Генеральская дочка
Александр Святецкий

Этот роман написан по засекреченным дневникам одного курсанта Федеральной службы исполнения наказаний. Чтобы понять и рассказать всю историю, нужно начать с курсантских его дней…

Редактор Юлия Афонасьева

Иллюстратор Николай Паюсов

Дизайнер обложки Алиса Гримме

Корректор Татьяна Полуяхтова

© Александр Святецкий, 2023

© Николай Паюсов, иллюстрации, 2023

© Алиса Гримме, дизайн обложки, 2023

ISBN 978-5-0060-2800-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Трудно найти человека, который не слышал хоть однажды о затерянных в истории сокровищах и не думал о том, чтобы попытаться найти их. Ведь есть люди, которые посвящают этому занятию всю свою жизнь. На отечественных просторах найдется немало таких энтузиастов, ведь им есть, что искать: легенды о тайных коллекционерах и преступниках прошлого, клады, оставшиеся на борту затонувших кораблей, и золотые запасы известных, выдающихся личностей будоражат умы искателей. Есть знаменитые российские сокровища, которые никак не могут отыскать.

О тульском промышленнике XVIII века Андрее Баташеве обывателям известны две вещи: его образ жизни, полный грабежей и махинаций, и, согласно популярному мифу, наличие в его усадьбе огромных богатств, которые он накопил за всю жизнь. По свидетельствам современников, внутри здания расположена целая сеть лабиринтов, буквально напичканных сокровищами. Вот только после смерти самого Баташева ни тайных ходов, ни клада найти так и не удалось.

Еще одно утерянное сокровище – золото Колчака. По мнению большинства историков, именно этот клад является наиболее ценным из всех. Он представлял собой большую часть золотого запаса Российской империи и когда-то считался одним из самых крупных на планете. Существуют предположения относительно того, где находится огромное состояние: поговаривают, что сокровище было спрятано в дремучих сибирских лесах.

Клады с пароходов «Варягин» и «Князь Горчаков». Эти уже ставшие легендарными суда затонули в 1906 году и, согласно убеждению большинства исследователей, могут хранить на борту весьма ценный груз. Особенно в этом отношении выделяется пароход «Варягин», и сегодня покоящийся на дне Уссурийского залива. В качестве доказательств предоставляют сохранившиеся отчеты о корабле, где буквально в каждом указывалось, что на его борту перевозили 60 тысяч рублей золотом и некий «особо ценный груз». Именно эта последняя заметка и привлекает больше всего внимание историков и искателей сокровищ.

Нельзя не сказать о золотых конях Батыя. Согласно легенде, хан приказал своим ювелирам отлить две огромные золотые статуи лошадей. Вот только полтора столетия спустя после отлития статуи Батыя бесследно исчезли. Спекуляций и мнений касаемо местонахождения этих статуй множество, однако наиболее распространенной является версия, что первую статую спрятали в могиле Мамая, которая может располагаться либо в Волгоградской, либо в Астраханской или же в Ростовской области. Вторая же, как считается, была затоплена в небольшой речушке на обширной территории Дикого поля.

Но что, если эти сокровища попадут в плохие руки? Тем людям, которые не остановятся ни перед чем, желая заполучить власть над другими…

***

Осень, 1990 год…

Дождь, не прекращаясь, шел уже вторую неделю. Холодный ветер бросал в дрожь каждого, кто осмеливался показать нос на улицу. В Вологодской области такой дождливой погоды, как говорили местные жители, не было давно. Теперь без зонтика и теплого вязаного шарфа из дома или квартиры не выйти. В лесу уже давно не пели птицы, слышен лишь шум дождя да хруст мокрых ветвей.

Трое мужчин, не боясь дождя и стужи, в нескольких километрах от города у одного холма усердно копали землю, что-то ища.

– Макар, это точно здесь? Ты ничего не перепутал? – спросил один из них, не отрываясь от работы. – Мы уже двухметровую яму вырыли, но так ничего и не нашли.

– Он здесь, верьте мне, пацаны! Немного осталось…

Вечер становился промозглее, а резиновые сапоги и дождевики уже не спасали. Раскопки успеха не приносили…

– Я не могу, продрог до костей, мозоли на руках болят. Все, я больше не могу…

После этих слов один из них с силой вонзил лопату в землю перед собой и услышал противный скрежет. Все на секунду остановились и замолчали.

– Вы слышали? – промолвил Макаров.

– Да, это у меня! В земле что-то есть. Не останавливаемся, копаем дальше…

Забыв обо всем, группа продолжила копать. Через несколько секунд появились проблески предмета желтого цвета. Бросив лопаты, они упали на колени и начали убирать с предмета землю руками, пока не увидели голову золотого коня.

– Это он, братва! Золотой конь хана Батыя, – сказал Макаров и засмеялся.

– Мы нашли его, теперь все будет по-другому…

***

Тринадцать лет спустя…

В одном из следственных изоляторов города Москвы в кабинете врача-психиатра проходило медицинское психологическое обследование подсудимого. Окончательного вердикта от суда еще не было. Но сотрудники изолятора уже знали приговор за такие тяжелые преступления.

– Да откупится, его не посадят! У него бабок… ты в руках столько не держал.

– Нет, такие люди не освобождаются! Вор должен сидеть в тюрьме, поверь моему опыту!

Разговаривали между собой инспекторы следственного изолятора, обсуждая подсудимого.

Макаров Александр Сергеевич сидел, пристегнутый наручниками к железному стулу, а перед ним за большим столом сидела комиссия врачей-психиатров. Ирина Борисовна Иванова, как было написано на бейджике ее белого халата, с серьезным выражением лица наблюдала за Макаровым. Остальные же что-то писали в своих блокнотах, не отвлекаясь и не поднимая глаз.

– Меня зовут Ирина Борисовна! Вы понимаете, почему вы находитесь здесь?

– Да, конечно, – спокойным тоном ответил Макаров. Его выражение лица было сосредоточенным. Нахмурив лоб, со стиснутыми зубами он смотрел пристально, наблюдая за каждым членом комиссии.

– Вы понимаете, где вы находитесь? – спросил один из врачей.

– Да.

– Александр Сергеевич, скажите, чем отличается самолет от птицы? – спросила Ирина Борисовна. Секундное молчание, после чего Макаров засмеялся. – А что тут смешного?

– Вам государство выделяет столько денег и времени, чтобы вы задавали такие некорректные вопросы. Вы сейчас напоминаете мне моего учителя в школе…

– То есть вы намекаете на то, что я некомпетентна?

– Я прямо вам это говорю. Вы ведете со мной диалог на понятиях добра и зла… Что можно, а что нельзя.

– То есть убийство, бандитизм, массовые беспорядки в местах лишения свободы, организация криминального сообщества, в котором вы являетесь активным участником, – это хорошо, по вашему мнению?

– Нет, это лишь действия, которые уже позже можно определить в отрицательную или в положительную сторону. В зависимости от взгляда человека.

– И какие положительные стороны есть в ваших преступлениях? – Ирина Борисовна усмехнулась, облокотившись на спинку своего стула.

– А в ваших?

– Что вы хотите этим сказать?

– Что вы чувствовали, когда уводили чужого мужа из семьи? Вы не задумывались о последствиях. Не знали, что бывшая жена мужчины, который теперь с вами, от безумной любви покончит жизнь самоубийством.

Доктор застыла в одном положении, приоткрыв рот.

– Или вы! – Макаров бросил взгляд на другого члена комиссии. – Как живется, когда организму чего-то не хватает? Возникает сильная боль в мышцах и костях, наблюдаются судороги, постоянно хочется пить, учащается пульс… Как бы вы с этим ни боролись, наркоманов бывших не бывает…

Психиатр забегал глазами по сторонам, стал нервно кусать нижнюю губу.

– Или вы! – обратился он к третьему члену комиссии. – Ваша жена – хороший главный бухгалтер, красивая, образованная. Но лживая шлюха, которая трахается с вашим начальником. Обманывает весь личный состав в зарплате, годовой премии, которую распределит между начальником, его заместителями и вашей женой, ну и, конечно же, и вам перепадет за ваше молчание.

Комиссия врачей молча смотрела на Макарова. На их лицах читался неподдельный ужас и страх. Как будто все, что он сказал, было чистой правдой, которую сами врачи скрывали от самих себя.

Макаров на секунду замолчал, после, усмехнувшись, продолжил говорить:

– И вы сейчас хотите сказать, что я преступник? А как же государство, которое обеспечивает министерство обороны миллионами в год на обучение новых офицеров, чтобы подготовить новую технику? Воюет и убивает по своим политическим взглядам?

Придя в себя, один из них выдавил:

– Но вы убивали по своим личным мотивам. В вашем деле прописан ряд невинных людей, которых вы жестоко унижали, пытали, а потом убивали. Вы понимаете, что с таким списком грехов больше не увидите свободы?

Макаров сидел молча. Как будто его совсем не волновала мысль о пожизненном заключении. Он даже получал какое-то мазохистское удовольствие от того, что ему говорят эти ребята в белых халатах.

– Думаете, если вы большой авторитет, носите эту пафосную кличку Золотой Вор и имеете солидные запасы денег, вас возьмут и помилуют? – проговорила Ирина Борисовна, покачав головой. – Ошибаетесь. И не нужно разводить демагогию на тему нашей праведности.

Макаров сделал глубокий вдох.

– Все только начинается… И моя новая жизнь – тоже. – Мужчина растянул губы в ухмылке.

Часть 1 Дневники курсанта

Глава 1

Что такое дневник, ежедневник для курсанта и офицера?

Во время Великой Отечественной войны советские военные дневниковых записей не вели, а сами дневники находились под запретом. Даже знаменитые маршалы Жуков, Василевский, Рокоссовский при написании мемуаров не могли воспользоваться своими фронтовыми записями, поскольку их просто не было. Все эти мемуары писались на основе отрывков из памяти и архивных материалов. Действительно, в дневниках можно было бы найти ценные данные о командирах подразделений, составе вооружения, численности рот и полков, а также порядках передислокации. Все эти сведения могли иметь важное значение в боевой обстановке. В тех условиях вести дневник так, чтобы никто из товарищей этого не заметил – крайне проблематично. Те, кто отваживался это делать, писали свои мемуары по ночам, а сами дневники прятали под гимнастеркой или в сапогах. Когда ты можешь погибнуть в любой момент, хочется поделиться своими переживаниями хотя бы с бумагой.

По воспоминаниям ветеранов, обнаруженные дневники относились в особый отдел. Так, парторг летного полка, обнаружив записи начальника штаба, отнес их в особый отдел. Наказание последовало незамедлительно. Поскольку не существовало официального приказа, не было и оснований для наказания. Все вопросы решались в индивидуальном порядке. По крайней мере, фактов расстрела солдат и офицеров за ведение дневников зафиксировано не было. По данным архивов, лишь несколько десятков солдатских дневников сохранились за годы войны.

В настоящее время все иначе…

Ведение дневника, как говорят психологи, помогает структурировать, анализировать информацию. Дневник способствует знакомству личности с самим собой. Так называемая психотерапия. Не всегда есть возможность выговориться кому-то. Бывает, что чем-то не хочется делиться даже с близким человеком. Тогда и поможет дневник. Но в некоторых структурах дневник, неофициально, до сих пор под запертом. Он может тебе помочь, а может и навредить…

Начало августа. 2008 год…

День окончания вступительных экзаменов в Пермском колледже Федеральной службы исполнения наказаний. Во второй половине дня администрация колледжа должна была довести результаты вступительных испытаний до абитуриентов.

От жаркой солнечной погоды поступающие со своими родными и близкими ходили по парку, сидели на свободных лавочках, пытаясь спрятаться от ярко сияющего солнца.

Придя пораньше, абитуриент Константин Ткачев и его тетя Марина Александровна, увидев свободную лавочку у ворот контрольного пропускного пункта училища, поспешили ее занять. Напротив лавочки стояли клумбы с карликовыми георгинами и какими-то мелкими ярко-синими цветами. Воздух был сухой и теплый, и аромат этих цветов был приятным. Но самое главное – лавочка стояла в тени.

Присев поудобнее, они начали общаться, размышляя о дальнейшем поступлении и учебе в колледже. Марину Александровну охватил какой-то непонятный страх. Ее лицо было взволнованным и обеспокоенным.

– Костя, мне страшно! – сказала Марина Александровна, взяв его за руку. – А если ты не сдал экзамены? Что будем дальше делать? Ведь у нас больше никаких вариантов нет.

Константин посмотрел на нее и улыбнулся. Он видел ее волнение и хотел побыстрее утешить, успокоить.

– Не переживай ты так! Все будет хорошо. Физкультуру я сдал без проблем. А основные экзамены – автоматом. Так что тебе переживать не о чем! Я ведь говорил тебе, что мы в школе сдавали ЕГЭ! – продолжил говорить Константин.

Впервые эксперимент по введению ЕГЭ был проведен в 2001 году в Самарской и Ростовской областях. В 2008 году его сдавали свыше миллиона учащихся во всех регионах. Марине Александровне этот вид экзамена не нравился, и она отзывалась насчет всего этого отрицательно. Константин сдавал в школе экзамены по данному типу на хорошие оценки и высокие баллы. После появилась возможность поступать по результатам единого государственного экзамена сразу в колледж, без сдачи письменных.

– Ну, ладно. Но все равно мне не нравится это ваше ЕГЭ! Почему государству надо все менять в образовании? Европейский стандарт, надо стремиться к Европе. Бред! Лучше оставили бы все, как было! И дело с концом… – проговорила Марина Александровна.

– Ну, тетя! Опять ты за свое…

– Нет, Костя! Лучше было по старинке. Чем так! Сидишь ты и дрожишь, гадаешь, нервничаешь. «Поступишь – не поступишь», – сказала Марина Александровна и вздохнула глубоко. – Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо!

Марина Александровна любила Константина, как родного сына, и воспитывала его с большой ответственностью, отдавая все силы и свое время.

Как рассказывала Марина Александровна, когда он был маленьким, его родители попали в автокатастрофу и она стала Костю опекать. Родителей он ни разу не видел, да и фотографий никаких Марина Александровна не показывала. Мол, родители были приезжие, мало фотографировались, ничего из старых альбомов не сохранилось. Только одна фотография из паспорта матери, которая была всегда у него в кармане.

На фотографии была изображена красивая девушка с серыми глазами, очень похожая на Константина. У парня оставалась еще одна вещь от родителей – медальон, который всегда покоился на его шее. На нем красовался большой волк с открытой пастью и большими клыками. Костя не знал, что это могло значить и откуда эта вещица взялась, но очень дорожил ею.

Сама Марина Александровна была по жизни оптимистом, она получала удовольствие от каждого мгновения, и эта позитивная энергия, ее красота манила к ней людей. Но не все так хорошо было в ее жизни, как казалось на первый взгляд. Она не могла иметь детей. Причиной была почечная недостаточность. С такой болезнью женщины опасаются рожать. В период беременности почка может отказать, а это может привести к гибели матери и ребенка. Да и мужики, узнав о ее болезни, бежали от нее как от огня.

С некоторых пор Марина Александровна заболела сильнее. Кашель не оставлял ее в покое даже ночью. Она говорила, что это простуда и скоро все пройдет. Но кашель становился все сильнее. Таблетки помогали, но не так эффективно и не всегда.

– Все будет хорошо! Верь мне! – ответил Константин и посмотрел на часы.

– Ну, что, может, пойдем?

Марина Александровна кивнула головой.

– Да, конечно, уже пора! – ответила она тихо, как будто шепотом. Собрав свои вещи, они пошли в сторону училища.

Пройдя через КПП, они пошли вдоль дороги. Кампус был большой. На этой территории находился не только колледж, но и другие институты, учебные центры, которые не связаны со службой. Много заброшенных зданий, где раньше, как рассказывал один преподаватель, который проводил первую консультацию, проживали курсанты ВАТУ¹.

Вскоре они попали в курсантский сквер. Эта территория благоустроенная, со своими лавочками, спортивным городком и общежитием курсантов. После сквера они вышли на большой плац, где стояло административное здание. Большая часть родителей и абитуриентов стояли уже там.

– Какая большая территория! – удивленно отметила Марина Александровна. – Пока дойдешь, поступать передумаешь!

– Да, согласен, большой колледж!

Через минут пятнадцать из административного здания вышел полковник невысокого роста с крепким телосложением, широкоплечий, одетый в полевую форму. В руках у него была папочка, в которой лежал список людей, зачисленных в колледж.

– Товарищи абитуриенты! – крикнул громко полковник. – Я сейчас зачитаю фамилии тех, кто прошел вступительные испытания! Для этих людей построение на плацу будет у курсантского общежития в 18 часов! Всем все ясно?

Секундное молчание.

– Ну, значит, приступим! Афанасьев зачислен! Дворцов зачислен!..

Марина Александровна схватилась за руку Константина. Ее рука дрожала как осиновый лист, будто она поступает и ждет ответа, а не ее подопечный.

– Ткачев зачислен! – крикнул полковник.

Услышав эти слова, Марина Александровна с большой радостью прыгнула к Константину на шею, обняла его руками и проговорила на ухо:

– Ты молодец! Я рада за тебя!

Зачитав весь список, мужчина дал час на прощание с родными и близкими.

На территории колледжа магазинов не было, функционировала только курсантская чайная в общежитии. Там можно было посидеть, купить все необходимое для жизни в казарме. Курсанты чайную называли «чепок»².

Константин и его тетя направились туда.

Внутри чепка было немного места, почти все столики были заняты. Но они нашли столик в углу.

Марина Александровна, взяв сумочку, достала оттуда коробку таблеток, где было написано большими буквами «от кашля».

– У тебя как со здоровьем? Что говорит доктор? – спросил Константин.

– Сказал, что я иду на поправку. Осталась пара курсов, и все пройдет! – ответила Марина Александровна, запив таблетку горячим чаем.

Константин давно заметил, что она постоянно пьет таблетки, которые, по его мнению, не помогали ей. Он просил пройти полное обследование у хорошего доктора. Но тетя его не слушала.

– Пообещай мне, пока я здесь, ты сходишь к врачу! – сказал Константин строгим голосом.

– Хорошо! – продолжала она, покачав головой. – У меня для тебя есть подарок!

Марина Александровна из сумки вытащила блокнот с твердой обложкой синего цвета.

– Это тебе! Чтобы не переставал писать. У тебя ведь старый дневник закончился? Я понимаю, что, может, у тебя времени здесь не будет. Наряды, построения… – говорила она, протягивая дневник Константину в руки. – Все равно не запускай! Будет свободное время – пиши.

– Хорошо! – ответил Константин и положил дневник в свою сумку.

Костя начал вести дневники еще со школы. Записывал каждый день обо всем, что с ним происходит, о чем он думает и что хочет. Для него было важно писать, что-то его притягивало и заставляло это делать.

Через несколько минут в чайную забежал молодой курсант и громко крикнул:

– Через 10 минут построение! Все новобранцы строятся напротив общежития!

После чего курсант удалился, а Марина Александровна с грустным лицом посмотрела на Константина. На глазах выступили слезы, которые она не могла от него скрыть.

– Ну, все, беги! – ее голос погрустнел. – Я люблю тебя! И буду скучать. Сумку с вещами я оставлю у вас на КПП.

– Хорошо! Я тоже тебя люблю, теть! – Он подошел к Марине Александровне и обнял ее.

***

«Любить курсанта – это риск, а вот дождаться – это подвиг». «Кто был студентом, тот знает юность… Кто был курсантом – знает жизнь…». «Кто не был курсантом, тому не понять, как хочется есть, как хочется спать, как хочется взводного на х.. послать. Уехать домой и на все наплевать». «Привет из мест, где нет невест, где девушек зовут богами, где строем ходят на обед и юность топчут сапогами». Все эти фразы и цитаты говорили и использовали в разговоре, письмах, дневниках, альбомах курсанта.

Курсанты Федеральной службы исполнения наказаний не приравнивались к вооруженным силам, не обучались полностью от А до Я военному делу: как водить танк, боевую машину пехоты, не изучали тактики и стратегии ведения огня с противником в бою, но курсантский дух, он оставался. Курсант – это должность, которая присваивается гражданину в момент его зачисления в специализированное учреждение для начала обучения.

Федеральная служба исполнения наказаний имеет свои задачи и структуру. Она осуществляет функции по контролю и надзору в сфере исполнения уголовных наказаний в отношении осужденных, подозреваемых, обвиняемых в совершении преступлений. И здесь подготавливают тех людей, которые будут служить, возможно, даже в столь отдаленных местах, куда мало кто поедет. Работать с теми, с кем мало кто захочет работать. Люди, преступившие закон, контингент, как правило, малоприятный. И неважно, кем ты будешь: начальником караула, начальником отряда, оперативником или инспектором отдела безопасности. Ведь задача одна – служить России.

***

Константин Ткачев выбежал из «чепка» на улицу. На плацу напротив новобранцев стоял молодой офицер лет двадцати пяти, спортивного телосложения, небольшого роста.

Он громко повторял одни и те же слова:

– Товарищи абитуриенты! Быстрей, быстрей, встаем в строй! Сколько вас можно ждать…

Строй абитуриентов состоял в количестве восьмидесяти человек. В середине строя периодически был слышен смех девушек, которые тоже прошли вступительные:

– Лейтенант ничего такой! Наверное, будет нашим командиром взвода! – шепотом переговаривались девушки между собой. В колледже учились не только мужчины, но и девушки. На курсе их было не так много, но они наравне с мужчинами стояли в строю, ходили в наряды и несли службу.

Константин забежал в конец строя, наступив на ногу стоящему рядом парню…

– Эй! – Костю смерили грозным взглядом.

– Ты че, не видишь, куда прешь?

Парень был невысокого роста, смуглый, с длинными волосами, одетый в спортивный старый адидасовский костюм, который был модным, наверное, только в 90-е годы.

– Ой, извини! Не специально, правда! – попросил прощения Константин. Парень, увидев его застенчивость, поменял свое выражение лица и улыбнулся, взял его за плечи обеими руками, как будто они давно знакомые, и уже другим тоном добавил:

– Да ладно, дружище! Я шучу! Кстати, меня зовут Колян, то есть Николай Морозов, в общем, можешь назвать меня, как хочешь! Некоторые меня зовут Морозом, но мне эта кличка не нравится. А ты?..

Николай протянул руку, Константин улыбнулся и пожал ее.

– Константин Ткачев! Можно просто Костя!

– Ты сам откуда? – спросил Морозов.

– С Екатеринбурга!

– С Кати! Так мы земляки! – удивленным и довольным голосом сказал Морозов. – А земляки должны держаться вместе. Короче, я тут разведал…

– Подожди-подожди, а почему с Кати? Я с Екатеринбурга.

– А ты чего, не знаешь? Ну, ты даешь! Катя – Екатерина, ты чего, Костян, это ваш город так называют, – с усмешкой ответил Николай.

– Впервые слышу.

– Так вот, Костян. Я тут узнал…

Они не успели закончить свой разговор, с крыльца послышалось громкое:

– Становись, товарищи будущие курсанты! В колонну по три разобраться!

В строю начали двигаться, пытаясь создать строй. Из общежития вышел большой высокий мужчина в повседневной офицерской форме, две большие звезды на погонах блестели так сильно, как будто они золотые, а из форменной рубашки с короткими рукавами выпирали накачанные бицепсы так сильно, что казалось, его рубашка разорвется в любой момент.

– Становись, товарищи будущее курсанты! Еще раз повторяю! – приказав командирским голосом, подполковник встал на плацу напротив абитуриентов. Его лицо было серьезным и строгим. Нахмурив брови и прождав секундную паузу, абитуриенты замолчали, переместили взгляд на подполковника, а тот продолжил говорить:

– Меня зовут Алексей Викторович Абрамов, я буду вашим начальником курса! Итак, мы сейчас выдвигаемся в сторону административного корпуса для получения вещевого довольствия, после этого возвращаемся в казарму, подготавливаем свою форму, формируем группы и взводы. Дальше план мероприятий доведут отдельно ваши командиры взводов. Кто не знает – объясняю, в течение месяца вы будете проходить курс молодого бойца. Кто его пройдет, тот и будет в дальнейшем обучаться в нашем колледже! Так что все зависит только от вас! В этом месяце мы будем жить на первом этаже, девушки в левом корпусе, мужики в правом. Есть вопросы?

Абитуриенты молчали. Только единицы, знавшие, что надо говорить после таких вопросов, крикнули:

– Никак нет.

– Становись, равняйсь, смирно! Левое плечо, шагом марш! – приказал Абрамов. Абитуриенты зашагали. Мало кто знал команды, все шли вразнобой, пытаясь взять ногу ведущего человека.

– Раз, раз, раз, два, три! Взяли ногу, ускорьте шаг! Я вас научу, как ходить в строю! С завтрашнего дня и начнем, – командирским голосом повторял Абрамов.

Каждое новое большое событие, такое, как переезд, перевод в другой город, поступление в образовательное учреждение, несет что-то особенное, что-то волнующее и захватывающее. Константин понимал, что с этого момента все пойдет по-другому, начнется новая жизнь. Не будет поблизости его любимой тети Марины, единственного человека, который может поддержать в трудную минуту. И теперь все зависит только от него. Начнется курсантская жизнь. Интересная, интригующая и где-то тяжелая, непредсказуемая. И как она сложится и изменит его жизнь, какие принесет сюрпризы? Он не догадывался.

Глава 2

Курс молодого бойца

На часах пробило полночь. В казарме отовсюду слышалось глубокое дыхание спящих, прерываемое изредка сонным бредом. Дневальный на тумбочке уже стоял в полудреме, а дежурный по курсу боролся с Морфеем, лежа в своей кровати, переписываясь по «аське» в телефоне. После отбоя курсантам запрещалась ходить по казарме и заниматься посторонними делами. Константину не хотелось спать. Его терзали кошмары. Часто снился один и тот же сон. Сон, который заставлял вскакивать в холодном поту. Он не понимал, что пытается показать ему его подсознание. Черные силуэты, лиц не видно совсем. Его закрывают в помещении. Он не может выбраться. Кричит, зовет на помощь, но все безрезультатно. Эти сны посещали его очень часто. Костя даже стал бояться засыпать.

Сейчас он лежал на своей кровати и смотрел в окно. Воспользовавшись моментом, когда дневальный боролся со сном, Константин пробрался в комнату отдыха, которая всегда была открытой.

Зал был большим и просторным. По правой стороне у стены стоял диван со стеклянным столиком. Посередине стояли шесть деревянных парт со стульями. У окна расположилась тумбочка, а на ней – включенный светильник. Он светил очень ярко, хорошо освещал все помещение. Константин сел за одну из парт, открыл свой новый дневник и принялся выводить слова.

5 августа. Прошло уже пять дней с момента, как у нас начался курс молодого бойца. Так сильно был занят, что не мог взять дневник и написать даже пару слов. Постоянные строевые под жарким солнцем, практические и физические занятия. Я подружился с парнем. Его зовут Николай. В самый первый день нас распределили по группам, мы с ним оказались в одной. Он тоже из Свердловской области. Постоянно рассказывает веселые и удивительные истории о своих походах на охоту и рыбалку.

Время в этих стенах мчится с большой скоростью. Не успеешь оглянуться, и день прошел. Наверное, потому что мы постоянно чем-то заняты. Ребята спят как убитые. Только я не могу заснуть: сон, который меня терзает с детства, не может оставить в покое. А мысль о болезни тети. Она меня тревожит. В голове проносятся вопросы: нужны ли мне эти погоны? курсантские будни? Можно быть простым студентом в родном городе Екатеринбурге, быть рядом с ней, помогать друг другу…

Вдруг открылась дверь, и вошел дежурный по курсу:

– Ты че не спишь? – спросил недовольным голосом.

– Да что-то не спится мне.

– Давай бегом в кровать, сейчас придет проверять дежурный по колледжу! Увидят тебя и такое мне устроят!

По собственному желанию

– Курс, подъем! – прозвучал громкий, тяжелый и хриплый голос со стороны входа в казармы. В спальном помещении включился свет. Курсанты, очнувшись, начали вставать со своих кроватей и строиться.

У двери выхода из казармы, рядом с тумбочкой дневального, стоял майор невысокого роста, широкоплечий. По его строгому и нахмуренному лицу было понятно: с этим дядькой шутки плохи…

– Я не понял, товарищи курсанты. – Его недовольный взгляд пристально смотрел на всех, кто медленно и не спеша выходил из своих кубриков спального помещения. – А что так вальяжно и долго? Вы забыли, куда прибыли? Внимание, общая команда «отбой», бегом по своим кроватям!

Его голос был таким громким и строгим, что курсанты, не успев выйти из своих кубриков, мигом убежали обратно, упав на свои кровати и замерев в ожидании.

На первом курсе такое было часто. Офицерские игры «подъем-отбой», «три скрипа» для курсантов были не впервой. Особенно в эти игры любили играть командиры взводов.

– Курс, 45 секунд подъем, одежда номер четыре, строимся на взлетке! – крикнул грозный майор через несколько секунд. Курсанты, как им приказали, вскочили со своих кроватей, схватили свою форменную одежду, которая лежала аккуратно на табуретке, начали одеваться с большой скоростью.

Если не успевали за 45 секунд одеться, эта утренняя тренировка длилась и повторялась еще раз и еще раз. Наконец майор успокоился. Строгое и нахмуренное лицо поменялось на удовлетворенное и довольное.

– Ну, что, проснулись? Выходим строиться на плац! На утреннюю физическую зарядку! – сказал он и вышел из казармы.

Утренняя зарядка началась с пробежки восьми километров вокруг училища с командами: «Упор лежа принять!» «Гуськом с ускорением, марш!» «Вспышка слева!» «Вспышка справа!»

Курсантам не хватало воздуха, а ноги становились ватными и непослушными. Как будто идет экзамен на выносливость.

Этот грозный офицер оказался майором Макаровым, начальником второго курса. Спортсмен, занимающийся легкой атлетикой. Курсанты второго курса боялись его. Если он присутствовал на подъеме, зарядка с полной выкладкой обеспечена.

Нервы были на пределе, а мысли сдаться и уже после первых дней покинуть курс постоянно вертелись в голове. Один все же не выдержал.

Курсант, которого Костя видел несколько раз на смежных занятиях, стоял, склонившись пополам, и держался рукой за бок, который нещадно кололо.

– Я больше не могу… Все, хватит. Не побегу! – Он еле шевелил языком.

Майор Макаров, увидев, что один курсант отстал, подбежал к нему:

– Что случилась, товарищ? Устал? Бегом в строй! Это приказ!

– Я больше не могу! Все, я пере… передумал! – запыхавшись, говорил курсант.

– Что? Передумал?

– Я понял, что это не мое! Я хочу уйти!

Майор повернулся в сторону курса и крикнул:

– Курсанты, стой!

Остановив курс, майор Макаров отправил этого парня в казарму, а сам подошел к замученным курсантам, которые стояли с красными и уставшими лицами.

– Ну, что. Может, еще кто-то хочет уйти к мамочке? – спросил майор у курсантов. – Если вам что-то не нравится, вот там ворота! Никто вам здесь не обещал, что будет легкая жизнь! Так что подумайте, пока идет курс молодого бойца! У вас есть время. Все, зарядка окончена!

Отправив курс в казарму, майор ушел.

Как будто он приходил именно за этим: найти слабое звено и забрать его с собой. «Мавр сделал свое дело, мавр может удалиться».

А парень действительно ушел, в этот же день. Всем стало не по себе. Разговоры об этом шли долго. Ребята, которые его хорошо знали, уговаривали, чтобы тот остался, но это было бесполезно. Парень сделал свой выбор и уехал на родину.

Строевая

Этот месяц оказался самым жарким и сухим за весь период сезона. От постоянных занятий на открытом воздухе в жаркую погоду курсанты очень сильно уставали. Особенно в эти дни очень хотелось пить. Питьевой воды постоянно не хватало, а офицеры не разрешали пить из крана и набирать во фляжку сырую воду.

Много разговоров было о болезнях. Любили рассказать о «Слонячей болезни», от которой опухали ноги и они становились большими, как у слона. Но ни одного подобного случая на курсе не было.

В казарме стояла пятидесятилитровая бочка для воды. Перед тем как заступить курсантам в новый суточный наряд, было принято брать эту бочку и приносить воду из столовой. Курсанты стояли около этой бочки, как скотина у водопоя. Но даже с этой бочкой воды на всех не хватало.

Особенно хотелось пить после занятий по строевой. Как назло, занятие проходило после обеда в разгар жары. Строевая подготовка проходила на плацу по четыре часа в день. Как будто это не колледж Федеральной службы исполнения наказаний, где учат курсантов правоохранительной деятельности, а военный кремлевский гарнизон.

– Раз, раз, раз, два, три! – повторял командир взвода группе курсантов. Солнце нагревало голову, если бы не форменная кепка, наверное, солнечный удар был бы обеспечен. Футболка от пота была сырая, так что после занятий ее можно было выжимать.

– Нога должна подниматься на 15—20 сантиметров! Наш колледж всегда был лучший в строевой, я вам не дам его опозорить!

И действительно, колледж участвовал в каждом параде в честь Дня Победы. За все время существования колледжа замечаний в прохождении не было. Начальника колледжа хвалили, и всех это устраивало. Планку никто не хотел опускать.

Все занятия по строевой подготовке проходили на специально оборудованной площадке. На ней была нанесена разметка белого цвета. Линии, проведенные по периметру площадки, предназначены для отработки строевого шага и соответствуют его ширине. Строевой подготовкой занимались всегда или командиры взводов, или сам начальник курса. Командирам не нравилось, когда им выговаривали за учащихся. Мол, физическая подготовка плохая, учебный процесс надо подтянуть. Если эти слова прозвучали из уст руководителей, держитесь, ребята, «строевая до седьмого пота».

После ужина курс строем шел в казарму. На пути попался замначальника по строевой части полковник Мурадов. Увидев его на горизонте, командир взвода подал команду:

– Смирно, равнение налево!

Курсанты, начав свое движение строевым, повернули голову в нужную сторону. Полковник выпрямился, положил руку к фуражке, подготовившись к воинскому приветствию, после чего крикнул:

– Здравствуйте, товарищи курсанты! – сказал громко, четко, как должен это делать любой уважаемый офицер.

После этих слов курсанты сбили ногу, ответ хором не получился. Полковник Мурадов, подозвав командира взвода к себе, что-то активно начал ему говорить и объяснять. По недовольному лицу и услышанным курсантами словам полковника: «Не курс, а стадо баранов», – трудяги поняли, что личного времени после ужина не будет. До конца вечерней проверки курсанты ходили строевым по плацу, запевая и разучивая строевые песни.

Конфликт

За весь период обучения конфликтов и драк между курсантами было немало. Где-то словесно курсанты повздорили и разошлись, а где доходило до драки. Особенно в первом месяце КМБ. За драку, если увидит или заметит любой офицер, сотрудник, могли дать наряд вне очереди или даже отчислить из колледжа. Курсанты держались за свое место, иногда пытались словесно решить конфликт, нежели поучаствовать в рукопашном бою.

– Курс, стой, раз, два! – подал команду командир взвода Бабошин.

Курс вернулся с ужина в общежитие. И, согласно распорядку дня, сейчас начиналось личное время.

– Итак! Проверка будет в девять! У вас есть время подготовиться к завтрашнему дню! Подшиться в обязательном порядке. Всем все ясно?

– Так точно! – прозвучало хором.

– Всем разойтись! – подав команду, Бабошин направился в сторону казармы в кабинет. Каждый знал, как потратить это свободное личное время. Кто-то уходил в курсантский сквер звонить своим родным и близким, кто-то занимался на брусьях и турниках, а кто-то действительно уходил подшивать свою форму и готовиться к следующему дню.

Костя и Николай решили завернуть в курсантский сквер. Сам Константин не курил и ходил в эту общепризнанную курилку исключительно «за компанию» с новым другом.

Николай любил иногда посидеть и покурить, рассказать истории о своей родине, вспомнить о былом.

– Вот однажды иду я по лесу! Вижу, сосна, а на ней сто глухарей на меня сидят и смотрят. Да, а я вытаскиваю из своего плаща ружье, одностволку. И бах-бах! Они все упали. Я собрал всех в мешок и домой, – рассказывал Николай свою очередную историю.

Все, кто находился рядом с ними, слушали и смеялись.

– Ты еще тот уж рассказчик. Одностволка, два выстрела и сто глухарей? Тебе надо сказки писать, – Костя широко улыбался.

– Ты мне не веришь? Ты мне не веришь?

После этих слов Николай вытащил из кармана пачку сигарет Captain Black с шоколадом. Таких сигарет в колледже было не достать, продавались они только в городе.

Не успев закурить сигарету, друг Кости услышал от подошедшего Саши Дворцова ехидное:

– О-о, Коля! Ни фига, классные сигареты! Угостишь? – Парень подошел ближе.

– Да, конечно, не вопрос!

Николай открыл пачку и протянул сигареты. Дворцов, не стесняясь, взял эту пачку в руки и, отойдя от него, вытащил из нее одну сигарету, закурил, пачку же засунул в свой карман.

– Спасибо, друг! – ответил ему Дворцов.

Александр Дворцов учился в одной группе с Николаем и Константином. Сам Дворцов был умным, красивым, но высокомерным человеком. Он родился в Курганской области. Родители работали в этой системе. Отец был начальником управления ФСИН России по Курганской области. И, наверное, в связи с этим был о себе высокого мнения, порой сильно наглел. Он пренебрежительно относился к окружающим, уверенный в своем превосходстве.

– Э-э, ты чего делаешь? Отдай сигареты обратно! – потребовал Николай, встав с лавочки и сделав шаг вперед.

– Курить вредно! Бери пример у своего другана, не курит, красавец! – Ответ звучал как издевка.

Константин давно уже заметил, что у Дворцова с Колей не ладились отношения. То в наряде он над ним подшучивает, подставляет, а сейчас и вовсе забрал сигареты.

Николай в ответ не мог ничего сказать. Он не хотел конфликтовать, да и знал, какое наказание за драку полагается. Но у Кости были другие планы. Он двинулся на Сашу.

– Слушай, отдай сигареты! По-хорошему тебя прошу! – Константин подошел к Дворцову на расстояние вытянутой руки.

– О-о, защитник нашелся! Иди, коров паси! – сказал Дворцов и толкнул его рукой от себя. Константин подошел еще раз, чуть ли не до упора.

– Отдай сигареты обратно, а то будет худо! – сказал Константин тихим и спокойным голосом. Дворцов, усмехнувшись, взял его обеими руками за плечи.

– Ну, все, ты меня достал!

Константин сделал шаг назад. Выйдя из захвата Дворцова, парень взял его обеими руками так же за плечи, развернулся и перебросил через себя. Момент, и Дворцов лежит на земле. Отойдя от шока, он быстро встал и пошел сразу в атаку с кулаками. Они схлестнулись, упали на землю. Николай начал их разнимать, ему помогли курсанты, которые стояли неподалеку. Когда обоих оттащили друг от друга, Дворцов выплюнул:

– Ты еще пожалеешь об этом! – Он вытащил сигареты из кармана и выбросил их куда-то в траву. Немного успокоившись, поправив свой курсантский мундир и надев кепку, Дворцов удалился в сторону казармы.

По нему было видно, что мстить он будет до конца учебы. Николай Морозов посмотрел на Константина серьезно и сказал:

– Больше так не делай, я сам бы разобрался.

Николай обогнул друга и пошел в сторону казармы, оставив того одного.

Марш-бросок

Чаще всего понятие марш-броска ассоциируется с армией, бегом в полной боевой экипировке. Курсанты проходят через препятствия, стреляют из автомата. Чаще всего расстояние, которое нужно преодолеть на марш-броске, равно пяти или десяти километрам. Местность для этого подбирается среднепересеченная, без сильных перепадов высот.

Все это предстояло преодолеть будущим курсантам. Это засчитывалось за финишную прямую, окончание курса молодого бойца.

– Бегом, бегом, бегом, товарищи курсанты! Что вы как тараканы дохлые? – кричал командир взвода Бабошин ребятам, бежавшим по лесу.

За колледжем расположено пустынное поле с заброшенными каменными домами, грунтовыми лесными дорогами. Идеальное место для проведения таких мероприятий.

У Константина висел за плечами вещевой мешок в килограммов десять. Что в нем спрятано – никто не знал, но нести его было тяжело. С правой стороны болтался подсумок с противогазом. Автоматы в этот раз курсантам не дали. По одному автомату было только у офицеров, которые вели курсантов по не известному им маршруту.

– Вам, курсантам, доверять нельзя! У вас руки из жопы растут! – сказал командир взвода Бабошин, когда отвечал на вопрос одного курсанта: «Почему же нам не дают автоматы?»

Жестко, но в чем-то он был прав. В прошлом году курсанты бежали с автоматами, с магазинами в подсумках. После окончания броска командиры приказали проверить обмундирование, все ли на месте. У одного курсанта в подсумке магазина не оказалось. Искали полдня. Под дождем, который, как назло, начался в момент поиска магазина. Оказалось, что курсант в момент марш-броска сошел с маршрута и зашел в лес для справления нужды. Пока делал свои дела, расстегивал ремень, магазин и выпал, а он пропажу не заметил и не почувствовал.

После это случая начальник колледжа решил автоматы курсантам не выдавать. Или выдавать, но деревянные.

– Вспышка слева! – дал команду Бабошин. Как ни странно, в марш-броске приняли участие все командиры первого курса.

– Встать! Бегом марш! – крикнул он еще громче через пару секунд. Погода стояла жаркая, но от дождя, который прошелся накануне, было очень душно, а трава еще сырая. Курсанты бежали по лужам, падали на сырую траву, и вся грязь прилипала на одежду кителя. А берцы, которые заставляли чистить так, чтобы видно было свое отражение, стали похожи на грязные сапоги, становились они все тяжелее и тяжелее. Старые мозоли на пальцах ног, появившиеся от строевой подготовки, давали о себе знать в сырых берцах. Но все молчали и терпели. Ведь каждый курсант знал: этот марш-бросок – последний барьер, потом начнется учеба, и все станет намного легче.

– Внимание, курс! Всем лечь! – приказал громким командирским голосом начальник курса. Курсанты упали на землю. У начальника курса за спиной был автомат. Он взял его и, сняв с предохранителя, начал стрелять в воздух. Выстрелы были такими громкими, что курсанты закрыли голову руками.

– Вперед ползем, ползем, ползем! – проговорил майор Макаров курсантам. А начальник курса все стрелял вверх из автомата. Курсанты, как червяки, ползли по мокрой земле.

– Ниже, ниже, голову опустите, – сказал строгим голосом Макаров. Начальник курса стрелял холостыми патронами. Все это делалось, чтобы приблизить вылазку к боевой обстановке. Командиры взводов, вытащив из своих подсумков дымовые шашки, выдергивали чеку и кидали в траву. Шашек было так много, что от дыма ничего не было видно. Он так быстро укутал всю ближайшую местность и самих курсантов, что не было видно, где находятся начальник курса и офицеры, только по шуму перезарядки автомата и выстрелов вверх можно было догадываться об их расположении.

– Курс, газовая атака, надеть всем противогазы! – сказал начальник курса.

– Быстрей, быстрей.

– Товарищ майор, товарищ майор, – сказал один курсант через несколько секунд, подняв руку. – Разрешите обратиться!

– Что случилось? – Курсанта еле можно было различить в дыму.

– У меня противогаз очень мал, не могу его надеть. – Он встал на ноги и показал это наглядно. И действительно, противогаз на курсанта оказался очень мал. Его голова была слишком большой.

– Товарищ майор, на такую голову нет противогазов, только вещмешок! – с усмешкой сказал Куразовский. Все загалдели и засмеялись.

Инвер Куразовский был старшим группы с первого дня. Он попал в глубинку России из Новороссийска. И вопрос о том, как он попал сюда, задавал каждый, кто его хорошо знал. Куразовский всегда был отзывчивым, веселым, любил подшучивать и посмеяться, в любой момент мог помочь своим, не бросал в трудную минуту. Но не любил бегать.

– Так, тихо, товарищи курсанты, новая команда! Ваш товарищ отравился газами, нужно срочно его отнести в штаб и в дальнейшем оказать медицинскую помощь! Итак, пойдут… Ты, ты и ты… – говорил начальник курса, перешагивая через лежащих курсантов и пиная по ногам тех, кто будет выполнять приказ. Этими беднягами оказались Константин Ткачев, Николай Морозов и Сергей Чуклинов.

– Кого пнул по ногам, встать! Куразовский, встать! Ты тоже пойдешь… Понесешь его на себе! И с вами пойдет Майор Макаров!

– Татуев, почему не надел мешок? – спросил Куразовский, подшучивая над ним.

Татуев был родом из города Кабардино-Балкарии и по-русски говорил очень плохо. Телосложение его было нестандартным: большая голова, руки длинные и тонкие с большими пальцами.

Инвер назвал его руки отбивами. Когда поутру отбивали кровати, Куразовский любил повторять товарищу:

– Э-э, Татуев! У тебя руки, как отбивы! Повезло тебе…

Татуев не любил, когда над ним подшучивали, и всегда бегал за ним, и называл на своем языке матерными словами.

– Ну, что, как его тащить? – спросил Чуклинов у Макарова.

– Сейчас все покажу и научу. – Макаров вытащил из своего рюкзака кусок плотной ткани, который послужил носилками для переноски транспортируемого воображаемого больного. При этом на углах одеяла сформировал узлы, чтобы было удобнее браться. Татуев лег на одеяло, и группа отправилась в путь, остальные курсанты побежали дальше.

Они держали одеяло крепко, сжимали его в руках. Очень быстро уставали кисти рук и предплечья. Добежав до лесной чащи, спасательная группа столкнулась с препятствием – большой лужей.

Куразовский предложил оббежать ее, но майор Макаров был против и сказал переносить больного через нее. Группа, собрав все силы, побежала преодолевать водную преграду. Лужа не была похожа ни на болото, ни на озеро. Но глубина у нее была по пояс. Попав в нее, все ощутили неприятные мурашки на своей коже.

Вскоре курсанты увидели административный корпус и напрямик двинулись в сторону знакомого здания в ускоренном темпе. Они доставили больного в медицинскую часть, через полчаса курс забежал в полном составе на территорию колледжа. На плацу стоял начальник колледжа – Задорнов Владимир Сергеевич. Ждал курсантов.

Перед ним стоял стол, на котором были аккуратно разложены курсантские погоны.

Курсанты построились перед начальником колледжа.

– Товарищи курсанты! – начал он свою речь. – Вот и закончился месяц курса молодого бойца. Теперь вы курсанты Пермского колледжа Федеральной службы исполнения наказаний! Курсантская юность на всю жизнь останется в ваших воспоминаниях. И какой она будет – хорошей или плохой, зависит только от вас. Носите эти погоны с честью и достоинством!

После этих слов через несколько минут начальник колледжа начал вызывать каждого курсанта к себе и вручать курсантские погоны.

Тяжелая ночь

В конце сентября погода изменилась. Теплые осенние дни, которые обогревались последними светлыми лучами солнца, поменялись на серые и холодные. Небо усеялось тучами, и дожди лили почти каждый день.

Курсантов в этом училище никогда не жалели. Да и зачем их жалеть, ведь они пришли сами. В любою погоду – холодную, морозную – курсант всегда должен заниматься своим делом – служить и переносить все тяготы службы. Так говорил каждый офицер, особенно любил повторять такие слова один из дежурных колледжа – майор Дятлов.

Его любимое дело – поглумиться над курсантами в момент их несения службы в наряде. Если ты попал на дежурство с ним, это означало, что тебя ожидает испытание. Особенно если отправлялся в патруль.

– Итак, товарищи курсанты, – говорил майор Дятлов новому суточному патрулю у дежурной части. Патруль состоял из курсантов, которые дежурили в столовой. Данная группа в таких случаях заступала в ночное время, с 22:00 до 6:00. На этот раз в наряд попали Константин и Николай. – Кто хочет поработать? – добавил Дятлов, но никто не промолвил ни слова.

Проходя мимо курсантов, он смотрел своими маленькими хитрыми глазами на каждого курсанта, что стоял перед ним, и как будто искал жертву.

– Ладно, я так, к слову! Сегодня погода нелетная, так что одевайтесь теплей! Патруль – это дело такое! – спокойным голосом уточнил. – Рассказываю, какие надо проверить объекты. Это столовая, баня, спортивный зал… Ну и, конечно же, еще какой объект нужно проверить? – спросил Дятлов у одного курсанта, находящегося в первой шеренге строя.

– Наверное, т-тир, товарищ майор, – ответил курсант, заикаясь.

– Правильно. И мы должны проверять что? – взгляд перешел на другого курсанта, близ стоящего, им оказался Николай Морозов.

– Чтобы все двери были закрыты, не было посторонних! – отрапортовал Николай.

– И обязательно печати. Не забывайте. Чтобы там стояла печать. Особенно проверяйте номер, какой там стоит. Всем все понятно? – спросил у курсантов, крикнув громко.

– Так точно, – хором произнесли курсанты.

– Разбейтесь по парам на два часа. Ваш позывной «АИСТ 179». Проверили объект – доложили! – закончив свою речь, он еще раз прошелся взглядом по строю и всех отпустил. А сам оставил своего помощника за главного и вышел из административного корпуса на улицу.

На этот раз Константину и Николаю попалось золотое время: с 22:00 до 24:00. Это самое классное время для всех курсантов. Вечерняя прогулка перед сном.

До первого обхода оставалось еще 20 минут. И друзья приземлились на лавочку, которая стояла перед входом в дежурную часть.

– Ты видел его взгляд? Просто ужасный! Этот Дятел все берега попутал… – проговорил недовольным голосом Николай Морозов.

– Да перестань! Я думаю, если ты будешь все правильно делать, с вылазкой проблем не будет! – перебил Николая Ткачев, пытаясь его утешить.

– Костян, запомни мои слова! С этим человеком такое не пройдет. Он просто издевается над курсантами. Мне рассказали такое про него, что просто жесть… – сказал Николай, и в этот момент зашел Дятлов. Константин с Николаем встали со скамейки.

– Вы еще здесь? А почему? Давайте бегом отсюда, по маршруту! – Они развернулись и пошли в сторону выхода.

***

Согласно маршруту, Константин и Николай должны были пройти практически все объекты колледжа. Гаражи, столовая, банно-прачечный комбинат, спортивный зал, и последним объектом оказывался стрелковый тир. Патрулю надо было проверить, опечатано ли здание, и пройти его вокруг, чтобы убедиться в том, что нет никаких взломов, посторонних людей, а затем доложить дежурному по колледжу.

В этот раз ночь действительно была темная и холодная. Друзья знали, что по такой погоде лучше сильно не блуждать. Из защиты им дали лишь плащ-палатки, которые не так хорошо защищали от холодного дождя и сурового ветра. Теплая одежда тоже не спасала, а бушлатов еще никому из курсантов не выдали.

– Ну, что, Костян, предложение следующее… – начал говорить Николай у выхода вполголоса. – Ты видишь, какая погода? Надо пройти по-быстрому все проверить! А второй обход не пойдем! Как тебе план?

– Да ладно, брось, а если Дятлов узнает? Он накажет! – начал отговаривать Константин.

– Да как он узнает? Сидит в своем бункере. Поверь, он даже не выйдет с дежурки, особенно в такую погоду. Я тебе так скажу! Хороший хозяин собаку не выгонит из дома при таком холоде. Да и как нам патрулировать? Вещей теплых нет, а плащ… Посмотри на него! – Николай показал рукой вещь внутри. Он был весь в дырках, как будто по нему стреляли.

– Ты смотри! Я думаю, мой прадед ходил в нем… Воспаление легких обеспечено.

Константин задумался.

– Может, просто сходим в дежурную часть и попросим две теплые куртки, может, у них есть? – ответил после молчания Константин.

– Какой ты наивный. Смерти хочешь? Ну, давай, попробуй… – ответил Николай. Ткачев все равно решил попытать удачу. Дверь открыл сам дежурный.

– Вы еще здесь? Вы должны быть уже на полпути, – строгий голос Дятлова не внушал уверенности.

– Товарищ майор, погода очень противная! – начал говорить Константин. – Нам хотя бы каких-нибудь курточек, а то заболеем…

Он посмотрел в окно, ветер был настолько сильным, что было страшно туда выходить, а дождь и не думал заканчиваться.

– Где плохая? Немного покапал дождик и все! Он сейчас закончится! Курсанты, вам, что, холодно стало? Так я могу вас согреть нарядом вне очереди! Или домой захотели? Вы думаете, что тут пионерлагерь? Ничего с вами не случится, так что бегом марш патрулировать, и через 15 минут жду доклад…

– Разрешите хотя бы за куртками сходить в казарму!

– Бегом марш, по маршруту! Это приказ!

Сказал и закрыл дверь перед ними.

– Ну, вот, пожалуйста! Что и требовалось ожидать! – Николай только качнул с досадой головой.

***

Ветер не утихал, а плащ-палатка просто не спасала. Можно было предложить другой вариант. Сходить в казарму и там взять теплые вещи. Но вероятность того, что каптерщик встанет ночью для выдачи теплых вещей, была очень маленькой.

Добежав до гаража, Константин начал докладывать по рации:

– «АИСТ 179» проверил гараж, замечаний нет.

– Хорошо! – ответил по рации Дятлов.

Ребята прошли по маршруту, оставался только тир, куда они и направлялись теперь.

– Костя, не могу больше, я очень сильно замерз! – сказал Николай и остановился.

– И что предлагаешь? – спросил Костя, повернувшись к нему.

– Да ну этот тир, пошли погреемся! А то я сейчас кони отброшу! – сказал Николай и пошел в сторону двери учебного центра.

– Коля! Ты куда? Туда нельзя! – начал говорить Константин, попробовав его остановить. Но он как будто не слушал. Костя пошел за ним.

Зайдя в учебный корпус, парни увидели напротив сидящего сотрудника, уткнувшегося в книгу. Это был пожилой прапорщик.

– Михалыч, это ты? – спросил Николай, подойдя к нему и толкнув его за плечо. Оглянувшись по сторонам и увидев, кто его потревожил, он улыбнулся.

– О-о, Николай, я думал, ты не придешь, – прапорщик поднялся и обнял крепко Колю, как будто это его сын, которого он давно не видел.

– Это мой земляк – Федор Михайлович! – сказал Николай, повернувшись к Константину. – Хороший мужик! Так что, если что, можешь обращаться. Всегда поможет…

– Не такой я уж хороший! Но в помощи своим никогда не отказываю! Николай мне рассказал, что ты из Екатеринбурга.

– Да! Мой родной город! – сказал Константин, пожав руку новому знакомому.

– Вот и отлично! Вы чего такие холодные, продрогли? Сейчас я чай сделаю. В такую погоду надо потеплее одеваться. Как говорится: здоровье смолоду беречь. – Мужчина вытаскивал чашки из стола.

– С такими дежурными! Наверное, мы все здоровье оставим тут! – с разочарованием ответил Николай.

Коля и без того был на взводе из-за ситуации с Дятловым, а как поддержку своим мыслям услышал, начал все по порядку рассказывать. И про погоду, и про плащ-палатки.

– Да-а, беда. Кто это? Что за дежурный? – удивленно спросил Федор Михайлович.

– Майор Дятлов.

– А, да-да-да! Слышал о таком! Про него много говорят. Плохое и хорошее.

– Ха… Что можно про него хорошего сказать? – сказал Николай с усмешкой.

– Он раньше таким не был! Он изменил отношение к курсантам, когда его очень сильно подставили, – сказал Федор Михайлович.

– А что случилось? – спросил Константин.

– Да была история. Семь лет назад, когда он был еще лейтенантом, в должности командира взвода…

– Ха, он еще был и командиром взвода. Не повезло этому взводу, наверное, – перебил Николай Федора Михайловича с усмешкой.

– Так вот, когда он был командиром взвода, курсанты его хвалили и любили. Он всегда мог помочь курсанту в трудную минуту. Но однажды в его смену курсант убежал в самоволку. Со слов курсанта, у него были проблемы дома. И он подошел к Дятлову, чтобы тот отпустил его на полчаса. И Дятлов его отпустил!

– Ого! – дружно удивились ребята.

– Курсант не вернулся! Когда его нашли, он был не дома! Да и проблем там серьезных не было. Во всем была виновата девушка…

– Даже не верится, что это о нем рассказываете, – сказал удивленным голосом Константин.

– Да, согласен! Курсанта отчислили, а Дятлова сначала хотели уволить, потом сжалились, сказали, отправят в «Ярхап». Потом за него кто-то договорился, и его оставили здесь и перевели в дежурную часть. Кстати, ему недавно предложили хорошую должность, говорят, что он спит и видит на ней оказаться.

– А что такое «Ярхап»? – спросил Николай.

– Это далекая колония особого режима! И я вам искренне желаю там никогда не оказаться, – сказал Федор Михайлович. В этот момент по рации заговорил голос:

– «АИСТ», вы где?

Это был майор Дятлов.

– Ну, что, отвечай? Что все хорошо! – Коля заметно напрягся.

– Так мы тир не проверили?

– Да перестань. Что там может быть с тиром? Он здесь никому не нужен. Говори давай!

Сделав глубокий вдох, Костя нажал на кнопку рации и начал докладывать:

– «АИСТ 179». Тир без замечаний.

Десятисекундный молчок. Николай обрадовался, что обдурил дежурного, но после по рации прозвучал ответ:

– У вас есть минута, чтобы вы прибежали обратно. А то сниму с наряда…

Переглянувшись и посмотрев друг на друга, парни, взяв свои вещи, выбежали стремительно из здания и направились в дежурную часть. Как только они построились у дежурной части, Дятлов вышел навстречу.

– Где вы были?

– У тира, товарищ майор! – ответил запыхавшимся голосом Константин. – Мы уже выдвинулись в сторону дежурной части, как вы нас вызвали.

– Допустим, а как вы проверили тир, печати на дверях везде были? – спросил дежурный, пристально посмотрев на курсантов, как будто хотел увидеть их ответную реакцию.

Константин не знал, что ответить дежурному, ведь они действительно его не проходили и не проверяли. Пронзительный взгляд дежурного просто убивал. Константин подумал, что лучше признаться, а там будь что будет. Не успев ответить дежурному, Николай его опередил, уверенным громким голосом сказав:

– Так точно, товарищ майор! Все в наличии, мы проверили! – сказал Николай.

Дежурный усмехнулся.

– Вы даже врать нормально не умеете! Так, вы оба сняты с наряда. Пошли отсюда, – сказал Дятлов. Он развернулся и уже пошел в сторону части, но его прервал Коля.

– Товарищ майор, за что? Что не так?

Дятлов развернулся и начал отвечать:

– Что не так? Печати там нет! Она сегодня была снята мной. Завтра доложите начальнику курса, хотя ему могу сам об этом сказать. – В его хитрых глазах было видно, что он доволен тем, что произошло. Константин не знал, что делать, ведь это серьезный залет, можно за это отхватить еще пять суток вне очереди.

Набравшись смелости, Константин сделал шаг вперед и начал говорить:

– Товарищ майор! Конечно, вы можете доложить начальнику курса о нашем залете, но мы тоже молчать не будем!

– В смысле? – Дятлов уставился на парня.

– Мы тоже скажем, что вы в такую холодную и суровую погоду нас не обеспечили теплой верхней одеждой. Даже не дали возможности нам сходить в казарму, а, согласно инструкциям, вы должны обеспечить нас одеждой.

По лицу Дятлова нельзя было точно сказать, что он испытывает: злость или все-таки страх.

– Курсант! Ты мне угрожаешь?

– Товарищ майор! Вам ведь должность хорошую предложили недавно! Я ведь правильно говорю? Интересно, как отнесется начальник колледжа, когда ему расскажут об этом инциденте? Курсант Морозов даже, кажется, заболел, может, простудился…

Константин посмотрел на Николая и моргнул глазом.

– Ну, да! Что-то плохо мне, в глазах потемнело, в жар бросает, не знаю, что со мной! – говорил Николай, положив руку себе на лоб.

Дежурный был удивлен. Он не знал, что ответить. Это было сразу видно. В этот момент в административный корпус зашла новая смена патруля. Они тоже были одеты не по погоде. Дятлов перевел взгляд на них.

– Стой! – сказал им дежурный. Они остановились. – Где у вас теплые куртки?

Курсанты удивленно переглянулись и пожали плечами.

– Так, кругом! За куртками в казарму шагом марш! – приказал Дятлов. Курсанты побежали в казарму. – А вы, – он вновь посмотрел на парней, – на этот раз прощены. Но я вас запомнил! А теперь пошли вон!

Развернувшись, они ушли в казарму.

Досуг

Осень вот-вот должна закончиться. На улице становилось все холоднее, последние листья опадали на мокрый асфальт, а курсанты, как уличные дворники, не успевали каждое утро мести и убирать их. Становилось немного тоскливо. Учебная суета, бесконечные наряды и постоянные уборки, время пролетало быстро. Вроде только проснулся, а уже отбой. Особенно эта осенняя хандра наваливалась, когда приезжали родные, говорили о своих семейных делах, о друзьях на гражданке.

– Ты представляешь? Генка с твоего класса не поступил, сейчас его забирают в армию. Маму надо слушаться, говорила тебе, чтобы учился, а то, как этот обалдуй, пошел бы в армию. А ты будущий офицер – другое дело! – говорила одна мама своему сыну.

У курсантов было еще одно занятие по субботам – ПХД. Когда курсанты после завтрака берут щетки, ведра, тряпки, включают громко музыку на телевизоре и начинают убирать всю казарму.

В воскресенье курсантам тоже не давали продыху. Руководители проводили различные мероприятия между курсами и группами. То легкоатлетические кроссы, то турниры по волейболу и гиревому спорту. Между группами было не так уж интересно, но когда борьба проходила между курсами, все силы бросались на победу. Даже начальники курса подполковник Абрамов и майор Макаров не могли сдержаться и делали ставки на свой курс, а иногда и на отдельно взятых учеников. Кто быстрее пробежит, забьет или подтянется. Выигрыши были различными: деньги, запчасти от машины, недавно купленные берцы, бутылка водки или хорошего коньяка.

Перед соревнованиями Абрамов всегда говорил одни и те же слова:

– Ребята, мои любимые! Не подведите, на вас все смотрят: я, товарищи, вся родина. Всем увольнение, кто прибежит первым – домой отправлю пораньше, – говорил Абрамов своим курсантам. Конечно, если кто-то выигрывал, обещанного выигрыша они не дожидались. – Когда я такое говорил? Такого не было, – весь разговор заканчивался после этих слов.

Но Макаров был человеком другой стороны медали. Если он скажет и даст слово офицера, значит, он выполнит то, что обещал.

– Соберитесь, тряпки, надерите жопы этим щенкам, порвите их на британский флаг! – говорил Макаров курсантам перед соревнованиями.

А иногда группа ходила в кинотеатр или посещала театры.

Николай ни разу не был в кинотеатре. Он приехал из поселка, где таких развлечений не было, только сельский клуб, который работал в выходные дни. Он не понимал, как это: смотреть кино на удобном кресле, за большим монитором, с четким акустическим звуком, который слышен для всех.

Первый совместный фильм, на который пошли всей группой, – «Адмирал». Раньше он не был сериалом, который в настоящее время показывают по телевизору. И для Николая это было первой премьерой, после которой он каждое совместное с Константином увольнение уговаривал сходить с ним в кинотеатр. Но сам факт выхода на экраны подобных картин позволяет надеяться, что все еще способны не только делать выводы из уроков истории, но и брать пример с руководителей и начальников.

Если бы все офицеры были, как Колчак: давали присягу и клятву согласно кодексу чести русского офицера и выполняли все пункты, которые были прописаны в 1804 году, то уважения к служилому человеку было бы больше. Да и порядок был бы в любом подразделении.

Криминальный лидер

– Жизнь – вещь непредсказуемая. И куда судьба может тебя завести – одному богу известно! – говорил один из преподавателей курсантам.

Исправительные колонии, тюрьмы – это по большей части места, отдаленные от цивилизации. Многие находятся в глуши, далеко от города.

Истории о тюрьмах будоражили так, что мурашки шли по коже, они меняли все мировоззрение курсанта. Каждый из них надеялся, что они не окажутся в таких условиях.

Но время расставило все по местам…

Историями о тюрьмах любил поделиться Семенов Алексей Александрович. Он был молодым преподавателем, который вел предмет по оперативно-розыскной деятельности. Курсанты этот предмет назвали проще – ОРД. После долгого конспектирования лекции на занятиях он давал пятнадцатиминутную передышку, рассказывая, где он был, в каких колониях побывал, что там видел. Семенов также рассказывал о далеких легендарных колониях, где сидели очень опасные преступники.

– Так вот, товарищи курсанты! – продолжил говорить Семенов. – Я был еще в «Бутырке» – самой большой тюрьме Москвы. Она была основана во времена правления Екатерины II, как, кстати, и Владимирский централ, где я тоже побывал! Когда-то Бутырская тюрьма была центральным пересыльным пунктом для тех, кто отправлялся в Сибирь. А в период с 1937 по 1938 годы в «Бутырке» содержалось до 20 тысяч человек, многие из которых были расстреляны. Но известность Бутырской тюрьмы связана не столько с датой постройки и количеством заключенных, сколько с личностями тех, кому довелось в ней сидеть! А это Емельян Пугачев, Осип Мандельштам, Нестор Махно, Сергей Королев, Александр Солженицын и многие другие знаменитые фигуры истории России. А ведь еще известная тюрьма «Белый лебедь». Скажите, есть здесь кто-то из Соликамска?

Два курсанта подняли руку. Они были родом из тех краев, и в этой тюрьме работали их родители.

– А, ну вот! – сказал преподаватель и продолжил свой рассказ. – Название дано тюрьме неофициально. Самая популярная версия его происхождения связана с позой заключенных, которые передвигаются по коридорам исправительного учреждения, наклонившись вперед под углом в девяносто градусов и с руками, заведенными назад. Сидят в «Белом лебеде» люди, приговоренные к пожизненному заключению. Письма от близких им разрешено получать только спустя десять лет заключения. Так-так-так… – Преподаватель приложил палец к подбородку. – А вот еще одна колония – «Черный беркут»!

– О, это я оттуда! – перебил преподавателя Николай Морозов, а затем замялся. – Не из колонии, а из тех мест. Она находится в Свердловской области!

– Да, Морозов! Это колония в Свердловской области, под Ивделем! В уральской глуши находится еще одна колония с птичьим названием, в которой до недавнего времени отбывали свой срок либо длительно, либо пожизненно осужденные – маньяки, убийцы и насильники. Из-за суровых условий содержания многие арестанты из «Черного беркута» сходили с ума спустя десять лет тюремного заключения.

– Алексей Александрович, – перебив в очередной раз преподавателя, влез в рассказ старший группы Куразовский. – А есть колония или тюрьма, куда попасть проблематично? И где сидят самые опасные и кровожадные преступники? Авторитеты и воры в законе…

Секундное молчание пробудило не только курсантов, но и самого преподавателя. Он зажмурил брови и сел на преподавательский стол.

– Я отвечу. Но это мое мнение, – задумчиво, спокойным голосом начал отвечать на вопрос преподаватель. – В России есть три тюрьмы, которые очень известны и очень жесткие, по моему мнению, и где я бы не хотел служить. «Огненный остров», «Черный дельфин». Но есть еще одна колония, где я ни разу не был, но очень много слышал. В этой колонии отбывают наказание самые опасные рецидивисты, маньяки, убийцы и члены преступных группировок. Ни одного побега за всю историю существования тюрьмы не было – заключенные дополнительно охраняются обученными псами и находятся под наблюдением камер. Чтобы попасть туда, надо садиться на вертолет и лететь в тайгу, где одни болота. Вертолет прилетает только один раз в неделю, дорог нет, только зимник.

– Подождите, а как там живут сотрудники? – чей-то голос удивленно спросил преподавателя.

– Они уже привыкли так жить, там большинство коренных жителей, но и часть молодые курсанты по распределению! Такие, как вы…

– Значит, нас могут тоже туда отправить?

– Могут. Если учиться плохо будешь или глупость какую-то совершишь. Например, ударишь генерала или плохо будешь знать мой предмет, – прозвучало с усмешкой.

– И чего такого страшного в этой колонии? Летать далеко и туалет на улице? – с усмешкой сказал Николай, а все курсанты захохотали.

– Нет. Это не самое главное. Туда отправляют таких преступников, которые могут манипулировать сотрудниками и осужденными.

– Ха, и что? Мой отец – начальник управления! Так он одного авторитета так прижучил, что он начал работать на него! – выкрикнул Дворцов.

– Отец твой молодец, но таких преступников, которые находятся там, непросто сломать! Пять лет назад было очень громкое дело, которое приняло такую огласку, что все общество колыхнулось от страха… Был такой преступник по фамилии Макаров, по кличке Барон.

Все зашептались.

– Он за всю свою сознательную жизнь испробовал все: убийство, пытки, бандитизм, терроризм, массовые беспорядки в исправительных учреждениях, побеги. И эти преступления он совершал так слаженно и грамотно, что никто не мог доказать его виновность или причастность. Москва, Рязань, Владимир, Петербург боялись его. Он создал тайное общество, начал продавать наркотики, подкупать сотрудников и госслужащих. Но были и честные люди, которые поставили все на свои места… Сотрудник из спецназа, полковник Коновалов и один оперуполномоченный майор Воронцов, которого нет сейчас в живых…

– Полковник Коновалов – это мой дядя! Он рассказывал мне эту историю! – выкрикнул Дворцов с места.

– Твой дядя – герой, – ответил преподаватель.

– А что случилось с оперативником? – спросил осторожно Ткачев.

– Сгорел заживо! Макаров поджег его. Облил бензином и поджег…

Все курсанты в аудитории на минуту замолчали.

– А мне еще рассказывали, что Макаров был не только авторитетом криминального мира, а еще золотым вором, который следил за всероссийским общаком… – прервал тишину Дворцов.

– Да, это правда, – преподаватель покачал головой.

– А что за общак был у него? – спросил Костя. – Я имею в виду, из чего он состоял?

– Вы знаете о Золотом коне хана Батыя? – спросил преподаватель у курсантов.

– Я знаю, – сказал Куразовский и поднял руку. – Это легендарное сокровище, точное местонахождение которого до сих пор неизвестно.

– Говорят, это сокровище он нашел в Вологодской области… Убив всех, кто принимал участие в раскопках. Золото он присвоил себе. А в криминальном мире присвоили ему статус Золотого вора…

– Ого, ничего себе! – прошелся шепоток среди курсантов. После недолгой паузы преподаватель улыбнулся и продолжил говорить:

– Товарищи будущие офицеры! Это просто сказка для осужденных и таких наивных курсантов, как вы… И нужно сказать, что Макарова больше в живых нет. По прибытии в Ярхап он заболел и умер от туберкулеза…

После этих слов зазвенел звонок, и преподаватель курсантов отпустил на перемену.

Глава 3

Новенькая

Курсанты первого курса, находясь в аудитории, сонные слушали лекцию преподавателя. Константин сидел у окна и наблюдал за погодой. Зима в этом году выдалась снежной. Укрывал снег колледж, словно слоем такого любимого всеми безе. За окнами первого этажа, где проходило занятие, блестели прозрачные огромные сосульки. Стоило Ткачеву залюбоваться ими, как он вздрогнул от неожиданности, поскольку перед окном мелькнула темно-синяя фигура одного из курсантов, который был в наряде. Курсант ловко принялся сбивать те самые сосульки черенком лопаты.

Новогодние праздники были уже близко. И каждый курсант хотел попасть домой. Но в училище было не принято отпускать всех курсантов на новогодние праздники. По причине того, как думали курсанты, что не хватает рабочих рук. Ведь надо было ходить в наряды, патрули, а также заниматься чисткой снега, которого выпало в Пермском крае немало в этом году. Но если ты отличник, который за полугодие показывал хорошие результаты, можно было рассчитывать на каникулы.

Конечно, были и такие курсанты, которые не заслуживали уехать домой под новый год. К ним приезжали родители, договаривались с начальником курса или с кем-то выше его по должности и забирали курсанта на все праздники. А простым смертным оставалось лишь встречать праздники здесь и ждать окончания сессии.

Последнее занятие должно было пройти 28 декабря в виде лекции. Но по неопределенным обстоятельствам ее перенесли на 29-е. В этот день начальник курса Абрамов запланировал подвести итоги уходящего года и зачитать список курсантов, которые поедут на новогодние праздники домой.

Константин знал, что в этом списке его не будет. Оценки были у него не очень хорошие, по некоторым предметам надо было подтянуться. Особенно по огневой подготовке. Три месяца прошло с момента, когда Константин получил неудовлетворительную оценку, а пересдать никак не удавалось. То преподавателя на месте нет, то на задаваемые вопросы не получается ответить. Как будто специально валит курсанта и спрашивает не по теме и не по программе.

Николай на лекции дернул рукой Костю. Он обернулся:

– Завтра будет пересдача по огневой! Так что будь готов! – сказал шепотом Николай. – Братан, есть шанс уехать домой!

– Ну, да, конечно! – ответил Константин, покачав головой с усмешкой.

28 декабря. За окном был большой снегопад. Заметал он плац и улицы дорог колледжа. Курсанты смотрели в окно и мысленно проклинали этот снег. Ведь они знали: после лекции и ужина их отправят убирать эти наметенные кучи снега.

Но некоторые курсанты, включая свою хитрость и смекалку, оставались убирать свой класс после занятий. А некоторые вспоминали, что они являются лаборантами некоторых кафедр. Иногда это спасало. Все командиры были со стажем работы, сложно было обмануть этих прожженных офицеров.

Шло предпоследнее лекционное занятие. Курсанты, сидя на своих местах, с сонным видом писали конспекты в своих тетрадях. До конца пары оставалось минут пятнадцать, но тут в лекционный зал зашел командир взвода Бабошин. Тихим голосом, перебив преподавателя, он проговорил:

– Извините, Андрей Викторович, разрешите, вас перебью, маленькое объявление для курсантов.

В аудиторию зашел командир взвода с молодой незнакомой курсанткой. Все курсанты, даже на задних партах, проснулись и устремили взгляды на гостью. Новенькая.

– Ничего деваха, зачет! – сказал кто-то с задних парт.

– Да, красивая! – прошептал Константин. Поняв, что эти слова произнес вслух, он посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что никто его не услышал.

Голубоглазая красивая блондинка, невысокого роста, со светлыми длинными волосами, завязанными резинкой в простой хвост, стояла и наблюдала за публикой, которая оживилась с ее приходом. Она была одета так же, как и все курсанты: синяя полевая форма, берцы, купленные в военторге, и черная сумка висела на плече.

– Товарищи курсанты! – продолжил командир взвода говорить громким голосом, показав рукой на девушку. – Елизавета Емельянова, перевелась из Воронежского колледжа к нам. Теперь будет учиться с вами. Во втором взводе нашего курса. Прошу вас ее не обижать, помогать и объяснить, как у нас все тут устроено…

Командир взвода сделал секундную паузу, пробежав глазами по аудитории:

– А где старший второго взвода?

Старший группы Куразовский поднял руку, он был на последней парте.

– А, вот ты где! Эту задачу ставлю тебе! – сказал командир взвода, старший покачал головой. – Ну, все! Я вас не буду больше беспокоить! Продолжайте… – С этими словами вышел из аудитории.

– Елизавета, ищи для себя свободное место! – сказал преподаватель. Пробежав глазами по кабинету, она нашла свободное место на первой парте, где сидел Константин. Усевшись рядом с ним, она положила сумку на стол, чтобы достать все необходимое.

Ладони Кости начали потеть так, что не хотелось брать ручку в руки. Сердце билось, как будто хотело выпрыгнуть из груди.

«Что со мной происходит? Может, я заболел?»

Константин смотрел на нее и не мог оторвать взгляд.

«Я впервые вижу такую красивую девушку. Кто она? Откуда взялась?» – спрашивал у себя Константин, уже зная, что должен найти ответ.

Ее запах дурманил, а красота сводила с ума.

Вдруг она повернулась к нему и серьезным тоном спросила:

– Слушай, а какая тема?

Их взгляды встретились. Заметив, что Константин смотрит на нее, она улыбнулась:

– Парень, у тебя все хорошо?

Ее красивые глаза смотрели на него, а улыбка была такая приятная и милая, что Константин оцепенел. Глаза стали большими, во рту все пересохло. Константин, переборов себя, дрожащим голосом ответил:

– Да-а, нет, с чего ты взяла, просто сижу, слушаю лекцию, а ты что делаешь? Тема, а, тема… – Он начал листать быстро свой конспект.

Лиза улыбнулась шире:

– Тихо-тихо, ты сейчас тетрадь порвешь!

Взяв его тетрадь и повернув к себе, она прочитала, что написано в конспекте.

– Так! Вот и тема – «Возбуждение и рассмотрение административного дела»! Ясно, спасибо. – И развернула тетрадь обратно к Константину.

Ткачев не хотел в ее глазах оказаться дураком и полным, как говорят сейчас, лузером. И он решил спасти ситуацию и заговорить первым:

– Кстати, привет, я Костя! – сказал он и протянул ей руку. Она опять повернулась к нему с улыбкой и пожала руку.

– Привет, Костя! А я Лиза, – пожимая руку, она почувствовала, как сильно ладони курсанта вспотели. – У-у, кто-то переволновался…

От неловкости Константин резко убрал руку под парту. Он взял платок, лежащий в кармане, и старательно обтер ладони.

В этот момент прозвенел звонок. Лиза встала, взяла свою сумку, конспект, лежавший на парте, посмотрела на Константина и сказала:

– Не волнуйся ты так… Как будто впервые девушку увидел и за руку взял. Ладно, еще встретимся, Костя! – улыбнувшись, она пошла в сторону Куразовского. А Константин, проводив ее взглядом, проговорил:

– Такую, как ты, впервые…

***

Старший группы попросил Лизу пересесть к нему.

Заканчивалось последнее занятие. Вдруг Николай пересел к Константину с последней парты.

– Слушай, Костян, как тебе новенькая, ничего так? – спросил друг, рассматривая девушку. – Фигура у нее зачет, а ноги, наверное, под формой просто бомба…

– Перестань, хватит говорить об этом, ты, как конь, не выводимый из конюшни года два! – Костя грубо перебил товарища.

– Полгода, дружище, не выводили! Я таких девчонок не видел уже давно, это тебе не… – ответил Николай и посмотрел удивленным взглядом на Константина, в голове появилась новая мысль. – А что ты ее защищаешь? А может, братан, ты в нее втюрился?..

Эти слова прозвучали так громко, что преподаватель остановил лекцию и сделал замечание. Они извинились, но говорить не перестали. И продолжали свое общение шепотом:

– Ты вообще сошел с ума? – гнев так и сочился из каждого слова Кости.

– Извини, случайно вышло! – сказал Николай. – И что. Это правда?

– Что «это»?

– Что ты влюбился? – продолжил разговор Николай.

– Не знаю пока, но кричать больше об этом не надо! – сказал Константин и пригрозил пальцем, посмотрев на преподавателя, опасаясь того, что их заметят.

– Я могила, Костян! Извини меня еще раз! – сказал Николай, и в ответ Константин покачал головой. – Да, губа у тебя не дура… Что собираешься делать? Надо сразу действовать, я тебе говорю! Уведут другие…

– Я не знаю, с чего начать.

– Ну, предложи для начала показать колледж. Маленькую экскурсию проведи! А разговор сам потом пойдет…

– Думаю, что ты прав!

Звонок прозвенел. Закончив свою лекцию, преподаватель ушел, поздравив всех с наступающим Новым годом. Но курсанты не расходились, все ждали начальника курса.

Перемена только началась. Дворцов, не теряя ни минуты, выйдя с последних парт аудитории, подошел к старшему группы, где сидела Лиза:

– Елизавета, здравствуйте. Меня зовут Александр, – сказал Дворцов, посмотрев пристальным взглядом на Лизу.

– Очень приятно, Александр!

– Инвер, может, я после подведения итогов покажу нашей новенькой колледж, так скажем, проведу экскурсию?

Эти слова были так громко сказаны, что Константин, услышав их, совсем растерялся.

– Он, что, читает наши мысли или подслушал наш разговор? Опередил тебя, —Коля недовольным тоном поделился мыслями с другом.

– Надо что-то делать. Что придумать?.. – ответил Константин. Но в этот момент зашел начальник курса. При команде «курс, смирно», «вольно» все расселись на свои места, в том числе и Дворцов, не дождавшись ответа от Куразовского и Лизы.

– Сегодня подведение итогов отменяется и переносится на завтра! Выходим на плац на построение! – сказал начальник курса Абрамов и сразу вышел из аудитории.

После этих слов Константин резко встал со своего места и подошел к Лизе:

– Лиза, мне пришла идея. Может, тебе показать колледж? Ты ведь впервые здесь, да? Я могу это устроить, – сказал Константин.

Лиза засмеялась. Константин смотрел на ее нежную улыбку, ее красивые глаза, непроизвольно начал создавать некий дополнительный образ, постепенно вытеснивший черты милой девушки. Вот почему при виде нее ладошки потели, а сердце так сильно билось.

Лиза не успела ничего сказать в ответ. Дворцов, услышав их разговор, сразу подошел к ним и перебил начавшийся разговор:

– Эй, курсант курсантский, уже поздно. Я первый Лизе предложил показать колледж, так что отдыхай.

– Ребята, перестаньте! Мне не нужна ваша помощь, мне все ваш старший группы покажет, – сказала Лиза, встала и начала собирать сумку.

У Дворцова помутнели глаза, он был как будто в ярости.

– Вы чего, страх потеряли? – сказал Куразовский, посмотрев на них своими большими глазами. – А кто снег убирать будет, я, что ли?

– Да нет! Инвер, мы ведь как лучше хотим! – начали проговаривать Дворцов и Константин на два голоса.

– Значит, так, сейчас после построения на скребок вместе! А Лизе я сам покажу колледж, проведу экскурсию. Вам все ясно? – сказал громким командирским голосом Куразовский.

Парни сделали глубокий вдох, покачали головой, спорить с ним никто не стал. Ведь знали, чем может спор закончиться для них. Константин и Дворцов развернулись и пошли на построение.

Константин и Дворцов, взяв общий скребок, начали убирать снег, как два товарища, которые давно крепко дружат.

– А вот здесь, Елизавета Александровна, курсанты, когда плохая погода, убирают снег, но вы не беспокойтесь, вы ведь девушка, на вас это не распространяется! – говорил старший группы Лизе, когда они проходили мимо Константина и Дворцова, которые сгребали снег с плаца.

***

Наступил следующий день после снежной непогоды.

После утреннего развода курсанты ждали общего собрания. Начальник курса подполковник Абрамов должен довести информацию об успеваемостях и достижениях курса, но самое главное – кто поедет домой в новогодние праздники.

Ребята со второго курса рассказывали, что раньше отпускали курсантов на праздники сразу после общего собрания.

– Итак, товарищи курсанты, за добросовестное отношение к служебным обязанностям и за отличные показатели за это полугодие отпускаю курсантов домой прямо сейчас! Молодцы ребята, так держать!

Но все эти слова оказались слухами. Бурная фантазия для всех юных и доверчивых.

Все было проще и лаконичнее:

– Домой убывают только курсанты-отличники. После того, как почистите малый плац!

Зайдя в аудиторию, все курсанты расселись на свободные места. Командиры взводов, которые привели курс, встали около окна.

Константин сел на свое место за первую парту. Настроение у него было кошмарным. Голова болела от недосыпа, а ноги и руки дрожали от вчерашних снеговых тренировок.

– Что-то ты невесел, что-то голову повесил! – Николай хлопнул товарища по плечу и приземлился на соседний стул.

– Отстань, Мороз! – недовольный тон Кости дал понять, что сегодня у парня не праздничное настроение.

– Да ладно! Чего ты? Ты с утра как будто не свой! Старший группы вчера немного поиздевался над вами. Вы вчера были самыми лучшими, больше всех снега прочистили! Ты должен быть сильным! Я вот у себя на родине двадцать пять километров от озера до поселка с мешком рыбы на себе шел. Видишь, живой…

В этот момент в аудиторию зашла Лиза и села рядом со старшим группы.

– Емельянова! – громко крикнул командир взвода Бабошин, увидев ее.

– Я, товарищ старший лейтенант! – ответила Лиза и встала со своего места.

– Почему тебя на утреннем построении не было? – спросил командир взвода.

На первом курсе принято, чтобы все девушки, которые живут в городе, прибывали на построение в точно назначенное время. Это строго контролировал командир взвода Бабошин.

– Я ведь тебе об этом говорил. Что здесь у нас опаздывать не приветствуется и строго наказывается!

– Извините, я проспала, – сказала спокойным голосом Лиза.

– Проспала? – уточнил удивленно командир взвода. Он не ожидал такой наглости напрямую. Курсанты всегда придумывали суперинтересные истории в свое оправдание. Мол, иду, и вдруг на пути мужики пристали к девушке. А другой переводил бабушку через дорогу, третий в лифте застрял.

Говорили, что у Бабошина в столе лежит большая толстая тетрадь. Куда он записывал все истории, которые ему рассказывали опоздавшие курсанты.

А тут курсант говорит правду.

– Емельянова, ты первый опоздавший курсант, который сказал правду! Но, к сожалению, это никак не смягчает твоей участи. Наряд вне очереди тебе, Емельянова. – Не услышав ответа, после секундной паузы он добавил: – Емельянова, что надо сказать?

– Есть наряд вне очереди, товарищ старший лейтенант! – По лицу Емельяновой было видно, что она даже не расстроилась. Ее ответ был таким спокойным, как будто наряд для нее пустяки и она не огорчена.

Старший группы Куразовский начал возражать командиру взвода, встав на ее сторону.

– Она новенькая, ей в наш колледж очень трудно добраться, и надо дать девушке еще один шанс!

Но это было бесполезно. После попытки защитить Лизу командир взвода Бабошин ответил:

– Еще одно слово, пойдешь в наряд вместе с ней и домой не поедешь.

После этих слов спор закончился. Командир взвода Бабошин был строгим человеком, он любил дисциплину и порядок, считал, что курсанты понимают только метод кнута. А то сядут на шею и будут ехать, как произошло с майором Дятловым.

Наконец, открылась дверь.

– Курс, смирно! – крикнул Бабошин. Курсанты встали. В аудиторию зашел начальник курса.

– Вольно, товарищи курсанты, садитесь! – он подошел к трибуне, все курсанты вернулись на места. – Сегодня проводим подведение итогов за прошедший год…

Начальник курса любил поговорить с трибуны. Буквально обо всем. О том, как надо учиться, нести добросовестно службу, сколько он отдал сил нашему курсу, и прочее, и прочее.

После тридцатиминутного выступления он начал зачитывать список тех, кто поедет домой отдыхать на новогодние праздники. Этот список был небольшим, всего десять человек от курса. Девушек всех отпускали, даже если у них были незакрытые хвосты, но, конечно, по их желанию.

Лиза подняла руку.

– Да, Емельянова, у вас есть вопрос?

– Да, а если я не хочу никуда ехать, можно остаться в казарме? – спросила Лиза.

– А что случилось? У вас ведь своя квартира! Вы живете там. Мы об этом вчера говорили с вами…

– Да, жила, но с сегодняшнего дня не живу.

– Если смотреть по вашей зачетке, у вас только отличные оценки. Почему бы вам не поехать к себе домой? Что скажет ваш отец на этот счет? Ему это не понравится…

– У меня нет отца. Я не хочу его видеть…

Секундная пауза. Курсанты шепотом стали обсуждать услышанное, так что это превратилось в гул.

– Емельянова, давайте об этом поговорим после подведения итогов! – сказал начальник курса и отошел от трибуны. – Так, товарищи курсанты, которые едут домой на Новый год! Стартуете домой после того, как почистите малый плац! Товарищ старший лейтенант Бабошин, это под вашим контролем! Все свободны, а Емельянова, пройдемте за мной.

На курсе очень долго обсуждали это собрание. Девушкой, которая перевелась из другого колледжа, заинтересовались все без исключения, даже старший группы, который больше всех провел с ней времени.

***

Курсанты строем прошли к малому плацу. Бабошин приказывал:

– Налево! – все повернулись к нему лицом. – Так, внимание! Курсанты, которые убывают сегодня домой, при выполнении поставленной задачи докладываете мне и уезжаете! Для остальных – свободное время! Возможно, после обеда будем отпускать в увольнение! А сейчас разойдись.

После этой команды курсанты, как тараканы, расползлись по всей территории колледжа.

Константин легкой походкой, не спеша зашел в курсантский сквер и сел на ближайшую лавочку. В голове крутились мысли о Лизе.

Надежда дождаться Лизу, которая ушла с начальником курса в его кабинет, не угасала. Кабинет Абрамова находился в казарме, и Константин пристально смотрел на дверь, думая, что Лиза скоро выйдет.

Из казармы вышел с довольным лицом Николай, держа в руке два пакета пломбира. Увидев Константина, сидевшего одного на лавочке, он пошел к нему.

Без лишних слов сел рядом с ним, открыл пакет пломбира и протянул Константину.

– Будешь? – спросил Николай. Константин посмотрел на пломбир и тихим голосом, практически шепотом ответил:

– Нет. Да и холодно. Еще заболеть не хватало перед Новым годом.

– А зря! Мороз не такой уж сильный! А мороженое очень вкусное! Я люблю мороженое, я его ел бы вечно! Один раз в школе мы взяли коробку пломбира… – начал рассказывать Николай. Но Константину не было интересно, он смотрел в сторону казармы.

Через несколько минут дверь казармы открылась, из нее вышла Елизавета Емельянова. Ее выражение лица говорило о том, что какая-то мысль вертелась у нее в голове и она тщательно обдумывала и взвешивала все.

Константин, увидев ее, вскочил с лавочки.

– Костян, ты меня слушаешь? Ты что подорвался? – спросил Николай, дернув его рукой.

– Что? Да, конечно! – ответил он, переведя свое внимание на Николая. – Ты любишь мороженое! Я понял!

– Что? Я у тебя про курсовую работу спрашиваю! Сделал ты или нет? А ты мне про мороженое! Ты какой-то напряженный. Кого ты высматриваешь? – спросил Николай. Он посмотрел в сторону, куда смотрел друг, и улыбнулся.

Лиза спускалась по лесенкам общежития. Она была переодета в гражданскую форму: белая куртка, такого же цвета ботинки, с россыпью золотистых длинных прядей по спине и в пушистой белой шапке.

– Вот оно что… – протянул понимающе Николай. Он недолго думал, тоже встал с лавочки и начал свистеть, кричать в сторону Лизы.

– Эй, Лиза! Привет, иди к нам.

Она обернулась, помахала в ответ.

– Коля, ты чего делаешь? Перестань! – сказал Константин, дернув его за руку. Лиза направилась в их сторону.

– Костян, не волнуйся ты так! Я вижу, что тебе она нравится. Надо брать быка за рога! Короче, сейчас ей предложишь прогуляться, проводишь до КПП и пригласишь на свидание! Все равно она собралась домой!

– Я даже не знаю, как начать!

– Будь самим собой! Пусть расскажет про себя! Слушай ее. Они любят это!

– Блин, я не знаю…

– Пока ты будешь ломаться как девчонка, кто-то сделает это за тебя!

В этот момент подошла сама Лиза.

– Эй, Елизавета, разрешите представиться! – начал разговор Николай, поменяв выражение лица. – Меня зовут Коля, мы с тобой из одной группы!

– Очень приятно! – ответила она и улыбнулась.

– А это мой друг, зовут…

– Костя! Я помню его! У которого ладони сильно потеют… – сказала Лиза с усмешкой, посмотрев на Константина, и подмигнула ему. Костя же стоял без возможности пошевелиться.

– О-о, вы уже знакомы, ничего себе! – Коля сделал такое удивленное выражение лица, будто он действительно не был в курсе всего. – Надо же! Костя об этом ничего не говорил мне! А почему мокрые ладошки?

Набравшись смелости, Константин хотел ответить, но тут подошел Дворцов:

– Всем привет, ребят! Как дела?

Лица у Константина и Николая поменялись. Во-первых, от неожиданности, а во-вторых, он никогда не употреблял в своей речи слово «ребята».

Он никогда таким вежливым не был, особенно с этими двумя.

– Да вроде ничего, – ответил Костя.

– До этого было ничего так, – добавил Николай с недовольным выражением лица.

– Парни, все нормально будет! Ну, что, Лиза, может, пойдем?

Константин и Николай стояли и молчали. Все было предельно ясно. Дворцов опередил.

– Да, конечно, сейчас пойдем! Ладно, ребят, я рада знакомству! Позже встретимся! – ответила Лиза. Они развернулись и пошли вместе в сторону КПП.

– Я тебе говорил. Надо сразу действовать! А не сидеть тут, булки свои мять! – высказал Николай другу. – Он не заслуживает такую красотку! Да чего тут уже говорить…

Через час Дворцов вернулся обратно. Ткачев с Морозовым все так же сидели на лавочке, доедая мороженое, которое осталось у Николая.

Дворцов с довольным выражением лица пошел к ребятам, специально делая походку более вальяжной.

– Саня, ты чего такой довольный? – спросил один курсант у Дворцова.

Дворцов, взяв сигарету из кармана, громко начал отвечать на заданный вопрос:

– Ты видел новенькую?

– Ну, да!

– Так я ее сегодня проводил до КПП! И хочу сказать, что девчонка огонь! Мы с ней шли, разговаривали, я ее взял за талию! – рассказывал Дворцов, показывая и жестикулируя руками. Как будто он это делал специально, чтобы Константин услышал.

– И она меня поцеловала!

– Да ладно! Хватит тут чесать! В первый день проводил, и поцеловала!

– Я вам серьезно говорю! Она втюрилась в меня! Я сразу это увидел!

Константин слушал этот разговор. Его глаза наливались кровью, как у вампира. Эти слова шли ножом по сердцу. Константину хотелось подойти и ударить по этой нахальной морде со всей силой, какая в запасе имелась.

– Да, целуется она классно! – продолжал Дворцов. Константин, не выдержав, встал с лавочки и подошел к нему:

– Зачем ты врешь, Дворцов? Это ведь неправда! Только дурак этому поверит…

– Ты откуда знаешь, правда это или нет? Если у тебя не получилось, сиди и помалкивай! – говорил Дворцов. – А знаешь, почему она выбрала меня, а не тебя? Потому что ты неудачник и всегда им будешь. У тебя нет ни дома, ни семьи. Что с тебя взять? Кто тебя такого полюбит?

Дворцов издевался, намеренно тихо надавливая на больные места парня. Он кинул свою сигарету в урну. Константин хотел на него налететь и ударить, но в этот момент Николай его остановил.

– Костя, не надо, он специально это делает! Чтобы разозлить тебя.

– И это у него получилось! – Костя сжимал кулаки.

Дворцов лишь ухмыльнулся и направился к казармам.

***

Лиза захлопнула за собой входную дверь квартиры. Дом был окутан запахом кофе, который так любил ее отец. Девушка услышала шум, доносившийся с кухни.

– Дочь, привет, это я! Замерзла? – послышался голос отца, он выглянул из кухни в коридор.

Глядя на звезды, блеснувшие на форменных погонах грозного генерала, уплетавшего бутерброд, Лиза отсалютовала пушистой варежкой, приставив ладонь ребром к голове. С недовольным выражением лица продолжала раздеваться в коридоре.

– Лиза, я соскучился! Как у тебя дела? Как дела в колледже? Я вижу, у тебя тут порядок в квартире. Ты умница!

– Ну, привет! – резко ответила Лиза. – Я думаю, ты не ко мне приехал…

Маленькая пауза, и Лиза опять начала говорить:

– Мой любимый папочка! Скажи мне, почему ты меня не оставил в Воронеже? – спросила с иронией девушка.

– Лиза, ты ведь сама все знаешь! Нельзя было там оставаться!

– А, ну да! Надо было срочно уезжать! Поди очередная любовница тебя выследила. Какая досада.

– Лиза, не начинай! Мы с тобой об этом говорили. Ты все поняла и согласилась со мной… – стальные ноты улавливались в его тоне.

– Не-е, я еще и не начинала, – сказала Лиза, сделав глубокий вдох. – Зачем ты меня привез сюда? Грехи свои замаливать? Признал себя виновным в гибели мамы?

– Лиза, ты о чем говоришь? Смерть матери – это несчастный случай!

– Да, конечно! Пока ты развлекался со своей шлюшкой! Она взяла…

– Все, хватит! – перебив, крикнул громко отец и ударил ее ладошкой по лицу. Лиза на несколько секунд замолчала. Ее лицо было злым и сердитым, из глаз потекли слезы.

– Лиза, прости меня! Я не знаю, что на меня нашло, – сказал в свое оправдание отец, понимая, что он сделал. Лиза начала надевать обратно верхнюю одежду.

– Лиза, ты куда? Ну прости меня! – с виной в голосе он пытался ее остановить. – Не понимаю, что на меня нашло. Лиза… Лиза!

Она не стала слушать. Открыв входную дверь квартиры и взяв свою сумку, она вышла из дома и громко хлопнула дверью.

***

После обеда курсантов начали отпускать в увольнение. Константин решил тоже сходить в город, где давно не был.

Как только парень оказался на улице, его лицо защипало от мороза. Снежно, сказочно, куда ни глянь! Уже бодрее он зашагал по курсантской аллее в сторону КПП, к остановке, по дороге прикидывая, что будет лучше: еще полчаса ждать нужного автобуса или рискнуть и проехаться на маршрутке.

Зная свое везение, Ткачев решил оставить обе затеи и пройтись пешком. Ну и что, пусть потратит неизвестно сколько времени. Зато можно полюбоваться на яркие витрины, ведь именно сейчас они начинали буквально вспыхивать и переливаться всеми цветами радуги.

Константин, без проблем выйдя с территории колледжа, сам не понял, как очутился в городе. Он остановился перед зданием торгового центра, поднял голову и стал рассматривать огромную сверкающую елку. Блестящие шары покачивались на густых ветках, мягко укрытых снегом. Снег же продолжал медленно кружиться, прохладой опускаясь на лицо.

Прозвенел мобильный телефон Константина. Он вытащил его из теплого бушлата. На дисплее значилось: «Любимая тетушка».

– Привет, Костя, как дела? Что делаешь? – проговаривала из трубки твердым хриплым голосом тетя.

– Привет, я в увольнении! Надо прикупить продуктов к празднику! – Константин выше застегнул воротник бушлата и, в последний раз глянув на елку, поспешил через площадь к видневшейся остановке. – А у тебя что с голосом?

– Да приболела что-то немного! Ты не переживай, иду на поправку! – говорила тетя, убеждая.

– Понятно, давай я перезвоню вечером, а то сейчас в автобус буду садиться! – сказал Константин, ускоряя шаг, чтобы успеть на автобус.

– Да, да, конечно! Я скучаю. Люблю тебя! Пока!

– Я тоже! Пока.

Конечно же, двери автобуса захлопнулись у него перед лицом, и оставалось только глядеть ему вслед. Вспоминая, что хотел добраться до торгового центра, который находился недалеко от рынка пешком, Константин, опустив голову, побрел по пешеходной дорожке, стараясь не наталкиваться на прохожих.

После утренней неприятной встречи с Дворцовым из головы Константина не выходили его слова: «А знаешь, почему она выбрала меня, а не тебя? Потому что ты неудачник и всегда им будешь. У тебя нет ни дома, ни семьи. Что с тебя взять? Кто тебя такого полюбит?»

– В чем-то он и прав… – проговорил про себя Константин, идя по дорожке. – Да и пусть будет, как будет. Сейчас девушки пошли такие: подавай богатых и с квартирой…

Что вы чувствуете, сталкиваясь с незнакомым человеком посреди дороги в толпе зимой? Это когда все с разноцветными носами, от красного до посиневшего оттенка, немного отмороженные. То там, то здесь слышны нецензурные выкрики. Это когда очередной прохожий приземляется копчиком на обледеневшую дорогу или налетает на такого же обмотанного унылым пуховиком бедолагу. И вот бредешь ты, одной рукой сжимая мобильник, и уже нечувствительным от мороза пальцем листаешь интернетные страницы. Никого не трогаешь, уйдя в некие мысли, когда происходит «это»…

Чувствительный толчок в плечо, и телефон печально воспарил, блестя экраном, перед тем как шлепнуться прямехонько в подтаявшую ледяную жижу.

– Блин, куда ты прешь? Глаза разуй! – сказала девушка, столкнувшись с Костей, набирая в легкие побольше морозного воздуха и собираясь высказать все, что думает.

– Лиза! – голос его изменился. Глаза широко распахнулись. Даже мурашки по коже пошли.

– Чего молчишь? Хоть извинился бы… – сказала Лиза, сделав замечание недовольным голосом.

– Ой, извини, я… я просто задумался! Не специально! – чертыхнувшись, Костя вытащил телефон из снега и, отдав имущество владельцу, начал находить оправдания на свой счет.

Лиза, увидев парня в форме, поняла, что он из колледжа, начала его рассматривать и вспоминать, кто же это.

– Костя, это ты?

– Да. Это я, – он заулыбался.

– Тебя домой отпустили или увольнение? – спросила Лиза.

– Да не, по увольнительной! – ответил Константин. Увидев, что Лиза продрогла от мороза, собрался с силами и предложил: – Тебе не холодно? Можно посидеть и выпить что-нибудь ароматное и горячее! Я угощаю!

Предложение для Лизы было заманчивым. Уйдя из дома, по глупости она ничего с собой не взяла. Денег у нее не было, да и в Перми мало знакомых, которым бы она доверяла, все они знали ее отца. Недолго подумав, Лиза согласилась:

– Давай! Только, может, поблизости где-нибудь.

– Да, конечно. Я знаю недалеко классную кафешку. Тебе понравится!

Они расположились у окна. Кафе и правда было уютным. Константин заказал девушке кружку горячего шоколада, чтобы ее согреть от мороза.

За окном снегопад усилился, и снег мягко кружился, крупными хлопьями ложась на подоконник и асфальт. Заказ долго ждать не пришлось, официант все сделал быстро. Лиза, взяв кружку обеими руками, молча, маленькими глотками начала отпивать и потихоньку согреваться. Обеспокоенным взглядом смотрела она в окно, не промолвив ни слова. По ее задумчивому выражению лица все было понятно: у нее что-то случилось. Удержав эту минуту молчания, Константин начал с более простого, как будто ничего не подозревая:

– Ну, что, как горячий шоколад? Тут делают самый лучший в городе.

– Да, очень вкусный, спасибо большое! – сказала Лиза, улыбнувшись ему, и обратно повернулась к окну. Разговор не клеился.

– Погода сегодня снежная! Не правда ли?

– Костя, спасибо, конечно, что ты угостил меня шоколадом. Это очень приятно! Но у меня нет настроения для разговоров и общений!

Константин замолчал, его длинное смуглое лицо оставалось спокойным, но в глубине души ему хотелось узнать, что же произошло. Ее грустные глаза не давали ему покоя. Набравшись уверенности и подобрав нужные слова, Константин спокойным голосом спросил:

– Лиз, конечно, это не мое дело, но, может, тебе как-то помочь?

– Чем ты можешь помочь? – спросила Лиза, сделав глубокий вдох. Обиженная на отца, она хотела рассказать, высказаться. – Не знаю, зачем я сюда приехала! Мне даже некуда идти!

– В смысле? Тебя выгнали? – спросил удивленным голосом Константин.

– Я ушла! – сказала Лиза. Но продолжать не стала. Все же она сидела с незнакомым человеком, открывать ему душу было бы глупо. Она допила шоколад и встала с диванчика: – Долгая история! Спасибо большое, Костя! Ты очень хороший парень, но мне надо идти.

Константин не хотел отпускать Лизу вот так. В голову пришла одна мысль. Не успев остановить, он задержал ее, схватив за запястье руки.

– Лиз, стой! – проговорил Константин. – У меня есть мысль, как тебе помочь! Дай мне пару минут.

Константин вытащил телефон, нашел в контактах Ирину Мельник.

– Ирин, привет, это Костя! Слушай, я помню, ты искала себе сожительницу?

– Конечно! До сих пор найти не могу!

– Так вот, я тебе нашел. Хорошая девушка! Наша новенькая, у нее проблемы с квартирой. Готова совместно платить с тобой за квартиру. Но только с первой стипендии! – парень посмотрел на Лизу, чтобы подмигнуть ей. На ее лице появилась улыбка от услышанных слов.

– А, наконец-то! А то я с ума схожу от скуки! – ответила Ирина довольным голосом.

– А можно сегодня заехать?

– Так конечно. Пусть приезжает.

– Договорились! Жди гостей… – сказал Константин и положил трубку.

Костя улыбнулся и обратился к своей спутнице:

– Ну вот и все! Нашли тебе местечко! Ирина добрая и отзывчивая. Вы с ней поладите.

Лиза от радости прыгнула на Константина, обняв его обеими руками за шею, и, как маленькая, кричала на все кафе:

– Спасибо, спасибо, спасибо!

Лиза поцеловала его в щеку. Константин потерял дар речи. Девушка отпустила его и продолжила благодарить:

– Костя, спасибо большое! Ты самый лучший! Ты не представляешь, как ты меня выручил! Что ты сделал!

– Да ладно. Пустяки, – пробормотал Константин, заливаясь краской. – Ну, что, пойдем? Ира здесь неподалеку живет.

– Да, пошли! – ответила Лиза. Собрав вещи, они покинули кафе.

***

Увольнительная подходила к концу. Оставалось около часа, чтобы добраться до колледжа.

Время прошло так быстро, что Константин даже этого не заметил. У него не вышло сделать запланированные дела, а теперь еще, рассчитав время пути до колледжа, он понял, что сможет добраться только бегом, если не хочет попасть в наряд.

Ускорив шаг, они подходили к месту, где жила Ирина Мельник. Лиза, заметив, что Костя торопится, немного притормозила:

– Костя, ты куда-то спешишь? Может, помедленнее пойдем, пообщаемся? – спросила Лиза, взяв его за руку. Ее прикосновение было до мурашек. Ткачев забыл, что увольнительная заканчивается, что он может получить наряд вне очереди. Хотелось побыть с ней еще немного. Пообщаться, узнать друг друга поближе, а времени было для этого мало.

Они пошли тихим шагом, будто это была обычная прогулка.

– Да нет, просто боюсь, что ты замерзнешь! Заболеешь еще! – ответил Константин.

– Да нет! – усмехнулась Лиза. – Насчет меня не беспокойся! Может, у тебя увольнительная заканчивается?

– Еще есть пара часов… – соврал Костя.

– Тогда ладно! Костя, спасибо большое. Ты меня так выручил! – После того как Костя помог ей, она поменялась даже в выражении лица. Начала общаться активнее, спрашивать, откуда он, нравится ли ему тут учиться, почему он поступил сюда. Константин не успевал задать сам вопросы, спутница закидывала его ими быстрее.

– Лиза, теперь расскажи, что у тебя случилось? – спросил Константин, ответив на все вопросы, которые она задала.

Лиза замолчала. Через секунду, сделав глубокий вдох, начала говорить:

– Ты точно хочешь об этом узнать? И никому не расскажешь? – спросила Лиза.

– Лиз, я могила! Если я скажу, я буду самым подлым человеком на планете!

Лиза, посмотрев ему в глаза, улыбнулась. Его доброе лицо внушало доверие, и ей хотелось ему все рассказать и поделиться.

– Я поссорилась с отцом! Он меня ударил первый раз в жизни, и я ушла.

– Жесть! А почему он с тобой так поступил?

– Да я сама виновата, дура. Давила на него, он и ответил! Видишь, Кость, не все так просто, как кажется. – Она продолжала говорить, но уже тише.

– Так бить-то зачем? Я не понимаю!

Лиза посмотрела на него еще раз. Она понимала, что это чужой человек и семейными проблемами делиться было неправильно. Но что-то ее тянуло к нему.

– Хочешь узнать? Ну, хорошо! – сказала Лиза и продолжила говорить. – Я родилась в Перми. Мои родители отучились и жили тоже здесь. Они очень сильно любили друг друга, но эта любовь была недолгой. Отцу предложили хорошую должность, но только в другом городе. В Москве. Мама не хотела туда ехать. Отец, взвесив все за и против, уговорил маму ехать. После чего меня отдали учиться в Воронежский колледж Федеральной службы исполнения наказаний. Я не хотела туда поступать. Увидев, как отец приходит поздно и почти ночует на работе, я поняла, что не хочу такого будущего. Но отец с мамой так хотели, чтобы я поступила и стала офицером. И, конечно, мол, год за полтора, зарплата хорошая, социальные льготы, все такое. А потом…

– Лиза замолчала и заплакала. По щекам покатились слезы. Но она все равно продолжала говорить:

– Я узнала, что отец изменяет маме. Об этом узнала случайно, взяла телефон отца позвонить, а там СМС от нее. А маме побоялась сказать. В один день мы с мамой приехали домой пораньше, а они там…

Лиза заплакала еще сильнее, голос дрожал, но она все равно говорила:

– Мама окоченела от ужаса. Я не знала, что сказать. Со скандалом мы уехали. Мама в этот вечер оставила меня у знакомой и сказала, что скоро приедет. Больше я ее не видела… Она уехала и больше не вернулась. Разбилась на машине. Говорят, что в ее крови нашли алкоголь. Я ее не видела никогда пьяной. Это он во всем виноват, его работа, его большие погоны!

Константин, остановившись, взял ее за руки, после чего крепко обнял. Слезы шли ручьем.

– Понимаешь, Костя! Во всем виноват он! Ты меня понимаешь?

Константин ее обнял, они постояли так немного, а потом Лиза тихонько выдавила из себя:

– Ты извини, я что-то расклеилась.

– Не переживай об этом. Мне очень жаль, правда! – сказал Константин. – Знаешь, я ведь тоже без родителей.

Лиза вытерла глаза и посмотрела на парня.

– В смысле? – удивленно спросила Лиза. Они потихоньку двинулись дальше.

– Мои родители погибли в автокатастрофе. Я был маленький, ничего не помню. Остался только медальон, который я не снимаю. – Константин достал его и показал Лизе. – Ну, фото мамы. Из родных у меня только тетя…

Лиза замолчала. Она не знала, что говорить, но после этих слов она успокоилась.

– Ну, вот, мы дошли! – сказал Константин, показав на девятиэтажный квартирный дом. – Номер квартиры 49. Она тебе откроет…

– Спасибо тебе! Ты классный! – сказала Лиза, шмыгнув носом.

– Да ладно. Перестань, любой бы помог на моем месте, – сказал Константин, после чего почему-то добавил: – Особенно Дворцов!

– Дворцов? – усмехнувшись, Лиза развела руками.

– А что тебя удивляет? – спросил Константин.

– Он у вас пошляк! Шустрый слишком. Подошел, сказал, что Куразовкий попросил его показать мне еще раз колледж. Я и согласилась! Вместо этого он меня довел до КПП. И начал лапать и целоваться полез. Так я ему между ног дала коленом и ушла.

Константин покатился на месте.

– Ты чего смеешься? – спросила Лиза, улыбаясь.

– Да просто! Он нам рассказывал другую историю. Что у вас прям любовь и ты в него втюрилась…

– Да? Ну, ладно! Я ему еще устрою!

Они посмотрели друг на друга. Константин хотел что-то сказать, но после секундной паузы Лиза его опередила:

– Ладно, Костя. Спасибо большое еще раз! – подойдя к нему, она поцеловала его в щеку. После чего развернулась и пошла в сторону дома.

Константин стоял, провожая взглядом. Зайдя в подъезд, Лиза посмотрела на парня еще раз и закрыла за собой дверь.

Отойдя от эйфории, Ткачев посмотрел на часы. Константин вспомнил, что надо бежать обратно. Оставалось буквально минут пятнадцать до конца увольнительной. За этот маленький промежуток времени было нереально добежать до училища через КПП. Но был еще один способ пройти и сократить расстояние в два раза. Об этой дороге мало кто знал, наверное, только студенты из других университетов, которые учились на территории колледжа. Данный проход был расположен рядом со столовой.

Сделав глубокий вдох, Костя побежал по запланированному маршруту. С улыбкой на лице, счастливый, он бежал, не задумываясь, что с ним будет сейчас, сколько ему дадут нарядов за опоздание. Важно то, что все получилось. Эта встреча, разговор, неважно, как он прошел: с эмоциями, со слезами. Доверие, как искра, прошло между ними, и это было видно.

Оставалось пять минут до конца увольнительной, когда Константин добежал до назначенной двери. К сожалению, железная дверь, через которую ходили студенты, была заперта, висел амбарный замок. Понимая, что обратного пути нет, Ткачев прыгнул на дверь, чтобы перелезть через нее.

За весь период обучения курсанты задавали себе один и тот же вопрос: почему двери, заборы училища покрывали колючей проволокой? Как будто курсанты – это такие же осужденные, которые могут убежать. Но все приходили туда по своей воле, так что никто не видел смысла в этих мерах.

Константин, перелезая через забор, зацепился бушлатом за колючую проволоку и порвал его. Перепрыгнув через дверь и посмотрев на порванный бушлат, он побежал дальше в сторону дежурной части.

Он забежал в помещение, часы показывали его опоздание на пять минут. Как назло, дежурным был сегодня Дятлов.

– О-о, наш всезнайка! – удивленным голосом сказал Дятлов, подойдя к окну. – Так-так, почему опаздываем?

– Товарищ майор, здравия желаю, бежал так быстро, как мог! – ответил Константин, переводя дыхание.

– Да это никого не волнует! А это что у тебя? – показал пальцем на бушлат, который был порван. Константин, когда перелезал через забор, еще и замарался, были видны пятна грязи и ржавчины от проволоки.

– Товарищ курсант. Вы в таком виде были в городе? – сказал Дятлов. Здесь оправданий не было смысла придумывать. Константин молчал, пока Дятлов надрывался и говорил о том, как должен вести себя курсант и что его форма является лицом колледжа.

Понимая, что этот случай не останется без наказания, Костя смотрел на дежурного довольным, счастливым лицом, думая о Лизе и мечтая увидеть ее снова.

***

Новый год для каждого особенный праздник. Для некоторых это праздник семейный и светлый, когда в новогоднюю ночь исполняются все заветные желания, дарят друг другу подарки, пахнет мандаринами и все обиды прощаются. Но иногда Новый год идет насмарку. Семья от тебя далеко, ты находишься на работе, на посту или на дежурстве.

– Курсант Ткачев, почему вы опоздали с увольнительной? – спрашивал командир взвода Бабошин у Константина.

После опоздания Константина с увольнения майор Дятлов доложил об этом командиру взвода Бабошину. Он без промедления вызвал Константина в кабинет командиров взводов.

– Товарищ старший лейтенант! Я не знаю, что ответить! Так получилось! Виноват, такого больше не повторится!

То, что было в увольнительной, парень не хотел рассказывать. Да и зачем об этом кому-то знать. Начнутся слухи, различные расспросы.

– То, что виноват, это-то понятно. Но то, что ты опоздал и пришел в разорванной и грязной куртке, можно по-разному трактовать! К примеру, участвовал в драке, залез на чужой участок. Ты ничего не хочешь рассказать?

– Нет! Бушлат порвал при других обстоятельствах! Чтобы прибыть вовремя с увольнительной!

После этих слов Бабошин встал, подошел к окну и начал говорить:

– А я расскажу, что было вчера! Ты опоздал, потому что провожал девушку! Чтобы успеть вовремя прибыть из увольнительной, побежал напрямки, не через КПП, а через выход, который находится за столовой. Увидев, что он закрыт, тебе пришлось перелезать через забор, который перетянут колючей проволокой. Там ты и порвал свою куртку и испачкался…

От удивления у Константина глаза стали большими. Рассказал все, как было, как будто он там присутствовал.

– Но откуда? Откуда вы все знаете? – спросил Константин. Бабошин улыбнулся.

– Я сам был курсантом и долго работаю в этом училище! Догадаться, что здесь замешана девушка, не очень сложно! И какой конфликт у вас был с майором Дятловым, я тоже знаю. И его не одобряю! Но наряд вне очереди у тебя будет однозначно! Я не могу не отреагировать! Сегодня в наряд по столовой заступаешь, в новогоднюю ночь.

Константин с облегчением вздохнул. Ведь наряд вне очереди по столовой – это просто подарок.

– Спасибо большое, товарищ старший лейтенант! – ответил Константин. В этот момент прозвенел внутренний телефон, который находился на его столе.

Ответив на звонок, лицо Бабошина изменилось, брови свелись к переносице, лицо стало очень серьезным.

– Так точно, есть, будет сделано! Как скажете! Она уже получила наряд вне очереди за опоздание! Так точно! – говорил он громко и четко в трубку.

После недолгого разговора Бабошин положил трубку, посмотрев на Константина:

– Ну, что, тебе все ясно? – переспросил Бабошин.

– Так точно!

– Ну все! Кругом, шагом марш готовиться к наряду… – сказал Бабошин. Константин пошел в сторону двери, но, не успев выйти, услышал слова: – Да, еще! Передай дневальному! Когда девушки прибудут в казарму, пусть скажет новенькой, чтобы зашла ко мне. Как ее зовут…

– Лиза Емельянова? – дополнил Константин.

– Да, точно! Курсантка Емельянова.

– Понял, – сказал Константин и вышел за дверь.

***

Мало кто хотел попасть в наряд перед Новым годом. Курсанты любыми способами договаривались со старшими групп, командирами взводов, чтобы этот день для них был свободным и в наряды они не были привлечены.

Старшие групп выбирали своего счастливчика. Искали того, у кого есть двойки по наряду, а если не было таких, то кидали монетку либо складывали записки в шапку с прописанными цифрами, датами, когда и кто пойдет на дежурства.

В суточной ведомости Константин записан как помощник повара. В резерв должна была заступить девушка, но ее отпустили домой на новогодние праздники. Но кто заступит за нее на дежурство, не сказали.

– Всех с наступающим! – начала говорить с улыбкой заведующая Елена Ивановна новому суточному наряду. – Надо будет сегодня поработать, завтра праздничный завтрак, обед и ужин.

Заведующая была очень красивой девушкой, ее глаза, шикарная фигура просто завораживали и влюбляли курсантов в себя. Но те, кто уже знал Елену, старались с ней дела не иметь. За некоторые свои проделки ее среди курсантов.

Был случай, когда Елена Ивановна в очередной раз понравилась одному из курсантов. Он начал ей отправлять открытки, оставлять цветы под дверью кабинета, писать на снегу послания. Заведующая не знала, кто сей герой. В один день, набравшись смелости, курсант признался в чувствах. Но она не ответила ему взаимностью и рассказала все начальнику столовой, добавив от себя львиную порцию неправды.

– Этот курсант меня домогается. И не дает мне работать.

Начальник столовой принял меры незамедлительно. Курсанта отчислили. После этого Елена Ивановна начала давать такие задания курсантам, что наряд в столовой казался сущим наказанием.

Нельзя было и свободной минуты найти на то, чтобы перевести дух. По ее мнению, курсант должен в наряде работать как раб на галерах, от заката до рассвета. Бесконечные поручения и задания. Если же ослушался, жди наряд вне очереди.

Начальник столовой тоже был человеком со своими тараканами в голове. Про него много рассказывали разных историй. Но если Елена Ивановна жалуется ему на кого-нибудь из курсантов, пощады не будет.

Елена Ивановна, как всегда, была в своем репертуаре. Даже под новый год не давала расслабляться никому из курсантов.

Теперь она стояла перед курсантами в роскошном платье с дерзким взглядом, готовая к празднику.

– Итак, ребята! Я сегодня спешу, у меня много домашних дел.

– Отлично выглядите, Елена Ивановна, прямо Анджелина Джоли! – сказал, перебив ее, дежурный. Наряд затих от неожиданных слов.

– Спасибо, знаю! – сказала она, улыбнувшись. – Но перебивать меня не стоит. Никогда! Если я говорю, вы стоите и молчите. Уяснили?

В этот момент хлопнула дверь, послышались шаги. Курсанты, которые стояли в строю, обернулись, в обеденный зал зашла новенькая, Елизавета Емельянова.

Ее расправленные плечи, красивые глаза, неспешная и уверенная походка будоражили не только Константина, но и остальных курсантов. Даже заведующая поменялась в лице, когда ее увидела.

– Вы к кому, товарищ курсант? – спросила заведующая высокомерным голосом. Лиза остановилась, не дойдя до строя.

– Меня отправил командир взвода заступать в наряд! Вот я и пришла.

– А почему вы опаздываете? – спросила строгим голосом заведующая. – И вы попроще сделайте походку и выражение лица! В следующий раз, когда вы пойдете в наряд, не надо краситься. Это вам, девушка, не подиум, и вы не на прогулке…

– По поводу моего опоздания. Все вопросы к нашему командиру взвода, – сказала Лиза спокойным голосом в ответ. Сделав глубокий вдох, она продолжила: – А по поводу моей походки и лица… В какой инструкции прописано, что мне нельзя краситься?

Лицо заведующей от злости покраснело. Курсанты стояли и молчали, удивленными глазами смотрели на Емельянову.

– Как ты смеешь со мной так разговаривать?

– Не кричите, – перебила Лиза. – Зачем портить этот новогодний праздник. Мне и вам. Кстати, красивое платье, зачет! Только вы его зря надели, в столовой такие запахи, что одежда может пропахнуть. А на новогоднем ужине будет не очень приятный запах от вас…

– Вы, курсантка! Чего себе позволяете? Вон из моей столовой!

– Если я уйду, я расскажу своему отцу Емельянову, как вы общаетесь с курсантами. Вы, наверное, помните его? Ему будет очень интересно… А теперь разрешите встать в строй и заступать на суточный наряд! – ответила Лиза. Заведующая ничего не ответила. Махнув рукой, ушла в сторону своего кабинета. Наряд разошелся по своим местам. Константин удивленными глазами смотрел на Лизу. Она улыбнулась, помахала рукой и подошла к нему.

– Ты чего наговорила? Она наряд сейчас с ума сведет со своими обязанностями.

– Не сведет! Поверь мне.

– А кто твой отец? Если не секрет?

– Неважно. Костя, все будет нормально. Я сегодня куда заступила? Что мне делать?

– В резерв!

– О-о, овощи! Чистка овощей, всегда мечтала под новый год заниматься этим! – с усмешкой сказала Лиза.

***

Наряд по столовой отпустили в казарму ровно в 21:00. После дерзких слов Емельяновой курсанты, которые заступали в наряд, подумали, что заведующая замучает их работой под новый год. Но все прошло иначе. Заведующая ушла через час после заступившего нового наряда и больше не возвращалась. А Лиза, сделав все дела по наряду, ушла со всеми в казарму.

– Я хочу встретить Новый год с вами, – сказала Лиза Константину.

Курсанты терзались вопросами: кто ее отец? Кто она такая? Поставила заведующую на место так, что она просто ушла, без лишних слов.

Константин был очень рад, что Лиза останется в казарме встречать праздник со своим курсом. В новогоднюю ночь Лиза не отходила от Константина, находилась рядом с ним. Постоянно говорила и рассказывала о себе. Как будто ее держали в одиночной клетке много лет и вот отпустили на волю.

– Что-то я разговорилась! Все о себе да о себе… Может, ты расскажешь что-нибудь? – спросила Лиза и начинала опять говорить о себе. Константина это не раздражало. Наоборот, ему было приятно слушать ее. Слышать этот голос, узнавать про нее все новое…

На центральном проходе казармы стояли уже накрытые праздничные столы. Небольшой скромный курсантский фуршет: соки, конфеты, фрукты, немного сырной и колбасной нарезки. Самое главное новогоднее блюдо в этот раз – курсантские чепковые сосиски. Под новогодний вечер их трудно было приобрести. Курсанты раскупали их в кафе, как дорогую икру на рынке. В городской магазин больше не отпускали.

В это время в казарме курсанты занимались личными делами. Кто-то говорил по телефону, кто-то смотрел телевизор, ожидая звон курантов.

– Есть место, где можно побыть с тобой вдвоем? – спросила Лиза. От услышанного щеки Константина покраснели. От стеснения он начал заикаться.

– Да, да, есть! Конечно…

Запасной выход лестничного марша официально был всегда закрыт. Входные двери на улицу заперты на замок, кроме этажных замков. Открыв дверь, Константин и Лиза между первым и вторым этажом сели на лесенку, разложив под собой старое покрывало.

– Лиза, скажи правду! Кто твой отец? – спросил Константин.

– Очень большой человек, Костя! Давай не будем об этом… – ответила Лиза и прижалась к его плечу. Константин чувствовал приятные прикосновения теплых, мягких женских рук. Лиза тянулась к Константину, как будто они много лет знакомы и знают друг друга очень давно. Сердце его забилось быстрее.

– Да-а, я так Новый год еще ни разу не встречала. На лестничном марше казармы со стаканчиком сока в руках, – сказала Лиза и улыбнулась. После чего бросила взгляд на Константина. – А ты? Какой Новый год тебе запомнился?

Константин задумался и посмотрел на Лизу. Ее красивые голубые глаза смотрели на него, улыбка была приятной и нежной, хотелось смотреть на нее постоянно.

– Давай ты первая, – застеснявшись, ответил Константин.

– Ну, хорошо! Мы один раз с родителями встретили Новый год в Великом Устюге. На родине Деда Мороза. Там так было классно, как в сказке. Дед Мороз, подарки. Это был последний раз, когда мы с папой и мамой отдыхали вместе… – сказала Лиза и опустила глаза. Ее голос стал немного грустным от сказанного. – А теперь твоя очередь…

– У-у, не знаю! По-разному всегда встречал, но этот год особенный.

– И почему? – спросила Лиза, поменяв свое выражение лица.

– Потому что со мной встречает Новый год самая красивая девушка, которая очень сильно мне нравится, – секундное молчание. Лиза подняла голову и начала смотреть в глаза Константину.

Ее лицо оказалось на одном уровне с его.

– Лиза, я не знаю, как тебе объяснить, просто когда я тебя впервые увидел, я что-то почувствовал. Мне хотелось забрать тебя, не раздумывая, и неважно, что будет дальше. Я рад, что ты со мной прямо сейчас…

Лиза замерла в ожидании, пока Константин говорил. Сердце ее колотилось. Константин нежно прикоснулся к ее щеке. Запах ее тела дурманил голову все больше. Его невозможно не узнать и нельзя перепутать.

Оба закрыли глаза, по их телу пробежала сильная дрожь. Костя закусил нижнюю губу, холодные пальцы прошлись по ее гладкой коже, другой рукой он зарылся в ее волосы, коснувшись шеи. Константин почувствовал ее дыхание, которое обжигало жаром. Его трясло, словно в лихорадке. Лиза открыла глаза и поцеловала его первой. Константин страстно ответил на поцелуй. Когда воздух закончился, они оторвались друг от друга.

– Я думаю, после этого нам не нужны лишние слова. Все и так понятно, – сказала Лиза и улыбнулась.

– Да, ты права! – ответил Константин.

– Я сразу это поняла еще там, в аудитории, по твоему выражению лица и по мокрым ладошкам! Видел бы ты себя со стороны… – сказала Лиза и засмеялась.

– Ой, да ладно! Чего начинаешь… – сказал Константин и прижал ее еще ближе.

Всю ночь они просидели на лестничном марше. Общались не переставая, не следя за временем, которое шло очень быстро.

Наутро они разошлись.

***

Константин сидел в столовой, в раздевалке, и ждал прихода Лизы. Полусонный наряд после новогодней ночи ходил по столовой, пытаясь пробудиться. Время подходило к завтраку, а Лиза, которая значилась в суточном наряде, так и не появилась.

– Резерв? Где резерв? – прокричал повар.

– Я пришла! – прокричал женский голос. Константин, услышав голос, вышел из раздевалки. Это была Ирина Мельник, с которой теперь Лиза проживала совместно.

В этот момент телефон Константина завибрировал. Пришло сообщение:

«Привет, это Лиза! Я не приду сегодня. У меня появились неотложные дела».

Прочитав сообщение, Константин начал писать ответ:

«Что случилась? Почему в наряд за тебя пришла Ира?»

Через несколько секунд пришел ответ:

«Все хорошо! Я классно провела время рядом с тобой.

Приходи сегодня в курсантский парк! Я хочу с тобой увидеться».

«Не могу!» – ответил Константин.

Через несколько секунд пришло еще одно сообщение:

«Завтра начальник курса в 10 часов будет раздавать увольнительные. Я тебя буду ждать на КПП к 11 часам».

«Лиза, мне увольнительную не дадут. Есть косяки и залет, о котором командир взвода знает».

«Я все знаю, Ирина мне все рассказала. Не волнуйся, эту проблему я беру на себя. Завтра ровно в 11 жду тебя. Не опаздывай».

Константин улыбнулся, положив в свой китель телефон, и с усмешкой сказал:

– Вот сказочница… С такими залетами, как у меня, можно увольнение не ждать еще полгода…

Константин пошел заниматься делами по наряду.

***

На следующий день, как и сообщила Лиза, начальник курса начал отпускать в увольнение. Отпускали всех, кто хотел сходить в город. Константин, посмотрев список увольнительных, который висел на стенде у дневального, увидел себя.

– Как у нее это получилось?

– Курс, становись! Форма одежды любая! – крикнул дневальный. Курсанты, как муравьи, начали выползать из всех комнат, которые находились в казарме. В новогодние праздники курсанты занимались тем, чем хотели. Массовые мероприятия проводились редко. Кто-то смотрел телевизор, занимался спортом, для некоторых открывались двери в город по увольнительной. И теперь у Константина появился тоже такой шанс.

Вышел начальник курса из своего кабинета:

– Итак, товарищи курсанты! Кто в этом списке, я вас отпускаю в увольнительную. Прошу вас не пить, себя вести достойно! А также… – добавил начальник курса, взгляд перевел на Константина, который стоял рядом с тумбочкой дневального, – не опаздывать! Если написано в увольнительной «быть в семь вечера», значит, вы должны не позднее этого времени прибыть обратно.

Константин кивнул. После чего начальник курса вернулся обратно в кабинет. А курсанты начали собираться в увольнение.

***

Константин вышел из казармы. День выдался морозным и солнечным, что порадовало. Поскольку Лиза уже стояла у КПП перед училищем, Константин вздрогнул под легким пальто и подавил желание по самые уши обмотаться шарфом. Оставались все шансы околеть от холода.

У Константина в своих личных вещах было мало гражданской одежды, подходящей на встречу и свидание.

Он надеялся, что гражданская форма не понадобится, и много из дома не привозил. А у Николая в каптерке в большой клетчатой сумке находилось много гражданской одежды. Как будто он не курсант, а какой-то продавец с рынка.

Константин, конечно, обратился к другу. Тогда Николай успокоил товарища:

– Для тебя, братан, не переживай, найдем что-нибудь!

В сумке лежал его любимый спортивный костюм, который он предлагал надеть на встречу, пять пар ватников, четыре комплекта шерстяных носков, джинсы разных цветов, легкое пальто и много чего другого.

Оставалось только выбрать из его залежей что-нибудь, подходящее для встречи с Лизой. Константин взял джинсы, легкое пальто, шарф и черную шапку.

«Да, наверное, мой прикид ей не понравится», – думал он, идя по аллее. Времени было уже много, не хотелось, чтобы девушка ждала, особенно в такую морозную погоду. Ускорив шаг, Константин направился в сторону контрольно-пропускного пункта.

Увидев ее, сердце опять заколотилось, будто оказался на первом экзамене. Он приподнял высокий воротник расстегнутого пальто, глубоко вдыхая.

– Спокойно, спокойно, все хорошо, – пробормотал, успокаивая себя, Константин, отгоняя мысли о том, что она не оценит его одежды.

Лиза стояла под елкой и смотрела на нее. У елки были самые раскидистые ветви, укрытые пушистым снегом. Стоило поднять голову, как эта серебристая роскошь опускалась прохладной пылью на лицо и от восторга захватывало дух.

Лиза выглядела сногсшибательно. Ярко-оранжевый шарфик, высокие сапоги и короткое бежевое пальто утеплили и подчеркнули ее красоту.

Лиза поправила вязаную белую шапку, которая вздумала сползать с гладких распущенных волос, и повернулась к дороге. Сделать смогла только шаг, затем ошеломленно замерла. Константин приблизился к ней, останавливаясь за пару шагов.

– Привет!

– Привет! – Она посмотрела на него оценивающим взглядом. – Это твоя гражданка?

– Ну, практически! – ответил Константин, понимая, что по сравнению с ней выглядит скромно.

– Да! Надо будет с тобой поработать! Поискать что-нибудь подходящее для тебя! – сказала Лиза и улыбнулась. Константин покраснел. – Ну, на сегодня сойдет.

Лиза взяла его за руку, и они пошли в сторону города.

– Я помню, ты говорил что-то о Перми. Город тебе не понравился, да? – спросила Лиза.

– Лиз, ты только не обижайся.

– Я не обижаюсь, – удивленно сказала Лиза. – Ты просто не был в тех местах, где была я. Думаю, что ты поменяешь свое мнение после нашей прогулки…

И они ускорили шаг. Действительно, она повела Константина туда, где он ни разу не был…

Лиза совершила нереальное. Она показала и познакомила с большим городом за несколько часов.

Лиза очень любила этот город. Ее родители часто приезжали сюда и много проводили времени здесь вместе.

Они сели в автобус и доехали до станции Пермь II, где находился Парк камней. Это было удобное место для прогулок. Они разговаривали, не останавливаясь, буквально обо всем.

Лиза рассказывала о городе, как будто была опытным экскурсоводом, знающим практически все о Перми. Константин ее с интересом слушал.

– Лиза, почему сразу не поступила сюда? Тебе ведь нравится этот город!

– Понимаешь, не все так просто! – начала она. Ее интонация голоса изменилась, как будто для нее было больно об этом рассказывать. – Давай я тебе об этом в следующий раз расскажу? Хорошо? – сказала Лиза, посмотрев на него.

– Хорошо! Я забираю свои слова обратно, твой родной город красив. Здесь тоже много интересного.

– Я знала, что тебе понравится!

– Лиза, можно еще один вопрос? Как у тебя получилось договориться об увольнительной?

– Начальник курса – старый знакомый моего отца! Я его попросила помочь! Он не отказал.

– Да, спасибо! Мне уже страшно знать, кто твой отец… – сказал Константин с усмешкой. Лиза замерла, посмотрела на него и, улыбнувшись, ответила:

– Вот и не спрашивай! Главное, мы с тобой! И нам хорошо!

Лиза внимательно посмотрела ему в глаза, словно старалась угадать, что у него на уме, и вместо ответа Константин крепко поцеловал ее в губы. Минутный настойчивый и обжигающий поцелуй был таким страстным, что у нее перехватило дыхание и закружилась голова. Несколько мгновений после этого они стояли молча, потом Лиза взглянула на часы на запястье, дрожащим голосом воскликнула:

– Ой, Костя, у тебя скоро автобус, ты опять опоздаешь!

После чего они побежали до остановки.

– О, это твой автобус! – сказала Лиза, показав рукой на транспорт, который подъехал к остановке.

– Давай я тебя провожу?

– Да нет, не надо, а то опять опоздаешь. Я уеду ненадолго в другой город, надо решить некоторые вопросы. Ты мне пиши каждый день. Ладно?

– Конечно!

Они поцеловались. Константин сел в автобус и уехал в сторону колледжа.

Глава 4

Мужчина в черном пиджаке

На следующий день после увольнительной Константин Ткачев заступал в наряд на контрольно-пропускной пункт. Выучив обязанности дневального по КПП, подготовив свою зимнюю форму одежды, Константин заступил на пост.

Вроде все просто: проверять пропуска и документы, следить за тем, чтобы никто посторонний не зашел на территорию. Но почему-то именно этот наряд давался с трудом курсантам. Часто с него снимали.

Один раз это был случай с неизвестной машиной, которая заехала на территорию училища. Доехав до большого плаца, где стоит административное здание колледжа, на глазах у начальника училища машина начала кружить и кататься по плацу, показывая маневры, которым позавидовал бы режиссер «Форсажа» Роб Коэн. Машину с большим трудом остановили, а курсантов, которые по ошибке пропустили транспорт, сняли с дежурства. И таких историй за все время существования колледжа было сотни.

В новогодние праздники машин и людей на территорию училища заезжало и заходило очень мало. В наряде было скучно, особенно дежурному по КПП.

Константин стоял у ворот, когда дежурный вышел из помещения поста и подошел к нему.

– Костя, короче, ты остаешься за главного, а мы сейчас придем! До чепка сходим…

Дежурный по КПП заступал из числа курсантов, которые учились на втором курсе. Они заступали очень часто в наряд и могли позволить себе, как они считали, намного больше, чем сидеть и учить молодых курсантов дежурить на КПП.

– Так я что, один останусь? А другой дневальный? – спросил Константин удивленным голосом.

– Вот твой друг, с которым ты сегодня заступал. Он сам это предложил… – с усмешкой сказал дежурный.

– Это мой первый наряд, и ты бросаешь меня. А если я накосячу?

– Ой-ой-ой, давай тебе еще соску дадим, – сказал с иронией дежурный. – Не очкуй! Все будет хорошо. Я вижу, как ты ответственно относишься к делу, тебе не нужен контроль. Причем праздники еще не прошли, народу и машин нет. Короче, все, мы ненадолго! – махнув рукой, сказал дежурный и ушел вместе с дневальным, оставив Ткачева одного.

– Ну, ладно! Я предупредил! – Костя был явно недоволен сложившейся ситуацией.

Прошел час. И действительно, ни одной машины или человека за это время не прошло и не проехало через КПП. Константин ходил у ворот, наслаждаясь тишиной.

– Дежурный оказался прав, – только проговорил эти слова Константин, как в этот же момент на горизонте показалась машина, которая мчалась в сторону КПП.

Константин вытащил список машин, которые имеют право заезжать на территорию, но номера этой он не нашел. Черный «Фольксваген-Пассат» с красивым номером три семерки подъехал вплотную к воротам и начал настойчиво и упорно подавать звуковые сигналы. Ворота были закрыты, и Константин их не открывал. Окно машины опустилось, из него высунулась голова темноволосого мужчины в черном пиджаке:

– Курсант! Ты что, оглох? Открывай быстрее ворота. У меня нет времени ждать… – сказал водитель грубым строгим голосом.

Константин спокойно подошел к машине и в окно водителю начал говорить:

– Здравствуйте, вы к кому?

– Я к кому? – переспросил этот мужчина еще недовольнее и уже громче добавляя: – Курсант, открывай двери, быстрее! Не надо менять злить! Я и так не в настроении…

– Я не могу вам открыть! Во-первых, я вас не знаю, а во-вторых, ваша машина в списках не значится. Распоряжений от дежурного по колледжу не было. Так что можете разворачиваться и уезжать, откуда приехали!

– И чего? Ты хочешь пешком меня заставить идти?

– И через КПП я вас не пропущу, даже пешком.

Лицо мужчины покраснело от злости.

– Ты сопляк! Да я тебя! Да ты у меня…

В этот момент появился дежурный. Увидев эту ситуацию, он застыл на месте, вспоминая. Дежурный по колледжу на разводе предупреждал об этой машине. Второкурсник побледнел, понимая, что забыл предупредить дневальных.

– Ты чего делаешь? Давай быстрей, открывай ворота! – сказал дежурный, начиная самостоятельно открывать ворота. Машина заехала и остановилась около дежурного.

– Курсант, чтобы его, – показал пальцем на Константина, – я больше не видел на КПП!

– Так точно! – ответил дежурный.

– А тебе наряд вне очереди! За то, что оставил его одного на посту!

Мужчина исчез в салоне, окно закрылось, и машина плавно тронулась. Это был последний наряд Константина на КПП.

***

На следующий день после обеда командиры взвода собрали общее собрание, которое проходило в аудитории административного корпуса.

Первый курс расселся по местам аудитории, через пару минут начали заходить курсанты второго курса. Собрание в присутствии двух курсов было редкостью. Только в случае, если начальник колледжа хотел донести серьезную информацию, но слухи между курсантами распространялись другие.

Одни говорили, что вчера вечером поймали пьяного в увольнении курсанта, а другие говорили о новом начальнике, о генерале, который приехал из Москвы.

Через несколько минут в помещение зашел офицер с большими звездами на погонах. Он был высокого роста, темноволосый. Форма была отглажена, туфли были начищены так, что можно было увидеть свое отражение. Лицо его было серьезным и строгим.

Начальник курса Абрамов подал команду:

– Курс, смирно!

Курсанты встали, погрузившись в секундное молчание. Константин пригляделся и не поверил своим глазам. Это был тот мужчина в черном пиджаке из «фольксвагена».

– Вольно, товарищи курсанты, присаживайтесь! – сказал генерал. Курсанты присели на свои места. Он с высоко поднятой головой подошел к трибуне, пройдя глазами по аудитории, посмотрев на всех курсантов и офицеров, которые смотрели внимательно и пристально на него, в ожидании.

– Товарищи курсанты! – начал говорить генерал громким голосом. – Меня зовут Емельянов Александр Васильевич! Вчера вечером произошло в вашем колледже ЧП. И этот инцидент мне как начальнику не понятен… Для чего вы приехали сюда? Учиться и получать знания или, как на курорт, выпить и отдохнуть? Курсантские погоны являются лицом вашего училища. Вы – будущие офицеры, я не позволю позорить мундир и училище, в котором вы учитесь… – крикнул генерал, ударив по трибуне кулаком.

– Курсант Тарасов!

– Я! – ответил один из парней, который сидел за первой партой.

– Выйдите к нам! Пусть все увидят, – сказал генерал. Курсант Тарасов вышел с опущенной головой и встал напротив трибуны лицом к курсантам.

– Вчера он употребил алкогольные напитки, находясь в увольнительной, он забыл, на кого учится, пришел в непотребном виде в училище.

– Я не был пьяным! – перебил курсант Тарасов генерала Емельянова.

– Молчать! – крикнул генерал. – Тебе не давали слово… Старший лейтенант Бабошин!

– Я? – удивленным голосом ответил Бабошин.

– Сорвите курсантские погоны с Тарасова.

– Что? Товарищ генерал, я вас не расслышал…

– Вы, старший лейтенант, глухой, что ли? Меня не слышите? – крикнул еще громче генерал. – Я повторяю, сорвите погоны у рядового Тарасова!

Бабошин подошел к курсанту Тарасову и, взяв двумя руками его погоны, резким движением руки сорвал их с кителя, бросив на пол.

– Тарасов больше не курсант! Начальник курса, подготовить документы на отчисление Тарасова! – сказал строгим голосом Емельянов. Сделав глубокий вдох, генерал продолжил: – А вы, товарищи будущие офицеры, думайте головой, когда делаете какие-то поступки. Щадить я никого не собираюсь. С этого дня я являюсь начальником в Главном управлении данного края, и вы скоро будете курсантами Пермского института Федеральной службы исполнения наказаний, курсанты будут получать тут высшее образование! Я люблю дисциплину, порядок и добросовестность в службе и вас этому научу. Есть вопросы?

В аудитории стояла гробовая тишина. После увиденного курсанты сидели смирно, не задавая лишних вопросов. От грубого, строгого голоса волосы становились дыбом, не хотелось даже шевелиться.

Константин сразу вспомнил слова Лизы. Она говорила, что он узнает в свое время, кто ее отец. Теперь все становилось яснее некуда.

– Если нет вопросов, начальники курсов, личный состав в вашем распоряжении! – сказал генерал-майор Емельянов, выйдя из-за трибуны. Он вышел из аудитории. Тарасов стоял, не шевелясь, опустив голову вниз. Были видны его слезы, но он не хотел их показывать, хотя выходило у него это из рук вон плохо.

Начальник курса Макаров подошел к нему, взяв за плечо, спросил:

– Ты как, Тарасов? Как самочувствие?

Тарасов поднял голову, его глаза были залиты слезами.

– Товарищ майор! Я не хочу уходить! Пожалуйста, дайте доучиться! Пожалуйста, я прошу! Не выгоняйте меня! – умолял Тарасов.

– В казарме поговорим! А теперь бегом в строй, – сказал Макаров спокойным голосом.

Все вышли из аудитории. Теперь все в училище знали: Елизавета Емельянова является генеральской дочкой…

***

Прошла неделя с того случая, как с курсанта Тарасова сорвали погоны у всех на глазах. Начальник колледжа отсутствовал в этот момент в городе, но об этом инциденте доложили сразу по его прибытии в училище.

Его распоряжение было таково:

– Курсанта Тарасова не отчислять без моего согласия, пока я сам не разберусь…

Начальник колледжа полковник Задорнов Владимир Сергеевич был уважаемым человеком среди курсантов Пермского колледжа. Он всегда давал второй шанс любому оступившемуся. Неважно, кто он: курсант или офицер, второй шанс должен быть у каждого.

Начальник колледжа по приезду, разобравшись во всем, дал шанс Тарасову и отчислять за данный проступок не стал, ослушавшись приказа самого генерала-майора Емельянова. Задорнов понимал: скоро наступят большие перемены. Приезд нового начальника Управления, переименование училища в высшее учебное заведение.

Новогодние праздники прошли очень быстро, и курсанты возвращались со своего краткосрочного отпуска. Начался учебный процесс заново, хотя оставался до окончания первой сессии всего месяц, курсантам не терпелось вернуться обратно домой.

Елизавета Емельянова, решив свои дела, прибыла обратно в училище. Ее начали обсуждать за спиной. Генеральская дочка, как говорили некоторые курсанты, поступила и учится «по блату» благодаря своему отцу и нужным людям. Но для нее эти разговоры были безразличны. Она считала себя простым курсантом и не хотела решать вопросы от лица своей фамилии. Лиза по характеру была прямолинейной, энергичной, жизнерадостной, иногда вспыльчивой, старалась быть самой собой, и неважно, что могло за это ее ожидать. Костю эти качества лишь притягивали к девушке. В ней было и нечто особенное, Ткачев видел в ней нежность, красоту и изящество. Они понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда, как будто они знали друг друга давно, и это было видно каждому курсанту в группе. Постепенно об их отношениях узнавало все больше и больше людей.

Зависть захлестывала некоторых девчонок. Они видели, как он к ней относится и как она к нему. Дворцов не оставлял попыток подшутить над ними, но никого это не волновало.

Генерал Емельянов успел разузнать все о личной жизни своей дочери.

– Курсант Емельянова встречается с одним парнем по фамилии Ткачев! – проговорил начальник курса Абрамов, когда генерал спросил об этом.

Любому руководителю несложно взять личное дело курсанта и узнать его поближе. Не надо даже приглашать домой на чашку чая для разговора. Но для отца Лизы в личном деле было маловато информации.

Курсант Константин Ткачев – сирота. Родители погибли в автокатастрофе в 1994 году. Единственный родственник – тетя Марина Александровна Софронова, проживающая в городе Екатеринбурге по улице Бережной, дом 13.

Это Александра Васильевича настораживало. Отец для своей дочери хотел найти достойную кандидатуру. Отдать в хорошие руки и познакомить с молодым человеком – одна из задач Емельянова. И Ткачев был не тем человеком, по его мнению.

После учебных занятий группы курсантов стояли в строю у административного корпуса. Лиза в этот раз находилась в наряде.

– Курсант Ткачев! – крикнул дежурный по колледжу с дежурной части.

– Я! – крикнул Константин.

– Бегом, зайди в учебный кабинет 322. Там тебя ждут!

Выслушав приказ, Константин выбежал из строя и подбежал к дежурному.

– А кто ждет? Случилось что-то?

– Без лишних вопросов, курсант, давай бегом туда.

Костя со всех ног побежал в указанную аудиторию.

Парень даже не мог представить, что или кто может его там ждать. Когда Ткачев взлетел по ступенькам колледжа, он увидел, что кабинет гостеприимно открыт. Горел свет. Зайдя в аудиторию, он увидел отца Лизы, генерала Емельянова. Он сидел за преподавательским столом в верхней форменной одежде, расстегнутой до кителя. Его взгляд был, как всегда, груб и строг.

Но вдруг он изменился в лице, улыбнулся и начал разговор:

– Привет, Константин! – голос казался довольно приветливым.

– Здравия желаю, товарищ генерал-майор! – заикаясь, поприветствовал его Константин.

– Да ладно, можно просто Александр Васильевич! Так, ты иди сюда, присаживайся! – показал на стул, который стоял рядом. Константин недолго думал, учел доброжелательность собеседника и приземлился на стул.

– Ну, как у тебя дела? – начал расспрашивать он Константина. – Как с учебой? Может, есть проблемы, я могу быстро их уладить.

– Да нет, Александр Васильевич, все хорошо, с учебой справляюсь! – отвечал спокойно, без заиканий Константин.

– Ну, может, в увольнение не отпускает начальник курса?

– Да нет, отпускает!

Секундное молчание. Емельянов встал со стула. Убрав руки назад в замок, начал ходить по аудитории.

– Константин, я тебя вызвал на разговор! Ты парень грамотный, с головой дружишь! В учебе все хорошо! Да и на службе, я так думаю, тоже…

– Так, наверное, вы забыли случай на КПП? – перебил Константин. По лицу Емельянова было видно, что перебивание его речи ему не понравилось. Но он промолчал и продолжал говорить:

– Да ничего! Ты ведь сделал все правильно! Я бы так же поступил. Наоборот, я хотел похвалить тебя. Ты ведь не знал, кто я, – ответил Емельянов. – И я подумал! Ты достоин большего! У меня есть для тебя хорошее предложение! Не хочешь пройти практику в Москве в Управлении ФСИН? Ну, конечно, с перспективой остаться там? Я все организую, даю слово! – сказал Емельянов.

Глаза Кости округлились.

– Александр Васильевич! Спасибо большое. Для меня это большая честь…

– Но есть одно «но», – генерал перебил Костю. – Ты должен порвать отношения с моей дочерью.

Константин замер. Сердце начало биться сильнее. Он не знал, что сказать. В горле образовался сухой ком, который он не мог проглотить. Тело бросило в пот. А Емельянов говорил без остановки, сразу закрывая все возражения.

– Костя! Ты пойми, вы не подходите друг другу. Ей нужен другой. Ты парень добрый! Ее ты не осилишь финансово. Она, как кукла: надо то платье, то телефоны. Тебе нужна девушка попроще! Ты меня понимаешь?

А он говорил все больше, искал причины, чтобы Константин согласился. Но лицо Константина поменялось. Брови свелись к переносице, от ушей до кончиков пальцев он начал краснеть от праведного гнева. Он не мог поверить своим ушам. Константин резко встал со стула, перебив чудный рассказ:

– Александр Васильевич, пусть ваша дочь выбирает, что для нее будет лучше, сама! Если она скажет мне уйти, я уйду, а за ваше предложение спасибо, но нет. Не таким способом…

Секундное молчание.

– Ну, хорошо. Идите, курсант Ткачев! Больше я вас не задерживаю! – Тон генерала стал серьезным, и приказные нотки вновь появились в его речи. Константин развернулся, но, не дойдя до двери, услышал, как Емельянов добавил: – Ткачев! Об этом нашем разговоре знать она не должна. Ты все понял? А по поводу практики ты зря мне отказал. Во ФСИН не принято отказывать руководству. Если ты не знал об этом.

– Я люблю вашу дочь, Александр Васильевич! И хочу быть с ней, а то, что вы говорите про меня, про финансы, если надо, я это все сделаю. Только чтобы она была счастлива, – сказал Константин, стоя в дверях.

– Любовь! Что ты знаешь о любви, курсант? Пустые слова! Ну-ну! – с усмешкой, как будто издеваясь, сказал Емельянов и отвернулся к окну.

Константин вышел. Он увидел, что совсем рядом с дверью стояла Мельник.

– Иринка, ты что тут делаешь? Ты подслушивала, что ли? – спросил Константин удивленным голосом.

– Да нет. Я тут просто сегодня дежурная, в кабинете убираюсь, – ответила Мельник. Она не умела обманывать, все читалось по глазам. В этот момент генерал решил покинуть кабинет, послышались его шаги.

Ткачев, недолго думая, взял за руку Ирину и забежал в соседний кабинет, выключив свет за собой.

– Тихо! – прошептал Константин, закрыв рукой рот Мельник. Дверь хлопнула, и Емельянов прошел мимо кабинета в сторону лестничного марша. Звук шагов стал тише, а затем и вовсе умолк.

– Что это было? – спросила напуганным голосом Ирина. Константин включил свет в классе и начал выговаривать:

– А мама тебя не учила, что подглядывать и подслушивать нехорошо? – грубо спросил Константин.

– Так я не хотела, Кость! Я вижу, в аудитории свет включен. Пошла выключать. Вижу, ты, и он над тобой кружит. Говорит что-то про Москву, про тебя, Лизу…

– Все, перестань тараторить! – приказал сердитым голосом Константин. Она замолчала. – Так, Ирина, об этом разговоре не должен знать никто. Особенно Лиза. Ты меня поняла?

– Костя, ты ведь знаешь, я могила! – кивнула Ирина.

– Вот именно, знаю. Поэтому и говорю.

***

Кабинет начальника колледжа полковника Задорнова был большим и просторным. Светлая комната с большими окнами и высоким потолком. Между окон висели три портрета: президента РФ, по бокам ниже – главы министерства юстиции и директора ФСИН. Стены были окрашены в желтый, лежал паркет цвета вишневого дерева. Рядом стоял массивный лакированной стол вишневого цвета с окрашенными под золото краями. Около него – сейф до пола. На столе лежали бумаги, личные документы. В противоположном углу стояли стулья для проведения утренних и вечерних заседаний.

Начальник колледжа сидел в своем кабинете, попивая ароматный кофе, подписывая документы, которые оставил секретарь. За окном был поздний вечер, и в административном корпусе из сотрудников уже никого не было. Полковник Задорнов Владимир Сергеевич уже сам собирался домой, как вдруг без стука открыли дверь.

Полковник увидел на пороге кабинета генерала Емельянова. Он зашел в кабинет, осматривая картины.

– Здравия желаю, товарищ генерал-майор!

– Приветствую тебя, полковник! Да ты присаживайся, и я тоже присяду, если ты не против! – сказал Емельянов.

– Александр Васильевич, присаживайтесь! – сказал полковник Задорнов, показав на стул. – Ну, что! Какими судьбами! Что-то случилось? Может, чай?

– Нет, спасибо! Я пришел поговорить и спросить. Почему не был выполнен мой приказ?

– Какой?

– Исключить курсанта Тарасова! Почему он находится в училище? Носит курсантские погоны, которые были сорваны…

– Товарищ генерал! С ним проведена воспитательная беседа, курсант осознал! И ему дали еще один шанс…

– Вы всем алкоголикам даете еще один шанс?

– Если он осознал свою вину, я даю шанс каждому, кто достоин этого…

Емельянов засмеялся:

– Вы, как мать Тереза! А если курсант убьет человека? Что тогда? Тоже дадите шанс?

– До такого еще не доходило. И дай бог, не дойдет.

– Вы не выполнили мой приказ! Почему?

– Курсанту осталось полгода. Он окончит колледж и пойдет служить, куда отправят! Нет смысла его отчислять.

– Если он будет баловаться алкоголем… Такие офицеры системе не нужны! Я вижу, товарищ полковник, вы устали работать. Я вас могу легко отправить в отставку. Скоро училище станет институтом, ваша должность станет генеральской! Я найду сюда отличную кандидатуру вместо вас.

– Вы мне угрожаете?

– Я вас предупреждаю! Что приказы вышестоящего руководства исполняются незамедлительно! Вы все поняли?

– Я вас понял! Но я еще вправе распоряжаться своими курсантами! Как я хочу!

– Ну, да, это пока! Вы сидите на этом стуле, пока я этого хочу, и скоро вас пододвинут. Вышвырнут отсюда, как только ваш гадюшник станет нормальным образовательным учреждением, – сказал генерал Емельянов, встав со стула. – Запомните мои слова, лучше делать то, что я скажу…

После чего Емельянов вышел из кабинета начальника колледжа, громко захлопнув за собой дверь.

Незаконченная сессия

– Сегодня суббота, и до конца сессии осталась буквально неделя, – начал говорить старший лейтенант Бабошин первому курсу, построив всех курсантов в казарме. – У вас есть время подучить материал, дописать конспекты, рефераты, контрольные работы! В конце следующей недели все должны убыть в отпуск. Никто не должен остаться на пересдачу экзаменов. Всем все ясно?

– Так точно! – проговорил хором курс.

– И, Куразовский! – продолжил Бабошин. – Татуеву надо помочь…

– Здесь что, детский сад? – злобно ответил Куразовский. – Пусть сам своей головой думает! Я тут при чем?

– Я с тобой говорил на эту тему. Больше повторять не буду! – сказал Бабошин. Куразовский в ответ ничего не ответил.

– Все! А теперь разойдись…

В колледже было принято, чтобы старший группы сдавал экзамен последним. Он должен отвечать за группу, за ее посещение, успеваемость, старший группы может остаться вместе с курсантом, который не закрыл сессию. Татуев был слабым звеном в группе. Его акцент доводил преподавателя до смятения. Может, от волнения, а может, он действительно знал плохо русский язык.

Чтобы вовремя уехать в отпуск, старшему группы Куразовскому приходилось подключаться и помогать ему с экзаменами. Где-то договориться, где-то отправить его на работы, а где-то учить вместе с ним.

Ультиматум командира взвода Бабошина был таков: «Если Татуев не сдает экзамены, Куразовский остается на пересдачу вместе с ним, пока он их не сдаст».

Выходной субботний день выдался ясным и солнечным. Увольнительных курсантам не давали в связи с начавшейся сессией. И все курсанты сидели в общежитиях, готовились к сдаче экзаменов и зачетов.

Из окна общежития курсанты заметили, что по улицам и корпусам Пермского колледжа ходит группа гражданских людей в присутствии начальника колледжа. Посетив столовую, стрелковый тир, административный корпус, они пошли в сторону казарм. В этот момент курсу подали команду: «Выходим строиться в столовую». Курсанты начали выходить из общежития.

Не прошло и минуты, как дневальный первого курса встречал группу гостей:

– Ну, вот! Общежитие первого курса! – сказал начальник колледжа Задорнов Владимир Сергеевич, зайдя в общежитие.

– Курс, смирно! – крикнул дневальный.

– Вольно! – в ответ промолвил полковник Задорнов.

– Да! У нас такого общежития не было. Ремонт сделали, спортивная комната появилась! У нас только спортплощадка была на улице и все! – удивленно говорил один мужчина.

– Ну, да, конечно, у нас еще два этажа пустуют! Скоро наше образовательное учреждение станет институтом, мы их и заполним! – проговорил полковник Задорнов.

Вдруг мужчина из группы зашел в спальное помещение и, подойдя к одной из кроватей, которая находилась у окна в углу, сказал:

– Это было мое место, когда я был курсантом. – Мужчина вытащил из кармана бумажник, взяв оттуда тысячу рублей, положил под подушку. – Дневальный…

Дневальный подбежал.

– Кто тут спит? – спросил он.

– Старший группы, курсант Куразовский! – ответил тот.

– О, я тоже был старший группы! – сказал мужчина и улыбнулся.

– Ему, значит, передавайте большой привет!

Выйдя из спального помещения, он протянул руку дневальному.

– Хорошей тебе службы, курсант! – сказал мужчина, пожав руку дневальному, и они всей группой пошли в сторону выхода. Начальник колледжа остановился и, взяв за плечо дневального, начал говорить ему шепотом:

– Ты хоть знаешь, кто это? – Дневальный помотал головой. Начальник колледжа усмехнулся: – Героев России надо знать в лицо! А теперь пошел бегом на тумбочку!

После чего они вышли из общежития. Через десять минут курс пришел из столовой. Когда старший группы нашел под подушкой тысячу рублей, ему рассказали историю этой бумажки, как она попала к нему в спальное место.

Куразовский с усмешкой сказал:

– Татуев! Это мне премия за то, что я тебя за уши вытаскиваю! – положив в карман купюру, он ушел с довольным выражением лица.

***

День получения посылки для курсанта – это день радости. Почтовые уведомления отдавали всегда командиры взводов, после чего курсант выбирал подходящее время, уходил на почту. Почта находилась в городе, и из-за ее удаленности времени всегда не хватало дойти и вернуться вовремя в училище. Командиры времени давали всегда мало.

До окончания сессии оставалось буквально несколько дней, а посылка, которая была отправлена тетей из Екатеринбурга до праздников, пришла только сейчас.

– Долго шла эта посылочка. Я думала, что она пропала! Тебе отправила ее в декабре месяце! – говорила тетя Константину, узнав, что посылка дошла до адресата. Константин решил забрать ее во время самоподготовки.

– Итак, Ткачев! Тебе на все про все… – говорил дежурный по колледжу, смотря на часы, – один час! Все понял?

– Мало, товарищ майор! – промолвил Константин, думая, что тот даст больше времени.

– Чего мало? Да я, когда курсантом в ВАТУ был, бегал туда и обратно за тридцать минут. Ты спасибо скажи, что тебе дали столько времени. Понятно? – ответил дежурный.

– Так точно. Спасибо, товарищ майор, – ответил Константин.

– Вот, то-то же! Ну, все, вперед и с песней! Время пошло! – сказал дежурный. Константин развернулся и пошел в сторону выхода из административного корпуса.

Было такое чувство, что они над курсантом проводят опыты: за сколько может добежать курсант до почты и обратно.

Парень ускорил шаг. Выйдя с КПП, Константин решил срезать путь и пошел тропой, которую однажды показала Лиза. Эта тропа действительна всегда выручала курсантов в трудную минуту. Когда времени мало, а вопросов, которые надо решить, много.

Тропа закончилась. Выйдя в город, Константин пошел в сторону почтового отделения. Было темно, прожектора ночного города, которые освещали дорогу и также переходные дороги, не горели. Тьма поглотила практически весь район.

Костя легким бегом приближался к почте. По дороге ему попалась девушка с коляской. Ребенок ее кричал, а девушка успокаивала его, говоря приятным голосом:

– Тихо, тихо, малыш! Ну что ты так кричишь? – повторяла она одни и те же слова, наклоняясь к ребенку и не замечая, куда она идет.

И тут из-за поворота вывернула машина и прибавила газу, направляясь в сторону девушки с коляской. Фонари на пешеходной дорожке также не работали, а машина подъезжала все ближе. Водитель ехал с громкой музыкой в салоне, а габариты его машины не позволяли увидеть то, что находится прямо перед ним.

Константин, увидев его, понял, что столкновения не избежать, он развернулся и побежал в сторону девушки, начав громко кричать:

– Девушка, уходите оттуда!

Она же подняла голову и повернулась в сторону машины, которая ехала с большой скоростью прямо на нее. Глаза девушки округлились, лицо побледнело, молодая мама застыла, не в состоянии пошевелиться от шока.

В этот момент водитель увидел девушку с коляской на середине дороги. Дав по тормозам, машина, как по льду, проходила свой тормозной путь. В этот момент Константин, выбежав на дорогу, толкнул коляску и девушку в другую сторону от пути движения автомобиля, попадая сам под удар. Упав на капот машины и разбив лобовое стекло, парень оказался отброшен вперед. Машина остановилась. Константин упал, потеряв сознание от удара головой об асфальт.

В белых стенах

Ночь. Константин Ткачев проснулся от непонятного звука за дверью. Он лежал на кожаном диване в неизвестном ему месте. Константин начал смотреть по сторонам. Он не понимал, где находится.

Он встал с дивана, посмотрев по сторонам. Помещение было похоже на кабинет. Офисный стул, рядом стол, стены красного цвета, пара стендов с различной информацией. Наглядная агитация – планы индивидуальной работы, профилактический учет осужденных с фотографиями, фамилиями, именами категорий: осужденный Макаров Александр Сергеевич, кличка Барон, лидер и активный участник групп отрицательной направленности, особо опасен; осужденный Хасанов Андрей Максимович по кличке Профессор, склонный к употреблению и приобретению наркотических веществ, психотропных средств, сильнодействующих медицинских препаратов и алкогольных напитков, особо опасен. Увидев следующую фотографию, Константин побледнел, лицо изменилось и стало растерянным: осужденный Максунов Сергей Алексеевич по клички Максун. Отбывает наказание за дезорганизацию нормальной деятельности исправительных учреждений, массовые беспорядки, особо опасен. На фотографии был изображен он сам.

От ужаса Константин отскочил от стенда и подошел к окну. За окном все полыхало огнем. Люди в черном крушили, кидая бутылки в окна помещений близ стоящих зданий, те взрывались. Все здания одно за другим горели и полыхали.

Сердце сильно забилось. Отойдя от окна, Константин подошел к столу. На нем лежало много различных открытых дневников. Константин удивленно посмотрел на них. Это были его дневники. Они были как будто прочитанные, все открытые с различных страниц. Верхний дневник расписан красным цветом. Парень взял его в руки, чтобы прочитать, но красные чернила потекли вниз и начали капать на стол. Начали заливать стол. Капля попала на руку Константина, поднеся ее к носу, по запаху он понял, что капала кровь.

Костя перевел взгляд. На краю стола лежал листок, где было написано красными большими буквами: «Беги», внизу подпись: «Лиза».

Константин бросился к двери. Ручка была такой горячей, что он не мог спокойно схватиться за нее. Разбежавшись, Константин выбил дверь и упал на пол. Помещение, в котором он оказался, было больше похоже на казарму. Парень решил пройти дальше.

На кроватях висели бирки. На каждой была информация о человеке. Все они были зачеркнуты красным.

Внезапный голос отвлек Костю от рассматривания пространства:

– Вот он, я его нашел! Ловите его! Вот он, ловите его!

Вдруг со всех сторон появились люди. Их лица были грозными и страшными. Константин хотел бежать обратно, но в этот момент его схватили со словами:

– Вали его на пол! Он в этот раз не уйдет…

Костя не понимал, почему за ним охотятся.

– Кто вы такие? Отпустите меня… Что вам нужно?

Его спас вновь пришедший человек.

– Отпустите его!

После этих слов его резко отпустили. В помещении воцарилась гробовая тишина.

– Что происходит? Кто ты? – Парень все еще не понимал, в какую историю его втянули.

– Кто я? Я хочу тебе задать тот же вопрос. А кто ты? Я знаю всю правду, Константин! Тащите его обратно в кабинет. Покажем нашему начальнику, кто тут хозяин…

Как было велено неизвестным голосом, его взяли и потащили в сторону кабинета. Вся толпа, смотря на него, смеялась громко, не останавливаясь. Константин хотел встать, он начал бить по рукам, которые его тащили, но их руки не разжимались. Его поглотил страх.

– Что вы делаете? Отпустите меня!

Но тут Константин услышал женский голос:

– Константин, Константин Ткачев, проснитесь…

Он с трудом разлепил глаза. Перед ним стояла женщина в белом халате и чепчике.

– Где я? – спросил он, жмурясь от головной боли.

– Вы в больнице! Наверное, вам приснился кошмар! – сказала медсестра. Константин был весь в поту. Она потрогала его лоб. – О-о, так вы весь горячий! Сейчас я вам дам немного успокоительного! И все будет хорошо!

– Не надо ничего! – крикнул Константин, но коварная женщина в белом халате приподняла простыню и всадила ему шприц со снотворным в филейное место. Константин начал медленно засыпать.

***

На следующее утро Константин очнулся в белой большой комнате, где стоял стул, на котором были разложены аккуратно его вещи. Голова парня была перебинтована. Попытавшись встать, он понял, что голова не выдержит этой попытки, она начинала кружиться от боли. Он лег обратно, придерживая голову, будто она может в любой момент отделиться от его бренного тела.

Открылась дверь в палату, вошел мужчина в белом халате:

– Как здоровье, пациент? – спросил мужчина, пройдя к Константину и сев на кровать рядом с ним. Он начал осматривать парня. Доктор поставил градусник Косте.

– Где я? Что случилось? – начал спрашивать Константин тихим голосом у доктора.

– О-о-о, у нас тут амнезия! Наверное, вы у нас надолго! – ехидничал мужчина. – Я ваш лечащий врач, мы находимся в больнице. Вы хоть помните, что случилось? Как попали сюда? Говорят, что вы плохо спали ночью. Кошмары часто беспокоят? – Закидывал вопросами доктор.

– Последнее, что я помню, это детская коляска, фары машины, крик! А про кошмары… – Константин задумался, взявшись за свою голову рукой. Он вспомнил, что действительно ему приснился сон. Странный сон, который он не мог объяснить врачу.

– Ну да ладно! Успокоительного дадим, и будете спать как миленький! – перебил доктор и начал говорить дальше. – Значит, так! Вы попали под машину. Слава богам, что остались живы. Кости целы, пара ушибов, молодой организм. Все заживет быстро. Но вот голова… вероятно, легкое сотрясение. Сделаем пару тестов, обследуем тщательнее, так что надо будет недельку, а может, и две потерпеть нас…

– Доктор, я не могу! Мне надо обратно, у меня сессия, там меня потеряют, – проговорил Константин. Но мужчина остановил его рукой.

– Спокойно, спокойно. Куда собрались? Вам противопоказано вставать, – продолжил говорить доктор. – Вы не думайте, что мы тут все дураки! Мы о вас сообщили вашему начальству. Ваш телефон несколько раз звонил, мы ответили и сообщили, в какой вы больнице находитесь. Так что к вам скоро придут! Еще звонила какая-то девушка, наверное, дама сердца…

– Почему вы так решили?

– На экране телефона высветилось «Лизонька». Нетрудно догадаться, кто это. И точно не командир взвода! – усмехнулся доктор, взяв градусник в руки. – Так-так, температуры у вас нет, это радует, но нужен покой…

– Понятно, – сказал Константин, глубоко вздохнув и повернувшись на другой бок.

– Константин Ткачев, вы совершили хороший поступок. Вы спасли ребенка и мать… – сказал доктор.

За дверью возник шум, послышался голос медсестры:

– Туда нельзя, стойте, девушка!

Доктор встал с кровати больного. Открылась дверь палаты, и забежала Лиза.

– Костя, милый! – Лиза добежала до кровати, начала его целовать и обнимать, после чего взяла его за руки. – Как ты? Костик, родной! Доктор, как он?

– Девушка, сюда нельзя… – повторила громко медсестра. Но доктор махнул ей рукой, чтобы та вышла.

– Лиз, все хорошо! Я живой. Все нормально, не переживай, – ответил Константин спокойным голосом.

– Ему повезло. Ушибы малозначительны. Головой только ударился, но, я думаю, через несколько дней он встанет на ноги! – ответил доктор на вопрос Лизы, смотря на них с улыбкой на лице.

– Эх, молодежь! Посмотрите на их нежные прикосновения и влюбленные выражения лиц. Хочется смотреть на вас… Эх, вот я, когда был молодым… – с восхищением говорил доктор, но вдруг за дверью опять возник словесный шум и крики медсестры:

– Но вы-то куда, туда нельзя…

Открылась дверь, и в палату зашел отец Лизы. Емельянов, увидев свою дочь, поменялся в лице. Он развел руками и удивленным голосом начал говорить:

– Лиза, ты что тут делаешь? Ты должна сегодня быть на занятиях.

Она встала. И, не уступая в громкости и уверенности отцу, отвечала:

– Тебе какое дело? Прибежала, потому что так надо…

– Лиза, ты знаешь, что за самоволку выгоняют? А ты без спросу ушла.

– А может, я отпросилась! Откуда ты знаешь?

– Я все знаю! Не забывай, кем я являюсь!

Константин был удивлен, что генерал-майор Емельянов посетил его. И ему также было приятно, что Лиза навестила его, но стал беспокоиться о том, что это действительно ее может подставить.

– Лиза, отец прав, это может плохо закончиться. Тебе надо возвращаться. Со мной все будет хорошо. Я тебе вечером позвоню! – сказал Константин, крепко сжав ее руку.

Все, кто был в палате, затихли. Лиза была упрямая, особенно с отцом. Конфликт, который продолжался уже давно, любой разговор превращал в скандал. Она опровергла все его замечания. Но сейчас ее как будто подменили. Константина она слушалась без лишних слов и упреков.

– Ладно, я пойду. Я сама приду к тебе вечером! – сказала Лиза спокойным голосом. Дойдя до двери, она обернулась и, посмотрев на отца, сказала: – Пап, я люблю его! И подкупать своей Москвой не надо…

Константин грузно выдохнул. Мельник все рассказала.

После этих слов Лиза с доктором вышли из палаты.

– Мы ведь об этом говорили! Что о нашем разговоре не должна знать она! – сказал Емельянов, глубоко вздохнув. – Ну, ладно, выздоравливай, герой! Пришел узнать, как твое здоровье. Оказывается, все хорошо у тебя…

Константин молчал.

Емельянов хотел выйти из палаты. Но дверь открылась раньше, в палату зашла женщина с ребенком на руках. Костя узнал ее, именно ее он встретил тогда на пешеходе.

– Здравствуйте! – начала она говорить, зайдя в палату и подходя к кровати. – Вы Константин Ткачев? Тот курсант?

– Я, да, я…

– Я хотела сказать спасибо, вы спасли мою доченьку! Спасибо большое! – сказала она, на глаза ее навернулись слезы.

– Да ладно! Я думаю, каждый бы так поступил, – начал говорить Константин, смущаясь.

– Нет, не каждый, сейчас народ злой! Поверьте мне! – она посмотрела в сторону Емельянова. – А это ваш начальник?

Не дождавшись ответа, она подошла к нему. И обняла его сильно. Емельянов от неожиданности растерялся.

– И вам спасибо! Что учите таких курсантов! Что воспитали такого курсанта! Дай вам бог здоровья! – сказала она, Емельянов стоял молча.

В этот момент зашла медсестра и уже в который раз за день начала всех выгонять из палаты:

– Все, посиделки закончились! Больному нужен покой!

***

Лекционное занятие по криминалистике.

Лиза сидела в аудитории за последней партой. Она смотрела грустными задумчивыми глазами на преподавателя, пытаясь вникнуть и понять тему занятия, но не получалось. Мысли были о Константине.

Александр Дворцов сидел недалеко от девушки и пристально смотрел на нее. Вдруг у Лизы упали со стола лежавшие на краю тетради. Дворцов, увидев это, бросился к тетрадям, чтобы подобрать их с пола.

Подняв их, Дворцов аккуратно сложил их на стол и сел рядом с Лизой.

– Спасибо, но не надо напрягать себя! Я бы сама смогла… – шепотом сказала она. – Хочешь заслужить мое прощение? За свой длинный язык…

– Я просто тебе помог, – ответил Дворцов. Лиза недоверчиво посмотрела на него и переместила свой рюкзак между ними на скамье.

Дворцов подпер подбородок кулаком, разглядывая лицо своей соседки.

– Я не хочу, чтобы ты сидел рядом со мной. Тебе лучше пересесть.

Минутное молчание.

– Ты не собираешься пересаживаться?

– Нет, – ответил Дворцов, улыбаясь.

– Ты чего хочешь? Дворцов, мы это уже проходили.

– Лиза, мы с тобой не с того начали. Давай начнем заново?

Лиза покосилась на парня.

– Дворцов, ты издеваешься? Что начинать заново, если ничего не было?

Лиза сказала эти слова так громко, что голос преподавателя предупреждающе повысился и всей аудитории пришлось смолкнуть.

– Пишем, господа курсанты! – преподаватель прошелся вдоль кафедры, заложив руки за спину. – То, что я рассказываю сейчас, вам ни «Гугл», ни местная библиотека не подскажут! А во время зачета я вас спрошу непременно…

– А как же мое разбитое сердце? – продолжал говорить Дворцов, только уже шепотом, склонив набок голову. – Ты не можешь бросить меня в такой ситуации. Да еще и перед самой сессией. Спать, есть не могу…

– Хватит врать! Ты любишь только себя! А истории сочиняешь и рассказываешь превосходные. Поэтому лучше тебе пересесть, пока я не разозлилась!

– Я серьезно! Ты меня прости, конечно, за тот инцидент на КПП осенью. Но это было с хорошими побуждениями…

– Приставать и целоваться лезть, а потом всем дружкам рассказывать, как ты покорил новенькую. Это для тебя хорошие побуждения? – сказала Лиза, усмехнувшись.

– Да, Лиза. Как бы это ни звучало, но Ткачев специально наговаривает на меня. Историю такую сочинил. Что он тебе рассказал, это все ложь. Он просто трус, – сказал Дворцов. Лиза сидела и смотрела на преподавателя, а Дворцов все продолжал говорить. – Он просто боится, что ты уйдешь от него ко мне. Вот и придумывает сказку… И зачем тебе такой мужчина? Ты предназначена для чего-то лучшего! Если мы будем вместе, я дам все, что ты захочешь! Ты знаешь, кто у меня родители? У нас все будет…

Он продолжал говорить. Его рука спустилась вниз под парту, после чего Дворцов положил руку на ее колено. Лиза почувствовало это. Ее лицо изменилось. От ярости глаза покраснели, а губы сжались.

– У нас будет все, как ты хочешь, Лизонька. Деньги, дом, машина – все, о чем мечтаешь, – сказал Дворцов и повел руку выше.

Лиза развернулась к нему и с улыбкой на лице начала говорить:

– Конечно, Сашуль, как ты скажешь…

Лиза убрала его руку и взяла этой же рукой за его хозяйство. Дворцов не успел даже вздохнуть. Его глаза зажмурились от боли, он хотел закричать, но не мог. Пока Лиза держала в захвате его детородный орган, она четко проговаривала каждое слово:

– Слушай ты. Самец! Если ты еще раз притронешься ко мне или подойдешь со своими нелепыми подкатами, я тебе его оторву. Все понятно? – сказала Лиза. Дворцов покачал головой, и она отпустила его. Парень выдохнул.

– Ты чего делаешь? Ты действительно чуть не оторвала его, – сказал Дворцов потерянным голосом, смотря на Лизу. – Ты больная! Тебе лечиться надо!

Лиза с улыбкой смотрела на него.

– Давай, пересаживайся, а то точно сейчас не поздоровится! – сказала девушка, и Дворцов в этот момент начал пересаживаться, щупая периодически свое достоинство, проверяя его наличие.

***

Как только раздался звонок, Дворцов собрал свои тетради и вылетел из аудитории.

«Обидела человека! Ну, ничего, в следующий раз будет умнее», – подумала про себя Лиза, смотря на парня, который стремительно удалялся.

Дворцов тем временем вырулил в шумный коридор, стараясь привычно держаться у стены, чтобы не врезаться в суетившихся курсантов. Следующая пара была на первом этаже, неподалеку от библиотеки. Рядом, в коридоре, стояли две длинные скамейки и вечно сломанный кофейный автомат. Поскольку он никогда не работал, в отличие от такого же, установленного на третьем этаже, было здесь потише. Лиза с Костей часто тут оставались, на одной из этих скамеек, чтобы поболтать во время большого перерыва. И Дворцов об этом знал, он часто их видел.

Дворцов задумался. Его зависть кружила голову, он не понимал, почему она выбрала Ткачева, а не его. Она действительно нравилась ему, и он хотел завоевать ее любой ценой. Дворцов направился к лестнице, набирая знакомый номер, прикладывая телефон к уху.

– Курсант Дворцов?

Он оглянулся. За ним стоял генерал Емельянов в черном пиджаке. От неожиданности его глаза стали большими, а рот автоматически открылся от удивления. Он повернулся к Емельянову и промолвил:

– Здравствуйте, Александр Васильевич…

– Пройдем за мной! – сказал генерал. Дворцов, положив телефон обратно в карман, пошел за ним.

Они оказались в одном из пустующих кабинетов. Отец Лизы начал допрашивать курсанта.

– Ну, что, присаживайся! Рассказывай, как у нас продвигаются дела?

– Никак!

– У тебя возникли проблемы? – поинтересовался Емельянов. – Ты сказал, что у тебя проблем не будет!

– У меня нет никаких проблем! – повысил голос Дворцов и сразу затих, понимая, что здесь лучше эмоции и голос не показывать.

– Если нет проблем, чего ты тянешь? Мне нужен результат, – начал повышать голос Емельянов. – И чего такой напуганный, как будто покушались на тебя?

– Она у вас психичка, ей надо лечиться. Все уже рамки перешла…

– Так-так! А теперь подробнее! Ты помнишь наш разговор. Две недели назад. Ты мне сказал, что она тебе нравится и ты легко сможешь ее отбить. Правильно говорю?

– Да!

– Так где результат?

– Мне надо просто больше времени! – начал искать отговорки Дворцов.

– Когда Ткачев возвратится обратно, будет еще сложнее это сделать! Я уже не хочу тебе верить! Ты ведь сам попросил меня о помощи. Попросил, чтобы я тебя распределил в Москву в оперативный отдел. А ты мне пообещал помочь с моей проблемой… – сказал Емельянов, сделав глубокий вдох. – Дворцов, я знаю твоих родителей, они хорошие люди! Твоего дядю, который работает в спецназе. Они все уважаемые люди и всегда готовы помочь в трудную минуту. И я тебя прошу сейчас помочь мне…

– Александр Васильевич, я помогу! Все сделаю, что в моих силах!

– Ну, хорошо! Жди моих указаний! Я скажу, как тебе нужно поступить. А теперь иди…

Дворцов кивнул головой и вышел из кабинета.

***

Рукопашный бой. В Федеральной службе исполнения наказаний – самый распространенный вид спорта. Нормативы, турниры, зачеты по рукопашному бою являются основными на государственных экзаменах. Приемы, захваты, удержание – на все это обращалось пристальное внимание.

Преподаватель по рукопашному бою был похож на скалу, которую никто не сможет побороть или сломать. После его занятий все тело ломило и болело. От растяжек и силовых упражнений не хотелось приходить обратно на занятия.

На первом курсе не было курсантов, которые занимались рукопашным боем до поступления в колледж. Кроме одного курсанта. А если точнее, одной. Емельянова Елизавета была в восторге от рукопашки и довольно неплохо знала приемы.

Один из курсантов второго курса, который участвовал в различных соревнованиях по борьбе, не хотел верить этому:

– Да ладно! Она – рукопашница? Не смешите меня, она простая девчонка! – сказал курсант второго курса, увидев и оценив визуально Лизу. И действительно, Емельянова была красивой и худенькой девушкой. Кто мог поверить, что она может человеку сделать больно?

Лиза, увидев, что над ней смеются, подошла к тому курсанту и без лишних слов ударила по ноге, после чего взяла его руку и, перебросив через себя, повалила его на землю. Она использовала болевой прием: взяла его палец, которым он указывал на нее, и, держа его руку, начала закручивать, ногой же держа тело, разместив ступню на его груди.

– Отпусти, ты чего? Сломаешь!

– Вопросов больше не возникнет, надеюсь, – проговорила Лиза, все еще держа его в захвате. Его лицо побледнело, тогда она отпустила беднягу. Сделав кувырок назад, она встала на ноги:

– Следи за своим языком! В следующий раз точно что-нибудь сломаю!

После этого случая с ней боялись связываться. Лиза не участвовала в соревнованиях, но на дополнительные занятия по рукопашному бою ходила с удовольствием. Лиза не только занималась спортом. Она очень любила рисовать. И у нее это хорошо получалось.

Изображение человека считается самым сложным в изобразительном искусстве. Кроме позы и положения нужно учитывать анатомию, уметь передавать динамику движения и эмоции. И все это у нее получалось настолько красиво, что возникали сомнения насчет ее пребывания в этом училище. Ведь она могла себя найти в другом.

Иногда курсанты ее просили нарисовать портрет. Даже за деньги. Но деньги она никогда не брала и рисовала за просто так. Но не всем. Как-то Дворцов попросил ее нарисовать его портрет. Лиза, конечно, согласилась, но стиль этого художества никто не обговаривал. Так и висела карикатура парня на стойке с информацией, пока ее не заметил дежурный по колледжу.

В колледже была также дисциплина, которая называлась «Занятие по охране и конвоированию». Преподаватель на ней обычно монотонно читал материал спокойным и тихим голосом. Курсанты еле сдерживались от сна, удерживая голову над партой.

На одной из таких лекций Лизе пришло в голову заняться своими творческими делами. И целью рисования стал преподаватель. Оторвав листок бумаги из своей тетради и взяв в руки карандаш, она начала свое творчество.

Преподаватель ходил по рядам и держал одной рукой папку с лекциями, читая, перебегая глазами по тексту. Оторвав свой взгляд от папки, он прямиком попал на рисунок Емельяновой.

– Так-так, это что за творческая группа у нас появилась? – веселым голосом сказал преподаватель и схватил листок у Лизы.

На листке был изображен он. Сюжет рисунка преподаватель не оценил.

Он убрал листок к себе в папку и серьезно сказал:

– Это у нас что, урок рисования, что ли? Охрана и конвоирование – это дисциплина, которая вам в дальнейшем поможет в работе, а вы ее игнорируете. Рисуя преподавателя, унижая его! Милая девушка, я ставлю оценку «неудовлетворительно»! Чтобы в следующий раз ерундой не занимались на занятии!

Эту оценку Лиза долго не могла исправить.

Эпидемия

Прошла неделя с момента, как Константин попал в больницу. Его отпуск был проведен в белых стенах, а до начала нового учебного семестра оставалось совсем ничего.

Группа перед отпуском навестила Константина, пожелала быстрого выздоровления и разъехалась по своим родным местам. Константин боялся рассказать всю правду своей родной тете Марине. Зная ее характер, она примчалась бы первым поездом, прошла бы пешком тысячи километров к нему, если бы узнала, что он в больнице. Костя убеждал ее, что есть хвосты, неудовлетворительные оценки и их нужно исправить, в связи с этим его не отпускают в отпуск.

Марина Александровна сама была нездорова. Ее хриплый голос Константина бросал в дрожь, но никакой конкретики от нее дождаться парень не смог:

– Грипп! Простуда, я иду на поправку! Не переживай, все будет хорошо! – И эти слова повторялись уже два месяца.

Доктор в больнице Константину пообещал:

– Еще пару дней! И можно отправлять обратно, на казенные харчи!

Доктор оказался веселым и добрым. То анекдот забавный расскажет, то разными шуточками подбодрит.

– Ты главное запомни, сынок, медицинскую мудрость:

хорошо зафиксированный больной в анестезии не нуждается, – повторял он такие слова не только Косте одному, но и другим пациентам.

Лиза Константина навещала каждый день. Рассказывала, что творится в колледже, какие-то новости приносила свежие, интересные истории из курсантской жизни. О том, что Куразовский вместе с Татуевым сдали все экзамены и тоже уехали к своим семьям, она также поведала своему парню.

По вечерам Константин брал дневник и начинал писать. Прописывая свой сон, больницу, где он находится, то, что с ним происходит, все, что видел и слышал.

Приснившийся сон ему не давал покоя, Костя хотел разгадать его, но все как-то не складывалось. Как будто это было то, чему надлежало произойти.

***

Отпуск у курсантов прошел незаметно.

Ребята вернулись к своей курсантской рутине. Ежедневные занятия, семинары, а также постоянные наряды.

Константина выписали из больницы. Вручив ему справку о временных ограничениях, а также пару коробков с таблетками, его отправили в путь. О его выписке из больницы мало кто знал, да и сам Ткачев не хотел говорить об этом никому.

Проходили первые занятия. Константин, вернувшись, отправился сразу в сторону административного корпуса. Стоило зазвенеть звонку, как все с ума посходили, толпами снуя по коридору. Константин смог подойти к стенду, вглядываясь в мелко написанное расписание. Почему оно написано от руки? Почерк отвратный, будто автору привычнее было выписывать рецепты. Константин пальцем оттянул ворот кителя, поправляя его, и огляделся в коридоре, который уже опустел. Все разбрелись по аудиториям, оставалось и ему отыскать свою. Международное право в лице доцента Рябцева И. А. ожидало его на третьем этаже.

– Международное право не проводили в том семестре. Я так много пропустил? И незнакомый препод!

Константин вздохнул, направляясь к лестнице. «Интересно, где сейчас находится Лиза, не в наряде хоть?» – думал Костя. Не сказав ей о том, что возвращается обратно, он хотел сделать сюрприз. Добредая до нужной двери, Константин остановился, доставая руки из карманов брюк.

– Первый раз в первый класс, Ткачев.

Толкая дверь, он надел привычную улыбку. Глядя на опоздавшего курсанта, Рябцев коротко ответил на приветствие и обратился к аудитории:

– Вот вам и отличнейший пример сегодняшней темы. Улыбка и конфликт культур.

Константин, все же мечтавший спокойно пройти к свободному месту и не привлекать особого внимания к своей персоне, был лишен подобной возможности. Его уже с интересом рассматривали, некоторые из групп начали перешептываться.

– Я вижу вас в этой аудитории впервые, молодой человек. К тому же вы изволили опоздать. Чтобы компенсировать данный факт, вы решили вооружиться улыбкой, – неспешно проговорил Рябцев, поднимаясь с кресла и прохаживаясь по кафедре. – Улыбка, господа! В наше время, когда международные контакты становятся все более массовыми и интенсивными, проблема улыбки неожиданно встала особенно остро.

Жестом доцент предложил Ткачеву подняться к нему по трем деревянным ступенькам.

– Раз уж мы с вами оказались на одной линии огня перед сегодняшней аудиторией, предлагаю поделиться причиной вашего выбора оружия.

– Уверяю вас, я безоружен, – легко поднимаясь по ступенькам, заговорил Константин.

– Выходит, используете улыбку как доказательство безоружности? – принялся рассуждать Рябцев.

– У меня нет необходимости что-либо доказывать, – снова просто улыбнулся Ткачев.

– Лукавите, товарищ курсант, – не поддался доцент, затем останавливаясь у своего стола и опираясь на его деревянную поверхность обеими ладонями. – Что же кроется за улыбкой? Почему мы используем ее? Что за смысл наши западные соседи вкладывают в свою улыбку? И каковы могут быть последствия неправильного использования данного оружия либо злоупотребления им? Представьтесь, прошу. И давайте порассуждаем.

Константин мысленно чертыхнулся.

– Ну, давайте, порассуждаем… – Он вынужденно повернулся к ожившей аудитории и неожиданно замер, чувствуя, как сердце забилось чаще.

Лиза, устроившись за последним столом, который и он обычно любил выбирать, теперь глядела на него большими глазами, едва не приоткрыв рот от удивления. Стараясь не походить на откровенно довольного кота, добравшегося до банки со сметаной, Ткачев сдержался и коротко кивнул.

– Товарищ преподаватель! – начал говорить старший группы Куразовский. – Это ведь курсант Ткачев с нашего курса, выписали с больничного! Находился в больнице какое-то время.

Шепот в аудитории усилился.

– А-а, с больничного! Ну, это все меняет! Прошу вас, занимайте свободное место, товарищ курсант! Надеюсь, что опоздания на занятия не станут вашей особенностью! – ровным голосом проговорил Рябцев, теперь жестом веля курсанту садиться.

– Еще раз прошу прощения за это! – кивнул Константин, спускаясь с кафедры и проходя по одному из рядов к последнему вожделенному столу.

Он подошел к парте, где сидела Лиза, и приземлился рядом с ней.

– Привет! – сказал Константин, посмотрев на нее.

– Привет, – ответила Лиза. Секундное молчание. Преподаватель начал читать дальше лекцию. – Почему не сказал, что тебя сегодня выписывают?

– Хотел тебе сделать сюрприз, – ответил Константин шепотом.

– У тебя это получилось! – сказала Лиза и прикоснулась к его руке. – Я соскучилась!

– Я тоже.

Лекция продолжилась в том же ритме… Через минут десять открылась дверь аудитории. И зашел начальник курса Абрамов.

– Курсант Ткачев! Где курсант Ткачев?

«Откуда они узнали, что я тут?» – подумал Константин.

– Я! – ответил Костя и встал со стула.

– Тебя вызывает начальник колледжа! – сказал Абрамов и повернулся к преподавателю. – Разрешите, я его заберу!

– А у меня есть выбор? – сказал преподаватель и повернулся в сторону ученика. – Вы сегодня нарасхват! Вооружитесь вашей улыбкой, курсант Ткачев! Может, она вам сейчас поможет!

Константин встал и пошел к выходу.

***

Константин подошел к кабинету начальника колледжа. На двери висела большая табличка: «Начальник Пермского колледжа Федеральной службы исполнения наказаний полковник внутренней службы Задорнов Владимир Сергеевич». У парня от волнения пересохло в горле. Сделав шаг, он постучался в дверь.

– Да-да! Войдите!

Константин зашел в кабинет. Полковник Задорнов сидел на своем кресле и что-то писал. Подняв глаза и увидев курсанта, он улыбнулся и встал с кресла, затем пошел в сторону Константина.

– Я так понимаю, курсант Ткачев?

– Так точно, товарищ полковник, – скромным голосом ответил Константин. Полковник Задорнов подошел к нему и протянул руку.

– Как здоровье?

– Да все хорошо! Здоров, готов к дальнейшей учебе! – сказал Константин, после чего они пожали друг другу руки.

– Ну, заходи! Присаживайся!

В кабинете по бокам стояло несколько стульев, выбрав один из них, Ткачев сел. А полковник Задорнов вернулся обратно на свое место.

– Ну что, Константин. Я рад, что ты здоров. Ты сделал хороший поступок! Мало кто сможет пойти на такое…

Константин молчал и ничего не говорил, а полковник Задорнов продолжал:

– На наш адрес поступило письмо от девушки, которую ты спас. Со словами благодарности. Она просит тебя поощрить. Ты прославил наш колледж, теперь мы у тебя в долгу, проси все, что хочешь. Хочешь домой, поедешь прямо сейчас, денежную премию…

Константин молчал. Через секунду, подумав и сделав глубокий вдох, он начал говорить:

– Товарищ полковник! За этот поступок у меня совесть не позволит просить от вас что-то… Потому что, я думаю, на моем месте должен поступать так каждый…

– Не должен! – перебил его полковник Задорнов. – Ты еще молод и юн! Очень мало таких людей, которые смогут поступить правильно, не боясь за свою жизнь. Поверь мне, гнилых и продажных людей очень много. И в этой системе их предостаточно, поверь мне.

– Мне ничего не надо!

Полковник улыбнулся.

– Ну, хорошо! Я, конечно, думал, что другие варианты ответов будут! Но увы! – сказал он и открыл ящик стола, вытащил оттуда зачетку и протянул Константину.

– Это что, товарищ полковник?

– Твоя зачетка! Открой ее!

Костя не верил своим глазам. Зачеты и первые экзамены, которые прошли, пока он был в больнице, проставлены хорошими оценками.

– Товарищ полковник, не надо было!

– Ты заслужил! А теперь можешь идти на занятия!

– Спасибо большое! – сказал Константин и пошел к выходу из кабинета.

***

Константин после разговора с Задорновым на занятиях в этот день не появился. На телефон не отвечал и где находился столько времени, никто не знал. Через час после ужина, когда весь курс уже находился в казарме, он вернулся.

Костя зашел в казарму. Увидев его, курсанты замолчали. В казарме стало тихо. Ткачев не понимал, что происходит, удивленными глазами он смотрел по сторонам, на однокурсников, которые пристально смотрели на него, практически без лишних движений. Через несколько секунд один курсант начал хлопать в ладоши, после чего другой, пока все помещение не залилось аплодисментами. Все смотрели на него, ободряюще кивая, но Константину было неловко быть в центре внимания. В этот момент подбежал Морозов.

– Братан! Дружище, ты вернулся! – крикнул громко Морозов и подбежал к Константину, напрыгнув на него. После чего крикнул на всю казарму: – Все, хватит, товарищи! Хватит хлопать, видите, человеку неловко. Расходимся…

В этот момент вышел из кабинета Бабошин:

– А я думаю, что тут происходит? Хлопают кому-то. А ну-ка, зайди ко мне, Ткачев, в кабинет.

Константин кивнул головой и пошел за Бабошиным.

– Значит, ты вернулся, – сказал командир взвода. – Ты хоть выздоровел? Голова не болит?

– Да нет, товарищ старший лейтенант, здоров. Конечно, с временными ограничениями…

– Ну, это понятно! А как на личном? – спросил Бабошин.

– Да все хорошо…

– Все хорошо, значит, – сказал Бабошин и на секунду замолчал. Сделав глубокий вдох, он продолжил: – Это, конечно, не мое дело, но я хочу тебя предупредить. Ваши отношения с Елизаветой Емельяновой для тебя могут плохо кончиться. Понимаешь, ее отец раньше работал здесь. Он трудный человек, и если ему что-то не нравится, все сделает для того, чтобы этот вопрос решить. Ты ведь меня понимаешь?

Константин кивнул.

– Я вас понимаю! И спасибо, что вы мне об этом сказали. Но я люблю Лизу и отступать не буду.

– Ну, хорошо! Ты должен был об этом знать. А там решай сам. Ну все, теперь ты можешь идти отдыхать! Завтра на учебу!

***

Месяц спустя…

В кабинет командиров взводов забежал дневальный по курсу. Он казался растерянным.

– Товарищ старший лейтенант, товарищ старший лейтенант! – крикнул тревожным голосом дневальный. Старший лейтенант Бабошин сидел за столом, облокотившись на спинку своего уютного и мягкого кресла, положив ноги на стол.

– Ну, что там опять случилось? Привидение увидел, что ли? – ответил Бабошин, сидя в таком же положении, не шелохнувшись.

– Никак нет! Там курсанту Хохлову плохо стало. Он с кровати не может встать.

– А что с ним? Вчера в увольнительную ходил, все нормально было. Убежал в город так, что пятки сверкали!

– Не знаю, говорит, что заболел!

У Бабошина сразу поменялось выражение лица. Он поднялся лениво со своего кресла, глубоко вздохнув, и пошел в сторону выхода.

– Сейчас я проверю этого больного. Но если придуривается, сразу наряд вне очереди получит он у меня… – проговорил командир, выйдя из кабинета.

Курсант Хохлов находился на своей кровати. Он был весь бледный, а руки казались синими. Держась за голову, курсант не мог пошевелиться. Группа ребят встала вокруг него, перешептываясь, смотрели на больного.

– Расступитесь! – сказал Бабошин, подойдя к кровати. – Что с тобой? Заболел, что ли?

– Не знаю, вчера пришел из увольнения, ночью лихорадило. А сейчас не могу даже встать! – ответил Хохлов. Бабошин положил ладонь руки на лоб.

– Так у него температура, лоб горячий! Срочно вызывайте доктора! – крикнул командир.

– Товарищ старший лейтенант! – один из курсантов выкрикнул. – Он еще какой-то сыпью покрылся! Вон, смотрите…

Мужчина внимательно посмотрел на больного. Увидев сыпь на его лицо и шее, у Бабошина глаза стали еще больше.

– Значит, очень-очень срочно надо врача! – сказал Бабошин и сам побежал в сторону телефона, который находился на тумбочке дневального.

Доктор пришел в казарму довольно быстро. После чего курсанта Хохлова забрали в медпункт. Там поставили диагноз «ветрянка».

– Кто знает, что такое ветрянка? Наверное, каждый ребенок сталкивался с этой болезнью.

Ветрянка – это вирусное инфекционное заболевание, которое проявляется лихорадкой и зудящей пузырьковой сыпью. Ветрянка очень заразна для людей, которые не болели ей ранее и не были вакцинированы против нее.

Это заболевание распространилось по всему городу, и эпидемия дошла до Пермского колледжа. За маленький срок очень много курсантов заболело. Сначала мест в медпункте хватало. Со временем больных становилась все больше, пришлось искать новое место для лечения.

На первом этаже общежития находилась казарма. Изначально это помещение предназначено было для девушек, но после приказа начальника училища девушки уехали в город, и помещение закрыли. Большую часть времени казарма пустовала, и по распоряжению руководства сделали в нем карантинное отделение для больных.

Начали во всем колледже проводить профилактику, и появлялись все новые правила.

1. В казарму на первом этаже заходить запрещено.

2. Еду, книги и иные предметы передавать и забирать только с разрешения руководства и только лицам, которые переболели ветрянкой или привиты от ее.

3. При зуде, появившейся сыпи на теле, повышении температуры незамедлительно говорить врачу или администрации.

Врачи каждый день проверяли каждого курсанта на сыпь и температуру.

Константин знал не понаслышке, что такое ветрянка. Ведь он в детстве переболел.

Вечером, после занятий Костя с Елизаветой сидели в курсантском сквере на лавочке, крепко обнявшись.

– У тебя сначала поднимается температура, а потом ты покрываешься сыпью. Потом эту сыпь мажут зеленкой, – рассказывал Константин. Лиза всегда боялась таких болезней, особенно ветрянки, перечитала различные статьи про заболевание, выполняла все профилактические меры. Мытье рук, прием различных профилактических таблеток, усердное поедание чеснока и лука горстями. Боялась каждого чихания любого курсанта.

– Кость, а ты точно переболел в детстве ветрянкой? – переспросила Лиза. Константин в ответ улыбнулся.

– Да, я ей переболел, переболел! Не переживай ты так.

– Повезло тебе! А если я заболею, что делать буду? Я сейчас, как трусиха. Сижу и думаю! – сказала Лиза и посмотрела на Константина. Приглядевшись, она увидела на его шее четыре красных точки. Ее лицо сразу поменялось, глаза стали большие и растерянные. Она вывернулась из его объятий, встала с лавочки и начала пальцем показывать на шею.

– Костя-я, что это?

– Где? Вроде все нормально, – ответил парень и начал трогать свою шею.

– Точки, это сыпь! Точно сыпь. Не подходи ко мне! Не трогай меня!

– Лиз, ты чего? Это… да перестань, – усмехнувшись, он хотел обратно ее обнять. – Ты точно трусиха.

– Не-е, не вздумай ко мне приближаться! – сказала Лиза, отойдя от него еще на один шаг. – Ты сначала сходишь в медпункт, а потом поговорим…

– Да перестань, Лиза, я тебе говорю, я переболел!

– Не спорь со мной! Ты идешь к доктору, и там нам все скажут! Понятно тебе? – сказала Лиза строгим голосом. Константин был уверен, что ничем не болен, и, приняв это с иронией, поднял руки вверх:

– Ну, хорошо, веди меня, партизанка, под конвоем… – с усмешкой сказал Костя.

– И прямо сейчас сходишь, – перебила его Лиза.

***

Стук в дверь.

– Разрешите войти? – спросил Константин, зайдя в медкабинет.

– Да-да, конечно! Что у вас? – сказала медсестра хриплым голосом. Это была женщина пожилого возраста, она всегда носила большие круглые очки. Курсанты звали ее бабой Фаей. Она была давно на пенсии. И, чтобы не сидеть дома, подрабатывала в училище.

– У меня на шее появились четыре точки… – сказал Константин, показав на виновников ситуации.

– Так-так-так, интересно! Подойдите ко мне…

Баба Фая повернула пациента к окну, чтобы лучше рассмотреть.

– Раздевайтесь до пояса, – сказала она Константину. Он удивился, но выполнил то, что велели. Он снял всю верхнюю одежду, положив ее рядом на стул.

– Повернитесь спиной! – приказала она. Затем она проговорила: – Так, у вас подозрение на ветрянку. У вас тоже на спине сыпь. Так, температуры нет, не знобит?

– Да нет, все нормально. Чувствую себя хорошо! – ответил Константин удивленным голосом. – Так я в детстве болел ветрянкой! Может, вы ошиблись?

– Молодой человек! Со мной не надо спорить, я все прекрасно знаю сама! А может, это особый случай! – сказала она громким и строгим голосом.

Послышался стук в дверь, зашла Лиза.

– Ну что? Ты больной или нет?..

– Больной, больной! Так что вам лучше, девушка, с ним пока не контактировать. Сегодня же отправляем его на карантин! – ответила медсестра.

– Я ведь говорила! А ты мне наврал, – сказала Лиза недовольным, злым голосом. – Ах ты…

Константин перебил ее:

– Да никому я не врал! Я действительно болел! И сейчас не могу поверить, что снова заразился! Я ведь хорошо себя чувствую!

– Это сейчас хорошо чувствуете! А завтра по-другому все может быть, собирайтесь. Я сейчас уведу вас, – сказала баба Фая и пошла надевать верхнюю одежду.

***

На карантине находилось где-то тридцать больных курсантов. Перемазанные зеленкой, они ходили по казарме, как будто зомби.

– О-о, новенький, Костян. Ты тоже попал? – спросил с усмешкой Хохлов, который был дольше всех в этой командировке. Ему уже было легче, и он как первооткрыватель этой эпидемии чувствовал себя, как царь, как командир всех больных и беспомощных.

– Ну что, выбирай любую кровать! – сказал Хохлов, проводив его вглубь казармы. Курсанты действительно выбирали кровати по душе. Кто-то спал отдельно ото всех около окна, но большая часть находилась у входа в спальное помещение.

Смотря на эти эпидемические лица, раскрашенные зеленым цветом, он не верил, что действительно болеет. Температуры не было, чувствовал себя хорошо, закрыли на карантин из-за этих точек, которые нашли случайно.

Медсестра, которая поставила Константину диагноз, попросила ребят дать ему белугу и помочь данную сыпь обмазать. Сыпь иногда находилась в таких труднодоступных местах, что без помощи было не обойтись.

Хохлов вытащил белугу. Константин, покрасив свои точки в зеленый цвет, стал одним из них. Тут кто-то постучался.

– Кого там еще принесло? – проговорил Хохлов и пошел в сторону двери. – Еще гости пожаловали? Кто там?

– Пакет заберите для Ткачева! – крикнул женский неизвестный голос за дверью.

– И его тоже позови, пожалуйста!

– Больным со здоровыми разговаривать запрещено! – ответил курсант строгим голосом. Видимо, Хохлов так уже вошел в роль больного и надзирателя, что следил за выполнением поставленных правил очень строго.

Женский голос не стал ждать и возмущенно ответил:

– Слушай, Хохлов! Ты ведь не навечно спрятался там. Время придет, ты выйдешь. Я могу поговорить по-другому, так что не зли меня, Хохлов! Быстро мне позови Ткачева!

– Емельянова, ты, что ли? Так бы и сказала! Что сразу грубить и угрожать? Ткачев, к тебе пришли! Вам пятнадцать минут на переговоры, – сказал товарищ Константану, когда тот пошел к двери.

«С ума сошел? Как в тюрьме…» – думал Ткачев.

– Лиза, это ты? – спросил Константин.

– Это мы с Лизой, то есть Коля и Лиза! – ответил голос Николая. – Как у тебя дела?

– Да нормально. Только зеленкой всего перемазали! А где Лиза?

– Тут она! – ответил Николай.

– А-а, понятно. Лиза! – крикнул громко Константин, чтобы она услышала.

– Чего? – голос ее звучал тише, чем Морозова, вероятно потому, что она была в паре метров от двери.

– Предательница! Так даже в Отечественную не поступали. Взяла и своего сдала! – сказал Константин серьезным голосом, подшучивая над Лизой.

– Это для твоего же блага, дорогой!

– У меня даже слов насчет этого нет! – сказал Константин. Перекинувшись еще парой слов, Лиза с Колей ушли.

Лиза каждый день писала и спрашивала, как здоровье. Иногда приносила различные вкусности из магазина. В карантине время шло долго. Курсанты сидели, спали, смотрели телевизор. Кто-то залипал постоянно в телефоне, а кто-то читал книги, которые приносили с обедом, если попросишь. Никто, кроме медперсонала, в помещение карантина не заходил, и курсанты делали то, что хотели. По утрам из окна можно было увидеть, как курсанты выполняли утреннюю зарядку, а в вечернее время – как убирают и чистят территорию колледжа, понимая, что они могли быть вместе с ними.

Курсант Хохлов ходил и следил за каждым шагом больных:

– Не открывать окно без моего разрешения, утром все должны встать на процедуры, ни с кем не разговаривать за дверью, не открывать ее без моего разрешения.

Прошло две недели. У Константина сыпь проходила, а новой не появлялось. Медсестра баба Фая приходила каждый день и говорила одни и те же слова:

– Ну, что, зеленые крокодилы, я вам зеленочку принесла…

Она приносила два флакона и уходила обратно.

Но один раз пришла другая медсестра. Она проводила осмотр больных. Очередь дошла до Константина. Осмотрев его всего, женщина засмеялась:

– Ткачев, вы уже сколько здесь находитесь? И кто вас сюда отправил? – спросила она.

– Две недели! – ответил Константин, нахмурив брови. – А что случилось?

– Вы раньше болели ветрянкой?

– Да, болел! Я ведь говорил вашей медсестре…

– Я хочу вас огорчить! Вы не болеете никакой ветрянкой! – ответила женщина.

Костя в недоумении смотрел на нее. А курсанты затихли.

– А что значат эти точки на шее и спине? – спросил Константин, показывая на них.

– Это прыщи, курсант Ткачев! В таком возрасте они должны быть, вы ведь растете, взрослеете. Вы ничем не больны.

На следующий день Константина выписали.

А Лиза на учебу в этот день не пришла. Только на занятиях Константин понял, в чем причина.

На телефон ему пришла MMS с подписью:

«Ты меня все-таки заразил!»

На фото лицо Лизы было покрыто точками зеленого цвета.

Глава 5

Далекая поездка

Мотор автобуса ревел, приглушая сопения курсантов. После летней сессии, согласно плану, курсанты, окончившие первый курс обучения, должны были пройти практику в качестве младшего инспектора по надзору и часового в охране. На этот раз курсантам дали возможность пройти ее в поселке Центральном в исправительной колонии №35.

Колония находилась в Пермском крае недалеко от города Часового. И за время нахождения в дороге курсанты успевали выспаться. Конечно, в поездке был один неприятный момент. Не хватало в автобусе сидячих мест.

Автобус был похож на банку с килькой. Все курсанты друг на друге. Кому не хватило места, те кидали сумки и вещевые мешки между сиденьями на пол, располагаясь на них.

Константин и Лиза успели занять место в автобусе. Емельянова лежала на плече Кости и робко сопела. Константин сидел у окна, смотрел на пейзажи, которые были видны с автобуса. Поля, леса, незнакомые города, в которых он никогда не бывал. Солнце своими теплыми и яркими лучами согревало тело Константина. Из-за этих лучей ему казалось, что в автобусе жарко и душно. Смотря на эту красоту за окном автобуса, Константин планировал свой очередной отпуск. Решив, что не скажет о своем приезде тете и сделает сюрприз, приедет и купит ей ее любимые цветы.

Водитель добавлял газу, как будто забывал о том, что везет пассажиров, обгонял все фуры и тихо идущий транспорт. Вдруг резкий поворот, и вместо ровной асфальтированной дороги автобус заезжает на грунт. Автобус начало трясти, качать из стороны в сторону. Курсанты начали просыпаться.

За окном мелькнула табличка «Поселок Центральный». Это означало, что скоро они будут на месте. Проехав еще пару километров, автобус остановился у шлагбаума. Сотрудник в синей форме, подойдя к окну водителя, начал о чем-то с ним говорить. После чего он открыл шлагбаум и пропустил автобус.

Поселок с грунтовой дорогой, деревянными сутулыми домами виделся из окон автобуса. Проехав еще пару метров, буханка остановилась. Курсанты, которые спали, проснулись от резкого торможения.

– Ну, все, мы на месте! Выходим? – крикнул водитель, повернувшись лицом в салон, где находились курсанты. – Надеюсь, вам поездка понравилась! Спасибо, что выбрали нашу автобусную компанию, – c иронией сказал водитель.

– Ну, да, а можно в следующий раз поаккуратней поедем? Не дрова везете! – сказала Ирина Мельник, которая не сомкнула глаз за всю дорогу. Она сидела, сжав ноги, и большими глазами от страха следила за ездой водителя.

Тот, посмотрев на нее, серьезным голосом спросил:

– Девочка, тебе стало плохо?

– Нет! – ответила Мельник.

– Значит, не учи меня! Твое дело жуликов охранять. А мое – возить! Понятно?

– Хамло! – ответила Ирина Мельник, нахмурив брови, показывая свое недовольство.

– Да ладно, я думаю, классно прокатились, с ветерком! – встав на ноги, как будто только проснувшись, сказал Сергей Чуклинов.

– Выходим! Хватит галдеть! – сказал Куразовский, и все курсанты начали собирать свои вещи.

Выйдя из автобуса, ребята увидели, что командиры взводов и начальник курса были уже на месте. Они стояли перед автобусом с высоко поднятыми головами и смотрели на курсантов, которые выходили из транспорта.

– Строимся у автобуса! – приказал командир взвода Бабошин.

Был уже глубокий вечер, солнце практически село. Вокруг было тихо и спокойно, только периодический лай собак убивал эту тишину. Вдали виднелась та сама колония со своими большими вышками и высоким забором.

Бабошин провел инструктаж, после чего курсантов повели в здание, которое находилось рядом. Там уже стояли койки для всех. Девушкам предоставили место в другом здании.

После ужина на улице стало темно и тихо. Наступал глубокий вечер. Курсантам разрешили ложиться спать.

Первый день

– Курс, подъем! – крикнул командир взвода в шесть утра. Курсанты, как натренированное войско, встали со своих кроватей и сбежались в центр помещения.

Бабошин, который присутствовал на подъеме, скорчив важное и серьезное лицо, ходил перед построенными курсантами, держа руки в замке за спиной.

– Итак, товарищи курсанты! – начал говорить он. – Вы находитесь на режимной территории. Без моего разрешения не уходить, не шляться где попало. Чтобы мы вас потом не искали. Это касается особенно тех, кто родом из этих мест. Все ясно?

Секундное молчание. После чего Бабошин продолжил:

– Вас четыре группы. Одна заступает в охрану днем, вторая – ночью, третья заступает в надзор днем, четвертая – ночью. Таким образом вы узнаете, как работает в дневное и в ночное время дежурная смена. К каждой группе будет закрепленный сотрудник, которого надо слушать и выполнять все, что он скажет. Всем все ясно?

– Так точно! – хором ответили курсанты.

– Отлично. Не забывайте. Вы находитесь в колонии особого режима, будьте внимательны. Здесь отбывают наказание опасные преступники с большими сроками, рецидивисты, которым терять нечего. Не забывайте об этом.

После чего Бабошин распределил группы согласно расписанию.

Поселок Центральный по численности населения был небольшим. Образовательная школа, клуб, пара магазинов. Практически все население работало в колонии, потому что другой работы как таковой здесь не было. Колония была для них хлебом.

После завтрака группа направилась в учебный класс, где просидела целый день за чтением приказов и указаний по охране и надзору.

– Блин, в училище учим, тут учим, в автобусе учим. Сколько можно? – говорил недовольным голосом один из курсантов, сидя в учебном классе и повторяя приказы, которые ему дали.

– Да ладно, успеешь еще колонию посетить… – ответил Куразовский.

– Да лучше там ходить, чем тут тухнуть. Зато время быстро пройдет.

Все хотели домой, а практика – последний рубеж. И все понимали, что время пройдет быстрее, если чем-то заняться, а не читать и сидеть в жару в помещении.

От духоты хотелось спать. Глаза автоматически закрывались, голова падала на парту. Даже окна, которые были настежь открыты, не помогали. Старший группы боролся как мог:

– Хватит спать! Повторяем и учим…

Но вскоре уснул. И даже иногда слышалось мерное посапывание с его парты.

Командир взвода Бабошин зашел в класс. От грохота двери курсанты проснулись. Кроме одного, Куразовского. От жары он заснул так, что храп был слышен на весь класс.

Бабошин, посмотрев по сторонам, с улыбкой сделал жест рукой – прислонил палец ко рту и сказал:

– Тихо.

Потом легким шагом, на цыпочках подошел к Куразовскому и громко, как он любит, крикнул:

– Встать, кто спит…

Куразовский от неожиданности резко встал. Командир взвода стоял перед ним и с усмешкой смотрел на него:

– Ну, с добрым обедом! Наверное, выспался! – сказал командир взвода.

Некоторые курсанты засмеялись от увиденного. Куразовский, поняв, что это очередной розыгрыш командира взвода, взял себя в руки и, вытерев сонные глаза, промолвил:

– Задремал, товарищ старший лейтенант, виноват!

– «Виноват», я тебе сказал, что с ними делать! Следить, чтобы они не спали, а ты сам дрых так, что храп всех птиц распугал…

Ответа не поступало. Немного успокоившись, командир взвода продолжил говорить:

– Ладно. Выходим сейчас строиться на обед. После чего едем готовиться к караулам. Сегодня в ночь заступаете…

Ночь в охране

Синоптики пообещали жаркий солнечный день. И действительно, в небе не было ни облачка. Солнце пекло, согревая своими лучами все в округе.

Осужденный забежал в дежурную часть. Смена сидела, спокойно занимаясь своими делами. Кто-то сидел и листал журнал «Преступление и наказание», кто-то курил, разговаривая о делах и проблемах друг с другом. Дежурный сидел на своем рабочем вместе с чашкой горячего кофе, наблюдая за тем, что происходит в дежурной части.

Дежурный повернулся к осужденному:

– Чего тебе? – спросил дежурный у осужденного.

Осужденный, запыхавшись, с красным лицом, как будто пробежал стометровую полосу на стадионе, начал показывать указательным пальцем на дверь.

– Граждане начальники! Там это, вашему плохо, наверное, – начал говорить осужденный, глубоко дыша.

– В смысле? Кому плохо? Где? Кто? – начал расспрашивать дежурный, привстав со своего стула.

– На вышке! В промышленной зоне! Лежит!

Дежурный побледнел. Взяв радиостанцию, согласно позывным, начал звонить в караул.

– Начальник караула на связи! – ответили с радиостанции.

– Слушай, созвонись с седьмым постом! Нам дошла информация, что одному из часовых плохо стало, лежит на вышке!

– Принял! Сейчас проверим! – сказал начальник караула.

В карауле, услышав такое, начали пожимать плечами. Что случилось? Недавно производили развод часовых! Все было без происшествий.

Начальник караула начал звонить по внутреннему телефону на седьмой пост, но никто не отвечал. Положив трубку, сделав глубокий вдох, начальник караула крикнул:

– Внимание! Караул в ружье! – сказал он и нажал тревожную кнопку. Сирена закричала. Кто был в карауле на смене, зарядив на пирамиде свое оружие, выдвинулся по полосе с начальником караула к нужному посту. Добегая до вышки, было видно, что кто-то лежит на смотровой площадке. Начальник караула, ускорив шаг и забежав по лесенке, был шокирован тем, что увидел.

Мужик-часовой лежал практически голый в трусах. На глаза были надеты солнцезащитные очки, руки, сложенные в замок, были за головой, а в ушах – наушники, из которых была слышна музыка даже на большом расстоянии. Автомат лежал рядом. Часовой с закрытыми глазами, улыбаясь и дергая ногами в такт «Инфинити» «Я не боюсь», не заметил, что кто-то прибежал на его пост и смотрит на него.

Начальник караула пнул его по ноге, глаза часового открылись, выражение лица изменилось. Он резко встал и начал одеваться:

– Николаевич, я тут немного… Это… Лето все-таки. Сам понимаешь! – начал перебирать слова часовой, чтобы найти оправдание своему поступку.

– Какой я тебе «Николаевич»! Ты чего? Перегрелся?! Да я тебя… – начал кричать начальник караула так громко, что осужденные, которые находились рядом, остановили свою работу и перевели взгляд на них, чтобы увидеть, чем все это закончится.

***

Охрана обеспечивает изоляцию, недопущение побегов и других правонарушений осужденными. Часовым называется вооруженный караульный, выполняющий поставленную задачу по охране и обороне порученного ему поста. Все это прописано в нормативных документах. И часовой нарушил пункт. Если бы был действительно побег и осужденный воспользовался бы этим моментом и совершил побег из-под охраны? Что тогда? В больших городах, где население побольше, после такого отношения к служебным обязанностям вопрос решается просто – увольнение часового!

Но когда колония находится в поселке вдали от большого города, где не хватает сотрудников и кадры минимальны, такие происшествия не предают огласке. Или ты получишь выговор, или просто поругает начальник и отпустит со словами: «Ты так больше не делай…»

Ведь каждый руководитель знает, что в это далекое место никто не поедет. До ближайшего города шестьдесят километров. Жить далеко от большого города не каждый захочет. Пытаются решить такие вопросы простым путем, чтобы сотрудники оставались служить дальше.

В особо отдаленных колониях осужденных охраняют большую часть женщины. Считается, что они легче переносят монотонность дежурств. Они более внимательны и хладнокровны. Их основная задача – не допустить побег. А если понадобится, они будут стрелять. Целясь в три полоски, которые нашиты у каждого осужденного.

После обеда вторая группа курсантов отправилась в казарму для подготовки к ночному дежурству. Так называемое свободное время для отдыха, чтобы поспать и подготовиться к ночному дежурству.

Все началось в 18:45. Группу привели в караул, где их уже ждали. Построившись в караульном дворике, они услышали из помещения крик:

– Становись, мазуты береговые! – крикнул офицер. Это был начальник караула. Он вышел из помещения легкой и спокойной походкой к построенной группе.

Он был худощавый, спортивного телосложения, в звании капитана, говоривший с акцентом. Его форма была грязноватая, а под ней виднелась тельняшка, намекая всем о том, что он из морского флота и с ним шутки плохи. Его все звали «нерусский». Говорил он непонятно порой, что слова его было не разобрать.

– А, так-с… Товарищи курсанты. Вы сегодня заступаете на ночь в караул. Запрещаю спать, хамить! Обязательно слушаться своего старшего, которого я вам закреплю, – продолжил говорить он. – Так-с. Знаете обязанности часового?

Секундная тишина. Курсанты стояли как вкопанные. Начальник караула, оглядев каждого и сделав глубокий вдох, продолжал:

– Ну-с… сейчас мы об этом узнаем! Как ваши преподаватели вас-с… подготовили.

Начальник караула ответственно подходил к делу. Он знал не только свои обязанности наизусть, но и часового. Он стал спрашивать каждого о правилах и обязанностях. Кто не отвечал, отправлялся учить или повторять, кто проходил отбор, ждал смены часовых.

– Ой, лоботрясы. И это будущие офицеры? Я бы за вас взялся, если бы мне дали больше времени! В мое время службы таких, как вы, кидали за борт… – говорил начальник караула, хвастаясь и преувеличивая в своих рассказах службу на море, отправляя одного за другим курсанта учить обязанности.

Николай с Лизой тоже не прошли этот отбор. Прошло где-то человек шесть. В этой группе был и Константин. Курсанты, поняв, что надо было учить, когда давали время, начали учить сейчас. Ведь за практику тоже оценки ставят. Эти оценки могли повлиять на диплом.

Прошло минут пятнадцать, а затем в караульный дворик вошли четыре человека: три девушки, один мужчина. Они все были с автоматами. Происходила смена часовых.

– А, так-с. Это ваши часовые, с которыми пойдете! – говорил начальник караула курсантам, которые прошли отбор. – Все делать так, как они скажут. Всем все ясно?

– Так точно!

После чего началось распределение по часовым. Константина поставили с молодой, очень красивой и стройной брюнеткой. Ее звали Анастасия. Костя не понимал, как такая хрупкая девушка оказалась здесь с автоматом.

Кроме того, Костю мучили догадки. Ее лицо было до боли знакомо, но вспомнить ее не получалось.

После смены часовых Константин и Анастасия остались одни на вышке.

Константин, не стесняясь, задавал вопросы по охране. Как они тут работают? Что делать при побеге? Она же терпеливо и спокойно отвечала.

Аромат приятных духов чувствовался по всему помещению вышки. Этот аромат дурманил голову. Было понятно, что у человека есть вкус. Парню очень хотелось задать один вопрос.

Время шло, начинало темнеть. Фонари по периметру начали зажигаться, из окон зданий также видны были зажигавшиеся лампочки.

– Вы могли бы выстрелить в осужденного, если бы он побежал через запретную зону? – спросил Константин. И она ответила, не задумываясь:

– Да, смогла бы.

Секундная тишина.

– А можно личный вопрос? Вы как сюда попали? Вы очень красивая девушка, а сейчас стоите с автоматом и охраняете осужденных. Неужели вы получаете от этого какое-то удовольствие?

– Красивая. Спасибо за комплимент! – сказала она. Константин немного покраснел от стеснения.

– Мне часто задают этот вопрос. Все просто: работала в детском саду в городе, а его закрыли. Предложили перейти сюда, я не отказалась! Я к работе отношусь просто. Вот и все.

Константин поверил, но не до конца. В этой простой истории она что-то недоговаривала. Но он понимал, что для нее он малознакомый курсант, было бы странно, если бы получился в такой обстановке задушевный разговор.

Внутри

В российской иерархии исполнения наказаний есть три вида режима: общий, строгий и особый. Особый для самых опасных. На тюремном сленге их зовут «особисты» – убийцы, насильники, рецидивисты. Внутри каждого режима есть две крайности. Облегченные для тех, кто подчиняется администрации и добросовестно трудится, строгие условия для отказников и неисправимых. В этой колонии разница между ними бросается в глаза. Одни всегда закрыты, всегда бегом, всегда к стене. Другим же, у которых есть свой срок, живется чуть легче. Они, выходя на работу, смотрят телевизор, им разрешается курить и ходить по локальному участку.

Работа в исправительном учреждении – обыскивать, подглядывать, вербовать информаторов, читать чужие письма, конвоировать. Но такая работа здесь не считается чем-то зазорным. Каждый знает, что здесь сидят преступники, и некоторые остаются опасными даже за решеткой.

После отдыха от ночного караула группу повели в дежурную часть учреждения. Группу разделили на две части. Одна находилась в дежурной части, ребята читали документацию, изучали наглядную агитацию, а другая же группа ходила по колонии, проводила обыск, знакомилась с бытом и условиями содержания осужденных.

В этой колонии все устроено, как в юношеском лагере. На пути в жилую зону большие плакаты, баннеры со словами: «Помни, тебя ждут домой», «Работа – это первый шаг к условно-досрочному освобождению».

Осужденные при встрече здороваются. Выглядят, как простые вежливые гражданские люди, которые приехали на подработку или заработки. Но посмотришь в их глаза хитрые и на жестокие лица и понимаешь, что они не такие ручные, как кажется.

И во всем виноваты правила внутреннего распорядка дня. Осужденные обязаны здороваться при встрече с администрацией, соблюдать режим, курить нужно в отведенном для этого месте, запрещается употреблять нецензурные и жаргонные слова, а также выходить без разрешения администрации за пределы изолированного участка. Нарушение ведет к дисциплинарным взысканиям. А где взыскание, там под угрозой условно-досрочное освобождение. Ведь для осужденного самое главное – скорое освобождение.

Хорошее поведение, добросовестный труд – рычаг давления на осужденного.

– О-о, курсантики пришли! Вовремя! – сказал дежурный. – Итак! Скоро развод осужденных с работы! Увидите, как это делается! Проведем личный обыск!

Курсанты переглянулись.

– Вы хоть знаете, что такое обыск? Что осужденным запрещается? Какие предметы? – спросил строгим голосом дежурный.

– Да, конечно! Изучали! – сказал Куразовский. Дежурный усмехнулся.

– Изучали они! Ну-ну! Сейчас проверим! Все за мной пошли! – сказал дежурный, и группа устремилась вперед.

Осужденные возвращались из производственной зоны в жилую. Проверялись по карточкам, с проведением личного обыска каждого осужденного на запрещенные предметы.

Проверяющий произносил фамилию, а осужденный обязан был назвать свое имя, отчество. Дальше происходила сверка по фотографии, проверяли его форму одежды, после чего проводился личный обыск.

В этот раз при личном обыске запрещенных предметов найдено не было. Но младший инспектор, который был с группой, рассказывал очень много различных историй.

Осужденный очень хитер и умен. Запрещенные предметы он может пронести за бушлатом или за курткой, за спиной, в обуви, во рту, между ног и даже между ягодиц.

Сотрудник должен быть еще умнее осужденного, и это в колонии закон.

Ночной обход

От вольной жизни колония отделена шестью заборами. Система охраны – это колючие заграждения, сигнализация и контрольно-следовая полоса. Вход и выход только один. Кажется, бежать из зоны невозможно. Но осужденные отдавали многое за любою информацию для составления плана побега или налаживания связи с волей. Об этом в колонии мечтают многие. И осужденным необязательно штурмовать высокие здания. Достаточно найти слабое звено. Чаще всего этим слабым звеном оказывается не слабая решетка, а человек.

Ночная смена – самое тяжкое время на службе. Постоянные обходы по периметру, а также жилой, производственной зоне. Организм человека очень сильно устает, сбивается с рабочего ритма. После такой смены сотруднику не хочется ничего, кроме как лечь поспать и отдохнуть. В таких отдаленных колониях сотрудников может не хватать, и смена начинает ходить на сутки через двое, а в худшем случае и через сутки.

В колонии младших инспекторов со стажем было предостаточно. Кто-то работал недавно, другие уже были с большой выслугой. Эти люди знали все о колонии, знали, как тут себя вести. Куда не стоит ходить, а куда не стоит водить гостей.

Ночная смена курсантов началась с семи часов вечера. Зайдя в дежурную часть, помощник дежурного разместил курсантов по комнате. Каждый инспектор, который заходил в дежурную часть, отдавал четырех курсантов в распоряжение на ночные обходы. Младшие инспекторы один за одним приходили и забирали курсантов.

Кто оставался, читал приказы, которые давал дежурный, смотрели на стенды, табели, изучали инструкции.

– Не надо сидеть без дела! Учим, читаем. Эта информация вам в дальнейшем понадобится! – повторял мужчина.

Всех курсантов разобрали, в дежурной части остались Константин Ткачев и Александр Дворцов.

К ним зашел смуглый, с большим пузом и длинными усами мужик. В старой и грязной, неухоженной форме, с потертыми засаленными штанами, хромая на одну ногу.

– Иваныч! – крикнул дежурный, обратившись к мужику.

– Чего тебе? – недовольным голосом ответил тот.

– Забери курсантов? Покажи, как обходы производятся и патрулирование. А то они одни остались. Всех уже разобрали.

Мужик посмотрел на курсантов хитро и с усмешкой.

– Ну куда я их поведу? Я вам, что, экскурсовод? Устроили из колонии балаган! – возмущенно, громко высказывался мужик.

– Иваныч, ты чего горланишь? Начальник приказал – мы делаем, ребята приехали на практику… – уговаривал дежурный.

– Ну, ладно-ладно! Пройдемся! Давайте, вставайте, будущие вертухаи! Родина зовет! – хриплым голосом сказал он курсантам. Ткачев и Дворцов переглянулись, затем встали и пошли за ним.

Василий Иванович Попов, все в колонии звали его просто Иванычем. Из уважения к нему. Он отработал в колонии всю сознательную жизнь. Ушел на пенсию, после чего вернулся обратно. Стал начальником гаража.

– А почему вертухаи? – спросил Дворцов у Василия Ивановича. Он усмехнулся, посмотрев на него.

– Ты не знаешь, кто такой вертухай? – Они спускались по лестничному маршу, который выходил с дежурной части. – Вы где собираетесь дальше работать? В охране или в надзоре?

– Я хочу пройти практику в оперативном отделе и, наверное, остаться там! – недолго думая, ответил Дворцов.

– А ты?

– Ну, я пока не выбрал! Конечно, хотелось, наверное, в охране… – отвечал Константин.

Выйдя из дежурной части на плац, Василий Иванович, хрипя и медленно шагая, хромая на одну ногу, повел курсантов вглубь колонии. Фонари ночной колонии жужжали, освещая дорогу, по которой вел мужик молодых курсантов, периодически запинаясь о деревянные доски и бревна, которые лежали на земле вместо асфальта.

– А вы думаете, что вас будут спрашивать? Скажут идти в начальники отряда – и пойдешь туда, скажут в безопасность – пойдешь туда. Но если, конечно, у вас есть связи или отец генерал… – с усмешкой сказал Иваныч.

Они дошли до ворот, на которых сокращенно большими белыми буквами было написано «ПромЗона». Ворота открылись, и они зашли. Во всех производственных цехах горел свет и громко гудели машины.

Константин понимал, они пошли точно не на обход. Мужик вел их в другое место.

– Слышите работу машин? Это работают зэки на своих станках! Всю ночь! – добавил Василий Иванович.

Константин и Александр ничего не ответили.

Пройдя до одного цеха, они зашли в него. В большом помещении горел свет, стояли трактора и большие машины, похожие на КамАЗы.

– Решка? – крикнул Василий Иванович. В этом помещении, напротив выхода, была маленькая комната, в которую они зашли.

Комната была небольшая, там стоял старый стол, покрытый прибитой пленкой, рядом стоял мягкий уголок, пара стульев. На дверях висели занавески. Стены были обшарпанные, со старыми обоями. Запах стоял едкий. Пахло дымом от сигарет и машинным маслом.

– Ну, что, садитесь! Решетка, ты где, скотина? Где тебя черти носят? – крикнул еще раз Василий Иванович, присев на свой стул, который стоял в углу. Константин и Александр не особо понимали, почему они пришли сюда, но решили приземлиться на соседние стулья.

Вдруг в комнату забежал осужденный. Маленького роста, худощавый, постриженный налысо, в черном костюме. На груди была бирка, выкрашенная в желтый цвет. На все лицо у него была татуировка в виде решетки.

– Почему я должен тебя так долго ждать, Решетка? – крикнул Василий Иванович строгим, недовольным голосом. Осужденный оцепенел, его испуганные глаза смотрели на мужика. Василий Иванович, немного успокоившись, продолжил говорить: – Ладно! Мне и нашим гостям чего-нибудь горячего и бодрящего сваргань…

Решетка взял несколько стаканов с полки и убежал.

– Скажите, пожалуйста, – начал Дворцов спрашивать у Василия Ивановича, – а что с ним?

– С кем? С зэком? – переспросил Иваныч с удивлением.

– Что у него с лицом?

– А, это! Не обращай внимания. Говорит, на малолетке набил. А для чего – сам не знает! – спокойно ответил Василий Иванович, вытащив из кармана сигареты, и закурил.

– Мы ведь должны идти на обход? – спросил Константин, набравшись смелости. Василий Иванович посмотрел на парня и спокойно заговорил:

– Послушай меня, вы еще за всю свою службу находитесь по обходам, так что будете мечтать о пенсии. Так что сидите и…

В этот момент зашел осужденный с тремя кружками горячего чая. Василий Иванович замолчал. Осужденный поставил кружки на стол, а из кармана вытащил и положил горсть карамельных конфет под названием «Мечта». Все это выгрузив, он убежал из помещения.

– Угощайтесь! – сказал Василий Иванович, взяв свою кружку и сделав глоток. Дворцов тоже взял кружку и отхлебнул. В этот момент его лицо побледнело, глаза стали большими. Он выплюнул то, что не успел проглотить, обратно в кружку.

– Это что такое? – спросил Дворцов недовольным голосом, скорчив лицо. Василий Иванович засмеялся.

– Это чифир. Ты чего, ни разу не пробовал! – И засмеялся еще сильнее. – Да-а, вы, оказывается, еще зеленые!

– Вы долго уже работаете тут? – спросил Костя.

– Я тут работаю! С тех пор, когда тебя еще на свете не было!

– А есть тут авторитеты, воры в законе? – начал расспрашивать Дворцов.

– Нет! Но были…

– А кто? Если не секрет… – парень откашлялся.

Мужик начал чесать затылок.

– Сидел тут один осужденный. Хасанов, по кличке Профессор. Слышали о таком?

Константин, услышав знакомую фамилию и кличку, вздрогнул. Он слышал ее ранее, но не мог вспомнить, где и когда.

– Нет! – с удивлением ответил Дворцов. – А за что он отбывал наказание?

– Наркотики! Хасанов был очень грамотным и начитанным осужденным. Знал очень много. Два высших образования, одно из которых докторское. Много читал научной и исторической литературы.

– И он был наркоманом? Впервые слышу про начитанных наркоманов, – сказал Дворцов с усмешкой.

Секундное молчание прервало беседу.

Задумчивый взгляд мужика прошелся по лицам курсантов. По его взгляду было видно, что воспоминания об этом были не из приятных. Сделав глубокий вдох, Иваныч спросил:

– Что ты хочешь знать? – спросил Василий Иванович, потушив сигарету.

– Все, что знаете вы! – сказал Дворцов. Его глаза горели от большого интереса. Он любил истории о ворах в законе, лидерах, да и Константин тоже заинтересовался, он все не мог вспомнить, где он слышал эту фамилию.

– Ну, хорошо! Это было девять лет назад! Однажды в нашу колонию прибыл специальный этап с опасным преступником, который направлялся в сторону Екатеринбурга. Осужденный – вор в законе.

– А Профессор здесь при чем? – перебил рассказ Василия Ивановича Ткачев.

– Профессор и был вором в законе. Даже и не скажешь, ведь с виду обычный осужденный, невысокого роста, культурный, грамотно говорил, вечно ходил в больших круглых очках. Но все это была маска. Он поставил на уши всю Россию своим криминальным прошлым. Его называли Доктор Зло, Доктор Убийца.

– А почему?

– Так как он был по профессии доктор. Он искал жертву на безлюдных улицах. Все эти похищения были хитро обдуманы и спланированы до мелочей.

– А для чего похищал?

– Для своих опытов. Он искал новый наркотик. Новые ощущения. От опытов похищенные люди сходили с ума и умирали один за одним…

– И сколько погибло?

– 8 человек, может, и больше!

У Константина от услышанного пошли мурашки по коже, а Дворцов сидел и не шевелился от ужаса. Поглотив их глубоким страхом, Василий Иванович продолжал рассказывать:

– Я не понял, почему его привезли сюда! Ведь это пожизненное, а у нас особый. До сих пор мне непонятно. Но побег он продумал грамотно…

– Побег? Он хотел убежать? – спросил Дворцов.

– Да! Он убежал бы, если бы я его не остановил вовремя. Это произошло через полгода после того, как он прибыл в нашу колонию. Начальник учреждения разрешил ему жить на общих условиях. Что он наговорил начальнику колонии, я не знаю. Но он находился в отряде, общаясь со всеми. Постоянные записи в его тетради, планы, схемы. Они для меня не были понятны. Вроде все хорошо шло. Он работал добросовестно, в драки и конфликты не лез. Принимал участие во всех мероприятиях. Но произошло ужасное. Он как-то зашел к начальнику отряда, прямо к нему в кабинет, и уколол его снотворным. Раздев догола, надел его форму одежды.

– А что было дальше? – с интересом спросил Дворцов.

– Что было дальше? Он все продумал. Изучив походку, мимику, темп речи, его было не отличить. Даже рост был схож, лицо замаскировал так, что мало отличишь от настоящего начальника отряда. Так он и прошел через КПП. Я помню этот момент. Я как раз заходил на КПП, когда часовой отдавал ему удостоверение. Профессору оставалась буквально одна железная дверь. Часовой не заметил разницы. Но Профессор забыл учесть одно. На правой руке, на пальце, у него была татуировка: крест перевернутый с точкой! Это была единственная особая примета и единственная татуировка на его теле, таких на сотрудниках нет. Увидев эту татуировку в момент, когда он получал удостоверение у часового, я понял: здесь что-то не то! Я схватил его и повалил на пол. Он не успел выйти. Но наша борьба мне запомнилась на всю жизнь, и я ее не могу забыть. Он был сильнее меня! Я помню его красные от злобы глаза, как он меня душил. Я помню последние слова, которые он мне сказал… – Василий Иванович замолчал. Его выражение лица изменилось. – Ну, все, хватит вам этих историй! Надо идти. Пошлите обратно в дежурную часть.

Он встал и направился к выходу.

– Извините, вы так и не договорили! А что он вам тогда сказал? – спросил Константин. Василий Иванович остановился, повернулся обратно к ним и ответил:

– Сказал, что вернется за мной.

После чего улыбнулся и продолжил:

– Ну, конечно! Это уже не имеет значения, его нет в живых. После этого случая его отправили в колонию №3, в поселок Ярхап, где его убили в драке.

В дежурной части остальные курсанты в полудреме сидели, уткнувшись в приказы, а младшие инспекторы периодически будили их. На часах уже было 4:30, а Константин сидел и вспоминал, откуда же он знает эту фамилию осужденного.

Шесть часов ровно. По всей колонии заиграл гимн России. И во всех спальных помещениях отряда начал зажигаться свет. Курсанты, которые находились в дежурной части, отправились в сторону КПП. Константин подошел к дежурному, перед тем как уйти, и спросил:

– Что означает татуировка перевернутый крест с точкой?

У дежурного пропал дар речи. Глаза округлились.

– Сынок, тебе зачем такая информация? Тебе Иваныч что-то рассказал?

– Да нет, ни в коем случае! Просто недавно книгу читал про татуировки, а значения не для всех были написаны.

Дежурный успокоился.

– Крест означает «иду тропой отца», а точка – «совершу побег».

– А еще вопрос можно?

– Давай!

– Иваныч, то есть Василий Иванович, кем он раньше работал в этой колонии?

– Начальник оперативного отдела!

– А что случилось? Ушел на пенсию?

– Нет, его уволили.

Глава 6

День курсанта

Практика закончилась. Для курсантов начался долгожданный отпуск. Время, когда курсанты закрыли сессию, сдали закрепленную территорию в целости и сохранности и теперь могут уехать в свой месячный отпуск, который ждали целый год.

Для курсанта Пермского училища это был август месяц. Лиза запланировала уехать в Воронеж, а сам Константин хотел повидать свою любимую тетю Марину, которую не видел целый год.

«Давно я с ней не созванивался, да и к лучшему, – думал Константин. – Мой приезд будет сюрпризом для нее».

Деньги, которые получал Константин в училище за этот год, он сильно не тратил. Хотел поднакопить и отдать их Марине Александровне. Он понимал, ей эти деньги нужнее.

Последний раз, когда они созванивались, ее хриплый голос не давал никакой надежды. Но она стояла на своем:

– Ты за меня не волнуйся! Все будет хорошо! Я иду на поправку!

Первый курс отпустили в отпуск 5 августа. Для каждого курсанта этот день был особенным. Его еще назвали День курсанта или День пьяного курсанта. Не потому что курсанты, как служившие, в день ВДВ ходили и купались в городских фонтанах, били об голову бутылки, дрались с прохожими. Конечно же нет. Как объясняли офицеры, этот день назван так в связи с тем, что в этот день выходил приказ министерства обороны о зачислении в военные училища или перевод учащихся на следующий курс обучения. Но для курсантов ФСИН это был праздник окончания сессии и начала отпуска.

5 августа. Лизу отпустили утром, так как поезд выезжал в город Воронеж рано утром. Константин и Лиза, попрощавшись, обещали друг другу писать и созваниваться. Николаю тоже на этот раз повезло. Родители приехали за ним, чтобы забрать его в Москву для отдыха. И он отчалил так же утром.

Константин пребывал в хорошем настроении. Он собирал свои вещи в сумку и готовил форменную одежду. Многие курсанты уходили в отпуск в форме. Офицеры не рекомендовали этого делать, но, не беря во внимание все правила и запреты, курсанты делали, как хотели. Форма ФСИН на Константине сидела очень хорошо. Отглаженный китель с брюками, начищенными туфлями до блеска давали очень приятное впечатление. И все ради Марины Александровны.

Он уложил свои вещи в сумку, надел наглаженную и отутюженную форму и, зайдя к командиру взвода для получения отпускного удостоверения, двинулся к вокзалу.

Шагая по плацу спокойным шагом, он понимал, что закончился первый год учебы. Можно хотя бы на некоторое время забыть эти строевые, утренние зарядки, нескончаемые наряды, которые не давали до сих пор войти в нормальный ритм гражданской жизни. Хотелось выспаться и просто отдохнуть.

Костя взял билет на поздний вечер.

Самое волнующее для курсанта – сама поездка. Шум колес по рельсам, гудок командира поезда, плацкарт давали приятное ощущение в душе.

«Не хватает еще шестиструнной гитары и песен про дорогу домой», – думал Константин.

Время прошло быстро. Сев в нужный поезд и положив аккуратно свои вещи рядом, Костя долго смотрел в окно поезда. Потом устроился поудобнее и уснул под треск колес поезда, который мчался в Екатеринбург.

***

– Молодой человек, молодой человек, – будила проводница Константина, взяв его за плечо рукой. – Через 30 минут мы подъезжаем к Екатеринбургу!

Посмотрев на время, Константин сразу встал и начал одеваться.

Выйдя из вагона, Константин пошел сразу на автобусную остановку. До первого автобуса было еще часа два.

С вокзала таким ранним утром автобусы, трамваи не ходили, только такси. Но шоферы были наглые и злые. Всегда хотели найти свою выгоду. Подумав и взвесив все за и против, Константин, не дожидаясь автобуса, решил дойти до центра пешком.

Погода была отличная, лучи солнца только-только выходили с крыш домов, озаряя все вокруг. Улицы были пустыми. Весь город еще спал.

Константин шел по улице Мамина-Сибиряка с высоко поднятой головой, в своем кителе, который он так долго подготавливал, отглаживал в казарме. А на груди блестел юбилейный значок, которым наградили его в День Победы за участие в параде. Его радостное лицо было уверенное и довольное.

Вдруг на горизонте показались трое парней, которые вышли с угла ближайшего дома. Они шли в сторону Константина. Под громкую музыку русского тяжелого рока, звучащего из магнитофона. Нецензурные слова, громкий смех были слышны по всей улице.

Их было трое. Константин хотел пройти мимо. Но они как будто специально хотели пройти рядом с Ткачевым. Они столкнулись плечами.

– Э-э, ты чего, солдат, не видишь, куда прешь? – сказал один из парней, лицо которого было прорезано шрамом. Он остановился и повернулся к Косте.

– Да ладно, столкнулись, бывает. Я не хотел тебя трогать, – Костя посмотрел в глаза коренастому отморозку.

– Да они уже все перепутали! Эти мусора позорные! Или кто это? Что за форма? Ты кто, боец? – сказал одни из парней, который встал рядом.

– Парни, мне не нужны неприятности, идите своей дорогой, я своей. Ладно? – Костя сделал несколько шагов назад, а они пошли на него.

– Так это курсантик! С колонии, – сказал третий, показав пальцем на шевроны. – Ты помнишь, как мы тебе в СИЗО передачку носили? У них такая же форма!

– Да, несладко там было! Вертухай, значит!

Окружив Константина, они начали подходить ближе, прижимая его к стенке здания.

– Да, парень! Ты попал!

Парень со шрамом достал кастет. Первый удар он хотел нанести в живот, но Константин увернулся. Поняв, что словами людей не переубедишь и ему придется защищаться, Константин встал в стойку, замахнулся левой рукой и ударил по лицу парня со шрамом. От удара тот немного отшатнулся, лицо нападающих загорелось яростью.

– Ах ты, сука! Парни, бейте эту мразь!

Они повалили Ткачева на асфальт и начали пинать ногами. Константин хотел несколько раз встать, хватаясь за их ноги, пытался ударить, дотянуться до кого-нибудь, но чем больше сопротивлялся, тем сильнее были удары. Силы были неравны.

Константин сгруппировался. Ноги прижал ближе к животу, руками прикрыл голову. Но бандиты не прекращали. Удары шли один за одним.

– Хватит! – крикнул человек со шрамом. Парни остановились. Подойдя к Константину, взяв его за волосы, он поднял его голову. С затылка шла кровь, была разбита губа, под глазом виднелся большой синяк.

– Ну, что, сученыш! Еще хочешь? А? Тебя спрашиваю. Ты еще хочешь?

Константин молчал.

– Как вы наших калечите! Так и мы вас будем! Передай своим привет…

В этот момент раздался женский громкий крик из окна дома:

– Это вы что там творите? Я сейчас милицию вызову! – крикнул голос.

– Все, хватит, Кирпич, надо валить! – сказал один из них.

– Да, согласен! Может, у него деньги есть? – сказал паренек со шрамом и начал обшаривать карманы Кости. Найдя во внутреннем кармане кошелек, он взял все деньги оттуда и телефон, из которого вытащил SIM-карту и бросил ее в Костю.

– Ну, все, а теперь валим! Сейчас нас заметут! Я не хочу обратно!

Они побежали в сторону вокзала.

Константин лежал у стены здания. Его руки тряслись, а голова, по которой несколько раз ударили ногой со всей силы, кружилась. Повернувшись на другую сторону, Константин начал вставать. Взявшись за стену здания, он начал подниматься. Ноги дрожали, голова шла кругом, как будто от сильного похмелья. Лицо было в крови, из носа шла кровь. Людей все так же не было. Машину милицейских патрулей Константин не видел. Да и вряд ли этот женский голос, который спас Константина, позвонил в милицию. Разбежались, да и ладно. Главное, больше не шумят. А что там творится, меня это не касается.

Константин залез в карманы брюк. Там лежало удостоверение.

«Хоть его оставили», – подумал Константин. Он заляпал кровью фотографию на удостоверении.

Парень еле встал. Немного набравшись сил, он вытащил из кармана платок, прикрыв нос, откуда шла кровь, снял грязный, порванный китель и, взяв свою сумку и подняв с асфальта симку, пошел дальше. Теперь не в сторону центра, а домой, хромая на одну ногу. В таком виде не хотелось показываться ни в автобусе, ни в электричке, да и денег, собственно, не было. А если бы Константин сообщил в милицию, они позвонили бы в училище. Чего Константину вообще не хотелось, ведь отпуск может для него закончиться, так и не начавшись. Он решил обратиться в травмпункт, как доберется до своего дома.

Он, зная дорогу домой, пошел по короткому пути.

***

Утро уже наступало. Люди начали появляться на улицах Екатеринбурга.

Вы видели людей в грязной одежде? Избитых, в крови и с фингалом под глазом? Как вы относитесь к этому человеку? С пренебрежением и высокомерием. Как будто он бомж, который вылез из канализационного люка. Таких людей стараются обходить стороной и держаться на расстоянии. А когда человек в форме? Что тогда? Когда форма рваная и испачкана кровью, а лицо все разбито, в большинстве своем толки одни и те же. Вместо помощи ты слышишь: «Довели страну! Курсанты пьяные, грязные, в рваных штанах и кителе! Поди в баре подрался! Как ему не стыдно, куда смотрят руководители?»

Константин Ткачев был избит практически в самом центре Екатеринбурга какими-то бандюгами. Он пытался идти мимо больших улиц, по закоулкам, где было безлюдно.

Константин знал, что так по городу ходить не стоит. Лучше переодеться. Сумка не пострадала, что его и спасло. Там лежала гражданская форма. Найдя тихий, безлюдный угол между домов, он переоделся.

«Да, ну и отпуск… – подумал Константин. – Повезло, что ничего не сломали, и голова вроде на месте!»

– И вот так ты меня встречаешь, мой любимый город? – крикнул Константин на всю улицу. – Ну, спасибо большое!

Посмотрев на себя в ближайшее окно магазина, Константин пошел дальше. Дом находился уже близко. Ткачев быстро составлял план действий и легенду для тети, чтобы та не сильно переживала.

Квартира №13

В народе принято, что число 13 – это та цифра, которая принесет с собой много бед. С ней связывают большое количество различных мистических суеверий, жутких историй.

Константина это число преследовало везде. Во всех документах его было число 13, будь то паспорт или удостоверение. Даже на доме, в котором жила Марина Александровна, красовалось 13.

Константин дошел до остановки и сел в автобус. Объяснив кондуктору, кто он такой и что с ним случилось, он попросил разрешение доехать бесплатно, кондуктор не был против.

Доехав до назначенной остановки, Ткачев вышел и направился в сторону дома. Зная, что будет много вопросов, он подготовил историю, которую будет рассказывать. А также вытер лицо от уже засохшей крови.

Дойдя до двери, он начал звонить в звонок, но никто не открывал. Сделав еще несколько звонков, Константин вспомнил, что у него ключи от квартиры лежат в сумке. Он достал их и открыл дверь.

Костя перешагнул порог дома и остановился как вкопанный. Квартиру нельзя было узнать. Разбросанные вещи, грязные полы с голыми стенами. Мебели практически не было, только пара стульев на кухне и стол в гостиной. Костя зашел в свою комнату. Никакой мебели не было. Только на подоконнике лежало несколько книг, которые Константин не дочитал еще в школьное время. Он метался, ища хоть какие-то зацепки: что произошло и где его тетя?

Через несколько минут чей-то голос со стороны двери крикнул:

– Почему дверь открыта? Тут кто-то есть? – крикнул чей-то мужской голос. Увидев Константина, мужик удивленно спросил: – Ты кто? И что ты делаешь в моей квартире? – спросил он грубым голосом, смотря пронзительным взглядом на Константина.

– Здравствуйте! Я тут живу. А вы кто? И где Марина Александровна? Я не понимаю, что происходит.

Мужик лишь усмехнулся.

– А-а, понятно! Ты тот самый Константин, Марина о тебе рассказывала.

– Это понятно! А сама она где? – переспросил Константин.

– Как где? А ты не знаешь? Ну, друг, ты даешь! В больнице она, и скажу тебе, что в тяжелом состоянии…

– Как в тяжелом? – спросил Константин и побледнел. – Где она находится?

– Да в областной.

Услышав эти слова, Константин бегом побежал в сторону двери, но мужик, взяв его за плечо, остановил его и тихим голосом проговорил:

– Ты куда побежал, дружок? А свои вещи забрать не хочешь? Больше я тебя сюда не пущу. И ключи мне отдай.

– В смысле? – удивленно спросил Константин.

– В коромысле, ключи бегом отдал! Квартира теперь моя! А твоей тете осталось буквально пару дней! Квартиру она на меня переписала. Так что забирай свои вещи и уматывай отсюда!

Константин дернул руку, чтобы освободиться от его злостных рук, и грубым голосом ответил:

– Слушай, ты! Во-первых, она еще жива, а во-вторых, я не знаю, кто ты такой, чтобы тебе отдавать ключи! Ты меня понял? – сказал Константин и выбежал из квартиры.

***

Какое чувство испытывает человек, который потерял близкого и единственного человека? Чувство душевной боли, которое сковывает и не дает вздохнуть спокойно, чувство одиночества и пустоты.

Мужик был прав, ее нельзя было спасти. Болезнь взяла верх, только не через пару дней, а ночью, той самой, когда Костя приехал. Она не хотела об этом говорить. Может, потому что она знала, что ее не спасти. И, зная характер Константина, любовь к ней, она понимала: он примчался бы к ней на первом поезде, забросив учебу. Она этого не хотела.

Костя говорил долго с врачом, сказав, что он единственный родственник. Доктор передал соболезнования и коробку с вещами тети Ткачева. Там лежали телефон, пара визиток, карточки и письмо, адресованное Константину Ткачеву.

Ткачев также расспросил доктора про этого нового жильца их с тетей квартиры, на что тот ответил:

– Один мужчина постоянно ее навещал, приносил продукты, витамины, теплую одежду, дал телефон и сказал, чтобы ему звонили в любое время, если что-то понадобится. Он представлялся гражданским мужем Марины Александровны, всегда расспрашивал, когда пойдет на поправку. Но я сказал ему, что его жене уже не станет лучше. После этого он долго ее не навещал. И через несколько недель опять появился. Вместо продуктов принес папку документов. После этого ушел, и я его больше не видел.

Время подходило к вечеру. Костя все сидел на ступеньках больничной лестницы, не понимая, что ему дальше делать.

Один только день, и все пошло под откос. Тетя умерла, утром хулиганы чуть не убили, в квартире живет какой-то мужик, который говорит, что это теперь его собственность…

Константин вытащил из коробки телефон, который принадлежал тете. Он вставил в него свою симку. Ему повезло – телефон был наполовину заряжен. Надо было позвонить, но он не знал, кому.

В этот момент телефон завибрировал. Это была Лиза.

– Привет! Ты куда пропал? Все не могу до тебя дозвониться. Ты уже в Екб? – доносился из трубки приятный голос Лизы. – Ты, наверное, уже дома! Але, але! Ты меня слушаешь?

Константин глубоко вздохнул:

– Привет, Лиза. Да, я дома, – голос звучал надломленно. Он понимал, что дома у него теперь уже и нет. Но знакомый голос приземлил его в реальность.

– Что случилось? Рассказывай! – Девушка слышала изменения, такого Костю ей еще не удавалось застать.

– Лиз, извини. Я сам разберусь. Как у тебя дела?

– Что случилось? – переспросила Лиза. – С Мариной Александровной что-то?

Константин не хотел об этом говорить, но озвученная боль вскрыла его защиту, он крикнул:

– Она умерла!

Воцарилось молчание. Зубы Кости стиснулись.

– Я выезжаю! – коротко ответила Лиза.

– Не придумывай, оставайся в Воронеже, я разберусь во всем сам.

– Я не уехала, Кость. И хватит меня останавливать! Ты знаешь, что бесполезно! Телефон держи при себе, я скоро буду! – сказала Лиза, разговор был завершен.

Костя слышал быстрые гудки. Он достал из коробки письмо, на конверте было написано знакомым почерком:

«Моему любимому и единственному сыну Константину Ткачеву».

На глазах Константина появились слезы. Сил не хватило на то, чтобы сейчас открыть конверт, поэтому пришлось положить бумагу во внутренний карман. Костя поднялся со ступеньки и побрел в неизвестном направлении.

***

Ночной Екатеринбург всегда красив! Его старинные постройки, архитектура чем-то захватывают. А фонари, красивые фонтаны манят своих жителей на прогулку. Ночная жизнь бурлила. Возле памятника два парня играли на гитаре, а на лавочке влюбленные пары целовались, не обращая на прохожих внимание.

Августовские ночи в этом году были теплы, поэтому не хотелось возвращаться домой.

Константин добрался до ближайшего травмпункта. Оказав ему первую медицинскую помощь, установив диагноз и после слов травматолога: «Переломов нет, только ушибы и ссадины. Так что будешь жить! До свадьбы заживет…» – парня отпустили.

Константин ходил по скверам и улицам, пытаясь найти успокоение во взгляде на других людей. Зайдя в парк имени Маяковского, он нашел свободную лавочку и присел. Он был голодным и уставшим, глаза закрывались. Пара людей, гуляющих с собакой, прошли мимо. Парк должен был скоро закрыться.

Вдруг Константин увидел деда, который неспешно прогуливался. Он был маленького роста, сутулый, в левой руке держал трость, а в правой – коробку шахмат. Серые брюки и светлая белая рубашка были хорошо отглажены и смотрелись на нем отлично. Увидев Константина, который сидел на лавочке один, он пошел в его сторону.

– Молодой человек, здесь свободно? Можно я сяду рядом с вами? – спросил хриплым голосом прохожий, подойдя к Ткачеву ближе.

Константин понимал, что от него не избавиться, да и обижать старика не хотелось: ведь возраст, что тут скажешь.

Константин посмотрел на него, кивнул головой и ответил:

– Да, конечно. Присаживайтесь.

– Хорошая сегодня погода! Не правда ли? – спросил громким и уверенным голосом нежданный собеседник. Константин не успел ответить ему. Дед положил перед ними коробку шахмат и начал ее открывать. – Может, партеечку?

– Старый, ты что пристал? Мне не до игры сейчас, правда! Да и какие шахматы, ночь на дворе! – вспылил Костя. Голод и усталость сказывались. Деда от его слов пошатнуло, взгляд его изменился, стал пронзительным, как будто отказал своему начальнику.

– Во-первых, молодой человек, «старый» – это жаргонное слово на зоне. На работе будешь со своими подчиненными говорить так! – начал говорить дед. – А во-вторых, Николаем Петровичем меня зовут. Я понимаю, что ты со ФСИН, они грубоватенький народ, конечно, можно понять, но гражданским хамить не обязательно!

– А как вы узнали? – спросил Константин удивленным голосом. Его взгляд сразу поменялся. – Конечно, я еще не работаю в колонии, я-я курсант, но как…

– Ты еще курсант. А хамишь, как большой полковник! – перебил его дед, перевернув коробку, и начал расставлять ферзей на доске. – Ну, что, сыграем? Ты хоть умеешь?

– Ну, играл. В училище с парнями, – ответил Константин. – Вы извините, что нагрубил, просто день сегодня… И не до игры совсем, – помрачнел Костя.

Поставив фигуры как положено, дед и Константин на секунду замолчали.

– Шахматы – это гимнастика для мозга! – начал говорить дед. – Они человеку дают пищу и помогают забыться. Всю суету, которая вокруг нас, отгоняют. Все становится понятным и правильным.

Костя понимал, что неправ, дед не виноват в том, что тетя его хранила в секрете болезнь, из-за чего он даже проститься с ней не успел. Что мужик в их доме не благодаря этому деду появился. Поэтому выдохнул и решил последовать предложению старика. Ткачев сделал первый ход.

– Ты мне ответь, – начал расспрашивать дед тихим, спокойным голосом у Константина, – почему лицо избитое? Ты ведь вроде курсант.

– Это долгая история, Николай Петрович! – ответил Константин, глубоко вздохнув.

– Так мы никуда не торопимся! Партия еще только началась! Да и, может, помогу, возможно, подскажу, – ответил Николай Петрович, сделав еще ход.

– Да чем вы сможете тут помочь?

Константин рассказал все. Как будто у священника на исповеди побывал. Рассказал про этот ужасный и кошмарный день, и про тетю, и про избиение, да и квартиру. Выложил как на духу все, что беспокоило.

Николай Петрович его слушал внимательно. Как Константин закончил, дед посмотрел в его глаза, как будто хотел что-то увидеть в них, и спросил:

– Ты есть, наверное, хочешь?

Константин удивился, что после всех историй деда заинтересовал его желудок. Он действительно хотел есть, но об этом он не хотел говорить.

Но Николай Петрович ждать не стал, поднялся и проговорил:

– Так, вставай! Тебя как звать?

– Константин.

– Значит, так, Константин, собирай шахматную доску! День сегодня был непростой для тебя и действительно не до игры. Пойдешь сейчас за мной… – сказал Николай Петрович.

– А куда?

– А ты, чего, хотел здесь ночевать, будущий офицер, с бомжами? Екатеринбург красивый город, добрый и отзывчивый, но в каждом городе хватает своих отморозков! Тебя я тут одного не оставлю! А теперь за мной!

– Да, Николай Петрович, как-то неудобно! Я вас не знаю, вы меня тоже, – сказал Константин.

– Так, давай без этих! Это приказ, курсант! – сказал дед строго.

Костя собрал шахматы, которые лежали на скамейке. Подхватил сумку на плечо и отправился за Николаем Петровичем.

***

Часы, которые были на руке Константина, показывали пять минут первого. Ткачев и Николай Петрович шли по незнакомым местам, переулкам и подворотням. Бродя по таким переулкам и улицам, Константину становилась жутко. Неосвещенные улицы наполняли тело страхом, а периодический треск и лай собак вдалеке напоминали какой-то фильм ужасов: незнакомый дед ведет парня непонятно куда.

«Может, зря я иду с ним? Вдруг маньяк какой?» – думал Константин. От этих мыслей озноб проходил по коже.

Дом деда был старым четырехэтажным, обшарпанным зданием. Лампа горела у входа в подъезд, куда и они направлялись. Константин шел за Николаем Петровичем шаг за шагом, чтобы не потерять его из виду.

Видно было, что этим подъездом никто не занимался, а ремонта не было со времен 80-х. Из-за некоторых дверей доносились маты и ругань.

Когда поднялись на третий этаж, где находилась квартира Николая Петровича, Костя увидел на двери номер 13.

«Опять эта цифра… Таких совпадений не бывает».

Квартира была небольшая, двухкомнатная. Слева от входа находилась кухня, справа – туалет, душевая, дальше по коридору расположились две комнаты.

– Ну, заходи! Сейчас я тебе дам тапки! Так, проходи в комнату. Я сейчас посмотрю, чем тебя можно накормить.

Николай Петрович ушел на кухню. В коридоре было много фотографий черно-белого типа. Костя с большим интересом разглядывал каждую. Фото были армейские, где Николай Петрович в расцвете сил, молодой лейтенант с собакой, улыбчив и красив. На второй была целая рота молодых курсантов у памятника, но больше всего было фотографий одной и той же девушки. Очень красивая и привлекательная.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

ВАТУ – это Военно-авиационное техническое училище в Перми, которое было открыто в сентябре 1945 года, а в марте 1999 года по решению Высшего руководства страны ПВАТУ им. Ленинского комсомола прекратило свое существование.

Вернуться

2

Данную чайную открыл частный предприниматель, сокращенно ЧП (читай «ЧеПэ» или ласково «ЧеПок»), позднее расшифрованный курсантами как «Чрезвычайная Помощь Курсанту» или сокращенно ЧеПоК.

Вернуться