# Сон инкассатора. Греховная повесть. Книга вторая

Олег Мастерских

…Да, о Лжеце. Там современныйслог и легкий крик, но не возьму я в толк,зачем он так не сдержан на язык,ведь он-то уже понял и привыкк тому – хоть это дьявольски смешно —что ложь и правда, кажется, одно…Иосиф Бродский.

Художник Наталья Цветкова


© Олег Мастерских, 2025


ISBN 978-5-0060-7449-1 (т. 2)

ISBN 978-5-0060-0734-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## «Сон инкассатора»


## Книга вторая

### Антология обмана

> Эпиграф.

…Да, о Лжеце. Там современный слог

и легкий крик, но не возьму я в толк,

зачем он так несдержан на язык,

ведь он-то уже понял и привык

к тому – хоть это дьявольски смешно —

что ложь и правда, кажется, одно,

что лживые и честные слова

одна изобретает голова,

одни уста способны их сказать,

чему же предпочтенье оказать.

Как мало смысла в искренних словах,

цените ложь за равенство в правах

с правдивостью, за минимум возни,

а искренность – за привкус новизны…

Иосиф Бродский.

### Предисловие

На протяжении всего своего существования, человечество, косвенно или же напрямую, соприкасается с блестяще отточенным тысячелетиями механизмом обмана.

Ложь, во всех своих многоликих проявлениях, сопутствует людям в долгом, порою почти обрывающемуся, пути человеческой цивилизации к «вершине» развития.

Уверен, что многие наши соплеменники, напрямую, не отождествляют свою жизнь с обманом, ложью, фальшью, гораздо лояльнее мы относимся к более мягким синонимам Лжи, таким как: лукавство, хитрость, мистификация.

В подавляющем большинстве моральных координат человеческого общества присутствует «статья затрат» на честность, открывающая своим пользователям доступ к вершинам собственного познания, к красивому миру всеобщей открытости, свободе.

Что если представить, каков этот мир, общность людей без оглядки на правдивость, скрытое, фальшь?

В фантастическом рассказе «Сон смешного человека», Фёдор Михайлович Достоевский описал историю человека, попавшего в «изумительный», «счастливый» край. Герой, в своём сне, сопровождаемый Ангелом, проносится сквозь космический эфир и оказывается в лишённом «скверны» – совершенном обществе.

Граждане этого идеального мира никогда не встречались с войнами, завистью, предательством, преступностью и обманом.

Сосуществуя друг с другом по закону праведности, люди прекрасного мира не владели искусством обмана и безусловно, рождённый на Земле герой был поражён великолепием и открытостью местных обитателей, тепло встретивших «Землянина».

Проживая обычную, «человеческую» жизнь, герой, как смертоносный вирус, постепенно «заражает», принявшее его общество.

«Да, да, кончилось тем, что я развратил их всех! Как это могло совершиться – не знаю… Знаю только, что причиною грехопадения был я. Как скверная трихина, как атом чумы, заражающий целые государства, так и я заразил собою всю эту счастливую, безгрешную до меня землю. Они научились лгать и полюбили ложь и познали красоту лжи. О, это, может быть, началось невинно, с шутки, с кокетства… может быть, с атома, но этот атом лжи проник в их сердца и понравился им».

Рассказ создан в 1877 году, но и сейчас звучит пророчески, пронзительно, узнаваемо.

Проникновение в «чистый организм» единственного, «поражённого вирусом лжи» элемента, клетки, ядра приводит к скорому формированию «чёрной дыры», антиматерии, очага инфекции, ведущего, впитавший его (элемент, ядро) организм (общество) к неминуемому краху, аннигиляции, самоуничтожению.

Спасаясь от полного упразднения, люди научились обходить расставленные сети, соревнуясь в искусстве создания житейских дилогий, ища в старом, затёртом сюжете узнаваемость и интригу.

Житейский юмор, изобретательность героев наш ответ в старой как мир игре – репетиция, готовность к обману, подстрекательство к отсеву «слабых игроков», если хотите – постоянная готовность сознания к жульничеству, лукавству, обману.

### Глава первая. Макс

В город пришла осень. В тяжёлом, нависшем над ним, небе, холодный, порывистый ветер готовил мятеж. Собирая в остывшем пространстве, готовые к наступлению силы, мобилизованные из разнокалиберных цветных лоскутов, оборванных с осиротевших, оголившихся деревьев.

По летнему тёплый день, ещё вчера дарил горожанам богатые, почти съедобные ароматы спелых плодов, соседствующих с терпким, насыщенным духом степного разнотравья, прогретого ещё близким светилом. Само Время давало, всем снующим в этом мороке, ещё одну возможность насладиться сказочным, цветным калейдоскопом, преобразившим, дерзкими, сочными красками очередной временной переход, готовя пленённую орду к затяжному ненастью. И ненастье случилось, как всегда – вдруг, внезапно, нежданно…

На заиндевелой от ночного заморозка площади, хаотично заставленной разномастными автомобилями, толпились люди.

Застигнутое врасплох, скорой сменой погоды, собравшееся здесь общество, неумело куталось, в срочно добытые из запылившихся за лето чуланов, демисезонные латы, тщетно пытаясь укрыться от яростных порывов, по-зимнему холодного ветра-смутьяна.

Площадь ютилась у городского мемориального кладбища, в небольшом, прямоугольном пространстве, зажатая между железнодорожными путями и кованным чёрным забором, разделённым посередине широкой решёткой ворот.

Военное кладбище было организованно в январе 1942 года вблизи пересечения улиц Фрунзе и 45-й Восточной.

С началом Великой Отечественной войны в Номске появлялось всё больше эвакуированных госпиталей, в которые массово принимали раненных на полях сражений солдат. Высокая смертность в городе заставила местные власти решать вопрос с открытием нового места для захоронений. Его открыли на месте, которое в те времена считалось окраиной города – там была степь без лесов и застроек.

Первыми на новом кладбище нашли покой красноармейцы, бойцы трудовой армии и заключенные Номских тюрем, которых хоронили в братских могилах. Участок Старо-Северного кладбища, на котором хоронили солдат, стал военным.

Слева от ворот расположилась приземистая церквушка, облепленная со всех сторон неугомонными купцами, копошащиеся как черви в разноцветном своём товаре, бойко окучивающими собравшийся люд, как молодые кусты картофеля, подбирая к каждому свой подход.

К церкви подъехал огромный катафалк, сверкая натёртым лаком и дорогим никелем, и в то же мгновение, скопившуюся на площади тишину, разогнал ударивший в литавры военный оркестр, медным своим дыханием замедливший течение времени.

Макс двигался к входу в церковь. Пробираясь сквозь замерших у открытого гроба людей он спешил побыстрее попасть под защиту её стен, укрывшись от леденящего ветра и заняв удобный для наблюдения уголок, позволявший ему, внимательно разглядеть большинство пришедших проститься с покойным.

Люди, стоявшие на широких ступенях храма, напряжённо и с некой неловкостью наблюдали за происходящим на площади, явно впервые увидев, как в современном мире происходят похороны высоких офицерских чинов.

Прощались с одним из основных игроков Номской политической сцены генералом Владиславом Борисовичем Комиссаровым.

Макс поднял воротник пальто, ещё раз выругавшись про себя, что не вспомнил при сборах на этот променад о шарфе, подаренного мамой в прошлом году и как бы неожиданно осознал нечто неисполненное, но необычайно важное, он с деликатностью начал протискиваться сквозь стоящих у входа в церковь людей.

Макс Твердьев, окончил Номский университет, факультет журналистики чуть более десяти лет назад, в самый неординарный период становления только что зародившегося государства.

Основы принципов журналистики, заложенные в университете, такие как: знание об объективном законе, понимание и оценка жизненных явлений и т.д., в середине 90х., оказались раздавлены, навалившимся нескончаемым потоком политической грязи, явной продажностью и откровенной «желтухой» льющейся из появившихся изданий и пулов.

Найти свой путь в возникшем «болоте», Максу Твердьеву, оказалось не так просто. Помог родитель, занимавший руководящий пост, в крупном, образующем предприятии города, устроив отпрыска специалистом в коммерческий отдел.

Исполнить мечту – о любимом деле, помог случай.

В только что созданный региональный «Канал 11», губернского телевидения, Макс пришёл со своим рекламным проектом.

По счастливой случайности, общаться ему пришлось с главным редактором телерадиокомпании, увидевшем в посетителе не только природную стать и правильность черт, но и безукоризненную, грамотную речь, приятную дикцию, острый ум. Ну, а узнав, что у гостя ещё и диплом журналиста, главный редактор, не задумываясь, предложил Твердьеву место ведущего в новостном сегменте канала.

Случилось это в самом конце1999 года. Прошло без малого – шесть лет, Макс Твердьев, всё так же трудился в новостном отделе «Канала 11», но уже на должности выпускающего редактора, чему был несказанно рад.

Эта история была какая-то голливудская, киношная. И по всем законам кино, обязана была когда-нибудь перерасти в нечто большее, совершенно «хеппи эндное», прекрасное, словно за кадром всегда присутствовал добрый и всемогущий ДУХ, решающий любые проблемы легким, волшебным прикосновением, нужно всего лишь быть преданным и верить в НЕГО.

Макс уже не помнил, когда он впервые услышал имя Номского губернатора, присутствовало отчетливое впечатление, словно Константин Леопольдович руководил Номской губернией с самого её основания, но тот день, когда он был представлен губернатору лично, Макс Твердьев, помнил посекундно.


Макс прошёл свозь расступившуюся перед ним толпу, взялся за медную ручку входной двери храма, больно «укусившую» его в неприкрытую перчаткой ладонь накопленным за ночь морозом. В этот момент, пока караульный взвод под яростные канонады оркестра, начал дежурные манипуляции, положенные при прощании с павшими командирами, со стороны уже оставленной за спиной толпы, раздался мужской голос.

– Максим Андреевич, куда же вы так торопитесь?

И уже с долей ехидства добавил.

– Спешите первым поставить свечку, за упокой раба Божьего Владислава?

Макс обернулся, с усилием отняв ладонь у промёрзшей насквозь ручки, уткнувшись взглядом в насмешливые глаза незнакомца, поблёскивающими выступившими от ветра слезами из глубины огромного капюшона, нелепо венчавшего невысокую, сухопарую фигуру, окликнувшего Твердьева человека.

– Мы знакомы?

Ответил Макс совершенно спокойным голосом.

– Я, от чего-то не припоминаю вас, голос мне ваш, абсолютно незнаком, мы уже встречались?

– Давайте всё же войдём в помещение.

Вместо ответа предложил «насмешливый», и взялся за брошенную Максом ручку, одетой в шерстяную варежку ладонью. Открыв дверь и пропустив вперёд Макса, мужчина скоро обернулся, недолго оценивая происходящее и быстро просочился в начавшую закрываться щель, вслед за идущим впереди Твердевым.

– Теперь можно и познакомиться.

Проговорил незнакомец, опустив капюшон и протягивая ладонь с уже снятой рукавицей.

– Евгений Борисович Исаченко, старший оперуполномоченный.

***

Выйдя из переполненного храма, Макс решил не присутствовать на погребении генерала, всех тех, кого можно было опознать в толпе пришедших проститься с Владиславом Борисовичем, он увидел, а ждать нового знакомого, ведущего скрытую съёмку, Макс не стал, решив дождаться от него готовую справку, после специальной обработки добытых материалов наблюдения.

Макс направился к своей машине, неторопливо вышагивая по неровной брусчатой тропинке, тянущейся вдоль черного, забора кладбища. Неровно отёсанные края серого гранита цеплялись за рифлёную подошву ботинок, заставляя Макса приноравливаться к постоянной смене формы и высоты поверхности. Высокие клёны, почерневшие от холода и влаги, жались к забору в надежде укрыться от сильных порывов ветра, хватаясь голыми ветвями за изгибы кованной изгороди.

Наблюдая за отчаянным движением ветвей, в упрямых попытках устоять в этой неравной схватке, Макс неожиданно вспомнил свою вчерашнюю встречу с Номским губернатором, представив Лежнева на месте этого почерневшего клёна, распятого бушующей стихией на высоких, островерхих опорах кладбищенской ограды.

– Вся жизнь – борьба.

Вслух заметил ответственный редактор, и перешагнув невысокий поребрик, отделяющий брусчатую тропинку от асфальта площади, двинулся к автомобилю, кутаясь и ускоряя шаг.

***

Офис директора губернской телерадиокомпании «Канал 11» находился в противоположном крыле от помещений студий и редакционного блока. И хотя время, столь важное в инфомире, которое приходилось тратить, для перемещения из одного крыла в другое было весьма существенным, столь неудобное, на первый взгляд, расположение давало возможность руководителю, более детально наблюдать за всем процессом работы медийного механизма.

Макс находился на своём рабочем месте и говорил по телефону с одним из журналистов, выехавших в соседний регион в командировку, обсуждая редакционное задание, как в его кабинет стремительно вошёл генеральный.

Павел Дмитриевич Оводов, не был похож на всемогущего руководителя, от слова – совсем. Невысокий, с полноватой, непропорциональной фигурой, от чего довольно дорогой костюм – вечный Оводовский атрибут, мешком свисал с директорского тела, обесценивая брендовую вывеску весьма недешёвой одежды. Его мясистое, гладко выбритое лицо расцвело багровыми пятнами, а громкое, порывистое дыхание говорило, что человек, его испускающий, долго и изнурительно работал ногами, добираясь из пункта «А» в пункт «Б».

– Я перезвоню чуть позже.

Отрезал в трубку Макс, прерывая затянувшийся монолог репортёра и положив трубку, удивлённо уставился на директора.

– Присаживайтесь, Павел Дмитриевич.

Произнёс Макс, уступая собственное кресло, вошедшему руководителю, и озабоченно глядя на шефа, добавил.

– Паша, что произошло? На тебе лица нет…

Макс помог усесться коллеге, придержав «ускользающее» кресло и налив из кулера холодной воды в одноразовый, бумажный стакан поставил его на заваленный бумагами стол рядом с «остывающим» начальником.

– Спасибо…

Прогудел Оводов, судорожно хватаясь за хрупкий стакан и делая первые, спасительные глотки.

В ежедневном режиме общения с руководством, Максим Твердев, всё чаще стал замечать, что действующий на большинство коллег угнетающе, отталкивающе, заносчиво, директор медиа-холдинга вызывает у него, в отличие от многих, всё более выраженное уважение, профессиональную симпатию.

Непривлекательный внешне, Павел Дмитриевич Оводов, обладал яркими профессиональными талантами в купе с абсолютным внутриполитическим слухом, позволившим не просто держаться на плаву в мерзком, бурлящем информационном потоке, но и уверенно управлять им, в угоду «нужному» хозяину, не стремясь к личной известности, уступая её, попутно смещая неудобные акценты.

Павел Дмитриевич допил воду и ища глазами урну, проговорил уже спокойным, ровным голосом.

– Генерала Комиссарова убили вчера ночью, прямо у двери его квартиры.

Макс неуклюже присел на самый край гостевого кресла, уперев локти в ровные стопки, исписанных листов, расставленных в только ему ведомом порядке на огромном рабочем столе, и растерянно уставился на директора, терзавшего в пухлых ладонях ветхое тельце бумажного стакана, так и не отыскав кабинетную урну.

– Только что, мне звонил губернатор. Он просит помочь ему…

Макс опустил руки, отклонился от стола, откинувшись на спинку своего кресла. Оводов, как всегда, когда касалось дела, начинал с главного, не отвлекаясь на детали.

– Началось…

Негромко произнёс Макс, проваливаясь в собственные мысли, в пол уха слушая директора. Вернуться к беседе, Макса заставила резанувшая слух фраза.

– Я уверен, – продолжал Павел Дмитриевич.

– Ты во всём разберёшься. Максим, у тебя огромный опыт и безусловное доверие «хозяина». Ну, кто, если не ты?…

Макс ожил, выплывая из вязкой каши собственных мыслей, и с натугой воспроизводя только что услышанное, с сомнением произнёс.

– Я надеюсь, это не перерастёт в полноценное расследование причин убийства? Я бы не хотел влезать в дела, из-за которых сам генерал Комиссаров оказался по ту сторону Стикса.

– О чём ты говоришь Максим?! – Начал Оводов.

– Нет! Вне всяких сомнений. Константин Леопольдович лишь попросил подключить толкового журналиста, вскользь упомянув о тебе, как пример грамотной и квалифицированной работы.

Оводов тяжело вздохнул.

– Макс, я понимаю твою загруженность, но пойми и ты меня, это нужно хозяину срочно…

– Что же он хочет? – Прервал шефа Твердев. – От чего, так, все переполошились?

– Так съезди и узнай. – Вставил Оводов.

– В каком смысле съезди? Лежнев ждёт меня лично?

– Именно. – Четко произнёс Оводов. – И немедленно. Тебя ждёт служебная машина из его офиса.

Макс испытал давящее чувство тревоги.

– Губернатор ждёт меня лично? Как это понимать Павел?

Макс и Оводов были ровесниками и даже одно время дружили, учась в университете, потому допускали некие черты панибратства при встречах Тэт-а-Тэт.

– Это его личное решение, Максим. – Ответил Оводов.

– После вопроса о разумном специалисте, он сперва вспомнил тебя, а следом, тут же и пригвоздил: – «Твердев!»

Наступила тишина. Обе стороны умолкнув, погрузились в собственные раздумья, ни сколько не обращая внимания на собеседника.

На какой-то краткий миг Макс опешил, пытаясь по крупицам собрать разбросанные новостью мысли. Он очень не хотел, оказаться замешанным в плохо пахнущий, да чего уж там – воняющий криминальный скандал, наметившийся в узком круге приближённых губернатора. Но пытаться откосить от прямого вызова хозяина Макс не посмел.

Оводов неуклюже поднялся из-за стола и начал говорить, одновременно расхаживая межу зашторенным окном и входной дверью немалого кабинета Твердьева.

– Максим, Лежнев очень просил сделать эту встречу, как можно скорее. Даже машину уже прислал.

Макс сомневался. Столь скорая надобность смущала и настораживала.

– Паша. – Произнёс Макс. – Ты всё мне рассказал?

И внимательно наблюдая за поведением шефа, добавил.

– Не хотелось бы оказаться в заложниках у новых для меня обстоятельств.

Оводов неожиданно рассмеялся, забавно тряся вторым подбородком и коротко икнув, ответил.

– Максим Андреевич, дорогой, съезди и всё сам разузнай. Ещё раз повторюсь: – Кто, если не ты?

Макс на миг задумался, но быстро осознав правоту Оводова, собрал, стоящий в углу стола небольшой портфель, больше похожий на папку и подхватив под руку Оводова, двинулся к выходу.

Сидя в помпезном губернаторском лимузине, Макс размышлял. Что заставило «битого мастодонта» – Лежнева, обратиться за помощью к простому журналисту, «обласканной» им же – карманной телекомпании – Максу Твердеву. Куда подевались опытные игроки, закалённые в политических и реальных боях в непростой, затянувшейся на десятилетия шахматной партии Номского губернатора. Неужели и в правду, как говорили, что практически вся повестка действий местного политического и финансового общества, была чётко расписана между губернатором и его правой рукой, вечным телохранителем генералом Комиссаровым.

– Что сулит эта внезапная встреча?

Думал Макс, перебирая различные бумаги, разложенные по степени важности в различные отсеки его портфеля-папки, в поисках удостоверяющего его личность документа, памятуя, что на входе в губернаторский офис охрана его потребует.

– Вполне вероятно, что в этом визите нет опасной специфики. Возможно, Лежневу нужен независимый анализ, своеобразный «взгляд со стороны».

Последние полгода, Твердев занимался созданием новостного информационного сервиса. Новый портал по задумке создателя должен объединять поступающую из различных источников информацию в контексте того или иного событийного ряда, а создаваемый наёмными программными кудесниками алгоритм отследить возможные связи участников этих событий.

Первые результаты работы сервиса Макс показал Оводову.

– Макс ты вообще осознаёшь, что даёт твой сервис холдингу в ближайшей перспективе?

Оводов нервно дефилировал вдоль рабочего стола редактора.

– Насколько я понял из только что увиденного, твоя программа, обработав новостную ленту, способна предоставить беглый анализ причин произошедшего.

– И чем более насыщена деталями сама новость, – вступил в разговор Твердев, – тем более детален и сам анализ…

Оводов не дал ему закончить.

– Сколько и как глубоко посвящены исполнители, программисты, коллеги? Ты понимаешь, что эта программа настоящее оружие?

Макс попытался, что-то ответить, но Оводов взмахнув рукой, тут же продолжил.

– С этого момента любой доступ к программе, строго ограничен, специалисты, занятые в разработке, будут локализованы в отдельном, охраняемом помещением.

Оводов остановился и немного подумав, добавил.

– И ещё, с ними нужно заключить специальный, касающийся информационной безопасности контракт.

С этого момента информационный сервис Макса неплохо развился, оброс узкими специалистами и новейшей техникой, позволившей программе получать мгновенный доступ к возникающей новостной ленте по всему миру, используя высокоскоростной, спутниковый интернет.

Пару месяцев назад, шеф, по секрету, поведал Максу, что губернатора ознакомили с возможностями медиасервиса и Константин Леопольдович был весьма впечатлён увиденным. Как итог, Лежнев поручил руководству медиагруппы, организовать новый отдел и даже предложил объединить его с собственным пресс-центром.

С объединением тогда ничего не вышло, слишком громоздким оказался комплект аппаратуры необходимой для работы сервиса, но налаженная коммуникация с офисом губернатора, позволила Лежневу решать возникающие вопросы практически в режиме реального времени.

Сложный процесс трансформации Медиагруппы Номского губернатора в мощный информационно-политический инструмент, был запущен не вчера и новый аналитический центр, разработанный Максом отлично дополнил пропагандистскую машину местной власти. Для точной работы этого механизма, требовался искусный наладчик, грамотный менеджер, ревностный исполнитель и внезапная встреча с Лежневым, давала возможность Максиму Андреевичу Твердеву стать этим исполнителем.

Так думал выпускающий редактор новостного отдела Номской телерадиокомпании, приближаясь к группе зданий, упрятанных за высоким, стальным забором под общим название – Офис губернатора.

Конец первой главы.

#### Отступление первое

Обман как природный парадокс.

На протяжении веков огромное количество исследователей принимались изучать окружающий человека мир, находя всё новые и новые темы в познании законов управляющих природой.

История возникновения обмана, его природа, законы по которым действует сам механизм лжи, не раз становились предметом познания, изучения, препарации.

Наша планета чудесна. Разнообразие и красота её природы поражает филигранностью замысла и чистотой исполнения.

Столь яркая совокупность различных форм создавалась и существует помимо нашего участия в этих физических, материальных, естественных процессах. Человек – лишь часть этого мира и в формулировке понятия – природа не рассматривается.

Определение истины, как средство изобличения лжи, с давних времён будоражит умы учёных мужей, вспомним, к примеру: принцип – всматривание-воспоминание (Платон), доказательство (Аристотель), приведение к ясности и отчётливости (Декарт), но существует ли в окружающем нас мире понятие обман, умеет ли лгать природа? Ответ парадоксален: к самой природе понятие обмана неприемлемо, ложь существует лишь в пространстве живой природы, как барьер, квазипространство находящееся до и после природы.

Большинство эволюционных процессов приравнивают адаптационные значения к обману, возьмём, к примеру, такие явления как паразитизм, мимикрия или имитация считающиеся главными чертами отбора, наследственное владение защитной окраской, способность изменения цвета и формы в зависимости от смены окружающих условий, легко принять за осознаваемую стратегию обмана, сознательную ложь в стремлении выжить. Ложь – осознанный выбор, оружие мысли.

Паразитизм, как явление, более подходит как осознанная стратегия лжи, но есть и симбиоз – генетический потомок этого явления, когда отношения хозяина и паразита невозможно определить как односторонне выгодные.

Тем не менее, паразитизм – одно из направлений наименьшего сопротивления, по которому намечен разлом, вызываемый соприкосновением с обманом, фальсификацией; в месте этого соприкосновения обнаруживается уязвимость барьера, именно здесь «Великий лжец» наметил точку своего прорыва.

### Глава вторая. «Плохой» осадок

Резиденцию губернатора, Макс изучил довольно таки прилично. Работая в новостном сегменте регионального медиа, Твердев регулярно освещал текущую повестку Константина Леопольдовича, тщательно подготавливая речевой аппарат к яркому, пропитанному радостью и оптимизмом, спичу.

Вот и сейчас, проходя пост охраны на главном входе в «хозяйский» офис, Макс, по привычке бормотал заученную ещё в университете нехитрую скороговорку, смешно выпячивая пухловатые губы.

– Мама, нас ты не ищи,

Щиплем щавель мы на щи.

Мельком взглянув в раскрытый паспорт, облаченный в броню страж, скоро сверился с лежащим на столе списком, удивившем Твердева своей скудностью (на листе красовалась лишь его – Макса ФИО), разблокировал турникет, жестом приглашая посетителя, войти.

– Максим Андреевич, – проговорил охранник.

– Вас ожидают в приёмной, третий этаж, направо, вас встретят.

Макс кивнул, давая понять, что услышал и медленно направился в сторону широкого пролёта лестницы, сверкающей недавно намытым мрамором ступеней, по какой-то неведомой причине не скрытых полотном ковра, обычно всегда покрывающим их нежные, белые поверхности.

– Максим Андреевич! Здравствуй, дорогой!

Голос пресс-секретаря губернатора мелодичным баритоном разлился в пространстве, лишь только Твердев возник на площадке третьего – «главного» этажа.

– И вам, Михаил Исаакович быть здравым.

Отозвался Макс, заканчивая медленный свой подъём.

Пресс-секретарь Номского губернатора «сиял» словно отполированный Николаевский червонец, озаряя всё окружающее пространство явственно ощущаемым свечением своей неуёмной энергии. Михаил Исаакович Буковский был немногим старше Твердева, но выглядел – «Рупор губернатора» значительно моложе сверстников, эдаким молодцом – опрятным, подтянутым, спортивным, откровенно отполированным, словно вечный спутник Барби – Кен.

Макса усадили в неудобное – излишне мягкое кресло сиротливо стоящее в самом центре огромной приёмной.

– Кофе?

Дежурно поинтересовался Михаил Исаакович, стоя, словно античное изваяние напротив гостя.

– Спасибо, не откажусь.

Произнёс Макс и спустя мгновение, кивая в сторону Буковского, с деланным сарказмом добавил.

– Не всем так повезло с баристой.

– Вы мне льстите, Максим Андреевич, я только учусь.

Парировал Михаил Исаакович и специальным жестом обратился к ближайшему из секретарей, в мгновение ока соорудившей перед гостем замысловатую конструкцию на установленном ею передвижном кофейном столике.

При организации различных встреч, помимо личных качеств помощников, требовались и навыки командной работы, чему пресс-секретарь губернатора уделял особое внимание, заставляя сотрудников аппарата, мгновенно реагировать на любые его требования, будь то: словесное замечание или заученный до автоматизма – язык жестов.

– Максим.

Обратился Михаил Исаакович к Твердеву, как только тот прикоснулся губами к краю кофейной чашки.

– У вас сегодня важная встреча.

– В стане губернатора большая потеря, – продолжил Буковский.

– Генерал Комиссаров основная фигура на региональном политическом поле и её потеря, безусловно, отразится на всех игроках.

– Наши противники набрали немалый вес, всех нас ждёт серьёзная схватка за места в новой политической песочнице.

Буковский перевёл дух.

– Игра вышла на новый уровень и если губернатор в сложившейся ситуации, ищет встречи с журналистом, то вы Максим Андреевич, как человек не глупый, догадываетесь, что от вас ждут не простого событийного анализа, но полноценного расследования.

Твердев почувствовал обжигающий холод, сковавший его шею, всё чего он опасался, только узнав об этой встрече – подтвердилось.

– Михаил Исаакович, – Макс тяжело вздохнул, давая себе возможность успокоиться.

– Я так понимаю, принято решение – назначить меня знаменосцем на этом смертоносном параде?

Буковский не спешил отвечать Максиму, внимательно изучая, охватившие того эмоции.

– Максим, – в голосе Михаила Исааковича зазвучали теплые нотки.

– В жизни каждого человека, рано или поздно, наступает переломный момент. И если одни люди считают проявившиеся обстоятельства карой небесной, то есть и такие, что видят в случившемся путь к вершине, некий шанс, новые возможности.

– Ну и где я должен расписаться кровью?

Нелепо улыбаясь заметил Твердев.

Буковский пропустил выпад Макса и продолжил, добавив в голос жёсткости.

– Обращаюсь к вашей способности отделять семена от плевел, это очень важно на данном этапе Максим Андреевич, дальше от вас потребуется лишь исполнение своих непосредственных обязанностей, но сейчас вы обязаны решить для себя, в чьей лодке вы поплывёте дальше или же примете решение остаться на берегу и совсем откажитесь от похода.

– На берегу? – Макс нервно дёрнул головой. – У разбитого корыта? А разве я могу отказаться?

Буковский наклонился, из-за чего выпестованное, кукольное его лицо оказалось совсем близко от лица Твердева.

– Безусловно, не можете, Максим Андреевич. Но ОН может отказать вам.

Прошептал в самое ухо Макса Буковский, рукою указывая на дверь губернаторского кабинета.

Шёпот прозвучал так четко и весомо, что показался Твердеву цифровым файлом, занесённым в нужный реестр его оперативной памяти, с явным приказом к действию.

– Моя функция, – продолжил Буковский, выпрямляясь, – ваша защита. Защита вас от вас же, барьер от роли подсадной куклы в чужой партии.

– Что требуется от меня?

Коротко поинтересовался Макс.

– Просто выполнять свои непосредственные обязанности Максим Андреевич.

Михаил Исаакович облегченно выдохнул и добавил,

– Поговори с ним Максим, а потом позвони мне, мы всё обсудим. Никто не требует от тебя, чего-то сверхъестественного, запредельного. Обычное редакционное задание. Нужно понять, что произошло и чем всё это грозит.

В этот момент раздался протяжный с тревожной нотой голос зуммера одного из телефонных аппаратов и после короткого разговора один из губернаторских секретарей, подав короткий знак Буковскому, в одно мгновение оказалась у массивной двери, ведущей в «хозяйский» кабинет.

– Тебя ждут.

Заговорил Буковский. Пресс секретарь излучал спокойную решимость, то чего в данный момент, так не доставало Максу.

– Спасибо Миш.

Твердев одним рывком поднялся с «гостевого» кресла и нехотя поплёлся за идущим впереди Михаилом. Войдя в рабочий кабинет губернатора Максим почувствовал легкое дуновение воздуха, созданное закрывающейся за ним створкой двери, словно восходящий от набегающих волн ветер толкает ветхое судёнышко в поднятый серьёзными усилиями измотанных долгим плаванием матросов парус.

– И в правду – словно корабль по волнам.

Отметил Макс, мерно ступая по закрывавшему практически весь пол иранскому ковру, с высоким, по щиколотку, ворсом. Максим сразу узнал этот кабинет, отделанный в строгом, дворцовом стиле – вершины бюрократического Олимпа. Твердев остановился в самом центре огромной комнаты и начал поворачиваться вокруг своей оси, внимательно рассматривая «окружившую» его обстановку.

– Вы Максим, словно Кутузов перед решающим штурмом турецких позиций.

Голос губернатора раздался столь неожиданно, что Макс вздрогнул, но быстро собравшись медленно обернулся на хозяина кабинета, нервно потряхивая папкой-портфелем.

– Добрый день, Максим Андреевич.

Произнёс Лежнев, лишь только их взгляды встретились и указывая рукой на небольшой гостиный гарнитур, состоящий из трёх кресел и журнального столика произнёс.

– Присаживайтесь Максим, разговор будет не быстрым.

Обращаясь к Буковскому, стоящему, чуть поодаль от Твердева, добавил.

– Михаил Исаакович, попроси девочек приготовить нам чаю.

Несмотря на разгорающийся день, кабинетные часы показывали четверть второго, Константин Леопольдович вид имел неважный. Лежнев, проведший бессонную ночь на рабочем месте, пережил мучительные моменты растерянности и бессилия, связанные с убийством генерала Комиссарова. И если смерть генерала лишь ускорила планы губернатора, то обнаруженный рядом с убитым ещё один труп, поверг Лежневых в паническое состояние.

– Добрый день, Константин Леопольдович.

Произнёс Твердев, протягивая Лежневу руку и мгновение спустя добавил.

– Хотя, ночные события вряд-ли делают его добрым.

– Это так Максим.

Произнёс губернатор, крепко пожимая протянутую ладонь.

– Но я всё равно очень рад нашей с вами встрече.

Макс заставил себя посмотреть в глаза собеседнику и ответил.

– Буду рад, чем-то помочь вам Константин Леопольдович.

Губернатор заставил себя улыбнуться, от чего усталость бессонной ночи явственно отразилась на его лице, на мгновение «сверкнувшее» открытостью близкого человека, но тут же вернувшееся к зашторенной непроницаемости дежурной маски.

Иллюзию искренности развеял Буковский, с нарочитой помпезностью сопровождавший одного из секретарей, ответственного за чайно-пряничный ритуал.

– А, вот и чай. – Встрепенулся губернатор, за одно мгновение приняв обычный свой облик «славного парня».

– В столь тяжёлый момент, всем нам необходимы силы, как эмоциональные так и физические.

Буковский дождался пока девушка расставит принесённую утварь, и попросив секретаря покинуть кабинет, собственноручно принялся разливать благоухающий напиток по тончайшим фарфоровым чашкам с причудливым, явно восточным орнаментом.

– Да Хун Пао, пожалуй, самый известный сорт чая.

Вещал, хлопочущий у стола пресс-секретарь.

– Переводя с китайского: «Большой красный халат». Более двух тысяч лет назад, в династию Мин, этот напиток исцелил молодую принцессу – дочь императора, отобрав её у смерти. Да Хун Пао – национальное явление, неизмеримое ни сортом, ни технологиями, ни принципами производства.

Собеседники, заворожённо наблюдали за последними приготовлениями, а удовлетворённый возникшим у «зрителей» интересом, Михаил Исаакович продолжил.

– С тех самых пор, императорский двор отбирает лучшую алую шелковину, дабы укрыть молодые побеги чая от заморозков, охраняя легендарное растение, как от нападок природы, так и от всего мира. «Большой красный халат» – был доступен только императорской семье.

– С вашего разрешения я начну. – Заговорил Лежнев, обращаясь к Максу.

– Не терплю излишне горячие напитки, в них отсутствует сам процесс питья.

Губернатор наморщился, словно что-то припоминая, но быстро собрался и продолжил.

– Я, Максим Андреевич, конечно не император Китая, но и в моём скромном уделе есть различные секреты. Защитой этой и иной, не менее важной информацией занимался генерал Комиссаров.

Лежнев пригладил редеющие волосы. Макс попытался отреагировать на заминку губернатора, решив, что этой паузой тот даёт возможность собеседнику высказать отношение к услышанному, но Константин Леопольдович жестом остановил порыв Макса и продолжил.

– Новость о гибели Комиссарова – шокирующая, я раздавлен ею, обескуражен, напуган.

Лежнев поднялся и начал медленно прохаживаться рядом с сидящим с чашкой дымящегося чая Максом.

– Ни для кого – не секрет, – нарушил молчание Макс.

– Генерал Комиссаров ваша правая рука, оплот безопасности, основной полевой игрок. Для его устранения, на нашей стороне поля необходимы особые условия и особые причины.

Твердев решил в самом начале разговора прояснить для себя степень откровенности губернатора, подчеркнув очевидную связь Лежнева с погибшим телохранителем.

– Для начала любого расследования необходима вводная информация, анализ и источники. Шарить в потёмках неблагодарное занятие, а степень вовлеченности напрямую зависит от целей игроков.

Выложил выпускающий редактор открытые карты.

– Информация?

Лежнев пристально взглянул на Макса.

– Какого плана информация вам нужна?

Твердев выдержал этот взгляд, и проговорил, тщательно подбирая каждое произносимое слово.

– Этой ночью, в парадной собственного дома был убит боевой офицер, разведчик, талантливый придворный, пробившийся в верхний эшелон власти используя лишь собственный ум, прирождённую ловкость и расчётливость, воин с параноидальной манией преследования, матёрый хищник с безупречным нюхом. И если сам генерал Комиссаров не смог обезопасить себя от покушения, то кто бы ни был заказчиком его убийства, степени его решимости стоит уделить особое внимание. А для этого требуется всеобъемлющая информация текущей и временной, деловой и личностной активности убитого.

– Всё, что зависит лично от меня, – проговорил Лежнев, – вы, Максим Андреевич, будете получать в полном объёме.

– Михаил, – губернатор указал на пресс-секретаря, – и весь мой аппарат в вашем, полном распоряжении. Максим, мне жизненно необходимо понимать всё, что связано с причинами убийства генерала Комиссарова, грядёт большой передел и мне нужно знать в лицо всех тех, кто этот передел курирует.

Лежнев, начиная этот разговор, внимательно изучал собеседника. Решение привлечь профессионального репортёра к расследованию убийства Комиссаров, а точнее к исчезновению пакта с доступом к банковскому счёту, так и не доставленного своему владельцу убитым вместе с генералом офицером спецсвязи, пришло Константину Леопольдовичу совершенно случайно. Первые часы, сразу после того как ранним утром ему доложили, что Комиссаров и фельдъегерь найдены мёртвыми, губернатор запаниковал, лихорадочно перебирая варианты причин произошедшего, но постепенно взяв себя в руки, начал действовать.

– Максим, вы позволите мне вас так называть? – губернатор снова обратился к Твердеву.

– Да, безусловно. – Скоро ответил Макс, чуть привстав со своего места, но тут же вернул себя в исходное положение. Лежнев продолжил

– Эта ваша информационная система, что она из себя представляет, каков механизм её работы?

– Моя система? Скорее это алгоритм, программа действий. Информационный поток постоянен и насыщен, наш сервис помогает оператору найти возможную связь внутри этих потоков и отбросив лишнее, сконцентрироваться на причинах происходящих событий.

Лежнев улыбнулся, мысленно хваля себя за правильность выбора исполнителя и тихо поинтересовался.

– Как происходит запрос, что то вроде поисковой строки?

– Всё верно. Сервис получает программный запрос и используя собственный информационный канал, а так же любые возможные новостные и архивные ресурсы составляет своеобразную сеть из явных и возможных связей, позволяя оператору увидеть более полную картину, выбрать интересующее направление, проанализировать причины происходящего.