Не выморочный прием
Алексей Боровиков

© Алексей Боровиков, 2024

ISBN 978-5-0060-7418-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Все персонажи книги – абсолютно вымышленные от начала и до конца, а любые потенциальные совпадения я прошу считать злой иронией проказницы судьбы и результатом бурной фантазии автора.

Юридическую практику я начал несколько лет назад и успел поработать как в условиях офиса, так и в онлайн-форматах. К своей профессии я шел долго, но упорно, а ее выбор был обусловлен вышедшими много лет назад на экраны различными судебными шоу. Вплоть до третьего курса юридического факультета мне казалось, что юрист – это тот человек, кто хотя бы раз в своей жизни просто обязан защитить невиновно осужденного человека, помочь всем страждущим и обездоленным сразу, но по мере погружения в практику ко мне стало приходить понимание, что часть клиентов юриста – далеко не ангелочки, оказавшиеся жертвами чужих интриг. Это только в телевизоре умудренный опытом справедливый судья прерывает бесконечную перепалку сторон, чтобы вынести единственно правильное, с точки зрения диванного эксперта, решения, однако реальная жизнь оказывается куда более прозаичным явлением, в котором есть место подлости и предательству, самоотверженным поступкам и бесконечной человеческой глупости.

Разменяв четвертый десяток лет, я внезапно для себя понял, что мне есть, что сказать всем тем, с кого розовые очки до сих пор не спали. Итак, предлагаю устроиться поудобнее, чтобы ваш покорный слуга мог начать свое повествование.

Злостный алиментщик

«Понимаешь, я ничего не хочу от бывшего себе, но ведь и на ребенка он ни копейки не платит, может посадить его или в правах каким-либо образом ограничить, а?» – начала свой рассказ самая обычная сельская девчонка по имени Нина, как и многие другие ее сверстники, окончившая колледж, но не сумевшая приспособиться к суете областной столицы, а потому, оставшаяся в родном селе с родителями и маленьким сынишкой.

«Насколько мне известно, приставы ведут твое дело?» – поинтересовался я.

«Ведут, – горестно вздохнула моя собеседница. – но толку от них, как от козла молока».

Тут дело не столько в хронической лени судебных приставов-исполнителей, хотя в моей практике подобные факты нередко имели место быть, сколько в реальной невозможности взыскания с должников каких-либо денежных средств. Ну нет на нем ничего официально, кроме портков, и все тут. Я понимаю, что ей больно и обидно, однако помочь особо нечем.

«Для начала попробуем, если хочешь, по административному делу за злостное уклонение от уплаты алиментов по ст. 5.35.1 КОАП РФ его привлечь, а дальше – видно будет», – предложил я.

«Если это поможет его посадить, то я согласна», – кивнула Нина.

P.S.: до посадки дело так и не дошло, поскольку жалко же, хоть и бывший, но некогда близкий человек.

Всегда успеется

И из этой же серии мне вспомнилась еще одна похожая история. Эту пару я знаю лично. Он – массажист, она – сотрудник одного из Сибирских колледжей. Брак не оформляли, дескать, всегда успеется, а через некоторое время расстались, как говорится, не сошлись характером. И вновь ей от него ничего не нужно.

«По закону деньги платятся на содержание ребенка, пусть они копятся, например, в банке», – предложил я.

«Да пошел он, я сама все заработаю!» – перебила меня Татьяна, чуть не расплескав горячий чай. И ведь, положа руку на сердце, зарабатывает сама, обеспечивая маленького Димку всем необходимым. Хороший крепыш растет, ему в школу скоро пора, но бесплатное образование в нашей стране не каждому по карману, посмотрим, может и подаст на алименты, хотя в этом я очень сильно сомневаюсь.

Отцы и дети

«Приезжаем мы в одну из деревень, где несколько неблагополучных семей живут, приносим продуктовые наборы, что положены многодетным, а мальчишка и говорит: «Дядя, заберите меня от мамки с папкой в детский дом, а то они бухают постоянно», – как-то поделился со мной водитель региональной социальной службы.

Конечно, при должном внимании со стороны органов опеки и попечительства можно инициировать процедуру ограничения непутевых родителей в своих правах или даже отобрать всех детей из семьи, но ведь и детский дом – не санаторий. Как быть?

Об экскурсии

Не знаю, как у кого, но лично у меня в летнее время года прием протекает несколько вяло и я бы сказал, размерено. Кредитные споры и алиментные обязательства в счет не идут, поскольку ни постигать основы семейного права перед пусть даже тренировочной попыткой выполнения демографических целей огромной страны, ни осваивать азы кредитного законодательства в момент заключения соответствующего договора наши сограждане явно не спешат, а тут еще и обещанная экскурсия в обитель патологоанатома на вскрытие какого-то бедолаги сорвалась. «Мы уж так старались, а он все равно выжил», – извиняющимся тоном проговорила в трубку моя знакомая, работавшая врачом в местной больнице.

«Как-нибудь в другой раз зайду к вам», – честно пообещал я, делая маленький глоток из кофейной чашки.

Как показывает практика, размеренный юридический быт обязательно приводит к возникновению какой-либо весьма комичной ситуации, и предчувствие не обмануло.

Любовь в стиле саун

«Понимаешь, – начал мой собеседник свой рассказ. – пришла к нам с области установка осуществить облаву в несколько злачных мест нашего города. Поговаривали, что таким образом специальные службы пытались узнать, кто из сотрудников причастен к крышеванию расплодившихся саун. Начали шерстить, оказалось, один из оперативников зачастил с поздними визитами к даме сердца с весьма сомнительными моральными принципами.

Честь мундира – превыше всего, а он упирается, люблю, мол.

«Тогда женись», – грохнул по столу кулаком начальник полиции

«А вот и женюсь», – парировал молодой лейтенант.

Не поленились ребята добыть достаточного количества доказательств ее распутности, а лейтеха на своем стоит. Ну, думали, перспектива замужества испугает «недавнюю путану, а девушка возьми да согласись. И стали они жить, дыша одним воздухом, посвящая каждую свободную минуту друг другу.

И вот однажды заходит в мой кабинет видавший виды старлей и говорит, дескать, Фомину свезло как, теперь он в очереди к ней стоять не будет.

А надо сказать, что тот офицер действительно некогда был клиентом супруги нашего сослуживца. И дал я тогда ему в морду сразу. «Ты, сука, знаешь, как одной трех детей кормить на зарплату учительницы начальных классов», хрипя от злости накинулся я.

«Я завтра же доложу непосредственному начальству», – поднявшись с пола прохрипел несостоявшийся доносчик.

Нет смысла пересказывать те эпитеты, что мы слышали в кабинете товарища полковника, но скажу вам одно: уже целых 9 лет живет та семья и ни бед, ни горестей не знает.

На защите трусов

«На твой взгляд, мне есть смысл обращаться в Верховный Суд с кассационной жалобой?» – поинтересовался владелец магазина одежды Андрей.

«Давай сперва изучим документы, а там и видно будет», – традиционно начал я.

Если опустить сложные правовые формулировки, растянутые на несколько десятков страниц уже состоявшихся судебных решений, то ситуация выглядела следующим образом.

В небольшой магазин одежды, торгующий китайским леваком под видом дорогих американских брендов, пришла девушка, оказавшаяся в последствие «тайным покупателем» с вполне простым для юных особ желанием: купить элегантное нижнее белье за доступные деньги. Желание клиента – закон, а товарный знак имеет свойство защищаться нормами как Международного, так и Национального права, о чем Андрей узнал во время получения досудебной претензии от официального представителя компании в России. Услышав запрашиваемую сумму, причитающуюся в качестве всевозможных убытков, упущенной выгоды и, собственно говоря, за факт использования чужого товарного знака, мой клиент послал просителей на три известные буквы, а те и пошли прямо в арбитражный суд. И тут начинается комедия в духе 21+, поскольку согласно методическим рекомендациям, разработанным еще в далеком 2009 г. Роспатентом, право установить сходство или различия в товарном знаке на основе внутреннего убеждения, а также вербальных и невербальных средств идентификации товара, в том числе принадлежит органам судебной власти. Иными словами, именно суду предстояло, взяв несколько образцов женских трусов, изучить самым пристальным взглядом то, насколько они похожи.

Суд первой инстанции установил совпадение одного товарного знака из списка заявленных, что, впрочем, не устроило представителя потерпевшей стороны, настаивающего на том, что Андрей нарушил использование сразу четырех товарных знаков. И уже областная судебная коллегия по экономическим спорам должна была дать оценку доводам апелляционной жалобе истца и отзыву на оную ответчика.

Методика оценки товарного знака предполагала сопоставление начертания букв, их стилистику, место расположение, смысл, предаваемый при реализации конкретного бренда, покупательское восприятие и т. д.

«Ты хоть чистый комплект принес в процесс?» – подвывая от смеха поинтересовался я.

«Обижаешь», – буркнул Андрей.

Решение суда – все четыре пары трусов, реализуемых моим клиентом, нарушали чужой товарный знак. Причем, коллеги из суда на 8 страниц машинописного текста подробным образом изложили свою позицию и взыскали целых 45000 руб., включая судебные расходы.

Лично я дорого бы отдал за саму возможность присутствовать во время обсуждения и оценки доказательств в совещательной комнате. Воображение еще долго рисовало склонившихся над женскими трусами трех умудренных жизненным опытом людей в черной судейской мантии, а профессиональное чутье и изученная по аналогичным делам судебная практика подсказывали необходимость оставить все, как есть, на чем мы в конечном итоге и порешили.

Не разглядели

В тот день сотрудники реабилитационного центра общества слепых, постукивая тростями, начинали свой рабочий день. «Опять они репетируют», – проворчала вахтерша, косясь в сторону актового зала, но допеть очередную народную песню под аккомпанемент баяна и тихого мата звукорежиссера слаженному коллективу не удалось. Процесс культурной реабилитации инвалидов был прерван ворвавшимися сотрудниками ФСКН – специальной службы, противодействующей незаконному обороту наркотических средств. Как позже выяснилось, по оперативным данным прямо в здание реабилитационного центра была заныкана закладка. Примечательно, что в том же здании располагался центр кодировки алкоголиков и наркоманов. Ладно-ладно, граждан, страдающих определенными формами алкогольной и наркотической зависимости. Виновника несостоявшегося торжества так и не нашли, а имя осведомителя охраняется силой закона.

Недетские игры

«Да, почти 19 лет назад я сдала свою дочь в детский дом, вот, посмотри, у меня даже ее фотография сохранилась», – начала свою исповедь посетительница Н.

Со старого снимка на меня смотрела крохотная малютка, завернутая в пеленки. Густо-черные волосы и зеленые глаза выдавали в ней будущую красавицу, грозу сердец местных парней, но жизнь, как обычно бывает, внесла свои коррективы.

Я не перебивал, давая женщине выговориться.

«Тогда я только вышла из детского дома, ни мужа, ни квартиры у меня не было, вот я и решила на время поместить Нику в надежные руки, а потом, когда все наладилось, я узнала, что ее удочерили. Нет, я не хочу ломать ее жизнь, мне просто интересно, где она, и что с ней стало? Вы поможете?»

«К сожалению, я не могу взять ваше дело, поскольку есть такая штука, как тайна удочерения, а это, как вы понимаете, охраняется Уголовным кодексом Российской Федерации.

Если убрать эмоции, то в сухом остатке история по факту заключалась в следующем.

Почти 21 год назад молодая девушка действительно отказалась от своей дочки, затем в детский дом пришла весьма обеспеченная пара, пожелавшая удочерить симпатичную малышку. По своим каналам я узнал, что гражданку Н. в последствие лишили родительских прав за пьянство, что она, естественно, отрицала в ходе личной беседы. 11 лет ушло на то, чтобы получить от государства положенное для сирот жилье, а еще 5 – на поиски стабильной работы.

Но все это время интерес к дочери у женщины не пропадал. От своих знакомых она узнала, что влиятельные родители полностью изменили не только фамилию, имя и отчество ребенка, но даже дату рождения, а также похлопотали над тем, чтобы какие-либо сведения, хранящиеся в органах ЗАГСа, были тщательным образом удалены. Новые родители смогли обеспечить приемной дочери заграничное образование и комфортную жизнь в одном из южных регионов нашей страны. На этом какая-либо информация об уже взрослой девушке теряется.

«Я даже к депутату местному ходила с просьбой посодействовать, он сперва пообещал, но буквально через пару дней наотрез отказался даже разговаривать со мной, – пояснила моя собеседница. – Как я сама выяснила, эти люди имеют влияние и в криминальных кругах. И все-таки, на ваш взгляд, стоит ли мне ее искать или нужно отпустить ситуацию?».

«Честно говоря, сложно мне рассуждать о таких вещах, смотрите сами, если надумаете проводить дальнейшие поиски, то лучше всего обратитесь к частному детективу. Однако и тут можно уткнуться в тайну удочерения», – пояснил я.

Потом мы еще несколько раз разговаривали на эту тему, но ни к чему конкретному не пришли.

Ложка дёгтя

Пожалуй, не только алкоголизм, но и паталогическое нежелание делить с кем-либо что-либо способно добавить ложку дёгтя в медовую семейную чашу.

Ко мне за консультацией обратился Стас. С виду успешный молодой человек, сотрудник научной библиотеки, недавно получивший в собственность жилье от государства, но сиротой, как указано в официальных документах, себя не считает: верные друзья, внезапно нашедшиеся родственники, что, к сожалению, в отношении сирот не редкость, а тут еще и с девушкой познакомился правда с соседнего региона, но 5 сотен километров для влюбленных сердец не преграда, чего не скажешь о ст. 34 Семейного кодекса Российской Федерации, определяющей рамочные условия режима совместной собственности супругов.

«Квартиру ты до брака получил, следовательно, если она не сделает в ней капитальный ремонт за свой счет, никаких имущественных прав на твои квадраты у нее не возникнет», – коротко изложил я свой ответ.

«Нет, я дождусь, когда все бумаги будут оформлены только на меня, а потом уже и о свадьбе думать буду», – уперся Стас.

Кому-то его поведение может показаться циничным, но нельзя обвинять человека в прагматизме, ведь в жизни бывает всякое.

Ребенок на двоих

«Она опять уехала куда-то», – негодующе воскликнул Сергей.

«Имеет полное право, поскольку при разводе никто из вас не поставил вопрос об определении места жительства ребенка», – отвечал я, изучая копию судебного решения.

Сперва жизнь Сергея и Дарьи складывалась по вполне предсказуемому сценарию: школьная любовь переросла в более серьезные отношения. Родители ни с одной из сторон не возражали по поводу намечающейся свадьбы, а спустя отведенные природой девять месяцев на свет появился крепкий розовощекий Никитка. Молодые люди гуляли по парку, а бабушки и дедушки души не чаяли во внуке. Подлинных причин, послуживших началом конца этой истории, я не знаю, но рассталась эта пара плохо. Как часто бывает в подобных ситуациях, взаимные обвинения друг друга сыпались, как из рога изобилия, а годы шли, мальчик рос без отца, который, к слову, продолжал очень любить своего сына. Новая жена Сергея принципиальных возражений по поводу общения отца с ребенком не имела ровно до тех пор, пока у них не появился собственный мальчуган.

«Я буду заботиться обо всех своих детях», – сказал Сергей. Сказал – и выполнил свое обещание. Зато уже бывшая супруга периодически препятствовала общению Никитки с отцом. В суд никто из них так и не пошел, но участковый вместе с судебными приставами, как на работу, иногда вынуждены были приезжать к дому бывшей жены Сергея в целях разъяснения последствий препятствования реализации отцом своих родительских прав. Так и живут.

Ужин для двоих

«Жалобу в кассационный суд подготовил, как доберусь до нормального интернета, так сразу вам скину», – пообещал я, нажимая кнопку отбоя связи. Очередной небольшой городок с обшарпанным вокзалом раскинулся за окнами поезда. Связь едва ловила, зато выпало немного времени для долгожданного перекура.

Попутно заказав порцию натурального кофе у проводника, я вернулся в свое купе, где застал проснувшуюся попутчицу – женщину, как принято сейчас говорить, предпенсионного возраста, раскладывающую на столике печенье.

«Здравствуйте», – поздоровался я.

«Добрый день», – вторила попутчица.

«Вы до Москвы?» – поинтересовалась она.

«До нее Златоглавой», – отвечал я.

«Ваш кофе, с вас 145 рублей», – проговорила вошедшая в купе проводница.

«А вы, судя по разговору юрист?» – поинтересовалась женщина.

«Специализируюсь по гражданским делам», – отхлебывая ароматный напиток кивнул я.

«А я много лет судьей проработала», – поделилась попутчица.

«Я тоже мечтал об уголовном праве, но бытовуха затянула в кредитные, алиментные и прочие заурядные споры», – с чувством тоски произнес я.

Как нередко случается в дальней дороге сам по себе возник непринужденный разговор, характерный для попутчиков, коротающих добрые сутки в купейных застенках.

«Мы и сами не знали, что делать с этой парой. Представляешь, ситуация: один мужик и двое женщин распивают алкоголь на кухне, затем происходит ссора, приводящая к смерти одной из собутыльниц, а от дальнейшего развития событий блевал весь областной состав суда. Как установило следствие, оставшаяся в живых женщина приготовила печень подруги по стакану и употребила ее вместе с сожителем. Убийство группой лиц по предварительному сговору, т.е. преступление, предусмотренное п. „ж“ ч. 2 ст. 105 УК РФ доказать не удалось, т.к. мужик заявил, мол, убивал один, соответственно, ему грозит от 6-ти до 15-ти лет. Поскольку он никогда не привлекался даже к административной ответственности, по идее ему надо минимальное наказание давать. Не судят у нас за убийство в целях питания, а надругательство над трупом не притянешь даже за уши. В конечном итоге ему при негласном согласии вышестоящих судей десятку я дала, а его сожительницу закрыла на 2 года за укрывательство особо тяжкого преступления».

«Веселая у вас работа», – только и мог констатировать я, откусывая приличный кусок от бутерброда с колбасой. К сожалению или к счастью, лично в моей практике ничего подобного не происходило, но в качестве ответной байки я поделился с попутчицей историей, рассказанной моей коллегой адвокатом Светланой Васильевной.

Самооборона

В одном городе на пьяную лавочку один мужик убил другого, расчленил труп и вымыл начисто квартиру. Куски тела отправились в ближайший лесок, где их вскоре и нашли. В суде он заявлял, что была самооборона. Естественно, ему никто не поверил. 8 лет строгого режима – таков был приговор суда, с которым осужденный не согласился и обжаловал решение в апелляционном порядке. Там люди с юмором. Отсмеявшись, сократили срок на 2 месяца.

Лично я бы вводил в качестве обстоятельства, отягчающего вину, нахождение в состоянии алкогольного или наркотического опьянения. В некоторых случаях, например, когда речь идет о дорожно-транспортных происшествиях, такой признак уже встроен в диспозицию соответствующей статьи, что, впрочем, не останавливает любящих быструю езду с одновременным употреблением горячительных напитков граждан.

Какой же русский не любит быстрой езды?

2 спортсмена чуть ли не международного класса отправились в один из городов на Волге, где, взяв автомобиль в каршеринге, решили покататься по тамошним местам. За очередным поворотом уютно расположился пост сотрудников ДПС, принявших пьяниц, как родных. Проблем с понятыми в миллионнике нет, а решение суда о лишении обоих граждан водительских прав сроком на полтора года не заставило себя долго ждать. Проблема возникла позже, когда одному из парней пришел счет на почти 300000 полновесных рублей от службы каршеринга за передачу транспортного средства иному лицу, а также за эвакуацию автомобиля. Судятся, шансы на снижение штрафа есть неплохие, но я бы на месте суда ничего снижать не стал, ведь по воле случая эти товарищи никого не угробили, а ведь могли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.