он почти полюбил этот город, его течение жизни, более спокойное и неспешное, чем в крупных мегаполисах, где довелось жить Мэтью раньше.

– Расскажите про себя, Мэтью, – попросила Софи, нарушая уютное молчание.

– Я – просто одинокий старик, Софи, спокойно доживающий свой век, – ему удалось проконтролировать свой голос, чтобы слова прозвучали ровно и обыденно, а не горько или печально. Исправление ошибок часто занимает больше времени, чем их совершение.

– Звучит грустно, – заметила она, – Вы часто бываете в этом баре?

– Время от времени, когда назойливые призраки прошлого не дают уснуть.

– Должно быть, у Вас было по-настоящему бурное прошлое? – заинтересовалась она.

– Да, – усмехнулся старик, поняв, что провести спутницу не удалось, –оно было значительно лучше этого серого настоящего. А вы, Софи, расскажите про себя? Чем вам приглянулся тот бар?

Девушка улыбнулась, смущенно пожала плечами и ответила:

– Мне нравится там мечтать. Там потрясающие, огромные витрины, что даруют совершенно мистический вид на парк, который в свете луны и фонарей так великолепен в своей мрачности и таинственности. Ну и конечно, дружелюбная ненавязчивая атмосфера… Обычно я не привлекаю столько внимания, как сегодня, – она немного смутилась.

– У вас есть мечта? – ухватился за оговорку старик, – это замечательно. Поделитесь? – ободряюще улыбнулся он.

– Да, есть, – грустно улыбнулась Софи, и вдруг выдохнув, добавила, – Я хотела бы стать актрисой. Знаю, это звучит наивно и смешно в моем возрасте и с моими возможностями…

– Нет-нет, – возразил старик, – это замечательная мечта, которая, я уверен, обязательно сбудется.

– Нет, Мэтью, – серьезно взглянула на него Софи, – это вряд ли случится. Но людям иногда нужны несбыточные мечты, они помогают убежать от жестокой реальности. И все же я благодарна Вам за добрые слова и поддержку. Неожиданно сегодня утро стало удивительно хорошим, пожалуй, лучшим в моей жизни. И это полностью Ваша заслуга.

Мэтью смутился, но серьезная и печальная уверенность Софи в сказанном его расстроила, и он возразил:

– Почему же "нет", Софи? – он улыбнулся, – Вам не стоит разочаровываться заранее, милая. У каждой мечты есть одна ключевая особенность – сбываться. Важно помнить об этом. И не благодарите меня. Мое утро тоже стало значительно лучше благодаря вам. Вот, кстати, мы и пришли.

На набережной было совсем немного народа: несколько обнимающихся пар, расположившихся по скамейкам в наиболее темных местах набережной, две или три многочисленные, промокшие, явно согревающиеся крепким спиртным, веселые компании. По краю набережной рядом с аллеей, переходящей в парк, Мэтью заметил мелькнувшие в темноте тени. Очевидно, бездомные, грустно подумал он, вспоминая, что об этом писали в газетах.

Набережная Чарлстона является визитной карточкой города. Глубоководная Чарлстонская бухта, плавно переходящая в Атлантический океан, поражает своим великолепием и необъятностью и по праву считается красивейшей на Восточном побережье.

В этом месте собралось самое большое число достопримечательностей Чарлстона. Любимое место жителей и гостей города – потрясающий Ананасовый фонтан, даже в эти предрассветные часы разбрасывающий брызги воды, и окружающие его тяжелые чугунные скамейки, высокие пальмы и ухоженные цветники, беговые дорожки, собачьи и детские площадки и лужайки. И, конечно же, большое число круизных и местных, малых и больших судов, стоящих у пирса. Здесь в любую погоду есть то, что неизменно радует глаза и сердце наблюдателей.

Постепенно лучи поднимающегося над водой солнца осветили главную достопримечательность города – форт Самтер, сыгравшего ключевую роль в Гражданской войне, которую до сих пор помнили и чтили в этом оплоте Конфедерации.

Умытый дождем город просыпался и готовился к новому дню. Самое лучшее и красивое место и самое лучшее время. Многие люди специально приезжают посмотреть на рассветные часы на набережной Чарлстона. И даже сейчас, в наиболее серое и влажное время года, люди все равно тянулись на набережную посмотреть рассвет. Даже дожди ничуть не испортили самый красивый рассвет над Атлантикой.

– Прекрасное зрелище. Только ради одного рассвета стоило переехать в этот город, – наблюдая, как расцветает его любимое место, с восхищением сказал Мэтт, – Каждый восход солнца дарит надежду. Это ещё один шанс для перемен в жизни. В старости восход солнца на вес золота, ведь закат ты уже можешь не встретить.

– Да, знаю, – согласилась Софи, не отводя взгляда от медленно поднимающегося над водой солнца, скользящего по мачтам покачивающихся белоснежных яхт и верхушкам деревьев, – Перед рассветом тьма всегда сгущается.

– А знаешь в чем сила солнца, Софи? – спросил Мэтт.

– Нет, Мэтью, в чем же?

– Лишь оно способно рассеять тьму, – ответил он.

– Так красиво. Прекрасные слова, – улыбнулась она.

Они еще с час были на набережной, любуясь солнечными лучами, играющими на мостовой, беговых дорожках и стеклах проезжающих автомобилей.

Город просыпался, из близлежащих кофеин и ресторанчиков потянулись запахи кофе и выпечки. Первые посетители заказывали завтраки, брали кофе на вынос и спешили на работу. Откуда-то появлялись все новые люди, машины, автобусы, местные жители и туристы, щелкающие фотоаппаратами. Начинался новый день, и все эти люди будто стремились, как можно скорее, в него окунуться.

Редкий современный город в ночные часы по-настоящему спит, но теперь с рассветом утренняя суета еще больше подчеркивала недавнее спокойствие южного города. И они ощутили себя лишними и потерянными среди демонстрируемой жажды жизни.

– Что ж, нам лучше возвращаться к нашей обычной жизни, – наконец сказал Мэтт, сетуя, что ночь закончилась.

– Да, – согласилась Софи, – замечательное утро с замечательным человеком. Мне было очень приятно с вами познакомиться, Мэтью.

– Это взаимно, – ответил он, – разрешите мне проводить вас?

– Конечно, мне будет приятно, – ответила она, – Я живу недалеко от того бара, где мы познакомились.

– Слишком близко, – с сожалением признал Мэтт, ощущая предстоящую потерю.

Спустя десять или чуть больше минут они были уже у входа в дом, где жила София. Глядя на узкий фасад дома, характерный для этого района, Мэтт неловко кашлянул. Софи немного виновато на него взглянула.

– Вот и мой дом, – тихо сказала она

– Софи, мне было очень приятно разделить с вами эти моменты рассвета. Вы – замечательная. Я прошу, чтобы вы всегда помнили это.

– Это взаимно, – улыбнулась Софи, – Спасибо вам за такие добрые слова.

Мэтт почувствовал себя неловко, но решил все же сказать:

– София мне было приятно разделить с тобой эти моменты рассвета, ты замечательная, всегда помни это.

Софи вновь улыбнулась тепло и солнечно.

– Теперь моя очередь говорить банальности, – сказала она, – Вы – очень хороший человек, Мэтью. Вы могли не вмешиваться сегодня ночью, когда мне навязывали внимание, но не промолчали и не отвернулись от чужой боли, хотя совсем не знаете меня. Вас не испугало, что я – инвалид. Эти утренние часы и прогулка по городу и набережной были чудесными. Я рада знакомству с вами. И я буду рада его продолжить.

Мэтт улыбался, глядя на это прекрасное, милое лицо.

– Я исренне рад, – сказал он, – Удачного вам дня, Софи, и до встречи.

– До встречи, Мэтью, – ответила она.

***

Вернувшись в свою квартиру, Мэтью Мэйнерд впервые за долгое время почувствовал, что в его жизни появились яркие краски.

Серая обыденность одиночества вдруг перестала тяжеловесно нависать над ним. В душе зародилась надежда на дальнейшее общение с чудесной девушкой, даже в сложной для себя ситуации сохранившей свет и радость жизни. Как теплый солнечный луч она озарила и его.

Старый актер вдруг подумал, почему красивая, молодая девушка прикована к инвалидному креслу? Чистота ее души, доброта и искренность, сквозившие в ее словах, поразили его. Определенно, она заслуживает куда лучшей участи, чем быть инвалидом. В этом сумасшедшем мире порой случается слишком много несправедливости. И так горько, что плохие вещи порой случаются с хорошими людьми.

Нужно вздремнуть, подумал он. Усталость от событий прошедшей ночи внезапно навалилась на старика. Впервые за долгое время он с удовольствием предвкушал теплоту и мягкость постели, возможность вытянуться на простыни и постараться заснуть, чтобы снова встретиться с ушедшими воспоминаниями из прошлого. Теперь он не боялся их, а хотел увидеть и вспомнить то, что когда-то было.

***

Телефонный звонок спустя несколько часов грубо нарушил долгожданный сон Мэтта.

– Алло, слушаю, – хрипло сказал он в трубку.

На другом конце провода повисло молчание, кто-то пару раз вздохнул, но не произнес ни слова. Это возмутило Мэтта.

– Алло, говорите, – сказал он, начиная раздражаться от мысли, что над ним просто издеваются, – чёрт возьми, это вовсе не смешно.

В трубке вновь вздохнули, и приятный женский голос наконец-то произнес:

– Здравствуйте, Мэтью, это София диАнжело.

– Софи, – Мэтт сразу растерялся, сожалея о недавней грубости, – Здравствуйте. Извините, за мою грубость. Просто я спал, а звонок моего телефона слишком резок и пугает порой… Слишком уж редко он звонит.

– Ох, простите, – тут же смутилась она, – Я сожалею, что напугала вас. Совсем не ожидала, что вы можете спать, Мэтью. Я не хотела вас разбудить.

– Ничего страшного, – желая загладить вину, ответил он, – уже, кажется полдень. С моей стороны глупо тратить столько времени на сон. В моем-то возрасте…

Софи мило хихикнула

– Да, уже час дня. Я нашла ваш номер в телефонном справочнике и решила позвонить.

– Несмотря на тот "теплый прием", что оказал, я очень рад вашему звонку, Софи.

– Мэтт, у вас есть какие-нибудь планы на сегодня? – спросила она.

– Знаете, Софи, нет, у меня определенно нет никаких планов, – ответил он, – Для вас я совершенно свободен в ближайшее время.

Он постарался, чтобы в его голосе прозвучал смех, подумав, что, кроме визита на кладбище к могиле супруги, заняться ему действительно нечем не только сегодня, но и всегда. И добавил:

– Но если я вписываюсь в ваши планы, то буду очень рад.

– Я подумала, может быть, вам было бы интересно встретиться со мной сегодня часов в семь вечера? – поддержала его она.

– С удовольствием.

– Отлично. Тогда я буду ждать вас на набережной у той скамьи, где мы встречали рассвет.

– Буду в семь часов на набережной, – бодро отрапортовал он.

– До встречи, Мэтью, – завершила разговор она.

– До встречи, Софи, – ответил он и с удовольствием некоторое время слушал телефонные гудки, когда она отключилась.

Кажется, что жизнь вдруг снова стала улыбаться. Конечно, после долгих лет горького одиночества, старик в каждой улыбке неосознанно искал подлость или обман, опасаясь, что она превратится в издевательскую насмешку. Опыт прошлого говорил, что обычно людям что-то нужно от забытого старика и боялся, что, достигнув своего, снова бросят его в одиночестве. Но сердце хотело верить, что ещё существуют добрые и бескорыстные люди. Он хотел, чтобы Софи оказалась именно таким человеком, и решил, что нужно дать шанс их общению.

***

На набережной старый актер в ожидании назначенной встречи кормил хлебом подлетавших голубей и смотрел на людей вокруг. Каждый из присутствующих здесь был занят своим делом. Такое было характерно для вечера субботы, и так отличалось от предутренней безмятежности и неторопливости.

Кто-то умиротворенно и вальяжно шествовал вдоль пирса, разглядывая дома и яхты. По беговым дорожкам деловито бегали любители здорового образа жизни, не обращая ни на кого вокруг внимания. Обладатели собачек вышли на вечернюю прогулку и обменивались новостями за день со знакомыми, выгуливая своих мохнатых и не очень питомцев. Мэтью поморщился от чрезмерно громкого и звонкого лая одного из проходящих мимо любимцев.

В это время года в Чарлстоне обычно было меньше туристов. Но они, как всегда, привычно снимали все подряд на свои телефоны и фотоаппараты, радостно кричали с разнообразными акцентами известное всем слово "чис" и опасно махали вытянутыми палками для селфи. Другие разглядывали виднеющийся в тумане форт, окружающие дома и яхты. Вокруг Ананасового фонтана привычно толпились взрослые и дети, охая и восхищаясь его потрясающим видом.

– Мэтью, – позвали его совсем рядом, – Вы пришли.

Софи появилась неожиданно, улыбнулась и радостно приветствовала своего недавнего спасителя.

– Софи, – улыбнулся в ответ Мэтью, отбрасывая подальше в сторону оставшийся хлеб, чтобы голуби не мешали коляске его собеседницы, и стряхнул с ладоней крошки, – Я ждал нашей встречи.

– И я рада вас видеть, – продолжила она, – Я подумала, что в моем окружении слишком мало приятных и хороших людей и порадовалась, что мы с вами познакомились.

– Это взаимно, Софи, – ответил Мэтью, – я думаю, что случайное знакомство – самая неслучайная вещь на свете.

– Я с вами согласна. И иногда случайные встречи дороже любых других, – сказала она, – Я хочу предложить вам потрясающую вещь. Я люблю такое и хочу поделиться с вами.

– Я весь во внимании, – серьезно сказал Мэтью, наблюдая, как Софи немного смутилась и сжала кулачок в волнении.

– Я думаю, вам это будет интересно. Здесь недалеко под открытым небом устраивают ретроспективу классических голливудских лент.

– О, – удивился Мэтью, – вы любите фильмы с Джеймсом Дином, Полом Ньюменом, Джейн Мэнсфилд и Марлоном Брандо? И, конечно, "Унесенные ветром", как же без них в Чарлстоне? – поддразнил он.

– Очень люблю и Элизабет Тейлор, Одри Хёпберн, Риту Хейворт, Мерилин Монро и многих других, – со смехом подтвердила Софи, – а из фильмов, конечно "Унесенные ветром", разве я – не уроженка Чарлстона? И его исполнителей – Кларка Гейбла и Вивьен Ли, хоть она и британка, а не американка, – добавила она шутливое уточнение, известное и любимое всем поклонникам названного фильма, – В том кинотеатре показывают самые разные фильмы, но каждый из них, несомненно, входит в золотой фонд. Я обожаю их, и хоть они уже давно есть в моей коллекции и пересмотрела я их не раз, но смотреть там – совсем иное настроение. Как будто находишься в другом времени.

Она восторженно смотрела на него. И, заглянув в эти лучистые глаза, Мэтью подумал, что это очень хорошо, что у них одинаковые пристрастия в просмотре фильмов.

Он тоже очень любил эти фильмы и этих актеров. Ему нравилось вспоминать, что он был с ними знаком. С кем-то из них он жил по соседству, работал на одних и тех же съемочных площадках и часто в одних и тех же фильмах. Он встречался с ними в спортзалах, отдыхал в барах и на вечеринках в перерывах между съемками. Ему довелось своими глазами видеть и самому участвовать в волшебном процессе рождения этих легендарных кинолент.

Ему уже давно было некому рассказывать, какими они были в реальности эти кумиры прошлых лет. Одни были приятны в общении вне съемок, с другими он с удовольствием работал, отмечая их аккуратность, пунктуальность и просто фантастическое вживание в роль за мгновение до включения камеры. Некоторые из них были в жизни строгими и необщительными, а на площадке все чаще играли своих противоположностей, и сейчас уже никто не мог подозревать об этом несоответствии.

Ему нравилось вспоминать, как на его глазах рождались восхитительные чувства и создавались самые знаменитые любовные пары в кино, которые за пределами площадок иногда не обменялись и десятком слов. Что предшествовало тому легендарному поцелую, который до сих пор трогал сердца восторженных зрителей своим романтизмом и искренностью, а в действительности же исполнители на тот момент или разводились, или состояли в отношениях с другими людьми и даже не помышляли друг о друге в романтическом плане.

Великая кузница талантов работала исправно и в те времена, и сейчас. Неважно, кем ты был в жизни, на съемочной площадке воплощалась другая жизнь, где исполнители идеально подходили друг другу или не подходили вовсе, где любовь была идеальной, как и экранные судьбы ее воплотителей.

– Прошу составьте мне компанию, Мэтью, – попросила Софи, – я была бы вам очень признательна за совместный просмотр сегодня.

– С удовольствием, Софи, – ответил он с доброй улыбкой, – Я тоже очень люблю эту эпоху и этих актеров. И буду рад составить вам компанию.

***

Площадка кинотеатра под открытым небом располагалась действительно неподалеку от набережной. Сюда с Атлантики долетал приятный, хоть и прохладный бриз, традиционно пахнувший тиной и морем, над головой шелестели деревья. Можно было взять с собой теплый плед, чтобы не замерзнуть. Впрочем, у Софии уже была вязаная шаль на плечах, защищающая от вечерней свежести.

Как правило, мероприятия такого толка не всегда собирают полные залы, многие зрители подтягивались в течении фильма, привлеченные знакомыми картинами и словами. Одно же было неизменным – почти детское ожидание праздника. Некоторые зрители были знакомы друг с другом, они здоровались, обменивались новостями, садились вместе большими компаниями.

Киномеханик у проектора объявил, что сегодня будет показ "Громкий блюз строптивого сердца". Смятение и растерянность вдруг охватили старого актера, ведь это был фильм из его прошлого, где он играл главную роль.

Софи чутко увидела, что Мэтью забеспокоился и тут же спросила:

– Что-то случилось, Мэтью? Вы так побледнели, будто привидение увидели.

Мэтью усмехнулся. Да, про приведение в точку. Себя самого в молодости, да еще в той роли, что открыла перспективы его звездной карьеры. Ради этой роли он покинул свой дом, молодую жену, сына и Чарлстон, а после еще долго не возвращался сюда. Его жизнь после этого пошла другим путем, и в ней не осталось места для них. Поэтому если речь шла об этом фильме, он вспоминал съемки в нем с удовольствием, как и всех людей, занятых в этом процессе, но жалел, что не нашел тогда времени, чтобы хотя бы позвонить жене, если уж не получалось ее навестить.

– Нет, со мной всё в порядке, – сказал он, – Только немного волнуюсь. Слишком давно посещал такие мероприятия.

– Прошу не волнуйтесь, я с вами, – Софи ободряюще улыбнулась и сжала его руку.

– Спасибо, Софи, – искренне поблагодарил Мэтью. Он не знал, как сможет смотреть этот фильм в компании Софи, но и уходить не хотелось, ведь она так хотела поделиться дорогим для нее с ним.

Он давно уже не смотрел свои фильмы просто так, и, тем более, в компании, где было неизвестно, кто он есть на самом деле. Поэтому для него было сложным и остаться, и уйти. Он решил подождать, как все пройдет, ожидая, что у Софи будет много вопросов к нему. Отвечу, решил Мэтью, не буду убегать, это мое прошлое, и мне следует вспоминать его спокойно, без боли и вины.

В опустившейся темноте зала мягко засветился экран, побежали первые титры. И одним из первых после названия фильма появилось его имя, в главной роли: Мэтью Мэйнард.

Софи округлила глаза в удивлении и посмотрела на Мэтью.

–Мэтт, Мэтью, это Вы..?

Старик, взяв гроссмейстерскую паузу, молча кивнул головой в знак согласия. Затем закрыл глаза, проведя холодной ладонью по лбу. Приступ ностальгии застал врасплох. Прошлая жизнь, что внезапно воскресла на экране кинотеатра. Сколько же долгих лет прошло? Тридцать, сорок? Боже будто бы и не со мной всё это было…

– О Боже, Мэтью, вы – актер? Это вы в главной роли? Потрясающе! Я даже и подумать не могла о таком знакомстве! Я же читала про вас. Это так неожиданно. Ведь вы же чарлстонец, мы очень гордимся вашим успехом, но я и подумать не могла, что когда-нибудь встречу вас.

– Я вас очень прошу, – зашептала Софи, схватив его за руки, – Рассказать мне об этом, ведь это мечта – познакомиться с вами.

Старик кивнул и мягко улыбнулся.

С экрана кино на зрителей смотрел элегантный, молодой мужчина, в глубоком взгляде которого, читалась твёрдая самоуверенность и притягательная сексуальность. Низкий голос с еле уловимой хрипотцой безупречно дополнял образ человека сложной судьбы и несгибаемого характера. Волевая личность, бунтарь без причины, не признающий, априори никаких авторитетов. В него невозможно было не влюбиться. Равнодушных к этому кинообразу и его воплотителю не было ни тогда, ни теперь.

Софи смотрела фильм и время от времени поглядывала на Мэтью, как бы сравнивая его с образом, воплощенным на экране.

– Мэтью, это было потрясающе! – воскликнула она по окончании фильма, – Вы великолепны! Такая роль, просто великолепно! Такая мощь, характер, сильный человек!

– Это было давно, Софи, – засмеялся Мэтью, – но роль действительно была хорошей.

– Всего лишь – хорошей? – возмутилась Софи,– Нет же, замечательной, потрясающей, это ваша визитная карточка. Ваш герой настолько живой и цельный, его голос, харизма – все соответствует образу!

– Ох, Софи, давно я такого не слышала. Вы – замечательный критик. Лучший в мой жизни.

– Вы преувеличиваете, Мэтью, – улыбалась Софи, – ваши роли очень хорошо оцениваются критиками до сих пор. Вам поют дифирамбы с момента выхода этого фильма. Я видела его и раньше, но сегодня, сидя рядом с вами, я поняла, что они правы. Вы, без каких-либо преувеличений, прекрасный актер, обладающий магнетизмом и способностью проживать свою роль до конца без перегибов. Вам веришь, потому что вы – настоящий. И в этом фильме, и в других фильмах.

– Вы меня засмущали, как школьницу, Софи, – покачал головой Мэтью, – Мне приятны ваши слова. Спасибо вам за них.

– Расскажите, пожалуйста, как это было, Мэтью. Как вам это удалось?

Мэтью усмехнулся, устраиваясь на скамейке рядом с Софи и устремляя взор на огромный круизный лайнер, по трапу которого поднимались люди, ожидающие праздника, который обещали им рекламные буклеты.

– Знаете, Софи, у каждого успешного актера есть роль, которая дарит ему яркую славу. Так вот, роль в этой картине стала именно такой. Пройдя прослушивание и отсев из более, чем двухсот актеров, маститый режиссер Билли Уайлдер все-таки решил утвердить на главную роль никому неизвестного до этого парня из Южной Каролины. За моими плечами были всего лишь театральные курсы и пара отыгранных пьес здесь, на чарлстонской сцене.

Мэтью покачал головой, вспоминая, как предательски билось в груди сердце и потели ладони, когда замученная помощница режиссера мимоходом бросила ему, только что покинувшему огромную полупустую студию после проб, заученные и сказанные уже много раз слова:

– Спасибо. Вам позвонят, если вас выберут, – и побежала вызывать следующего претендента на роль, плечистого, высокого, жгучего брюнета с голубыми глазами, которые спустя пару лет снились всем девушкам и женщинам Америки после его блистательного успеха в нашумевшей мелодраме с великолепной английской актрисой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.