# На границе света и тени, моря и суши, земли и галактики

Василий Донской

Продолжается борьба разведок: ЦРУ и КГБ (ФСБ), описанная в книгах: «На границе света и тени», «Света и тени 2» и «Света и тени 3». На смену одним героям приходят другие, продолжая династию. Спасение от перенаселения люди видят в том, чтобы покинуть Землю или сократить численность до золотого миллиарда. Молодые учёные, одержимые идеей спасти человечество, встречают непреодолимые препятствия. Инопланетяне, прилетев за помощью, показывают пути решения и оставляют землянам надежду на будущее.

© Василий Донской, 2023


ISBN 978-5-0060-7450-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Пролог

Традиция купаться по утрам, заведённая ещё Бетти и Алексеем и с Бетти 2, а теперь Наташей Солнцевой, не нарушалась почти никогда. Бетти 2 окрестили, ей был выдан гражданский паспорт, а после этого через месяц они с Алексеем обвенчались в Храме Живоначальной Троицы на Воробьёвых горах. Её зачислили руководителем в штат вновь образованного отдела по внеземным цивилизациям при главном управлении ФСБ. Об этом Алексей знал, не знал он одного, что операция «Призрак» идёт полным ходом и что он тоже её участник. Это не было в правилах конторы, но случай был особый. Никогда ещё в истории не приходилось иметь дело с инопланетянами. Ну, а если приоткрыть ему завесу, то, не ровён час, у него возникнут подозрения, и тогда хлопот не оберёшься. А пока всё шло по плану.


Всё так причудливо переплелось в жизни Павла, Тани, генерала Бахметьева – да и всего их семейства. Однозначно тайная служба в разведке накладывала свой отпечаток, а дальше судьба вела их своим путём. Вот и сейчас обстоятельства складывались таким образом, что независимо от превратностей судьбы необходимо было оценить ситуацию и если не воздействовать на судьбу, то хотя бы быть готовыми к её неожиданным и невероятным поворотам.


Москва. Дача генерала Бахметьева на Рублёвском шоссе.

Семейный совет.

За столом собрались все самые близкие.

– Вижу некоторое удивление, дорогие мои, по вашим лицам из-за срочности собраться нам всем вместе. Эту нашу встречу я отложить никак не мог. Жизнь диктует свои условия так, что возможности вот так собраться нам всем вместе может уже не представиться никогда. Вижу некоторый испуг на лицах родителей Тани и моей супруги. Не в моих правилах сгущать краски, но и упрощать было бы пижонством. Как одному из руководителей известного вам ведомства мне предоставлена возможность иметь полноту информации и её объективной оценки. Теперь ближе к делу. Павел в Москве пробудет ещё один день, а послезавтра возвращается к месту службы, и когда он снова будет здесь, одному Богу известно, но, думаю, вам не надо объяснять, что у него за служба. Хотя государственной тайны не раскрою, так как и моя супруга Валентина, и Таня, и ты, брат, и ты, Наташа как жена Андрея – моего брата, это хорошо знаете. По ходу замечу, что сам Павел, Таня и Алексей не по принуждению, а по доброй воле избрали для себя эту нелёгкую стезю. Но взрослые сами ответственны за это, а вот Алексей? Он ещё не офицер, но в институте КГБ только что, окончил первый курс. Я уже знаю, что ожидает его в ближайшей перспективе. Если коротко, то долгая жизнь вдали от дома за границей, так что мы его не увидим несколько лет, а может, и долгие годы. Мы все, близкие люди, должны быть к этому готовы, но с нас-то никто и не спросит, а вот сам Алексей готов ли к этому? Алексей, ты сам понимаешь, на что идёшь? Вопрос не праздный. Пока тобой ещё не сделан решающий шаг, можно остановиться. Речь не идёт о том, чтобы ты стал отступником, вовсе нет, служить ты можешь и здесь и приносить посильную помощь родине, а о том, готов ли ты до самопожертвования служить в разведке вдали от неё и не сломаться? С этим надо определяться раз и навсегда, чтобы мы, твои руководители в «конторе» и здесь сидящие близкие люди, были уверены в том, что никогда и ни при каких обстоятельствах ты не забудешь о нас и о том, кому ты служишь.

Алексей встал. Он прямо смотрел в глаза генералу Бахметьеву и проговорил:

– Товарищ генерал-полковник, вы ещё забыли упомянуть моего отца Александра Степановича Бахметьева, старшего лейтенанта, геройски погибшего на границе за родину. С памятью о нём я живу всю жизнь. И тебе не стыдно, дед, сомневаться во мне? Ты сам для меня являешься частью родины, а все здесь присутствующие – малой родиной. Мне девятнадцать лет, я взрослый и тоже отвечаю за свои поступки. Я выбрал свой путь и с него не сверну, будь спокоен сам и все здесь мои родные. А почему ты не пригласил маму?

– Извини, Алексей, и всех присутствующих прошу понять, что специфика нашей работы не позволяет даже в общих чертах посвящать в неё посторонних. Да и тебя, Алексей, это тоже касается. Это одна из тех неприятных сторон, которую со счетов сбросить нельзя. Ты ещё не раз встретишься с мамой до того, как покинешь Россию. Ты пойми, Алексей, раз уж ты встал на эту стезю, то теперь часто придётся жертвовать личными интересами ради долга.

Ну вот, собственно, и весь мой доклад, разрешите покинуть трибуну. У нас есть немного времени, так давайте отпразднуем нашу встречу и предстоящее расставание как следует. Павел, шашлык готов?

– Да, готов, Степан Васильевич. А коньяк ваш знаменитый армянский ещё есть у вас?

– Не беспокойся, Паша, мой армянский друг не забывает меня и исправно им снабжает. Хватит и на сегодня и дам тебе с собой. Кстати, оценили его твои коллеги?

– Ещё как, можно сказать, к нему пристрастились, забывая при этом о своём виски.


Заканчивается этот этап в жизни героев романа «На границе света и тени» так же, как и этапы в жизни страны да и всего мира. Жизнь диктует свои условия. Бурно развиваются наука и техника, а это оказывает непосредственное влияние и на отношения людей, и на происходящие события иногда самым причудливым образом. Как бы то ни было, но жизнь продолжается.

## Глава 1. Жизнь продолжается

Крым. Симферополь.

После отправки Джейка в штаты на Павла временно, как заявил резидент Питер Миленски, были возложены обязанности Джеймса Кларка. Больше всего изматывали командировки в разные области Украины, но, в общем, в этом был и большой плюс: во-первых, прибавилось много полезной информации для центра, во-вторых, никто не мешал Павлу работать так, как ему надо было с пользой для конторы, а в-третьих, если бы он не справлялся, то это бы ускорило прибытие нового агента ЦРУ на место Джеймса Кларка. Павел это понимал, поэтому не роптал и старался по максимуму.

Ночами он спал как убитый, без снов, как в детстве, зато утром был свежим и бодрым, таким, что сам Миленски с удивлением заметил, что тот в хорошей форме.

И вдруг ровно в полночь, когда Павел только-только погрузился в сон, раздался звонок по интернету. Он только успел ответить «Да, слушаю», как услышал взволнованный голос жены:

– Паша, я беременна, уже на третьем месяце. Ты помнишь твой приезд перед спланированным покушением на тебя, которое фактически произошло на твоего напарника Джеймса. По сроку всё в точности совпадает.

– Таня, Танечка, это очень радостная новость! – воскликнул Павел. – Неужели у нас будет сын?! Я очень рад, ура! Ты как себя чувствуешь, родная? Береги себя и его, теперь вас двое.

– Паша, чувствую я себя хорошо, но есть проблема.

– Какая, Таня, говори, не пугай меня.

– Я не могу говорить всего, но для меня готовится серьёзная работа, и моя беременность ставит её на грань срыва. Больше ничего не могу сказать, постарайся сам всё выяснить по этому поводу, хорошо?

– Да, родная, ты только не волнуйся, я всё сделаю, только ты ни при каких обстоятельствах не прерывай беременность, дай мне слово.

– Хорошо, дорогой мой, я буду ждать от тебя решения этой проблемы.

Павел понял, что ему срочно надо ехать в Москву, но он был уверен, что Миленски после того, как он дважды побывал в Америке, его ни за что не отпустит. Нужна была помощь куратора, и он связался с ним по засекреченному каналу связи. Генерал Сергеев обещал что-то придумать в течение трёх дней, о чём сразу же сообщит Павлу.


Москва. Лубянка.

Звонок по внутреннему телефону.

– Товарищ генерал-полковник, прошу принять меня по конфиденциальному вопросу.

– Хорошо, Виталий Викторович, через два часа жду вас у себя.

После двухчасового совещания у директора комитета в кабинет генерала Бахметьева последовал доклад адъютанта о прибытии генерала Сергеева.

– Что случилось, Виталий Викторович? – после разрешения войти спросил генерал Бахметьев.

– Как я понял, дело имеет конфиденциальный характер. Капитан Чернышёв запрашивает разрешение на прибытие в Москву хотя бы на день или два, чтобы решить вопрос личного характера. Он уверен, что резидент Миленски его не отпустит после двухразового визита в Нью-Йорк, связанного с подполковником Кларком. Просто так он бы не стал настаивать на выезде в Россию, а истинную причину он по зашифрованному каналу связи называть не хочет.

– Так, генерал, мы же можем просчитать с большей долей вероятность личных мотивов Чернышёва. А какие это мотивы, если не касаются его жены, а, генерал? Так что предоставьте это мне, а если вы понадобитесь, то я вас вызову.

– Есть, товарищ генерал.

После разговора с дочерью Бахметьеву стало всё предельно ясно. Можно было успокоить обоих супругов и не вызывать Чернышёва в Москву, прервать беременность Тани и лишить себя внука он и сам не хотел ни за что, но и влезать в их отношения было верхом бестактности и ненужного давления. На следующий день он собрал совещание.

– Товарищи генералы, – обратился он к присутствующим генералу Сергееву и генералу Красовскому. – Мы с вами начали разработку операции «Студент» и наметили участников. Так вот, в неё необходимо внести некоторые коррективы, а именно найти замену старшему лейтенанту Чернышёвой с корректировкой соответствующей легенды. Это не поздно сделать?

– Нет, не поздно, – ответил генерал Сергеев. – Мы только начали прорабатывать план операции и легенду ещё не составляли.

– К подготовке курсанта Бахметьева мы уже приступили, а к его тёте, по легенде, мы должны приступить месяца через два.

– Отлично, готовим замену Чернышёвой, но подготовку самой операции продолжаем. Теперь вот ещё что – необходимо найти достоверную версию прибытия в Москву капитана Чернышёва, чтобы не вызвать лишних подозрений его новых хозяев. В Москве ему достаточно пробыть два дня, плюс дорога, итого пять дней. Какие будут соображения?

– Степан Васильевич, а что у нас с ракетами? Их ликвидацию курирует генерал Черемулин, может, он что посоветует, – предложил генерал Красовский, – так как я не совсем в теме.

– Да и я не совсем, после вывода последней баллистической ракеты всю документацию мы передали ГРУ, а они её засекретили.

– Понятно, я решил не беспокоить ГРУ, решив, что это наш внутренний вопрос, но вижу, что не учёл всех обстоятельств.

С этими словами он дал команду адъютанту пригласить на совещание генерала Черемулина.

– Ну что ж, подождём, – проговорил генерал Бахметьев после того, как адъютант доложил, что генерал Черемулин прибудет через сорок пять минут.

– Да, мы как раз готовим отчёт по выводу ракет с Украины, – поняв, в чём дело, ответил генерал на вопрос генерала Бахметьева, присаживаясь за стол. – Осталось пара подписей и утверждение. Это займёт дня два.

– Отлично, генерал, а «дезу» партнёрам приготовить – ведь тоже нужно время?

– Думаю, нет, достаточно предъявить документы по ликвидации самих ракет и количеству вывезенных нами остатков носителей. Эту информацию никак не скроешь, а начнёшь шить «дезу», это вызовет недоверие. А вот куда мы дели то, что вывезли, им знать необязательно.

– Так, если я правильно понял, то копию отчёта вы нам предоставите через два дня?

– Совершенно верно, а официально вручим американцам через пару недель на совместном трёхстороннем совещании США, Росси и Украины.

– Хорошо, теперь есть основание вызвать капитана Чернышёва, а представленные им копии документов ещё больше укрепят его позиции. Теперь они сами будут заинтересованы как можно скорее направить его в Москву. Спасибо, товарищи генералы, совещание окончено.


Симферополь. Агентство «Шлях до перемоги».

– Так ты, Джеймс, говоришь, что он пристаёт к Эмми, пользуясь твоим положением? У этого альфа-самца рыльце в пушку. Ты помнишь предыдущую его секретаршу? Так вот, она готова дать показания в суде, как он её изнасиловал и принудил сделать аборт. Есть даже свидетели. Небольшую статью поместить в «Нью-Йорк Пост», и ему конец. Они как конкуренты давно имеют на него зуб за перехват сенсационной информации обманным путём. Намекни ему об этом. Факты, если надо, у тебя будут, но думаю, этого не потребуется. Достаточно сказать, что это было в 1987 году как в офисе, так и у него дома. Но это ещё не всё. С Сюзанной у него тоже связь. Грязная история. Теперь она его терпеть не может, но он принуждает её помимо её воли. Если бы ты установил жучок в его кабинете, то он был бы в твоих руках. Сюзанна поможет тебе это сделать. Его лучше установить в электророзетке, там его сложно обнаружить. Она могла бы фиксировать их близость на магнитофон в своём кабинете. Так, что этого «стервеца» ты бы имел на крючке, и он бы не пикнул, что такая «прослушка» не законна, когда самому грозит срок со всеми вытекающими последствиями. Эти записи ты скопируешь, а копии передашь мне. Мы в конторе уже завели на него дело. Через дипкурьера ты получишь необходимые материалы. Извини, Джейк, больше не могу занимать линию, надеюсь, скоро увидимся.

Проговорив это, Павел опустил трубку телефона зашифрованной международной системы связи, чтобы исключить прослушивание со стороны ЦРУ. Теперь он вовсе не беспокоился о том, что скоро будет в Нью-Йорке, так как ответственность за своевременную передачу информации от русских лежала на резиденте Миленски. А над тем после случая с Джеймсом Кларком нависла реальная угроза отзыва в Штаты с понижением в должности, и, соответственно, исключалась возможность стричь купоны со всех сторон, включая статьи Амиго фигаро в «Нью-Йорк Таймс». Даже тот компромат на него с неудачной проверкой «Фигаро», которую он скрыл, был бы перебором, и КГБ хранил его до лучших времён. Смена резидента в Симферополе была бы крайне нежелательна. Поэтому между Миленски и Майклом Черненко сохранялся паритет, нарушение которого не входило в планы ни одной из сторон.


Нью-Йорк. Кабинет заместителя отдела новостей «Нью-Йорк Таймс».

Джейк не стал тянуть с обвинениями Артура Дэвиса, так как необходимо было немедленно дать укорот распоясавшемуся «Дон Жуану». При раскручивании дела в США ему грозил срок до 18 лет за домогание, склонение к сожительству и превышение (использование) служебного положения. Магнитофонных записей бывшей секретарши для показаний было более чем достаточно. О Сюзанне Джеймс только намекнул, попридержав туза в рукаве. А уж как мог описывать и анализировать события Джеймс Кларк, редактор знал не понаслышке – никакого прокурора не надо. Он сто раз пожалел, что стал домогаться жены агента ЦРУ, но было уже поздно.

– Ну, а теперь, Артур, заключим джентльменское соглашение. Моё физическое состояние не позволяет мне работать, как раньше, но я хочу получать гонорары не меньше, поэтому я буду получать задания от моего руководства, как и прежде, а ты будешь направлять журналистов в те страны, что я скажу.

– У вас что, не хватает агентов? – удивился зам. главного редактора отдела новостей.

– Да нет, агентов хватает, только принцип «доверяй, но проверяй» никто не отменял. Договорились?

– А у меня есть альтернатива? – спросил Артур Дэвис.

– Не обижайся, Артур, но ты сам виноват. Ты посягнул на самое дорогое – большее, чем частная собственность. Это не по-джентльменски, а ведь мы были приятелями.


Это была спланированная конторой акция – помимо гарантий работы Павла в «Нью-Йорк Таймс», на Артура Дэвиса были далеко идущие планы – посылать журналистов в те точки, которые её интересуют, и получать нужную информацию без аккредитации журналистов из России. Таким образом, зам. редактора автоматически становился агентом на уровне резидента КГБ и гарантом для работы Павла. Ну и само собой, работа в США для комитета выходила на более высокий уровень.


Они сидели на скамейке на берегу озера в центральном парке Нью-Йорка.

– Джейк, а тебе не трудно работать? – вдруг спросил Павел.

– Ты имеешь в виду моё теперешнее физическое состояние, Майкл? Прошло только три месяца после последней операции, а реабилитация предусматривается минимум шесть. Немного трудновато, ты видишь, хожу с тростью, но врачи говорят, что процесс заживления идёт хорошо, по плану, и в конце реабилитации всё будет о’кей, болей не будет никаких. А почему ты спросил, Майкл, беспокоится контора?

– Да, Джейк, руководство беспокоится. Кстати, тебе объявлена благодарность и повышение в звании. Теперь ты у нас подполковник Джеймс Кларк.

– Служу трудовому народу! – иронично воскликнул Джейк. – Я правильно сказал?

– Не совсем, но мысль правильная.

– Ты знаешь, Майкл, моё управление хотело списать меня со счетов, но я убедил их, что могу быть полезен, потому что редактор одела новостей Артур Дэвис теперь мой информатор, и я могу через газету, как и раньше, размещать свои статьи. И что удивительно, Майкл, они поставили мне задачу в точности такую, как и ваша контора, о чём я и сообщил в комитет. Они немного скорректировали моё задание в плане того, что инициатива должна идти от ЦРУ, а я контролирую статьи, поступающие в виде файлов, и направляю их вам по интернету. Потом я направляю их на согласование в наше управление, а после публикации ваша контора их сравнивает и анализирует. Таким образом, КГБ имеет информацию с мест, интересующих ЦРУ, и сам вектор направления их интересов. Ты что, Майкл, разве не знал? – заметив неподдельный интерес на лице Павла, удивился Джеймс.

– Да, честно говоря, не знал, – ответил Павел, – хотя понятно, почему, – у меня ведь своё задание.

– Думаю, удивляться здесь нечему: во-первых, зачем опять объединять нас вместе, а во-вторых, вы снабдили меня таким компроматом на Дэвиса, что мне самому почти ничего делать не приходится, он сам всё приносит мне на блюдечке.

– А скажи мне, Джейк, честно, как другу, слово офицера или джентльмена, это только для меня, скажи, пожалуйста, ты не разочаровался в теперешней своей ипостаси двойного агента, работая на нас?

– Честно сказать, я ждал этого вопроса, Майкл, и к нему готовился. У меня было время проанализировать и своё состояние, и то, чем мне приходилось заниматься на благо Америки, и то, чем мы теперь с тобой занимаемся. И я пришёл к неутешительным выводам по отношению к своему «Управлению…», хотя оно было лишь инструментом в руках политиков и большого бизнеса. В глубь веков я не залазил в своих размышлениях, а начал с момента создания атомной бомбы и её бесчеловечного применения, затем все последовавшие войны и насаждение демократии по-американски. Когда ты жив-здоров и тебя ничего не беспокоит, об этом особенно не задумываешься, но когда почувствовал боль и заглянул в лицо смерти, в сознании происходит переворот. Тогда вдруг ощущаешь ту боль и страдания, которые ощущали те люди, которые испытали агрессию на себе – ни в чём не повинные люди. Разве это справедливо, Майкл, когда интересы одних людей ставятся выше интересов других, вплоть до их уничтожения? И это не просто лицемерие страны, провозгласившей своими принципами «свободу, равенство, братство». В вашей стране тоже пролито много крови, но никогда – ради порабощения одних другими. Теперь это мои убеждения. А положение моё весьма удовлетворительное. Суди сам: я профессионал, занимаюсь интересной работой, кстати, статьи в «Нью-Йорк Таймс» идут и под моим именем в соавторстве с журналистами, которые их пишут, так что мои счета в банках пополняются из трёх источников: от обеих наших контор и от издательства. Но для меня теперь это не главное, раньше было, но не теперь, после переоценки ценностей.

– Да, Джейк, ты не перестаёшь меня удивлять. А я ведь к тебе тоже не с пустыми руками, а с просьбой, не хочу говорить – с заданием. Ты мог бы усыновить одного паренька?

Теперь была очередь Павла насладиться удивлением друга.

– Майкл, грешно смеяться над больными людьми.

– А я не смеюсь, Джейк, времена меняются. С ракетами эпопея закончена, кстати, я привёз отчёт нашей стороны для вашей стороны, но не знаю, кому передать документы, может, тебе, а ты уже кому надо?

– Спасибо, Майкл, за доверие, но кто поверит, что я добыл эту информацию. Это вызовет большие подозрения ко мне, ты, наверное, пошутил, сукин сын – я правильно выразился?

– Ну, не совсем, маленько перегнул, а по сути – верно. Пошутил, конечно, хотя твоё участие в этом деле ты отрицать не будешь. Ну, а документы мне всё же передать необходимо, и, кстати, они оказались пропуском сюда, потому что Миленски меня отпускать никак не хотел. И статью в «Нью-Йорк Таймс» я тоже привёз, не хочешь составить мне компанию и посетить Артура Дэвиса?

– Эту скотину я видеть не хочу. Ты бы видел, как он извивался, открещиваясь от своих похождений, особенно в домогательствах к Эмми. Ты не поверишь, он даже заплакал от радости, что я не дам ход этому делу. Кстати, забери себе копию диктофонной записи, чтобы приобщить её к делу, которое вы завели на него. А отчёт мы передадим завтра через известное тебе «Агентство международной юридической помощи Нью-Йорка». Вот туда я с удовольствие составлю тебе компанию – давно искал повода встретиться и выпить по глоточку виски с Джоном Вудом. Надеюсь, старый вояка будет рад – теперь мы с ним в одной весовой категории, как побитые горшки. Да, а что ты начал говорить о том, что времена меняются?

– А ты не устал, Джейк, сидеть в одной позе? Поехали домой, а то у Эмми появится зуб на меня.

– Пожалуй, ты прав, только спешить не будем, пусть отдохнёт от меня, она ведь всё это время ухаживает за мной, как за маленьким ребёнком, особенно когда я ходил на костылях. Извини за подробности: ни в туалет нормально сходить, ни душ принять.

– Хорошо, пойдём потихоньку, Джейк.


На следующий день Павел сам передал статью зам. редактора Артуру Дэвису. На этот раз он вёл себя настороженно, зная о дружбе этих шпионов.

Совсем другое дело было при передаче отчёта в отделе ЦРУ, так называемом «Агентстве юридической помощи Нью-Йорка». Видно было, что Джон Вуд был искренне рад встрече с коллегами, а теперь его приятелями. Он вызвал помощника и приказал оформить приёмку особо секретных документов по описи. Через три четверти часа все бюрократические процедуры были соблюдены с расписками и фотофиксацией. А потом дело дошло до виски, при этом Павлу пришлось вмешаться, когда после первой бутылки помощник принёс ещё две и крабов. Джейка надо было доставить домой в приличном состоянии. Распрощались и взяли друг с друга слово, что в следующий раз, когда Джейк основательно встанет на ноги, они встретятся и надерутся до чёртиков.

Эмми снисходительно относилась к хулиганству этих мужчин. Она видела, как воспрянул Джейк с приездом Майкла. Но Майкл уже собирался уезжать через день, и она очень надеялась, что после его отъезда Джейк больше не захандрит, а для этого она купила компьютер последней модели, чтобы обеспечить ему общение со своим другом.

– Майкл, вы, наверное, завтра будете заняты, ведь у вас остаётся один день побыть в Нью-Йорке и вам будет не до нас? – спросила Эмили, когда Павел передал коляску с Джейком его жене и собрался прощаться.

– Да что вы, Эмили, – удивился Павел, – наоборот, этот день, с вашего позволения, я хочу посвятить общению с вами, если не возражаете. Погулять с Джейком по парку… Билет обратно у меня куплен, и никаких забот нет.

– О, вы меня обрадовали! – воскликнула супруга Джейка. – Тогда приходите к нам на обед, да вот сразу после прогулки по парку и оставайтесь у нас. Я хочу познакомиться с вами поближе, а то пока мы с вами транспортировали Джейка с Украины, было не до того, а Джейк только о вас и говорит.

– Да, Майкл, ты не пожалеешь, когда отведаешь индейку и яблочный пирог Эмми.

– С удовольствием, друзья, до завтра.

После чего Павел отправился к себе на квартиру в Бруклине, на которую оформил ипотеку в первый приезд в Нью-Йорк.

## Глава 2. Времена меняются

Они, как и вчера, расположились на скамейке в тени в центральном парке на берегу водохранилища Жаклин Кеннеди. В августе с утра здесь было благодатно. Белая лебедь с выводком уже повзрослевших птенцов отплывала от берега. Прохлада исходила от воды, а со стороны Манхеттена доходили едва различимые звуки городских кварталов и полицейских машин. Какая-то парочка на лодке медленно скользила по глади озера, лениво подгребая вёслами.

– Ты начал говорить, Майкл, вчера о том, что времена меняются. Что ты имел в виду? – спросил Джейк, пересев из коляски на скамейку.

– Да я хотел сказать, как стремительно меняется жизнь в конце двадцатого века. Разве могли мы недавно подумать, что телефон будем носить с собой и свободно говорить по всему миру и что интернет настолько расширит наши коммуникабельные возможности. А теперь ещё об искусственном интеллекте начинают говорить повсеместно, о полётах на Марс. Ты согласен, Джейк?

– С этим не поспоришь, всё это нас уже окружает. Только я раньше что-то не наблюдал за тобой, Майкл, такой то ли хандры, то ли ностальгии. Откуда такое настроение?

– Вот скажи, Джейк, у тебя есть персональный компьютер, а как ты его осваиваешь?

– С трудом, Майкл. Честно сказать, у меня какая-то робость перед ним, но с Эмми у нас получается лучше.

– Вот и у меня также. Я изучаю его по классике с книгой по инструкции мелкими шажками, а молодёжь осваивает эту технику на раз-два. Усиленно в Конторе внедряются различные микроэлектронные устройства: от прослушивающих до подглядывающих и передающих – успевай только осваивать. И вся эта техника основана на микросхемах – их ещё называют чипами, которые производят в развитых странах, таких как Япония, Корея, Китай, Тайвань и США, но не Россия, и мы недавно это поняли. Мы отстаём, Джейк, это примерно как с атомной бомбой. Виной тому, ты знаешь, наше бывшее политическое руководство и железный занавес. Но факт остаётся фактом. И если будет третья мировая война, то это будет война передовых технологий, а именно – интеллекта. Слава богу, хоть и поздно, но мы это поняли.

– Ну, а что теперь делать, Майкл, есть какие-либо решения?

– Решения есть, Джейк, но, как всегда, необходимо героически преодолевать существующие трудности в связи с тем, что времени у нас практически нет. Основное – это учиться и навёрстывать упущенное. Но никто, ни одна страна не откроет нам эти технологии. «Взять их у них – наша задача», – как говаривал один наш учёный Иван Мичурин: «Мы не можем ждать милостей от природы. Взять их у неё – наша задача» – если дословно.

– Я понимаю, Майкл, о чём ты говоришь, но, если честно, разведка на сто процентов не может внести свою лепту в это дело. Можно добыть теоретические разработки: чертежи, описания и тому подобное, но физическое изготовление изделий, насколько я понимаю, не скопируешь. Я не прав?

– К сожалению, прав, но с чего-то необходимо начинать. Давай начнём танцевать от печки. Принято решение готовить специалистов в России, но этого может быть недостаточно, так как высококвалифицированных преподавателей недостаточно и нет базы. Поэтому ставится главная задача – готовить их в США. Подбираются кандидаты – молодые люди к внедрению их в лучшие университеты с дальнейшей перспективой работы на заводах и профильных отраслях микроэлектроники. Куратором одного из них являюсь я. Но в своих возможностях я ограничен, ты это прекрасно видишь и знаешь. Поэтому просьба комитета – помочь мне.

– Я готов, Майкл, но мои возможности тебе и конторе известны. Принять парня и помочь ему поступить я постараюсь, могу помочь и с жильём, хотя если он будет хорошо учиться, то ему предоставят хороший кампус. Поддержать чем могу – помогу.

– Всё это хорошо, Джейк, но если смотреть в корень, то прежде всего ему необходимо обеспечить хорошую легенду не только для поступления, а для получения вида на жительство, а потом и постоянного места проживания в Штатах. Без этого всё остальное выстрел из пушки по воробьям.

– А конкретнее ты можешь сформулировать задачу, что-то я не улавливаю сути. То, что ты сказал, мне понятно, но какова моя роль?

– Хорошо, Джейк, постараюсь конкретизировать. Тебе в твоей работе приходилось внедрять агента со стороны?

– Теперь понял, Майкл, можешь не продолжать, но я должен знать о кандидате всё, буквально всё, чтобы понять его психологический портрет, привычки и всякое такое, но при этом обязательно общение. Я должен с ним пообщаться хотя бы раза три, а лучше пять, и чем раньше я с ним начну работать, тем лучше. Но прежде всего я должен знать вектор работы, а именно ваш вариант легенды – ваше представление от и до, черновик, так сказать, который мне предстоит править. Я правильно понимаю свою роль?

– Абсолютно, Джейк! Я ещё буду это обсуждать с руководством. А весь материал в виде видеофильмов и живого общения мы обеспечим по интернету. С нашей стороны сам адрес и канал будут надёжно зашифрованы, но и с твоей тоже – сам понимаешь.

– Хорошо, Майкл, я этим займусь через спецов уже известного тебе «Агентства международной юридической помощи Нью-Йорка», они обязаны оказывать подобного рода помощь действующим агентам. Когда мы будем проверять связь с «конторой», то хорошенько просканируем шифрозащиту и удаление информации.

– Отлично, Джейк, другого ответа я от тебя не ожидал. Мы больше не будем возвращаться к этому разговору. Надеюсь, через неделю твой компьютер будет готов. Адрес и пароль для первой связи я вышлю тебе из Симферополя. Контора сама на тебя выйдет, жди сигнала. Кстати, когда тебе будет удобно выходить на связь: по дням и по времени? Подумай и скажи мне вечером.

– Хорошо, Майкл. Ну что, поехали, а то Эмилия расстроиться, что пирог окажется уже не свежим.

Супруга Джеймса встретила их с улыбкой. Они прибыли как раз вовремя. Индейка была готова и томилась в духовке, чтобы не остыть, а пирог дожидался своей очереди. На столе стояли приборы, бокалы и напитки. Фрукты: ананас, апельсины, виноград, клубника и черешня – были выложены на отдельном столике для десерта. Когда сели за стол, Павел поставил к напиткам бутылку марочного армянского коньяка, который перед прогулкой он оставил у консьержа. Эмилия поставила лазерный диск, и комната наполнилась звуками популярных певцов Америки пятидесятых годов, начиная со знаменитого Фрэнка Синатры. Павел пил виски, Эмилия – лёгкие коктейли, а Джейк нахваливал коньяк. После пирога уселись на диван за журнальный столик с кофе, фруктами и напитками, а супруга уже заметно повеселевшего приятеля достала семейный альбом. В нём были свадебные фотографии и фото из различных стран и экзотических мест, где успели побывать супруги Кларк вместе и поодиночке как журналисты «Нью-Йорк Таймс». Несколько раз промелькнуло фото маленького ребёнка, девочки в форменной одежде школьницы, и уже девушки лет пятнадцати. Заметив интерес Павла к этой фотографии, Эмилия объяснила, что это её дочь от первого брака Дженис, которая живёт с бабушкой, а вернее не живёт, а отдана на попечение её маме – тёще Джейка, в связи с их с Джейком работой – практически постоянными командировками. Вначале её пояснений Джейк слегка поморщился. Было видно по всему, что ни он, ни она – его тёща – не жаловали друг друга. Отношения особенно разладились после того, когда миссис Агнесс узнала, что супруг её дочери работает агентом ЦРУ. Дело дошло до выяснения отношений, при этом она обозвала Джейка шпионом, а он её старой пуританкой. Со временем они примирились, но недовольство друг другом осталось.

– Эмми, тебе не кажется, что девочку пора освобождать из оков этой… – он не стал договаривать, чтобы не обидеть жену. – Я хочу сказать, что в шестнадцать она всё равно покинет пансионат, и каково ей придётся жить с бабушкиными пуританскими взглядами в современном мире, тем более что она хочет поступать в университет на медицинский факультет.

– Я уже думала об этом, Джеки, ты, конечно, прав. Девочка после Linden Hall School в Филадельфии – старейшей независимой школы-пансиона для девочек – должна адаптироваться к Нью-Йорку после провинции. А ты справишься с девочкой-подростком? Ведь у неё переходной возраст. Она захочет общаться со сверстниками, а у нас знаешь, какая криминогенная обстановка?!

– Как ты можешь не доверять мне, Эмми, разведчику со стажем? Уж шпану от нормальных людей я отличу и в обиду её не дам, а кроме того, она будет готовиться к поступлению в Нью-Йоркский университет. Всё это не проблема, проблемой может быть то, как вырвать её из… – он опять чуть не оговорился. – Как договориться с её бабушкой? Ты же помнишь, как она была категорична, когда забирала девочку от нас, ссылаясь на то, что мы не в состоянии воспитать ребёнка, и грозила через суд лишить меня прав на её удочерение.

– Да, помню, и согласись, отчасти она была права, даже по большей части. Теперь же ситуация поменялась: ты на месте, и вряд ли тебя снова будут использовать в командировках, поэтому аргументов не отдать девочку у неё не хватит. Не беспокойся об этом, это я улажу, ну а ты будь готов стать отцом и другом ребёнку. Договорились?

– О’кей, дорогая, мы также можем рассчитывать на её строгое пуританское воспитание у бабушки, у которой не очень-то забалуешься, да и в пансионате порядки строгие.

– Да, я тоже на это надеюсь. А у вас, Майкл, есть дети? – спросила она, обратившись к Павлу.

– Нет, пока нет. Надеюсь, скоро будет первенец.

– Да?! Мы с Джеки будем за вас молиться. Вы известите нас о таком событии, правда?

– Обязательно, главное, чтобы всё прошло хорошо. А вот приблизительно такого же возраста, как ваша дочь, у меня есть родственник, который тоже мечтает поступить в университет в Америке.

Это не было раскрытием операции. Павел закидывал удочку на будущее, чтобы для Эмми не оказалось неожиданностью опекунство Джейком ещё и Алексея.


Москва. Лубянка. Кабинет заместителя директора КГБ Бахметьева.

– Товарищи офицеры, перед нами стоит очень серьёзная и ответственная задача, которую мы начали решать, – обратился генерал Бахметьев к присутствующим: генерал-майору Красовскому, генерал-лейтенанту Сергееву, подполковнику из отдела подготовки женского персонала Андреевой и майора Чернышёва. – Речь идёт об очень специфической работе – внедрить в университеты США пятнадцать человек – курсантов нашего института. Массовость – это одна из самых рискованных сторон этой работы. Там, где массовость, возрастает риск провала, а у нас молодые люди, ещё не офицеры. Я допускаю, хотя и это не желательно по той или иной причине, которую мы можем не учесть, непоступление кого-то из них. Им будет обидно, да и нам тоже, но самое главное – не засыпаться с легендой, что может насторожить наших партнёров из ЦРУ, которые, заподозрив неладное, начнут работать в этом направлении. Тогда процент неудачи увеличится ощутимо, соответственно, возникнет угроза дополнительных проверок остальных наших кандидатов, а это ещё неопытные разведчики. Поэтому на их подготовку всё внимание, и главное в этом, конечно, легенды. Майор Чернышёв, являясь куратором одного из них, только что прибыл из Нью-Йорка, где задействовал нашего агента под псевдонимом «Репортёр», опытного разведчика ЦРУ. Расскажи, Павел, подробнее о вашей договорённости.

Павел подробно изложил их беседу с Джеймсом Кларком. Он обратил внимание на то, что легенда больше всего беспокоит его, и, самое главное, соответствие кандидата этой легенде. При этом он не очень удивился тому, что мы знаем о его работе под прикрытием на Кубе в семидесятые годы.

– Вкратце я поведал «скелет» этой легенды, на что он сразу же среагировал так, что если мы представляем кубинца, уроженца Кубы, то он должен иметь характерные черты кубинца как во внешности, так и во всём остальном. Например, по-английски он должен говорить с лёгким испанским акцентом, знать сленг той местности, из которой он родом, и тому подобное. Кроме того, потребовал личного общения с кандидатом, чтобы выявить другие несоответствия, которые могут броситься в глаза.

– Это понятно, – проговорил генерал-лейтенант Сергеев, – мы так и подходим к делу, но, конечно, всех нюансов предусмотреть не можем, ведь мы же всё-таки оторваны от земли. А что вы, генерал Красовский думаете по этому поводу?

– Согласен с генералом Сергеевым, я давно не работал на земле, тем более в Штатах, поэтому ощущения притуплены. Одно могу сказать – мы с моим отделом можем вылепить любой типаж, главное знать, куда надо лепить.

– Спасибо, Иван Милентьевич, как всегда, точно и ёмко. Думаю, в этом вопросе я смогу вам помочь. После того, как вы вылепите нечто, желательно гаванца, мы и отправим его в Гавану к моему другу команданте Рамиросу с просьбой пристроить парня в гаванский университет на первый курс вольным слушателем для подтверждения легенды. Итак, повторим легенду, чтобы мы все двигались в одном направлении. Давайте вы, Виталий Викторович, как автор и куратор операции «Студент», доложите общий скелет без подробностей.

– Почему Куба, надеюсь, всем ясно? – начал генерал Сергеев. – Потому что легенду Алексея от рождения до поступления в университет нам помогут создать кубинские товарищи. Алексей не мог появиться на свет от непорочного зачатия, поэтому родной отец его Джеймс Кларк, работавший на Кубе в семидесятые годы под прикрытием журналиста журнала «Cuba Libre», задачей которого была добыча информации о военном сотрудничестве Гаваны и Москвы с целью недопущения Карибского кризиса 1962 года. Там он женился на кубинке-враче – белой – и в браке на Кубе прожил около года. Когда резидента США в Гаване задержали по подозрению в подготовке покушения на Фиделя Кастро в 1971 году, он срочно был отозван в Штаты. О рождении сына он ничего не знал до настоящего времени, но его жена – врач Паула – сохранила все справки и анализы о беременности и факт рождения мальчика Мигеля, а также одну единственную свадебную фотографию. Из газет после ликвидации шпионской сети в списке имён она узнала любимого Карлоса Альвареса как одного из активных агентов раскрытой вражеской шпионской сети, работавшего под видом журналиста «Cuba Libre». Мама, когда мальчику исполнилось пятнадцать лет, рассказала обо всём сыну, а тот через контрабандистов, перевозящих нелегальных эмигрантов в Майями, узнал адрес своего отца – Джеймса Кларка.


– А теперь вы, Ольга Николаевна, что думаете, справитесь обеспечить каждому кандидату по маме, сестре, тёте, дяде, брату? Без этой поддержки наш любой курсант гол как сокол.

– Товарищ генерал, вы сами настроили нас на то, что вся эта операция граничит с авантюрой, а это чревато. Скажу честно, так как ставится задача направить в США пятнадцать кандидатов, то она практически невыполнима, даже если мы поднимем всех спящих там наших сотрудников.

– Так, а что вы предлагаете? Я и сам думал о том, что это смахивает на авантюру, но у нас нет времени, вот беда в чём.

– Можно я выскажу свои соображения, товарищ генерал?

– Конечно, этого только я от вас и жду.

– Я предлагаю рассеять «пятнашку» примерно таким образом: в США в следующем году отправить Алексея Бахметьева и с помощью агента-репортёра обеспечить ему поступление в Массачусетский технологический университет в Бостоне. Подготовка у него очень серьёзная, и сам он талантлив. Родственную поддержку по легенде мы ему обеспечим. В следующем же году отправить по одному кандидату в ФРГ и Великобританию. Одного отправить в Корею и одного – в Японию. На соответствующих факультетах подходящие типажи есть. Таким образом, с так называемыми родственниками мы вопрос решим без особых трудностей. Это в следующем году, а ещё через год у нас будет время обеспечить четыре-пять человек в Штаты, двоих-троих – в ФРГ и столько же – в Великобританию. С Японией и Кореей затрудняюсь ответить, если только найдём подходящих типажей.

– Спасибо, Наталья Васильевна, обычно Иван Милентьевич опускает нас на грешную землю, а сегодня вы. Ещё раз спасибо за объективный анализ и конструктивные предложения, мы их обязательно учтём и перестроим свои планы. А вот по Алексею Бахметьеву всё остаётся без изменений. Готовим его через Джеймса Кларка, куратором остаётся майор Чернышёв, а вы, Наталья Васильевна, готовьте ему родственницу или родственника. Павел Васильевич, вы возвращаетесь на Украину до особого распоряжения.

## Глава 3. Операция «Студент»

Москва. Лубянская площадь, д. 2. Совещание у заместителя директора, ФСБ.

– Время не стоит на месте, товарищи офицеры. Нам необходимо подвести некоторые итоги и определить стратегию на будущее. Но начну, пожалуй, не с этого. Чтобы исключить нежелательные кривотолки и лишние слухи, сразу внесу ясность: на днях, буквально через несколько недель, в нашей службе грядут большие перемены, а точнее реорганизация, которая произойдёт на всех уровнях и службах. Они, как показывает время, необходимы и давно назрели с обновлением нашей страны Российской Федерации. Комитет Государственной Безопасности преобразуется в Федеральную Службу Безопасности – ФСБ. Я оставляю службу и уже подал рапорт на увольнение и, по всей видимости, отставку получу через несколько месяцев. Но заверяю вас, что, по сути, наша работа останется той же самой – работой внешней разведки, так что беспокойства по этому поводу не должно быть ни у кого. Могу добавить, что правительство и руководство государства возлагают на нас ещё более серьёзные задачи, и требования к нашей работе возрастают. В то же время помощь нам будет оказана всесторонняя. Признаюсь честно, в связи с новыми передовыми достижениями науки и техники и, соответственно, стремительно меняющимися методами разведывательной работы я начал отставать в анализе и охвате событий быстро меняющегося мира. И я понял, что опыт – это бесценный потенциал, но его одного становится недостаточно. Совсем уходить я не собираюсь, мне предлагается перейти на преподавательскую работу. Вам, моим коллегам – старой гвардии: генералу Сергееву и генералу Красовскому – хочу пожелать правильно отнестись к тому, что вам придётся считаться с молодёжью, которая встанет рядом с вами, и с тем, что карьерный рост может затормозиться. Надеюсь, вы реально оцените ситуацию и требование времени. После длительного застоя необходим ощутимый рывок, чтобы дотянуться до передовых технологий разведок западных стран. Так что лишние амбиции личного характера должны рассматриваться как второстепенное обстоятельство. В званиях и должностях вы ничего не потеряете, – закончил небольшую вступительную речь генерал-полковник Бахметьев.

– А теперь к делу. Подытожим наши результаты на сегодняшний день и определимся с перспективами. В первую очередь, рассмотрим нашу работу на Украине, а также результаты операции «Студент». Прошу вас, генерал Сергеев.

– На Украине все поставленные задачи нами выполнены. Соглашение о завершении ликвидации МБР на Украине подписано. Свою работу «Янус» выполнил полностью. Им же выполнено сверх того внедрение в издательство «Нью-Йорк Таймс», штатным корреспондентом которого он теперь является. В симферопольском консульстве США он на должности первого секретаря консула, после ухода Джеймса Кларка, и через него мы получаем интересную информацию по участию американцев в политике Украины. В Нью-Йорке наш сотрудник Джеймс Кларк тоже работает успешно. С его помощью мы получаем информацию об интересах Штатов по всему миру с помощью той же газеты. Он отлично отработал по внедрению нашего студента Бахметьева Алексея Александровича в Массачусетский технологический институт в Бостоне, который успешно заканчивает по специальности «IT-технологии и искусственный интеллект». В Бруклине у нас двухкомнатная квартира, которую на себя оформил «Янус». Кстати, он и «Старатель» поддерживают контакт. Так, ещё агентство «Шлях до перемоги» функционирует, как и раньше.

– Так, это констатация фактов, а каковы перспективы, товарищ генерал? – спросил генерал Бахметьев.

– Честно говоря, я надеялся, что мы их вместе определим сегодня.

– Правильно думали. Но для начала изложите ваш взгляд на перспективу дальнейшей работы на Украине. Не кажется ли вам, что майор Чернышёв исчерпал там свой ресурс?

– Разрешите, я выскажу своё мнение, товарищ генерал, – вступил генерал-майор Красовский.

– Да, конечно, Иван Милентьевич, прошу вас.

– С Чернышёвым я бы не спешил, он на месте сидит надёжно. Вспомните, с каким трудом нам удалось его внедрить. Активной работы у него в настоящее время нет, но разве мы не ожидаем пользы от спящих агентов? Он вроде бы и на виду, а вроде бы и в тени. После убытия Джеймса Кларка он стал первым секретарём консула, то есть продвинулся по службе. Компромата на него нет, и ему ничего не угрожает. Считаю, что отзывать его нет необходимости. Уж не буду говорить о ружье, которое висит на стене.

– Браво, Иван Милентьевич, как всегда, у вас железобетонная аргументация, – подытожил генерал Бахметьев. – Ну что ж, пройдёмся по моим родственникам дальше. Я имею в виду моего племянника Алексея Александровича Бахметьева, он-то как справляется с задачей?

– С основной задачей он справляется на «отлично». Побывал на двух предприятиях на практике по теме своего дипломного проекта, который защищает через месяц, и сомнений нет, что он его защитит, НО! – прибавил генерал-майор Сергеев.

– Что это за НО, товарищи генералы? Я вас не понимаю. Ну, радуйте дальше, генерал-майор, я вас слушаю.

– Любовь, товарищ генерал-полковник.

– Что-о-о? Он что, с ума сошёл, какая ещё любовь? Он что, полюбил американку?! – вскричал Бахметьев в гневе. – Ну, час от часу не легче. Завтра рапорт мне на стол, генерал Сергеев, я хочу знать подробности.

– Он у меня готов, – протягивая папку с бумагами, проговорил генерал Сергеев.

– Так, товарищи офицеры, что-либо срочное есть на сегодня? Нет, тогда все свободны до завтра.

Когда все вышли, он углубился в чтение рапорта, поданного генералом Сергеевым, написанного сухим протокольным языком.


США. Нью-Йорк, Бостон, Нью-Йорк.

Двойной агент Джеймс Кларк, псевдоним в ФСБ «репортёр», жил своей размеренной жизнью. По заданию конторы он в режиме «онлайн» через интернет по компьютеру изучал и готовил кандидата в студенты Алексея Бахметьева – по легенде, своего сына, родившегося на Кубе после его командировки в 1973 году, когда он и ещё три нелегала еле унесли ноги через Мексику после провала их резидента. Почти через год, а точнее через десять месяцев после их последнего разговора с Майклом, когда он был у них в гостях с Эмми, зазвонил телефон. После того, как он поднял трубку и попросил представиться звонящего, он услышал: «Здравствуй! Это я, папа, я только что прилетел из Мехико».

– Здравствуй, Мигеле, сынок! Ты где? – взволнованно спросил Джеймс.

– Я на выходе из аэропорта Джона Кеннеди, пап, только что прилетел, – ответил Алексей.

– Здорово, сынок. У тебя, наверное, много вещей, а чтобы тебе меня не ждать, возьми такси и езжай прямо ко мне по адресу: на углу авеню Коламбус и 89 Стрит района Верхний Вест-Сайд, я тебя встречу.

Всё шло по плану операции «Студент», и конспирация соблюдалась строго. Для всех он должен быть сыном Джеймса Кларка, кроме самых близких родственников: жены Эмми, дочери Дженис и особенно тёщи миссис Агнесс. Но они оба: и молодой, и не очень молодой Кларки – работали в разведке, и держать язык за зубами умели, и умели ориентироваться в меняющейся обстановке – каждый знал свою роль. Для ЦРУ и всех остальных они были отец и сын, а для родственников Джеймса Алексей был сыном лучшего друга Джеймса Кларка, погибшего в Гватемале. Но бережёного бог бережёт, поэтому лучшей страховкой было бы отвезти Алексея в Бостон, сдать документы в институт для поступления и поселить его в кампус. Медлить было нельзя, так как Дженис не терпелось приехать в Нью-Йорк к отчиму и проделать с его помощью ту же процедуру, только был выбран факультет «Медицинские технологии» в Нью-Йоркском университете. А чтобы исключить пересечение молодых людей, Дженис также надо было определить в кампус.

Учился Бахметьев младший под кураторством агента «репортёр». Джеймс Кларк опекал и помогал Алексею всесторонне, можно сказать, как сыну, и можно думать, полюбил его. Алексей иногда приезжал к нему в Нью-Йорк на выходные, а иногда Джеймс Кларк навещал его в Бостоне. Джеймс постоянно держал ситуацию под контролем все эти четыре года, и замыкавшиеся на него Дженис и Алексей ни разу не встретились и даже не догадывались о существовании друг друга. То, что от случайностей никто не застрахован, знает каждый разведчик, но при возникновении такого случая желательно вовремя как можно быстрее включиться в происходящее, выровнять ситуацию и по возможности всё же взять её под контроль – это классика, но, как правило, это происходит с вариациями, как и в этот раз. Приезд Алексея был запланирован, и на этот счёт Джеймс был спокоен. Ничего, часа два-три тот подождёт его, отдохнёт, чего-нибудь перекусит, послушает музыку или поспит. В основном его приезд был обусловлен получением и переводом денег на банковский счёт для непредвиденной оплаты работы в лаборатории или на поездку в лабораторию на предприятие в другой город. У него была самая ответственная пора, сбор материалов для дипломного проекта. На остальное Алексею хватало, потому что он учился, попав в число 58% счастливчиков, студентов, которые прошли отбор исключительно по их личным качествам, таким как: уровень знаний, желание получать образование и развиваться, – а не по размеру счета в банке. Таким образом, он получал помощь, определённую студентам, у которых нет возможности оплачивать образование с учётом таких факторов, как: финансовое положение студента, заслуги перед институтом, академические успехи. В институте установлено правило: в праве претендовать на стипендии и гранты все равны – и граждане США, и иностранные студенты. В Массачусетском Технологическом Институте двери его открыты для всех тех абитуриентов, которые обладают талантом к обучению и имеют перспективы добиться успехов в науке. Здесь ценится умение человека мыслить, выходя за рамки стандартов, и при этом уметь выходить из сложных ситуаций оригинальным путём. Поводом для получения студентом стипендии может быть низкий уровень дохода членов его семьи (меньше 60 000 долларов в год). В случае если студент действительно талантлив, но не имеет возможности оплачивать собственное обучение, институт предоставляет возможность учиться бесплатно, проживать в общежитии (безвозмездно). Кроме того, тем, кому одобрена материальная помощь, даётся возможность бесплатного проезда и питания. Для этого студенту необходимо подтвердить своё право на получение материальной помощи, предоставив пакет документов: справка о доходах родителей и выписка из банка о состоянии счетов. Обо всём об этом в своё время позаботился Джеймс Кларк, оформив соответствующие документы. Ну, а уж саму учёбу должен был обеспечить Алексей, согласно операции «Студент». Поэтому свободного времени у Алексея было немного, и использовал он его со смыслом и по назначению: проводя свободное время в зале бокса и на прогулках вдоль берега реки Чарльз.


Алексей приехал вовремя. Консьерж, улыбаясь, протянул ему ключи и объявил, что мистер Кларк извиняется, что не смог предупредить. Он задержится до восемнадцати часов, а квартира в распоряжении Мигеле. Поблагодарив консьержа, Алексей поднялся в квартиру Джеймса Кларка. Последние три дня у него были особенно напряжёнными. Он недосыпал ночами, доводя своего кибера до требуемых параметров, которого он должен был представить своему куратору проекта, профессору Брауну, у которого принципом отношения к самостоятельной работе студента было: сначала практика, то есть товар лицом, а потом разговоры – то есть теоретические объяснения в решении вопросов изготовления изделия. С ним было и легко, и сложно работать. Профессор мог вообще не задавать вопросов, видя результат, а мог вывернуть наизнанку всю теоретическую подготовку студента, если ему что-либо не нравилось.

Алексей прошёл в квартиру, сел на диван и включил телевизор. О том, что он уже в квартире, он звонить Джеймсу не стал, это было лишнее, ведь было сказано, что он появится в восемнадцать часов, а сейчас было пятнадцать. Он нашёл какой-то музыкальный канал, откинулся на спинку дивана и незаметно заснул. А через полчаса ключ у консьержа от квартиры Кларка попросила молодая, лет двадцати-двадцати одного, стройная, среднего роста, красивая голубоглазая девушка с хвостом рыжих волос до плеч и с небольшим рюкзачком на спине. Она улыбнулась, озорно подмигнула уставившемуся на неё консьержу и весело спросила: «Папа дома?»

– Рад вас видеть, мисс Дженис, – улыбнувшись белозубой улыбкой, проговорил чернокожий, давно уже немолодой сухощавый мужчина. – Мистера Кларка дома нет. Он ушёл ещё утром и сказал, что будет вечером часам к восемнадцати. А у вас гость дожидается его уже как с полчаса.

– Как? – воскликнула девушка. – У нас в квартире чужой человек? Как же вы посмели дать ему ключи?

– Извините, мисс Дженис, но этот молодой человек вот уже на протяжении четырёх лет навещает мистера Кларка, и тот распорядился впускать мистера Мигеле беспрепятственно в любое время и даже в его отсутствие.

– Вот как? Мистера Мигеле? А кто он такой?

– Молодой человек лет двадцати семи, а может, двадцати восьми, по всей вероятности, студент. Да, скорее всего, студент – на клерка он не похож.

– Ладно, разберёмся, какой он студент и что он делает в квартире моего отца.

– Мисс, вы звоните, если что, а я буду готов сразу вызвать полицию.

– Хорошо, Баркли, но я думаю, сама справлюсь – проговорила Дженис и направилась к лифту.

Консьерж проводил её тревожным взглядом.

Дженис поднялась на этаж и тихо вошла в квартиру.

– Руки вверх, – услышал звонкий девичий голос Алексей.

Спросонья он не мог сообразить, в чём дело, увидев перед собой симпатичную стройную рыжую девицу, двумя руками держащую направленный на него кольт 1908 года, карманный пистолет. «Вот это фокус, – подумал Алексей. – Что это за овца и что она тут делает?» – пронеслось у него в голове.

– Вы кто такая? – начал он с вопроса, как учили в институте КГБ вести себя в такой ситуации.

– Да вы наглец, мистер студент, – ответила она. – Точно такой же вопрос я задаю вам. Что вы делаете в квартире моих родителей?

– Ваших родителей? Так, значит, миссис Эмели и мистер Кларк ваши родители?

– Ну, не ваши же!

– А вдруг я племянник кого-нибудь из них, тогда как?

– Вы что, хотите этим сказать, что вы дальний родственник, так что ли?

– Вы, милая леди, не допускаете этой мысли, а вдруг? И вы держите меня под прицелом. Опустите пушку. Я пошутил, конечно, никакой я не родственник, но как сын вашему отцу, он сам мне об этом сказал, потому что я сын, но сын его лучшего друга Даниэля Торреса, который спас ему жизнь, когда они работали вместе в Колумбии по ликвидации наркотрафика.

– Вот как? – воскликнула Дженис, опуская пистолет. – А теперь вы мне почти как брат, что ли?

– Ну, не совсем почти, а почти, и не брат. Я кубинец, а вы американка – высшая раса, куда мне до вас!

– Да, интересно получается, то вы почти родственник, а с ваших слов – теперь вы бедный родственник.

Алексей понял, этой красавице на язык лучше не попадаться, уж больно он у неё острый, к тому же она считает себя хозяйкой положения в своей квартире.

– Да вы присядьте, мисс, а то до прихода папы вы так устанете ждать, и спрячьте пистолет, а то батюшка ваш подумает, что я на вас нападаю или угрожаю вам. А ведь это не так, потому что у меня нет никакого оружия.

– У меня тоже нет, – сказала Дженис и выстрелила прямо в Алексея. Выстрел прозвучал громко, и Алексея обдало жаром искр, вылетевших из дула кольта. Это было так внезапно, что он не успел испугаться и напрячься от страха. С минуту стояла зловещая тишина. Алексей боялся пошевелиться. Он понял, что стреляли ему прямо в грудь, и он никак защититься не мог, но почему не было боли? Не было и крови, он не потерял сознание, только в голове било как молотком так, что казалось, череп вот-вот расколется.

Дженис стояла молча и растеряно, держа пистолет опущенным вниз, виновато и чуть не плача, глядя в упор расширенными от ужаса глазами в лицо Алексея. Она села на стул, бросила пистолет на стол, закрыла лицо руками и зарыдала, как ребёнок, совершивший непоправимую ошибку, подёргивая плечами и всем телом. Алесей сидел ошарашенный и ничего не мог понять: «В меня стреляли из пистолета почти в упор, но я живой и, по-моему, даже не ранен, значит, выстрел был холостым. Но почему рыдает эта красивая девушка?» Он пошевелил одним, потом другим плечом. Встал и прошёлся по комнате. Только теперь до его слуха стали доноситься рыдания Дженис.

Теперь он стоял в растерянности и не знал что делать. Ничего не понимая, он подошёл к Дженис сзади и обнял её за плечи. Она быстро вскочила со стула и, развернувшись, обхватила его за шею, затем она стала целовать его лицо, глаза и губы, увлажняя его своими слезами и непрестанно повторяя: «Простите меня, простите меня, ради бога, простите, я больше никогда, никогда так делать не буду!» А он гладил её по голове и говорил в ответ: «Не надо плакать, прошу вас, я же понимаю, что это была шутка. Как вас зовут?»

– Д-д-д-же-женис, – заикаясь, произнесла она.

– А меня Алексей, вот и познакомились.

Она виновато улыбнулась сквозь катившиеся из глаз слёзы. Он крепко её обнял и поцеловал в губы. Она не сопротивлялась, тогда он поцеловал её ещё раз.

– Простите меня, – отстраняясь, проговорила она. – Вы меня простили?

– Да, милая Дженис, только больше никогда так не делайте, а то я расскажу маме и папе.

Она улыбнулась, поняв его шутку.

– Простите, мне надо пойти в ванную, а то отчим заметит, и придётся объясняться, а я бы не хотела ещё раз понять, какая я дура.

– Может, мне уйти, – спросил Алексей, – и приехать в следующий раз?

– Нет-нет, ни в коем случае. У вас ведь важная встреча. А откуда вы приехали?

– Из Бостона.

– О, это не так близко, не уезжайте, а то я буду чувствовать себя виноватой вдвойне. Давайте, я приму душ, а потом мы с вами выпьем чего-нибудь, попьём кофе и поговорим.

Когда Джеймс вошёл в квартиру, то удивлению его не было предела. Его взору предстала картина танцующей пары, его приёмной дочери и мнимого сына, которая медленно двигалась под мелодию Элвиса Пресли, нежась в объятиях друг друга. Было видно по всему, что они не только нашли общий язык, но в их отношениях сложилось нечто большее, и сложилось неотвратимо, а для Джеймса Кларка ситуация вышла из-под контроля окончательно. Теперь перед ним стояла сверхсложная задача разлучить молодых влюблённых во что бы то ни стало, иначе это грозило катастрофой или провалом операции «Студент». Теперь было над чем поломать голову. А пока он решил отпустить ситуацию, по крайней мере, на два дня на её пике, на которые приехал Алексей. Он знал свою падчерицу, её озорной и порой взбалмошный характер, несмотря на то, что Дженис воспитывалась у бабки Миссис Агнесс, но бабушка была не простая, а самая настоящая пуританка. А пуританство, пуританизм, пуританская мораль – образ жизни, для которого характерны крайняя строгость нравов, целомудрие и аскетическое ограничение потребностей, расчётливость и бережливость, трудолюбие и целеустремлённость; например, игрушки считались бесполезными, а дети с малолетства помогали взрослым в работе.

И вот ей казалось, что она воспитывает внучку в строгости, накладывая на неё множество ограничений. Но она не учла характер девочки и её темперамент, потому что чем строже было давление с её стороны, тем более обратный эффект получался, но училась девочка хорошо и даже отлично, чему сопутствовала её любознательность.


Джеймсу Кларку не приходил никакой путный план в голову. Он был опытным разведчиком и мог просчитывать психологические ходы противников, но в данном случае надо было действовать настолько тонко, чтобы не отвратить от себя уже ставших для него родных и любимых людей. Он сам не ожидал, что Его величество случай всё расставит по своим местам.


Миссис Агнесс после путешествия по Европе не нашла внучку дома. Она поняла, что родители забрали её в Нью-Йорк, где она собиралась поступить в университет. Идея навестить её прямо на квартире зятя созрела тут же в её голове. Всё повторилось. Она также застала молодых одних и опять танцующих в отсутствие хозяина квартиры.

В общем, когда бабка узнала о романе внучки и что герой её романа – студент из Бостона, она была вне себя от её своеволия и наглости. Тёща стала обвинять отчима, что тот распустил девочку, позволив ей жить без присмотра в кампусе Нью-Йоркского университета с другими студентами, хотя дал слово жене и ей, что будет заботиться о Дженис, как о родной дочери. Она позвонила Эмили Кларк в Конго, где та была в командировке по редакционному заданию «Нью-Йорк Таймс», устроив той разнос на тему педагогики и не жалея Джеймса Кларка. Она стала диктовать свою волю, основным требованием которой было разлучить молодых до конца учёбы, и пока они не начнут сами зарабатывать и строить себе карьеру. Она не пощадила и Алексея, обозвав его соблазнителем и альфонсом. Слава богу, у того хватило выдержки не отвечать. Молчал и отчим. Зато Дженис решилась отомстить за всех. Она прокричала в лицо бабке, что она беременна от Алексея. Миссис Агнесс упала без чувств. Приехавший врач сказал, что ничего страшного, такое бывает от сильного нервного возбуждения, сделал укол, выписал таблетки и уехал, посоветовав беречь нервы. Но вулкан затих ненадолго. Придя в себя, миссис Агнесс пригрозила подать в суд на Джеймса Кларка и лишить его удочерения, а Алексею пообещала, если увидит рядом с внучкой – сдать в полицию как растлителя малолетних.

## Глава 4. Дамоклов меч

Алексей, как побитая собака, брёл по Бродвею к «Центральному парку» среди многочисленных толп иностранных туристов, специально выбрав этот маршрут, чтобы хоть как-то прийти в себя среди этой пестроты людей, рекламы и машин. Горестные мысли тягостной чередой цеплялись одна за другую. А думал он о том, как несправедлива жизнь. Горький ком стоял в горле, а на глазах наворачивались слёзы, которые он изо всех сил старался сдерживать в себе. Не избалованный женским вниманием, он всей душой потянулся к этой удивительной девушке, которая так же, как и он, искренне открылась этому замечательному и большому чувству. Она была удивительной девушкой.

От неё исходило такое лучистое и искреннее излучение, что Алексей почувствовал необъяснимое притяжение. Он не сразу смог понять, что особенного было в этой девушке, и от этого смущался и невольно вглядывался в неё, ещё больше при этом смущаясь. Она была среднего роста, но с удивительно изящной фигурой, такой стройной и гармоничной, которой отличаются гимнастки, но не спортивной, а художественной гимнастики. В целом, гибкой фигуркой она была схожа с пятнадцатилетним юношей-спортсменом. Тонкие и изящные линии её шеи, аккуратной груди и бёдер подчёркивали её женственность. Такое же едва уловимое сходство с юношей он заметил в её лице. Нет, оно, конечно, было девичьим и очень симпатичным, с чувственными линиями губ, тонким, чуть вздёрнутым носиком, большими карими и слегка раскосыми глазами, присущими восточным красавицам. Контрасты в лице гармонировали с её гибкой фигурой, как полутона на картинах великих мастеров позднего классицизма, но не по форме, а именно тонкостью и одновременной скрытой в глубине тайной и искренностью на фоне веснушек возле носа и глаз. Рыжеватые волнистые волосы, собранные в хвост на затылке, обрамляли эти драгоценные детали. И всё это, да ещё бегающие чёртики в глазах, отражало в её существе какое-то озорство. Когда она о чём-то спрашивала, то смотрела прямо в глаза с такой открытой искренностью и доверчивостью, что при этом хотелось говорить правду и только правду. Алексей сразу почувствовал себя не в своей тарелке. Ощущение было такое, что он идёт по скользкому подтаявшему льду, и что если не на этом шагу, то на следующем обязательно шлёпнется прямо в лужу. Когда в первый вечер они гуляли по парку, а потом по Бродвею, они говорили обо всём, что интересовало молодых, близких по духу людей. Оказалось, что бабкино пуританское воспитание никак не сказалось на ребёнке, а теперь уже молодой девушке. Миссис Агнесс не удалось сломить жизнерадостный и её озорной дух, а добилась она только того, что Дженис научилась в присутствии бабушки играть образ благовоспитанной девицы, но это была иллюзия. Дженис любила жизнь страстно, и её любознательность часто приводила её к таким приключениям, о которых бабуле лучше было не знать, особенно о том, как она однажды соблазнила своих подруг из пансионата попробовать виски и покурить сигар. После чего настоятельница благопристойного заведения поставила вопрос об её отчислении. На коленях Дженис смогла умолить строгую администраторшу не губить её ещё не зрелую душу, пообещав наложить на себя строгую епитимью, заручившись поддержкой падре церкви Святой Магдолины. И когда Алексей живо стал представлять это приключение, она вдруг спросила, заглядывая ему в глаза: «А ты когда-нибудь курил анашу?» В ней явно сидел рыжий бесёнок, но это вызывало ещё больший к ней интерес. Он шёл, и в его памяти одна картинка их общения сменяла другую. Два дня, всего лишь два дня, но как эта девушка завладела всем его существом?!

Это был удар, от которого Алексей Бахметьев сразу не смог оправиться. В один миг чья-то сторонняя сила готова была погасить любовь, вспыхнувшую в душе Алексея, как вспышка кольта, направленного ему в грудь. Никогда ещё он не испытывал такого глубокого и щемящего чувства, как любовь. Да и когда было? Сначала Суворовское училище, затем сразу институт КГБ, а потом задание и роль его в операции «Студент». Времени не было взглянуть в сторону, не говоря об увлечениях девушками.

Он шёл на встречу с Джеймсом Кларком, так как теперь встреча в его квартире была небезопасна и исключалась навсегда. Эта миссис Агнесс не шутила и могла похоронить под завалами своего обращения в суд так тщательно подготовленную операцию «Студент» на самом её завершении, когда стали бы выяснять и выводить на чистую воду всех участников скандала. Финал этого действа страшно было представить: во-первых, провал обоих и тюрьма, дальнейшая невозможность направлять студентов на учёбу в США, разрыв всех родственных связей, ну а о карьере говорить не приходится. Он знал, что скажет ему Джеймс Кларк, а ещё ему вспомнились слова деда в присутствии близких родственников на его даче о работе разведчика-нелегала, преданности долгу и родине. Только теперь до Алексея дошёл истинный смысл этих слов. Теперь всё встало на свои места, и лишне говорить, что надо делать без всякого пафоса. А ещё он подумал, что это был нависший над ним дамоклов меч, из-под которого надо было выбираться – пока что угроза, но не тюрьма. С судебной системой США знакомиться Алексею было ещё рано. А почувствовать себя в безопасности он сможет тогда, когда покинет Америку, но для этого надо было ещё закончить учёбу.


Третье тысячелетие и весь мир словно сошёл с ума. Космос, межзвёздные миры, поиск второй Земли – обитаемой планеты или, для начала, освоение Марса. Только и разговоров – Луна, Марс и окружающее космическое пространство. Земля, дескать, мала и перенаселена, скоро ресурсов не будет хватать, а значит, надо думать о переселении. Но он, ещё будучи студентом, считал по-другому. Может быть, и надо думать о переселении куда-то в космос, но не сейчас. «Три четверти планеты – моря и океаны», – как пели когда-то в двадцатом веке, и что? Да это же, если хотите, целый не изученный и не освоенный космос на земле, вернее часть планеты, с его несметным энергетическим и биологическим потенциалом – гидрокосмос.

Люди, испорченные цивилизацией, стали просто ленивы. Лучше заставить машины работать на человека, чем человеку адаптироваться к новым условиям, поэтому и страшна сама идея – лезть в пучину морскую.

Придя к таким выводам, Василий Павлович Бочкарёв, окончив факультет биоинженерии и биоинформатики МГУ, стал доцентом кафедры научных методов адаптации, твёрдо решив посвятить себя идее освоения мирового океана. Слава богу, «безумный» учитель – в лице академика Заславского – искал себе учеников-единомышленников. Так их пути и сошлись. Темой кандидатской диссертации была: «Искусственный интеллект в освоении морских глубин». Защита прошла с блеском, так как, совмещая технические знания в IT-технологиях и медицинские знания в изучении головного мозга, полученные в «Русском национальном исследовательском медицинском университете имени Н. И. Пирогова» на кафедре «Медицинская кибернетика», он удачно провёл параллели и получил великолепный результат. Его кибермалыш мог осмысленно выполнять команды, самостоятельно выполнять несложную работу, бегать, ходить, лазить по стенам, плавать и нырять. При этом под водой мог быть подручным сварщика, а затем и сварщиком. Но нашлись и оппоненты, которые дали критическую оценку. Ну что поделаешь, некогда ведущие энтузиасты-учёные, теперь уже с мировыми именами, потихоньку старели и отставали от бурного развития прогресса, особенно в информационных технологиях и квантовых методах. Так, постепенно из «зубров» науки они становились «динозаврами». Это было хорошо заметно и обидно молодым учёным, которым они блокировали продвижение вперёд. Но Заславский был не такой, он был бунтарь и революционер. Его поговоркой была: «Хоть в конце дней, даст Бог, сделаю что-нибудь полезное». А полезного он сделал немало. После защиты кандидатской Василию Павловичу поручили создать лабораторию: «Развитие искусственного интеллекта для изучения прибрежных зон и морских глубин», а среди сотрудников сокращённо УПЛ – универсальная подводная лаборатория под эгидой «Новороссийского научно-исследовательского центра Океанов и морей». В конце концов, встал вопрос о необходимости иметь базу под водой. Было разработано техническое задание на разработку проекта подводной базы. Защита проекта и докторской диссертации у Бочкарёва совпали по времени. С одной стороны, тема была одна, и это облегчало задачу, но с другой – необходимо было защитить те средства, затраты которых требовал проект. Требовалось согласование с институтами, связанными с лабораторией одной тематикой, министерствами и ведомствами-изготовителями и поставщиками оборудования, подпись премьер-министра и утверждение денег на реализацию проекта. На это ушло полгода. Но министерство финансов никак не хотело выделять деньги. На словах были за, но поручение Центробанку не давали. И опять выручил Заславский, не договорившись с директором Академии наук, он подал служебную записку президенту, упирая на то, что блокируются прорывные технологии.

И вот через три года после этого подводная часть лаборатории была готова. Все облегчённо вздохнули и обрели доселе невиданный подъём. Результаты были ошеломляющие. Роботы под водой работали, как люди, собирая металлоконструкции и расширяя лабораторную базу. Всё было чудесно до сегодняшнего дня, пока Василий Бочкарёв не понял, что они в своей работе упёрлись в стену, как в подводную скалу, потому что с киберами не всё было в порядке. Кибер видит своё преимущество. Ему всё равно, и он с некоторых пор начинает считать, что совершеннее человека. Кибер стал анализировать и определять, кто должен быть старшим по количеству поданных и выполненных команд. Появились признаки превосходства к рабочим и подхалимства к начальникам – своим конструкторам-учителям. Признаки превосходства замечались и над другими, менее совершенными, как они считали, существами, чем они, так как программу развития в них заложили на основе алгоритма сравнения «Лучше-Хуже», исходя из полученного или ожидаемого результата. И для них это являлось неоспоримой истиной без колебаний и сомнений. Вот тут-то и была собака зарыта, так как другого пути познания и развития не было и у самих людей, как говорится: «Всё познаётся в сравнении». И вот однажды кибер не спас водолаза, хотя и мог, только вот алгоритм самозащиты, заложенный в него, не предусматривал этого действия. Это была недоработка, но было такое ощущение, что сделал он это нарочно. Водолазы, работающие с ними, обижаются и уходят, не выдерживая критики с их стороны. Эти проблемы вылезли неожиданно. Они требовали глубокого анализа и исправления ситуации, но это легко сказать, решая одну проблему, выходили наружу новые.

Академик Заславский помочь уже ничем не мог. Он открыто говорил, что лаборатория Бочкарёва продвинулась очень далеко, а он исчерпал свой ресурс и за ними, молодыми, уже не угонится, да и у самого была тема, которую он хотел завершить и уйти на пенсию, как-никак ему было уже семьдесят девять лет. Но он дал дельный совет – обратиться к таким же молодым сорвиголовам в его институте, и дал фамилии трёх кандидатов. Кроме того, настоятельно советовал задействовать одну знакомую – дочь его давнего товарища, Елену Владимировну Толмачёву – кандидата медицинских наук, работающую над докторской по теме «Психофизические особенности и тайны головного мозга человека и отличия интеллекта человека и кибермашины». Василий Павлович интуитивно почувствовал, что это может быть спасительная соломинка. Со дня на день он ждал её приезда. А пока как долгоиграющая пластинка: «Тупик, тупик», – вертелось в голове Василия.

И вдруг он неожиданно вспомнил своего давнего приятеля – однокурсника Доуэля. Это прозвище ему дали на третьем курсе, потому что он постоянно носился с идеей искусственного интеллекта. Сначала его называли «Голова профессора Доуэля» по одноимённому роману Александра Беляева, а потом сократили. С ним он встретился года полтора назад на Павелецком вокзале, столкнувшись нос к носу возле туалета. Поговорить толком не удалось. На вопрос Василия, удался ли эксперимент, Арсений ответил:

– И да, и нет. Всё сделал, всё воплотил, – скороговоркой заговорил он, пока они шли к вагону, так как до отправления поезда оставалось пятнадцать минут.

– Ну, так ты оживил его? – спросил Василий.

– Да, конечно, мы жили с ним почти полгода, но мне пришлось с ним расстаться.

– Он что, убежал?

– Нет, я понял, что это тупик, и аннигилировал его.

– Как ты мог, это же была твоя мечта?

– Это стало очень опасно, и не только мне, а всем людям, – успел он договорить, но тут вмешалась проводница, которая закричала, что посадка закончилась и она закрывает двери. Василий не успел взять ни адреса, ни телефона, только запомнил, что поезд был Москва – Воронеж. И сейчас его осенило:

– Необходимо срочно отыскать Доуэля – он знает что-то такое, чего не знал он и что пока не открылось им тут. Срочно найти и привлечь к работе, как же я раньше о нём не вспомнил.

Связь между ними прервалась лет семь назад, потому что Арсений, поглощённый своей идеей, ушёл в затворничество, оборвал все связи с внешним миром и фанатично пытался воплотить в жизнь свою мечту.

– Он говорит, что получилось, значит, и у нас получится, но что заставило его уничтожить своё творение? Это вопрос, на который сможет ответить только он. Срочно в розыск!

Но не так-то просто было отыскать гения айти-технологий. В интернет он не выходил ни в соцсетях, ни на каких-либо других платформах его следов не было. Это очень удивляло Василия. Он никак не мог понять, как такой крутой айтишник вдруг перестал пользоваться интернетом.

– Это было очень странно, – думал Василий. – Ехал он в Воронеж, но не факт, что он там живёт. А если живёт, то где-то в пригороде или в области. Арсений, когда углубился в свою разработку, стал очень скрытным, и если имел жильё, то, скорее всего, в частном секторе вдали от посторонних глаз. А если в области? Воронежская область немаленькая – хоть бы район знать. Задача непростая, но разрешимая, ведь не скрывается же он, если ездит на поезде. А может, через архив университета попробовать? Нет, прошло семь лет, кто захочет поднимать архив и на каком основании? Потребуют официальный запрос. Эврика! Такой запрос будет, надо обратиться в ФСБ – они нас контролируют и всегда заявляют, что помогают, ну, так помогите и на этот раз.

На следующий день Василий зашёл в Новороссийский отдел ФСБ и передал просьбу куратору строительства их лаборатории, майору Афанасьеву, найти айтишника Арсения Лебедева в Воронежской области, семь лет назад окончившего факультет биоинженерии и биоинформатики МГУ. Он нужен для работы в лаборатории. В тот же день этот запрос лежал на столе генерал-полковника Сергеева, заместителя директора ФСБ, курировавшего «Проект УПЛ – уникальной подводной лаборатории» в Новороссийске. Тот вызвал к себе полковника Митина Анатолия Владимировича и дал задание:

– Разберитесь, полковник, запрос исходит от начальника УПЛ Бочкарёва Василия Павловича. Он хочет разыскать Лебедева и привлечь его к работе. Вы его найдёте, но прежде чем везти его в Новороссийск, проверьте его со всех сторон, и если он чист, то через десять дней должен быть в Новороссийске.

Через неделю майор Афанасьев зашёл в кабинет к директору лаборатории «Развитие искусственного интеллекта для изучения прибрежных зон и морских глубин» Василию Павловичу Бочкарёву.

– Мы нашли его, вашего однокурсника Арсения Викторовича Лебедева, в Воронежской области в городе Боброве и передали от вас привет. Я ездил лично, чтобы не задействовать наши каналы во избежание утечки и лишнего внимания заинтересованных сторон. Меня несколько удивила реакция вашего сокурсника.

– А что именно не так? – спросил Бочкарёв.

– Мне показалось, вы говорили, что он продвинутый айтишник и даже учёный, а мне он показался монахом, старцем каким-то, отшельником-старовером из глухой Сибири, обросший бородой, усами и гривой до плеч. И скажу я вам, он не очень обрадовался на ваш привет – я бы даже сказал наоборот, замкнулся и, видно было по всему, вообще не хотел разговаривать. И что интересно, в его доме я не обнаружил никакого намёка на то, что люди, живущие в нём, пользуются компьютером. Возвращаясь, я думал, а нужен ли вам такой учёный-айтишник?

– Он всегда был странным, ещё со второго курса, но голова – одним словом, голова профессора Доуэля. Так что, он приедет или не приедет? Почему вы его не привезли?

– Ну, я же говорю, он странный. Ехать отказался наотрез и сказал, что о деле будет разговаривать только с вами. Вот его адрес, если вы ещё хотите его видеть: город Бобров, улица Спартак, дом 96. От Воронежа доехать можно автобусом с центрального автовокзала, но это очень хлопотно – народу, желающих ехать всегда много.

– Спасибо, Сергей Захарович, главное, он нашёлся – об остальном я сам позабочусь.

С билетами по предписанию ФСБ проблем не было. В Боброве Бочкарёва встретил лейтенант Суворин, приставленный сопровождать его по месту, но Василий Павлович отказался, сказав, что в случае чего позвонит на трубку, сел в такси и поехал домой к Арсению, прихватив по пути всё, что нужно было для встречи. Только у ворот дома, где проживал его однокурсник, он потерпел фиаско, на серию звонков у калитки никто не ответил и не вышел. Зато вышла соседка, услышав заливистый лай своей собаки.

– Вы к Арсению? – спросила она.

– Да, я к нему, но вижу, его нет дома. Я проездом, и мне очень хотелось бы с ним встретиться.

Соседка поняла, что это гость не простой по костюму и манере держаться: «Директор какого-нибудь холдинга, – решила она. – Хоть и молодой». Слово холдинг ей нравилось, и почти всех успешных предпринимателей она определяла не иначе как директор холдинга.

– А что ж вы не позвонили, он третий день как в отпуске и отдыхает на Битюге на Батчиково.

– Простите, а что такое Битюг и Батчиково, это пансионат такой или дом отдыха?

– Да нет, Битюг – это река, а Батчиково – место на ней – большой пляж.

– Садитесь, товарищ, я знаю, где это, и отвезу вас, – проговорил таксист, – это недалеко.

От посёлка Лушниковка они свернули налево и вскоре выехали на берег живописнейшей реки, по правому берегу которой рос сплошной стеной лиственный лес с кустарником, подходившим к крутому обрывистому берегу с промежутками жёлтого песка, небольшими пляжами, камышом, растущим у кромки воды, роскошными белыми лилиями и жёлтыми кувшинками. А по левому берегу деревья росли редко друг от друга, вдоль которого проходила грунтовая дорога. Здесь берег был пологим, и пляжи жёлтого песка сменялись чередой. Минут через семь они выехали на большое ровное плато, покрытое какой-то зелёной травкой и подорожником. Почти на равном расстоянии на ней разместились большие раскидистые деревья – дубы и клёны – и своими смыкающимися кронами образовывали зелёную крышу над ней. На этом плато стояло несколько фанерных домиков и около десятка палаток разной конфигурации и размеров. Обитатели этого райского уголка природы лениво занимались чем придётся, когда беспечное пребывание на природе заставляет задумываться только о приготовлении пищи на костре, об изменении цвета кожи, бодрости духа от плавания и увлечения поймать какую-нибудь рыбку. Таксист не стал въезжать на эту поляну, а только чуть съехал с дороги и заглушил мотор. Он вышел из машины и пошёл на пляж окунуться, воспользовавшись представившейся возможностью, пока Бочкарёв не отыщет своего друга, чтобы отпустить его или уехать вместе с ним обратно в город.