Джеймс Смит
Книги мудрости и псалмы. Актуальный комментарий для современного читателя

Посвящается

Роберт*у и Вильме Артур

Джеймсу и Софии Пеннингтон

Райли и Ирене Пратер

Вернону* и Тельме Симпсон

Виктору и Долорес Стегер

Джорджу и Билл*и Уиттон

Основателям Церкви Христа

в Шермоне, штат Кентукки[1]

James E. Smith

The wisdom litearature and Psalms

Originally publixhsed in the U.S.A. under the title

THE WISDOM LITERATURE AND PSALMS

by College Press Publishing Company

Copyright (c) 1996 by James E. Smith

© Религиозная Организация «Евангельский Христианский Центр Апостола Павла», перевод на русский язык, оформление, 2020

Предисловие

Уже в IV веке н. э. христианские писатели называли книги Иова, Псалмов, Притчей, Екклесиаста и Песнь Песней Соломона «поэтическими книгами». Возможно, об этих пяти книгах происходит больше споров, чем о любом другом разделе Ветхого Завета. Каноничность трех из них была поставлена под сомнение в древности. Интерпретация Екклесиаста и Песни Соломона, как известно, трудна. Даже среди консервативных ученых нет единодушия относительно даты создания книг Екклесиаста и Иова. Архаичная поэзия некоторых отрывков делает практически невозможной их расшифровку.

Несмотря на эти трудности, тщательное изучение поэтических книг является наиболее полезным делом. Иов изображает веру под судом. Здесь верующий уверен, что его страдание не обязательно является результатом тяжкого греха с его стороны, и что в конечном итоге власть во вселенной принадлежит наимудрейшему и всемогущему Богу. В Псалмах верующий может научиться выражать свою веру в различных жизненных обстоятельствах. Эта книга также полна прямых мессианских пророчеств, вышедших из-под пера пророка Давида. В Притчах содержится коллекция мудрых наблюдений, которые помогут верующему в его повседневной жизни. Екклесиаст подчеркивает, что вера является ключом к значению в этой жизни, и что наслаждение жизнью – это наш долг. Песнь Песней Соломона помещает божественную печать одобрения на человеческие эмоции любви и физического влечения. В этих книгах преподаются уроки, которые помогают правильно представить послание остальной части Священного Писания.

Настоящий том является третьим в серии книг Джеймса Смита. Автор в долгу перед издательством College Press за возможность сделать эту работу доступной для широкой публики. Как и в предыдущих томах этой серии, Линда Старк, библиотекарь Христианского колледжа Флориды, оказала неоценимую помощь в обеспечении исследовательских материалов и корректуре рукописи.

Если не указано иное, перевод текста является переводом автора. При подготовке материала данной книги автор пользовался следующими основными комментариями:

– для Книги Иова: A.B. Davidson, and H.C.O. Lanchester, The Book of Job in The Cambridge Bible for Schools and Colleges (1937);

– для книги Псалмов: A.F. Kirkpatrick, The Book of Psalms in The Cambridge Bible for Schools and Colleges (1910);

– для Книги Притчей и Книги Екклесиаст: W.J. Deane, in The Pulpit Commentary (New York: Funk & Wagnalls, 1909);

– для Книги Песнь Песней: S.M. Lehrman, “The Song of Songs” in The Five Megilloth (1961).

Глава первая
Знакомство с поэтическими книгами
В ожидании Христа

Несколько особенностей отличают поэтические книги от остальных книг Библии. Во-первых, они в основном состоят из стихов на древнееврейском языке. Во-вторых, они не историчны. За исключением Псалмов, в них практически не встречаются отсылки к историческим событиям. В-третьих, предмет этих книг – нечто, заботящее всё человечество. Уже на заре своего существования люди столкнулись с вопросами страдания, любви, недолговечности и смысла человеческой жизни. В-четвёртых, Бог редко говорит со страниц этих книг лично. Как правило, писавшие эти книги запечатлевали обращения человека к Богу, а не наоборот, и это стало важнейшей особенностью поэтических книг Библии. В-пятых, трудные вопросы в книгах обсуждаются с должной решимостью и честностью. Иными словами, бескомпромиссность тоже можно включить в список достоинств этих книг.

Каноничность поэтических книг

Очень мало известно о том, почему эти книги были собраны и сохранены в своде еврейского священного писания. Мы можем лишь строить догадки.

На сохранение Книги Псалмов, вне всякого сомнения, повлияли три фактора. Во-первых, многие псалмы связаны с Давидом, человеком, в котором говорил Дух Господень (2 Цар. 23:2–3). Во-вторых, ценность многих псалмов представлена их пророческой функцией. В-третьих, по-настоящему религиозных иудеев к сохранению псалмов для будущих поколений могло побудить их использование в богослужении.

Мередит Клайн утверждал, что Пятикнижие было преднамеренно представлено в форме древнего договора. По его мнению, канонизацию всех остальных книг Ветхого Завета можно объяснить их связью с элементами и сопутствующими обстоятельствами этого древнего договора. В те времена за принятием любого договора или завета следовала церемония ратификации. Мы читаем, что подобные торжества проводились как у горы Синай, так и на равнинах Моава, где завет был обновлён. По сути, Книга Псалмов представляет собой многократно усиленный отзвук описанной в Пятикнижии церемонии ратификации.

Библейские книги мудрости, а именно Иов, Притчи, Екклесиаст и Песнь Соломона, были сохранены и включены в канон, во-первых, из-за того, что мудрость считалась даром Бога (3 Цар. 3:28, 4:29); и во-вторых, из-за того, что эти книги – во всяком случае три из них – имели отношение к Соломону. Книги мудрости связаны с Пятикнижием как минимум в пяти аспектах. Во-первых, их начало – страх Господень. То есть путь мудрости – это путь завета, который Израиль получил в дар от Яхве на горе Синай. Израиль провозглашал мудрость, сохраняя этот завет (Втор. 4:6–8). Во-вторых, книги мудрости переводили положения завета на язык правил и поучений, регулирующих различные стороны жизни. В-третьих, книги мудрости объясняют меру ответственности (наказания), изложенную в Пятикнижии. В-четвёртых, книги мудрости, как и Пятикнижие, заботятся о передаче заповедей следующим поколениям. И наконец, и Закон Моисеев, и книги мудрости акцентируют внимание на беззаветном повиновении Господу.

Поэтические книги в еврейской традиции

Ещё до эпохи христианства евреи разделили свод книг Писания на три части, которые сейчас известны как Тора («Закон»), Невиим («Пророки») и Кетувим («Писания»). Самое раннее свидетельство о порядке книг в третьем из этих разделов можно найти в Вавилонском Талмуде (Бава Батра 14б): Руфь, Псалмы, Иов, Притчи, Екклесиаст, Песнь Песней, Плач Иеремии, Даниил, Эсфирь, Ездра и Паралипоменон. Со временем, Екклесиаст и Песнь Песней были отделены от Псалмов, Иова и Притч и вместе с книгами Руфь, Плач Иеремии и Эсфирь помещены в отдельный раздел Кетувима под названием Мегилот («Свитки»). Сделано это было в интересах богослужения. Каждая из пяти книг читалась во время одного из главных еврейских праздников в течение года¹.

В еврейских кругах Псалмы, Иов и Притчи всегда составляли своего рода обрамление книг Ветхого Завета. В средние века группа переписчиков, называемая Масоретами, выделяла это собрание трёх книг особой акцентуацией, мнемонически названной по первым буквам названий книг: иногда они назывались «Истина» (˒emeth в отражение порядка Иов, Притчи, Псалмы), а иногда «Близнецы» (te˒om в отражение порядка Псалмы, Иов, Притчи). Главные еврейские манускрипты располагают книги в следующем порядке: Псалмы, Иов, Притчи. Первые пять изданий еврейской Библии содержат эти книги именно в таком порядке. Однако, в ранних греческих манускриптах Псалмы, Иов и Притчи не всегда следуют друг за другом.

Поэтические книги в христианской традиции

А. Выделение в группу

Первым Отцом Церкви, который выделил эти пять книг в отдельную группу, по-видимому, был Кирилл Иерусалимский (ум. 363 г. н. э.). После «исторических книг» он упоминает пять книг, «написанных стихами»: Иов, Псалмы, Притчи, Екклесиаст и Песнь Соломона². Положение книги Иова в этом списке скорее всего продиктовано соображениями хронологии. Поскольку жизнь Иова относится к эпохе Патриархов, то и книга Иова помещена перед Псалмами, которые имеют отношение к Давиду. Притчи, Екклесиаст и Песнь Песней следуют за Псалмами благодаря связи с сыном Давида Соломоном.

Епифаний Кипрский упоминает «пять поэтических работ», а Григорий Назианзин говорит о пяти «поэтических книгах»³. Со временем в церкви утвердилось мнение об этих книгах, как об отдельном разделе Ветхого Завета⁴.

Б. Апокрифические книги

Начиная со II века, в обращении среди церквей находились ещё две поэтические книги (книги мудрости): «Книга премудрости Иисуса, сына Сирахова» (так же называемая «Екклеcиастикус») и «Книга премудрости Соломона». Эти книги мы находим в древнейших греческих манускриптах Ветхого Завета. Великий римский богослов Иероним Стридонский (346–420 н. э.), после кропотливого исследования, затронул вопрос статуса Екклеcиастикуса и Премудрости в предисловии к своему комментарию на «три книги Соломона» (т. е. Притчи, Екклесиаст и Песнь). Он признал, что указанные книги имели хождение среди христиан. Книгу Премудрости Соломона он назвал «псевдоэпиграфом», то есть книгой, претендующей на то, что её написал некий герой древности. Ему встречался список Екклесиастикуса на еврейском, но про Книгу Премудрости Иероним сказал, что «её среди евреев не найти». Иероним разделял мнение некоторых античных писателей о том, что на самом деле книга была написана еврейским философом Филоном. Закончил Иероним своё обсуждение Екклеcиастикуса и Премудрости такими словами: «Поскольку церковь читает Юдифь, Товит и книги Маккавеев, не признавая их каноническими, то пусть она так же читает и эти две книги в целях просвещения, но никак не для установления церковных догм»⁵.

В 1546 г. Тридентский Собор убрал разделение книг на доктринальные и поучительные, которое ввёл Иероним. Собор постановил, что между книгами Вульгаты не должно быть никакого разделения, ибо все они одинаково авторитетны. Указом этого собора апокрифы официально стали частью Библии. Ватиканский Собор 1896–70 гг. ещё раз подтвердил постановление Тридентского Собора по этому вопросу. Но на практике римско-католические богословы называют четырнадцать апокрифических книг «второканоническими», по сути признавая разделение, предложенное Иеронимом в четвёртом веке.

Екклеcиастикус и Премудрость Соломона не были частью той Библии, которую Иисус знал, любил и одобрял. Евреи никогда не признавали их частью Писания. А согласно Павлу, евреям «вверено слово Божье» (Рим. 3:2). Именно им было оказано доверие пронести священное Писание через века. Иными словами, христианское богословие требует от церкви ограничить канон Ветхого Завета книгами, дошедшими до нас в виде еврейского Писания.

Особенности еврейской поэзии

Примерно одна треть Ветхого Завета написана в стихах, а Псалмы – это наиболее выдающийся пример еврейской поэзии. Споры о природе этой поэзии не утихают по сей день.

Открытия, сделанные на Ближнем Востоке, вынудили критиков пересмотреть своё мнение о том, что создание библейской поэзии относится к позднему, послепленному периоду истории Израиля. Теперь уже ясно, что в соседних культурах исполнение гимнов процветало ещё во втором тысячелетии до н. э. Наравне с ханаанскими, уже обнаружены египетские и вавилонские гимны. Исходя из внешних данных, можно смело утверждать, что библейская поэзия получила письменную форму именно так, как это описывает Библия.

А. Поэтический параллелизм

В еврейской поэзии рифма и размер не первостепенны, хотя определённая ритмическая составляющая там имеется. Заслуга в выделении в 1753 г. основной характеристики поэзии такого рода, а именно параллелизма, принадлежит Роберту Лоуту⁶. Лоут обнаружил три основных вида параллелизма: синонимический, антитетический и синтетический.

В синонимическом параллелизме вводная строка находит своё отражение в последующей. Хорошим примером служит Пс. 18:1.

«Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь».

Мы видим, что каждый ключевой элемент первой строки имеет свою параллель во второй. Перекрёстный параллелизм – это подвид синонимического параллелизма, где вместо повторения порядка идей в параллельном стихе, они даются в обратном порядке. Пример можно найти в Пс. 50:1:

Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих изгладь беззакония мои».

При антитетическом параллелизме вторая строка двустишия противопоставляется первой. Пс. 1:6, к примеру, противопоставляет образ жизни праведника образу жизни нечестивца.

«Ибо знает Господь путь праведных, а путь нечестивых погибнет».

«Синтетическим» или «конструктивным» параллелизм называется тогда, когда его невозможно однозначно отнести к синонимическому или антитетическому. Вторая строка в нём развивает или усиливает первую. Например, в Пс. 2:6 вторая строка дополняет первую:

«Я помазал Царя Моего над Сионом, святою горою Моею».

Иногда синтетический параллелизм указывает на сравнение. Особенно часто этот приём встречается в Притчах, как например в 15:17.

«Лучше блюдо зелени, и при нём любовь, нежели откормленный бык, и при нём ненависть».

В синтетическом параллелизме, выражающем причину, во второй строке предлагается объяснение того, о чём говорит первая. Пример мы находим в Прит. 26:4.

«Не отвечай глупому по глупости его, чтобы и тебе не сделаться подобным ему».

Синтетический параллелизм иногда включает более одной строки. В Пс. 1:1, к примеру, опорными точками для развития мысли служат глаголы «ходит», «стоит» и «сидит».

«Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых, и не стоит на пути грешных, и не сидит в собрании развратителей».

Некоторые авторы выделяют дополнительные виды параллелизмов в еврейской поэзии, но обозначенные нами представляются наиболее важными.

Б. Вопрос ритма

Имеет ли еврейская поэзия распознаваемый ритмический рисунок? На этот счёт горячие споры ведутся годами. В избранных местах можно наблюдать определённые колебания ритма, иногда на протяжении нескольких стихов. К примеру, начальные стихи Пс. 22 соответствуют схеме 2:2, где каждая половина стиха содержит два акцентных ударения. Критики убеждены, что те места древнееврейского текста, где ритм не прослеживается, можно дополнить (исправить) так, чтобы «изначальный» ритм восстановился. Либеральные комментарии на поэтические книги часто содержат множество таких предполагаемых дополнений, которые иногда в корне меняют смысл текста.

Находка табличек из Рас-Шамры в 1928 г. пролила свет на этот вопрос. Эти таблички со стихами написаны на ханаанском (угаритском) диалекте, близкородственном еврейскому языку. Таблички датируются временем Моисея, то есть современны некоторым древнейшим экземплярам библейской поэзии. При внимательном изучении этих литературных памятников выяснилось, что они не содержат сколь бы то ни было выраженной метрической схемы⁷. Параллелизм требует строк примерно одной длины, часто содержащих одинаковое число ударных слогов. Вот откуда создалось впечатление, что время от времени в стихах наблюдается некая ритмичность. Другими словами, за ритм принималось одно из следствий параллелизма⁸.

В. Другие особенности

Еврейская поэзия имеет и другие особенности, которые едва ли можно передать в переводе. Среди них:

1. Аллитерация: использование одинаковых или похожих звуков в начале строф или в ударной позиции внутри строфы.

2. Парономазия: обыгрывание звуков или значений слов.

3. Структура акростиха: строфы (а иногда половины строф, стансы), последовательно начинающиеся с букв древнееврейского алфавита. Например, в Пс. 118 каждая из восьми строф в первой стансе начинается с алеф, первой буквы древнееврейского алфавита. В двадцати одной стансе следующих стихов эта схема повторяется с использованием оставшихся букв алфавита. В другом примере, в поэме о добродетельной женщине (Прит. 31:10–31), каждая строфа начинается со следующей буквы алфавита.

4. Немногословность: древнееврейским поэтам удавалось немногими словами говорить об очень многом. По большей части, псалмы состоят из коротких стихотворных фраз, обычно содержащих три слова на древнееврейском, и очень редко можно встретить более четырёх слов. Союзы при этом часто опускаются (напр., Пс. 22:1). При пропуске элемента высказывания, вторая строка поэтического стиха подразумевает часть сказанного в первой строке (напр., Пс. 87:6). К сожалению, краткость выражения мыслей иногда затрудняет понимание того, что хотел сказать сочинитель.

5. Образность: хотя использование образов характерно не только для поэзии, в ней они особенно заметны. Образность – очень выразительный способ описания чего-либо, так как одновременно и даёт информацию, и вызывает эмоциональный отклик. Целые страницы текста могут потребоваться, чтобы разъяснить простой поэтический образ вроде «Господь – Пастырь мой». Образность призвана подстегнуть наше воображение.

Знакомство с библейской мудростью

А. Предпосылки мудрости

В древности на Ближнем Востоке повседневная жизнь управлялась четырьмя разновидностями вождей: князьями, священниками, пророками и мудрецами. Проявления мудрости мы встречаем в Едоме (Иер. 49:7; Авд. 8), Финикии (Иез. 38; Зах. 9:2), Вавилоне (Ис. 44:25; 47:10), Ассирии (Ис. 10:13), Египте (Ис. 19:11–13) и Персии (Есф. 1:13).

Ко времени написания израильских книг мудрости, литература мудрости в соседних культурах развивалась уже как минимум тысячелетие. В Шумере, Вавилоне и, особенно, в Египте было создано большое число произведений, подпадающих под это определение. В Египте свет увидели несколько сборников «поучений» для учеников школ или учащихся царских кровей. «Поучение Аменемопе»⁹, вероятно, самый известный из них. «Вавилонская теодицея» (ок. 1000 г. до н. э.) – это диалог на тему социальной несправедливости между потерпевшим и его другом, напоминающий книгу Иова. Ещё одно вавилонское произведение, «Диалог о пессимизме»¹⁰ – это разговор между господином и слугой о ценности различных людских деяний. Подобно Екклесиасту, в нём поднимается вопрос истинного смысла жизни человека.

Этого краткого обзора достаточно для понимания того, что внешние формы библейской литературы мудрости были хорошо известны на Ближнем Востоке с древних времён. Но вот содержимое древнееврейской литературы мудрости основано на её уникальном богословии. Более того, учение Нового Завета требует признать библейские книги мудрости Словом Божьим. Сам Святой Дух участвовал в написании и отборе материала для них. Тот факт, что откровения встречаются в книгах мудрости довольно редко, не даёт нам права думать, что Святой Дух бездействовал при написании этих книг.

Б. Грани мудрости

Исследование Ветхого Завета раскрывает множество граней «мудрости». Во-первых, считалось, что даром мудрости наделён каждый искусный ремесленник. Про участников постройки скинии сказано, что Яхве «исполнил сердце их мудростью, чтобы делать всякую работу резчика и искусного ткача и вышивателя» (Исх. 35:35). В других местах похожие слова применяются к описанию труда ювелиров (Иер. 10:9).

Во-вторых, мудрость считалась присущей искусным музыкантам, как композиторам (3 Цар. 4:31–32), так и исполнителям (Иер. 9:17). В-третьих, мудрыми назывались военные вожди и государственные деятели (Ис. 10:13; 29:14; Иер. 49:7). В-четвёртых, мудрыми считались волхвы и предсказатели (Исх. 41:8; Ис. 44:25). В-пятых, признаком мудрости была способность принимать сложные судебные решения (2 Цар. 14:17, 20; 19:27). Давид, к примеру, в силу своей рассудительности сравнивался с ангелом Божьим.

Мудрецы в Израиле в своём праве управлять народом приравнивались к священникам и пророкам. Злодеи замышляли убийство Иеремии из-за того, что его непримиримая проповедь бросала вызов общепринятому образу мыслей. Им хотелось побыстрее убрать Иеремию с глаз долой, «ибо не исчез же закон у священника и совет у мудрого, и слово у пророка» (Иер. 18:18; ср. Иез. 7:26). Иными словами, священники были официально наделены правом учить Божьему закону. За пророками оставалось то, что мы называем откровениями от Бога. Мудрецы же выступали в качестве личных консультантов и политических советников.

Источники библейской литературы мудрости

Библейская литература мудрости начинает появляться в период Единого Царства.

А. Соломон и мудрость¹¹

Бог наделил Соломона практической мудростью, рассудком (способностью решать сложные проблемы), и «величием сердца», то есть всеобъемлющими знаниями. Амплитуду его мудрости можно увидеть в четырёх сравнениях. Его мудрость была как (1) «песок на берегу моря». (2) Она превосходила таковую у «сынов востока», то есть различных арабских племён к востоку от Ханаана, включая идумеев, знаменитых своей мудростью. (3) Она была выше мудрости Египта, чьи мудрецы были известны своими познаниями в геометрии, арифметике, астрономии и медицине. (4) Соломон превосходил и мудрецов своего собственного народа: Ефана, Емана, Халкола и Дарду. Слава о всесторонних знаниях Соломона гремела среди всех окрестных народов (3 Цар. 4:29–31).

Сама Царица Савская предприняла поездку в Иерусалим, чтобы лично убедиться в мудрости царя. Встретившись с Соломоном, она заключила: «Блаженны люди твои и блаженны сии слуги твои, которые всегда предстоят пред тобою и слышат мудрость твою!» (3 Цар. 10:8). Её слова могут служить косвенным свидетельством существования некой придворной школы мудрости для знати во времена царя Соломона.

Лишь малая часть литературных плодов мудрости Соломона включена в Библию. За время своего правления он изрёк три тысячи притч, из которых только треть сохранилась в книге Притч. Из его 1,005 песен лишь три не канули в лету: прекрасная Песнь Песней и два псалма (71 и 126). Вдобавок, в ходе своих занятий ботаникой и зоологией Соломон сделал множество наблюдений. Величие его мудрости привлекало царей со всего Ближнего Востока (3 Цар. 4:32–34).

Мудрость Соломона выступает главной темой первых глав 3-й книги Царств. Блистая множеством граней, его премудрость не ограничивалась написанием умных строк и красивых песен. Библейский историк наглядно показывает мудрость Соломона в политике (3 Цар. 2:13–3:1), прошении (3 Цар. 3:2-15), правосудии (3 Цар. 3:16–28), управлении (3 Цар. 4:1–6), экономике (3 Цар. 4:7-28), переговорах (3 Цар. 5:1-12) и устройстве (3 Цар. 5:13–18).

Так или иначе, на основании текста или традиции, имя Соломона тесно связано с тремя библейскими книгами мудрости. Как Моисей был провозвестником закона, а Давид внёс главный вклад в собрание псалмов, так и Соломон стал отцом библейских поучительных книг. Он был израильским мудрецом в полном смысле этого слова.

Б. Мудрость и Псалмы¹²

Псалмопевцы довольно часто используют язык мудрости. В книге Псалмов мы встречаем четыре проявления мудрости. Во-первых, в псалме может встретиться изречение или пословица (Пс. 126:1; 132:1). Пс. 36 во многом состоит из отдельных поговорок, расположенных в порядке акростиха. Во-вторых, псалом мудрости может быть сосредоточен на обсуждении жизненных вопросов. К примеру, в Пс. 48 обсуждается должное отношение к земным богатствам. В-третьих, назидательные псалмы содержат учение о «страхе Господнем» (Пс. 24) или призывают к благочестию на основании опыта псалмопевца (Пс. 33; 61; 110). Четвёртая категория псалмов мудрости касается обуревающих человека сомнений. Выдающийся пример – это Пс. 72, призванный осветить вопрос процветания нечестивцев и невзгод праведников. В этом он близок по тематике к Книге Иова.

В. Езекия и Мудрость

Во времена доброго Царя Езекии царским двором тоже руководила мудрость. Большая подборка притч указывает на то, что при дворе Езекии родилась своего рода школа мудрости: «И это притчи Соломона, которые собрали мужи Езекии, царя Иудейского» (Прит. 25:1). Из этого стиха можно сделать вывод, что Езекия покровительствовал литературе. Его окружали писцы, способные читать и переписывать притчи из древних манускриптов, восходивших ко временам Соломона. В своём стремлении восстановить славу царства Соломона, Езекия прилагал множество усилий для пробуждения у людей былого интереса к мудрости.

Г. Мудрость и пророки

Какой видели мудрость пророки Израиля? Всегда ли они были не в ладах с мудрецами? Маккейн¹³ утверждал, что исходные позиции мудрецов и пророков были настолько разными, что трения между двумя этими группами были попросту неизбежны. Исходя из некоторых отрывков, можно предположить, что так оно и было (напр. Иер. 8:8–9). Похоже, что со временем мудрецы всё больше обмирщались и начинали заниматься политикой. Политические вопросы в их случае рассматривались с позиции холодного разума. А пророки на те же вопросы отвечали Божьим откровением, которое могло быть диаметрально противоположным тому, что диктовала логика. Очевидно, что такие отвергавшие слово Божье мудрецы вряд ли хорошо ладили с пророками. Пророки же всю мудрость приписывали Яхве (Ис. 28:29; Иер. 10:12), позаимствовав у мудрецов кое-какие методики обучения и терминологию¹⁴. Следовательно, вполне оправданным будет вывод, что пророки одобряли лишь ту мудрость, которая всецело продиктована страхом Господним.

Классификация книг мудрости

В поэтических книгах представлено по меньшей мере два типа литературы мудрости. Философская мудрость, которую иногда называют высшей или аналитической мудростью, является нам в книгах Иова и Екклесиаста. Главный вопрос Книги Иова – справедливость в мире. Екклесиаст сосредоточен на смысле жизни. Обе книги задаются вопросом «Почему?» В обеих книгах вера испытывается серьёзнейшими вопросами. «Страх Господень» лежит в основе всех допущений и предпосылок этих книг.

Практическая мудрость, называемая иногда благоразумием или низшей мудростью, представлена в Книге Притч. Но даже эта «домашняя» мудрость укоренена в страхе Господнем. Надо полагать, именно этот тип мудрости был наиболее популярен среди обычных людей.

Песнь Песней тоже считается представителем литературы мудрости, во всяком случае некоторыми богословами. Это правда, что в ней никоим образом не делается упор на страх Господень. В сущности, имя Господа в ней даже не упоминается. Но тем не менее, Песнь – это одно из многих воплощений мудрости. Более того, книга написана с целью наставления¹⁵. Она восхваляет как добродетель, так и верность – два качества, которые, несомненно, выделяются в литературе мудрости. Помимо всего, даже сам факт того, что авторство приписывается Соломону, отцу израильского наследия мудрости, говорит о том, что эту книгу следует рассматривать в качестве книги мудрости. С этой точки зрения «Песнь – это мудрое размышление о радостной и таинственной природе любви между мужчиной и женщиной, состоящими в браке»¹⁶.

Богословие мудрости

Еврейская мудрость покоится на основании Закона Моисея. Что касается акцентов, то мало кто в книгах мудрости может увидеть Бога, как искупителя Своего народа. Милосердие Божие также не особенно заметно, равно как и концепция покаяния и возрождения от греха. Несмотря на то, что в них есть косвенные указания на жертву (например Иов 1:5; Прит. 21:27), это не главная тема книг мудрости.

А. Основополагающий принцип

Мудрость Израиля основывается на фундаментальном понятии «страха Господня». Учителя мудрости, похоже, были заинтересованы в том, чтобы воплощать принципы Закона Божьего в практических руководствах для повседневной жизни. Они делали то, что священники не могли или не хотели делать, а именно, давали людям практические советы для жизни. Первые израильские мудрецы были глубоко набожными людьми, строившими свое учение на фундаменте религии¹⁷. И хотя ранние школы мудрости скорее поддерживались царём, нежели храмом, священники вряд ли были против их верности Яхве и Его закону.

Б. Основные убеждения

Помимо страха Господня, ключевыми пунктами богословия учителей мудрости были следующие положения:

1. Бог – творец вселенной (Иов 28:23–27; 38:4-39; Прит. 3:19–20; 8:22–34). Следствия этой доктрины: (1) Человек – нравственное существо, ответственное перед Творцом за своё отношение к другим существам. На этой доктрине построено этическое содержание книг мудрости¹⁸. (2) Бог скорее воспринимается в масштабе всего мира, нежели в узких националистических рамках. Он – Бог всего человечества, а не только Израиля.

2. Бог – источник мудрости (Иов 9:4; 11:6; 12:13; 32:8; Прит. 2:6; 8:22–31). Мудрость – это слово Божье, выраженное в природе и человеческой жизни, освещаемое прямым откровением закона¹⁹. Родители и учителя – это хранители мудрости. На них лежит ответственность за её передачу, тогда как молодёжь ответственна за её восприятие.

3. Каждый человек несёт нравственную ответственность за положительное влияние на общество. Он не должен вредить соседу ни словом, ни делом. Он должен обеспечивать как себя, так и свою семью. Он должен раскрыть данные ему Богом способности.

4. Нравственный мир живёт по закону причины и следствия. Праведность вознаграждается, а порочность подлежит наказанию (напр. Прит. 10:30). Когда этот принцип столкнулся с реальностью, учителя мудрости попытались исследовать и объяснить видимое противоречие.

Годами обсуждался вопрос, содержат ли библейские поэтические книги какую-либо концепцию жизни после смерти. Критически настроенные богословы в целом не допускают возможности возникновения у еврейских богословов мыслей о бессмертии до периода изгнания. Любой текст, который может выражать такую надежду, низводится до выражения ожиданий «этого мира». Но даже на первый взгляд эта точка зрения вызывает вопросы. Надежда на жизнь после смерти буквально пронизывала богословие соседних народов (особенно Египта) ещё до того, как Израиль сам стал народом. Как же вышло, что израильтяне оказались неспособны выразить эту надежду до завершающего этапа ветхозаветной истории?

Недавние богословские исследования таких критиков, как Дауд²⁰ и Бришто²¹, заставляют снова вернуться к вопросу о надежде на жизнь после смерти в поэтических книгах. Евангелие лишь окончательно прояснило вопрос о жизни и бессмертии (2 Тим. 1:10). И хотя их надежда не была так явно определена и столь же прочно обоснована, как у новозаветных верующих, похоже, что ветхозаветные святые также ожидали жизни после смерти.

Примечания

1 Порядок пяти свитков Мегиллот повторяет последовательность праздников, для которых они предназначены: Песнь (Пасха), Руфь (Пятидесятница), Плач Иеремии (Пост на девятое ава в память о разрушении храма), Екклесиаст (Праздник Кущей), и Эсфирь (Пурим).

2 Catechetical Lecture, 4.35.

3 Cited by Edouard Dhorme, A Commentary on the Book of Job (Nashville: Nelson, 1984), x.

4 Похоже, положение Книги Иова представляло проблему и для некоторых Отцов церкви. Некоторые из них, например Ориген и Иларий, помещали её после пророков и перед Книгой Эсфирь.

5 Cited by F. F. Bruce, The Canon of Scripture (Downers Grove, IL: InterVarsity, 1988), pp. 91f.

6 Robert Lowth, Lectures on the Sacred Poetry of the Hebrews. Trans. G. Gregory. 2 vols. 1787. Reprint. (New York: Garland, 1971).

7 G. D. Young, “Semitic Metrics and the Ugaritic Evidence,” in The Bible Today (Feb 1949): 150–155.

8 Franz Delitzsch, Commentary on Psalms, trans. Francis Bolton (Grand Rapids: Eerdmans, 1949), p. 28.

9 Английский перевод можно найти в Ancient Near Eastern Texts Relating to the Old Testament, ed. James Pritchard, pp. 421–424.

10 Ibid., pp. 600–601.

11 Критическую оценку роли Соломона в традиции мудрости можно найти в R. B. Y. Scott “Solomon and the Beginnings of Wisdom in Israel” (pp. 84–101) and Albrecht Alt, “Solomonic Wisdom” (pp. 102–112) both in Studies in Ancient Israelite Wisdom, ed. James L. Crenshaw (New York: Ktav, 1976).

12 James Wood, Wisdom Literature; An Introduction (London: Duckworth, 1967), pp. 44–47.

13 William McKane, Prophets and Wise Men (Naperville, IL: Allenson, 1965), pp. 126–130.

14 J. Lindblom, “Wisdom in the Old Testament Prophets,” in Wisdom in Israel and in the Ancient Near East ed. M. Noth and D. Winton Thomas (Leiden: Brill, 1955), pp. 126–130.

15 Hassell Bullock, An Introduction to the Old Testament Poetic Books (Chicago: Moody, 1979), p. 27.

16 Brevard S. Childs, Introduction to the Old Testament as Scripture (Philadelphia: Fortress, 1979), p. 575.

17 В этом Герхард фон Рад (Old Testament Theology, 1:433f.) несомненно прав. Маккейн (op. cit., p. 53) утверждает, что древнейшая мудрость в Израиле была чисто мирской. Хассель Буллок (op. cit., p. 24) прав в своём утверждении: “чисто светский характер мудрости, казалось бы, не соответствует обществу, в котором светское и священное тесно переплетены”.

18 O. S. Rankin, Israel’s Wisdom Literature: Its Bearing on Theology and the History of Religion 1936. Reprint. (Edinburgh: T.&T. Clark, 1954), pp. 9–10.

19 Bullock, op. cit., p. 52.

20 Митчелл Дауд отмечает тридцать три отрывка в Псалмах, восемь в Притчах и один в Екклесиасте, где он находит доказательства веры в жизнь после смерти. Psalms (Garden City, NJ: Doubleday, 1966–70), 3:xlvi – li.

21 Herbert C. Brichto, “Kin, Cult, Land and Afterlife – A Biblical Complex,” Hebrew Union College Annual 44 (1973): 1–54.

Библиография

Baumgartner, W. “The Wisdom Literature.” In The Old Testament and Modern Study, ed. H.H. Rowley, pp. 210–237. Oxford: Clarendon, 1951.

Bergant, Dianne. What are they Saying about Wisdom Literature? New York: Paulist, 1984.

Blenkinsopp, Joseph. Wisdom and Law in the Old Testament. 2nd ed. Oxford University Press, 1995.

Bullock, C. Hassell. An Introduction to the Old Testament Poetic Books. Chicago: Moody, 1979.

Crenshaw, James L. Old Testament Wisdom: An Introduction. Atlanta: John Knox, 1981.

Gray, G.B. The Forms of Hebrew Poetry. 1915. New York: Ktav, 1972.

Kidner, Derek. “Wisdom Literature of the Old Testament” in New Perspectives on the Old Testament, ed. J. Barton Payne, pp. 157–171. Waco, TX: Word, 1970.

Lowth, Robert. Lectures on the Sacred Poetry of the Hebrews. 2 vols. 1787. New York: Garland, 1971.

Morgan, Donn F. Wisdom in the Old Testament Traditions. Atlanta: John Knox, 1981.

Murphy, Roland E. Introduction to the Wisdom Literature of the Old Testament. Old Testament Reading Guide. Collegeville, MN: Liturgical, 1965.

Noth, M., and D. Winton Thomas, eds. Wisdom in Israel and in the Ancient Near East. Supplements to Vetus Testamentum, vol. 3. Leiden: Brill, 1955.

Rankin, O.S. Israel’s Wisdom Literature: Its Bearing on Theology and the History of Religion. 1936. Reprint. Edinburgh: T. & T. Clark, 1954.

Robinson, T.H. The Poetry of the Old Testament. London: Duckworth, 1947.

Rylaarsdam, J. Cobert. Revelation in Jewish Wisdom Literature. Chicago: University of Chicago, 1946.

Scott, R.B.Y. The Way of Wisdom. New York: Macmillan, 1971.

Skehan, Patrick W. Studies in Israelite Poetry and Wisdom. Washington: Catholic Biblical Associations of America, 1971.

Wood, James. Wisdom Literature: An Introduction. London: Duckworth, 1967.

Книга Иова

Глава вторая
Знакомство с Книгой Иова
Вера под перекрёстным огнём

За пределами христианской общины Книга Иова едва ли не самая известная из шестидесяти шести книг Библии. Её неизменно изучают на уроках литературы как в старших классах, так и в колледжах по всей стране. Известный шотландский эссеист XIX в. Томас Карлайл однажды заметил: «Я думаю, книги подобных литературных достоинств нет ни в Библии, ни за её пределами». Немногие произведения могут настолько сильно углубить понимание, пробудить сочувствие, вызвать любопытство и расширить видение. Каждый, кому удалось побывать на небесном собрании, увидеть Иова в его бедствиях, выслушать все доводы Иова и в страхе съёжиться перед громогласными вопросами из бури, тот уже никогда не станет прежним.

Книга Иова содержит более 13,000 слов, 42 главы и 1,070 стихов. Эта книга очень волнующая, но вместе с тем удивительно многогранная. Это одна из самых сложных книг Библии для перевода и толкования¹.

Название книги

Как и в случае некоторых других книг Ветхого Завета, Книга Иова названа так по имени главного героя, вокруг которого построено всё повествование. Название «Книга Иова» мы так же встречаем в древнегреческой и латинской версиях Ветхого Завета.

Имя Иов (др. – евр. ˒iyyobh) некоторыми учёными прослеживается до корня, означающего «быть врагом». Те, кто принимает такую версию, предполагают, что это библейское имя означает (1) противника Яхве или (2) того, к кому Яхве относится как к врагу. Другие считают, что в основе этого имени лежит арабский корень со значением «тот, кто раскаивается»².

Наиболее распространённое предположение было высказано У. Ф. Олбрайтом. Он истолковал это имя, как означающее «Где (мой) Отец?» Это имя засвидетельствовано как в египетских текстах по меньшей мере за 2000 лет до н. э., так и в знаменитом Амарнском архиве (ок. 1350 г. до н. э.). В обоих случаях это имя принадлежало вождям палестинских и окрестных племён³. Тот факт, что имя не является искусcвенным символическим обозначением главного героя и засвидетельствовано в древней литературе, говорит в пользу того, что события книги на самом деле произошли с одним из древних вождей.

За пределами Книги Иова он упоминается в Библии ровно три раза. В двух из этих случаев (Иез. 14:14, 20) мы встречаем это имя рядом с именами двух других исторических фигур Ветхого Завета, Ноем и Даниилом. Иаков (5:11) в свою очередь восхваляет непоколебимость Иова в страданиях, ставя его в пример всем христианам. Эти отсылки говорят о том, что библейские авторы видели в Иове реального человека, который когда-то жил и по-настоящему страдал.

Богодухновенность и каноничность

Природа Книги Иова поднимает интересные вопросы к богодухновенности и авторитетности этой книги.

А. Богодухновенность

Богодухновенность Книги Иова, как части корпуса литературы, называемого «Писание», утверждается в 2 Тим. 3:16. Можно бесконечно восхвалять эту книгу за её выдающиеся литературные качества, но никогда нельзя забывать, что Книга Иова – это Слово Божье.

Явные указания на богодухновенность в библейских книгах встречаются редко. Однако, скрытое указание на это представлено сценой небесного совета в главах 1 и 2, а также в цитировании слов самого Бога в главах 38–41. В этих главах содержится прямое откровение, которое всегда требует богодухновенности, чтобы быть верно услышанным и переданным.

Главы с 3-й по 37-ю содержат речи Иова и четырёх его друзей. В каком же смысле богодухновенны эти главы? Сам Бог называет слова Иова «словами без смысла» (38:2). Господь разгневан мнением Елифаза, Вилдада и Софара, ибо они не говорят о Нём ни слова правды (42:7). В этих главах богодухновенность выражена в том, что Дух Божий ведёт автора в беспристрастном выборе слов и точном пересказе произошедшего. Здесь не говорится о том, что все эти мудрецы ничего не смыслят ни в Боге, ни в житейских проблемах. Далеко не всё, о чём говорят человеческая мудрость и благоразумие, ложно. Но какую бы истину не произносили эти люди, она искажается их ошибочным богословием.

А что насчёт речей Елиуя в эпилоге, которые не так явно опровергаются? Вправе ли мы считать его богодухновенным пророком, высказывающим слова истины о Боге и жизни? Вряд ли. Несмотря на содержащееся в них зерно истины, в основе взгляда Елиуя тоже лежит человеческий рассудок. Многое из того, о чём он говорит, попросту переложение слов его старших товарищей.

Б. Каноничность

Ключевым свидетелем в истории ветхозаветного канона был Иосиф Флавий (ок. 90 г. н. э.). Он указывает на то, что двадцать две⁴ священные книги были разделены на три группы: пять книг – это «книги Моисея»; тринадцать книг «пророков, живших после Моисея»; и четыре книги содержат «песнопения Богу и наставления людям в их повседневной жизни» (Против Апиона 1:8). Из такого разбиения можно сделать вывод, что в первом веке Книга Иова скорее всего была в составе пророческих книг.

Наличие Книги Иова среди книг Ветхого Завета никогда не оспаривалось ни в синагогах, ни в церкви⁵. Цитаты из неё в древнееврейских источниках ставят точку в вопросе о принадлежности Книги Иова к Писаниям, которые Иисус и ранняя церковь считали богодухновенными. Одного этого достаточно для того, чтобы навсегда забыть о сомнениях в каноничности этой книги.

Место книги в каноне

Несмотря на то, что принадлежность Книги Иова к канону несомненна, её место внутри этого канона периодически менялось. За время жизни Иосифа Флавия книга переместилась из «пророков» в более обширный раздел, который иудейские раввины называли Кетувим (Писания). Самое раннее свидетельство об этом мы находим в цитате из Барайты (традиции периода 70–200 гг. н. э.) в Вавилонском Талмуде (Бава Батра 14б-15a). Иероним Стридонский (ок. 405 г. н. э.), похоже, был первым христианским автором, отметившим это разделение на три части в иудейской традиции. В составе Священного Писания (Агиографы) он перечисляет девять книг, в том числе и Книгу Иова.

В древнееврейской традиции Книга Иова неразрывно связана с Псалтирью и Притчами. Псалтирь всегда стояла на первом месте, тогда как Книги Притч и Иова были взаимозаменяемы. Переписчики, называемые Масоретами, в Средние века создали для этих трёх книг особую систему акцентуации.

В списках Септуагинты положение Книги Иова широко варьируется. В одном из манускриптов «LXX» она расположена в самом конце Ветхого Завета. Ранние списки книг Ветхого Завета, составленные Отцами церкви, тоже отражают это разнообразие. Кто-то помещает Книгу Иова среди исторических книг (например, Августин).

Иероним считал, что Книга Иова должна быть первой из трёх великих поэтических книг. Того же мнения придерживались Кирилл Иерусалимский и Григорий Назианзин. Тридентский Собор постановил использовать именно такой порядок, и на данный момент он наиболее распространён. Но основания для такого выбора не до конца ясны. Возможно, на него повлияла традиция, в соответствии с которой Книга Иова предвосхищает Псалтирь и Притчи. С другой стороны, книга начинается и заканчивается исторической прозой. Это могло стать причиной того, что она считалась переходной от чисто исторических книг к чисто поэтическим.

В древнесирийской версии Библии Книга Иова находится между Второзаконием и Книгой Иисуса Навина. Такой вариант мог быть продиктован патриархальным антуражем книги и поверьем, что её автором был Моисей⁶.

Авторство книги

В самой Книге Иова мы не находим указаний ни на автора, ни на время написания. Иными словами, книга анонимна. То есть любые предположения об авторстве или времени написания мы можем сделать только исходя из содержимого самой книги.

В соответствии с талмудической традицией, которую переняли многие ранние христианские авторы, книга была написана Моисеем (Бава Батра 14б). Время, характер и тема книги вполне соответствуют этой традиции. Великий провозвестник закона мог собрать эту книгу из сделанных Елиуем записей бесед⁷.

Можно с уверенность сказать, что в том, как написана эта книга, ничто не указывает на Моисея. Тем не менее, теория авторства Моисея могла бы объяснить, (1) как эта иноземная книга попала к древним евреям; (2) как она получила канонический статус; (3) её патриархальный дух и сюжет; и (4) некий арамейский колорит в части терминологии книги⁸. Дополнительным аргументом будет то, что историческая книга достоверна настолько, насколько её написание приближено по времени к описываемым событиям. А поскольку книга описывает ранний период истории (см. ниже), легче поверить, что и написана она была сравнительно рано⁹.

По мнению же критично настроенных учёных, Книга Иова родилась вследствие эволюционного процесса, растянувшегося на века. Как правило, они уверены, что диалоги (главы 3–31) формируют изначальный костяк книги. В гораздо более поздние времена некое старинное сказание в прозе было использовано для обрамления этого поэтического костяка. Некоторые из этих учёных склонны датировать речи Елиуя и Яхве ещё более поздним временем¹⁰.

Время написания книги

Разногласия о времени написания книги не связаны с вопросом о времени описываемых в книге событий. Будет ошибкой делать выводы об эпохе жизни автора из обстоятельств жизни героя повествования.

А. Датировка событий

Из-за того, что в книге не упоминаются какие-либо исторические события, нам очень трудно делать достоверные предположения о том, когда и чем жил Иов. Кроме того, книга отражает отличную от древнеизраильской культуру, о которой нам известно исчезающе мало¹¹.

По-видимому, описываемые события имели место около 2000 г. до н. э. в патриархальный период библейской истории. В прозаических частях книги мы находим несколько признаков древности книги. Вот некоторые из них: (1) Иов лично приносит жертвы без участия священника и вне храма (1:5); (2) богатство Иова измеряется в стадах, табунах и числе слуг (1:3); (3) на его земли напали кочевники (1:15–17); (4) время жизни Иова составляет 140 лет, что согласуется с продолжительностью жизни патриархов Бытия (42:16); и (5) встречаемые в книге имена характерны для второго тысячелетия до н. э.¹²

Несмотря на эти значимые признаки, имеется одна проблема. Действие происходит в стране Уц, а не в Палестине. Патриархальное племенное сообщество вполне могло сохраниться в этом регионе вплоть до периода монархии в Израиле. Тем не менее, если говорить об искуплении, Иов лучше всего понимается как живший до авраамова завета, который сузил завет до одной-единственной семьи¹³.

Б. Время написания

Даже краткий анализ прений касательно Книги Иова даёт представление о широком разбросе мнений о дате написания книги.

Если считать автором Моисея, то книга должна была быть написана около 1450 г. до н. э., а если же автор жил во времена Соломона, то около 950 г. до н. э. Некоторые датируют книгу ещё более ранними временами. Бакстер полагает, что Книга Иова может быть «самой древней книгой в мире»¹⁴. Однако, мало кто из современных учёных относит книгу к эпохе Моисея. Другие консервативные учёные считают, что книга написана во времена Соломона¹⁵. Г. Л. Эллисон полагает, что «эпоха Соломона… – это самое раннее разумное предположение»¹⁶. Некоторые консервативные учёные полагают, что поэтические части книги содержат внутренние доказательства того, что книга была написана в VII в. до н. э. или позже¹⁷.

Аргументы, основанные на используемом в книге языке, видятся сомнительными. Книга могла время от времени редактироваться в соответствии с языковыми изменениями. Как бы там ни было, языковые доказательства настолько расплывчаты, что некоторые учёные делают из них полностью противоположные выводы. По их словам, используемый язык указывает на ранний период израильской истории¹⁸.

Самым разумным будет отнести книгу к эпохе Соломона, времени расцвета мысли и интереса к мудрости. Тем не менее, в книге нет ничего, что могло бы окончательно бы поставить крест на древней традиции, связывающей эту книгу с Моисеем.

Контекст книги

Иов был уроженцем страны Уц (1:1), области предположительно к северу от Палестины. Он был исключительно богат (1:3, 10). Для своих соотечественников он был уважаемым судьёй и благодетелем (29:7-25). Он был очень богобоязненным (1:1, 5, 8). На момент начала повествования у него семь сыновей и три дочери (1:2).

Является ли Книга Иова исторической? Было ли намерением автора отразить в книге реально произошедшие события прошлого, и, если это так, то насколько автор точен в своём описании?

Большинство современных учёных допускают присутствие в книге исторической «сердцевины». Автор явно располагал древней историей о патриархе, в своё время претерпевавшем лишения. И он сочинил разговоры в стихах, чтобы дать возможность персонажам порассуждать на богословские темы, относящиеся к страданиям этого патриарха. Такой взгляд разделяют многие учёные, взгляды которых в целом считаются консервативными.

Так почему же эти речи видятся сочинёнными, а не произнесёнными на самом деле? В первую очередь потому, что они написаны в стихах, а люди обычно не общаются стихами, особенно в состоянии крайней нужды¹⁹. Автор решил положить все разговоры на стихи, чтобы возвысить книгу «от обычного описания исторического события до истории, применимой к широкому спектру ситуаций»²⁰. Диллард и Лонгман излагают ложную дихотомию, когда пишут: «Книга Иова не просто историческая хроника; она являет мудрость, применимую к каждому, кто её слышит»²¹. Может ли книга одновременно быть точной исторической записью и мудростью, применимой во все века?

Трудно не согласиться, что в XX в. жители Запада обычно не говорят друг с другом стихами, особенно в трудные для них времена. Но главные герои Книги Иова – это мудрецы, жившие во времена патриархов по меньшей мере за две тысячи лет до Христа. А в обществе с устной традицией речь обычно более ритмична и поэтична²². Один из побочных сюжетов книги – это своеобразное состязание в мудрости между Иовом и его друзьями. И это не было просто состязание в логике и богословии, ведь мудрость требует творческого подхода. Мудрецы, состязающиеся в мудрости, вполне могли общаться друг с другом в стихах даже во время лишений, особенно, если эти лишения и были предметом обсуждения.

Вывод из всего этого такой: нет разумных причин не считать поэтические части книги записью разговоров, которые происходили на самом деле в конкретный момент истории.

Среди раввинских мыслителей всегда существовал раскол относительно того, кем же считать Иова. Для некоторых он был одним из немногих поистине богобоязненных людей Библии и, определённо, самым богоугодным из когда-либо живших язычников. Другие видели в нём святотатца. Одни говорили, что он служит Богу из любви; другие, что в своём благочестии он руководствуется лишь страхом.

Назначение книги

По сути, главный вопрос Книги Иова – это всевластие Бога. До обрушившихся на него испытаний Иов полагал, что Божьи деяния всегда упорядочены и предсказуемы. Он соглашается со своими друзьями в том, что именно Бог ответственен за его страдания. И, руководствуясь своим пониманием мироустройства, те пытаются доказать Иову, что он, должно быть, в чём-то согрешил и попросту несёт заслуженное наказание. Иов же, основываясь на своей личной праведности, утверждает, что его страдания не могут быть следствием совершённого им греха, так как он не совершал греха, достойного такого наказания. Точно так же он не верит в то, что это лишь испытание. То, что с ним происходит – это пытка, а не испытание. Поэтому Иов требует от Бога объяснений, хотя и понимает, что ждать какого-либо возмещения – безнадёжное дело. Для Иова противоречивыми являются не столько страдания, сколько сам Бог. И вот в чём состоит вопрос: можно ли доверять всевластному Богу, чьи деяния невозможно очертить рамками философии или богословия?

Отвечая, Бог обвиняет Иова только в одном. Он, простой смертный, вмешивается в дела Бога. Вместо того, чтобы отмахнуться от Иова, Бог его наставляет. Речи Бога в заключительной части книги призваны обратить внимание на величие и непостижимость вселенной. Всё творение свидетельствует о Боге. Дилемма Иова разрешается, когда он отказывается от своих притязаний и признаёт, что он тоже находится под защитой непостижимого Бога, властвующего надо всем творением²³.

Если говорить более конкретно, то Книга Иова раскрывает сущность Бога. Она демонстрирует то доверие, которое Бог хочет видеть в своих детях по отношению к Себе. В ней открывается, насколько сильно Бог покровительствует Своим детям, и насколько безусловна его власть над сатаной.

Структура книги

Книгу Иова можно описать как продолжительную поэму, обрамлённую двумя частями повествования в прозе (главы 1–2; 42:7-17). Сердце книги – спор Иова со своими друзьями – в свою очередь обрамлён плачем Иова (гл. 3) и его жалобой (главы 23–31). Следовательно, в споре со своими друзьями, Иову дано право произнести первые и последние слова. Речи Елиуя и Яхве умышленно нарушают симметрию книги с целью привлечь внимание к неспособности главных ораторов чётко сформулировать решение вопроса о страданиях праведника.

Размышления о литературной составляющей

А. Жанр

Книга Иова – уникальная книга в составе Библии. Учёные высказали множество предположений, касающихся её жанра. Но ни одно предложенное определение не получило широкого распространения. По этой причине некоторые учёные считают её единственным в своём роде шедевром²⁴. Жанр «диспут мудрецов» подойдёт не хуже любого другого. Он хорошо описывает и форму, и содержание книги²⁵.

Есть две причины, почему не стоит удивляться тому, что на Ближнем Востоке встречаются похожие истории. Во-первых, это литература мудрости, а мудрость не принадлежит лишь одному народу. Во-вторых, вопрос о взаимосвязи личных страданий и праведности встаёт в каждой религиозной системе²⁶.

В древней ближневосточной литературе мы встречаем несколько примеров истории о страданиях праведников²⁷. Но ни одна из этих древних историй не повторяет Книгу Иова по-настоящему. Отличия в богословии, этике, атмосфере и настроении ставят эту книгу особняком среди её ближайших соперников. Случай с Иовом – это «одно из звеньев в цепочке прецедентов, которые никак не могут служить для неё исходным материалом»²⁸.

Б. Стиль написания

В основном Книга Иова написана в стихах. В ней встречается большинство типов древнееврейского параллелизма. Автор был настоящим мастером метафор и черпал образы из флоры, фауны, природных явлений и человеческой жизни. В частности, стоит отметить множество метафор и сравнений из области ботаники, использованных для описания мимолётности человеческой жизни (напр. 14:2, 7-12).

Цитаты также играют большую роль в книге, хотя иногда их трудно опознать. В их число входят (1) прямое цитирование мыслей оратора (напр. 7:4); (2) цитирование точки зрения предыдущего выступающего (напр. 31:1 и дал.); и (3) притчи (напр. 32:6–8)²⁹.

В Книге Иова можно встретить примеры практически всех литературных жанров, которые мы встречаем в Ветхом Завете. Автор включил в неё (1) плач (напр. гл. 3), (2) жалобы (напр. гл. 6–7), (3) песнопения (напр. 9:4-10), (4) притчи (напр. 5:2), и (5) большое число риторических вопросов (напр. 4:7).

В. Единство

Критики рассматривают большие фрагменты Книги Иова как более поздние вставки, которые либо вообще ничего не добавляют, либо отвлекают нас от основного послания книги. В их число обычно включают (1) пролог и эпилог в прозе; (2) оду мудрости (гл. 28); (3) вторую речь Яхве (40:1–41:34); и (4) речи Елиуя (32:1–37:24). Даже консервативные учёные допускают, что в третьем цикле спора встречаются неувязки (главы 22–27), так как (предположительно) речь Билдада на удивление короткая, а некоторые слова Иова больше подошли бы именно Билдаду. А кто-то усматривает в заключительных словах Иова отсутствующую третью речь Софара (27:13–23).

Вне всяких сомнений, споры о целостности Книги Иова будут продолжаться. Однако, на настоящий момент преобладает мнение о том, что основную идею книги нужно воспринимать в том виде, в котором она дошла до нас. Мнение Гордиса выражает направление мыслей современного научного сообщества. Он характеризует книгу как «превосходную в своём единстве работу одного невероятного гения, писателя и религиозного мыслителя, равного которому мы вряд ли найдём в человеческой истории»³⁰.

Страдания в книге Иова

Без сомнения, страдания – это ключевая тема всей книги. А в особенности вопрос, почему же праведники вроде Иова вообще страдают?

А. Человеческие теории

Различные персонажи, появляющиеся в книге, выражают очень разные подходы к вопросу страдания. Три друга Иова имеют сходную позицию касательно страданий, а именно, что Иов попросту наказан за какой-то ужасный грех, и исправить всё можно лишь признанием этого греха. Но каждый из друзей по-своему обосновывает свою точку зрения. Елифаз исповедует мистический подход. Его доводы основаны на видении, в котором, как он утверждает, ему явился сам Бог. Традиционный взгляд Билдада основан на проверенном временем понятии о справедливости. Софар – развоевавшийся догматик, в основе рассуждений которого всё собрание человеческой мудрости.

Елиуй вступает в разговор на завершающей стадии третьего круга спора. Он самый молодой из выступающих. Его взгляд на страдания тоже не без изъяна, но он гораздо ближе к истине, чем у его друзей. Елиуй делает акцент на том, что страданиями Бог очищает людей. В страдании Елиуй видит предостережение, имеющее своей целью воспитание.

Иов и сам безуспешно пытается разобраться в вопросе о своих страданиях. В самые тяжёлые моменты он с горечью обвиняет Бога в несправедливости по отношению к себе. В моменты облегчения его вера крепнет, и в его словах появляется уверенность в высшем благе.

Всё это можно обобщить в трёх ответах на представленную в книге проблему страданий. (1) Горький ответ Иова: страдания ничем не оправданы, несправедливы и жестоки. (2) Неверные ответы его друзей: страдания – это наказание от Бога за вполне определённые грехи. (3) Наиболее близкий к истине ответ Елиуя: страдания – это Божий способ вразумлять, воспитывать и очищать.

Б. Ответ Бога

В конце концов Иов смиряется с пониманием того, что человеку не дано понять пути Бога даже в окружающем его мире; так как же он может постичь законы Божьего всевластия в духовном мире? Страдания – это ещё одно проявление непостижимости Божьего промысла.

Ответы Бога указывают на временное решение имеющейся проблемы: страдания – это испытание доверия Богу на основании того, кто Он есть, а не того, что Он делает³¹. Термин «временное решение» здесь вполне уместен, так как книга и не призвана поставить точку в вопросе страданий. Она открывает достаточно для того, чтобы верующий мог справиться с несчастьем. Страдания происходят по божественной воле и несут благодать праведнику. За страданиями праведника стоит высокий промысл любящего Отца, а пелена слёз скрывает славное «после». Такие страдания «не в осуждение, а для исцеления; не для кары, а для исправления; не в воздаяние, а для воспитания; не в уплату, а как служение»³². В этом и состоит временное решение; окончательное же решение откроется в день, когда Христос придёт во всей славе Божьей, и всё тайное станет явным.

Некоторые учёные приводят доводы в пользу того, что книга всё же даёт ответ на вопрос о страданиях невинных. Согласно М. Цевату только лишь устранение закона о воздаянии может разрешить проблему Книги Иова. Он указывает на три отрывка в ответе Бога (38:12–15; 38:25–27; 40:8-14), подразумевающих, что природе несвойственен принцип воздаяния. В этой жизни Бог ни справедлив, ни несправедлив, Он просто Бог³³.

Очевидно, что слова Бога в заключительной части книги призваны дать некоторый ответ на проблемный вопрос о страданиях невинных. Обратной стороной является то, что по сути таким образом отвергается старая доктрина о причинно-следственной связи между страданием и нравственным злом. Части этого ответа содержатся в речи Бога: (1) великолепие творения и его продолжающееся существование (38:39–40) провозглашают Божью справедливость. (2) Взаимосвязь людской доли и человеческих же заслуг – это вопрос, по которому Бог предпочитает сохранять молчание. (3) Человек смог бы постичь работу Божьего промысла только в том случае, если бы обладал Божьей мудростью и могуществом.

Учение книги

А. Богословие книги

Как никакая другая книга Библии, Книга Иова делает акцент на непостижимости Бога и ограниченности людских знаний о Нём. Конечно же в ней отчётливо представлены всеведение, всевластие и справедливость Бога. Но качество Бога, которое ставило в тупик Иова и его друзей, – это Его суверенность или свобода поступать так, как Он хочет. В случае Иова Бог не действует в соответствии с тем, что о Нём пишут люди в своих книгах. Опровергая человеческие представления о Себе, Он следует своим планам, а не предписаниям богословов. Он волен хранить секреты о самом Себе, волен вмешиваться или не вмешиваться от лица людей, волен отвечать или не отвечать на людские жалобы. Иов и его друзья оказались в растерянности именно из-за того, что они ожидали от Бога исполнения обещаний, которых Он никогда не давал, и следования правилам, которым Он не должен был следовать.

Кроме того, книга говорит и о божественной мудрости. Все персонажи книги утверждают, что обладают мудростью. Но в конце концов оказывается, что только лишь Бог является источником мудрости, и Он волен распределять её по своему усмотрению. Надлежащим ответом на Божью мудрость будет покаяние и покорность, и именно таким был ответ Иова (42:5 и дал.). Независимо от того, насколько удачной была его защита перед своими друзьями, перед Богом патриарх являет искреннее раскаяние в своём собственном нетерпении по отношению к Господу. Иными словами, книга призывает к благоговению.

Б. Учение о сатане

В Книге Иова мы впервые встречаемся с сатаной, «противником». Его роль в Книге Иова предвосхищает его роль во всей остальной Библии. Сатана может пребывать в присутствии Яхве, но он подчинён Божьему всевластию. Сатана настроен злонамеренно как по отношению к самому Богу, так и к человеку, который является образом Божьим. Его цель в этой книге не столько заставить Иова грешить, сколько вынудить его совершить величайший грех – отвергнуть Бога. И всё же он остаётся на поводке. Он не в силах сделать больше, чем ему позволяет его Творец. В конце концов заблуждение сатаны касательно людей и их отношений с Богом является на свет. Его битва проиграна, и из этого факта верующие могут черпать силы. Как бы ни старался сатана, Иов доказывает, что человек способен оставаться верным Господу до конца.

В. Христологическое содержание

Как и другие книги Ветхого Завета, Книга Иова устремлена ко Христу. Мы слышим вопросы, и мы слышим стенания, на которые способен ответить только Христос. Книга занимает своё место в череде свидетельств о том, что в человеческом сердце есть пустота, которую может заполнить только Иисус³⁴.

Книга предвосхищает Христа сразу в нескольких аспектах. Иов взывает о посреднике (9:33); он жаждет небесного свидетеля и защитника (16:19–21), небесного поручителя (17:3) и наставника (33:23–28). Иов осознаёт, что нуждается в том, чтобы кто-то раскрыл ему тайну страданий. Через Свои собственные страдания на кресте Христос дал победу над злом, болью и самой смертью.

Отрывок 19:23–27 можно трактовать как предсказание прихода Мессии. В нём Иов выражает уверенность в том, что его искупитель встанет «в последний день», преодолев мерзость запустения. И Иов предвидит своё возрождение к жизни в свете явления этого искупителя³⁵.

Примечания

1 Raymond Dillard and Tremper Longman III, An Introduction to the Old Testament (Grand Rapids: Zondervan, 1994), p. 199.

2 Г. Л. Арчер предлагает другую этимологию: Имя Иов происходит от арабского корня, означающего «возвращаться или раскаиваться». То есть Иов может означать «тот, кто вернулся (к Богу)». A Survey of Old Testament Introduction (Chicago: Moody, 1974), p. 462.

3 M. H. Pope, Job. Anchor Bible, 3rd. ed. (Garden City, NY: 1979), pp. 5f. Другие возможные параллели мы находим в аккадских текстах из Мари и Алалака.

4 Двадцать две книги по Иосифу Флавию – это те же тридцать девять канонических книг Ветхого Завета. Флавий считал книгу Иеремии и Плач Иеремии одной книгой, точно так же, как и книги Судей и Руфь, книги Ездры и Неемии. Кроме того, одной книгой он считал и двенадцать книг Малых Пророков.

5 На Втором Константинопольском Соборе Феодор Мопсуестийский (ок. 350–428 г. н. э.) был предан анафеме за отрицание богодухновенности Книги Иова. Он считал, что автором книги был образованный язычник, приписавший выдуманные речи реальным историческим персонажам. Но несмотря на это, Феодор множество раз цитировал Книгу Иова в своих произведениях и даже написал двухтомный комментарий на эту книгу. «По-видимому, он был более склонен к серьёзному упрощению, нежели к полному отвержению». M. F. Wiles, “Theodore of Mopsuestia as Representative of the Antiochene School,” in The Cambridge History of the Bible ed. P. R. Ackroyd and C. F. Evans (London: Cambridge, 1970), 1:495.

6 Чтобы больше узнать о различных вариантах расположения Книги Иова в древних манускриптах и списках, см. Edouard Dhorme, A Commentary on the Book of Job, trans. Harold Knight (Nashville: Nelson, 1984), pp. vii – xii.

7 N. Geisler, A Popular Survey of the Old Testament (Grand Rapids: Baker, 1977), p. 185. Гейслер приводит шесть аргументов в пользу авторства Моисея.

8 Archer, op. cit., p. 464.

9 Ibid., p. 465.

10 Dillard and Longman III, op.cit., p. 200.

11 Относительно нечастое использование имени Яхве (тринадцать раз) по сравнению с именем Шаддай, то есть Всемогущий (по меньшей мере тридцать один раз), позволяет нам предположить, что описываемые события не имеют отношения к Израилю.

12 См. W. F. Albright, “The Old Testament and Archaeology” in Old Testament Commentary ed. Alleman and Flack (Philadelphia: Muhlenberg, 1948), p. 155. Доказательства древности происхождения рассказа об Иове обсуждаются в книге M. H. Pope, “Book of Job” in Interpreter’s Dictionary of the Bible (New York: Abingdon, 1962), 2:913f.

13 Dillard and Longman III, op.cit., pp. 200f.

14 J. Sidlow Baxter, Explore the Book (Grand Rapids: Zondervan, 1966), 3:25.

15 E. J. Young, An Introduction to the Old Testament; rev. ed. (Grand Rapids: Eerdmans, 1960), p. 340.

16 H. L. Ellison, “Job, Book of,” The New Bible Dictionary, 2nd. ed. (Wheaton, IL: Tyndale, 1982), p. 636.

17 У. Ла Сор, Д. Хаббард и Ф. Буш считают, что безвременная смерть благочестивого Иосии от руки египтян в 609 г. до н. э. могла спровоцировать переоценку общепринятых поверий касательно наказания и награды. Old Testament Survey (Grand Rapids: Eerdmans, 1982), p. 561.

18 D. A. Robertson, Linguistic Evidence in Dating Early Hebrew Poetry (SBL Dissertation Series 3; Missoula: Society of Biblical Literature, 1972).

19 Dillard and Longman III, op. cit., p. 207.

20 Ibid.

21 Ibid.

22 Kevin Robb, Literacy and Paideia in Ancient Greece (New York: Oxford, 1944), 11. Эта ссылка была предложена автору его коллегой, доктором Майклом Чемберсом.

23 G. von Rad, Wisdom in Israel (Nashville: Abingdon, 1972), pp. 207–225.

24 Pope, op. cit., p. xxxi.

25 P. Zerafa, The Wisdom of God in the Book of Job (Rome: Herder, 1978).

26 Dillard and Longman III, op.cit., pp. 205f.

27 Для краткого обзора родственных произведений ближневосточной литературы см. R. K. Harrison, Introduction to the Old Testament (Grand Rapids: Eerdmans, 1969), pp. 1023–1027.

28 Ла Сор, Хаббард, Буш, op.cit., стр. 562; Ф. И. Андерсен приходит к похожему выводу. Он приводит целый ряд отличительных черт, указывающих на превосходство Книги Иова над её древними ближневосточными двойниками. Job, an Introduction and Commentary in Tyndale Old Testament Commentary (Downers Grove: InterVarsity, 1976), p. 32.

29 См. разделение цитат по категориям в книге Gordis, The Book of God and Man (Chicago: University of Chicago, 1965), pp. 174–189.

30 Robert Gordis, The Book of Job: Commentary, New Translation and Special Studies (New York: Jewish Theological Seminary 1978), p. 581.

31 Irving Jensen, Jensen’s Survey of the Old Testament (Chicago: Moody, 1978), p. 269.

32 Baxter, op. cit., 3:28.

33 M. Tsevat, “The Meaning of the Book of Job” in Studies in Ancient Israelite Wisdom ed. James Crenshaw (New York: Ktav, 1976), pp. 341–376.

34 E. Heavenor, “Job” The New Bible Commentary, rev. ed. Ed. D. Guthrie (Grand Rapids: Eerdmans, 1970), p. 422.

35 James E. Smith, What the Bible Teaches about the Promised Messiah (Nashville: Nelson, 1993), pp. 216f.

Библиография

Andersen, Francis I. Job, An Introduction and Commentary in Tyndale Old Testament Commentaries. Downers Grove, IL: Inter Varsity, 1976.

Clines, D.J.A. Job 1–20 in Word Biblical Commentary. Waco: Word, 1989.

Driver, S.R. and G.B. Gray. The Book of Job in International Critical Commentary. Edinburgh: Clark, 1921.

Dhorme, Edouard. A Commentary on the Book of Job. Nashville: Nelson, 1984.

Gibson, Edgar C.S. The Book of Job. 1899. Minneapolis: Klock & Klock, 1978.

Gordis, R. The Book of Job: Commentary, New Translation, Special Studies. New York: Jewish Theological Seminary, 1978.

Green, W.H. The Argument of the Book of Job Unfolded. New York: Robert Carter, 1874.

Habel, N.C. The Book of Job in The Old Testament Library. Philadelphia: Westminster, 1985.

Hartley, J.E. The Book of Job in New International Commentary on the Old Testament. Grand Rapids: Eerdmans, 1988.

Pope, M.H. Job in Anchor Bible. Garden City, NY: Doubleday, 1965.

Reichert, Victor. Job in Soncino Books of the Bible. London: Soncino, 1946.

Rowley, H.H. Job in New Century Bible New Series. Greenwood, SC: Attic, 1970.

Zuck, Roy B. ed. Sitting with Job. Grand Rapids: Baker, 1992.

–. Job, in Everyman’s Commentary. Chicago: Moody, 1978.

Глава третья
Испытание Иова
Книга Иова 1–3

В прологе нам представляют главных героев и антураж книги. Перед читателем одна за одной мелькают картины, запечатлевшие жизнь и страдания Иова, клевету и нападки со стороны сатаны. Пролог даёт старт сюжету и обозначает требующую решения проблему. Читателя осведомляют об обстоятельствах, знание которых недоступно главному герою. В основе конфликта, зарождающегося в прологе, лежит вопрос об источнике человеческой преданности Богу. Служит ли кто-нибудь Богу безоговорочно и без скрытых мотивов? Но этот вопрос звучит со стороны человека. С позиции же богословия, мы видим гораздо более глубокую проблему: что же это за Бог, который позволяет своему верному рабу стать пешкой в руках сатаны? Проблема теодицеи веками ставит в тупик верующих и подпитывает атеизм.

Сопутствующие обстоятельства
Книга Иова 1:1-5

Вступительные абзацы дают нам представление об обстоятельствах жизни, о личности, благочестии и богатстве главного героя книги.

А. Его имя (1:1)

Те, кто рассматривают историю Иова как полностью вымышленную, считают, что имя патриарха также выдумано автором. Похоже, что в основе этого имени лежит корень со значением «неприязни, враждебности». Древнееврейская огласовка отражает схему, которая часто обозначала профессию, привычную или характерную деятельность. Таким образом, имя Иов могло обозначать непримиримого врага. Некоторые воспринимают эту идею враждебности в пассивном ключе, когда имя обозначает кого-то, являющегося объектом враждебности и притеснения. Согласно такой точке зрения, имя Иов может означать «гонимый».

Какой бы привлекательной ни виделась эта версия, против неё можно выдвинуть серьёзные возражения. Во-первых, в книге имя никак не обыгрывается, значению имени в ней не уделяется никакого внимания. В случае, если имя выдумано, это выглядит по меньшей мере странно. Во-вторых, несмотря на то, что в Библии это имя носит всего один человек, оно было довольно обычным для второго тысячелетия до н. э.¹ Так что это имя могло быть выбрано для героя книги из-за его распространённости. Однако, с позиции автора настоящей книги, Иов – это имя жившего когда-то патриарха, на которого на самом деле обрушились все те испытания, которым посвящена эта глава.

Б. Его место жительства (1:1)

Действие книги происходит в «земле Уц». Точное местонахождение земли Уц неизвестно. Само имя Уц встречается в Ветхом Завете несколько раз². Исходя из имеющихся в книге описаний географии и традиций, а также на основании языкового анализа, можно с уверенностью сказать, что земля Уц лежала за пределами Палестины. Похоже, что искать её стоит к востоку от Едома, в северной Аравии³. Нам рассказывают, что Иов жил неподалёку от пустыни (1:19), но несмотря на это, земля была плодородна и пригодна для выпаса скота (1:3, 14; 42:12).

В. Его благочестие

Благочестие Иова описывается в четырёх выражениях. Во-первых, он назван непорочным (tam), то есть цельным, полноценным. В нём не было явных нравственных изъянов, он был человеком безукоризненной репутации. Термин tam, впервые использованный в Писании по отношению к Ною (Быт. 6:9), не подразумевает, что Иов был безгрешен. О беспорочности Иова мы слышим на небесах (1:8; 2:3), от его жены (2:9) и от самого Иова (9:21). Даже противники Иова в споре признают безупречность Иова в целом (напр., 4:6), хотя и утверждают, что он, должно быть, повинен в каком-то серьёзном грехе, объясняющем его несчастья.

Во-вторых, Иов был «справедливым» (yashar), то есть он не отклонялся от Божьих норм. Комбинация характеристик «непорочный» и «справедливый» являет собой нравственное совершенство.

В-третьих, мы читаем о том, что патриарх был «богобоязнен». Иными словами, он был охвачен благоговением перед Творцом и смиренно следовал Его воле. Древние мудрецы рассматривали страх Божий и как основу мудрости, и как её задачу.

Наконец, Иов «удалялся от зла», избегая всего, что Святой Бог постановил греховным. Страх Божий даёт человеку нравственную проницательность, необходимую для того, чтобы избегать зла.

Г. Его богатство (1:2–3)

Бог благословил Иова множеством детей. У него было семь сыновей и три дочери. Во времена патриархов большая семья приравнивалась к богатому наследию. Дети упоминаются сразу после описания благочестия Иова, что как бы говорит нам о том, что они – награда от Господа (ср. Пс. 126:3). Семеро детей, а особенно если это были сыновья, считались высшим благословением от Господа (Руфь 4:15; ср. 1 Цар. 2:5).

Иов был вождём полукочевого племени, и его богатство исчислялось поголовьем скота и числом слуг. Семитысячное стадо овец давало одежду и шерсть для продажи. Три тысячи верблюдов и пятьсот ослов обеспечивали перевозку грузов и товаров для торговли с дальними городами. Пятьсот пар волов давали мясо и молоко, а также возможность распахивать землю и растить на обширных полях Иова пшеницу и ячмень (ср. 31:38–40). Кроме того, у Иова было множество прислуги.

По меркам своего времени, Иов был «знаменитее всех сынов Востока» (1:3). Его величие заключалось не только в богатстве как таковом, но и в том уважении и влиянии, которым он обладал. Поскольку сыны востока упоминаются так же из-за своей мудрости (3 Цар. 4:30), можно предположить, что Иов преуспел и в этой области.

Д. Его священство (1:4–5)

Богобоязненность Иова отражена в его беспокойстве о духовном состоянии его взрослых детей. Он был неизменно верен в своём священническом служении собственной семье. Каждый год десять детей Иова собирались в одном из своих домов, чтобы отпраздновать очередной день рождения⁴. То, что у каждого из сыновей Иова был свой дом, является ещё одним свидетельством достатка в его семье. Так как написано, что сыновья «приглашали трёх сестёр своих есть и пить с ними» (1:4), то, вероятнее всего, незамужние дочери оставались в доме отца (ср. 2 Цар. 13:7, 8, 20).

По окончании этого ежегодного «круга пиршественных дней», Иов выступал для своих детей в роли священника. Сначала он посылал за своими сыновьями и «освящал» их. Скорее всего, ритуал заключался в омовении и смене одеяний (ср. Быт. 35:2). Ранним утром следующего дня он «возносил всесожжения по числу всех их». Возможно, это были семь быков и семь баранов, упоминаемые в 42:8.

Зачем же вообще нужны были эти обряды? Пожилого патриарха беспокоило то, что его дети под воздействием крепких напитков могли согрешить, отрёкшись⁵ от Бога в своём сердце. В тексте, вероятно, имеется в виду сиюминутное отвращение сердца от Бога в разгар веселья. И эту священническую жертву Иов приносил после каждого периода ежегодного празднования, подавая тем самым пример заботы Божьего человека о своей семье (1:5).

Бедствия Иова
Книга Иова 1:6–2:13

Бедствия обрушиваются на Иова в два этапа: (1) сначала на его собственность (1:6-22), затем на него самого (2:1-10). В обоих случаях читатель знает то, чего не может знать Иов, а именно, что всё случившееся – это часть испытания веры, организованного сатаной с позволения Яхве.

А. Клевета сатаны на Иова (1:6-12)

Однажды «сыны Божии» (ангелы)⁶ появляются (букв. «предстают») перед Творцом, чтобы дать отчёт. Похожую сцену мы встречаем в 3 Цар. 22:19–23 (ср. Пс. 89:7). Среди них мы видим и сатану⁷. Слово «сатана» означает «соперник» или «противник». Как и в случае Зах. 3:1, сатана предстаёт перед Святым Богом, чтобы высказать сомнение в духовных достоинствах одного из наиболее выдающихся слуг Божиих (1:6).

Яхве расспрашивает сатану о его делах, и последний сообщает, что «ходил по земле и обошёл её». По-видимому, обходя землю он искал тех, кого можно оклеветать и пожрать (ср. 1 Пет. 5:8). Яхве интересуется у сатаны, обратил ли тот внимание на богобоязненность Иова, «раба Моего»⁸. Яхве известно, что сатана ненавидит людей, считая, что у каждого человека есть своя цена или слабое место. Характеризуя Иова, Господь повторяет оценку автора книги. Иов называется непорочным, справедливым, богобоязненным и удаляющимся от зла. В Иове Господь видит героя, способного доказать, что сатана заблуждается.

Сатана же отвечает вопросом на вопрос: «Разве даром богобоязнен Иов?» Так верховный клеветник обвиняет патриарха в наличии скрытых мотивов. Сатана не мог напрямую отрицать того факта, что Иов был благочестивым человеком. Но вот почему он был благочестивым? Суть обвинения в том, что Иов за своё благочестие получает своего рода плату от Бога в виде благословения и процветания. Итак, звучит основная тема книги. Служит ли человек Богу ради самого Бога? Или же он служит за то, что Бог делает для человека? Продолжит ли он поклоняться, если убрать награду? Не является ли поклонение проявлением эгоизма? (1:9).

Вторым вопросом сатана обвиняет Бога в том, что Он оградил Иова, его семью и собственность от страданий и лишений. После чего он указывает, что Бог благословил дело рук Иова так, что стада его распространяются по земле (1:10).

Тем самым, почва для посягательства сатаны оказывается подготовленной. «Простри руку Твою и коснись всего, что у него, – благословит ли он Тебя?» После этого Яхве отдаёт во власть сатаны всю собственность Иова. Однако, сатане не разрешается прикасаться к самому Иову. С этими полномочиями «отошёл сатана от лица Господня» (1:11).

Итак, сатана – во всяком случае до искупительного труда Христа – имел доступ к небесному трону. Более того, роль обвинителя доставляла ему удовольствие. Писание на удивление немногословно относительно происхождения и деяний сатаны. По всей видимости, он возглавил восстание против Бога за какое-то время до грехопадения Адама в Эдемском саду (ср. 2 Пет. 2:4; Иуд. 6). Здесь, в Книге Иова, он выступает в роли подчинённого, а его силы и сфера влияния ограничены Господом. В то же время праведность Бога, казалось бы, требует ответа на обвинения сатаны в сторону Иова.

Последняя книга Библии предполагает, что с вознесением Иисуса сатана потерял право появляться на небесах. День и ночь клеветавший на братьев пред Богом оказывается «низверженным». Кровью Агнца верующие способны превозмочь его (Откр. 12:7-11). Тем, кто во Христе, больше нет осуждения (Рим. 8:1).

Б. Первое посягательство на Иова

Бедствия обрушиваются на Иова незамедлительно. Катастрофа случается в день, когда дети Иова собрались на пир в доме своего старшего брата (1:13).

Вестник сообщает Иову, что все волы и ослы захвачены савеянами⁹, а все слуги, заботившиеся о животных, зарублены. И только самому вестнику удалось пережить нападение (1:14–15).

Не успевает первый вестник закончить рассказ, как прибывает второй. По его словам, «огонь Божий», то есть молния, убил всех овец и всех заботившихся о них слуг. И снова выжить удалось лишь вестнику (1:16).

И вновь, в то время, пока второй вестник продолжает говорить, прибывает третий. Халдеи, разбившись на три отряда, угнали верблюдов, поразив мечом погонщиков. Халдеи здесь – это полукочевые налётчики. Начиная с девятого века, они стали вливаться в цивилизованный мир и, в конечном итоге, взяли под контроль Вавилон.

Четвёртый вестник принёс самую страшную новость. «Большой ветер» (ураган?) пришёл из пустыни, разрушив дом, где пировали дети Иова. Сыновья Иова и, предположительно, дочери трагически погибли. Единственным выжившим при обрушении дома снова оказывается один только вестник (1:18–19).

Реакцией Иова на эти ужасающие новости становится безмерная скорбь. В знак своих страданий, он раздирает верхнюю одежду и остригает голову¹⁰, после чего падает на землю и кланяется Богу. Вероятно, это действие включало в себя многократное касание земли лицом (Быт. 33:3; 1 Цар. 20:41). Бессмертными словами, которые до сих пор красноречиво выражают людское горе, Иов взывает к Богу: «Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!» (1:20–21). Конечно, Иов имеет в виду, что он вернется не в утробу своей матери, а в землю, из которой изначально было создано тело человека.

Перед лицом обрушившихся на него бедствий, Иов «не произнёс ничего неразумного (tiphlah) о Боге». По мнению Иова, Бог действует в согласии с тем, кто Он есть (1:22). Сатана оказывается побеждённым, ибо по его предсказанию должно было прозвучать проклятье.

В. Второе нападение сатаны (2:1–6)

Нет возможности определить, сколько времени прошло между первым и вторым нападениями сатаны. Согласно еврейской традиции, прошёл один год. И снова сыны Божии собираются, чтобы предстать пред Господом, и «между ними пришёл и сатана предстать пред Господа». То, как об этом повествуется, показывает некую разницу между сатаной и остальными подотчётными Господу духовными существами.

Разговор между Яхве и сатаной проходит по той же схеме, что и в первый раз. На вопрос Бога сатана отвечает, что он ходил по земле и обошёл её. И опять Яхве обращает внимание сатаны на исключительные качества Иова. Несмотря на всё, что с ним произошло, патриарх остаётся верен Богу. Сатана же продолжает подстрекать Яхве против Иова, «чтобы погубить его безвинно». И, хотя инициатором эксперимента является сатана, Яхве берёт на себя ответственность за случившееся с Иовом. Господу, похоже, не нравится то, через какие страдания приходится проходить Иову.

Сатана отвечает: «Кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек всё, что есть у него». Очевидно, это какая-то древняя поговорка, смысл которой не до конца ясен. Иногда в Книге Иова слово «кожа» означает тело (ср. 19:26). Возможным значением может быть «кожу (или тело) других за своё». В любом случае, сатана уверен, что если Бог коснётся плоти и костей Иова, то Иов проклянёт Его. Как и в прошлый раз Яхве даёт сатане определённую свободу, отдавая Иова в его руки. Единственное ограничение – сатане нельзя покушаться на жизнь Иова (2:4–6).

Г. Второе испытание Иова (2:7-13)

Отойдя от лица Господня, сатана без промедления поражает Иова «проказою лютою от подошвы ноги его по самое темя его». Должно быть, появившиеся на коже язвы очень чешутся, потому что Иов берёт черепицу, «чтобы скоблить себя ею». При этом, он усаживается в пепел, по всей видимости, где-то на городской свалке (2:7–8)¹¹.

Болезнь Иова подпадает сразу под несколько диагнозов. Связь термина «чесотка» (shechin) с Египтом можно увидеть во Втор. 28:27. Поэтому диагнозом Иова может быть проказа, называемая слоновой болезнью. Болезнь получила такое название из-за опухающих конечностей больного и чернеющей сморщенной кожи, которая напоминает кожу слона. Древние авторы связывали это заболевание с Египтом¹².

Книга более-менее детально описывает страдания Иова, но это язык поэта, а не врача. Язвы выступают как внутри тела, так и снаружи, делая дыхание Иова тошнотворным (19:17). В этих язвах копошатся черви (7:5), а сами они то превращаются в пыльные струпья, то лопаются и гноятся. Это может означать, что тело Иова то опухает, то становится крайне истощённым. Его мучают ночные кошмары (7:14) и сверхъестественные страхи (3:25). Его преследует ощущение удушья (7:15), которое делает его сон беспокойным и страшным (7:4). Непрекращающиеся боли изнуряют Иова в течение дня (7:1–4). Его кожа почернела, а кости буквально горят (30:30).

Вид невероятных страданий мужа сокрушает жену Иова. Неспособная поверить, что её муж в силах оставаться «твёрдым в непорочности» перед лицом таких невзгод, она требует: «Похули Бога и умри!». Возможно, этими её действиями можно объяснить тот факт, что сатана не тронул её во время первого нападения. Как Ева в Эдемском саду стала союзницей сатаны, так и жена Иова, сама того не осознавая, требует от мужа пойти на поводу у дьявола. Её религиозные убеждения в точности соответствуют тем, которые сатана приписывает самому Иову (2:9).

Ожидает ли жена Иова, что отречение от Бога приведёт к немедленной и смертельной каре? Возможно, она лишь полагает, что человек, страдающий от неизлечимой болезни, вправе дать волю своим личным чувствам и враждебности к Богу¹³.

Иов упрекает жену за её дерзость. По его словам, она говорит, как «одна из безумных»¹⁴. И, хотя он избегает называть свою жену «безумной», то есть нечестивой, он даёт понять, что она попалась в ловушку дьявола, и теперь пытается использовать своё влияние, чтобы увлечь туда и своего мужа. Он указывает на то, что многие годы они получали от Бога только хорошее. Почему же им не следует ожидать и обрушивающихся время от времени бедствий?

И снова Иов выходит победителем, а сатана в очередной раз посрамлён. «Во всём этом не согрешил Иов устами своими», то есть не сказал ничего крамольного о Божьей справедливости. На основании использования фразы «устами своими» некоторые делают предположение, что у Иова всё же были неподобающие мысли, которые он не осмелился озвучить. Но на Востоке «думать» – это совсем не то же самое, что «говорить». Устами исповедуют то, что в сердце (2:10).

О несчастьях Иова прослышали трое его друзей. Невозможно сказать, сколько времени прошло от начала второй волны несчастий до их прихода. Из некоторых косвенных указаний (гл. 7, 19, 30) можно сделать вывод, что времени прошло довольно немало. Трое товарищей, посетивших Иова в его бедственном положении, могли быть такими же как он сам полукочевыми князьями, то есть людьми, равными ему по положению, богатству, мудрости и влиянию.

Из Фемана пришёл Елифаз. Возможно, это тот самый Елифаз, который был первенцем Исава и отцом Фемана (Быт. 36:11, 15, 42; 1 Пар. 1:36, 53). Хотя местоположение Фемана до конца не выяснено, это могла быть область в окрестностях Петры. В Писании Феман предстаёт как одна из ключевых областей Едома. Феманитяне были широко известны своей мудростью (ср. Иер. 49:7).

Об остальных известно ещё меньше. Билдад пришёл из Савхеи, местности в Едоме или Аравии, названной, возможно, по имени одного из сыновей Авраама и Хеттуры (ср. Быт. 25:2). Софар был наамитянином, жителем области, местоположение которой нам неизвестно. У всех троих благие намерения – они договорились между собой прийти, поддержать и утешить Иова в его скорби. Это подталкивает нас к выводу, что Елифаз, Билдад и Софар жили не слишком далеко друг от друга (2:11).

Впервые увидев Иова, они едва узнают его – настолько обезобразила его болезнь. Они тут же присоединяются к Иову в его скорби, начинают громко рыдать, разрывать свою одежду и посыпать головы пылью в знак печали. Семь дней и ночей – время, обычно отводившееся для оплакивания мёртвых – четверо друзей сидят рядом с Иовом. Никто не произносит ни слова, так как каждый видит, что Иов так сильно страдает от боли, что едва ли способен разговаривать. Пришедшие для утешения не осмеливаются говорить до тех пор, пока сам скорбящий не начинает разговор (2:12–13).

Жалоба Иова
Книга Иова 3:1-26

Через неделю их совместного безмолвного оплакивания, Иов, наконец, начинает говорить. Из его уст вырываются слова, пронизанные желанием умереть.

А. Он предпочитает жизни небытие (3:1-10)

Иов проклинает «день свой», то есть день своего рождения (ср. Иер. 20:14–18). В этом контексте день рождения означает жизнь, насколько наполненную горечью, что Иов предпочитает ей небытие. Эту мысль он выражает несколькими пожеланиями.

Во-первых, Иов проклинает день, когда он был рождён, и ночь, когда он был зачат. Он желает, чтобы этот день «погиб», был полностью вычеркнут из истории. Далее Иов мысленно переносится во времени к моменту зачатия. В поэзии день и ночь способны говорить. Ночь знала пол ребёнка ещё до того, как тот родился, и именно в ночи прозвучала радостная весть о том, что родился мальчик. Оглядываясь назад, Иов считает, что именно это объявление о зачатии и было приговором к жизни, полной страданий. Используемое здесь слово (gebher), как и в других местах Писания, указывает на плод мужского пола (3:1–3).

Следующие два стиха посвящены дню. «День да будет тьмою», желает Иов. В этом месте используется несколько древнееврейских определений тьмы, аналогов которым нет в английском языке. Для жителей древнего мира тьма олицетворяла всё злое, страшное и неведомое. Иов хочет, чтобы тьма настолько поглотила день, что сам Бог не стал бы о нём спрашивать. Он просит, чтобы мрак и смертная тень забрали этот день, как свою добычу. Он желает, чтобы тучи и вообще всё, что способно омрачить небо, так обложили его, что его стали бы страшиться. Всем этим Иов выражает мысль о том, что лучше бы ему вообще не рождаться (3:4–5).

Следующие четыре стиха обращаются к ночи. Иов хочет, чтобы густой мрак покрыл сверкающее звёздами ночное небо пустыни. В этой в очередной раз очеловеченной ночи не должно быть радости. Пусть она будет «безлюдна», и пусть в ней не случится никакого празднования новой жизни (3:6–7).

Эта ночь зачатия должна быть проклята теми, кто, по поверьям тех времён, имел силу проклясть день, сделав его гибельно тёмным. Эти заклинатели были способны «разбудить левиафана», то есть дракона. В воображении поэта мрачные облака, поглощающие свет дня или ночь, сравниваются с исполинским драконом. Считалось, что колдуны обладали силой привести этого дракона в движение (3:8).

Иов просит, чтобы померкли «звёзды рассвета её», которые обычно провозглашают начало дня. Ночь его зачатия не должна увидеть «ресниц денницы», длинных лучей утреннего солнца, пробивающихся из-за облаков.

За что же Иов призывает такое горькое проклятие на ночь, в которую он был зачат? Он делает это потому, что эта ночь не предотвратила зачатие и «не затворила дверей чрева матери моей». Иов проклинает ночь за то, что она преступно допустила это событие.

Б. Он предпочитает смерть выживанию (3:11–19)

Но поскольку зачатие и рождение уже случились, Иов вопрошает, почему же он не умер во младенчестве. Высокая младенческая смертность была бичом древнего мира. Иов считает, что ему не повезло в том, что он дожил до своей зрелости. Ему стоило было умереть или сразу после рождения, перед тем как его возложили на колени отца¹⁵, или, по крайней мере, до того, как мать начала кормить его грудью (3:11–12).

Умерев во младенчестве, он бы теперь «лежал и почивал». Он бы воссоединился с царями и советниками прошлого, известными своими масштабными стройками или богатством. Мысль Иова состоит в том, что после смерти он пребывал бы с благородными, и даже прославленными мужами прошлого. Тогда как в его настоящем состоянии даже «отверженные, люди без имени, отребье земли» насмехаются над ним (напр. гл. 30). Итак, Иов горько сожалеет о том, что не умер ещё во младенчестве (3:13–15).

Размышления об этом приводят его к следующей мысли. Ввиду его нынешних страданий было бы лучше, если бы он родился мёртвым, так никогда и не увидев свет. Итак, желанием Иова было, чтобы его не зачинали, он не родился вообще, родился мёртвым или, по крайней мере, умер во младенчестве. Любой из этих исходов видится ему лучшим, чем те страдания, которые он вынужден переносить (3:16).

По мнению Иова, смерть несёт мир и покой людям всех чинов и званий. В смерти угаснет гнев нечестивых, а уставшие от невзгод найдут покой. Узников больше никто не будет заставлять трудится, а малые и великие станут равными. Иов жаждет освободиться от страданий плоти, но он не допускает даже мысли о самоубийстве. Для праведника жизнь – это бесценный дар Бога, который только Он волен забрать назад (3:17–19).

В. Он предпочитает гибель мучениям (3:20–26)

В завершение своей жалобы Иов вопрошает, почему Бог попросту не забирает жизнь у тех, кто страдает вместо того, чтобы позволять им влачить их жалкое существование? Иов не может понять, зачем Бог даёт свет и жизнь страдальцам и «огорчённым душею». Хотя здесь Иов не упоминает Бога напрямую, этот пассаж представляет собой косвенную критику Господа. Слово «огорчённым» в тексте мы находим во множественном числе. Иов уверен, что в мире множество людей в том же бедственном положении, что и он, и патриарх попросту не понимает, почему Господь позволяет всем этим несчастным жить (3:20).

Иов заключает, что, подобно ему самому, многие «ждут» смерти. И как охотники за сокровищами лихорадочно копают до изнеможения, так и эти страдальцы, надрываясь и изнемогая, умоляют Бога о смерти. Такие люди поистине радуются, когда настаёт их время сойти в могилу (3:21–22).

Далее Иов обращается от общих принципов, изложенных в стихах 20–22, к собственному случаю. Чувствуя себя в ловушке горестного существования, он полагает, что путь его закрыт, а от его прошлой жизни Бог отгородил его мраком. Это относится не только к его физическому состоянию, но и к сумятице в голове, вызванной попытками рационально объяснить свою участь. Иов оказывается в физическом, эмоциональном, психологическом и богословском тупике (3:23).

Жалоба заканчивается стихами 24–26, в которых описаны дальнейшие страдания, переживаемые Иовом. Он жалуется на то, что «вздохи мои предупреждают хлеб мой», говоря о том, что не может даже думать о еде. В его состоянии не до еды, зато стоны его «льются как вода», широким и неудержимым потоком. Всё, чего он ужасался, постигло его, всё, чего он боялся – пришло. Невзгоды накрывают его подобно морским волнам, но и между ударами волн ему нет покоя. Не успев оправиться от одного несчастья, он тут же сталкивается со следующим (3:24–26).

Эта откровенная и горькая жалоба и создаёт почву для будущих дебатов Иова с друзьями. Слова и точка зрения Иова потрясают их, на что они отвечают речами, записанными в следующих главах.

Примечания

1 См. обсуждение под разделом «Название книги» в предыдущей главе.

2 Сын по имени Уц был у Арама (Быт. 10:23), у Нахора, брата Авраама (Быт. 22:21) и у Дишана (Быт. 36:28).

3 Одни предполагают, что Уц – это область в Едоме к юго-востоку от Мёртвого Моря (напр. Плач. 4:21), другие же определяют это место как область Башан, к югу от Дамаска.

4 В тексте говорится, что «сыновья его сходились, деля пиры каждый в своём доме в свой день». Существует мнение, что дети Иова устраивали праздник урожая в конце года. Менее вероятно, что автор описывает бесконечную череду ежедневных празднований.

5 Буквально этот древнееврейский глагол означает «благословил». Переводчики считают это эвфемизмом, привнесённым переписчиком. Мысль о том, что кто-то может проклинать Бога, слишком отвратительна, чтобы увековечивать её. Замена глагола «проклясть» на «благословить» встречается в Иов 11:1; 2:5, 9; 3 Цар. 21:10, 13; Пс. 9:3. На Востоке, когда человек приветствует или прощается с другом, он благословляет его. В соответствии с этим обычаем, слово «благословить» могло означать «распрощаться», то есть отречься.

6 Ангелы упоминаются в Книге Иова несколько раз. Мы видим, что человек может обращаться к ангелам с мольбой о сочувствии во времена тяжких преследований (5:1). Ангелы исполняют обязанности толкователей между Богом и человеком (33:23). Ангелы формируют Божий совет (15:8). Ангелы уже существовали, когда создавался мир (38:7). Они названы святыми, так как могут напрямую обращаться к Богу (5:1; 15:15). Будучи чистыми, по сравнению с Богом они нечисты (4:18; 15:15).

7 Как это часто встречается в Ветхом Завете, имя нарицательное и артикль образуют имя собственное.

8 Слова «раб мой» применяются к Моисею (Исх. 14:31), Халеву (Чис. 14:24), Давиду (2 Цар. 7:5, 8), Зоровавелю (Агг. 2:23), Навуходоносору (Иер. 25:9) и пророкам (напр. 4 Цар. 9:7).

9 Из Савы, местности, вероятно расположенной неподалёку от современной Медины в северной Аравии, приходят савеяне. Расположение Савы подробно обсуждается в книге M. Pope, Job in The Anchor Bible (Garden City, NY: Doubleday, 1965), p. 13.

10 Закон Моисея явно запрещает стричь волосы в знак скорби (Лев. 19:27–28; Втор. 14:1).

11 Согласно Септуагинте, пепелище было «в навозе за селением». В четвёртом веке Иоанн Златоуст говорил о паломниках, пришедших от края земли в Аравию к навозной куче Иова. См. Pope, op. cit., pp. 21f.

12 Pliny, Nat. Hist. 25:7f. Согласно Втор. 28:35 эта болезнь, кроме того, что покрывает всё тело, поражает колени и ноги. Проказа начинается с shechin (Лев. 13:18ff). Другие считают, что болезнь Иова – это особенно тяжелый случай кожной инфекции, известной на Ближнем Востоке как «Багдадская пуговица» или «Иерихонская роза», нарыва, приводящего к изъязвлению и оставляющего глубокий рубец.

13 Версия «LXX» добавляет довольно многословный довод, который она приводит своему мужу, чтобы убедить его в необходимости богохульства. Жена Иова изображена сокрушённой и отчаявшейся женщиной.

14 Слово «безумная» (nebhalah), которое мы встречаем здесь и в Быт. 34:7 дало повод некоторым раввинам считать, что женой Иова была Дина, дочь Иакова.

15 Отец принимал новорождённого на колени в знак ответственности и признания отцовства.

Глава четвертая
Дискуссия на мусорке
Книга Иова 4–14

Основной объём в книге занимает дискуссия между Иовом и тремя его друзьями. Характер жалоб Иова и его завуалированная критика Божьих дел вынуждают их высказаться. Поначалу словесная баталия происходит вокруг бедственного положения патриарха. И всё же, дискуссия неизбежно расширяется, захватывая всю проблему теодицеи – вопрос о значении страданий в жизни человека. В первом цикле этой знаменитой дискуссии каждый из друзей высказывается, после чего следует ответ Иова каждому из них.

Первая речь Елифаза
Скорое воздаяние нечестивцам
Книга Иова 4:1–5:27

Каждый из друзей Иова – особенный. Елифаз – религиозный визионер. Он заявляет, что его мысли касательно страданий получены им из откровения. Возможно, это связано с его старшинством, но из всех троих Елифаз – наибольший спорщик. Речь Елифаза можно подразделить на пять частей.

А. Потрясение унынием Иова (4:1-11)

Елифаз начинает речь с извинений за то, что ему приходится поучать своего друга во время таких тяжких невзгод. Но раз уж Иов нарушил молчание, то он, Елифаз, считает себя вправе высказаться. Хотя Елифаз и спрашивает, в силах ли его друг физически и эмоционально вынести его поучения, он не в силах молчать (букв. «возбранить слову») (4:1–2).

В лучшие времена Иов сам «наставлял» (yissarta) других. Это слово несёт в себе дополнительные значения наказания, исправления, дисциплины и назидания. Патриарх «опустившиеся руки поддерживал» и укреплял «гнущиеся», а его слова «падающего восставляли». А теперь и Иову пришло время внимать собственным наставлениям (4:3–4).

Елифаз удивлён, что Иов настолько обессилел из-за переживаемых им страданий. Патриарх «изнемог» (tele˒) физически и «упал духом» (tibbahel) внутренне.

Хотя, кто как ни Иов и способен справиться с подобной напастью? «Страх» Иова перед Господом и его благочестие должны питать его стойкость. Его надежда должна быть укоренена в «непорочности» его путей. Похоже, Елифаз признаёт, что внешне жизнь Иова была безупречна. Поэтому, патриарх может быть уверен, что Господь отнесётся к нему соответственно. Тем не менее, Иову следует помнить, что невинные никогда не погибают. Не в правилах Бога прерывать жизнь праведника в расцвете сил. Из этого Елифаз делает вывод, что Иов либо выздоровеет, и в этом случае его внешняя праведность будет подтверждена, либо умрёт, и в этом случае люди должны прийти к выводу, что в его жизни был какой-то тайный тяжкий грех (4:6–7).

Исходя из собственных наблюдений, Елифаз свидетельствует: «Оравшие нечестие и сеявшие зло пожинают его». Одно лишь «дуновение Божие» способно погубить этих грешников – они «исчезают» от «духа гнева Его». По словам Елифаза, перед Богом умолкают даже самые свирепые львы. Этим образом он подчёркивает, что никакой грешник, каким бы могучим он ни был, не в силах избежать божественного гнева (4:8-11).

Б. Предостережение от ропота (4:12–21)

Елифаз утверждает, что ему приснился не предвещающий ничего хорошего сон. Ужас о того, что он увидел, пробрал его до самых костей, и он почувствовал, как над ним прошёл «дух» или «веяние». Волосы по всему телу Елифаза встали дыбом, когда он ощутил присутствие некоего сверхъестественного существа. Перед ним встала фигура, но Елифаз не смог распознать её вида. Поэтому он не может ни описать, ни назвать этого таинственного посетителя. Подобно Илии на горе Хорив (ср. 3 Цар. 19:12), Елифаз услышал спокойный голос (4:12–16)¹.

Посетивший Елифаза дух – а скорее всего, это был ангел – сначала задал два риторических вопроса: «Человек праведнее ли Бога? и муж чище ли Творца своего?»². Даже ангелам и другим небесным слугам далеко до Божьей славы. Бог не может доверять им полностью, Его святой взор находит в ангелах «недостатки». И если уж эти небесные создания не оправдывают ожиданий Бога, то тем более «обитающие в храминах из брения», физических телах. Основание человеческих храмин из брения – прах, но никак не небесное. Человек создан на земле, рождён из земли и привязан к земле. В этом мире он легко может быть истреблён подобно моли. Вся человеческая жизнь сопоставима с единственным днём жизни небесных созданий. Человек настолько незначителен, что его смерть остаётся незамеченной, подобно смерти насекомого. Смерть человека подобна падению палатки: когда опорный шнур вынут, палатка обрушивается, погребая под собой своих обитателей. Земная мудрость не способна помочь человеку, стоящему на пороге смерти (4:17–21).

В. Рассмотрение случая Иова (5:1–7)

До сих пор Елифаз лишь косвенно затрагивал жалобу Иова. В попытках возродить благоговение в сердце Иова, он подчёркивает возвышенную чистоту Бога. Он указывает на то, что все существа, как на земле, так и на небе, согрешили против Господа. И Елифаз начинает применять эти общие принципы к случаю Иова.

Во-первых, Елифаз с помощью двух фигуральных заповедей подчёркивает, что у Иова нет никого, к кому он может обратиться в своей тяжбе против Бога. Со всей определённостью можно сказать, что «святые» (ангелы), обычно призванные помогать людям, не ответят на жалобу Иова и не придут ему на помощь. Жалоба на Бога для них – проявление величайшей глупости, она совершенно бесполезна (5:1).

Во-вторых, Елифаз предупреждает, что подобная жалоба способна лишить разум гармонии с Господом. Нетерпимость к небесному наказанию и вспышки гнева – это признаки «глупца». Таким образом, своей нетерпимостью Иов будет лишь призывать на свою голову ещё большие беды, что в конце концов убьёт его (5:2).

Чтобы продемонстрировать истинность того, о чём он заявляет во 2-м стихе, Елифаз приводит пример из собственной жизни. Он видел, как глупец «укореняется», иными словами, являет стабильность и процветание. И вот, внезапно на этого человека обрушивается Божий суд. Елифаз, видя падение этого потенциально успешного человека и осознавая значение этого события, тут же проклинает его жилище (5:3).

Дом глупца, который осмелился восстать против Бога, превращается в пустошь. У его детей не будет заступника, и их «будут бить у ворот». Иными словами, они будут беззащитны перед судом, который обычно заседал в строениях неподалёку от городских ворот. Имущество этого человека будет разграблено, а весь урожай будет съеден голодными, несмотря на окружающий поля тёрн. Всё, чем владел этот человек, станет добычей коварных.

Далее Елифаз кратко излагает свои наблюдения касательно жизни. «Так, не из праха выходит горе, и не из земли вырастает беда». Суть этих слов в том, что горе не бывает случайным. Человек навлекает на себя беду своим собственным выбором. «Но человек рождается на страдание, как искры, чтобы устремляться вверх». Люди склонны ко греху, что неизбежно привносит в их жизнь страдания. Порочные страсти вырываются из сердца человека подобно искрам, летящим в небо от костра (5:6–7).

Г. Призыв к исканию Господа (5:8-16)

Теперь Елифаз говорит о том, что бы он делал, оказавшись на месте Иова: «Но я к Богу обратился бы, предал бы дело моё Богу». Подкрепляя свой совет искать Господа, Елифаз рисует прекрасную картину Божьего могущества. Бог творит дела «великие и неисследимые, чудные без числа». В доказательство Елифаз приводит примеры чудных дел Господа (5:8–9).

Во-первых, Божья милость проявляется в дождях, которые Он посылает на землю и поля. Во-вторых, Господь «униженных поставляет на высоту». Древнееврейский текст позволяет связать эти слова со словами о дожде из предыдущего стиха, придавая им новый смысл: обильные урожаи, полученные в результате дождей, позволяют бедным людям благоденствовать. В качестве второго примера Божьих благодеяний может выступать сам текст. Это позднее толкование, по-видимому, подтверждается словами: «и сетующие возносятся во спасение». Таково Божье милосердие по отношению к тем, кто взыскает Его (5:10–11).

Но когда речь идёт о надменных и порочных, Его могущество проявляется совсем в другом. Во-первых, Он «разрушает замыслы коварных». Все их планы идут прахом, все их предприятия безуспешны. Во-вторых, Он «уловляет мудрецов их же лукавством». Это единственный отрывок из Книги Иова, который цитируется в Новом Завете (ср. 1 Кор. 3:19). Какими бы хитроумными ни были планы нечестивых, их ждёт неудача. Мирские мудрецы оказываются сбитыми с толку своими собственными измышлениями. «Днём они встречают тьму и в полдень ходят на ощупь», понятия не имея, как справиться с тем, что на них обрушилось (5:12–14).

Бог избавляет от беды тех, против кого замышляют зло нечестивые. Господь – защитник «бедных» и «несчастных», в Нём надежда для отверженных. В конце концов «неправда затворяет уста», свидетельствуя, что последнее слово всегда за Богом (5:15–16).

Д. Заверения в Божьей добродетели (5:17–27)

Принимая во внимание милосердие Господа, Елифаз берётся обосновать утверждение о том, что люди, переживающие невзгоды, должны радоваться этому. Бог допускает бедствия в жизни людей только для того, чтобы в будущем ещё обильнее их благословить. Таким образом, несчастья – это своего рода гарантия будущих благословений, и человек не должен относиться легкомысленно к наказанию Вседержителя, «отвергая» его.

Далее Елифаз развивает своё предположение о цели страданий. Господь «причиняет раны», чтобы Самому их перевязать, и «поражает», чтобы более эффективно исцелить. Он подобен хирургу, который делает разрезы для того, чтобы больной снова стал здоровым (5:18).

Елифаз заверяет Иова в том, что Бог «в шести бедах спасёт тебя, и в седьмой не коснётся тебя зло». Так называемая формула «X+1» часто встречается в литературе мудрости. В ней выражена идея полноты, состоящая в том, что Господь избавляет тех, кто должным образом реагирует на Его наказания. И Елифаз приводит примеры того, от чего именно может избавить Бог: (1) голод, (2) война, (3) «бич языка», то есть злословие, и (4) звери земли. Доверившись Богу, Иов сможет посмеяться в лицо «опустошению и голоду» (5:19–22).

А после восстановления и исцеления по воле Божьей, Иов будет в союзе с «камнями полевыми». Мысль в том, что даже камни не будут препятствовать ему, когда он станет возделывать поля. «Звери полевые» будут жить в мире с Иовом, перестав угрожать его стадам и табунам. Иов сможет быть уверенным в неприкосновенности своей собственности, а «шатёр» его будет в безопасности (5:23).

Елифаз очень красноречиво расписывает благословения, которые изольются на Иова после исцеления и восстановления. Далее, рискуя показаться бесчувственным, он упоминает восстановление «семени» Иова, то есть его потомства. Его потомки будут многочисленны и могущественны, а сам Иов «войдёт в гроб в зрелости». В древней культуре долгая жизнь и смерть в зрелом возрасте увенчивали благословение человека на земле (5:25–26).

Как будто выступая от лица всех троих, Елифаз подытоживает: «Вот, что мы дознали; так оно и есть». Елифаз и его соратники верили в евангелие процветания и здоровья. Служи Богу – и будешь процветать. Покорись Богу – и будешь исцелён (5:27).

Речь Елифаза – настоящее произведение искусства. Он очень уважительно отзывается о Боге, тем не менее, ошибаясь в двух частностях. Во-первых, в своей речи он почти не проявил сочувствия бедственному положению Иова. Во-вторых, его предположение о том, что страдания – это наказание за грехи, не подходит для универсального применения. Иов определённо считал себя исключением, так что в конечном итоге речь Елифаза не облегчила, а лишь обострила страдания Иова.

Ответ Иова Елифазу
Книга Иова 6:1–7:21

Не упомянув никаких конкретных грехов Иова, Елифаз вместо этого в довольно мрачных тонах описал человеческую природу. Иов понимает значение того, что увидел Елифаз. Он не может поверить, что его друг действительно имел ввиду то, о чём говорили его слова – Иов наказан за свою порочность.

А. Иов защищает своё право быть недовольным (6:1–7)

Елифаз высказал мнение, что жалоба Иова неуместна и несоразмерна. Иов возражает, приводя четыре довода в свою пользу. Во-первых, претерпеваемые им несчастья (hayyah) перевешивают его «нетерпимость» (ka˓as), то есть отношение, которое он выразил в первоначальной жалобе. По мнению Иова, если весь песок морей положить на весы, то и его не хватит, чтобы перевесить чашу его страданий. Поэтому, его первые слова были «неистовыми» (la˓ah), то есть беспорядочными и самонадеянными. Иов признаёт, что был несдержан в словах, но оправдывает это непереносимыми страданиями, выпавшими на его долю.

Во-вторых, разум Иова пострадал не меньше, чем его тело. Не только физические страдания стали причиной жалобы Иова, но и тот факт, что эти страдания исходят от самого Бога. Он поражён «стрелами Всевышнего», болезнями и бедами, которыми Бог обычно сокрушает человека. Иов делает вывод, что Бог ополчился на него. Наконечники Божьих стрел источают яд, который проник в разум Иова, подавив его духовную чувствительность и парализовав его дух³. Если он говорит что-то неподобающее, то лишь в результате того, что с ним сделал Бог. «Ужасы Божии» ополчились против Иова, он боится, что худшее ещё впереди (6:4).

В-третьих, отсутствие аппетита указывает на то, как сильны его мучения. Даже животные ревут, если у них нет необходимой пищи, но Иову еда не нужна. Он не может есть её, ибо она стала ему отвратительной. В ней не больше вкуса, чем в яичном белке. Недостаток пищи мог стать причиной той слабости, которую Иов приводит как ещё одно оправдание тону своей жалобы (6:5–7).

Б. Иов оплакивает своё положение (6:8-13)

Разумная защита Иовом своей жалобы прерывается новым потоком горестных жалоб. У него лишь одно желание, одна просьба к Богу. Иов жаждет смерти. Он хочет, чтобы Бог сокрушил его, то есть лишил его жизни, «простёр руку и сразил». Единственное, что принесло бы Иову утешение – это смерть. Он уверен, что ничто не способно омрачить его успокоение в смерти, ибо он «не отвергся изречений Святаго». Это слова верующего человека, который уверен в своём посмертии (6:8-10).

Иов описывает своё положение, которое и привело к тому, что теперь он предпочитает смерть жизни. Он чувствует, что силы его иссякли, и больше он не вытерпит. Ему бы понадобилась твёрдость камней или меди, чтобы противостоять продолжающимся изнуряющим бедствиям. Болезнь сломала и вымотала Иова. У него не осталось никаких сил, чтобы справляться со своими несчастьями. Он уже не допускает мыслей о возможном избавлении (6:11–13).

В. Иов высмеивает своих утешителей (6:14–30)

Тот факт, что его друзья не принимают во внимание его жалобу, Иов расценивает как враждебность с их стороны. Пребывающий в отчаянном положении, «страждущий», достоин «сожаления» (chesed) от друга своего. Доброту следует проявлять даже к тому, кто «оставил страх к Вседержителю»⁴. Друзья относятся к Иову совсем не так. Несмотря на то, что высказаться успел только Елифаз, остальные выразили своё согласие жестами или выражением лиц (6:14).

Иов обвиняет своих «братьев» (нет ли здесь ноты сарказма?) в том, что они подобны быстро текущим ручьям, которые черны от льда, и в которых скрывается снег. Эти ручьи текут в пустыню лишь для того, чтобы исчезнуть во время жары, будучи поглощёнными песком. «Уклоняют они направление путей своих, заходят в пустыню и теряются». Торговые караваны из Фемы (в северной Аравии) и Савы (в южной Аравии) не находят их, дойдя до пустыни. Таковы и пришедшие к Иову. Когда они больше всего нужны – их не найти. Они пришли и «увидели страшное», то есть ужасное состояние Иова, и «испугались». Страдания Иова парализовали их. Хуже того, они рассудили, что это бедствие – дело рук Бога, и побоялись проявлять сочувствие из опасений в свою очередь стать объектами Божьего гнева (6:15–21).

Тогда как Иов многого не просил. Ему не нужна была денежная поддержка. Он не просил избавить его от руки врага или выкупить его из рук мучителей. Он хотел лишь указания на те грехи, в которых его обвиняют, и которые достойны такого сурового наказания. Если они готовы перечислить эти грехи, Иов обещает замолчать (6:22–24).

«Как сильны (marats) слова правды!» – восклицает он. И всё же, он бы приветствовал такую откровенность с их стороны. Но их доводы не были основаны ни на чём, кроме инсинуаций, нелогичных заключений и придирок к словам Иова. Неужели друзья на самом деле выговаривают Иову за его слова? Слова отчаявшегося подобно Иову человека – не более, чем ветер. Они пусты, так как их порождает разум, омрачённый страданиями (6:25–26).

Со всей суровостью Иов обвиняет своих друзей в бессердечности. По его словам, эти трое «нападают на сироту» и роют яму своему другу. Ситуация выглядит так, как если бы безжалостные кредиторы пришли забрать молодого слугу после смерти должника (6:27).

Иов требует от своих друзей взглянуть на него. По его лицу они должны увидеть, что он не лжёт, отстаивая свою невиновность. Иов призывает их «пересмотреть» своё предубеждение насчёт его несчастий, чтобы из их речи исчезли несправедливые обвинения. «Правда моя», – бесстрашно заявляет патриарх, имея ввиду, что он вправе жаловаться Богу на свои страдания. Он утверждает, что сам способен определить, виновен он или нет, и отличить истину от лжи (6:28–30)⁵.

Г. Иов размышляет о жизни (7:1-10)

Теперь жалоба Иова приобретает новое направление. Собственные несчастья заставляют его задуматься о судьбе человечества в целом.

1. Горести жизни (7:1–5). Люди обречены на короткую тяжёлую жизнь. Время человека подобно «дням наёмника», подённого рабочего. В жаркий день такой человек «жаждет тени», которая знаменует собой окончание рабочего дня. Он с нетерпением ждёт платы, которую работодатель по закону обязан отдать ему в конце дня (7:1–2).

Подобно подневольному рабочему, Иов мечтает об окончании тяжелого трудового дня под палящим зноем, уничтожающим его тело. Он уподобляет свои невзгоды «месяцам суетным» и «ночам горестным», имея ввиду, что страдает уже достаточно долго. Он ворочается всю ночь в ожидании рассвета, который всё никак не настаёт (7:3).

Язвы на коже Иова кишат червями. Раны его, подобно растрескавшейся земле, покрыты пыльной коростой. Время от времени они лопаются и гноятся (7:4–5).

2. Скоротечность жизни (7:6-10). Иов жалуется, что его «дни бегут скорее челнока». Он не имеет ввиду, что дни его проходят быстро, так как ранее уже упоминал, что дело совсем не в этом. Скорее, речь о том, что его жизнь близится к концу, ускоряясь как «челнок» при изготовлении ткани. И что хуже всего, дни Иова «кончаются без надежды», то есть он не ожидает ни облегчения, ни избавления (7:6).

Мольба Иова обусловлена именно его безнадёжным положением. Он просит Господа обратить внимание на то, что он всего лишь простой смертный, и его жизнь быстротечна как «дуновение». Помимо этого, Иов просит Бога вспомнить, что око его «не возвратится видеть доброе». Иов уже поставил на своей жизни крест. Его удел – исчезнуть с лица земли. Бог будет искать Иова среди живых, но того уже не будет (7:7–8).

Подобно исчезающему без следа облаку, человек сходит в Шеол, чтобы никогда не вернуться. Шеол в Ветхом Завете означает не могилу, а место упокоения духов умерших. «Так нисшедший в преисподнюю не выйдет, не возвратится более в дом свой». Итак, если Бог не займётся вопросом Иова как можно скорее, может стать уже поздно, и Иов попросту умрёт (7:9-10).

Д. Иов уговаривает Бога (7:11–21)

Мысли о быстротечности и горечи жизни вызывают у Иова новый всплеск эмоций. Поэтому он говорит, что не намерен сдерживаться, и изливает всю свою душевную боль и горечь, подкрепляя тем самым свою жалобу.

Во-первых, он утверждает, что не представляет угрозы или опасности для кого-либо, что само по себе могло привлечь внимание Всевышнего. Он не море, от которого необходимо оградить землю. И он не мифическое морское чудовище, угрожающее миру. Иов здесь обращается к вавилонской мифологии, в которой морское чудовище Тиамат было убито богом Мардуком в начале творения. Литературная аллюзия на мифологию говорит о том, что Иов верит в миф, не более, чем упоминание Санта Клауса говорит о том, что кто-то верит в реальность весёлого эльфа. Древние видели в неспокойном море угрозу существования цивилизации. Делом Бога было наблюдать и ограничивать это «чудовище». Иов доносит мысль о том, что он ни для кого не представляет угрозы. Почему же Бог так стремится погубить его? (7:12).

Во-вторых, Иов утверждает, что он слишком слаб, чтобы заслуживать непрекращающихся страданий, причиняемых ему Богом. В обычных условиях страдающий может найти покой хотя бы во время сна. У Иова такой возможности нет. Во сне его преследуют кошмары и видения⁶. Одним из проявлений болезни Иова является постоянное ощущение удушья. По словам Иова, из-за постоянных кошмаров он хочет прекратить дышать и, наконец, умереть. В результате болезни Иов настолько исхудал, что сквозь его кожу проступают кости. Вот почему он так жаждет смерти (7:13–15).

В-третьих, Иов вопит к Господу о том, что жизнь ему отвратительна и ненавистна. У него пропало желание жить, и он просит Бога оставить его, то есть прекратить его страдания. Этим он соглашается со своими друзьями в том, что его болезнь исходит прямиком из руки Божьей. Если бы только Господь пожелал отступить от Иова, его боль бы утихла. Чтобы убедить Бога отойти от него, Иов упоминает скоротечность своей жизни: «Не вечно жить мне». Мы видим, что патриарх жаждет передышки от мучений перед своей неминуемой смертью (7:16).

В-четвёртых, он говорит о том, что слишком незначителен, чтобы требовать неусыпного внимания Всевышнего. Почему Бог так «ценит», то есть считает важным, человека, делая его объектом таких продолжительных страданий? Почему всесильный Бог «обращает внимание» на ничтожного человека? Неужели у Бога нет других дел, кроме как «посещать» человека каждое утро и «испытывать» его каждое мгновения дня? (7:17–18).

В-пятых, Иов полагает, что Богу следует дать ему хотя бы минутную передышку. «Доколе же Ты не оставишь, доколе не отойдёшь от меня?» По крайней мере, Бог мог бы приостановить страдания Иова, чтобы тот мог «проглотить слюну». Похоже, это вошедшее в поговорку выражение обозначает краткий период времени, достаточный для того, чтобы сглотнуть (7:19).

В-шестых, Иов утверждает, что грех не может повлиять на Бога и поэтому не может быть причиной страданий человека. Эта мысль ещё не раз проскользнёт в книге. Бог настолько возвышен, что никакие дела человека, добрые или злые, не способны его затронуть. Иов называет Бога «стражем» (notser) людей. В этом титуле кроется обвинение. Иов считает, что Бог постоянно высматривает грехи человека, ища причину подвергнуть его страданиям. И на данный момент Бог сделал Иова своим «противником». В результате Иов оказался настолько измотан собственной жизнью, что «стал самому себе в тягость» (7:20–21).

В-седьмых, Иов заявляет, что Богу следует попросту простить Иова, какой бы грех он не совершил, вместо того чтобы продолжать наказывать его за проступок, о котором Иов даже не знает. «Снятие беззакония» позволило бы отношениям восстановиться. Несчастный патриарх уже готов «лечь в прахе», то есть умереть. Случись это, для Бога будет уже поздно искать Иова. Скрытый смысл состоит в том, что Господу будет не хватать Своего старого друга, когда тот умрёт (7:21).

Речь Билдада
Справедливая избирательность
Книга Иова 8:1-22

Билдад пропускает мимо ушей большинство из того, что высказал Иов в своей многословной жалобе. Он сразу переходит к делу, иными словами, к жалобе Иова на Бога. Тогда как Елифаз приводил в качестве доводов свои откровения и религиозные убеждения, Билдад ссылается на традиции нравственности древних мудрецов.

А. Довод Билдада (8:1–7)

В первую очередь Билдад выражает своё потрясение тем, как человек вообще смеет так обращаться к Богу и говорить о Нём в подобном ключе. «Долго ли ты будешь говорить так?» Он имеет ввиду общий смысл речей патриарха, в которых Билдад усматривает обвинения Бога в несправедливости. Подобные слова – это «бурный ветер», они жестоки и тщеславны (8:1–2).

Билдад выражает свою позицию в виде двойного вопроса: «Неужели Бог извращает суд, и Вседержитель превращает правду?» Древнееврейский текст делает ударение на слова «Бог» и «Вседержитель». Люди способны извращать справедливость, но только не Бог! Повторение слова «извращает» (ye˓avvet) лишь подчёркивает глубину потрясения Билдада (8:3).

С бесчувственностью, граничащей с жестокостью, Билдад вспоминает смерть детей Иова. Иову следует согласиться с тем, что их смерть – это наказание за грех, полагает Билдад. Господь «предал их в руку беззакония их», то есть они были сокрушены своим собственным грехом. Мысль состоит в том, что порочность несёт в себе и воздаяние. Доводы Билдада основаны на мысли о том, что любое страдание – это наказание за совершённый грех (8:4). Великий учитель, Иисус Христос, убедительно опроверг эту мысль в своём объяснении слепоты человека (Ин. 9:2–3) и упоминании несчастного случая, связанного с падением Силоамской башни (Лк. 13:4).

Билдад заключает, что Иов тоже согрешил, хотя и не так серьёзно, как его дети. Их грех привёл к мгновенной смерти, тогда как Иов всё ещё жив. И, хотя его страдания весьма жестоки, они не что иное, как средство исправления. Если Иов будет чист и честен, уверен Билдад, то Яхве «встанет» над ним, то есть услышит молитвы и избавит от страданий. Господь восстановит утраченное благосостояние жилища Иова. Былое богатство патриарха, каким бы великим оно ни было, покажется незначительным по сравнению с тем, что Бог приготовил для Иова после избавления (8:4–7).

Б. Обоснование доводов (8:8-19)

Подкрепление своих доводов Билдад находит в накопленной за века мудрости. Он убеждает Иова «спросить у прежних родов» и «вникнуть в наблюдения отцов». Билдад ведёт речь о том, что об излагаемой им истине свидетельствует сама история, вплоть до древнейших времён. Патриархи тех поколений жили значительно дольше, чем люди в дни Иова. Их долгая жизнь давала им возможность глубже постичь истину о жизни. Билдад говорит, что по сравнению с теми патриархами «мы – вчерашние», то есть вышли на сцену истории совсем недавно. Более того, из-за невероятной продолжительности их жизни, «наши дни на земле – тень», они мимолётны и скоротечны. Иными словами, Иову есть чему поучиться у предков, если он готов слушать. Они «от сердца своего произнесут слова», истинность которых обусловлена их долголетием (8:8-10).

Так о чём же говорит мудрость предков? Они приводят в пример тростник и камыш, произрастающие в Египте, которые при благоприятных условиях дают стремительный рост. Но когда они ещё зелены и ещё до того, как их срежут, вода уходит, и эти растения засыхают «прежде всякой травы». То же случается и с грешниками, которые забывают Господа. Его подкрепляющая милость уходит из их жизней, и они погибают (8:11–13).

Древние приводят ещё один пример из окружающей природы, сравнивая самоуверенность отвернувшегося от Бога человека с паутиной (букв. «домом паука»). Если опереться об эту ненадёжную конструкцию, она не устоит (8:14–15).

Третьим примером служит буйная растительность, которая, будучи вырванной из земли, не оставляет и следа своего существования. Под жарким солнцем растение зеленеет, а его ветви простираются за пределы сада. Корни его вплетаются в кучу булыжников, пронизывают каменистую почву, крепко держась за саму землю. Но вот растение внезапно с корнем вырывают. Место, где оно произрастало, «отказывается от него», и никаких свидетельств о его существовании больше не остаётся. Такова «радость пути его», то есть пути человека, восставшего против Бога. «А из земли вырастают другие», занимая его место, как будто его никогда и не существовало.

В. Повторное приведение доводов (8:20–22)

Билдад повторяет своё утверждение о том, что «Бог не отвергает непорочного». Это же слово, «непорочный» (tam), мы встречаем при описании Иова в 1:1. Точно так же Бог не «поддерживает руки злодеев», помогая им в их злодеяниях. Билдад уверен, что Бог ещё сменит Свой гнев на милость. Он наполнит уста Иова смехом, а губы его радостным восклицанием. Те, кто ненавидит Иова и радуется его страданиям, «облекутся в стыд», а их «шатёр» будет уничтожен. Этими заключительными словами Билдад четко даёт понять, что он и два его товарища – это друзья, желающие Иову только добра. Очевидно, что друзья действительно считают Иова благочестивым. Из обрушившихся на него страданий они делают вывод, что Иов, должно быть, в чём-то серьёзно согрешил перед Богом.

Ответ Иова Билдаду
Книга Иова 9:1–10:22

Несвязный ответ Иова Билдаду очень трудно разделить на части. Патриарх даёт волю чувствам, что не предполагает последовательного изложения. Время от времени Иов вновь поднимает темы, затрагивавшиеся ранее в беседе с Елифазом. Лучше всего будет рассматривать его речь, как переплетение двух тем. Иов говорит о (1) могуществе Бога, препятствующем любым попыткам человека защитить свою невиновность; и (2) о разуме Бога, который единственный содержит ключ к загадке страданий.

Могущество Бога
Книга Иова 9:1-35

Речь начинается с примирительных слов. «Правда! знаю, что так». По сути дела, Иов соглашается с Билдадом в том, что Бог не отвергает непорочного и не поддерживает руки злодеев. Проблема, однако, состоит в том, что у простого смертного нет возможности отстоять свою невиновность перед таким, превосходящим всякое разумение, существом. Могущество определяет истину, а Бог всемогущ. Этими бедствиями Господь объявил его виновным, тогда как совесть Иова вопиёт о его невиновности. И он должен согласиться с приговором, так как не может бороться со всемогущим Богом, который, похоже, твёрд в Своём решении (9:1–2).

Если человек захочет «вступить в прение», то есть в правовой спор, то в случае с Богом это будет означать заведомый проигрыш. Простой смертный не способен ответить ни на один из тысячи заданных ему всемогущим Судьёй вопросов. Господь «премудр сердцем и могущ силою». Никому ещё не удалось «восстать против Него» и при этом спокойно жить дальше (9:3–4).

А. Божье могущество в творении (9:5-10)

Бог по Своему желанию превращает горы, сотрясает землю и «столбы её». Этот поэтический образ обозначает массивные скальные образования, на которых покоятся горы (9:5–6).

Стоит Богу лишь пожелать, и солнце не взойдёт. Скорее всего, речь идёт о бурях, мгле или затмениях, из-за которых кажется, что солнце не встало. Точно так же Бог «налагает печать» на звёзды, затмевая их свет (9:7).

Он один распростирает небеса, то есть помещает каждую звезду и каждую планету на предназначенное ей место (9:8а).

Один лишь Бог «ходит по высотам моря», что, по-видимому, относится к штормам, порождающим вздымающиеся до небес волны. Они лишь ступени под ногами Господа (9:8б).

Господь сотворил великие созвездия Медведицы, Ориона и Плеяд, а также «тайники юга». Последнее может означать огромное пространство небес южного полушария со всеми его созвездиями.

Б. Божье могущество в Его творениях (9:11–24)

Сила Бога незрима. Её можно ощутить, но невозможно осознать. Ей невозможно сопротивляться, она подобна хищнику, уносящему добычу. Никто не смеет усомниться в Божьем могуществе, когда Он его являет (9:11–12).

Господь не угашает Свой гнев, Его ярость будет обжигать, пока не будет достигнута Его цель. «Пред ним падут поборники гордыни». Гордыней здесь называются морские чудовища или же само море⁷. Морские волны – это и есть эти самые «поборники». И эти чудовищные волны покоряются Господу. И если уж могучий Раав (в синодальном переводе «гордыня») не может устоять перед Богом, то и Иову не следует «отвечать» Ему, то есть противостоять Богу. Вознося жалобу к Господу, нужно очень тщательно подбирать слова. Но властная сила Бога не даёт сосредоточиться, что необходимо для выбора нужных слов. Даже будучи правым, человек не способен противостать Богу. Он может лишь «умолять» своего «Судию», то есть оставить свою просьбу, какой бы справедливой она не была, и молить о пощаде (9:13–15).

Что же произойдёт, если Иов вызовет Бога в качестве свидетеля против Господней несправедливости? Даже если Бог снизойдёт до того, чтобы выслушать Иова, надежды на Его справедливость всё равно нет. Даже появись Он, Иов не верит, что Бог будет его слушать (9:16).

Далее Иов описывает, что бы произошло, если Бог на самом деле откликнулся бы на призыв Иова. Он не только не станет слушать Иова, но и сокрушит его Своим бесконечным могуществом. Бог уже обрёк Иова на страдания. Он уже «безвинно», ни за что, умножил раны Иова. Иову едва удаётся перевести дух. Бог пресытил жизнь Иова «горестями», сделал её мучительной. Его нынешнее состояние само по себе являет Божье могущество, с которым ему придётся тягаться, если он всё же решит представить на Божий суд свой случай (9:17–18).

Иов ощущает безнадёжность ожиданий законной справедливости в отношении своей жалобы на Бога. Любая форма прямого противостояния с Богом ужасает его. Хотя правда и на его стороне, его же уста «обвинят» Иова. Так или иначе, Бог обернёт слова его против него же самого. Даже если Иов, не совершив никакого преднамеренного проступка, окажется безупречным, то результатом действия Божьей силы будет признание его порочным грешником (9:19–20).

Мысль о своей беспомощности перед лицом Божьего могущества, безразличного к невиновности Иова, доводит его до отчаянного поступка. Иов заявляет: «Невинен я». Он решает взять свою жизнь в свои руки и представить своё дело на суд Божий. «Я не хочу знать души моей», – говорит Иов. Иов чувствует, что дерзкое отстаивание своей невиновности рассердит Бога и заставит Его окончательно уничтожить Иова. Однако, это уже не имеет значения. «Всё одно», и неважно, умрёт Иов или нет. Он скажет своё слово. Бог – это могучая, сокрушающая всё сила, которая губит как непорочного, так и виновного, не делая исключений (9:21–22).

С точки зрения Иова, Бог внезапно поражает «бичом», то есть мором и чумой, голодом, войной и другими бедствиями. После чего он посмеивается над страданиями невинных. Бог допускает торжество несправедливости по всей земле, отдавая её в руки нечестивых. Бог «закрывает» лица судей земли, они не могут отличить истину от лжи и уже не способны защитить невинного. Таким образом, Иов обвиняет Бога не только в том, что Он допускает зло, но и в том, что позволяет ему брать верх. Кто, как не Бог, ответственен за торжество зла? (9:23–24).

В. Могущество Бога и бренность человека (9:25–35)

Духовный упадок Иова достигает низшей точки во всём повествовании. Он мыслит Бога всевластной силой, которая предпочла нечестие праведности. Иов экстраполирует своё собственное положение на всё бытие. Если он, «непорочный» человек, вынужден так страдать, то справедливости в мире нет. В его понимании Бог – непосредственная причина всего, происходящего на земле. Поэтому он не может не прийти к заключению, что Бог – несправедливый тиран.

Иов снова начинает размышлять о скоротечности своей жизни. Он доносит свою мысль с помощью трёх новых образов. Во-первых, он говорит, что «дни мои быстрее гонца», они проносятся мимо, не принося патриарху ничего доброго. Во-вторых, они несутся как «лёгкие ладьи» (букв. тростниковые корабли). Эти стремительные двухместные челны делались из тростника и оснащались деревянным килем (ср. Ис. 18:2). В-третьих, жизнь Иова пролетает как орёл, который «стремится на добычу» (9:25–26).

Иов решает представить свои проблемы в наилучшем свете. Он пробует забыть о своей жалобе и стереть с лица «мрачный вид». Он пытается «ободриться», просветлеть лицом. Тем не менее, он боится, что эти проявления жизнерадостности побудят Бога усугубить страдания Иова. Он уверен, что Бог не сочтёт его невинным, так как его страдания сами по себе свидетельствуют о его виновности в глазах Бога. Признание его невиновности ознаменовало бы прекращение его страданий (9:27–28).

Вне зависимости от своих действий, Иов чувствует, что признан виновным. И этот приговор проявится в продолжении его страданий. Даже омывшись «снежною водою», что является символом совершенной чистоты, Иов не смоет свой приговор. Если даже Иов совершенно очистит руки, то Бог всё равно погрузит его в грязь. Он будет настолько грязным, что его собственные одежды не захотят покрывать его тело. Иными словами, Иов чувствует, что ничто из того, что он может сделать, не позволит ему восстановить своё положение перед Богом. С его точки зрения, Господь предопределил считать Иова виновным несмотря ни на что (9:29–31).

Так почему же Иов думает, что ему не удастся отстоять перед Богом свою невиновность? Потому что Бог не человек подобно самому Иову. Иов ощущает нужду в посреднике, арбитре, который выступил бы судьёй в любом столкновении Иова с Богом. Однако, в дни Иова такого «посредника» (mokhiach) не было. Такой ходатай мог бы «положить руку свою» на обоих участников спора (Бога и Иова), то есть своей властью заставить стороны справедливо разрешить свои разногласия. В этом желании Иова отражено стремление ветхозаветных святых увидеть Бога в образе человека. И в Своём воплощении Господь удовлетворил это ожидание (9:32–33).

Если у Иова и есть шанс изложить Богу своё дело, то только если «жезл» страданий будет отстранён от него. Если Бог отложит своё ужасающее величие, он сможет заявить о своей невиновности и без страха изложить Богу своё дело. В понимании Иова, у него не было причин страшиться Бога, однако Божье могущество ужасало его само по себе. Более того, он ожидал ещё больших несчастий, если осмелится оспорить своё положение (9:34–35).

Взгляд Бога
Книга Иова 10:1-22

Теперь Иов начинает делать предположения касательно того, почему же Бог так сурово отнёсся к нему. Каждое предположение немедленно опровергается как противоречащее истинной природе Бога. Эта часть речи Иова начинается с очередной жалобы на усталость от такой жизни. Он решает дать волю своей горечи, чтобы сумятица в его душе нашла своё выражение. Он умоляет Бога не осуждать его тотчас же. Вместо этого он настаивает на том, чтобы Бог открыл ему причину разлада между ними, в чём бы она ни состояла (10:1–2).

А. Находит ли Бог удовольствие в угнетении? (10:3–7)

Иов размышляет о том, почему же Бог так жестоко с ним обращается. Может быть, Бог наслаждается угнетением? Не приносит ли Ему удовольствие уничижение дела рук Своих – праведника – с целью «послать свет» на «совет нечестивых»? Возможно ли, размышляет Иов, чтобы у Бога были подслеповатые глаза человека? Неужели Он увидел в Иове порок, которого на самом деле нет? Дальше Иов вопрошает, смертен ли Бог, и подобна ли Его жизнь быстротечной жизни человека. Неужели Он боится, что Иов переживёт Его? Спешит ли Он этими сокрушительными бедствиями явить на свет грех Иова, зная, что некому избавить Иова от Его руки? Все эти размышления ничтожны и бессмысленны. Богу известно о невиновности Иова. Ему известно, что нет никого, кто способен избавить Иова от Его руки (10:3–7).

Б. Предопределены ли страдания? (10:8-13)

Иов замечает, что руки Творца трудились над ним и «образовали всего меня кругом». Он создаёт образ гончара, который безгранично заботится о своём сосуде. Теперь, однако, гончар решает в очередной раз обратить изящную утварь в прах (10:8–9).

Далее Иов языком поэзии описывает формирование ребенка в утробе матери от самого зачатия. Вылитое «молоко» – это семя его отца. Метафора «как творог сгустил меня» относится к зачатию и развитию плода. Появляются плоть и кости. В момент рождения Бог даровал Иову «жизнь и милость», а Божье «попечение» и забота хранили его дух. Иными словами, Бог хранил жизнь Иова до сего дня (10:10–12).

Иов видит противоречие в том, как Бог относился к нему в утробе матери и после его рождения, с тем, как Бог относится к нему сейчас. Он выдвигает такое предположение: должно быть, Бог предопределил такое Своё суровое отношение к Иову с самого начала. Бог тщательно вылепил его, после чего заботился о нём лишь для того, чтобы Иов наилучшим образом послужил Его жестокой цели. «Но и то [несчастье] скрывал Ты», то есть оно «было у Тебя» в замыслах. Тема жестокого умысла Бога развивается в последующих стихах (10:13).

В. Запоминает ли Бог незначительные грехи? (10:14–17)

Иов обвиняет Бога в том, что тот запомнил каждый его ничтожный грех, чтобы иметь возможность наказать его. Иов не в силах и представить последствия того, если бы он на самом деле был нечестивым. Но и абсолютная праведность ни на что не влияет. Будучи пресыщен унижением, Иов не осмелился бы поднять головы. Если же остатки человеческого достоинства побуждают Иова поднять голову, Бог нападает на него, как лев. Бог является Иову «чудным», удивляя разнообразием и природой бед и недугов. Бог выводит против него новых «свидетелей», то есть новые напасти, которые свидетельствуют против Иова. Гнев на Иова лишь возрастает, беды «ополчаются» на него непрекращающейся чередой.

Г. Заключение (10:18–22)

Приведенный в отчаяние своими заключениями о Божьем замысле относительно него, Иов вопрошает, зачем Бог вообще дал ему жизнь. Так же, как и в 3-й главе, Иов желает или никогда не рождаться, или же быть перенесённым из чрева матери прямо во гроб. Гораздо лучше было бы умереть, когда никто его ещё не увидел (10:18–19).

Завершая свою речь, Иов просит о передышке, прежде чем он отправится в страну смертной тени, таинственную загробную жизнь. Этим заключением Иов раскрывает ветхозаветную идею Шеола. Это страна мрака, где «нет устройства», то есть не работают физические законы, которые мы наблюдаем в творении (10:20–22).

Речь Софара
Если бы человек встретился с Богом
Книга Иова 11:1-20

В своей первой жалобе Иов не отстаивал свою невиновность, а лишь оплакивал свою судьбу. Поэтому Елифаз посчитал вину Иова само собой разумеющейся, не указывая на неё прямо. Отвечая Елифазу (гл. 6–7), Иов лишь мимоходом упоминал свою невиновность. Билдад вообще пропустил эти ремарки мимо ушей, посчитав их закономерными и несерьёзными. В своём ответе Билдаду (гл. 9–10), Иов уже решительно отрицает свою вину, тем самым вводя в спор новый элемент. Иов на самом деле уверен в своей невиновности. Софар без промедления обращается к этому вопросу.

А. Желание Софара (11:2–6)

После того, как прозвучали последние слова Иова, ошеломленные друзья какое-то время сидят в тишине. Затем Софар берёт слово. Он вынужден отвечать, чтобы Иов не решил, что своей речью он отстоял свою точку зрения. Софар задаёт вопрос: «Разве человек многоречивый (букв. полный устами) прав?» Он намекает на то, что слова Иова исходят лишь из его уст. Иов не говорит от всего сердца, подобно тому, как говорили предки (ср. 8:10). Он лишь сотрясает воздух. Софар обвиняет Иова в «пустословии», вероятно оспаривая тем самым его невиновность. Он также обвиняет Иова в глумлении, то есть в маловерии и безбожных речах. Кто-то должен противостать этому нахальству и постыдить Иова за подобные слова (11:2–3).

В частности, Софар обвиняет Иова в том, что тот сказал: «Суждение моё верно». И, хотя Иов не говорил именно этих слов, Софар ухватывает самую суть позиции патриарха. Доктрина Иова – это шокирующее утверждение о том, что Бог поражает человека, зная, что тот праведник. Обращаясь к Богу, Иов, по сути, говорит: «Чист я в очах Твоих» (ср. 9:21; 10:7). Он видит себя доказательством истинности своего «учения» о Боге. Софару ещё не доводилось встречать человека с подобной верой. Его раздражение и нетерпимость к этой новой идее проявляются в словах, которые он употребляет.

Иов с дерзостью выражает готовность встретиться с Богом лицом к лицу и высказать Ему свою жалобу. Софар тоже желает, чтобы это произошло. Но он уверен, что исход этой встречи будет совсем не таким, каким он видится Иову. Господь откроет Иову «тайны премудрости», то есть явит Своё всеведение. В конце концов, здравая мудрость имеет две стороны – явную и скрытую. И обе они доступны Богу. Если требуемая очная ставка с Богом всё же произойдёт, может оказаться, что Иов пострадал от руки Божьей гораздо меньше, чем заслуживает на самом деле (11:5–6).

Б. Божья мудрость (11:7-12)

Как Елифаз был сосредоточен на святости Бога, так Софар заводит разговор о Божьей мудрости. Под мудростью Софар понимает то, что богословы называют всеведением Бога. По этой теме он делает четыре высказывания.

Во-первых, человек не способен постичь Божью мудрость. Елифаз доносит эту мысль посредством двух вопросов: «Можешь ли ты исследованием найти Бога? Можешь ли совершенно постигнуть Вседержителя?» (11:7).

В-вторых, Божья мудрость наполняет всё. Она превыше небес и глубже Шеола, пристанища мёртвых. Она превосходит землю по длине и море по ширине. Иов не способен измерить небеса или проникнуть в Шеол, у него нет возможности пересечь всю землю или переплыть море. Таким образом, его знание уступает знанию Бога (11:8–9).

В-третьих, Божья мудрость различает скрытый порок. Никто не способен удержать Бога, когда он «пройдёт и заключит кого в оковы и представит на суд» (ср. 9:11). Бог чрезвычайно могуществен и ни перед кем не обязан отчитываться. Почему? Потому что лишь один Он «знает людей лживых» и без какого-либо труда «видит беззаконие». Его всеведение мгновенно, абсолютно и бесспорно (11:10–11).

В-четвёртых, Божья мудрость тем более славна, чем глупее человек. На глупца снизойдёт понимание не раньше, чем дикий осёл родит человека. Эта поговорка означает что-то, чего попросту не может быть. Человеческая мудрость даже близко не может сравниться с мудростью Бога (11:12).

В. Увещевание Софара (11:13–20)

Софар обращается непосредственно к Иову. Выразительное местоимение 2-го лица в 13-м стихе призвано противопоставить Иова «пустому человеку» из 12-го стиха. Во-первых, он призывает Иова исправить своё сердце, то есть направить его к праведным мыслям и чувствам по отношению к Богу. Во-вторых, Иову необходимо «простереть» свои руки в мольбе к Богу. В-третьих, Софар убеждает Иова удалить его личный «порок». В-четвёртых, он умоляет Иова не давать «беззаконию» обитать в своих «шатрах», то есть в своём жилище (11:13–14).

Иов уже говорил о том, что не смеет поднять перед Богом своей головы (10:15). Если же Иов последует плану Софара из четырёх пунктов, то он с чистой совестью сможет поднять своё «незапятнанное» лицо. После этого Иов будет «твёрд» и не будет испытывать таких эмоциональных перепадов и метаний, которые он продемонстрировал ранее. Перестанет Иов и сокрушаться, на что он жаловался в 9:28. Его страдания прекратятся, он будет вспоминать о них, «как о воде протёкшей». Жизнь Иова пойдёт «яснее полдня», из неё исчезнут сумятица и растерянность. Тьма, в которую была погружена жизнь Иова, просветлеет как утро (11:15–17).

Софар продолжает свой список благословений, которые станут результатом раскаяния Иова. Он будет наслаждаться безопасностью, а его уныние сменится надеждой. Перед тем, как отойти ко сну, Иов будет безрезультатно оглядываться в поисках опасности. Теперь он может отдыхать спокойно. Безопасность и процветание привлекут к нему многих, которые, как и прежде, будут искать его милости (11:18–19).

С другой стороны, Софар предвидит страшную участь грешников. Их глаза истают, и они ослепнут. Им не найти спасения от заслуженной кары. И «надежда их исчезнет» вместе с последним вздохом. Елифаз говорил о безоблачном будущем, которое ждало Иова (ср. 5:19–26). Билдад говорил о погибели, ожидающей врагов Иова (ср. 8:22). Предупреждение Софара носит более общий характер. И если Иов почувствует, что оно относится к нему, он волен внять этому предупреждению (11:20).

Ответ Иова Софару
Книга Иова 12:1–14:22

Софар подчёркивает, что перед всеведущей Божьей мудростью человек должен прекратить любые жалобы. Иов почувствовал себя уязвлённым косвенным указанием на то, что он не имеет представления ни о самом себе, ни о Боге. Он до глубины души возмущён словами друзей, которые из-за его страданий полагали, что имеют право читать ему лекции о мудрости и силе Бога. В ответе Иова Софару звучит злая ирония, направленная против их мнимого превосходства. Кроме того, он не преминул лишний раз упомянуть о том, насколько бедственно его положение.

Иов отстаивает свою мудрость
Книга Иова 12:1-25

В первую очередь Иов подчёркивает, что он знает столько же о действиях Бога, сколько и его друзья, если не больше.

А. Мудрость его друзей (12:1–6)

Иов начинает свою речь с сарказма, призванного показать, насколько неуместны были замечания его друзей. Он изображает притворное восхищение их мудростью. «Подлинно, только вы люди, – говорит Иов, – и с вами умрёт мудрость!» И перефразируя: «Должно быть, вы единственные люди на земле, кто вообще имеет понятие о мудрости!» (12:1–2).

Иов не собирается прощать друзьям намёки на его глупость и на то, что их познания о Боге превосходят его. «И у меня есть сердце, как у вас; не ниже я вас!» Знание, которое Софар считал таким глубоким, в действительности было чем-то общеизвестным. Любой знал, что слова Софара о Божьей мудрости были истиной (12:3).

Однако ситуация, в которой оказался Иов, не соответствуют теории друзей о том, что праведник всегда процветает, а грешника всегда ждёт воздаяние. Стоит лишь посмотреть, как низко он пал. В былые дни он взывал к Господу, и Бог отвечал на его молитвы. А теперь Иов стал «посмешищем» для своих же друзей. К тому, кто ранее считался «праведным» и «непорочным», теперь относятся как к духовному невежде. Трое пребывающих «в покое» друзей не испытывают ничего, кроме презрения к несчастным страдальцам, чьи ноги «спотыкаются» (12:4–5).

С другой стороны, «покойны шатры у грабителей», а те, кто раздражает Бога словом и делом, чувствуют себя в безопасности. Последняя строка 6-го стиха представляет особую трудность. Перевод «которые как бы Бога носят в руках своих» подходит не лучшим образом. Древнееврейский текст буквально говорит: «кому Бог приносит в Своих руках». Возможно, лучшим переводом было бы: «уверенные в руке Божьей». В любом случае, мысль ясна. Пока благочестивые люди, такие как Иов, страдают, самые порочные наслаждаются Божьим благословением (12:6).

Б. Наблюдаемая мудрость (12:7-10)

Знание о Боге, которым щеголяли друзья Иова, было не таким уж и глубоким. Любой имеющий глаза может, наблюдая за жизнью и судьбой низших созданий, познать Божью мудрость и силу не хуже этой троицы. Безоговорочное господство Бога в этом мире можно увидеть в зверях и птицах, в земле и в морских глубинах. Бог движется среди живых существ на земле, самовластно и неудержимо давая жизнь и причиняя смерть. Таким образом, в самой природе можно увидеть проявления Божьей силы и мудрости.

В. Мудрость через наставление (12:11–25)

Вместе с этим можно познавать Божью мудрость прислушиваясь к разговорам старцев, высказывающихся по этому вопросу. Когда это уместно, Иов не гнушается знаниями, полученными из наблюдений других людей. В последующих стихах Иов говорит о природных и социальных катастрофах, свидетелем которых он не мог быть ни при каких обстоятельствах. Наиболее вероятно, что он узнал об этих событиях из преданий.

Иов без сомнения питает уважение к мудрости старцев, хотя и не считает, что абсолютно всё, сказанное ими – истина. «Не ухо ли разбирает слова?» – спрашивает Иов, имея ввиду необходимость обдумывания сказанного. Так же, как язык по своей природе способен распознать вкус пищи, так и разум способен оценить истинность слов, которые слышит ухо.

У Него, то есть у Бога, премудрость и сила. Местоимение в 13-м стихе выделено особо. «Сила» – это способность исполнить мудрые планы. Вся оставшаяся часть главы повествует о Божьих деяниях в мире так, как их видели люди на протяжении веков (12:13).

Бог превращает в руины укреплённые города. Он заключает в тюрьму, из которой не сбежать. Он забирает воду, создавая засухи. А в других случаях он насылает на землю разрушительные наводнения (12:14–15).

У Него «могущество» и «премудрость» (tushiyyah)⁸. Перед Богом равны и вводящий в заблуждение, и заблуждающийся. Оба они в Его руке, ибо земные различия – ничто перед Его властью. Он приводит мудрых советников в «необдуманность» (sholal, букв. босой, разутый), то есть делает их рабами и пленниками. Он делает величайших судей глупыми или заставляет их выглядеть таковыми. Бог «лишает перевязи царей», то есть отбирает их царскую власть; Он «поясом обвязывает чресла их», то есть подпоясывает простым поясом работника или верёвкой пленника (12:16–18)⁹.

Перечисление судьбы сильных мира сего продолжается. Смиряя их, Бог способен внезапно изменить их жизненные обстоятельства. Влиятельные священники отправляются в плен, а «храбрые» (букв. именитые) низвергаются Его силой. Это слово относится к тем, кто бессменно занимал прочное положение среди людей. Он «отнимает язык у велеречивых», заставляя их умолкнуть, и забирает у старцев «смысл» (разум, рассудительность). Он «покрывает стыдом» князей и знать и «силу могучих ослабляет» (букв., пояс). Одеяния перевязывались поясом перед какими-то энергичными действиями. Лишить кого-то пояса означало вывести его из строя (12:19–21).

Все другие великие преобразования в жизни также приписываются Богу. Он «открывает глубокое из среды тьмы». Речь здесь о том, что Господь проникает взором в самые глубокие тайны, являя свету всё, что было скрыто. Он выводит на свет «тень смертную», самую глубокую тьму. Бог разоблачает и разрушает самые хитрые и потаённые планы людей. Так же, в нужное время Он раскрывает свои собственные намерения (ср. Рим. 16:25) (12:22).

Он умножает и истребляет, собирает и рассеивает великие народы, ибо они словно воск в Его руке. Он отнимает «ум» у глав народа, и они в полном замешательстве растерянно «ходят во тьме без света», шатаясь, как пьяные (12:23–25).

Иов упрекает своих друзей
Книга Иова 13:1-12

Иов закончил свою картину Божьей мудрости и могущества, заверив своих друзей, что осведомлён о подобных вещах ничуть не хуже них. Тем не менее, его богословские познания никак не отвечают на мучающий его вопрос о его собственных страданиях (13:1–2).

Несмотря на свою осведомлённость о Божьей мудрости и могуществе, Иов хочет говорить непосредственно со Всемогущим, дабы воззвать к Его разуму. В отличие от друзей, Бог без сомнения отнесётся к Иову с пониманием. Он называет своих друзей «сплетчиками лжи», они буквально плетут сети неправды. Они пятнают своей ложью истину о Божьей власти над миром, чтобы скрыть её устрашающие недостатки и придать ей видимость справедливости¹⁰. Они показывают себя «бесполезными врачами», которые столкнулись с вопросом, для разрешения которого у них просто недостаёт мудрости. И, поскольку они не способны помочь Иову, самым лучшим для них будет замолчать. Иов возвращает своим товарищам заключительную реплику Софара: «О, если бы вы только молчали! это было бы вменено вам в мудрость» (13:3–5).

Пришло время Иову перейти в наступление, и он призывает их выслушать его собственные обвинения против них. Во-первых, он обвиняет их в лицеприятии к Богу. Они говорят так, как будто они Его защитники в суде. Поступая так, они произносят от лица Господа «неправду» и «ложь». Будучи пристрастными, они закрывают глаза на факты, которые доносит до них Иов. Они считают Иова виновным, не имея представления, в чём конкретно состоит его вина. В этом споре они принимают сторону Бога не потому, что могут подкрепить свою позицию фактами, а только лишь руководствуясь своей поверхностной религиозностью, граничащей с суеверием (13:6–8).

Что произойдёт, если Бог решит испытать их сердца? Удастся ли им обмануть Его, как они обманули своего ближнего? Бог настолько праведен и беспристрастен, что без сомнения накажет их за искажение фактов, даже если это сделано ради Его защиты. Так называемых друзей самих скуёт ужас, когда их сердца станут объектом Его пристального внимания (13:9-11).

Иов обвиняет их в том, что они используют «напоминания», то есть «подобные пеплу» бесполезные клише. Все те сильные доводы, которые они использовали в защиту Бога, окажутся «оплотами глиняными» (13:12).

Иов оспаривает Божью мудрость
Книга Иова 13:13-22

Иов видит, что его друзьям не терпится снова бросится в атаку. Он повелевает им молчать, дабы он мог сказать своё слово. Древнееврейский текст здесь особо выделяет местоимение первого лица. Иов желает говорить, вне зависимости от того, к каким последствиям приведёт его жалоба. Он вполне осознаёт, что своими словами подвергает опасности собственную жизнь (13:13–14).

В стихе 13:15 мы встречаем величайшее исповедание веры во всей Библии: «Вот, Он убивает меня, но я буду надеяться; я желал бы только отстоять пути мои пред лицем Его!» Как бы ни брал за душу этот перевод, древнееврейский текст ведёт нас в другом направлении. Буквальный смысл такой: «Узрите, Он поразит меня, я не помедлю; но свою правоту пред лицом Его я отстою». Иов ожидает, что Бог погубит его за то, что он собирается сказать. Он не собирается ждать естественной смерти в отдалённом будущем, а вместо этого готов прямо сейчас изложить свою позицию и принять за это наказание.

Своим желанием отстоять свою жизнь перед Богом, Иов лишний раз свидетельствует о своей праведности. Нечестивец и лицемер никогда не посмел бы предстать перед Всевышним. Его ощущение собственной невиновности послужит ему «оправданием» и обеспечит победу в его тяжбе. Для Иова осознание своей невиновности равносильно невиновности как таковой (13:16).

Иов полностью уверен в конечном полном оправдании. Поэтому он велит друзьям внимательно прислушаться к его словам, после чего заявляет: «Знаю, что буду прав» (ср. 11:2). И кто в таком случае осмелится выступить против него? Иов обещает, что если кто-нибудь предъявит ему обвинение, то он замолчит навсегда, забыв о своей невиновности. Он попросту отступит, оставит защиту и умрёт (13:17–19).

В своем нынешнем состоянии Иов не чувствует себя в силах предстать перед Господом в свою собственную защиту. Поэтому он выступает с двумя прошениями: (1) о том, чтобы Бог удалил от Иова Свою руку; и (2) о том, чтобы ужас Его перестал потрясать Иова. Если эти условия будут выполнены, Иов, безусловно, будет готов предстать перед Богом и как ответчик, и как податель жалобы. Выбор остаётся за Богом. Но небо молчит, и Иов делает вывод, что должен представить свою жалобу Богу в своём нынешнем состоянии.

Иов оплакивает своё состояние
Книга Иова 13:23-28

Теперь Иов с уверенностью излагает своё дело Богу. Его оправдание напоминает то, что прозвучало в главах 7 и 10, но теперь Иов более сдержан и спокоен. Хотя он и не убедил товарищей в своей невиновности, в его собственной голове проблема разрешилась. Несмотря на свои ужасные страдания и подозрения, высказанные друзьями, Иов уверен, что он не повинен в каком-либо грехе, заслуживающем такого отношения. Сама дерзость, с которой он излагает свои доводы перед Богом, свидетельствует о невиновности Иова в его собственных глазах. Виновный обычно не склонен отстаивать своё дело перед праведным судьей.

Иов начинает свою защиту с требования указать количество его грехов. Он хочет, чтобы обвинительное заключение против него приобрело более ясную форму. Он имеет в виду серьёзные грехи и недавние проступки, то есть любую вину, которая в глазах Бога достойна таких страданий. Иов не говорит, что он безгрешен (ср. 13:26); он отрицает лишь то, что совершил грех такого масштаба, который соответствует обрушившимся на него страданиям (13:23).

Иов не может понять, почему настолько великий Бог преследует такого незначительного человека, как он. Почему Бог продолжает скрывать от Иова Своё лицо, как будто Иов – это Его злейший враг? По сравнению с живым Богом Иов ощущает себя сорванным листком и сухой соломинкой, чем-то невесомым и бесполезным. Неужели Богу доставляет удовольствие нападать на такого неравного противника? (13:24–25).

Небесный судья вынес Иову горький приговор, «вменив» ему грехи его юности¹¹. Иов с лёгкостью признаёт ошибки, совершённые в молодости. Он допускает, что его нынешние страдания могут быть наказанием за его прежние грехи, которые, как он думал, уже давно прощены (13:26).

И снова Иов описывает своё физическое состояние тремя образами. Во-первых, Бог поставил его ноги «в колоду». Этот образ – отсылка к практике привязывания бревна к ногам заключенного, чтобы тому было трудно передвигаться. Во-вторых, Бог «подстерегает» все его стези, вследствие чего Иов ощущает себя под постоянным наблюдением. В-третьих, Бог гонится за Иовом по следам его ног, тем самым показывая, что все его движения предрешены. Иову нельзя преступать предписанные границы. Его физические и душевные страдания ограничивают его способность эффективно защищаться перед Богом. А он, между тем, распадается подобно гнилой, изъеденной молью одежде (13:27–28)¹².

Иов размышляет о людских горестях
Книга Иова 14:1-12

В последнем стихе 13-й главы Иов говорил о себе, как о представителе человеческой расы. Теперь он переходит к изложению характеристик человека в целом. Во-первых, жизнь его коротка и наполнена печалями. Поскольку женщина обречена на скорбь (Быт. 3:16), то «рождённый женой» неизбежно будет слаб и в свою очередь обречён на невзгоды. Жизнь человека скоротечна, подобно опадающему цветку или убегающей тени. Почти всегда образы цветов в Библии призваны описывать преходящую красоту. Иов удивлён, что великий и всемогущий Бог снизошёл до суда над таким существом (14:1–3).

Во-вторых, над человечеством господствует грех. Он выражает эту мысль в вопросе, может ли кто-то родиться чистым от нечистого. Этот вопрос напоминает о словах Павла, который в своё время скажет, что «мы все согрешили и лишены славы Божьей». Быть человеком – значит иметь склонность ко греху. Иов хотел бы, чтобы всё было иначе. Идея вот в чём: поскольку греховность – это общая беда человечества, не должен ли Бог проявить хотя бы какую-то терпимость? Как он может обрекать отдельных людей на такие ужасающие страдания? (14:4).

В-третьих, продолжительность жизни любого человека в руках всемогущего Бога. Господь положил человеку «предел, которого он не перейдёт». Поэтому Иов молит Бога «уклониться» от него, оставить его, чтобы он мог «отдохнуть» до поры, пока «не окончит, как наёмник, дня своего». Жизнь, мягко говоря, тяжела. В жаркий день участь работяги безрадостна. Он ожидает лишь окончания трудового дня, ибо только тогда он сможет отдохнуть. Так и человек не находит покоя до своего последнего дня (14:5–6).

В-четвёртых, человеческая жизнь неизбежно заканчивается смертью. Судьба человека ещё более печальна, чем судьба дерева. Если дерево срубить, оно со временем оживёт. Даже если «устарел в земле корень его» и дерево умерло от недостатка влаги, то почуяв воду, оно вопреки всему даст побеги и пустит ветви, будто вновь посаженное. Человек же умирает и распадается. Жизнь его заканчивается, и он исчезает с лица земли. Он умирает подобно озеру, из которого уходит вода, или реке, которая иссякает и высыхает. Как вода не возвращается, так и человек, ложится и не встаёт. Его смертный сон будет продолжаться «до скончания неба», то есть до конца времён. Более поздние книги Писания (ср. Ис. 26:19) утверждают, что Бог поднимет человека из могилы в конце нынешней эпохи.

Иов размышляет о том и об этом свете
Книга Иова 14:13-22

Иов не верит, что существование заканчивается со смертью – оно продолжается в Шеоле, мире духов. Он молит о том, чтобы Шеол стал ему убежищем на то время, пока не утихнет гнев Господа. Случись это, он может надеяться на будущее воскресение. Эту возможность Иов выражает риторическим вопросом: «Когда умрёт человек, то будет ли он опять жить?» Будь он уверен в существовании другой жизни, он бы выдержал любые испытания. И, по окончании этого отдыха в Шеоле, Иов бы с радостью откликнулся на призыв Бога (14:13–15).

За проблеском будущей жизни следует картина суровой действительности, в которой Бог причиняет страдания человеку в его земной жизни. Внимание Бога сосредоточено на Иове, и Господь внимательно следит за каждым шагом патриарха, не упуская из виду ни единого греха. Так что всё беззаконие Иова было бы запечатано «в свитке», собрано воедино и сохранено. В настоящий же момент Бог обрушивает на Иова всю мощь своего суда. Таким образом, несчастья Иова – это не воздаяние за какой-то один грех, а небесный ответ на все его прегрешения разом (14:16–17).

Никакой человек не в силах вынести всю мощь этого гнева, и его, вне всякого сомнения, ждёт смерть. Даже величайшие природные феномены разрушаются с течением времени. Горы исчезают, скалы сходят со своего места, а бурный поток обтачивает камни и размывает берега. Так и Божье наказание уничтожает надежду человека. «Надежда», о которой говорит здесь Иов, – это надежда на выживание и избавление от несчастий (14:18–19).

В этом противостоянии Бог всегда побеждает, а человек сходит со сцены. Иов образно описывает смерть словами «ты изменяешь ему лице». Человек умирает тогда, когда это угодно Богу. Отец может не дожить до того, чтобы увидеть – в чести ли дети его или же они унижены. Живущие в обители мёртвых ничего не знают о том, что творится в мире живых. И всё же Иов поэтически изображает мертвеца страдающим от того, что его плоть гниёт. Попадание в Шеол означает для Иова скорбное и тоскливое существование. Таково представление Иова о том, что ждёт его после смерти (14:20–22).

Этим завершается первый цикл речей, прозвучавших в ответ на первую жалобу Иова в 3-й главе. Трое друзей увидели в плаче Иова обвинение Бога, и каждый по-своему попытались защитить Его. Елифаз подчёркивал нравственную чистоту Бога и его всеобъемлющую милость. Билдад настаивал на том, что власть Бога над миром справедлива. Софар выделил всеведение Бога и то, как оно влияет на Его отношения с людьми.

Поначалу Иов отвечал на доводы своих друзей по большей части косвенно. И поскольку его страдания были молчаливым опровержением всего, что они говорили, патриарх остановился главным образом на них. Однако слова и поведение Софара заставили Иова отвечать непосредственно на выпады, направленные против него. Его не ужасала встреча с Богом. На самом деле он жаждал предстать перед Всевышним и призвать Бога к ответу, за какие же грехи он терпит наказание.

Непоколебимость Иова в защите своей непорочности даже перед лицом доводов его товарищей о природе Бога заставила их искать аргументы, которые всё-таки заставят его замолчать.

Примечания

1 В стихе 4:16 мы читаем: «тихое веяние, – и я слышу голос». Помимо прочего, это можно истолковать так, что голос, раздался в потусторонней тишине.

2 Перевод «Человек праведнее ли Бога? и муж чище ли Творца своего?» возможен, но вряд ли является правильным. Иов обвиняется не в том, что он считает себя праведнее Господа, а в том, что он выставляет Бога неправедным.

3 Это единственное место в Библии, где упоминаются отравленные стрелы.

4 Значение второй части стиха 6:14 трудно установить. Мы читаем: «если только он не оставил страха к Вседержителю». Иными словами, недостаточное проявление доброты со стороны друзей может побудить человека отвергнуть Бога.

5 Мы читаем слова Иова в 6:30: «Неужели гортань моя не может различить горечи?» Таким образом, Иов утверждает, что вполне способен различить истинную природу своих страданий и понять, что они незаслуженны.

6 Говорят, что тревожные сны и ночные кошмары являются одним из симптомов слоновой болезни. A. B. Davidson and H. C. O. Lanchester, The Book of Job in “The Cambridge Bible for Schools and Colleges” (Cambridge: University Press, 1937), p. 64.

7 В других местах Ветхого Завета Раав может (1) олицетворять собой гордыню или высокомерие; и (2) выступать в роли ещё одного названия Египта (Пс. 86:4; 88:10; Ис. 30:7; 51:9).

8 Есть те, кто предпочитает переводить слово tushiyyah как «победа» или «власть», основываясь на использовании этого слова в угаритских мифах.

9 Другая точка зрения состоит в том, что Бог освобождает пленных царей, снова давая им в руки меч.

10 Peake, cited by A. B. Davidson and H. C. O. Lanchester, The Book of Job in “The Cambridge Bible for Schools and Colleges,” p. 112.

11 Иов оглядывается не на явные грехи молодости, но на грехи, от которых молодость не освобождает. Это как раз те грехи, проявления которых в жизни собственных детей он и боялся (ср. 1:5).

12 В 13:28 Иов говорит о себе в третьем лице, возможно из-за того, что рассматривает себя как часть человечества в целом. Если так, то мысль состоит в том, что все люди находятся в процессе распада.

Глава пятая
Второй цикл речей
Книга Иова 15–21

Пока друзьям так и не удалось заставить Иова признаться в чудовищных грехах, которые могли повлечь за собой такое наказание. Их богословские аргументы, основанные на атрибутах Бога, не произвели на патриарха особого впечатления. Иов с завидным упорством настаивает на своей невиновности. Он обвиняет своих друзей в лицемерии и пристрастности по отношению к Богу (13:4 и дал.). Видя это, они решают, что дополнительные доводы в этом направлении тоже окажутся бесплодными.

Если первый цикл речей был сосредоточен на Боге, то во втором основное внимание уделяется человеку, а в особенности, его испорченности. История и жизненный опыт достаточно много говорят о том, какова участь такого человека в Божьем промысле. Природа самого спора побуждает друзей перейти к более конкретным обвинениям. В то же самое время, Иов всё острее ощущает отчуждение по отношению к своим друзьям. Они относятся к его доводам в свою защиту так, будто он искусно пытается их запутать. Иов, наконец, преодолевает жалость к себе и находит силы ответить на аргументы, выдвинутые тремя его друзьями.

Вторая речь Елифаза
Книг Иова 15:1-35а

Как и до этого, первым берёт слово Елифаз. Он основывает свои рассуждения на последней речи Иова (гл. 12–14), и они задают тон всему второму кругу спора. Елифаз начинает с упрёков в сторону Иова (ст. 2-16), после чего излагает свои соображения о судьбе нечестивых (ст. 17–35).

Обличение Иова
Книга Иова 15:1-16

Обличая Иова, Елифаз обвиняет его то в самодовольном хвастовстве, то в непочтительности.

А. Нападки на позицию Иова (15:2–6)

В первую очередь Елифаз осуждает убеждённость Иова (12:3; 13:2) в том, что его мудрость превосходит мудрость его друзей. «Станет ли мудрый отвечать знанием пустым», лишь зря сотрясая воздух? По-настоящему разумному человеку не стоит «наполнять чрево своё ветром палящим», извергая при этом потоки яростных, но бесплодных слов. Выражение «ветер палящий» на Ближнем востоке относилось к чему-то жестокому в своём безразличии. Истинный мудрец никогда не станет «оправдываться словами бесполезными и речью, не имеющею никакой силы» (15:2–3).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

* Отошли к Господу

Вернуться