Екатерина Дереча
Ника, Эрн и осколки кружев

Глава 1

Рилантийская жандармерия отличалась от кадарийской: никаких антимагических решёток на окнах, охраны у входа и внимания к посетителям. Казалось, что полицейским нет дела до того, кто входит в здание и гуляет по коридорам, даже дежурный лишь мазнул безразличным взглядом по Монике и отвернулся. Пришлось выспрашивать дорогу у уборщика, лениво обнимающего швабру в уголке с вёдрами и тряпками.

В кабинете следователя всё оказалось ещё хуже: вдоль стен лежали беспорядочные стопки с незакрытыми делами, придавленные сверху другими папками и ящиками. Из этих самых ящиков выглядывали картонные коробки с бумагами и древесной стружкой, местами виднелись списанные артефакты и забытые улики, которые в том же Лодваре закрывали в хранилище, а не выставляли напоказ. Стул для посетителей затерялся у груды поломанной мебели рядом с окном; на полках в хаотичном порядке были разбросаны смятые кучи пожелтевших газет, с потолка в углу кабинета свисала пыльная паутина.

Моника шагнула к столу, заваленному остатками обеда и пустыми бутылками, пожала плечами и невольно поморщилась – этот беспорядок так резко отличался от привычного кадарийского чопорно правильного уклада. Где бы ещё она смогла увидеть, как полицейский смахивает на пол крошки и глядит на посетителя с выражением вселенской муки на лице? Будто бы он так утомился и Ника оторвала его от чего-то действительно важного. Хмыкнув, девушка встала напротив следователя и изложила свою версию событий, не забыв попросить о помощи, разумеется.

– А вы совсем не похожи на рилантийку, инорина, – категорично заявил мужчина, оценив внешний вид Моники.

– Моя мама рилантийка, а отец кадариец, – пожала плечами она, проклиная про себя Эрнарда, исчезнувшего в самый неподходящий момент. – Я приехала в гости к кузине, но она, видимо, позабыла про меня… так и не встретила.

– Ну да, ну да, – закивал следователь, скривив губы и наклонив голову к плечу. – А багаж ваш где?

– Да кто его знает? – ответила Ника, махнув рукой и пытаясь сойти за свою в этом странном месте. В Кадарии уже давно бы выслали отряд на поиски воришки, сделали запросы в нужные инстанции и сняли отпечаток ауры для опознания. – Отвернулась ведь буквально на секунду, а мои чемоданы того… фьють.

– И что же, вас никто не сопровождал? – поинтересовался мужчина, демонстративно широко зевнув и даже не прикрыв рот ладонью.

– Как же? Брат жениха и лучшая подруга, но они оба пропали, – повторила Моника сказанное пару минут назад. Девушка начинала злиться. Всё в этом гадком следователе раздражало – от неаккуратных обкусанных ногтей со следами грязи под ними до сальных волос, торчащих в разные стороны. Как вообще можно было довести себя до такого?

– И вы хотите получить разрешение на возвращение в Кадарию? – повторил он просьбу Ники, цокнув языком и ухмыльнувшись. – При этом не назвав ни своей фамилии, ни имени своего жениха.

– Не могу я назвать имён. Ну войдите в положение, что вам стоит? – попросила Моника, выходя из себя и готовясь умолять, если понадобится. Лишь бы вернуться домой. – Сделайте запрос магпочтой, я даже адрес подскажу.

– В камеру вас посажу, под замок, инорина, – снова зевнув, ответил следователь, сжал пальцами переговорный амулет и бросил несколько коротких фраз на рилантийском языке. – Запрос я сделаю, только не по вашему адресу, а по собственному. Начальство ответит – там и решим, что с вами делать.

Моника топнула ногой и развернулась к двери. В камеру? Как же! Можно подумать, она добровольно туда отправится! С тем рвением, которое полицейские проявили на данный момент, можно было не сомневаться: Ника успеет на другой конец страны добраться, пока они дойдут до ареста. А уж ответа на запрос от начальства придётся ждать до лета. Нет, в жандармерию девушка больше не сунется, а вот поискать ночлег всё же нужно, не дело это – скитаться по чужой стране, не зная языка и не имея за душой ни одного рицона.

Девушка почти добралась до выхода, наткнулась на пристальный взгляд дежурного, который уже не выглядел таким безразличным, и обнаружила, что дверь перекрыта двумя полицейскими. Что? У них ещё и револьверы имеются? Моника застонала в голос, сжала кулаки и в сопровождении подозрительно резвых полицейских спустилась на подземный этаж. В камере ей сидеть ещё не доводилось.

Ника проводила взглядом удалявшихся мужчин, проклиная следователя, который сумел-таки провести её своим равнодушием. Мужлан! Тупоголовый идиот! И это после того, как она сама пришла в полицию, сама сдалась в руки правосудия, так сказать. И больше всего обидно, что знала: в Рилантии совершенно другие порядки, но надеялась, что всё не так плохо. Уши бы оторвать Эрнарду, накануне свадьбы втянувшему её в очередное приключение. Всего через две недели должна состояться церемония в храме всех святых, Арнан наверняка с ума сходит, как и семья Ники, а этот оболтус даже не стал слушать, затянул в портал со сбитыми координатами.

Сначала девушка решила, что окраина города, в который они переместились, находится в Кадарии: не слишком он отличался от того же Лодвара. Но потом… Эрнард нервничал по-настоящему, не наигранно. Домашнее платье и тапочки Моники не вписывались в окружающую обстановку, поэтому Эрну пришлось отправиться в ближайший магазин одежды, а потом в следующий и далее. Оказалось, что на деньги бывшего босса можно было купить только одни женские сапожки и пару чулок в приличном магазине. А ведь сумма, даже по меркам столицы Кадарии, была не такой уж скромной.

Моника в который раз поморщилась, оглядев свой наряд. Мужские сапоги из толстой жёсткой кожи ужасно натирали, штаны и рубаха из грубой шерсти кололи чувствительную кожу, а серое пальто с хлипким подкладом было бесформенным и почти не грело. В Венитаре зима всегда была тёплой, мягкой и комфортной – иногда даже шляпка и полупальто были лишними, а здесь весенний ветер очень колючий, снежная позёмка холодит ступни, да и сама Рилантия оказалась совершенно негостеприимной и чуждой.

Вздохнув и плотнее запахнув полы пальто, Ника улеглась на лавку, заменяющую постель, и прикрыла глаза. Ну хотя бы над ночлегом думать не надо. Интересно, куда же исчез Эрнард? Девушка уже второй день бродила по неизвестному городу, таясь от возможных разбойников и жуликов всех мастей. Это же надо было оказаться в стране, с которой практически началась война! Отряд вражеской армии, выходящий из зеркал бальной залы королевского дворца, до сих пор слишком живо вспоминался, запечатлевшись перед глазами Моники в день свадьбы Динстона. Открывать своё имя было опасно, а знакомых или друзей в Рилантии у девушки не было.

Это всё Эрнард виноват! «Да мы быстренько, туда и обратно, – передразнила его Ника. – Никто даже не заметит». Ещё и неизвестно, что там с Таритом случилось, в каких он подпольных клубах на дуэли собрался биться и как оказался в заложниках. Он ведь маг! Какого мунда он не расшвырял врагов и не сбежал?! Нет, уснуть сейчас Моника не сможет. Да и как спать, когда произошло столько всего? «Сбегаю в отделение магпочты, передам послание для Арнана и вернусь, – девушка снова изобразила Эрнарда. – Международные посылки до сих пор идут, ведь военное положение ещё не объявили. Там дел на две минуты, ты даже заскучать не успеешь».

И что же она обнаружила, прождав в отделении магпочты больше часа? То, что Эрнарда там нет! Исчез, будто никогда и не было, оставив Монику без денег в чужой стране, в каком-то отсталом городишке, где нет ни извозчиков, ни кафе, ни даже приличного доходного дома – одни только дешёвые гостиницы с покосившимися окнами. Но даже на такую неказистую крышу над головой у Ники не хватало денег, оставленных Эрнардом. Кто мог подумать, что в Рилантии всё так дорого?

Моника встала с лавки, обошла своё пристанище и громко выдохнула, раздув ноздри. Не дело это – торчать в камере, ожидая прибытия начальства местных полицейских. А вдруг на неё повесят одно из нераскрытых дел из той кучи сваленных папок, и что тогда? Покрутив кольцо на пальце, девушка отчаянно вцепилась в волосы, совсем как Эрнард. Братья слишком далеко, чтобы услышать, а кровный зов может навредить Динстону, у которого и так добавилось проблем. А что, если… Точно!

Маленькое карманное зеркальце, изученное Арнаном вдоль и поперёк, вернулось к Монике – Татия убрала из него подчиняющее заклятье, оставив защитные. А ведь переговорное заклятье может сработать. Бывшая соседка сама призналась, что сумела настроить зеркала так, чтобы расстояние не имело значения. Если даже порталы сработали, переместив рилантийскую армию в королевский дворец, то уж обычный разговор точно сумеет пробиться через границу. Потерев зеркало пальцем, Ника позвала Татию. А потом ещё и ещё. Бывшая подруга, ставшая помощницей Динстона Гордона, не отзывалась.

Моника горько вздохнула и уже почти убрала зеркало обратно за пазуху, когда стекло покрылось рябью.

– И что ты опять натворила? – сердито спросила Татия, показавшись в отражении.

– Да ничего! Эрнард утащил меня в портал без моего согласия, я не виновата! – принялась оправдываться Ника с обидой в голосе: она ведь и вправду не хотела никуда идти.

– И где ты? Судя по тому, что я вижу, тебя арестовали за бродяжничество, – Татия злорадно ухмыльнулась, оценила наряд Моники и скривилась. – И что на тебе надето?

– Я в Рилантии, город не знаю, – отчиталась Ника, а затем погрустнела. – Меня в камеру бросили… а Эрнард исчез, – она посмотрела на бывшую соседку с мольбой во взгляде и приблизила зеркало к лицу. – Что мне делать?

– Хорошо хоть кольцо в этот раз не оставила дома, – фыркнула Татия недовольно. – Динстон уже в курсе, где ты находишься. Они вместе с твоим женихом скоро придут и спасут тебя.

– Динстон придёт сюда? – Моника испуганно ахнула, огляделась по сторонам, желая убедиться, что рядом никого нет. Судя по всему, камеры в этом полицейском участке редко использовались. – Но на нём же магическая печать, он не может пересечь границу.

– Он только что подписал отказ от должности, – голосом Татии можно было заморозить годовой запас провизии. Она сверкнула глазами и свела брови. – Из-за тебя и твоих выходок Кадария останется без толкового военного советника, пока твой братец не вытащит тебя и не выдаст наконец замуж, чтобы передать ответственность другому идиоту.

– Да не виновата я! – воскликнула Ника, топнув ногой от злости. – Говорю же, Эрнард силой меня в портал затянул!

– А ещё мне тоже придётся тащиться в Рилантию, и этого я тебе не прощу! – бывшая соседка скривила губы и посмотрела на Монику так, словно уже планирует её убийство, причём самым ужасным способом. – Думаешь мне так приятно общество твоего ненаглядного Динстона?! Я еле сдерживаюсь, чтобы не выцарапать ему глаза!

– Он сильно злится? – тихонько спросила Ника, опасаясь гнева «великого и ужасного» старшего брата. С такими друзьями и родственниками врагов не надо – дожить бы до свадьбы и не сгинуть.

– Ты не представляешь, насколько, – не стала смягчать её положение Татия, снова ухмыльнувшись – на этот раз самодовольно.

– А вдруг меня обвинят в чём-то ужасном? Или будут пытать? Или приговорят…

– Ой, да кому ты нужна. Это в Кадарии с тобой все носились, и то из-за влиятельных родственников, – улыбнулась во весь рот бывшая соседка и подруга, консультант особого отдела по борьбе с контрафактными артефактами и младшая дочь предыдущего военного советника Кадарии. – В Рилантии до тебя и дела никому нет.

– Татия, а ты можешь связаться с Анией Понцелер? – вспомнила Ника о модистке, ставшей гениальным парфюмером, Ания могла бы вытащить девушку из-за решётки одним щелчком пальцев. – Она ведь в Рилантии, вдруг не откажется помочь.

– Ага, и сама представится Динстону Гордиану, от ищеек которого столько лет успешно бегала, – скептически подняла бровь Татия, явно сомневаясь в умственных способностях Моники. – Больше никаких идей твою «светлую» голову не посетило?

– Я думала сбежать из камеры, но у меня нет ни оружия, ни денег, – пожала плечами Ника, признавая свою полную несостоятельность.

– Вот и сиди, – рявкнула бывшая соседка, перестав кривляться. – Дай взрослым разобраться с тем, что вы вместе со своим шкодливым боссом натворили.

– Бывшим боссом вообще-то, – буркнула Ника, надувшись.

– Сиди и думай над своим поведением, бедовая ты наша, – бросила напоследок Татия, быстро обернулась и закатила глаза. – Всё, мне пора, твой братец вернулся из дворца.

Моника убрала зеркальце, которое стала носить на шее, прикрепив к длинной цепочке, плюхнулась на лавку и сердито стукнула кулаком по шаткой деревянной конструкции. «Сиди и жди», – передразнила она Татию. Как же! Пока король подпишет все бумаги, пока снимут магическую печать с Динстона, пока наконец они доберутся до этого отсталого городишки где-то на задворках Рилантии – уже целая вечность пройдёт. Сидеть и ждать? Нике не предложили еды, воды и не дали хоть какой-то надежды, что начальник полиции рассмотрит запрос и ответит на него в течение ближайшего времени.

Вот будет потеха, если через неделю-другую сюда явятся Динстон с Арнаном, увидят, как Моника в жалкой потрёпанной мужской одежде выпрашивает корочку хлеба. Ха! Смешно, конечно, но Нике было не до смеха. Или она сама себя отсюда вытащит, или ей придётся с позором дожидаться спасения от жениха и брата. А ведь с ними ещё и Татия придёт, чтобы поглумиться над Моникой. Вот уж нет! Этого она точно не может допустить.

Глава 2

В детективных романах, которые Ника читала после работы, всё было просто: одна героиня выбралась из темницы при помощи лавки – использовала её в качестве рычага и сняла дверь с петель. В другой книге авантюристка и владелица бюро проката открыла тяжёлый навесной замок при помощи обычной булавки. Моника же возилась не один час, мучая многострадальную лавку, ковыряя замок шпилькой и проклиная Эрнарда, Татию, а затем и Тарита, который зачем-то связался с бывшим боссом девушки и влез в неприятности. Теперь никого из них нет рядом, а Ника вынуждена решать – стоит ли смиренно ждать спасения или сделать хоть что-то.

И ведь в этот раз она всё предусмотрела: зашла вместе с Эрнардом в отделение магпочты, встала у двери в отдельную кабинку для пересылки, не спускала глаз с этой мундовой двери. А потом… потом метка на двери поменяла цвет, сигнализируя о том, что кабинка свободна. Ника обшарила кабинку, в которой кроме стойки для футляра ничего не было, несколько раз обошла всё помещение почтового отделения и только потом поняла, что осталась одна. Эрнард опять втянул её неизвестно во что и исчез.

Лавка треснула и расщепилась не две части. Ножки уже давно походили на колоду для рубки мяса – на них не осталось хоть сколько-то целого места. Лишь зазубренные щепки и древесные опилки указывали на то, что когда-то это было предметом мебели. Моника отбросила обломки лавки к стене, смахнула со лба капли пота и сбросила уродливое пальто на пол. Ни на что она не способна. Ничего не может сделать сама. Отчаяние затопило сердце девушки, но она быстро отогнала неприятные мысли, сжала пальцы в кулаки и выругалась словами бывшей соседки и подруги.

– Чтоб вас всех мунды побрали! – Ника топнула ногой и потрясла кулаками. – Открывайся уже, мундова дверь!

Замок щёлкнул, отделился от дужки и повис, звучно покачиваясь. Моника отскочила к стене, прижалась к ней спиной и сунула в рот кулак, совсем как Тарит, когда нервничал. Прикусив зубами костяшки пальцев, девушка сглотнула, сделала шаг к решётке и неуверенно коснулась висящего на дужке замка. Качнула его пальцем раз, другой, а затем решительно сняла его и потянула на себя дверь. Громкий скрип ржавых петель известил Нику, что ей это не привиделось, что надёжный с виду замок каким-то невероятным образом открылся.

Моника подхватила пальто, выскочила в тёмный пустой коридор, пробежала мимо пустующих камер и замерла у двери, ведущей в основное помещение полицейского участка. Дальше-то что делать? Вряд ли там много охраны, но даже тех двух жандармов с револьверами вполне достаточно для того, чтобы вернуть Нику в камеру и повесить замок покрепче. А! К мундам всё! Девушка хихикнула, опьянённая чувством свободы и собственной безнаказанности, и толкнула дверь.

Никакой охраны не было. Ни у дверей, ни в конце коридора, ни даже в холле. Дежурный при входе дремал, положив голову поверх скрещённых на столе рук, других полицейских рядом не наблюдалось. «Неужели всё будет так легко? – подумала Моника, разозлилась на себя за излишнюю подозрительность и кивнула сама себе. – Именно так и должно быть при таких-то порядках. Сами виноваты – нечего было запирать её в камере без необходимых удобств».

Прошмыгнув мимо сладко посапывающего дежурного, девушка выскочила на улицу и бросилась бежать в сторону магпочты – единственного знакомого ей ориентира. То, что уже наступила ночь, Моника заметила не сразу. Из-за волнительного побега и торопливости она пробежала почти половину квартала и только потом поняла – одинокой беззащитной девушке не стоит бродить по незнакомому городу в темноте. Ника почти добралась до почтового отделения, когда из ближайшего переулка ей навстречу вальяжной походкой шагнули двое мужчин. А может и вправду стоило остаться в камере и дождаться помощи? – мелькнула было мысль, тут же испарившаяся при виде хороших, прямо-таки отличных шпаг на поясах незнакомцев.

– Это кто у нас тут? Мальчишка или глупая инорина, что решила прогуляться по ночной Мисолье? – спросил один из мужчин, обращаясь к другому, будто Моники тут не было. Девушка же широко улыбнулась: во-первых, она узнала название города, а во-вторых, придумала, как раздобыть оружие, и, если повезёт – деньги.

– Ай, многоуважаемые иноры, я ведь вас искала! – звучно ответила Ника, представив Татию и изобразив её интонации. Пусть актриса из Моники так себе, но эта пародия на бывшую соседку придала девушке немного уверенности – будто это не она стоит напротив подозрительных и, без сомнения, опасных мужчин.

– Вот так новости! Ты слышал, Конрад, она нас искала! – загоготал мужчина, толкнув в бок своего приятеля.

– Подожди ты, болван, надо дать инорине слово, послушать, вдруг чего умного скажет, – лениво отозвался Конрад и изобразил шутливый поклон, приподняв шляпу и блеснув зубами. – На цацки посмотри, Заки.

– Премного благодарна, инор Конрад, – Моника чуть не оговорилась и не назвала мужчину привычным в Кадарии миором, но вовремя прикусила язык. – Я оказалась в затруднительном положении, – она улыбнулась самой милой улыбкой, на какую была способна, покосилась на шпагу Конрада и потеребила серьги с изумрудами. – Я ищу дуэльный клуб, в котором можно раздобыть немного деньжат. Если вы понимаете, о чём я.

– На территории Рилантии дуэли за деньги запрещены, инорина, – усмехнулся Конрад и коснулся полей шляпы. – Если вы понимаете, о чём я.

– Это чего, нам её к Тонду вести что ли? – спросил у него Заки, нахмурив лоб.

– Можно и к Тонду отвести, – кивнул Конрад, многозначительно выгнув брови. – Вам повезло, инорина, мы как раз знаем местечко, где можно немного раздобыть деньжат.

Моника продолжала улыбаться, чувствуя, как сводит щёки от этой неестественно широкой улыбки. Кивнув мужчинам, она ойкнула, когда с двух сторон в её бок упёрлись острия шпаг, сделала вид, что так и должно быть, и решительно шагнула в переулок. «Динстон меня убьёт, – билась в голове девушки навязчивая мысль, заставляя нервничать и сжимать пальцы в карманах пальто. – Нет, пожалуй, это Арнан меня убьёт. Или они кинут жребий, чтобы определить очерёдность убийства одной глупой ларины, сунувшейся прямиком в логово бандитов – не в гостиницу же меня ведут».

Сложно было в темноте оценивать расстояние и обстановку, но Моника старалась не слишком заметно крутить головой и запоминать хотя бы направление. После нескольких похищений и опасных прогулок по Лодвару, Ника стала более внимательной – нужно же понимать, в какую сторону бежать, если что-то пойдёт не так. По странному, весьма удивительному и совершенно непостижимому совпадению Конрад и Заки вели девушку к почтовому отделению. Это обстоятельство заставило Монику хорошенько задуматься.

А действительно ли настройки портала сбились, как утверждал Эрнард? Вдруг они с Таритом именно в этом самом дуэльном клубе собирались отстаивать первенство в фехтовании? И так ли уж случайно пропал Эрнард, шагнув в индивидуальную кабинку для пересылки магической почты? Но разве мог бывший босс так подставить свою верную помощницу? Разве мог Тарит подвергнуть опасности любимую сестру?

А ведь Динстон ничего не делает просто так. Даже в страшном сне Нике не могло бы привидеться, что великий и ужасный военный советник короля откажется от должности ради… ради того, чтобы вызволить сестру из другой страны. Он послал бы Арнана или Михара, но уж точно не стал бы ссориться с королём и снимать магическую печать – символ доверия Идариса II. Значит, эти события связаны. Тарит наверняка назвал своё имя, его взяли в плен и шантажируют Динстона. А теперь ещё и Моника оказалась в том же самом месте.

Боялась ли Ника шагающих рядом мужчин? Да, но не так, как боялась самого старшего из братьев Гордиан. Упирающиеся в бок девушки шпаги перестали волновать её, туповатый Заки показался очаровательно-милым, а хитрец и плут Конрад представился этаким обходительным добряком. По сравнению с Динстоном Гордианом все эти пройдохи, лицемеры и аферисты выглядели милыми домашними котятами, не умеющими выпускать когти.

Моника даже не удивилась, когда её спутники отворили боковую дверь почтового отделения и заметным тычком шпаги поторопили замедлившуюся на пороге девушку. Вряд ли кому-то придёт в голову искать подпольный дуэльный клуб в здании почты, а уж о тайном ходе, ведущем под землю, наверняка знали только избранные. Впрочем, все эти мысли проносились в голове девушки с бешеной скоростью, пока она спускалась по ступеням и шагала по узкому коридору, пытаясь спланировать свои дальнейшие действия.

Если Ника выиграет крупную сумму – её попытаются убить. Не настолько наивной она была, чтобы верить, что бандиты и жулики так легко расстанутся с деньгами. Если же девушка проиграет… вот тут было несколько вариантов: либо её убьют быстро, и она не успеет использовать заклятье кровного зова, либо братья придут на помощь, почувствовав грозящую сестре смертельную опасность. Оба варианта Монику не устраивали, но она упрямо шла за Конрадом, подгоняемая тычками сзади.

Что Ника ожидала увидеть? Небольшой зал и пару десятков зрителей. Вместо этого перед девушкой предстал огромный подвал, освещённый тусклыми светильниками. Потемневшие от времени опорные колонны местами покрылись трещинами, которые были не так заметны в полумраке, как брызги крови, тёмными пятнами отметившие проход в подпольный дуэльный клуб. Около полусотни зрителей скрывались в тенях, гоготали и готовились делать ставки; огороженная невысокой изгородью площадка выделялась светлым пятном в этом хаосе – прямо над ней с потолка свисали яркие лампы.

Не самое приятное место на свете – подумала Моника, пытаясь разглядеть лица в толпе. Убийцы, мошенники и грабители – все эти люди не были добропорядочными гражданами. И теперь Нике придётся сразиться с кем-то из них, возможно, даже убить. Или умереть от удара в спину. Теперь битва с похитителями и бой в королевском дворце не казались девушке такими опасными, как это решающее сражение. Тогда с ней рядом был Арнан, его присутствие придавало уверенности, ведь Ника точно знала, что он сумеет защитить её.

Конрад и Заки свернули в сторону от толпы, провели Монику почти вплотную к стене за спинами зрителей и остановились у крепкой двери, обитой металлическими полосками. Заки несколько раз стукнул кулаком в деревянное полотно, не дожидаясь ответа толкнул дверь и втащил за собой Нику. Перед девушкой предстал вполне уютный кабинет с хорошими светильниками, добротной мебелью и стальным сейфом, таким огромным, что в него можно было впихнуть саму Монику, Эрнарда и ещё осталось бы место для Арнана.

Ника перевела взгляд от этого металлического монстра на невысокого мужчину, раскладывающего на столе стопки с монетами, и сглотнула. На одну такую стопку можно было купить выходной гардероб для благородной ларины, самоходную повозку и связку артефактов лучшего качества. И таких вот стопок на столе было около двух десятков.

– Кого это вы привели? – проскрипел мужчина, поднимаясь из-за стола и оглядывая Монику снизу вверх. Она и сама знала, что дешёвая мужская одежда смотрится нелепо и жалко, но уж что есть, то есть. – Здесь не место для изнеженных инорин, даже таких хорошеньких.

– Тонд, она хочет заложить цацки, – сказал Заки и спрятался за спину Ники. А вот это уже было плохим знаком. Девушка обернулась к своим сопровождающим, отметила сжавшиеся в тонкую полоску губы Конрада и бледноту Заки, и выпрямила спину, готовясь к худшему.

– Что мне помешает отобрать украшения силой? – осклабился Тонд, присматриваясь к серьгам. Мужчина пробежался взглядом по лицу Моники, хмыкнул и видимо понял, что перед ним не нищенка – ухоженные руки, идеальный маникюр и ни малейшего следа тяжкого труда на нежной коже. – Впрочем, я могу одолжить инорине некоторую сумму на короткий срок. Вернуть надо будет с процентами, но это уже детали.

– Я хочу участвовать в дуэли, – отвергла Ника щедрое предложение, в котором отчётливо ощущался подвох.

Как же, одолжит он! А потом будет трясти «наивную инорину» годами, вымогая давно оплаченный долг и посылая своих головорезов для убедительности. После слов Моники наступила тишина. Несколько мгновений мужчины переглядывались друг с другом, а затем вдруг рассмеялись. Дружно, басовито и хрипло. Их смех не был радостным или приятным, скорее издевательским и совершенно неискренним.

– А что инорина готова поставить на кон? Ставки бойцов должны быть равными, а ваши безделицы почти ничего не стоят, – несмотря на показное веселье, во взгляде Тонда не было ни намёка на доброжелательность – только расчётливость и безжалостность. Такой и глазом не моргнёт, перережет горло и бросит в канал.

– У меня есть артефакт, – Моника вытянула из-за ворота зеркало. – С виду – безделушка, не стоящая внимания. Никто и не поймёт, на что способно это милое зеркальце.

– И на что же оно способно? – ядовито поинтересовался Тонд, скривив губы.

– Защита от направленного магического воздействия вплоть до заклятий третьего ранга, – выпалила Ника и замерла, ожидая реакции.

Судя по тому, что она успела увидеть – с артефактами в Мисолье было очень плохо. Или не только в Мисолье, а даже и во всей Рилантии: перевёртышу никогда не стать хорошим артефактором, магов здесь не так чтобы много, а ввоз артефактов из других стран наверняка облагается пошлинами, отчего цена на подобные вещицы взлетает до небес. К тому же, Эрнард утверждал, что здесь с магией не особо ладят.

– Эта штучка может защитить от магической атаки? – переспросил Тонд, переглянувшись с Конрадом. – От любого боевого заклинания?

– И не только боевого. Обездвиживание, немота, подчинение, – заявила довольная произведённым эффектом Ника. – Зеркало отражает и рассеивает их. Даже магического следа не останется.

– Настоящий артефакт, да ещё и с защитой от магии! Тонд, у тебя золота не хватит! – воскликнул Заки, вырвавшись вперёд и уставившись на зеркало в руках девушки. – Весь сейф уйдёт и ещё должен останешься… хотя дуэль-то всяко тебя без цацки не оставит. Выставишь Кайдо или Марко – они эту соплю на шпагу-то и насадят.

– Закрой рот, идиот! – прошипел Тонд, сузив глаза и сжав челюсти.

– Так что? Подойдёт моё зеркальце в качестве залога? – с самым невинным видом спросила Моника, притворившись, что не заметила явного намёка на исход дуэли. – Оно дорого мне как память о лучшей подруге. Если вас оно не заинтересовало, что же… тогда и говорить не о чем.

– Постойте, инорина. Ваше предложение настолько удивило меня, что я не сразу нашёлся с ответом, – быстро сориентировался хозяин подпольного дуэльного клуба. – Конечно же, ваша ставка принимается. В случае проигрыша, вы получите пару сотен золотых – этого хватит на приличную одежду и билет до столицы.

– А может мне будет выгоднее просто продать артефакт, а уже потом делать ставку? – проговорила девушка вполголоса, будто бы ни к кому не обращаясь. Затем посмотрела в жестокие глаза Тонда, нацепила на лицо безобидное добродушное выражение и улыбнулась. – Но вы так любезны, что я, пожалуй, соглашусь.

– Вот и славно! Заки, отдай инорине свою шпагу, всё равно машешь ей словно дубиной, – распорядился Тонд, даже не поинтересовавшись, умеет ли Моника обращаться со шпагой. Но девушка понимала, что для хозяина подпольного дуэльного клуба было бы лучше, если бы она вообще никогда не держала в руках оружия. – Ну вот, теперь и на арену можно! Идёмте, я представлю вам своих лучших бойцов.

Заки был прав – и Марко, и Кайдо оказались устрашающего вида мужчинами, явно имеющими навыки фехтования не в шуточных дуэлях, а в смертельных схватках. Марко с виду не представлял опасности: маленький, щуплый и будто бы угловатый, но Моника видела, что его движения хоть и скупы, но отточены, а мышцы натренированы. На губах мужчины змеилась холодная улыбка, а во взгляде, брошенном на Нику, читались жестокость, хитрость и непреклонность. Этот злой взгляд пронзил девушку, заставив поёжиться от ощущения холода и обречённости – такой человек не знает жалости.

Кайдо был полной противоположностью Марко: рослый, широкоплечий и подтянутый мужчина лет пятидесяти с угрюмым лицом. Левую щёку и угол рта пересекал белый застарелый шрам от ножа или шпаги. Мужчина даже не взглянул на Монику, молча выслушал своего босса и скривился. Он ловко покрутил шпагой, подбросил и поймал её, как артист на ярмарке, но Ника знала, что только в реальном бою можно будет оценить навык владения оружием.

Тонд знал, кого выставить на бой с не представляющей угрозы инориной, но решил подстраховаться и выбрал самых опасных противников. Похоже, что это самая безумная авантюра в жизни Моники, в которую она ввязалась вполне добровольно, хоть и от безысходности. Девушка понимала, что не ошеломи она при встрече Конрада и Заки, лежала бы в канаве с вырванными из ушей серьгами. И ей бы сильно повезло, если бы смерть была лёгкой и быстрой.

Глава 3

– Внимание всем! – заорал Конрад, когда участники дуэли были определены. – У нас новенький! По правилам он не может отказаться от боя. Делайте ваши ставки!

Зрители засвистели, принялись хохотать и улюлюкать, а Конрад пошёл собирать монеты и записывать ставки. Ника разминала запястья, не напоказ, как Кайдо, но и не скрывала особо, что уверенно держит шпагу в руке. Впрочем, этого никто не заметил: Марко скалился и отвешивал поклоны толпе, Кайдо угрюмо подпирал стену и исподлобья оглядывал зрителей, пока Заки готовил спички для жребия. Моника нервничала, но не показывала виду – нельзя, чтобы кто-то увидел её слабость. Слабые не выживают в подпольных дуэлях и уж тем более не уходят с выигрышем, сохранив жизнь.

Порядок боёв был определён: сначала Кайдо будет биться с неким Арси, затем Марко и Тобен, Монике достался Луван. Четвертая пара девушку не особо интересовала, так что она не стала запоминать их имена – вряд ли кто-то из них сумеет дойти до финала. Ника знала, что первый бой нужен не столько для определения прошедших во второй раунд, сколько для того, чтобы азартный зритель поспешил сделать больше ставок. Все эти подпольные бои, запрещённые как в Кадарии, так и в Рилантии, были выгодны только тем, кто их устраивал.

Подобравшись поближе к импровизированной арене, Моника сжала шпагу и приготовилась оценивать своих будущих противников. То, что Марко и Кайдо – фавориты этих боёв, девушка поняла как только Кайдо ступил на площадку. Вместо сигнала к бою прозвучал громкий окрик Конрада. Светильники над зрителями потухли, а лампы над площадкой разгорелись ещё ярче. Первый бой начался.

Кайдо не стал делать пробных выпадов и проверять умение противника держать шпагу – налетел на него, как хищная птица. Арси успешно отбивал все атаки с ловкостью умелого фехтовальщика, хотя другого Моника и не ожидала. Шпага в руках Кайдо мелькала быстро-быстро, толпа одобрительно кричала, свистом и топотом поддерживая своего фаворита. Арси вёл бой, выставил такую комбинацию, что Кайдо никак не мог пробить его защиту. С поразительным хладнокровием Кайдо оборонялся, атаковал и даже несколько раз почти задел своего противника. Моника ахнула вместе с толпой, когда мужчина вдруг сделал почти невидимый глазу манёвр и воткнул шпагу в правое плечо Арси, завершая бой.

И ей придётся выступить против него? Девушка обвела взглядом подвал, покосилась на Конрада, не спускающего с неё глаз, гулко сглотнула и сделала вид, будто просто любопытствует, а не ищет способ сбежать. Да и кто бы её отпустил после того, как она сама настаивала на дуэли? Нет, сбежать точно не выйдет. А победить? Ника чуть не пропустила бой Марко, занятая размышлениями. А тот вертелся вокруг своего противника, будто юркая змейка, уклонялся и парировал, прогибался и отпрыгивал. Девушка невольно вспомнила как дворовый кот играл с пойманной полёвкой: отпустит, даст почувствовать свободу, а затем снова сгребает в когтистую лапу, и так по новой, пока не надоест.

Марко играл с Тобеном, как тот кот с мышью, подпускал на длину лезвия, затем отступал, выдерживая дистанцию. Моника оценила гибкость и силу мужчины и не могла не признать, что у неё нет шансов против такого опытного и жестокого противника. Дожидаясь окончания боя, девушка считывала движения Марко, его уловки и манёвры, запоминая и пытаясь просчитать следующий удар. И ни разу не смогла угадать. Мужчина будто и сам не знал, что делает, но Ника ясно видела, что это не так. Осталось только узнать, как он закончит бой – уколом, как Кайдо, или смертельным ударом.

Что же, хоть здесь Моника не ошиблась, но это вряд ли стало облегчением и поводом для радости. Марко пронзил лёгкое Тобену с мерзкой улыбкой на тонких губах, явно наслаждаясь болью противника. Подбежавший к умирающему неприметный мужчина вызвал у Ники приступ злости – флакончик с лечебным зельем стоил три сотни золотых. На эти деньги можно было выкупить лекарскую лавку вместе с зельеваром и целителем. Понятное дело, находясь при смерти заплатишь любую цену, но этот корыстный подход был чужд девушке, воспитанной в совершенно других условиях.

Выходя на площадку для дуэли Ника не могла не смотреть на кровавое пятно на полу, засыпанном песком. Это пятно стало катализатором, как любит говорить Кеван. Девушка будто очнулась ото сна, поняла наконец – это всё не шутки, она на самом деле может погибнуть сегодня. И напускная уверенность вкупе с подражанием Татии её не спасут, как не спасли они её возле жандармерии, когда Моника решила заболтать Конрада и Заки. Впрочем, все эти мысли отступили, едва девушка взмахнула клинком, примеряясь к рукояти. Свист стали вернул Нику к урокам фехтования, когда великий мастер учил девочку обращаться со шпагой.

Противник девушки, Луван, был красив юношеской красотой ещё не испорченного жизнью молодого мужчины. Ослепительная улыбка, горящий взгляд и грация в сильном гибком теле. Юноша делал шуточные выпады, пытаясь обмануть Монику, но она училась у лучшего из лучших – у самого Таккедо Стенели, который не просто основал собственную боевую школу, но и сам ковал шпаги для своих учеников. «Не дай себя обмануть, – говорил он Нике. – Всегда следи за движением противника».

И она следила. Уходила в защиту, не поддавалась на обманные манёвры и вполне достойно сражалась, думая лишь о том, чтобы не споткнуться и не упасть. Нервное напряжение достигло предела, по венам струился чистый адреналин вместо крови. Этот бой стал откровением для Моники, ещё ни разу не сражавшейся на шпагах за свою жизнь. Уроки мастера звучали в голове девушки призраками прошлого, смутным напоминанием, словно далёкое эхо. И она отдалась бою со всей страстностью, на какую была способна, выплеснула свои страхи и обиды. Вложила в этот поединок все эмоции, какие были.

Завершение боя оказалось для Моники неожиданным – она вдруг обнаружила, что кончик её шпаги пронзил ладонь Лувана, а выбитая из его рук шпага лежит у деревянного ограждения. Ликование, детский восторг, щемящая грудь радость ослепили девушку, потерявшую ориентацию в пространстве. Она так сконцентрировалась на движениях противника и на клинках, что совершенно забыла, где находится. Тем обиднее было услышать недовольные крики толпы. Нику освистали, безжалостно и презрительно. Но ведь она выиграла. Победила в честном бою.

На глазах девушки чуть было не вскипели слёзы, но она вовремя заметила Конрада, с недоброй усмешкой собирающего монеты со зрителей. Они проиграли деньги, поставив на противника Моники – от того и недовольны. Облегчение расслабленным теплом затопило тело девушки. Она привалилась к колонне и принялась анализировать свой бой, бой Марко и Кайдо, пытаясь сопоставить свои шансы. По всем раскладам выходило, что Ника не выйдет из дуэли победителем. Оставалась только надежда, что жребий выпадет Кайдо – он не станет мучить её и возможно сохранит жизнь.

Моника не следила за следующим боем – от напряжения она едва могла стоять на ногах, а ведь поединок с одним из людей Тонда вот-вот наступит. Девушка часто дышала, кусала губы и хмурилась. Самое время попросить о помощи. Но у кого? Вызвать братьев заклятьем кровного зова? Вряд ли Динстон лишился печати за такой короткий срок – Ника была уверена, что король станет тянуть время, не желая отпускать военного советника. Михар или Райан вполне могут прийти на зов, но будет ли этого достаточно? Всё же чужая страна, полномочий здесь ни у кого из них нет.

А может будет лучше сдаться после первого же взмаха шпаги? Предательская мысль не желала уходить из головы девушки. В конце концов, что она теряет? Зеркальце, с которым сроднилась, и только. Подумаешь, лишится артефакта – это ведь не смертельно. Не хотелось, конечно, проигрывать бой не попытавшись попробовать свои силы, но Моника понимала, что это глупая затея.

Окрик Конрада заставил девушку вздрогнуть от неожиданности. Она оторвалась от колонны и шагнула ближе к площадке – мужчина уже приготовил спички для жребия. Время застыло на мгновение, пока Ника молилась всем святым и проклинала Эрнарда. Марко скорчил недовольную физиономию и сплюнул на песок арены, а Кайдо склонил голову к плечу, держа в руках короткую спичку. «Повезло, – подумала Моника, взглянув на мужчину и выходя на площадку. – Этот хотя бы не станет издеваться и играть, сразу прибьёт».

Кайдо сделал первый выпад, Ника отступила, прикрываясь клинком. Мужчина быстро преодолел длину шпаги, отвёл её в сторону и хлёстко ударил. Моника отбила его удар и снова отступила. Кайдо не стал тянуть, молниеносно нанёс удар, скользнув по телу девушки острием. Шпага мужчины то и дело кружила у груди Ники, она отступала и отбивалась, не находя возможности для атаки. Очередной удар пришёлся слева, девушка едва успела присесть и отвести лезвие от шеи, резко распрямилась и сделала атакующий выпад. Кайдо поймал шпагу Моники, резко крутанул эфесом и выбил оружие из рук девушки.

Следующее, что почувствовала Ника – боль, взорвавшуюся в плече и быстро распространившуюся по остальному телу. Такая сильная, что девушка даже забыла, как сделать вдох или закричать. Шок заморозил её, пригвоздил к деревянному ограждению площадки, словно бабочку, пронзённую острой иглой естествоиспытателя.

– Лечебное зелье для вас будет стоить пятьсот золотых, инорина, – пробубнил кто-то рядом с девушкой, совершенно не соображавшей ничего от боли. – Сильнодействующее, рана заживёт в считаные минуты. Берёте?

Моника даже не поняла, кивнула она, или ей показалось, но губ коснулось холодное стекло, в пересохшее горло хлынула мятная настойка, снимая напряжение и боль. Девушка жадно приникла к спасительной жидкости, а потом поняла, что не чувствует раненое плечо, здоровое плечо – вообще ничего не чувствует. Неужели отравили? Подсунули не лечебное зелье, а снотворное? Ника пыталась ухватить ускользающие мысли, но в голове гудело.

– К остальным её? – донёсся до неё голос Заки сквозь вязкий гул.

– Зачем? Она же не маг, – хмыкнул Конрад где-то совсем рядом. – К тому же первым боем выиграла для Тонда приличную сумму. Отнеси её в комнаты, пусть отлежится.

– Зачем она хозяину? – недовольно буркнул Заки, поднимая Монику и закидывая на плечо, словно мешок с песком.

– Затем. На недельку её хватит – ставить будут на наших бойцов, а выигрывать она, – как-то совсем уж откровенно сказал Конрад. Ника решила, что, судя по всему, вместе с потерей чувствительности должна была потерять сознание, но что-то пошло не так. – Потом уже к остальным можно будет.

– Так ведь не маг она, ты сам сказал, – проворчал Заки, продолжая нести девушку куда-то наверх. Вряд ли жилые комнаты располагаются прямо в почтовом отделении, но других предположений у Моники не было.

– В столице разберутся, – ответил Конрад резко, а затем его голос стал тише. – Да и кольцо у неё точь-в-точь как у того юнца, что на прошлой неделе попался.

– Думаешь, родственники? – спросил Заки, остановившись и стукнув Нику головой о стену.

– Думать – не наше дело, – отмахнулся Конрад и звучно шлёпнул Монику пониже спины. – Тащи её в комнаты и помалкивай.

Дальнейший путь прошёл в молчании и сопении Заки, в котором Нике чудилось недовольство. С одной стороны, она даже жалела, что не может сейчас произнести ни слова – такой удачный момент, когда они остались вдвоём, к тому же мужчина явно желает почесать языком. Но больше всего жалела девушка о том, что позволила Кайдо нанести ей такую рану, которая свела с ума от боли и дала местному травнику опоить её сомнительным зельем. Да ещё и за пять сотен золотых! Наверняка завтра придёт Тонд и начнёт требовать долг.

С другой стороны, Монике не давала покоя фраза Конрада о кольце. Он не просто так проводил девушку к своему хозяину, он точно знал, что она связана с Таритом. В том, что юнец, попавшийся им неделю назад, был именно младшим из братьев Гордиан, Ника была абсолютно уверена. А это значит, что его зачем-то переправили в столицу. А сегодня днём и Эрнарда подловили в кабинке для отправки магпочты. Наверняка бывший босс где-то здесь, среди забрызганных кровью стен и подлых людей, готовых продать кого угодно и что угодно ради достижения своих целей.

И эти мысли принесли облегчение – Эрн не бросил её, не оставил одну намеренно. Хотя и обманул насчёт сбившихся настроек портала. Мужчина точно знал, куда они прибудут, но даже не позаботился о том, чтобы подстраховаться, предупредить своего начальника или взять с собой побольше денег. И за все эти неожиданные и совершенно не нужные Монике приключения она непременно спросит со своего бывшего босса. А когда сюда явится Динстон Гордиан, от маленького городка Мисолья где-то на краю Рилантии не останется камня на камне. Уж она об этом позаботится.

Глава 4

Проснулась Ника в тёмной комнатке, пропахшей потом и жжёным маслом для светильников. Никаких окон или источника света не было, поэтому пришлось наощупь искать лампу и спички. Наткнувшись пальцами на какое-то тряпье, Моника невольно передёрнулась от отвращения и поняла, что раненое плечо совсем не болит. А действенная настойка оказалась. Покрутив руками, девушка убедилась, что чувствует себя превосходно для человека, которого сначала насадили на клинок шпаги, а потом приложили головой о стену.

Нащупав наконец спички, Ника зажгла светильник и осмотрела комнату: маленькая, даже меньше, чем номер в гостинице «Мельхиор», в углах груды рубашек, штанов и белья – явно мужских. И вот здесь она должна прожить неделю, чтобы набить карманы хозяина подпольного дуэльного клуба? Стоило только подумать о Тонде, как он явился, словно караулил под дверью или, что более вероятно, точно знал, когда заканчивается действие снотворного зелья. Потирая ладони, мужчина начал подсчитывать вслух, сколько Моника должна за зелье и проигрыш во втором туре дуэли.

Девушка сморщила нос и принялась молча рассматривать пятно на полу. Ей не хотелось знать его происхождение, но разве не занятно растеклась тонкой струйкой какая-то тёмная жидкость? А этот узор из брызг! Ника усиленно делала вид, что пятно гораздо интереснее мужчины, который уже несколько раз повторил свои требования.

– Ты не выйдешь отсюда живой, – жёстко подвёл итог своей тирады Тонд. Моника перевела взгляд на мужчину и зло прищурилась.

– У нас был уговор. Я выигрываю дуэль, получаю свой выигрыш и ухожу, – ровно произнесла она, выпрямив спину и задрав подбородок. – Бой я выиграла. Про победу в турнире речи не было. Когда Мисолья узнает, что ростовщик и хозяин подпольного клуба обманывает зрителей, делающих ставки… что тогда будет? – Ника встала напротив Тонда, посмотрела в его глаза и склонила голову к плечу. – Кто придёт, чтобы пополнить стопки золотых монет на вашем столе?

– Только попробуй пойти против меня, – прошипел мужчина, надвигаясь на Монику. – С этого момента ты ни на минуту не останешься одна, не сделаешь ни шага без моего разрешения. Даже не надейся, что твои цацки перекроют долг – твоя жизнь принадлежит мне.

Моника надеялась задержаться в этом клубе не в качестве должника и невольника, а партнёра Тонда – это дало бы возможность ходить где хочется и говорить с кем вздумается. Разговор Конрада и Заки не был плодом воображения Ники, опоенной неизвестным зельем. Она была уверена, что Эрнард до сих пор где-то здесь. Вряд ли за сутки с исчезновения бывшего босса его успели переправить в столицу. А ещё девушка очень хотела узнать, где её брат, зачем в столице ждут пленённых магов и почему из почтового отделения, которое официально находится под защитой полиции, пропадают люди.

К сожалению, Тонда не интересовали желания Моники, он стукнул в дверь и приказал заглянувшему в комнату Заки не спускать глаз со своего нового бойца. Разрешение гулять по подвалу почтового отделения прозвучало издёвкой, будто Ника должна быть благодарна за эту «милую уступку», от которой у девушки свело щёки. Вот уж действительно, великая честь дышать подвальным воздухом с запахом застарелого пота и крови, въевшихся в стены.

Выбора особо не было, так что Моника прошла вместе с Тондом и Заки по коридору, который на самом деле был не таким уж длинным, как ей вчера почудилось под действием зелья. Всего пара дверей и потрескавшаяся стена с теми же странными пятнами, как и во всём остальном подпольном дуэльном клубе. Ника подумала о ранениях, рвотных массах и крепких настойках, передёрнула плечами и принялась изучать взглядом подвал – нужно же хотя бы понимать, где что находится. Потом ещё придётся сопоставить увиденное с тем, что находится наверху. Например, надо срочно выяснить, в каком конкретно месте находится кабинка для отправки и приёмки магпочты.

– Конрад проследит, чтобы ты не заблудилась, – насмешливо сказал Тонд, указав рукой на пустой подвал. – Мало ли, куда любопытная инорина пожелает свой нос сунуть.

– Не хочу Конрада, пусть Заки за мной приглядывает, – попыталась настоять девушка, понимая, что из Конрада лишнего слова не вытянуть – слишком уж он хитрый и изворотливый в отличие от простоватого Заки. – Да и куда я денусь, если даже не знаю, где выход?

– Не хочешь Конрада – будет Марко, – пожал плечами Тонд и свернул к своему кабинету.

– Марко мне не нравится, – почти выкрикнула Ника, холодея в душе – с этим садистом ей было страшно находиться в подвале при толпе народу, а уж наедине и подавно.

– Нравится, не нравится – кто терпит, а кто травится, – процитировал он строчку из скабрёзной песенки и открыл дверь в свой кабинет.

– Конрад, так Конрад… – быстро согласилась девушка, понимая, что с Тондом спорить бессмысленно.

– Марко ко мне позови, – приказал он Заки, а сам остался стоять у открытой двери, сверля взглядом побледневшую Монику.

Тонду явно нравилось чувствовать свою силу, своё превосходство над слабой инориной, которая оказалась в его власти. Он молча дождался Марко, цинично ухмыльнулся на полный жестокости взгляд мужчины и указал ему рукой на Нику, едва стоявшую на ногах от ужаса. Отдав приказ не спускать глаз с нового бойца, Тонд шагнул в кабинет, обернулся на пороге и оглядел Нику с головы до ног.

– Можешь со шпагой поразмяться или на месте попрыгать – мне плевать. Сегодня первый бой проиграешь, второй выиграешь. Поняла?

Девушка кивнула, дождалась, когда дверь в кабинет Тонда захлопнется перед её носом, и привалилась спиной к стене. Самый страшный бой – это не бой на арене, это словесная дуэль в которой проигравший теряет не меньше. Мисолья неприветливо встретила Нику, но теперь девушка начала понимать, что выучит немало жизненных уроков на улочках рилантийского городка и в подвалах под ним. Ведь от этого зависит не только её жизнь, но и жизни дорогих сердцу людей.

Под тяжёлым взглядом Марко девушка прошлась несколько раз по пустующему подвалу, заглянула в соседний коридор и встретила животом укол шпаги. Так, выходит, что эта часть помещения для неё закрыта. Вымученно улыбнувшись своему соглядатаю, Моника продолжила путь, дошла до арены и ступила кончиком ботинка на утоптанный песок. Может и вправду пока размяться?

Взяв со стойки с оружием шпагу, девушка несколько раз прокрутила её в руке, примеряясь к весу и проверяя баланс. На оружие Тонд не скупился: сталь оказалась превосходного качества, не трёхгранный, а обоюдоострый клинок, вес чуть больше, чем у облегчённых рапир – такой шпагой можно было даже рубить наотмашь, но, конечно, руку ей не отрубишь, только разве что палец или кисть при большом усилии. Навершие рукояти было тяжёлым, под стать клинку, и являлось идеальным противовесом. Оплетённая тонкой верёвкой рукоять не скользила в руке, а сама шпага на вид казалась вполне прочной.

– Хочешь, преподам тебе урок? – игриво спросил Марко, подобравшись к Нике со спины и дунув в ухо. – Совершенно бесплатно.

– Спасибо, у меня был хороший учитель, – девушка поморщилась и отступила от него вглубь арены.

– Я могу научить тебя кое-чему новому, – ухмыльнулся Марко и сделал шаг к ней. – Не бойся, я не стану слишком мучить тебя. По крайней мере, не сегодня.

– Отойди от девушки, – донёсся до Ники хрипловатый голос с другой стороны подвала. Она обернулась и увидела другого бойца Тонда – Кайдо, который одним своим мрачным видом мог довести до икоты. – Твоя задача следить, а не запугивать.

– Хочешь взять её под своё крыло? – прищурился Марко, ухватил Монику за запястье, сжимающее шпагу, и притянул девушку к себе. – А не слишком ли ты стар для таких… подвигов?

– Проверить хочешь? – прошипел Кайдо, приблизился к арене и сжал своими огромными ручищами ограждение. Ника прислушалась, ожидая услышать треск крошащегося дерева. – Вечером на дуэли посмотрим, кто из нас стар, а кто нет.

– Вот ещё, стану я из-за какой-то девки биться, – презрительно фыркнул Марко, сплюнул на песок и оттолкнул от себя Монику. – Делай с ней, что хочешь. А я буду неподалёку, всё-таки приказ надо выполнять.

Кайдо скривился, взял со стойки шпагу, примерился к ней, несколько раз демонстративно покрутил в руках и ступил на песок. Он кивком головы указал Нике встать в стойку и выставить оружие. Девушка выполнила указание и дрожащими руками направила шпагу на бойца. Что он собирается делать? Зачем заступился за неё? Вопросы в голове Моники лишь множились, а ответов пока не находилось. Она взмахнула клинком, отразила несколько атак и провела комбинацию, которой учил её когда-то наставник.

В какой-то момент девушке показалось, что Кайдо не просто поучить её решил, а будто бы проверяет, на что она способна. Этот тренировочный спарринг напомнил Нике то, как Таккедо Стенели проводил тренировки, примерялся и присматривался, а потом указывал на ошибки и учил уклоняться от атак. Было что-то общее у Кайдо и Таккедо, не то во взгляде, не то в движениях, когда он неслышно скользил по песку арены, прокручивая шпагу и уворачиваясь от ударов Моники. Когда мужчина удовлетворённо кивнул и резко ударил плашмя, выбивая шпагу из рук девушки, она уже была абсолютно уверена в том, что у Таккеддо и Кайдо был общий учитель или хотя бы одна и та же школа фехтования.

– Есть одна лазейка, – очень тихо проговорил мужчина, сделав вид, будто напирает на безоружную Нику. – Я могу помочь тебе сбежать от Тонда.

– Что нужно от меня? – уточнила девушка, едва шевельнув губами.

– Только согласие, – коротко ответил Кайдо и носком ботинка подбросил шпагу Моники, возвращая её девушке.

– Звучит не очень привлекательно, – пробормотала Ника, обернулась к Марко, пристально следившему за тренировкой, и пожала плечами. – Менять одного хозяина на другого я не вижу смысла.

– Я дам тебе свободу и право самой решать, что делать со своей жизнью, – Кайдо продолжал атаковать, он даже не запыхался, тогда как у Моники уже пот на лбу выступил. – Научу постоять за себя и подарю шанс…

– Какой? – отрывисто спросила она, уворачиваясь от острия и ставя перекрёстный блок.

– Шанс проявить себя и показать на что ты способна, – мужчина легко отразил лезвие Ники и снова выбил шпагу из рук. – Если ты и дальше желаешь плыть по течению и исполнять чужие приказы – дело твоё.

– А если соглашусь? – прохрипела Моника, запыхаясь. Её плечи поникли, грудь ходила ходуном – она так давно не практиковалась в фехтовании, что даже удивительно, как она вообще вчера сумела выстоять на ногах два боя подряд.

– Тогда мы прямо сейчас сходим с тобой подышать свежим воздухом, – улыбнулся Кайдо зловещей улыбкой, от вида которой пот у Ники выступил уже на спине. Шрам на щеке мужчины перекосило, придавая и без того мрачному лицу Кайдо кровожадности и жути.

– Но Марко не сводит с меня глаз, Тонд не позволит… – начала было протестовать Моника, отступая от Кайдо к ограждению арены.

– Да или нет? – только и спросил он, а у Ники уже коленки затряслись.

– Ладно, мунд с тобой, я согласна, – прошептала она, прислоняясь к ограждению и устало прикрывая глаза рукой. – Только вытащи меня отсюда.

Предсмертный хрип и глухой удар падающего тела заставил Монику отдернуть руку от лица и повернуться к тому месту, где стоял Марко. Из глаза мужчины торчала рукоять кинжала, а сам он лежал на боку, не подавая признаков жизни. Девушка гулко сглотнула, покосилась на мрачную фигуру Кайдо, неловко переступила с ноги на ногу и поняла, что она только что своим решением лишила жизни другого человека. Пусть и не самого хорошего, но всё же человека… который был жив назад мгновение назад. Что же она сделала? На что согласилась?

– Тебе его глаз с собой завернуть или здесь оставим? – спросил Кайдо, склоняясь над телом. – Вроде как и приказ Тонда не нарушен, глаз-то его при тебе будет.

Моника сдавленно пискнула и отвернулась. На шутника мужчина не походил совсем, но не всерьёз же он ей предлагает такое? На всякий случая отрицательно помотав головой, девушка дождалась, когда Кайдо оттащит тело куда-то за пределы общего зала, а затем за руку выволочет её с арены и поведёт вглубь подвала. Вот так из горящего сарая да прямиком на морское дно! – припомнила Ника присказку, которую часто повторяли слуги, рассказывая о череде неприятностей, свалившихся на них поочерёдно.

Кайдо свернул в тот самый коридор, в который Нику не пустили, дошёл до противоположного конца, остановился у запертой двери и достал отмычку. Моника с жадным любопытством следила, как Кайдо крутит тонкие металлические прутики, похожие на спираль, вставляет их в замочную скважину и прислушивается к звукам. Он приложил ухо к двери, снова прокрутил в замке свои отмычки и улыбнулся своей ужасающей улыбкой, когда раздался характерный щелчок. Подмигнув Нике, мужчина отворил дверь и приглашающим жестом поманил девушку за собой.

И Моника пошла. А куда бы она делась? Согласие было озвучено, так что оставалось только идти следом за угрожающего вида мужчиной с выражением обманутого ребёнка, которого поманили конфеткой, а в итоге подсунули гадость. Прикрывая полами пальто засохшее пятно от крови на плече, девушка думала о том, как быть дальше. Вроде как она должна чувствовать вину за смерть Марко, но ни жалости, ни вины не ощущалось. Скорее уж наоборот: Ника была рада, что больше не увидит жестокий взгляд и змеиную улыбку на тонких губах мужчины – до такой степени пугал её Марко.

Несмотря на то, что страх за свою жизнь чуть отступил, будущее до сих пор пугало Монику. Оставалось только надеяться, что она сумеет выпутаться из очередной передряги, в которую ввязалась, не пожелав дожидаться Динстона. Ну вот что ей стоило посидеть в камере пару недель, пока брат разбирается с делами? Наверняка он сумел бы вытащить сестру из тюрьмы и стребовать с местной полиции компенсации за доставленные неудобства. Ну подумаешь, предстала бы в неприглядном виде перед женихом! Вряд ли он отказался бы от свадьбы, увидев Нику в этих лохмотьях. Нет же, надо было доказывать свою самостоятельность… и всё для того, чтобы её перестали считать маленькой беззащитной девочкой.

Глава 5

Кайдо молчал – хмурил лоб и сжимал губы, но больше не произнёс ни слова. Моника несколько раз пыталась разговорить мрачного мужчину, на лице которого кроме муки мученической отражались разве что скука и желание поскорее добраться до места назначения. На вопросы Кайдо не отвечал, о цели прогулки не говорил, на что дала согласие Ника тоже не сказал. Так что девушка с таким же выражением лица, как и у Кайдо, крутила головой, разглядывая Мисолью, точнее, те улицы, по которым ей пришлось сегодня прогуляться.

На самом деле, город оказался не таким уж неприятным, как считала Моника всего пару дней назад, когда осталась одна после исчезновения Эрнарда. Да, не было привычных девушке черепичных крыш и серых каменных стен, зато глаз радовали раскрашенные в разные цвета кровли, покрытые деревянным гонтом, похожим на рыбную чешую. Маленькие домики высотой в один-два этажа, облицованные деревянными досками, многоугольные окна и резные рамы с диагональными переплётами – всё это создавало ощущение общей организованности, завязанной на попытках замаскировать бедность.

Было заметно, что жители Мисольи любят свой город и свои дома, но оставалось гнетущее впечатление от пустых улиц и отсутствия извозчиков, лекарских лавок и приличных торговых лавок. В том же Лодваре можно было легко столкнуться с франтом в модной шляпе или молодой модницей в наряде от столичных модисток. Засмотревшись по сторонам, Ника не сразу сообразила, что Кайдо остановился. Девушка перевела взгляд сначала на своего провожатого, затем на дверь, мрачную и почти неприметную на фоне коричнево-серой стены. Никакой вывески не было, только окрашенная в черный прямоугольная доска над наличником.

Моника вопросительно посмотрела на Кайдо, наткнулась на некое подобие интереса и потянула дверь на себя. Внутри оказалось пусто: ни торговых витрин, ни полок или вешалок с одеждой – только широкий во всю длину стены прилавок, за которым сидела одинокая старушка. Приглядевшись, Ника заметила в её руках стилет, который с любовью и усердием полировали старческие руки. Этот контраст заставил девушку сначала открыть, а затем резко закрыть рот. Она повернулась к Кайдо, мотнула головой на странную женщину и выпучила глаза, показывая, что первым разговор должен начать наёмник.

– Иге! Сними защиту! – отрывисто приказал мужчина хрипловатым голосом.

– Кайдо! Долго же ты возился. Думала, от старости помру, пока ты Мисолью обшариваешь, – старушка бодро подскочила со стула, убрала стилет в карман на рукаве и потянулась рукой к низу столешницу.

Щёлкнул механизм встроенного рычага, деревянные панели на стенах сдвинулись в сторону, открывая поистине удивительное зрелище. Ника восхищённо присвистнула, бросилась к рядам с оружием и принялась водить пальцами над метаемыми ножами, кинжалами, арбалетами и шпагами. Она не коснулась ни одного предмета, лишь жмурилась от увиденного – поклонницей оружия девушка никогда не была, но такая коллекция заслуживала уважения.

– Неужто нашёл-таки нового ученика? – спросила Иге у мужчины, выйдя из-за прилавка и приблизившись к Монике. – И это после того, как последний тебя чуть не убил. Шрам так и не свёл, как погляжу. На память оставил?

Девушка обернулась к Кайдо, заметила, как он внимательно осматривает её с головы до ног, будто и вправду решая, взять ли Нику в ученики. Когда до Моники дошёл смысл этого ученичества, она икнула от страха, попятилась к двери и врезалась в Иге, перекрывшую собой выход. Чтобы Моника и в ученицы к наёмному убийце?! Нет уж! Девушка помотала головой, посмотрела в глаза Кайдо и облизала губы, прежде чем уточнить.

– Это же шутка такая, да? – приглушено спросила она, откашлялась, снова икнула, а потом издала истерический смешок. А ведь согласие было озвучено – она сама ответила «да» на вопрос Кайдо там на арене. – Ну какая из меня наёмница?

– Болтливая, разбалованная и неуравновешенная, – припечатал Кайдо, снова хмурясь и отворачиваясь к Иге. – Никакая.

– Да ты не спеши, Кайдо. Это издержки молодости, – начала уговаривать его старушка, вложив в руки Моники стеклянную фигурку в форме кристалла. – У каждого свой стиль. Ту же Солу вспомни! А Йисса? Обе тебе попрёк горла стояли, а теперь что? Теперь уже и у них свои ученики.

– Тебе-то какая выгода? – мрачно поинтересовался Кайдо, глядя на женщину тяжёлым взглядом. – Сначала за мной в Мисолью притащилась, ждала неделями… в первую же приведённую мной девицу вцепилась, как в кастет из лоналийского стекла.

– В последние годы много наших полегло, – серьёзно ответила Иге с не менее угрюмым выражением лица. – Лига нуждается в свежей крови.

– Я ещё не решил. Не самый лучший кандидат, но других не было, – скривился Кайдо и кивнул на Монику. – Одень её для начала, а там посмотрим.

– Решать тебе, конечно, но и я не слепая, – недовольно проворчала Иге, забрав у Ники кристалл и сунув его в карман. – Метка уже стоит, а клеймо подтвердить – минутное дело.

Не дождавшись ответа, женщина потянула Монику за руку, провела мимо витрин с оружием и поставила у прилавка. Девушка хотела было спросить, что за клеймо имеет в виду старушка, но вовремя прикусила язык – может и не стоит ей знать подробности о таинственной Лиге, которая наверняка промышляет тем, что готовит наёмных убийц и мастеров пыточных дел. Хотя, если подумать, Кайдо ведь не на экскурсию её сюда привёл, чтобы с Иге познакомить и новую одежду подобрать. Похоже, она и впрямь своим опрометчивым решением круто изменила собственную судьбу.

– Вот, должно подойти, – Иге бросила на прилавок ворох одежды и принялась вытягивать из него по одной вещице.

Сначала женщина подала Нике рубашку без ворота, добротную, прочную, но в то же время очень мягкую – такая точно не будет натирать кожу. Следующим перед девушкой лёг короткий кожаный дублет. Моника повертела его в руках, обратила внимание на усиленные боковые вставки и очень жёсткий кусок кожи на грудине. Снова пришли мысли о таинственной Лиге. Такие дублеты легко скрыть под верхней одеждой, защищены самые важные органы – печень, селезёнка и сердце с лёгкими. Эта лавка точно не предназначена для простых горожан.

Кожаные штаны были под стать дублету: передняя и внутренняя стороны бедра усилены, подколенник тоже, а низ – мягкий с утягивающими завязками, чтобы легко заправить в сапоги. Девушка с интересом повертела в руках штаны, отложила их в сторону и взялась за однобортный приталенный сюртук длиной почти до колен. Сначала Монике показалось, что он самый обычный, но приглядевшись она увидела множество скрытых карманов – явно для тонких стилетов или метаемых ножей.

– Кажется, это не совсем мой стиль, – произнесла наконец девушка, когда Иге добавила к вороху с одеждой несколько пар сапог на выбор. – Ну вот зачем мне такие жёсткие штаны? Не на дуэль же в них идти?!

– Связки под коленом резануть – дело двух секунд, а при колотой ране бедра ты за минуты кровью истечёшь, – старушка резко посуровела и встала напротив Ники. – Каждая вещь в моей лавке пошита для защиты и спасения жизни. Каждая деталь проверена кровью и жизнями других. Ценить и благодарить надо, а не нос воротить.

– Да я же не спорю, но мне-то зачем оно? – Моника потёрла кончик носа и отступила назад, вжимаясь в прилавок – у Иге был такой страшный вид, что девушка ни на минуту не усомнилась в принадлежности старушки к Лиге убийц. – А впрочем… удобная одежда, надёжная… и защитит от кинжала в бок.

– Снимай свои лохмотья и примерь, чтобы по фигуре село, – скомандовала «милая старушка», поджав губы. – За той дверью уборная, в тазу вода, чтобы кровь смыть.

Девушка быстро закивала, подхватила рубашку и штаны, чуть не врезалась в дверной косяк и поспешила убраться подальше с глаз Иге. В маленькой комнатке действительно оказался таз с водой – он стоял на невысоком столике рядом с кушеткой, какие обычно бывают в лекарских лавках и целительских корпусах. Рядом лежали инструменты для зашивания ран: щипцы, пинцеты, изогнутые иглы с нитями и бинты. На полочке стояли баночки с лечебными мазями и настойками. А ведь это не просто магазин амуниции для наёмников, это самый настоящий конспиративный пункт для убийц Лиги.

Моника быстренько обмылась и сразу же почувствовала себя лучше, натянула штаны и рубашку, пожалела, что здесь нет зеркала, чтобы оценить свой внешний вид, и вышла в торговый зал. Кайдо и Иге о чём-то шептались, но сразу же замолчали, рассматривая новый наряд девушки, в котором она чувствовала себя немного неловко. Старушка подмигнула ей, помогла надеть дублет и накинула сверху сюртук. В какой-то момент Ника почувствовала, как предплечье что-то кольнуло. Она почесала его, подвигала руками, но не смогла определить, в каком месте и что кололось.

– Что такое? Неудобно? – заботливо спросила Иге, нацепив на лицо дружелюбную улыбку, которой Моника ни разу не поверила. – Одежда наёмника должна сидеть как вторая кожа, не давить, не мешать движениям, – она протянула девушке кинжал и подтолкнула в спину. – Ну-ка пройдись, помаши клинком.

Ника пожала плечами и прошлась по магазину, помахала кинжалом, исполнила несколько фехтовальных приёмов: прямой батман, полукруговой, наконец круговой и закончила скачком с выпадом. В эту минуту девушка уже не думала о старухе, о странном уколе в плечо и наёмнике за своей спиной, она вдруг ощутила себя сильной, способной защитить себя и близких, способной совершить даже немыслимое, если потребуется. Этот горящий уверенностью и пылкостью взгляд поймал Кайдо, ухмыльнулся и вдруг шагнул прямо к Монике.

Наёмник положил руку на предплечье девушки в том самом месте, где кольнуло минутами раньше, и надавил пальцами. Ника закричала – рука от запястья до внутреннего сгиба локтя горела будто от огня, жгучая обжигающая боль впивалась до самых костей, заставляла девушку корчиться и рыдать, но Кайдо крепко держал её, не давая упасть. Через несколько мгновений боль затихла так неожиданно, что у Моники подкосились ноги от облегчения. Мужчина отпустил руку девушки, и она свалилась на пол. Такой боли Ника до этого не испытывала никогда. Даже вчерашняя дуэль и пробитое насквозь плечо казались лишь мелким комариным укусом по сравнению с этой обжигающей болью.

– Что?.. Что это было? – просипела она, едва шевеля пересохшими губами.

– Плащ, Иге, – приказал Кайдо старухе, не ответив на вопрос Моники. – И фибулу.

– Ну разумеется, мастер, – поклонилась ему Иге и вытянула из вороха одежды на прилавке серый плащ с какими-то нашивками. – Это правильное решение.

– Я тебя не спрашивал, – скривился мужчина, набросил на дрожащую Нику плащ и обернулся к Иге. – Фибулу неси.

Старуха бросилась в соседнюю комнату, но вернулась очень быстро, неся на вытянутых руках фибулу в форме трилистника, наколотого на стилет. На лепестках застёжки застыли капельки из стекла, похожие на росу или слёзы. Ника присмотрелась к этим нехитрым украшениям и поняла, что не ошиблась – это были не драгоценные камни, а обычное стекло. Иге шептала что-то неразличимое, пока Кайдо прикреплял фибулу к рубашке Моники.

После этого странного ритуала, наёмник резким движением поднял девушку на ноги и принялся обходить ряды с оружием, периодически рассовывая те или иные клинки по карманам Ники, не спрашивая её мнения на этот счёт. Впрочем, говорить она пока не могла – странный обряд и боль заставили её прикусить язык, показалось даже, что она больше не сможет вымолвить ни слова. Совсем как Кайдо недавно.

Пришлось смотреть на изобилие колюще-режущих предметов, среди которых каким-то образом затесались стеклянные безделушки: маленькие ракушки, несколько похожих на скрученные листья фигурок и очень много кристаллов из стекла. Поймав взгляд Иге, Моника решила, что это именно она расставила тут побрякушки, видимо, для уюта. Странный контраст, надо сказать, но девушке было не до оценки обстановки в лавке. Ритуал, ноющее предплечье и увлечённый сбором оружия Кайдо пугали Нику, но из головы не уходила мысль об Эрнарде.

Бывший босс заперт где-то в подвалах Тонда, его могут в любой момент переправить в столицу, а там вообще неизвестно, что будет. Моника принялась сверлить взглядом затылок Кайдо, не зная, как попросить его о помощи. Наёмник обернулся к ней, несколько раз тяжело вздохнул, зачем-то поправил плащ на Монике и сжал губы. Его перечёркнутое шрамом лицо казалось сейчас ещё страшнее, чем вчера, когда Нике пришлось выйти против него на дуэли. Девушка уже приготовилась к удару или выговору, но мужчина вдруг улыбнулся.

– Значит так. С этого дня ты делаешь всё, что я тебе скажу. Без вопросов, без возражений, – заявил он строго, но в глазах искрилось странное веселье. – Есть что-то, с чем я могу тебе помочь?

Моника подумала о Тарите, которого зачем-то переправили в столицу, о приезде Динстона, Татии и Арнана, поняла, что им её помощь вряд ли потребуется. А вот Эрнарда спасти она ещё может успеть. Помявшись и до конца не понимая, что произошло, Ника кивнула и набрала воздуха в грудь.

– Вчера утром пропал мой друг. Я думаю, что он у Тонда, – она покусала губы, сомневаясь, но всё же решила признаться. – Он маг. И он дорог мне.

– Сильно, наверное, дорог, раз ты сунулась среди ночи к Тонду, да ещё и в дуэль ввязалась, – проворчал Кайдо, но не стал выспрашивать подробности. – Придётся вернуться в дуэльный клуб. Изобразишь там преданность, выиграешь время. Можешь даже выйти на арену и победить в дуэли. А завтра мы уйдём из Мисольи.

– А Эрнард, ну, друг мой? – уточнила Ника, переживая за взбалмошного, самолюбивого, несносного и вредного бывшего босса, который стал ей почти родным. Настолько родным, что Моника даже вернётся в этот ужасный подвал ради него. В конце концов, именно для этого и нужны друзья, разве нет?

– Его я возьму на себя. И ещё кое-что, – Кайдо говорил отрывисто – он явно не привык много болтать. – Ты теперь под моей защитой. Никто – ни Тонд, ни Конрад, ни сам король – никто не имеет прав на тебя, – мужчина посмотрел Монике в глаза, желая убедиться, что она его поняла. – Запомни это.

Обратный путь в подпольный дуэльный клуб прошёл для Моники как в тумане. Один лишь раз она остановилась и смерила взглядом вчерашнего инспектора из местной жандармерии, запершего её в камере. Мужчина сначала мерзко ухмыльнулся, а потом разглядел плащ и фибулу, изобразил дрожащей рукой знак, отвращающий зло, и бросился бежать, падая и запинаясь. Несколько раз он оборачивался, явно ожидая погони или кинжала в спину, но всё же скрылся в ближайшем переулке, а девушка перевела взгляд на Кайдо и развела руками – мало ли какие психи водятся в Мисолье.

Глава 6

Моника пряталась за колонной в подвале, опасаясь, что сейчас явится Тонд и обвинит её в убийстве Марко. Но казалось, что никому нет дела до того, что один из бойцов вдруг исчез. Даже тело ещё не обнаружили – похоже, Кайдо нашёл такое место, в которое мало кто заглядывает. Девушка до сих пор пыталась осознать, что же произошло в той лавке, что сделали с ней Иге и Кайдо. По всему выходило, что наёмник принял девушку в Лигу или вроде того, но почему-то не захотел объяснять подробности. Старуха от радости чуть ли не в ноги ему кланялась, а значит отпускать Нику никто не собирается, пока она не сделает то, для чего Кайдо её выбрал.

Вряд ли мужчина сделал это, чтобы помочь Монике сбежать от Тонда – у него есть свой интерес. Все в этом городе преследовали личную выгоду и не гнушались ничем. Наверняка Кайдо принял Монику в ученики только для того, чтобы она выполнила для него грязную работу – сделала то, что он сам по каким-то причинам не может сделать. С одной стороны, теперь девушка под защитой наёмного убийцы из Лиги, а с другой – через неделю-другую Динстон вместе с Арнаном заявятся в Мисолью в поисках Моники. Брат скорее всего даже обрадуется, что Нике удалось внедриться в закрытую для посторонних Лигу. После того как отчитает и накажет, конечно же.

А вот Арнан… он может и отказаться от проблемной невесты. В конце концов, клятв они не приносили, в любви не объяснялись. Не было ни ухаживаний, ни украденных поцелуев или встреч наедине. Казалось даже, что Арнан все эти недели избегал Монику. Уж не потому ли, что начал сомневаться в своём выборе? Девушка не знала, что сделает её жених при встрече: отчитает, как брат, или отвернётся и уйдёт, сняв с себя ответственность. Да и за ней ли он придёт? В Лодваре Арнан оказался из-за брата, значит и в Мисолью явится ради Эрнарда.

– Сегодня турнира не будет, обычный поединок, – буднично заметил Конрад, подкравшись со спины и напугав Нику, сплюнул на песок и остался стоять рядом с девушкой. – Не скучно тебе будет с новичком биться? Может сразишься со мной или Марко?

– Какая разница? – спросила Ника, растянув губы в улыбке. Судя по словам Конрада, пропажу Марко до сих пор никто не заметил. – Или хочешь, чтобы я в ещё больший долг залезла, когда ваш травник меня зельем опоит?

– Гости у Тонда нарисовались. Из высших кругов, – лицо Конрада перекосилось от злости, уголок рта нервно дёрнулся. – Надо зрелищный поединок устроить, показать во всей красе дуэльный клуб и бойцов Тонда.

В очередной раз пожав плечами, Моника привалилась к колонне и прикрыла глаза. Пару дней назад она готовилась к свадьбе и страдала от избытка декораций и количества гостей, а сегодня стоит в подпольном дуэльном клубе в одежде, предназначенной для убийств. Фибула в форме наколотого на кинжал трилистника жгла грудь, хотя это была простая застёжка без каких-то изысков или скрытых заклятий. Сюртук прикрывал дублет, но Ника чувствовала, как жёсткие пластины давят на рёбра и бока. Кто она теперь? Ученица убийцы, член тайной Лиги, сестра или невеста?

Когда пришло время выходить на арену, Моника, не переставая думать о случившемся, встала напротив Харта – новичка, который только недавно стал дуэлянтом. Девушка нервничала, злилась на себя – за то, что допустила всё, что с ней происходит. Она ведь добровольно пришла сначала в жандармерию, а затем и на эту самую площадку, позволила Иге поставить клеймо, которое Кайдо активировал или закрепил. В голове Ники царил сумбур, но она постаралась отрешиться от мыслей. На арене и в битвах голова должна быть холодной. Так учил её мастер Таккедо Стенели.

Зрители делали ставки на новичка, а не на незнакомую им девицу, которая без дублета мало отличалась от других горожан. И дублет, и фибулу девушка сняла незадолго до боя, чтобы не привлекать внимания к таким заметным деталям своего обновлённого гардероба. Да и плащ пришлось отложить в сторону – в подвале он смотрелся странно, а уж на арену в нём выходить было бы и вовсе смешно. Конрад объявил начало боя, Моника сделала глубокий вдох и выставила шпагу, оставив позади все печали и тревожные рассуждения.

Харт сделал ложный выпад, проверяя реакцию девушки, но уже в следующее мгновение принялся атаковать с присущим всем новичкам рвением. Ника уклонялась, отбивала атаки и кружилась по арене вслед за мужчиной, который будто намеренно показывал плохое владение шпагой. Подозрительность и внимательность Моники к деталям вовремя подсказали – это такой трюк, чтобы обмануть противника, позволить ему увериться в своей победе. Именно так и поступил Харт: когда девушка ринулась в прямую атаку, он вполне умело отвёл её клинок в сторону и попытался выбить оружие из рук.

Перестав притворяться, Харт стал для Ники более интересным противником, чем был в начале боя. Они уже не играли друг с другом, сходились и расходились, уклонялись, прыгали и выводили почти танцевальные пируэты. Со стороны такой поединок наверняка выглядел очень красиво, зрелищно и даже несколько театрально. До Моники наконец дошло – это же приказ Тонда! Конрад ведь сказал, что хозяин клуба желает показать гостям из высших кругов умение своих бойцов биться не только ради выигрыша.

Девушка невольно вспомнила свой танец с Арнаном в бальном зале королевского дворца и вздрогнула. Перед глазами снова предстали солдаты вражеской страны. Страны, в которой Моника находится прямо сейчас. Любой из этих мужчин мог оказаться там, мог безжалостно убивать кадарийскийх придворных, опоенных зельем неистовства. И теперь после нескольких дней в Мисолье Ника верила, что ни один из них ни на секунду не засомневался бы, выстрелил в беззащитных мужчин и женщин.

Ярость, отчаяние, обида, горечь, напряжение последних дней – всё это слилось в единый клубок эмоций, чувств, которые рвались наружу, которые больше не было сил сдерживать. Моника усилила хват, провернула шпагу в руке, сжимая эфес до боли, впечатывая гарду в кожу. Этот бой должен был стать последним в подпольном дуэльном клубе, он должен был стать зрелищным и красивым, изящным и ярким. Но Ника больше не желала играть по правилам Тонда. Кайдо прямо сказал, что она вольна делать что хочет и никто ей не указ, кроме самого Кайдо.

Шпага мелькала в руках девушки, перешедшей в нападение. Клинок обогнул остриё шпаги Харта, устремился к его груди. Идеальный батман, поколебавший уверенность противника, и вот в открытый бок мужчины вонзается сталь. Ника резким уколом завершила дуэль, вынула клинок и взмахнула шпагой, смахивая кровь с лезвия, наткнулась на очень внимательный взгляд Кайдо и опустила голову. Да, она поддалась эмоциям, выместила свои чувства на человеке, который совершенно не виноват в том, что произошло с Моникой. Но она сделала это сознательно, выпустила пар и даже не сожалела об этом.

Свист зрителей оглушил девушку, позабывшую про свидетелей её безумства и слабости – свидетелей того, как она пренебрегла всеми уроками великого мастера. Таккедо Стенели прогнал бы её прочь, отхлестав розгами и высказав всё, что думает о такой безрассудности. Ника сжалась, досадливо закусила губу, а потом вспомнила, что никто здесь не обладает благородством, подняла голову и выпрямила спину – она выиграла эту дуэль честно, кто бы что ни говорил.

Девушка вышла с площадки, приколола фибулу и накинула плащ, ставший для неё новым символом личной победы. Она успела сделать лишь пару шагов, как вдруг споткнулась, замерла и задержала дыхание, встретившись со взглядом Динстона Гордиана. Мужчина смотрел на Нику так, будто не мог понять, она ли это, будто не узнавал её. В прищуре тёмно-карих глаз, точь-в-точь таких же, как у Моники, таилось что-то отстранённо безжалостное, чуждое девушке. Если бы этот мужчина не был её братом, Ника бежала бы прочь от одного только взгляда, в котором не было ни капли тепла или жалости.

– А это кто у вас? – насмешливый голос старшего из братьев Гордиан заставил девушку вздрогнуть. – Как там тебя? Тонд? Представь мне своего бойца.

– О, это наша жемчужина! – хозяин подпольного дуэльного клуба вынырнул откуда-то из подмышки Динстона и принялся заискивать перед гостем из высших кругов. – Только недавно вступила в наши ряды, но уже заслужила уважение публики! Ника, не стой столбом, поздоровайся с гостями.

Девушка только после слов Тонда обратила внимание на Татию, повисшую на руке Динстона, и стоящего немного позади Арнана. Вот сейчас она и узнает, что жених думает о её поведении и кем считает. Справившись с удивлением от неожиданной встречи, Моника глубоко вздохнула, растянула губы в улыбке и поклонилась по-мужски, вскинув руку со шпагой назад и в сторону.

– Здрасьте, гости дорогие! Сами мы не местные, порядков не знаем, уж не обессудьте, – мрачно пропела она, демонстративно коверкая слова и не слишком заботясь о том, чтобы фальшивая улыбка смотрелась хотя бы чуточку естественней. Девушка оглядела брата с ног до головы и скривилась. – Какое пальто! А что за чудный мех на воротнике! Да вы, инор, как ходячий мешок с деньгами – так и хочется отломить кусочек и продать ростовщику подороже.

– Жемчужина, говорите? – процедил Динстон сквозь зубы, обращаясь к Тонду. – Заверните мне эту жемчужину с собой. Я и сам не прочь узнать о цене на неё.

– А Тонд мне больше не хозяин, – прошипела Ника, раздув ноздри и распаляясь – Арнан отвернулся от неё, мазнул взглядом и сделал шаг назад, будто она никогда для него ничего не значила. Девушка повернулась к хозяину подпольного дуэльного клуба и наставила на него палец. – Сегодняшний бой покрывает те пять сотен золотых, которые я должна за зелье?

– Ты принадлежишь мне, разве я не ясно выразился? – в тон ей отозвался Тонд, подзывая Конрада, который в этот момент собирал ставки. Впрочем, самих зрителей больше интересовал разговор Тонда и гостей из высших кругов, чем предстоящая дуэль.

– Нет! Больше не принадлежу! – окончательно рассердилась Моника. Её жених только что покинул подпольный клуб, просто развернулся и вышел. И это – после того как Ника двое суток провела в кишащем бандитами подвале, после того как она сбежала из камеры и была вынуждена стать учеником наёмного убийцы!

– Да что за глупая инорина! – дрожащим голосом воскликнул Тонд, бросая на Динстона извиняющие взгляды. – Не могу я против бизара пойти!

Моника вдруг резко успокоилась, прикусила язык, чтобы не сморозить глупость, и опустила голову, скрывая лицо в тени капюшона. Какая же она глупая! Бизары – так на рилантийском называют детей магических перевёртышей. Всё что было нужно сделать два дня назад – заявить во всеуслышание, что она дочь перевёртыша. И тогда не было бы ареста, побега и дуэлей, не было бы этого тугого дублета, плаща и фибулы, не было бы клейма, идущего от запястья до локтевого сгиба!

И всему виной безрассудство и неосмотрительность одной конкретной ларины-инорины, которая так растерялась из-за исчезновения Эрнарда, что позабыла и уроки истории, и рассказы простого люда в Лодваре. А ведь там каждый второй знал о положении магических перевёртышей в Рилантии. Догадаться, что такое отношение распространяется и на детей перевёртышей – дело двух минут, не более. Но Ника была так растеряна и напугана, что не сумела собрать воедино известные ей факты, вот и попалась по своей глупости, увязла как муха в паутине. Она могла так же явиться в дорогом меховом пальто и сапогах из мягчайшей кожи и потребовать что угодно, а не кутаться в плащ наёмных убийц.

Если бы Моника знала, что Динстон так быстро приедет в Рилантию, что король снимет с него магическую печать после первой же просьбы, ничего этого не было бы. Впрочем, теперь было поздно сожалеть. Всё уже сделано – Моника упустила момент, когда можно было хвалится происхождением, теперь она ученица Кайдо. Динстон опоздал, его маленькая сестрёнка обзавелась другим защитником и больше не нуждается в опеке всемогущего военного советника, к тому же бывшего.

Ника распахнула плащ, открывая дублет и скрытую на груди застёжку в форме наколотого на стилет трилистника, усмехнулась, с удовлетворением отметив, как шарахнулся назад хозяин дуэльного клуба, а месте с ним и любопытные посетители сего заведения. Она перевела взгляд на Кайдо, который только что проскользнул в зал и оглядел «гостей из высших кругов» внимательным взглядом. Неопределённо качнув головой, мужчина снова вышел, не обращая внимания на толпу, отчаянно жмущуюся к стенам и колоннам.

Моника брезгливо покосилась на Тонда, разрывающегося между ней и Динстоном, подмигнула удивлённо распахнувшей рот Татии и снова поклонилась, теперь уже по всем правилам. Судя по поведению Кайдо, он уже вытащил Эрнарда, и сейчас самое время уходить, пока никто не наткнулся на тело Марко. Биться с охранниками Тонда, который наверняка пожелает отомстить за смерть лучшего из своих бойцов Ника не собиралась – хватит с неё на сегодня впечатлений.

– Прощай, Тонд, и молись, чтобы наши дорожки не пересеклись вновь, – коротко бросила девушка, направляясь к дверям.

На полпути она обернулась, снова поискала взглядом жениха, но он и вправду ушёл, не стал дожидаться разрешения ситуации или объяснений. Мельком взглянув на брата, девушка закуталась в серый плащ, накинула капюшон поглубже и покинула не очень-то гостеприимный подвал, в котором всего за пару дней столько всего произошло, что этих событий с лихвой хватило бы на несколько недель. Впрочем, силуэт Кайдо, видневшийся в конце улицы, немного успокоил Монику. Совсем скоро она увидится с бывшим боссом, передаст его в заботливые руки Арнана и разорвёт помолвку – раз уж жених не желает даже говорить с ней, так зачем мучать и себя, и его?

Глава 7

Нагнать Кайдо удалось только через несколько долгих минут, в течение которых Моника то и дело оглядывалась, всё ещё надеясь, что Арнан где-то рядом, идёт следом за ней. Очередной поворот вывел девушку к тёмной улице, на которой не горели фонари и лампы за плотно зашторенными окнами. Ника снова обернулась и чуть не пропустила открытую дверь, в которую нырнул наёмник. Проскользнув следом, Моника замерла – в темноте не было видно даже кончики пальцев на вытянутой руке, не говоря уже о ком-то, кто может скрываться здесь.

– Кайдо? – неуверенно позвала она и сделала шаг назад. – Куда мне идти?

– Моника? – такой же неуверенный голос, раздавшийся из помещения, показался смутно знакомым. – Это ты? Что происходит?

– Эрнард? – девушка ринулась навстречу голосу бывшего босса, запнулась обо что-то и потёрла ушибленную голень. – Скажи ещё что-нибудь, я ничего не вижу.

– Меня держали в какой-то комнате больше суток, я почему-то не мог воспользоваться магией, – обиженно проворчал Эрнард. – А потом пришёл этот страшный человек со шрамом… он тоже здесь?

– Со шрамом? Ты про Кайдо? – Ника сделала ещё шаг, снова запнулась и остановилась. – Должен быть тут.

– Он притащил меня сюда, ничего не объяснив. И я до сих пор не могу пользоваться магией, – трагическим шёпотом заявил бывший босс. – Как ты? Всё в порядке?

– Да, можно и так сказать, – девушка выругалась, наступив на что-то мягкое. – Кайдо, зажги огонь, пока я ноги не переломала.

– Ты должна учиться видеть в темноте, ориентироваться на голос и дыхание цели, – донёсся откуда-то сбоку голос наёмника.

– Эрнард – не цель, он мой друг, – напомнила Моника, а затем добавила, – по крайней мере, он был моим другом, пока не притащил во враждебную страну и не оставил одну без денег.

– Если хочешь отомстить за обиды, сейчас самое время, – хмыкнул Кайдо, подобравшись поближе. – Успевай, пока на нём нет ошейника и он никому не принадлежит.

– Ошейника? – воскликнул Эрн, явно не обрадованный такой перспективой. – Моника, что происходит?!

– Успокойся, Эрн, – девушка замерла, прислушиваясь к дыханию бывшего босса. Кайдо вряд ли стал бы так громко дышать, так что Ника проверила ногой пол перед собой и осторожными скользящими шагами направилась к Эрнарду. – Я не дам тебя в обиду – лично позабочусь, чтобы твой брат забрал тебя домой.

– Арнан уже здесь? – спросил мужчина, а Моника повернула вправо, ориентируясь на его голос. – Так быстро…

– Угу, а ещё Татия и Динстон, – подтвердила она его опасения, огибая расставленные на полу ловушки – ящики и кучи какого-то тряпья.

– Он меня убьёт! – упавшим голосом заявил бывший босс, а Ника уже почти добралась до него – дыхание мужчины ощущалось совсем рядом.

– Кто из них? – уточнила она, наткнувшись на очередную преграду. – Боюсь им придётся встать в очередь.

– Сначала Динстон, потом Арнан, – пробормотал Эрнард. Моника хмыкнула, обошла стол, за которым, судя по всему, находился бывший босс, удовлетворённо прикрыла глаза и ухватилась за ухо мужчины. – Или, наоборот.

– Или это сделаю я, если ты сейчас же не объяснишь мне, что случилось с Таритом, с порталом, у которого сбились настройки, и, наконец, не расскажешь, что произошло в кабинке для отправки магпочты почтового отделения Мисольи! – мрачно проговорила девушка, выкручивая несчастное ухо, но вместо привычного крика боли услышала лишь сдавленное мычание и громкий возглас Эрнарда справа от себя. – Это ещё кто?! Кайдо!

– Урок первый: убедись, что твоя цель одна. Иногда случается, что рядом могут быть сообщники, защитники, любовники, друзья, заглянувшие на огонёк, – тихо проговорил наёмник, приставив к шее Моники кинжал. – И всегда следи за спиной. Если тебя некому прикрыть – она самое уязвимое место.

Кинжал прочертил полосу по шее девушки и исчез. На какое-то время повисла тишина, в которой слышно было лишь дыхание Эрнарда, Ники и человека, которого она ухватила за ухо, перепутав с бывшим боссом. Чиркнувшая спичка заставила девушку шарахнуться в сторону и обернуться, но это оказался всего лишь Кайдо, зажёгший переносную лампу. Моника проследила взглядом свой путь, убеждаясь в том, что наваленные вещи и мебель действительно было предназначены для преграждения пути – слишком уж аккуратно они были разложены.

Встретившись взглядом с Кайдо, Ника передёрнула плечами – вид у наёмника был и вправду жуткий: шрам в полумраке комнаты казался глубже и страшнее, а выражение лица было такое, будто мужчина готовится убивать. Сглотнув и закусив щёку изнутри, девушка повернулась к Эрнарду, шумно выдохнула и прижала руки ко рту, пытаясь заглушить почти сорвавшийся крик. Бывший босс сидел, привалившись спиной к стене, его руки и ноги были надёжно связаны, а рядом, в двух шагах от него, лежал обездвиженный Арнан Саудрест с кляпом во рту.

– Кайдо, откуда он здесь? – воскликнула Ника, бросившись к жениху.

– Ваши гляделки в клубе только слепой бы не заметил, – хмыкнул наёмник. – Думаешь, Тонд такой дурак? Этот твой воздыхатель до утра бы не дожил.

– Вот ещё! – возмутилась Ника и потянулась к верёвкам, чтобы освободить жениха от пут. – У Арнана с собой куча артефактов, да он бы всю Миолью разнес, если бы захотел…

– Что-то не сильно ему артефакты помогли. Связанный, слабый и совершенно бесполезный! – перебил её Кайдо, выругавшись и шагнув ближе. Он схватил девушку за плечи и поднял с пола, а потом несколько раз встряхнул. – Ты не должна отвлекаться на мужчин, на друзей, на врагов. Твоя задача – впитывать то, что я тебе говорю, учиться у меня, стать той, что оправдает затраченные на неё силы и время.

– Ты же подставил меня, обманул. Ни единого намёка не дал, во что я ввязываюсь. – рявкнула Моника, распаляясь. Она была зла на Кайдо, на себя за то что по глупости согласилась стать ученицей наёмного убийцы. Но больше всего она злилась на Арнана и Динстона: пришли все такие нарядные, будто только из дворца, пока она искала деньги на хоть какую-то одежду. Веревки не поддавались, и Моника несколько раз ударила кулаком по стене рядом с головой жениха. – Почему ты позволил себя связать? Где твои артефакты?

– Ты бы тряпицу у парня изо рта вытащила, – предложил Кайдо, покосился на Арнана, мычавшего что-то через кляп, и нахмурился. – Кто он такой хоть?

– Жених мой… уже бывший, наверное, – ответила Ника, шумно вздохнув.

– Плохо. Жених – это слабость, уязвимость, – Кайдо почесал бровь, провёл пальцем по шраму – скорее по привычке – и принял решение. – Вот что, дойдём до Тибарро, посадим этих двоих на ближайший поезд до Кадарии, а сами направимся в столицу.

– Зачем на поезд? Эрнард же портал может открыть, – удивилась Моника, повернувшись к бывшему боссу.

– Никакой портал не пробьётся через магическую границу. Только если одноразовый, но где такой возьмёшь? – Кайдо почесал лысину и наморщил лоб. – К тому же использование магии запрещено без особого разрешения.

– И что? Кто узнает-то? – пожала Ника плечами. – Попробовать можно, а уж получится или нет – там видно будет.

– Слушай, жених, она у тебя совсем с головой не дружит? – обратился наёмник к Арнану, выслушал сдавленное мычание и скривился. – А, точно, – он разрезал кинжалом верёвки, удерживающие руки мужчины, и отошёл к стене. – Расскажи ей о последствиях использования магии кем-то кроме перевёртышей. Может и зря я клеймо ставил.

– Для начала я хотел бы уточнить, кто именно оглушил меня и притащил сюда? – мрачно спросил Арнан, вынув изо рта кляп и снимая верёвки с ног.

– Иге конечно же. Мало кто поверит, что эта старушка почти три десятилетия держала в страхе столицу.

– Да уж, вот тебе и старушка… и артефакты молчат, будто все разом разрядились. – мужчина встал с пола, сделал шаг к Монике, но замер, не дойдя до неё полшага. – Ника, прекрасная моя невеста… вот скажи мне, чем ты думала, прыгая в портал вместе с этим незрелым, самовлюблённым и совершенно лишённым чувства сохранения человеком?!

– Да не виновата я! Он пришёл, силой утащил в портал, – всхлипнула девушка, не выдержав. Ну хотя бы спросил, как она себя чувствует, через что прошла, сказал бы, как рад видеть! Нет же, принялся отчитывать, будто она неразумное дитя, а не взрослая женщина.

– Я вообще-то здесь и всё прекрасно слышу! – возмутился Эрнард, закатывая глаза и протягивая к брату связанные руки.

– А тебе лучше бы помолчать, пока я не вышел из себя окончательно, – недовольно поморщился Арнан, но всё же взял протянутый наёмником кинжал и разрезал путы.

– Кайдо, там гости прибыли. Торчат у лавки, дверь изучают, а внутрь не суются, больно умные, – проскрипела Иге, вынырнув из потайной двери, которая тут же сдвинулась обратно и слилась со стеной. – Кристаллы отозвались – не то маги, не то бизары. Наверняка по душу ученицы твоей.

– Бежать надо, – кивнул ей Кайдо, взял ближайший баул с тряпьём и махнул рукой. – Открывай ход.

– Стойте! Какие гости? Темноволосый мужчина в дорогом пальто и молодая женщина в парчовом жакете? – уточнила Моника, надеясь, что это Динстон с Татией. Иге переглянулась с Кайдо, подозрительно прищурилась и кивнула с неохотой. – Они нам не враги.

– А что за кристаллы такие, которые магов от нулевиков отличают? – нарушил повисшую тишину Эрнард, играясь с кинжалом и отпихивая ногой искромсанные верёвки. – И я не понял, почему магией нельзя пользоваться? Ещё и ошейники какие-то, – он заметил, как внимательно на него смотрят все присутствующие, изобразил милую располагающую улыбку и выставил руки ладонями вперёд. – Ладно-ладно, молчу я.

– Впусти, может они хотя бы этого заберут, – проворчал Кайдо, явно жалея, что помог Монике вытащить Эрнарда из подпольного дуэльного клуба. – Слишком уж болтливый.

Иге кивнула, нажала что-то на стене и нырнула в образовавшийся проём. Щелчок запирающего механизма подсказал Нике, что всё здесь сделано без применения магии – только искусная работа кузнецов, столяров и плотников. И это натолкнуло девушку на интересную мысль: дома, в Кадарии, она так страдала от отсутствия у себя магии, потому что все вокруг были магами. Приготовление пищи, пошив гардероба, какие-то бытовые мелочи – всё это зависело не от умения и тренированных рук, а от магического резерва. В Рилантии оказалось, что можно жить без магии и совершенно не страдать от её отсутствия.

Если бы не вбитые с детства постулаты о том, что Моника лишена самой главной радости в жизни, она бы ни на миг не засомневалась в себе. Она не искала бы свободы и не сбегала из дома в поисках места, где сможет стать простой девушкой без претензии на родство с бывшим послом. И эта мысль вдруг стала навязчивой – а ведь неплохо было бы остаться здесь, спокойно пользоваться вентилями в ванной, не стыдясь и не сравнивая себя с прислугой, устроиться на работу и не думать о запретном.

Но согласится ли Арнан остаться в Рилантии? Девушка повернулась к жениху и всмотрелась в его лицо, которое уже начала забывать из-за долгой разлуки. Он постоянно пропадает на работе, числится на хорошей должности, расследует какие-то дела. А как же она, Ника? Разве об этом она мечтала, готовясь к свадьбе – безропотно сидеть дома и ждать возвращения мужа с работы? А что потом? Ни словечка, ни ласкового взгляда – одни лишь упрёки и недовольство.

Кроме его любимых артефактов, которые почему-то перестали отзываться, мужчину сейчас ничего не интересовало – он по одному доставал из карманов различные кулоны, склянки и кристаллы. Ника присмотрелась и узнала в одном из кристаллов сердце Салемии – один из самых редких и крупных в мире верделитов глубокого чёрного цвета. Согласно легенде, сердце Салемии – это осколок упавшей с неба звезды, который защищает своего владельца от любых магических атак и рассеивает даже самые страшные заклятья.

«Надо же, какие у Арнана игрушки имеются» – подумала Моника, а затем снова удивилась: её жених крутил в пальцах нить с нанизанными на неё чешуйками василиска, и это при том, что сами василиски вымерли сотни лет назад. Тонкий шнурок, подозрительно похожий на «Волос правды», уже не произвёл сильного впечатления, как и зачарованные наручи, нашивки из верделита на углах пальто и песочные часы с прахом мантикоры, впрочем, маленькая сфера из мерцающего жидкого пламени, которая сейчас выглядела безжизненным камнем, всё же привлекла внимание девушки.

– Арнан, я разрываю нашу помолвку, – вырвалось у Моники, прежде чем она сумела осознать принятое решение. Слова повисли в воздухе, взгляды скрестились на девушке. Она смотрела на артефакты в руках жениха, которые он перебирал. – О браке ты договаривался с моим отцом, меня же и спрашивать не стал. Мне неизвестны твои чувства ко мне, как и то, зачем тебе нужен этот брак. Я вообще ничего не знаю о тебе…

– Ника… давай мы спокойно всё обсудим? – попросил Арнан, осторожно убрав сферу из жидкого пламени в карман и приблизившись к девушке. Он напряженно и тяжело дышал, будто пробежал не меньше квартала. – Не нужно принимать скоропалительные решения под давлением эмоций.

– А у меня кроме моих эмоций ничего нет. Ты ведь о своих не рассказываешь, – почти равнодушно ответила Ника, покачав головой.

Все эти бесценные вещицы, затерявшиеся в карманах Арнана, явно были ему дороже невесты. Моника понимала, что публичное выяснение отношений не соответствует ни её воспитанию, ни нормам приличия, но она хотела именно сейчас поставить точку, понять, что значит для Арнана и стоит ли пытаться вернуть ту близость, которая была между ними в Лодваре. Она ведь не придумала то чувство единения, что возникало, стоило им оказаться рядом.

– И когда мы спокойно что-то обсуждали? – спросила она, покачав головой. – Когда ты сбежал после знакомства с родителями? Или в те редкие встречи, когда ты уставший давился ужином, а потом снова сбегал, едва я пыталась расспросить тебя о чём-либо?

– Послушай, я уже говорил тебе – мне нужно закончить с некоторыми делами до нашей свадьбы, я не могу сейчас обсуждать это. Просто поверь мне… – на Арнане лица не было – так скверно он выглядел. На какое-то мгновение Нике стало жаль его.

– Но ведь ты пришёл в Мисолью, бросив свои очень важные дела. Ради брата ты смог отложить работу, а ради меня? – спросила она, надеясь услышать признание… пусть не в любви, но хотя бы в глубокой симпатии. Она мечтала, чтобы он сказал, что беспокоился, переживал и примчался в Рилантию именно за ней, Моникой. – Ты знал, что Динстон сумеет защитить меня от любой опасности и вернуть домой, поэтому не стал задерживаться в дуэльном клубе, а пошёл по следу Эрнарда.

– Моника, не надо, прошу тебя, – вместо этого ответил мужчина, потирая переносицу. – Я не могу рассказать тебе всё, но вспомни наш танец. Ты ведь чувствовала тогда то же, что и я…

– И кстати, теперь тебе не нужно спешить – свадьба отменяется, – поставила точку в разговоре Ника, не желая больше слушать оправданий. Если Арнан решил скрывать что-то, заботясь о её безопасности или чуткой ранимой натуре – он ошибся, девушка меньше всего сейчас хотела полуправды и отговорок. – Можешь хоть до самой старости над своими артефактами трястись.

Глава 8

– Занятно, – с показной небрежностью бросил Динстон Гордиан от дверей и мрачно посмотрел на вздрогнувшую сестру. – Я планировал отправить тебя домой вместе с женихом и его братом, а теперь и не знаю, как поступить.

– Вот уж не поверю, что ты не просчитал все варианты, – буркнула Моника, придя в себя после неожиданного появления брата. Она почему-то решила, что Иге проведёт Динстона через потайную дверь, но оказалось, что конспиративная квартира Лиги имеет несколько входов и выходов. Глянув на Иге с некоторым сомнением, Ника повернулась к брату. – В Рилантию ты не ради нас с Таритом явился, а уж о необходимости держать при себе Татию я вообще промолчу.

– И правильно сделаешь, – съязвил Динстон, обвёл взглядом комнату и усмехнулся. Да уж, помолчать и вправду стоило, но не сейчас, а четверть часа назад, когда Моника начала выяснять отношения с женихом при посторонних. – Настало время сбросить маски. Для начала я хотел бы узнать, что побудило вас, инор, поставить клеймо на мою сестру.

– Сестра? Так она тоже бизар? – вполне натурально удивился Кайдо, но Моника ему не поверила – слишком уж он старательно изображал замешательство. – Это меняет дело, но не отменяет клеймо. Моника отныне мой ученик – пока она не завершит обучение, я не имею права отпустить её.

– Причина, – нетерпеливо щёлкнул пальцами Динстон. – Я хочу знать, почему вы выбрали её.

– Всё просто – метка на ауре уже стояла, – ответил наёмник, покосился на Монику, притворившуюся, будто изучает стену в поисках скрытого рычага и совершенно не слушает их диалог. – Один из мастеров пометил девушку как достойную обучения.

– Метка? – нахмурился бывший военный советник Кадарии, прищуренным взглядом вгляделся во что-то над головой девушки и вздохнул. – Я думал – это происки моих врагов. Никак не получалось вытравить эту гадость.

– Великая честь получить такую метку ещё до встречи с будущим наставником. Кайдо не мог пройти мимо, – проскрипела Иге, уже не скрывая своих умений за старческими лицом и телом – она выпрямила спину и ловко покрутила между пальцев кинжал.

– А что насчёт вас? – Кайдо почесал шрам ногтем и махнул рукой Иге. Старуха тут же скрылась за самой обычной дверью в соседнюю комнату. Моника сбилась со счёта, пытаясь предположить количество тайных и явных дверей в этой с виду обычной квартирке. – Кто из ваших родителей перевёртыш?

– Мать. Джола Наварро, дочь Петри Наварро, – угрюмо ответил Динстон и пожал плечами на вопросительный взгляд сестры. – Насколько мне известно, дед ещё жив и даже вполне здоров, в отличие от дяди.

– Петри Наварро? – встрепенулся наёмник. Он пристально всмотрелся сначала в лицо Динстона, затем в лицо своей ученицы, ища знакомые черты. – Слышал я о нём, не самый приятный тип – служил в казначействе, пока в долги не залез, а потом вроде продал какому-то богатею дочку на откуп. За долги отдать дитя – такое даже в столице не поощряется.

– Это моя невеста – Татия Кревено, её мать была перевёртышем, – резко сменил тему Динстон, подтянув Татию за руку к себе поближе.

– Не забудь упомянуть, что ты же её и убил, отца на рудники сослал, – скривила губы в фальшивой улыбке Татия. – А после чужими руками избавился и от сестры моей, хотя насчёт неё я даже рада – Алиена была злобной выжившей из ума гадиной.

– Не смей так говорить о ней, – процедил Динстон в лицо Татии, раздув ноздри и с силой сжав локоть девушки. – Она не виновата в своей болезни.

– Да, и тут ты постарался, – состроила презрительную гримасу Татия, демонстративно высвободив руку из мужской хватки.

– А когда вы обручиться успели? Грызлись же, как та собака с кошкой, – не смог удержаться от вопроса Эрнард, несмотря на красноречивые взгляды присутствующих – всем хотелось узнать, чем закончится перепалка. В конце концов, нет ничего интереснее, чем чужие склоки и сплетни, особенно, если время и место позволяют.

– В Рилантии нельзя быть бизаром без пары, – ответил Динстон в сторону Эрна, перевёл взгляд на его брата и снова нахмурился. – Долг и обязанность каждого бизара – продолжить род, и непременно с себе подобным, – оглядев Арнана с ног до головы, мужчина повернулся к сестре и заложил руки за спину, как всегда делал будучи в плохом настроении. – Поэтому я настоятельно не рекомендую тебе разрывать помолвку, Моника, иначе власть имущие подберут тебе другого супруга.

– Но мы же здесь ненадолго… и вообще, мы даже не граждане этой страны, – возмутилась Ника. – И зачем было заявлять, что ты бизар?

– Затем, что так я могу ходить где хочется, но любое решение имеет закономерные последствия, я бы даже сказал – неизбежные. Если ты забыла, в Рилантии у меня нет никаких полномочий, и других вариантов вытащить тебя из подпольного дуэльного клуба не было, – Динстон резко замолчал, бросил взгляд на фибулу сестры и расплылся в улыбке. – Интересно, Тарит уже успел обручиться?

– Значит, Тарита не убьют? – на всякий случай уточнила Ника, хотя понимала, что младший из братьев Гордиан знает о Рилантии гораздо больше неё. – Не наденут на него ошейник и не заставят делиться резервом с перевёртышами?

– В Мисолье ты можешь быть магом без ошейника или бизаром, никто и не отличит, но в столице на каждом углу стоят считыватели ауры: стоит только почистить пальто или раскрыть купол от дождя – об этом тут же узнает Департамент контроля над магами, – Динстон, принялся расхаживать по комнате. Он огибал сваленные на полу вещи, стулья и людей, наверняка размышляя о том, как поступить в связи с новыми обстоятельствами. – Если рядом со считывателем маг – его накажут, если бизар или перевёртыш – всего лишь пожурят и отпустят. Использование магии в Рилантии запрещено для всех, кроме тех, кто занимает верхушку власти. Насчёт Тарита не переживай, он работал в департаменте международного сотрудничества и знает местные законы, даже те, о которых вслух не говорят

– А Эрнард? Ему нельзя здесь оставаться, – девушка посмотрела на бывшего босса и смягчилась: мужчина уселся на стол и болтал ногами – казалось, его совершенно не заботит собственное положение.

– Тут я с тобой согласен, – задумчиво кивнул Динстон, поравнявшись с Татией. Он смерил её долгим взглядом, склонил голову к плечу и прищурился. – Я бы отправил по домам вас всех, но ты связана договором с Лигой, Арнан связан с тобой брачным контрактом, а вот Эрнарду здесь и впрямь не место.

– Ну уж нет! Я не отправлюсь домой, пока всё самое интересное тут! – возмутился Эрнард, соскочив со стола и ухватив Нику за руку, будто боялся, что она может исчезнуть прямо сейчас. – Даже Моника остаётся! Чем я хуже?!

– Занятно, – повторил Динстон, и Ника поняла, что брат уже всё решил, лишь ждал, пока все выговорятся о своих желаниях и планах. – Перспектива магического рабства настолько манит вас?

– Да я могу за себя постоять! – с жаром воскликнул Эрнард, выпустил руку Моники и ударил себя кулаком в грудь. – В конце концов, это по моей вине Моника оказалась в Рилантии, я обязан хотя бы поддержать её.

– Довольно, – холодно отрезал Динстон, прекращая балаган, в который превратилась встреча.

И так резко прозвучали его слова, столько власти было в голосе мужчины, что все разом притихли, косясь на друг друга и на бывшего военного советника Кадарии. Динстон повернулся к Кайдо, внимательно и пристально посмотрел на него, встретил ответный взгляд и дёрнул уголком губ. Казалось, эти двое сражаются взглядами, решая, на чьей стороне сила и за кем будет последнее слово. Наконец, Динстон усмехнулся, поднял подбородок – не с вызовом, а скорее в знак одобрения и некоторого уважения.

– Мы с ученицей проводим вас до столицы, дальше вы – сами по себе, мы – в другую сторону, – проговорил Кайдо, растягивая губы в улыбке. – Ваш статус имеет значение для простых людей и тех, кто стоит у власти, но Лига не служит никому.

Динстон кивнул и отошёл к стене, пока Кайдо распределял вещи по баулам, убирая что-то в сторону за ненадобностью и укладывая в объёмный заплечный мешок нужные предметы. Моника следила за движениями мужчины, отмечая, что самыми нужными для наёмника вещами оказались бинты и лечебные настойки, среди которых каким-то чудом затесались сменное нательное белье и парочка запасных брюк. Бросив взгляд на ученицу, Кайдо вытянул из другого баула женские штаны и несколько рубашек, хмыкнул и уложил в мешок второй дублет.

Ника всеми силами сдерживалась, чтобы не ответить на молчаливый призыв жениха, который встал слишком близко и даже попытался взять её за руку. Она не хотела при всех обсуждать свои чувства, не хотела слышать оправдания и уверения в том, чего даже ещё нет – если бы Арнан любил, он давно бы признался. А так… решив, что наблюдение за наставником перестало быть интересным, Ника уклонилась от объятия и направилась к двери, за которой до этого скрылась Иге.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.