Лина Филимонова
Снежный поцелуй

Глава 1

Такси подъедет через пять минут, а чемодан все никак не хочет закрываться, крышка выгнулась спиной кашалота, шарф свисает сбоку длинным розовым языком. Это все лыжный костюм виноват, он такой огромный! Одни штаны заняли полчемодана. Может, все-таки не брать с собой сапожки на каблуках? Но они так здорово смотрятся с облегающими брючками и коротенькой курточкой, которая сейчас на ней. Не будет же она там все время ходить в меховых ботинках, мало ли какой случай…

Марьяна распахнула крышку и еще раз оценивающе оглядела вещи, выбранные для поездки на горнолыжный курорт. Джинсы, свитера, шапка, перчатки, косметичка… Нет, решительно, здесь нет ничего лишнего. Она же не взяла вечернее платье или боа из перьев. Все, что лежит в чемодане, ей совершенно необходимо. Телефон пискнул: такси у подъезда. Марьяна решительным жестом выбросила любимые изящные ботиночки, намотала розовый шарф на шею и, надавив коленом на крышку, застегнула чемодан. Какой может быть случай, если она едет отдыхать с родителями и семьей брата? Только лыжи до упаду и бокал глинтвейна перед сном в теплом семейном кругу. Каблуки не понадобятся.

Она считала себя специалистом по сбору чемоданов и подготовке к путешествиям. Поездки – короткие и длинные, дальние и ближние, развлекательные и деловые были ее страстью. Марьяну всегда приводили в изумление люди, годами сидевшие на одном месте и не желавшие посмотреть мир. Ее заветным желанием было кругосветное путешествие, которое длилось бы как минимум год, но об этом пока можно только мечтать. Зато великолепный семейный отдых в одном из самых комфортабельных отелей модного горнолыжного курорта (именно так было написано на сайте) был ее сегодняшней реальностью.

Этот тур Марьяна выбрала сама, после того, как на семейном совете было решено – в кои-то веки! – съездить куда-нибудь всем вместе. Родители уже несколько лет не выбирались дальше дачного поселка, жена брата, Катя, пару лет назад вышедшая из декретного отпуска, тоже, по ее утверждению, забыла, как выглядит чемодан. Племянник Кирилл всего один раз был на море, да и то неудачно: выяснилось, что у него аллергия на акацию, которая в момент поездки как раз активно благоухала. Роман, молодой отец буйного отпрыска и, по совместительству, брат Марьяны, тоже маялся от отсутствия новых впечатлений, прозябая в очень серьезной и очень скучной юридической конторе.

Только Марьяна работала в заведении, которое могло, хотя бы частично, удовлетворить ее любовь к путешествиям – она была менеджером туристического агентства. Когда-то, принимая решение перейти с факультета управления на факультет туризма и курортного дела, студентка Марьяна Григорьева думала, что ее жизнь будет состоять из трансатлантических перелетов, переговоров в тени пальм с кокосовым коктейлем в руках, средиземноморских закатов и тропических восходов.

Как она ошибалась! Ее день начинался с переговоров по скайпу в тени нависающего солидной массой начальника Артура Борисовича, продолжался чаепитиями с капризными клиентами, и заканчивался созерцанием заката на календаре в раздумьях над ежемесячным отчетом. Интересные командировки были, скорее редким исключением, чем правилом. Еще бы, мизерное турагентство с громким названием «Альтаир» – единственное, где ей предложили работу по специальности, имело весьма ограниченные возможности. Его штат, не считая уборщицы и считая директора, состоял всего из четырех человек, занимало оно скромное помещение в одном из офисных центров, и, что самое обидное, работало всего лишь с несколькими проверенными направлениями.

Марьяне же хотелось неограниченных возможностей, больших объемов, новых стран и континентов. Если бы ей дали шанс, она бы развернулась, она бы показала, на что способна… Взять, например, самого крупного туроператора в городе, «Синюю птицу» – там к каждому сезону придумывали что-то новенькое и необычное, постоянно создавали интересные предложения, давали нестандартную рекламу. И желающие путешествовать просто валом валили!

После того, как у нее в руках оказался заветный диплом, Марьяна первым делом отправилась в «Синюю птицу», несмотря на то, что ей по телефону сказали, что их штат полностью укомплектован. Они же не знали ее, не знали какие у нее зреют грандиозные планы и какими она обладает организаторскими способностями! Им так и не суждено было об этом узнать. Максимум, что ей мог предложить их специалист по кадрам – вакансию курьера, замаскированную наименованием «помощник менеджера по туризму». Марьяна обиделась и ушла.

Теперь она об этом жалела. Прошло полтора года, с тех пор как она, устав обивать пороги крупных фирм, устроилась в «Альтаир», и за это время ее карьера не продвинулась вверх ни на миллиметр. А если бы она работала в «Синей птице», то, глядишь из «помощника» уже стала бы секретарем или оператором, а там, может, и менеджером… А менеджер крупного туроператора – это совсем не то же самое, что менеджер мизерного турагентства. Две большие разницы, как говорится.

Директором вожделенной «Синей птицы» был Арсений Владимирович Журавлев, с которым ее родной брат Ромка когда-то учился на юридическом факультете. Они не были близкими друзьями, но ведь совместное разгрызание гранита науки что-то да значит! К тому же они иногда виделись на встречах выпускников, жали друг другу руки, хлопали по плечам, пили текилу, возможно, даже предавались сентиментальным воспоминаниям… И этот человек, который называется ее братом, зная о ее заветной мечте ни разу не сказал Арсению Владимировичу: «Знаешь, есть один хороший специалист, работает в твоей сфере…»

Ромка, кажется, думает, что она до сих пор школьница со средней успеваемостью, вечно ободранными коленками и привычкой везде опаздывать. Он и не заметил, что она не только сильно выросла, но и очень изменилась. Она окончила институт с красным дипломом! Брат на это только хмыкнул. Кажется, он подумал, что ей его вручили по ошибке. Ну ничего. Она ему докажет. Покажет, как сильно изменилась, продемонстрирует, как хорошо разбирается в своей области. Она от него не отстанет, пока он не даст ей слово познакомить ее с директором «Синей птицы». Для нее именно это, а не семейное единение – главная цель поездки. Цель, которой она обязательно добьется.

Размышления Марьяны прервал голос таксиста:

– Приехали.

Марьяна очнулась и полезла в сумку в поисках кошелька.

Войдя в здание аэропорта, девушка взглянула на часы: до вылета оставалось полтора часа, регистрацию она прошла по интернету, оставалось сдать багаж. Все семейство уже было на курорте, она летела одна, ее отпуск начинался на два дня позже. Похоже, им там понравилось. Мама вчера звонила и восхищенно рассказывала, что из их четырехкомнатных апартаментов открывается потрясающий вид на заснеженные вершины, а внизу шумит бурная горная речка. Кататься на лыжах она, правда, не рискует, да и некогда: нужно во все глаза следить за внуком, с которым не справляется целая группа опытных лыжных инструкторов.

Подойдя к стойке регистрации, Марьяна услышала за спиной какой-то шум и оглянулась. Ее глазам открылось замечательное зрелище: два великовозрастных оболтуса с веселым хохотом везли багажную тележку, нагруженную сноубордами в чехлах и объемными спортивными сумками. Поверх сноубордов восседал третий оболтус в лыжных очках и куртке с надвинутым на глаза капюшоном. Процессия остановилась неподалеку от очереди, выстроившейся к стойке, причем остановка была очень резкой: пассажир скатился с горы на мраморный пол. Марьяна отвернулась от шумной компании, которая продолжала возиться на полу среди багажа, чтобы скрыть улыбку. Именно в этот момент она осознала, что у нее отпуск – первый с тех пор, как она начала самостоятельную жизнь и трудовую деятельность.

– У студентов каникулы, – произнес стоящий рядом с ней мужчина. – Развлекаются.

Ей показалось, что в его голосе прозвучали скрытые нотки зависти. Она тоже ощущала нечнто подобное. Осознание себя взрослым человеком не позволило бы ей валяться на полу в аэропорту, но она с огромным удовольствием поваляется в сугробах со своим гиперактивным племянником. Они будут играть в снежки, строить крепости, кататься на санках, лыжах и коньках, и еще неизвестно, кто получит от всех этих забав больше удовольствия, шестилетний Кирилл, или его взрослая тетя. И все это произойдет уже через несколько часов! Марьяна почувствовала, что ее губы расплываются в широченной радостной улыбке.

Самолет был совсем небольшой, кресла в два ряда, видимо, желающих лететь на горнолыжный курорт набралось немного. Регистрируясь, Марьяна выбрала себе прекрасное место: у окна, почти в самом начале. Ей очень хотелось, чтобы рядом с ней никого не было, и сначала она подумала, что ее желание сбылос, место оставалось пустым, все рассаживались сзади. Но в последний момент в самолет ворвалась компания студентов, которые где-то задержались, и вот уже рядом с ней усаживается тот самый тип в лыжных очках и надвинутом на глаза капюшоне. Марьяна вздохнула, придвинулась ближе к окну и стала смотреть на рабочих, забрасывающих чемоданы в багажное отделение.

– Привет! – услышала девушка рядом с собой.

Она увидела, что ее сосед, в отсутсвие очков и капюшона, имеет вполне интеллигентное лицо. Серые глаза, густые темно-русые брови и такие же волосы. Улыбка – мечта ортодонта и угловатый подбородок.

– Привет, – ответила она.

– Меня зовут Арамис, – представился молодой человек.

– Очень за вас рада. Редкое и красивое имя.

– Согласен.

Марьяна видела, что два его друга, расположившиеся чуть позади в соседнем ряду, с интересом за ними наблюдают. Вид у них был такой, как будто они делают ставки. Она не хотела участвовать в этом аттракционе и снова отвернулась к окну. Двигатели самолета зашумели громче, голос по громкой связи попросил всех пристегнуть ремни и ознакомиться с инструкциями по технике безопасности. Марьяна откинулась в кресле и закрыла глаза.

– Если рассуждать чисто гипотетически, есть всего два варианта: лыжи и сноуборд, – произнес ее сосед. – Я думаю, что ты лыжница. Более того, я в этом почти уверен.

– Продолжай, – произнесла Марьяна, не открывая глаз.

– Когда наши сноуборды рухнули на пол, и я придавил их своей тушкой, у тебя ни один мускул на лице не дрогнул. А ведь они могли сломаться! Лично я очень разволновался.

– Где ты учишься? – спросила Марьяна.

– Что? – не понял Арамис.

– Вроде простой вопрос… Я думала, ты студент.

– А, ну да. Студент.

– Наверное, айтишник.

– Почему ты так решила?

– Они все немного чокнутые.

– Это комплимент? – рассмеялся сосед. – Вообще ты чуть-чуть промахнулась. Я юрист. Юристы – солидные люди.

– И друзья твои тоже?

– Ага. Тоже юристы. Выдающиеся умы.

– Не сомневаюсь.

– Так я угадал? Лыжи?

– Может, у меня деловая командировка.

– На горнолыжный курорт?

– Я в турагентстве работаю.

– Ого! Круто. Интересная работа?

– Мне нравится. Люблю путешествовать.

– Все время в разъездах…

– Ага. То Европа, то Азия, то вообще… Африка и Антарктида. Развлекаюсь на полную. А тебе придется сидеть в конторе, перебирать бумажки, листать уголовный кодекс, выступать на судах, рассказывать клиентам, какие они дураки…

– Откуда такие познания в юридическом деле?

– Да так…

– Я думаю, тебя зовут Маша.

– С чего это?

– Я заглянул в твой билет. Правда, плохо разглядел, он неудобно лежит.

Марьяна посмотрела на свой билет, засунутый в карман стоящего впереди кресла.

– Не вздумай меня так звать, – строго сказал она. Имя «Маша» ей совершенно не нравилось. Ее зовут Марьяна.

– А как мне тебя называть?

– Марьяна Викторовна.

– Вот это да!

– А ты как думал?

К концу полета Марьяна поняла, что ее сосед не такой уж обалдуй, как можно было подумать, наблюдая его вкупе с друзьями. Такой феномен не был для нее новостью. Она еще в школьные годы поняла, что мальчишки, если брать их по отдельности – вполне нормальные и адекватные люди, с которыми можно продуктивно и интересно общаться. Но как только они собираются компанией – все. Срабатывает какой-то дремучий стадно-пещерный инстинкт и каждый из них, колотя себя в грудь, пытается доказать собратьям, что он такой же троглодит, как и они. Когда они взрослеют, в их поведении наблюдаются некоторые перемены, но они поверхностные. Копни поглубже – и обнаружишь под личиной любого солидного бизнесмена чумазого сорванца, изо всех сил пытающегося доказать товарищам, что это он первый придумал кидаться яйцами с девятого этажа или расплющивать ключи от квартиры под рельсами трамвая.

Арамис (ясно, что это не настоящее имя, но какая разница?) оказался забавным и легким в общении парнем. Она сама не заметила, как рассказала ему сначала о своей работе, а потом и о семье, особенный успех имели истории о неугомонном племяннике. Оказалось, что у ее собеседника тоже есть малолетние родственники, вернее родственницы, две близняшки, то ли двоюродные племянницы, то ли троюродные сестренки. Он часто их навещал, а в один незабываемый день даже остался с ними наедине на целый вечер… Марьяна хохотала до слез, когда он описывал, как пел им колыбельную – песню про звезду по имени Солнце, единственную, которую помнил наизусть, потому что когда-то подбирал на гитаре.

Из самолета они вышли вместе. Арамис представил ее друзьям, которых звали Лось и Кузя. Они были сдержаны и вежливы, не гоготали и не толкались, и Марьяна подумала, что неплохо иметь на отдыхе знакомых, с которыми можно при случае перекинуться парой слов или, например, сходить вечером в боулинг.

– А я была уверена, что вы – Атос и Портос, – сказала она.

– Ни в коем случае, – отозвался тот, кого звали Лосем.

– То есть ты на Лося не обижаешься?

– Лось – благородное, крупное и воинственное животное.

– И рогатое, – добавил Кузя, за что получил внушительный тычок в бок.

– А вот и мой брат! – воскликнула девушка, увидев приближающегося Романа. – Я вас сейчас познакомлю.

– Конечно, конечно, – пробормотал Арамис и, к ее удивлению, растворился в толпе вместе с друзьями, пока она махала брату.

Глава 2

В реальности горнолыжный курорт выглядел даже лучше, чем на фотографиях. Марьяна восторженно разглядывала невероятной высоты горы, вершины которых терялись где-то в облаках, быструю речку, обрамленную элегантной новой набережной, многочисленные гостиницы и кафе, составляющие единый архитектурный ансамбль, гармоничный и при этом достаточно разнообразный.

– Да тут просто обалденно! – воскликнула она, когда они выбрались из такси.

– Да, – кивнул Роман, с видом старожила. – Местечко что надо.

– Эй, а почему ты так странно ходишь? – Марьяна заметила, что брат, везущий ее чемодан, переваливается с боку на бок, как беременная утка.

– Посмотрим, как ты будешь ходить через пару дней почти непрерывного катания.

– Что, мышцы болят? Это потому что ты в спортзал не ходишь. А я тебя предупреждала. Заплыл жиром, как…

– Не рекомендую продолжать, – угрожающе произнес Ромка. – Иначе через секунду будешь торчать вверх ногами из ближайшего сугроба.

– Всю дорогу об этом мечтала, – с восторгом произнесла Марьяна, нежно оглядывая сугробы на газонах возле отеля.

– Если бы не мои больные мышцы…

– Эх ты, развалина, – фыркнула девушка и, схватив пригоршню мягкого пушистого снега, подбросила его вверх.

Входя в номер, Марьяна ожидала, что в дверях на нее, как это всегда бывало, ураганом налетит Кирилл, но ее ждал сюрприз. Молодой человек сдержанно поздоровался и продефилировал из одного угла огромной гостиной в другой, демонстрируя глянцевый белый шлем, настоящие горнолыжные очки, огромные перчатки и наколенники. Изящество его походки немного портили тяжелые лыжные ботинки, но любящая тетя все равно оценила представшую ее глазам картину.

– Не может быть! – воскликнула она. – Что это за чемпион тут разгуливает? Откуда он взялся? Видимо, пришел в гости… После того, как завоевал все медали. А где же мой любимый племянник Кирилл?

– Это же я! – завопил малыш, довольный произведенным эффектом. – Он сорвал с себя шлем и бросился в объятия Марьяны.

Она закружила его по комнате.

– Ты что, уже катаешься на лыжах? Сам? И без меня? Я тоже хочу!

– Я знаешь, вчера как упал! У меня во-от такая шишка была на лбу. Бабушка сказала: больше не пущу. А дедушка сказал: не плачь, казак, атаманом будешь. А я и не плакал совсем.

– Больно было?

– Ни капельки. А теперь мне шлем купили. Видела?

– Видела. Сейчас я переоденусь, и пойдем в снегу валяться.

– Валяться? А на лыжах ты не будешь, что ли? Смотреть, как я катаюсь.

– Буду, конечно. Только давай сначала поваляемся. Мне очень хочется.

– Ну, тогда ладно, – согласился Кирилл.

Канатная дорога работала до семи вечера, а когда Марьяна приехала, было уже четыре, поэтому спортивную программу было решено отложить на следующий день. Девушка заметила, что семья восприняла известие о вечернем отдыхе с энтузиазмом.

– Они тут за два дня так накатались, что еле ходят, – сказала мама. – А отец вчера кубарем с горы летел, я думала, у меня сердце остановится. Чудом ничего не сломал.

– Это полная ерунда, – отозвался папа, восседавший с газетой у телевизора. – Я падал технически правильно, был сгруппирован и контролировал процесс.

– Видела, как ты его контролировал. Лыжи в одну сторону, палки – в другую.

– Да так и должно быть! Лыжи отстегиваются во избежание травм. А палки я сам выбросил, они мне только мешали. И хватит об этом. В следующий раз буду падать подальше от твоих глаз.

– А можно вообще не падать?

– Можно. Но пока не получается.

– А что, страшные здесь горки? – спросила Марьяна.

– Ужас, – ответила мама. – С одной стороны пропасть, с другой – обрыв.

– Супер, – сказал Ромка. – Нигде еще таких трасс не видел.

– Разные есть, – добавила Катя. – И простые, и жутко сложные. Я пока на зеленых катаюсь, пару раз на синих попробовала. Полный восторг. Завтра сама увидишь.

После плотного ужина в ресторане гостиницы, где Кирилл удивил всех примерным поведением, семья поднялась в апартаменты, располагавшиеся на восьмом этаже. Катя пошла укладывать Кирилла, который начал засыпать еще за десертом, мама решила принять ванну, а отец и сын в одинаковых позах дремали на диване у телевизора, синхронно похрапывая.

Марьяна постояла у окна гостиной, понаблюдала за полетом снежинок в желтом свете фонарей и поняла, что находиться в этом сонном царстве для нее просто невыносимо. Понятно, что они устали, но она-то только приехала и полна сил. Раз лыжи сегодня недоступны, она пойдет на каток. Распотрошив чемодан, она разложила одежду по полочкам большого шкафа в своей комнате, надела лыжный костюм, варежки, меховые ботинки и, никем не замеченная, вышла из номера.

Настроение у нее было приподнятое, прямо-таки новогоднее, хотя Новый год прошел месяц назад. Но тогда не было такого почти сказочного снегопада, таких пушистых зеленых елочек и такой праздничной, и в то же время удивительно уютной атмосферы. Из кафе, сверкающих разноцветными огоньками, доносилась негромкая музыка, в том, мимо которого сейчас проходила Марьяна, был виден огромный пылающий камин, возле него стояли столики с мягкими диванами. По набережной прогуливались люди в лыжных костюмах, и все как один выглядели удивительно счастливыми. Она тоже улыбалась, направляясь к зданию с огромной надписью «Каток».

На коньках Марьяна каталась хорошо, не то что на лыжах. Завтра она наверняка будет летать со склонов кубарем похлеще папы, но зато сегодня можно расслабиться и получать удовольствие. Она надела белые фигурные коньки и вышла на лед. Народу на катке было не очень много, места хватало всем, и девушка легко заскользила, на ходу вспоминая как делать повороты, крутиться вокруг своей оси и двигаться назад. Марьяна чувствовала себя парящей ласточкой, в отличие от большинства посетителей катка, которые жались к бортикам или неуверенно переставляли ноги в центре, пытаясь повторять движения, виденные по телевизору.

А вот и новые посетители. Ну конечно, три мушкетера во главе с Арамисом. Марьяна даже не сомневалась, что они рано или поздно встретятся, курорт-то совсем небольшой, но не думала, что сегодня. Они выехали на лед плечом к плечу, и вскоре девушка поняла причину такого странного способа катания. Тот, кто находится в середине, передвигаться на коньках практически не мог. И, когда его товарищи разъехались в разные стороны, беспорядочно замахал руками, пытаясь удержать равновесие. Марьяна негромко рассмеялась и помчалась в его сторону, набирая скорость.

Арамис, а это был он, выглядел как щенок, выбежавший на паркет: конечности предательски разъезжались, хотя он изо всех сил старался держать их рядом друг с другом.

– Это тебе не сноуборд, – крикнула Марьяна, пролетев мимо и немного притормозив на ходу.

Молодой человек от неожиданности потерял равновесие и плюхнулся на лед пятой точкой.

– Вставай! – Марьяна подъехала к нему и подала руку.

– Привет, – Арамис улыбался, держал ее за руку и, похоже, подниматься и не думал. – Ты одна?

– Ага. Мои все спят.

– Даже брат?

– Брат вообще еле передвигается после двух дней интенсивного катания. А чего ты так интересуешься моим братом?

– Да я не…

– И куда вы так неожиданно испарились в аэропорту?

– Да мы не испарились, просто… Лосю показалось, что кто-то тащит наши сноуборды, ну мы и ринулись их спасать. Оказалось – ложная тревога.

– Брось его, – сказал подъехавший Лось. – Пусть отдыхает.

– Правильно, – поддержал его Кузя. – Он безнадежен. Не отличает правую ногу от левой.

– Вставай, – повторила Марьяна и дернула Арамиса за руку. – Холодно.

– Я встану, как только вы дадите мне алгоритм. Я не знаю, как вставать с этими штуками на ногах. – Он указал на коньки.

– Сначала переворачиваешься пятой точкой к верху, потом встаешь на колени. Потом, держась за лед, ставишь по очереди коньки на лезвия и медленно выпрямляешь ноги. А уж потом принимаешь вертикальное положение.

– Понял.

Арамис выполнил озвученную последовательность действий и через пару секунд оказался рядом с Марьяной.

– У тебя что, в детстве коньков не было? – спросила девушка.

– Не было. Я на юге жил.

– Все с тобой ясно. А как же ты сноуборд освоил?

– Это же совсем другое дело. Почти как скейт или серфинг.

– Я тебя научу, – сказала Марьяна.

– Правда? – воодушевился Арамис. – А то эти обормоты только издеваются.

– Вот, смотри. Сначала скользишь на одной ноге, потом переносишь вес на другую. Колени согнуты, корпус наклонен вперед…

Арамис старательно повторял все движения.

– Я чувствую себя очень странно, когда называю тебя Арамисом, – произнесла Марьяна.

Она остановилась у бортика, где последние пятнадцать минут стоял, как приклеенный, ее ученик и отказывался выходить на лед. Он только восхищенно хлопал глазами, наблюдая за легкими и изящными движениями Марьяны. Коньки как будто сами несли ее по льду, она не прилагала ни малейших усилий.

– Почему это? – спросил он.

– Какое-то нечеловеческое имя. Как тебя зовут на самом деле?

– Ты, в виде исключения, можешь звать меня Сеня. Хотя вообще-то я никому этого не позволяю.

– Я польщена. Сеня. Хорошо. Просто и понятно.

– А я… Можно я буду звать тебя Марьяна, а не Марьяна Викторовна?

– Ты меня так и зовешь!

– Но я же без разрешения. Пусть все будет официально.

– Ладно. Официально разрешаю тебе звать меня Марьяна. Но ни в коем случае не Маша.

– Я помню.

– Давай еще кружок. У тебя уже лучше получается.

– Думаешь? – с надеждой спросил Сеня, ноги которого, действительно, уже не так разъезжались, как в начале, но все еще выписывали очень далекие от фигурного катания кренделя.

Марьяна взяла его руку и потащила за собой. Он согнулся и напряженно перебирал ногами, как огромный краб. Девушка с трудом удерживалась от смеха, но понимала, что такая реакция не прибавит уверенности ее подопечному. А ведь он так старается! Она подумала, что из нее бы получилась хорошая учительница, терпеливая и уравновешенная. Ее не капли не раздражало то, что Сеня никак не мог уловить, каким образом нужно переставлять ноги и переносить на них вес тела.

– Жаль, что тут не идет снег, – сказала Марьяна и посмотрела на теряющуюся в вышине крышу. У катка не было стен, но крыша, закрывающая днем лед от лучей яркого солнца, присутствовала. А еще здесь были ряды сидений для зрителей, в центре которых она недавно видела Кузю и Лося. Но теперь их нигде не было.

– Ты не устала? – спросил Сеня.

– Я – нет. А ты устал.

– Ни капельки.

– Да ладно. Я же вижу. У тебя ноги скоро в узел завяжутся. Пойдем лучше прогуляемся. Проводишь меня до гостиницы.

– Ура, – с облегчением выдохнул Сеня.

– А, может, зайдем куда-нибудь? Выпьем по бокалу глинтвейна? Я тут знаю одно местечко…

Марьяна с сомнением посмотрела на своего провожатого. Свидание с ним точно не входило в ее планы. Но кто говорит о свидании? Ни о чем подобном не было и речи. А выпить согревающего глинтвейна после интенсивных упражнений на катке – самое то.

– Так ты здесь не в первый раз? – спросила она.

– В третий. Или четвертый, не помню уже.

– Здесь волшебно. Как в сказке. И тишина такая… Хоть и слышно музыку вдалеке, все равно такое ощущение, что тихо. Странно, правда?

– Это из-за снега.

– Да… В городе такого снега не бывает.

Марьяна запрокинула голову вверх и поймала губами снежинку.

Все-таки это было похоже на свидание. То есть сначала не было: Сеня привел ее в то самое кафе с камином, мимо которого она недавно проходила, усадил за столик в самом дальнем углу, заказал глинтвейн, потом еще… Потом они поняли, что страшно проголодались и съели по большому куску мяса с овощами. Выбрали десерт. Выпили еще по глинтвейну и попросили принести большой чайник чая.

И все это время их оживленная беседа не прерывалась практически ни на секунду. Марьяна нашла в лице нового знакомого заинтересованного слушателя и в приступе вдохновения, которые с ней иногда случались после бокала вина, описывала ему необычные туристические туры, которые придумывала на досуге. Она рассказала о своей заветной мечте слетать в Антарктиду и организовать там необычный маршрут для всех любителей экстремального отдыха. Потом перешла к идее гастрономических поездок в Италию, Францию, Японию и другие страны. Своей очереди ждали описания тура для маленьких принцесс – по замкам Австрии и Венгрии, оздоровительные путешествия в Индию, сталкинг по заброшенным городам и многое другое.

Сеня внимал ее речам с восторгом, перебивал только для того, чтобы уточнить какую-нибудь деталь и вообще был идеальным собеседником. Но все же к моменту, когда в чайнике закончился чай, Марьяна поняла, что ее одолевает зевота, и, если она немедленно не отправится в постель, то может уснуть прямо здесь.

– Все, – сказала она.

– Как – все? – удивился Сеня. – Ты же говорила, у тебя миллион идей.

– Так оно и есть. Но сейчас я их тебе рассказать не могу.

– Почему?

– Засыпаю. Только хорошее воспитание удерживает меня от того, чтобы растянуться прямо на этом диванчике и мирно захрапеть.

– Так наплюй на него, – посоветовал молодой человек.

– На кого?

– Да на воспитание. Спи.

– Вот еще. Давай собираться. Свистни официанту, что мы уходим.

Марьяна была твердо намерена оплатить половину счета – не хватало еще грабить бедного студента! Но студент оказался твердым в своих принципах.

– Я не бедствую, – сказал он. – И еще никогда в жизни не позволял платить девушке, которую пригласил в ресторан.

– Так то – девушке, – сонно пробормотала Марьяна. – А я-то не девушка.

– Да ну? – искренне удивился Сеня. – Хочешь сказать, что ты парень?

– Я имела в виду, что я не девушка в этом смысле… Не запутывай меня. Ну ты понял, что я хотела сказать.

– Не могу даже представить. Но уверен, что по поводу твоего пола не ошибся.

На улице всю сонливость Марьяны как рукой сняло. Вечер был замечательный. Снежинки тихо падали на белые тротуары, на крыши домов и скамейки, уже покрытые пушистым одеялом, кружились в ореоле фонарей и ложились на подставленные им ладони. Они шли медленно по тихой, как будто зачарованной улице, молчали и почему-то держались за руки.

– Ну вот, – сказала Марьяна, когда они дошли до ее гостиницы. – Здесь я живу.

– А где твое окно? – спросил Сеня.

– На восьмом этаже. – Она задрала голову и стала сосредоточено считать окна. – Наверное вон то, третье от угла. Темное. Или нет. Четвертое. Третье – это детская, там обитает мой племянник.

В этот момент небо над ней качнулось, а земля под ногами потеряла устойчивость. От падения ее удержали крепкие руки, обхватившие талию, но голова все равно продолжала кружиться, потому что это был невероятно нежный, невероятно пылкий и невероятно долгий поцелуй. А, главное, – невероятно неожиданный.

– Ты… Я… – пробормотала Марьяна, когда ее дыхание вернулось в норму. – Что ты делаешь?! – Она попыталась вложить в этот возглас максимум возмущения.

– Только не говори, что тебе не понравилось, – прошептал ей в самое ухо хриплый голос.

– Не понравилось. Отпусти меня.

– Не отпущу, – Сеня еще крепче сжал ее в объятиях.

– Отпусти, – повторила она, но уже не так яростно. – Я не собиралась… – начала она.

– И я не собирался. Просто ты… не оставила мне выбора.

– Я?!

– Я же не железный. А ты на меня так смотрела…

– Я?!

– Да я шучу. Всегда начинаю шутить, когда сильно смущаюсь.

– Сеня. Давай я пойду спать. Это все как-то слишком.

– Хорошо. Иди. А я останусь здесь и буду всю ночь вздыхать под твоим окном. Может, даже серенады начну петь.

– А, может, я ошиблась, и мое окно совсем с другой стороны?

Марьяна рассмеялась, высвободилась из его объятий и скрылась за спасительными дверями гостиницы. Поднимаясь в лифте, она чувствовала, что ее сердце бьется в бешеном ритме. И ей почему-то хочется сделать что-нибудь эдакое… то ли подпрыгнуть, то ли просто воспарить над землей. Это же просто какое-то сумасшествие. Нет, она точно сошла с ума. Или он. Или они оба.

Подойдя в темноте к окну своей комнаты, Марьяна увидела, что Сеня все так же стоит возле фонаря, где она его оставила, и смотрит вверх. Она включила свет и помахала ему рукой. Он помахал ей в ответ. Раздеваясь в ванной, девушка увидела в зеркале свое раскрасневшееся лицо с застывшей на нем мечтательной улыбкой. Она попыталась придать лицу серьезное выражение, но у нее ничего не получилось. Улыбка не хотела сходить с ее уст.

– Это сумасшествие, – произнесла она вслух и включила душ.

Оказавшись в комнате, Марьяна снова подошла к окну и снова увидела там Сеню. Он стоял, прислонившись к фонарю, и смотрел вверх. Вокруг него кружился хоровод снежинок, улица была абсолютно пуста. Марьяна почему-то подумала, что запомнит эту картину надолго, может, даже на всю жизнь. Так же как этот нежный-снежный поцелуй… Она смотрела на него, он – на нее. Между ними было толстое стекло, десятки метров и – мощное притяжение, которое ощущалось физически.

«Он, наверное, замерз, – подумала Марьяна. – Глупый. Зачем он здесь стоит?»

Она помахала ему рукой. Он сделал тоже самое. Она с помощью жестов попыталась объяснить ему, чтобы он шел спать. Он пожал плечами и развел руки в стороны. Неужели не понятно? Она еще раз изобразила, как он уходит и ложится спать. Сеня кивнул и пошел, постоянно останавливаясь и оглядываясь. Марьяна дождалась момента, когда он скрылся из виду, и только после этого выключила свет и юркнула в постель.

В ее голове царил полный кавардак, она не знала, что происходит, и что обо всем этом думать. Приготовившись хорошенько поразмыслить и попытаться разложить все по полочкам, она мгновенно уснула.

Глава 3

У него и в мыслях не было обманывать девушку. Он даже знакомиться с ней поначалу не собирался. Но студенческий дух (или бес?), который вселился в него при встрече со старыми друзьями, как будто сам тянул его за язык. И он сказал, что студент, что учится на юридическом… И его друзья тоже.

Это не было ложью, это было правдой, но не сейчас, а семь лет назад. Университет они давно окончили и были вполне взрослыми, по крайней мере, с виду, людьми… пока не решили вспомнить былые времена и рвануть на горнолыжный курорт, в первый раз за все эти годы – вместе. Втроем. Без жен, подруг, знакомых и т.п. Старой компанией. Подобные попытки предпринимались и раньше, но всегда что-то мешало: то несовпадение отпусков, то внезапный перелом ключицы (у Лося), то запланированная свадьба (у Кузи), то новый проект (это, как правило, у него самого).

И вот, впервые все шло по плану – они должны были выбросить из головы все проблемы и расслабляться на полную катушку. Но теперь ему совсем не до этого. Вмешалась случайность. Она. Марьяна. Привлекательная девушка с длинной челкой, синими глазами и необыкновенно симпатичными ямочками на щеках… От ее улыбки его сердце плавилось, а язык сам собою начинал молоть какую-то невероятную чепуху, над которой она почему-то постоянно смеялась. А смех ее так похож на журчание звонкого весеннего ручейка, юного и задорного.

И надо же было случиться такому, что ее кровным родственником оказался давний знакомый и бывший однокурсник троих друзей Роман по кличке Самовар! Когда в аэропорту Марьяна объявила, что сейчас познакомит его с братом, и он увидел Ромку, ему хватило сообразительности исчезнуть, прихватив друзей. Они поначалу сопротивлялись, но он рявкнул: «Быстро!», и они послушались.

Потом ему пришлось объясняться. Рассказывать, что выдал себя и их за студентов.

– А что, круто, – гоготали они. – Видишь, как мы молодо выглядим, юные девушки принимают нас за своих ровесников и даже младших друзей. А ты говорил – пить меньше надо, бегать по утрам…

– Да ну вас, – плюнул Арсений, он же Арамис, он же Сеня. – Лучше скажите, что мне теперь делать.

– Как что? Сейчас позвоним Самовару и попросим не выдавать нас. И будем развлекаться дальше, – провозгласил Лось, или Алексей Лосев, юрист крупной автомобильной компании.

– Думаешь, он согласится?

– А что ему, жалко, что ли?

– Не знаю. Это же сестра, а не кто-нибудь, – сомневался Арсений.

– Сестра – это не хухры-мухры, – изрек Евгений Кузнецов, адвокат, по прозвищу Кузя.

– Да уж. И кто меня за язык тянул… Просто она спросила: где учишься? Ну я и ответил.

– Да что такого? – удивился Лось. – Не хочешь развлекаться, скажи, что пошутил.

– Она обидится.

– Точно, обидится, – подтвердил женатый и поэтому более сведущий в женской психологии Кузя.

– Все равно придется признаваться, рано или поздно. Если ты заинтересован, конечно.

– Я заинтересован. Конечно, я признаюсь. Только надо выбрать подходящий момент.

– Главное, чтобы Самовар тебя не разоблачил, – подытожил Кузя. – Иначе потом не докажешь, что ты не верблюд. Признание должно быть личным и чистосердечным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.