Ада Ключевская
Лица пустоты. Книга 1

Книга 1. Прорехи в завесе повседневности. Пролог

2000 год

– …малолетние дети. Они стали последними жертвами жестокого убийцы…

– Выключите радио, – просит Настя соседку по палате.

Та назло ей выкручивает громкость карманного приемника до максимума.

– Ну, хоть переключите куда! – восклицает Настя и чувствует, что готова расплакаться.

– Напоминаем, кровожадным маньяком оказался подающий надежды студент-медик, санитар местной больницы. Давайте послушаем, что говорят его знакомые…

Настя рыдает.

Бойкая старушка с соседней койки неожиданно встает, подходит к вредной тетке с радио и выключает приемник. Оторопев, та в странной позе замирает, словно сломалась. Она, кажется, не может решить, возмутиться или промолчать.

– Ты тут не одна, а с людьми, – говорит старушка. – Ты ж у нас ходячая? Вот ходи и гуляй.

Тетка фыркает и, накинув халат, вальяжно выходит из палаты.

– Спасибо, – шепчет Настя, вытирая слезы.

– Ну, поплачь-поплачь, – говорит старушка. – Легче будет.

«Не будет, – думает Настя. – Никогда уже не будет.»

***

– Никольская, к тебе посетитель! – выкрикивает медсестра и исчезает за дверью.

Настя, кряхтя, усаживается на кровати.

– Ну как ты? – в палату входит Аня. Усталая, волосы кое-как собраны на затылке, лицо осунулось.

Хорошо, что соседок нет, думает Настя, при них об этом нельзя.

– Ты же никому не говорила? Никто не знает?

– Успокойся, – Аня оглядывается на дверь. – Тебе нельзя волноваться.

– Не смеши меня, – качает головой Настя.

– Все в порядке, поверь, никто не знает, что ты была с ним.

«Была с ним там или вообще?» – крутится на языке у Насти, но она не рискует спрашивать вслух.

Аня отвечает на незаданный вопрос:

– К тебе не придут, не будут ничего спрашивать. Никто ничего не видел, никто ничего не знает. Вообще ничего. И главное, ты не причем. Хотя это мы и так знаем, – Аня вздыхает.

«Ничего ты не знаешь.»

Может, ей тоже нужно было уйти. За ним. С ним вместе.

– Это все я виновата! – заходится в слезах Настя.

Аня гладит ее по голове:

– Ты не причем. Ты не знала.

Нет-нет, теперь она должна жить ради нее. Обязана.

Настя гладит живот, а слезы все льются и льются.

– Придумала уже, как ее назовешь?

– Не знаю… – Настя размышляет.

Будто это важно.

– Может, Лиза?

Глава 1

2016 год

– Нет, я туда не пойду, – Линда смотрела на огонек сигареты, ярко тлеющей в руках Даши. Было уже совсем темно, и заброшенные гаражи вокруг приобрели зловещий и мрачный вид. – Это глупо.

Она оглянулась на здание школы, уютно светящее желтыми окнами, и зябко поежилась. Холодало. Линда поплотнее закуталась в толстую шерстяную кофту, но это не слишком помогло.

Скорей бы уже домой.

Даша пожала плечами:

– Глупо, не глупо, но точно лучше, чем сидеть дома.

Линда ничего не ответила, ведь она-то как раз только и думать могла, что о доме. О тепле, уюте, мягком диване и горячем чае.

– Если что, Макс тоже пойдет.

– Правда? – спросила Линда как можно более безразличным тоном.

– Ага, – Даша в последний раз затянулась и выкинула сигарету. – Вообще-то он и предложил туда слазить. Самое то для Хэллоуина.

Она подняла свою сумку с поваленного дерева и перекинула ремень через плечо.

– Но раз ты думаешь, что это глупая затея, то я так Максу и скажу.

– Ладно, – тяжело вздохнула Линда и вслед за ней подняла свой рюкзак и закинула на спину. – Знаешь, как меня уговорить.

На лице Даши появилась довольная ухмылка, почти незаметная в темноте.

– Ну что, идем?

– Идем.

Они перебрались через нагромождение кирпичей и досок и вышли на дорогу. Тут, без защиты стен, ветер продувал их насквозь.

Два месяца осень казалась идеальной: теплой, мягкой и солнечной, (или, как не уставали повторять синоптики, аномальной – их любимое слово), но сегодня, в последний день октября, похолодало так резко, что люди не успели подготовиться. Линда куталась в свою недостаточно теплую кофту, Даша, шагая рядом, до пальцев натягивала рукава свитера.

– Не удивлюсь, если завтра выпадет снег, – сказала она.

– Не удивлюсь, если после сегодняшнего похода я заболею, – ответила Линда недовольно.

– Но оно того стоит. Я уверена, мы оторвемся на полную!

– Кто бы спорил. Ведь холод, сопли и темнота – как раз необходимые ингредиенты для веселья.

На перекрестке перед кинотеатром они разошлись, договорившись встретиться в девять.

***

– Вы еще дома, мам? – Линда бросила рюкзак на пол и быстро разулась.

Ее родители должны сегодня отправиться в десятидневный тур по Европе, и если бы не это, она даже при большом желании не смогла бы выбраться с одноклассниками вечером. В школьные дни ей разрешалось гулять только до десяти. Так неужели все сорвалось?

– Уже выезжаем, – мама суетилась в комнате, складывая вещи в чемодан. – Папу задержали на работе, а он даже вещи не собрал, представляешь? Мы с ним встречаемся на вокзале. А ты как? Не замерзла?

– Немного. Сегодня здорово похолодало, – Линда остановилась в дверях, наблюдая за мамой. – Надеюсь, в Праге – или куда вы там еще собираетесь – не такой мороз.

Мама отмахнулась, холод ее никогда не страшил. И уж тем более, такая мелочь никак не могла испортить долгожданный отпуск.

– Я достала тебе куртку. И холодильник полностью забит, думаю, хватит на десять дней. А если нет, то денег мы оставили достаточно. Ты же справишься сама, да?

– Мам, мне шестнадцать. От голода я точно не умру.

Мама остановилась и посмотрела на нее с беспокойством.

– И я не буду никого водить, не буду ложиться под утро и громко слушать музыку. Обещаю.

– Ладно. Ты ведь еще никогда нас не подводила.

– Вот и не подведу.

– Но я все равно буду беспокоиться, – улыбнулась мама и крепко обняла дочь, а потом подхватила чемодан и двинулась в прихожую.

– Ты еще куда-нибудь сегодня пойдешь? – спросила она, обуваясь.

– Да, сделаю уроки, а потом погуляю с Дашей.

– Только не долго, ладно?

– В десять как штык. Ты же меня знаешь.

Мама кивнула, чмокнула ее в щеку на прощание и вышла из квартиры. Закрывая дверь, Линда ощущала себя немного виноватой из-за того, что соврала насчет вечера, но постаралась подавить это чувство.

Она зашла на кухню и открыла холодильник. Мама превзошла себя – еды бы тут хватило и на месяц. Линда сделала себе бутерброды, достала пару яблок и разложила учебники прямо здесь, на кухонном столе. У нее было три часа, чтобы сделать уроки.

***

– Итак, ты собираешься гулять до поздней ночи, несмотря на то, что завтра учебный день? – Маргарита Олеговна грозной тенью нависла над Максимом. – Правильно я понимаю?

Он кинул умоляющий взгляд на отца, но тот сделал вид, что очень увлечен изучением газеты за предыдущую неделю.

– Я не буду гулять, – осторожно начал Максим, стараясь правильно подобрать слова. – Мы собираемся дома у Антона, чтобы отпраздновать Хеллоуин. Будем смотреть ужастики, пообщаемся…

– Кто «мы» собираемся? – перебила мама.

– Ну… одноклассники.

– А по-моему, это хорошая идея, – высказался наконец папа. – Максу не мешало бы укрепить отношения с коллективом. В этом возрасте не так-то легко вписаться в новый класс.

Маргарита осадила его строгим взглядом.

– Знаю я, как они там вписываются, – последнее слово она буквально выплюнула.

– Мам, слушай, мне уже шестнадцать. Почему я не могу пойти отметить праздник с друзьями?

– Можешь, конечно, но не ночью же!

– Но ведь на даче ты меня отпускала…

– То была дача, спокойное тихое место, где не надо утром вставать в школу, и всех твоих друзей оттуда я знаю, как облупленных, – Маргарита продолжала разглагольствовать в том же духе, но Максим чувствовал, что разговор свернул в правильное русло. Еще чуть-чуть, и она сдастся.

Папа ушел на кухню и включил телевизор. Послышался привычный шум вечернего ток-шоу.

– Я тебя обязательно со всеми познакомлю, – сказал Макс. – Постепенно. Там нормальные ребята, думающие.

Маргарита покачала головой и возвела глаза к потолку.

– Ты меня в могилу сведешь. Ты хоть представляешь, как я буду волноваться?

***

– Почему так долго? – крикнула мама, стоило Даше только войти.

Даша закатила глаза и скорчила рожу зеркалу.

– Я же говорила, – крикнула она в ответ, разуваясь. – Мы с Линдой и девочками из параллели делаем декорации для спектакля.

Маленький терьер запоздало выскочил в прихожую и залился приветственным лаем. Даша подхватила его на руки и двинулась на кухню.

– Иди погуляй с Декстером, – крикнула мама, так и не показываясь из комнаты. Наверное, опять засела за статью. У нее было железное правило: не вставать, пока запланированная работа не сделана. «На минутку отвлечешься, – говорила она, – всего лишь кофе пойдешь налить и обнаруживаешь внезапно, что куда-то кануло полдня, а к работе ты так и не возвращалась.» Поэтому электрический чайник, кофе и печенье всегда стояли на ее столе, чтобы можно было подпитывать силы, не отвлекаясь.

– Сейчас! – рявкнула Даша в ответ. – Только перехвачу чего-нибудь.

Она достала банку маринованных огурцов-корнишонов и застыла у холодильника, хрустя. Декстер, зажатый под мышкой, нюхал огурцы и презрительно отворачивался.

– Не нравится? – спросила Даша. – Мне твое тоже не по душе.

Она вернула собаку на пол и наполнила опустевшую миску с водой.

После восьми огурцов и двух ломтиков сыра решение было принято. Даша аккуратно открыла дверь лоджии, чтобы ни скрипа не донеслось до мамы, опустилась на колени и быстро поползла по холодному полу в противоположный конец. Квартира у них была двухкомнатная: маленькую комнату занимала Даша, большую, которую и соединяла с кухней лоджия, – мама; именно там она сейчас сидела и сочиняла статью и могла заметить Дашу из окна. Поэтому Даша ползла быстро, не давая себе возможности передумать. Как назло, Декстер увязался за ней.

В дальнем конце лоджии стоял шкаф, а в шкафу ящик вина, привезенного родственниками с юга. Даша надеялась, что пропажи одной бутылки мама не заметит. Этот ящик уже давно одним своим существованием соблазнял Дашу, но подходящего случая, по которому действительно стоило бы совершить подобный набег все как-то не находилось. Она открыла створку шкафа и со всеми предосторожностями медленно вытащила бутылку. Декстер тыкался в пятки и громко сопел. Даша перевернулась, на миг сверкнув макушкой на уровне окна, и быстро уже на трех конечностях поползла назад. Декстер теперь бежал впереди, то и дело подпрыгивая и норовя лизнуть ее в лицо.

У двери на кухню Даша поднялась и поставила бутылку на пол на тот случай, если мама все же покинула свою обитель и вышла на кухню, разжиться свежатинкой. Но мамы не было. Даша отряхнула брюки, колени ныли после проделанного упражнения, и погрела руки на пока еле теплой кухонной батарее.

После этого вынести бутылку из дома оказалось делом техники. Выйдя гулять с Декстером, Даша спрятала ее за широкой трубой мусоропровода, надеясь, что за пару часов она никуда оттуда не денется.

Декстер погоде был не рад. Быстро сделав все свои дела, он сам потянул хозяйку назад, и вскоре Даша осталась один на один с учебником химии.

Вечерами в ее комнате было темновато. Одна лампочка под потолком и настольная лампа на столе – вот и все освещение. Но сегодня Даше чудилось, что октябрьская – или уже почти ноябрьская? – тьма проникает сквозь толщу оконного стекла и заполняет комнату, вытесняя даже те жалкие крохи света, что тут есть. Воздух в комнате выглядел зернистым, будто за кажущейся пустотой скрывалось нечто иное.

Даше стало как-то не по себе от таких наблюдений. Мурашки побежали по спине, и она невольно передернулась. Хотя возможно, она просто отчаянно искала любой повод, лишь бы отвлечься от ненавистной химии.

Но все же в комнате было очень неуютно.

Даша захлопнула химию и взялась за историю. Дело сразу пошло лучше. К назначенному сроку она успела сделать еще и алгебру с русским, нормально поесть и основательно попереписываться с дюжиной друзей.

– Мам, я гулять! – крикнула она, тщательно зачесывая волосы у зеркала в прихожей. Несколько раз она пропустила длинные, выкрашенные в шоколадно-коричневый цвет волосы сквозь толстую резинку и в качестве финального штриха чуть распушила хвост.

Мама вышла и оперлась о дверной косяк, глядя на сборы дочери.

– Буду поздно, – предупредила Даша, натягивая багровую дутую куртку с капюшоном. – Мы сегодня вроде как отмечаем Хэллоуин. Пойдем в кино, посидим где-нибудь…

Декстер выбежал попрощаться.

Мама исчезла и быстро вернулась с кошельком.

– Вот, – вытащила несколько бумажек. – Но все же думай головой, завтра в школу.

– Да все норм, – ответила Даша, пряча деньги в карман джинсов. – Уроки я сделала, а высплюсь на пенсии. Ну, пока!

Мама вздохнула и закрыла за ней дверь.

Даша спустилась на один этаж и с триумфальной улыбкой вытащила из-за трубы мусоропровода заныканную раньше бутылку вина. Выйдя из подъезда, она надела наушники и включила музыку. От темных улиц веяло холодом и тревогой, но Даша уверенно шагала к месту сбора, покачивая головой в такт музыке и с наслаждением вдыхая морозный воздух.

***

Линда тысячу раз передумывала идти или не идти. Из-за этого у нее плохо получалось сосредоточиться на уроках. Она разогрела суп и, отодвинув учебники, ела, глядя на окна дома напротив. Она еще никогда не оставалась одна. Так надолго одна. Десять дней. Она будет возвращаться из школы и никто не встретит ее дома. Странно. Тихая музыка звучала из колонок ноутбука, а квартира казалась такой пустой.

Ей и хотелось идти и не хотелось. На улице темно и холодно, дома – пусто и одиноко. Лучше бы Даша завалилась к ней, и вдвоем они бы бесились, сплетничали об общих знакомых и засели бы пересматривать «Игру престолов».

Но когда пришло время, она надела под куртку самый теплый свитер, распустила светло-русые волосы, так, чтобы они прикрывали уши, собралась и вышла.

– Ты куда это, Лидочка, на ночь глядя?

Не успела она запереть дверь, а пронырливая соседка уже выглядывала на лестничную площадку. Линда внутренне застонала. Мало того, что эта женщина вечно лезет не в свои дела, так она еще и не способна запомнить, что ее зовут не Лида, а Линда – «н» в середине.

– Здравствуйте, – вежливо отозвалась она. – Я по делам.

– Что же у тебя за дела в десятом часу?

– Еще нет девяти, – светским тоном заметила Линда и нажала кнопку вызова лифта.

Лифт заскрежетал где-то внизу.

– А родители знают? Не успела мамка уехать, как дочь в разгул пошла!

– Все-то вы знаете.

Лучший путь общения с такими людьми – тотальный игнор, говорила ей мама. Несомненно, она была права. Вот только до чего отвратительно осознавать, что независимо от того, игнорируешь ты их или нет, они пасут каждый твой шаг. Эта соседка, тетя Катя, будет слушать лифт весь вечер, приникая к глазку каждый раз, как он приедет на этаж. Она запомнит точное время возвращения Линды (может, и запишет где-нибудь – Даша, например, была уверена, что дома у нее припрятан секретный дневник для таких вещей), а потом растрезвонит по всему двору. И до мамы это тоже, совершенно точно, дойдет.

Линда вздохнула, – приходилось мириться с неизбежным злом, – и шагнула в открывшиеся створки лифта.

– Спокойной ночи, тетя Клава! – крикнула она, давясь от еле сдерживаемого смеха.

Про Клаву, это Даша придумала. «Она тебя Лидой, а ты ее Клавой – отвечай ударом на удар!» Даша была права, эта маленькая месть всегда поднимала настроение.

Линда достала телефон и нашла песню под настроение, максимально злую, которую ее всегда тянуло послушать после столкновений с «тетей Клавой».

Из подъезда с боем. Линда вышла на улицу и вдохнула морозный воздух последнего дня октября. С музыкой, гремящей в наушниках, она казалась себе героиней какого-то клипа. Уверенной походкой в такт мелодии, она пробиралась по темным дворам к кинотеатру.

***

– Да тише ты, не реви! – крикнула тетка, ожесточенно барабаня по сенсорному экрану телефона, но маленький Костик продолжал реветь.

Орал телевизор, шумели дети, мама гремела тарелками на кухне, несколько взрослых хохотало на балконе. Полуслепая бабушка сильно тряслась, пробираясь по комнате, то и дело спотыкаясь об игрушки.

Антон не выносил эти семейные сборища. Его старший брат как всегда слинял, ссылаясь на неотложные дела, за что получил только похвалы от родственников. Если бы Антон поступил так же, его бы еще долго стыдили всей семьей. Будто у него никаких дел быть не могло.

– Антон, помоги бабе Вере! Что сидишь? – крикнула тетка, и Антон нехотя поднялся. В его семье не знали, что значит говорить нормальным голосом.

Антон подхватил бабушку под руку и развернул к дивану.

– Иди сядь, бабуля, – сказал он, стараясь сдвинуть ее с места.

– А? – спросила бабушка. – А?

– Антон! – заорала мама с кухни. – Опять эта полка упала! Иди сюда!

– Ща!

Завибрировал его мобильник в кармане, а баба Вера все не поддавалась, так и стояла посреди комнаты столбом. Антон вытащил телефон: звонил Кирилл.

– Ну, что решил? – спросил Антон, подняв трубку.. Ответа он не расслышал. – Подожди, у меня тут шумно. Сейчас найду спокойное место…

Он сунулся было в комнату, которую делил с братом, но там уже сидела его другая тетка и говорила по телефону. Туалет был занят. В конце концов Антон устроился под вешалкой в коридоре, загородившись чьим-то пальто.

– Вот, теперь лучше. – Пальто гасило звуки окружающего мира. «Я в домике, – подумал Антон. – Надо было с самого начала тут засесть.» – Ну так что?

– Иду я, иду, – сказал Кирилл. – Ничего, если я с Ирой?

– Это которая из девятого? Конечно-конечно, мой друг! Так даже лучше. А то некоторые застремались. «Нас родители не пускают, ути-пути, хнык-хнык-хнык», – изобразил он тонким издевательским голоском. Кирилл захохотал. – Так что с тобой и с Иркой нас теперь шестеро.

– Значит, в девять у кинотеатра?

– Значит да.

Не успел Антон отключиться, как пальто дернулось в сторону.

– Иди. Повесь. Гребанную. Полку! – сказала мама и швырнула пальто обратно, прямо ему в лицо.

– Конечно, мама, – ответил Антон в черноту и выплюнул попавшие в рот то ли шерстинки, то ли чьи-то волосы.

***

– Ну что? – спросила Ира, державшая Кирилла за руку.

Они медленно шли по парку, любуясь далекими огнями домов и темной гладью пруда. Единственная утка плавала туда-сюда, создавая легкую рябь на воде. Изредка из темноты вдруг появлялись собаки со своими хозяевами, семьи с колясками или велосипедисты и снова исчезали в темноте, ступая за пределы очерченных фонарями кругов света.

Кирилл спрятал телефон в карман.

– Антон сказал, что нас соберется шестеро.

– Хорошо, – ответила Ира, хотя она немного волновалась, потому что почти никого из этой компании не знала. Так, видела в школе, но не общалась.

Почувствовав Ирину нервозность, Кирилл ободряюще сжал ее руку.

– Осталось уломать маму, – простонала Ира, уже мысленно готовясь выдержать очередной бой.

– Хочешь, пойду с тобой? – предложил Кирилл. – Я кого хочешь уговорю!

Ира возвела глаза к небу и покачала головой:

– Не стоит. Тогда мама подумает бог знает что.

Они посмеялись, но Ира знала, Кирилл обижается, что она никогда не приглашает его домой. Но что она могла поделать? Когда Ира только заикнулась маме, что ей нравится один мальчик из школы, та переполошилась не на шутку: всю ночь не спала, сосала валидол и заставила Иру поклясться, что та не будет ни с кем встречаться хотя бы до тех пор, пока не закончит школу.

Они с Кириллом обошли пруд и направились к выходу из парка.

– Я заночую у бабушки! – осенило Иру.

– Что?

Ира резко остановилась, пораженная простотой и гениальностью этой идеи. Сразу нескольких зайцев одним ударом!

– Бабушка давно зовет меня к себе с ночевкой, – объяснила она. – Говорит, я стала проводить с ней совсем мало времени.

– И-и? – протянул Кирилл. – Конечно, хорошо, что ты вспомнила о бабушке, но речь ведь была о другом…

– О том самом! – воскликнула Ира. – Мама никогда не разрешит мне гулять допоздна, но бабушка все поймет. Ты тоже можешь с ней поговорить. Конечно! Я вас познакомлю!

Ира захлопала в ладоши и даже пару раз подпрыгнула так энергично, что две девочки, прогуливавшиеся с собакой, шарахнулись в сторону.

Так они и поступили. Кирилл ждал Иру в подъезде на нижнем этаже, пока она собирала вещи и говорила с мамой. Потом они вместе отправились к Ириной бабушке, которая жила на соседней улице и за ужином поделились с ней своими планами. Бабушка поохала, но разрешила Ире пойти, строго-настрого наказав Кириллу потом проводить ее домой.

Ира и Кирилл ели, хихикали и чувствовали себя заговорщиками. С бабушкой было так легко, не то, что с мамой. В квартире бабушки Ира чувствовала себя так, будто оказалась на другой планете. Было бы неплохо остаться тут не только на ночь, а хотя бы на пару дней, думала она.

Кириллу было проще. Он гулял сколько хотел, а когда приходил домой, его родители спали. Они вообще рано ложились. Все, что ему нужно было делать – тихо пробраться к себе, а на утро врать, что вернулся не позже половины двенадцатого. «Да, загулялись, мам, да, постараюсь возвращаться пораньше» – и никто ничего не проверял.

Кирилл все же заскочил домой перед тем, как они отправились к кинотеатру, и Ире не пришлось ждать его в подъезде. Она болтала с его веселой разговорчивой мамой и мечтала, чтобы ее собственная мама точно так же радушно принимала дочериных друзей.

– Стой! – примерно за квартал до кинотеатра Ира поймала себя на том, что всеми силами стремится уклониться от встречи с одноклассниками Кирилла. В этот раз у нее якобы развязались шнурки, а до того она остановилась и долго смотрела в окна квартиры с «любопытной люстрой».

– Пошли, мы опоздаем, – торопил Кирилл.

Но Ире совсем не хотелось идти. Она и сама не понимала что с ней творится. Легкая нервозность – это нормально перед встречей с новыми людьми, оно Ира ощущала нарастающую панику где-то глубоко внутри.

– Может, лучше погуляем вдвоем? – робко предложила она безо всякой надежды на успех.

– Да не говори глупостей! – воскликнул Кирилл. – Не волнуйся, будет весело! И народ у нас классный, обещаю, они тебе понравятся, а ты им.

Ира одернула себя. Похоже, она перенимает панические настроения своей матери. А с такими вещами надо бороться изо всех сил.

– Ладно, – вздохнула она, – идем, – и пошагала вперед, больше не останавливаясь.

Глава 2

Макс первым пришел на место и долго топтался на площади у кинотеатра. Его бесило, что мать стремится контролировать каждую часть его жизни. Она не понимает, что он взрослеет, что дальше так продолжаться не может, что однажды ей придется его отпустить. Вжав голову в плечи, чтобы защититься от ветра, он наблюдал движение жизни вокруг: люди сходились, расходились, смеялись, озабоченно что-то обсуждали… Максу казалось, что он сам никогда не станет частью этого мира. Его место дома, у маминой юбки, а мама никогда не отпустит его на волю.

Он потряс головой и выпрямился, подставляя шею холодному ветру. Нужно было выкинуть дурацкие мысли из головы.

Почему-то он ожидал, что после переезда, перехода в новую школу, жизнь тоже начнется новая, но как-то так получилось, что, несмотря на то, что многое изменилось, не поменялось толком ничего.

Чтобы чем-то себя занять, пока не собрались остальные, Макс купил сэндвич и принялся жевать. Он смотрел на огни шоссе и больше не думал о доме. Как всегда, чем дальше он находился вдали от него, тем сильнее привычные тревоги казались надуманными. Его мысли обратились к гораздо более приятному предмету – их сегодняшнему предприятию.

Это была его идея. Отпраздновать Хэллоуин в старой заброшке с мрачной историей и дурной славой. Когда неделю назад он увидел ее, гуляя с Антоном и Дашей, то понял, что жутко хочет туда залезть. Тогда они так и сделали. Побродили вокруг да около, пробрались внутрь и долго исследовали полуразрушенные корпуса. Сегодня ночью там будет еще интересней и страшней. Жаль только, что завтра учебный день, а родители такие несговорчивые.

А еще Макс был рад, что Даша уговорила прийти Линду. Линда ему нравилась, но по какой-то странной причине он сам не решался с ней заговаривать. Нет, они общались все вместе, когда были в классе, но это было не то. Он много раз хотел написать ей, но не знал что. Обычное «Привет! Как дела?» казалось невероятно тупым.

Так или иначе, сегодня у него был шанс, и он надеялся, что вечер пройдет удачно.

***

Даша встретила Антона по дороге к кинотеатру.

– Ну как прошло твое «семейное торжество»? – спросила она, снимая наушники.

– Как и всегда, – хмуро отозвался Антон, не сбавляя шагу. – Не мог дождаться, пока свалю.

Он заметил бутылку, что она несла в руках.

– Трофейное вино! – радостно пояснила Даша. – Хотелось взять больше, но боялась, мама заметит. Если бы ее не было дома, я бы сварила глинтвейн.

– Было бы кстати в такой холод, – согласился Антон.

Даша любила осенние вечера. Впрочем, она вообще любила осень больше, чем любое другое время года. Любила краски и запахи, любила ощущать ковер листьев под ногами, любила даже холодные ветра и осенние дожди. И в этот вечер она ощущала острее, чем когда-либо, что это ее время.

Когда все собрались и немного неловко поприветствовали Иру – все же она пока была чужачкой в их компании, то первым делом двинули в магазин. Дашино вино встретили одобрительно, но на шестерых одной бутылки было явно мало.

– …и пачку сигарет, – сказал Антон кассирше, когда они вдвоем с Дашей распихивали бутылки и пачки чипсов по пакетам.

Кассирша уже проверила его паспорт, который на самом деле был паспортом его старшего брата. Антон ухмыльнулся, он часто проделывал этот трюк. Они расплатились деньгами, собранными со всей их компании и вышли на улицу.

Часть пути до пункта назначения они прошли вдоль шоссе. Справа со свистом проносились машины, слева стоял недвижимый черный лес.

– Жутковатые места, – заметила Линда, вглядываясь в темноту леса.

– А мне нравится, – отозвалась Даша, – очень атмосферно.

– Да… – протянул Кирилл. – А может, лучше в лесу посидим?

– Ну нет! – прокричал Антон, чтобы заглушить шум шоссе. Он шел позади всех по узкому тротуару. – Ну нет! Мы не сворачиваем с намеченного пути!

Его заявление вызвало общий смех, потому что именно в этот момент им пришлось свернуть налево, в лес. Теперь они шли гуськом по тропинке между голых деревьев. Справа виднелся высокий бетонный забор. Они снова свернули и продрались сквозь кусты. У забора Макс остановился.

– Вот тут, – он указывал на темный провал между белесыми плитами забора. – Осторожнее.

Нижний угол одной из плит был отломан и на месте скола торчали загнутые куски арматуры. По очереди все пробрались через дыру, чертыхаясь и передавая друг другу пакеты.

– А если там уже кто-то есть? – неуверенно спросила Ира. – Вдруг там собираются наркоманы или бомжи?

– Если они там собираются, – ответил Антон, – мы не будем им мешать, вернемся и устроим пикничок в лесу. Но ты не волнуйся, никого там нет, эти места даже бомжи обходят стороной.

– И почему же? – поинтересовался Кирилл.

– Потому что земля эта проклята, – ответила Даша замогильным голосом.

Тон вышел действительно жуткий, но она тут же захихикала, чем и испортила все впечатление. Линда ткнула подругу в бок и, смеясь, покачала головой.

– Ну и куда нам? – спросила она.

– Те корпуса почти разрушены, – Максим махнул рукой, – там внутри опасно. Лучше всего уцелел главный.

– Тот, который успел проработать всего два месяца до трагедии… – Даша вновь использовала свой замогильный голос.

Каким-то странным образом ей удалось напугать лишь саму себя. Ей внезапно показалось святотатством смеяться и шутить над тем, что тут произошло. По темно-темно-синему небу плыли дымчатые облака, затеняя половинку луны, приглушенно шумело шоссе, а лес вокруг не шевелился. В этом замершем лесе, в этих бегущих по небу облаках, казалось, таилось что-то зловещее. Три корпуса заброшенной, даже не до конца достроенной, больницы мрачно зияли темными провалами окон. Даше, глядевшей на это, совсем расхотелось лезть внутрь, даже приближаться к этим мрачным сооружениям желания больше не было.

Даша спрятала холодные руки в карманы куртки и глубоко задумалась что бы такое сказать, чтобы остальные тоже передумали лезть внутрь. В голову как назло ничего не приходило. Линда взяла ее под руку и негромко спросила:

– Ну как тебе?

– Стремно как-то, – призналась Даша.

– Да? – удивилась Линда. – А мне она показалась довольно милой.

– Ты о чем?

– А ты?

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

– Шучу, – быстро сказала Даша. – Ты об Ире? Да, она вроде нормальная.

Момент прошел и страхи показались глупыми.

«Осень – это мое время», – напомнила себе Даша.

Они обошли главный корпус и проникли внутрь через черный проем боковой двери. Под ногами хрустели обломки плитки, кирпича и еще бог знает чего. То тут, то там валялась перевернутая мебель. Вшестером они шли по длинному коридору, заглядывая в помещения без дверей по обеим сторонам от него. Луна светила ярко и хотя в здании царил полумрак, света все же было достаточно, чтобы, осторожно ступая, ни на что не натыкаться.

– Тут много лестниц, – сказал Антон. – Давайте уже по одной из них поднимемся, а то мне надоело таскать этот пакет, – он погремел бутылками для наглядности.

– А мы куда? – поинтересовалась Ира.

– На шестой этаж, – ответил Макс, – последний. Там хорошее место, и вид отличный, и посидеть есть где.

Когда все взобрались по длинной лестнице и прошли за Максом, им действительно открылся впечатляющий вид на город. Днем он, скорее всего, показался бы ничем не примечательным, но вечерние огни и живописные облака на темном небе преображали пейзаж. Город, несмотря на обилие уродливых, особенно в свете дня, новостроек, сейчас казался почти сказочным.

Окна тут были широкие и без стекол. Раньше здесь, по-видимому, располагалось нечто вроде комнаты отдыха. Разломанные стеллажи валялись у стен, в углу кучей лежали старые журналы, разодранные книги и выцветшие брошюры, валялись разбитые кадки, треснутые лейки, какие-то коробки. Были тут и приметы былых гостей: старые пластиковые бутылки из-под пива, чекушки водки, обертки шоколадок, пол у одного из окон был обильно усеян шелухой от семечек и фисташек. На стене висел рекламный плакат с пальмами, в середине помещения стоял длинный низкий стол, а вокруг выстроились небольшой диван, несколько разномастных кресел и два стула. Еще пара поломанных стульев валялась у двери.

– Это мы в тот раз обустроили, – похвалился Антон, указывая на середину комнаты.

Он поставил пакет на стол и принялся вытаскивать припасы, остальные занялись другими пакетами. Макс достал несколько маленьких декоративных тыкв со свечками внутри и объявил:

– Праздничная иллюминация!

Все расселись, расслабились, пили вино, сок и пиво, хрустели чипсами, уминали шоколадки, смеялись, разговаривали и придумывали оригинальные тосты. Звучала музыка – каждый на перебой ставил что-то свое. Время текло незаметно.

***

Как-то так получилось, что Линда с Максом сидели рядышком на диване. Линде даже показалось, что Макс сам хотел сесть именно с ней, так же, как и она хотела быть поближе к нему. Они почти не говорили друг с другом, только участвовали в общей беседе. Но они все же флиртовали. Будто выступали на сцене вместе с толпой актеров, которые нужны были лишь для массовки, чтобы оттенять две ведущие партии. Линда отвечала Даше, но слова предназначались Максу. Макс вворчивал ответ на реплику Кирилла, но говорил с Линдой. Странная и до дрожи приятная игра.

Линда улыбалась. Даша была права, вечер выдался что надо. Ну и сглупила бы она, реши остаться дома. В какой-то момент Линда почувствовала, что нога Макса будто случайно коснулась ее ноги. Никто из них не отодвинулся. Но этого было мало. Линда как раз раздумывала, не коснуться ли невзначай его руки, когда вскочил Антон.

– Что-то холодно, – заявил он и прошелся вокруг стола.

Кто-то согласился, кто-то промолчал. Ира при свете телефонного фонарика ковырялась в куче старых журналов в углу.

– Замерзла? – обратился к Линде Макс.

– Разве что совсем чуть-чуть, – ответила она. – Руки заледенели.

Макс осторожно взял ее руки в свои и прошептал:

– Я их согрею.

Линда смутилась и поймала Дашин взгляд, та усиленно ей подмигивала.

Руки Макса были теплыми и крепкими, но ее они касались нежно и мягко.

– Спасибо, – тихо произнесла Линда, не зная, что еще сказать. А надо ли было говорить что-то еще?

– Не кажется ли вам, дамы и господа, что наступило время страшных историй? – Антон черной тенью замер на фоне оконного проема.

– Здравствуй, детский сад! – отозвалась Ира, откидывая волосы с лица. Ее прическа, каре с диагональной челкой, была слишком коротка, чтобы убирать волосы, но достаточно длинна, чтобы они вечно лезли в глаза и рот.

Линде Ира понравилась и она понадеялась, что у них еще будет возможность сойтись поближе. Она боялась только, что Даша Иру забракует или, что в других условиях, без большой компании и выпивки окажется, что с Ирой совсем не о чем говорить.

– Нет-нет, – возразил Антон. – Я не говорю о глупых детских страшилках. Сегодня мы услышим реальную историю о случившемся тут двадцать лет назад.

– Да что же тут могло случиться? – спросил Кирилл, лениво покручивая в руках пластиковый стаканчик. – Всю жизнь здесь живу и ничего не слышал.

– Терпение, мой друг, терпение, – Антон вернулся на свое место и закурил. – Итак…

***

Ирина нервозность мало-помалу прошла. Одноклассники Кирилла были всего на год старше, что совсем не ощущалось, к тому же, они оказались на редкость приятными людьми. Она не чувствовала себя дурой, если вставляла слово невпопад, как бывало в других малознакомых компаниях, над ней никто не смеялся и ее слушали, а не пропускали слова мимо ушей, как было в прошлый раз, когда подруга с английского потащила ее гулять со своими друзьями. «Все мои страхи беспочвенны», – говорила себе Ира, когда шла вместе с остальными по вечернему лесу. А потом и повторять это больше не потребовалось.

Облик заброшенной больницы Иру поразил. Сложно было поверить, что такая махина стоит здесь много лет никому не нужная. По заброшкам Ира никогда не лазила. Как-то трудно было найти их в небольшом городке, в котором каждый пустырь уходил под застройку и очень быстро наводнялся машинами и людьми. Конечно, она знала, что эта больница существует, но почему-то никогда не думала, что можно просто взять и забраться туда. Для нее это был интересный и довольно необычный вечер, хоть мама и названивала каждые пятнадцать минут. Трубку Ира не брала. Они с бабушкой договорились, что, когда мама позвонит на домашний, бабушка будет отвечать, что Ира уже спит. Оставалось только надеяться, что мама не прибежит внезапно к бабушке и не просечет их ложь.

«Как с ней сложно.»

Ира быстро захмелела и переключилась на сок. Темнота стала казаться ей живой, а мир вокруг невероятно четким, хоть и не слишком устойчивым.

– Живем! – крикнула она и остальные закричали тоже. Кто-то захохотал.

Было весело. Жить бы так всегда, думала Ира, чтобы все время так хорошо, а вокруг только друзья. Ей не хотелось думать о завтрашнем дне, о школе, о маме. Только этот вечер, только эта ночь имели значение.

Мысли стали прозаичнее, когда ей захотелось в туалет. Она довольно долго, как ей казалось, терпела, когда Даша встала и заявила, что «отправляется в дамскую комнату». Линда пошла с ней и Ира увязалась за ними, радуясь своей удаче.

– Только где она эта дамская комната? – поинтересовалась Ира, когда они втроем вышли в пустой и мрачный коридор.

– Да где найдем, – сказала Даша и взяла их двоих под руки. – Только отойдем для приличия.

Они свернули в какую-то комнату, шепчась и хихикая, где и сделали свое дело. Ира облегчилась и почувствовала себя протрезвевшей. Не совсем, но достаточно, чтобы не стыдно было показаться бабушке, если та не будет спать к ее приходу.

– А пойдемте завтра гулять? – неожиданно для себя предложила Ира новым подругам.

– А пойдемте! – радостно воскликнула Линда.

Они вернулись в комнату и праздненство потекло своим чередом. Ира выскользнула из-под руки Кирилла и отправилась в угол к манящим старым журналам. Она обожала копаться во всяком старье. Обожала чувствовать дух того, былого времени, представлять, как бы жила, если бы родилась тридцать, сорок, пятьдесят лет назад. Как бы сложилась ее жизнь? Кем бы она была?

***

В этот вечер Антон много курил, наслаждаясь каждой затяжкой. Ведь он знал назло кому курит.

На радость себе и назло ему.

Когда отец впервые нашел у него пачку сигарет, то заставил выкурить ее всю, одну за одной, полагая, видимо, что это отобьет у сына охоту пробовать снова. Антон курил, давился дымом, морщился от горечи во рту, но продолжал. «Быстрее! – кричал отец. – Втягивай давай, ты же хотел быть взрослым! Или как вы там говорите? Крутым.» Так продолжалось, пока Антона не стошнило. Он блевал, перегнувшись через перила балкона, а из глаз, изъеденных дымом, текли непрошеные слезы. «Сопляк», – сказал тогда отец и ушел смотреть футбол. Это было так же бессмысленно, как и все отцовские поступки. На следующий же день Антон курил по дороге в школу, стащенные из отцовской пачки сигареты.

Было холодно. «Развести бы костер», – думал Антон. Он с ухмылкой наблюдал, как Макс и Линда придвигаются все ближе и ближе друг к другу, и оба делают вид, будто тут ни причем. Он видел, как Ира тревожно поглядывала на телефон каждые десять минут, пока не расслабилась от вина, как Даша тревожно хмурилась, когда думала, что на нее никто не смотрит. Он пытался почувствовать облегчение от того, что знал – у всех свои проблемы и заботы, но не мог. Он пытался заставить себя поверить, что у него-то проблем никаких нет и временами это почти получалось.

– Выпьем на брун… ден… шафт? – предложил он Даше, запутавшись в слове «брудершафт». Даша развеселилась.

Ему казалось, он путается в сложных словах специально, для смеха, но когда он попытался перестать, ничего не получилось.

– У меня нет проблем, – сказал Антон, ни к кому не обращаясь. – Никаких проблем.

Слова удались хорошо и он остался собой доволен.

– Здорово, – хлопнул его по плечу Кирилл. – Наслаждайся, пока есть возможность. Чую, завтра Галка опять контрошу устроит. Совсем распоясалась на старости лет.

– Да они там все охренели, – живо согласился Антон, – как с цепи сорвались!

Учителей можно было обсуждать бесконечно, новые поводы для недовольства они давали каждый день.

– Я жалею, что не ушел после девятого, – сказал Антон.

Он и правда жалел. Мог бы жить сейчас в общаге в соседнем городе, подальше от любимого отца и остальной семейки. «Ну ничего, – говорил он себе, – осталось меньше двух лет, и я уеду поступать в институт. Так даже лучше.»

Он встал и прошелся, даже в теплой толстовке его начинало знобить.

– Не кажется ли вам, дамы и господа, что наступило время страшных историй?

***

Макс так и не выпустил ее руку. Это было приятно. Линда медленно тянула ледяное пиво из бутылки, от которой немели пальцы и расслабленно улыбалась. Кирилл, отставив пустой стаканчик, весело хрустел последней пачкой чипсов.

– Наверное, всем вам известно, что когда-то здесь планировали построить большую областную больницу, – рассказывал Антон. – И ее построили. Почти. Главный корпус сдали и даже частично заполнили пациентами.

– Психами, – подсказала Даша.

– Да, психами. Но совсем скоро все пошло наперекосяк. Люди стали слышать голоса, видеть призраков и другие жуткие вещи, болеть загадочными болезнями… Не только психи, но и медсестры, и врачи рассказывали то же самое. Никто не хотел здесь работать, люди бежали, как крысы с тонущего корабля…

– А ведь еще при строительстве несчастных случаев среди рабочих было гораздо больше обычного, – заметила Даша.

Линда что-то смутно помнила об этой истории, но во всех рассказах она обычно обрастала такими фантасмагорическими подробностями, что переставала соотноситься с реальностью. Дашу вроде бы эти придумки рассказчиков раздражали, ведь она любила быть той, кто знает «правдивую версию событий», а вот Линде было все равно. Она слушала вполуха и радовалась, что никого дома нет, иначе бы ее телефон сейчас трезвонил не переставая. Хотя нет, не трезвонил бы, ведь ей бы никуда не разрешили пойти. Пришлось бы как обычно уже валяться в кровати и читать украдкой или переписываться с Дашей, пряча телефон под одеяло, каждый раз только заслышав шаги. Тоска.

Странно все же было хоть чуть-чуть пожить одной. Линда еще не успела в полную силу почувствовать вкус свободы, но все равно ощущала себя каким-то новым человеком. Никто не заставлял ее идти домой, никто не вынуждал торопиться, нервничать, объясняться. Она сама решала что делать и когда.

– Да, место это нечистое, – ухмыльнулся Антон. – Короче, один из пациентов, охваченный, как говорят, демонической силой, устроил тут кровавую бойню – убил больше тринадцати человек. Кого голыми руками, кого подручными средствами, кого добытым на кухне ножом. А после он сбежал в город, где его и пристрелили, но до этого он успел убить двух детей прямо на детской площадке…

– Бред, – сказал Кирилл.

– Нет, – возразила Даша. – Это все правда было. И бойня здесь, и убийство детей в городе. Только дело, конечно, не в демонической силе. Из-за того, что все увольнялись, не успев толком проработать в новом корпусе, пациентов тупо некому было стеречь.

– А почему они увольнялись, как не потому что сходили с ума? – заявил Антон. – Они слышали голоса, их преследовали видения, с первых же дней медики сходили с ума и их одолевали жуткие головные боли, слабость, тошнота…

– Все дело в водопроводе и системе вентиляции, – уверенно сказала Даша. – Их спроектировали с такими ошибками, что тут завелся какой-то опасный ядовитый грибок. Именно поэтому больницу так и забросили потом – все переделывать было бы слишком дорого.

Линда почувствовала холодок, ползущий между лопаток и нахмурилась:

– А нам не опасно тут находиться? Дышать этим грибком?

– Мы дышим свежим воздухом улицы, – кивнул на окно Антон. – К тому же, про грибок это все чушь. Как он объясняет те самые смертельные случаи среди рабочих, которые стоили больницу?

– Так может, они того, наткнулись на залежи этого грибка в земле? – предположил Макс.

– Да ладно, – ответила Даша, – тут все просто: деньги на строительстве воровались, а рабочих все подгоняли. Надо было делать быстро и дешево, вот и нарушали все мыслимые и немыслимые нормы. Двоих, например, придавило, когда трос с грузом сорвался с крана на сильном ветру, кто-то еще свалился в котлован…

– А ты откуда все это знаешь? – спросила Ира.

– Моя мама когда-то написала целую серию статей, посвященную той трагедии, она общалась с очевидцами, экспертами… Хотя я и знаю, что ничего сверхъестественного в случившемся нет, меня все равно дрожь берет, когда об этом думаю. И начинает казаться, будто есть все же в этом что-то мистическое, хотя его, повторяю, конечно, нет.

– Да, – согласилась Линда. – У меня такая же фигня. Недавно читала о всяких жутких происшествиях вроде массовых давок на стадионах, обрушениях каких-то или о том кошмарном случае, когда этот пароход… как его? Помнишь, Даш?

– О да, помню! Теплоход «Александр Суворов», – откликнулась Даша.

– Ага, врезался в опору моста. И верхнюю палубу срезало прямо с людьми! Поищите, это просто жесть! И вот, вроде случаи все совершенно объяснимые, но все равно веет от них ужасом каким-то воистину сверхъестественным.

Линда вспомнила ту бессонную ночь, когда она, переходя по бесчисленным ссылкам, открывала для себя одну ужасную трагедию за другой. Под утро ее уже пугало пространство под собственной кроватью, а приоткрывшаяся из-за сквозняка дверь шкафа, которая вообще-то всегда плохо держалась, заставила пульс подскочить чуть ли не до двухсот.

– Просто это нарушение обычного порядка вещей, вот что вызывает ужас, – сказала Ира и все надолго притихли, раздавленные этим глубокомысленным высказыванием. Или абсолютно бессмысленным – в их состоянии различия между этими категориями почти не существовало.

Линда попыталась обдумать то, что сказала Ира, но чувствовала прикосновение Макса к своей руке и его мягкие ласкающие пальцы. Это отвлекало. А в голове стоял туман, в котором вязли обрывочные мысли. Остаться бы с Максом наедине, думала она, но даже от мысли об этом немного робела. Линда мысленно переключилась на психа, который убивал тут много лет назад – и это в их-то спокойном городе!

Антон разлил остатки вина по стаканчикам.

– Не было никакого грибка, – повторил он. – И никакого вредного газа, идущего из-под земли. Это все чушь. Тут был древний могильник. Все из-за этого. Нельзя было его раскапывать, а его раскопали, – он поднял свой стаканчик. – Так выпьем же за неупокоенные души!

Линда подумала, что Даша начнет спорить, но Даша молчала. Наверное, ее, как и саму Линду, уже клонило в сон.

– Офигенно представлять, что прямо здесь, где мы находимся, бродил маньяк с ножом! – воодушевленно заключил Кирилл, допив вино и смяв стаканчик.

Ира скептически хмыкнула.

– Ну, до шестого этажа он вряд ли добрался, – заметил Антон. – Психи содержались в левом крыле второго или третьего этажа, а столовая, где произошла бойня, была на первом.

– А пойдемте на экскурсию! – предложил Макс, и Линда почувствовала, как его рука сжала ее. Она легонько ответила на пожатие.

– Да ну… – протянула Даша.

– Нет, правда, пойдемте, – неожиданно для себя сказала Линда. Ей надоело сидеть и мерзнуть. Хотелось немного размяться и, может быть, получить возможность поговорить с Максом в более приватной обстановке, а не под перекрестным прицелом четырех пар любопытных глаз. По пути они смогут отстать, затеряться, а тут, на виду, Линда даже немного стеснялась своих с Максом сцепленных рук.

– Надо бы уже к дому двигать. – Ирино чуть припухшее лицо вынырнуло из полумрака, подсвеченное экраном мобильника.

– Успеется, – ответил Антон и первым встал. – Все там будем… но только потом.

Все начали подниматься, и атмосфера враз сделалась какой-то нервозно-суетливой. Очарование и уют вечера оказались разрушены. Внешний мир напомнил о своем существовании, и на Линду навалились мысли о завтрашнем школьном дне. Ира и Кирилл наполняли пакеты мусором, Макс собирал подсвечники-тыквы.

«Ну что ж, – подумала Линда, – это было неплохо, хоть и не слишком празднично.»

Подошла Даша, выпуская изо рта аккуратные колечки дыма, и взяла ее под руку. Линда поморщилась от запаха табака, но не отодвинулась.

– Жалеешь, что пошла?

Линда помотала головой.

– Я же говорила, – довольно протянула Даша и тут же сменила тему: – Боюсь, завтра не встану. Хочешь за мной зайти?

– Не-е-е-т.

– Так я и думала.

– Может, лучше ты за мной?

– Как я смогу это сделать, если не проснусь?

Они, ведомые Антоном, зашагали в темноте вниз по ступеням. Даша все держалась за Линду, поэтому Макс ушел вперед. Линда ощутила укол разочарования, но почему-то и облегчения тоже. Они осмотрели левое крыло, побывали и на втором этаже, и на третьем тоже. Ничто там не носило следов давней трагедии. Просто пустые стены, бывшие палаты и кабинеты. В большой столовой на первом этаже столы, нагроможденные в одну большую кучу угадывались в дальнем углу, а посреди помещения был давний след кострища.

Пока Макс объяснялся с мамой по телефону – она настойчиво требовала, чтобы он немедленно возвращался домой, а он то спорил, то уговаривал ее не горячиться, Антон вдохновился видом и пытался разжечь на старых углях свой новый костерок. Линда забеспокоилась. Ее жутко нервировала сама идея разводить огонь в помещении.

– Это может быть опасно.

– Да ладно тебе, хоть погреемся, – беззаботно отозвался Антон и снарядил остальных таскать обломки столов к костру.

Маленький слабый огонек в продуваемой всеми ветрами столовой нехотя разгорался. Антон как раз обкладывал его досками, когда Макс, нахмуренный после разговора с матерью, подошел к Линде и приобнял ее за талию.

– Жаль, шашлыка не взяли, можно было бы и правда устроить пикник, – сказал он.

– Верно говоришь! – воскликнул Антон, который двигался и говорил теперь с какой-то нездоровой лихорадочностью. – Ну ничего, ничего, в следующий раз.

– Тебе уже надо домой? – тихо спросила Линда.

– Подождут, – процедил Макс. – А тебе?

– Нет, родители… – с языка чуть не сорвалось «уехали в тур по Европе», но Линда вовремя одернула себя и сказала: – Сегодня ночуют у тети.

Она ужасно боялась, что если кто-нибудь (кроме Даши, конечно) узнает, что она осталась дома одна на целых десять дней, то молва разнесется, и уже скоро кто-нибудь придумает закатить у нее дома грандиозную тусовку, во время которой малознакомые, да и хорошо знакомые тоже, люди разнесут ее квартиру, сожрут всю еду, что-нибудь украдут, а закончится все полицией, злыми соседями и разъяренной мамой. По крайней мере, в книгах и фильмах так часто случалось, и Линда давно прикинула, что лучшая профилактика подобных происшествий – молчание.

– Повезло!

Огонь запылал, разгоняя мрак по углам. Линда смотрела на отблески пламени на усталых, но довольных лицах и ощущала сильный жар от костра. Впервые за день ей было тепло.

Глава 3

– Блин-блин-блин!

Столб огня взмывает чуть ли не до потолка. Ира отшатывается. А нет, именно что до потолка. Трещат остатки штукатурки, и что-то там еще наверху очень зловеще так трещит.

Антон смеется и, расстегнув ширинку, пытается помочиться на пламя.

– Кретин! – вопит Даша, но ей тоже смешно, как и остальным.

– С дровишками переборщили, – замечает Кирилл, и все снова покатываются со смеху.

– Надо тушить! – кричит Макс и пытается металлическими ножками старой табуретки разворошить костер.

Огонь распадается на несколько меньших шипящих языков пламени, и один из них перекидывается на пакеты с мусором. Что-то хлопает.

– Ну нафиг, – говорит Ира, отстраняясь от искр, которые летят во все стороны. – Лучше пойдемте отсюда!

– Да, пошли! – Линда хватает ее за руку, а другой тащит Дашу за собой.

Макс все тычет в пламя своей табуреткой. Пол уже горит, точно политый бензином, тлеет потолок.

– Бежииим! – орет Даша.

Девчонки втроем, уже не оглядываясь, мчатся по коридору. Сзади тяжело дышит Кирилл. Они все вместе вываливаются на улицу и, пробежав по инерции метров тридцать, останавливаются.

– Вот черт, – говорит Макс, отряхиваясь от золы. – Как так получилось-то?

Как это получилось, никто не знает. Они стоят и смотрят на зарево пожара в окнах бывшей столовой. Ира чувствует, что дрожит. От холода или от нервного возбуждения, она не уверена. Там, у костра, было жарко, и она вспотела, а теперь уличный холод пробирается под одежду.

– Но круто было, да? – говорит Кирилл. – Как мы бежали, а?

– Как угорелые, – хихикает Ира.

Все начинают наперебой делиться впечатлениями.

– Где Антон? – внезапно спрашивает Даша.

Они оглядываются, но Антона нигде нет. Макс чертыхается.

– Антон! – орут все в один голос. – Антон!

Линда делает было шаг к двери, но на самом деле никто не собирается возвращаться в горящее здание. Тем более, отблески пламени теперь видны и в других окнах, не только в столовой.

– Что там горит? Там ведь и гореть-то нечему, – обескуражено говорит Кирилл.

– Антон! – снова кричат Линда и Даша.

Ира не нетвердых ногах подходит к Кириллу и обнимает его. Его куртка пахнет дымом. Кирилл гладит Иру по голове и зарывается носом в ее волосы.

– Вон он! – орет внезапно Макс.

Ира резко поворачивается и видит, как Антон, будто в замедленной съемке, прыгает из окна и катится по высохшей траве. Все бегут к нему, и тут что-то рушится, а языки пламени высовываются из окон, норовя лизнуть каждого, кто попадется на пути.

Они оттаскивают Антона и валятся на землю.

– Совсем, что ли? Ты чего там застрял? – накидывается на него Макс.

– Я на минутку отвлекся, а вас нет! Ходил, бродил, просто какой-то тупняк нашел, вообще не мог ни во что врубиться… Потом, когда уж загорелось все, выпрыгнул в окно.

– Ну, дебил, – весело говорит Кирилл и одобрительно хлопает его по плечу.

Ира смотрит на здание. Огонь охватил весь второй этаж. Что-то жутко заунывно стонет внутри.

– Там же точно никого не было? – в волнении спрашивает она.

– Это перекрытия, – отвечает Даша.

Словно подтверждая ее слова, что-то снова рушится внутри.

– Видно, это здание строили еще и из крайне огнеопасных материалов, – задумчиво добавляет Даша.

Они вшестером смотрят на пожар и не могут отвести глаз.

– Ой, у тебя кровь, – Линда показывает на Ирину руку.

Ира поднимает руки, ребро правой ладони расцарапано в кровь. Даша протягивает ей бумажный платок.

– Надо валить, – говорит Антон, в тысячный раз осматривая себя, чтобы удостовериться, что не горит.

Скоро зарево пожара можно будет увидеть из города. Ира думает об этом и все начинает казаться ей нереальным. Моргнешь – и картинка исчезнет. Ира моргает, открывает и закрывает глаза, но ничего не исчезает.

– Нервный тик? – участливо спрашивает Антон и хохочет.

Ира слабо улыбается и толкает его:

– А у тебя капюшон дымится.

Антон принимается скакать и крутиться, как собака в погоне за собственным хвостом, и теперь смеются уже все.

Звонит телефон, это у Макса. Он долго пялится в экран, а потом скидывает и говорит:

– Ну, по домам, что ли?

– Да, – вздыхает Даша. – Пошли.

Все разом выходят из оцепенения и бегут к бетонному забору, потом несутся по лесу и останавливаются только в городе.

– Может, вызвать пожарных? – предлагает Линда, когда они уже шагают по темным дворам на безопасном расстоянии от леса.

Странно, что раньше это и в голову никому не пришло, думает Ира.

– Нет! – возражает Антон. – Кто-нибудь другой вызовет. Иначе они узнают, что это мы. Да и вообще, это всего лишь заброшка. Подумаешь, сгорела!

Его все поддерживают.

– Если завтра народ будет спрашивать, как мы сходили, скажем им, что так никуда и пошли, – решает Даша. – Хорошо?

Все согласны. Лишние проблемы им ни к чему. Они вновь наперебой делятся впечатлениями, ведь это было совсем неплохое приключение. Смущает только запах дыма. Волосы и одежда у всех пропахли насквозь.

– Родакам можно сказать, что ходили на пикник, – предлагает Кирилл. – Сосиски там жарили, все дела…

– Но я уже сказал, что мы сидим у Антона! – жалуется Макс. – Черт!

– Ага, мы ходили на пикник, разводили костер и именно в этот же вечер сгорела заброшка, – говорит Даша. – Это подозрительно.

– Можно сказать, что мы ходили в кафе, где сидели у мангала, – говорит Ира. – Например, в «Тайге».

Идея нравится всем, кроме Макса. Ира благодарит бога, что осталась у бабушки, ведь вечерние посиделки в кафе для мамы приравниваются к самым худшим поступкам, вроде курения, распивания алкоголя, прогулкам по ночному лесу и встреч с парнями.

Глава 4

Ира, попрощавшись с Кириллом, отперла дверь бабушкиной квартиры и на цыпочках прокралась по коридору. Она все еще дрожала. На сковородке ждал остывший ужин. У Иры не было аппетита, но чтобы не обижать бабушку, она разогрела еду и прямо со сковородки начала есть, а там и не заметила, как прикончила все, а потом еще и в холодильник полезла за добавкой. Тогда и пришло паническое сообщение от Кирилла:

«Фак! Мня спалили!!!!»

«КАК? ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?» – спросила Ира, но ответа так и не получила. Наверное, впервые Кира поймали ночью с поличным.

Изнывая от неизвестности, Ира зашла на его страницу, но в сети Кирилл так и не появлялся. Тогда она прошлась по его контактам и добавилась в друзья к Линде и Даше, а после, подумав, к Антону и Максу тоже. Сейчас ей было смешно вспоминать, как она волновалась и тянула время перед сегодняшней встречей. Чего она боялась?

Все прошло хорошо, не считая, конечно, сгоревшей заброшки. Но и в этом, если подумать, разве есть что-то плохое? Жаль только, те старые журналы так и остались наверху. Надо было прихватить парочку, но она не догадалась.

***

Линда слышала приглушенное елозенье за тети Катиной дверью. Стоит там, чекирит. Макс рвался проводить Линду чуть ли не до квартиры, но она его удержала. Не хватало еще, чтобы тетя Катя видела, как они целуются. А они целовались! Вначале было немного неловко, потому что Линда этого не ожидала и уже собралась идти, но потом… «Потом» Линде очень понравилось, но тут у Макса снова зазвонил телефон.

Линда ковырялась с ключами, стараясь не смотреть на тети Катину дверь. У нее до сих пор теплело в груди от воспоминаний об этом поцелуе. Но что теперь? Они с Максом вроде как встречаются или еще нет?

Внезапно ей показалось, что за соседской дверью слышно тяжелое дыхание и Линда представила, с какой жадностью тетя Катя приникает сейчас к глазку. Линда подняла глаза и сделала то, чего не делала никогда: улыбнулась и помахала тете Кате. Тут же за чужой дверью что-то загромыхало.

Защелкивая за собой замок, Линда снова хохотала. Но резко замолчала, стоило только темноте и тишине обступить ее. Тусклая лампочка в коридоре мигала. Раскрутилась, наверное, надо будет подкрутить.

Конечно.

Темные проемы дверей выглядели так, будто скрывают что-то зловещее. Линда быстро скинула ботинки и побежала включать везде свет.

Глупый был порыв, думала она уже потом, когда искала зажигалку, чтобы разжечь газ на старой кухонной плите. Весело забулькал чайник, и Линда не отрываясь от переписки с Дашей, залила кипятком пару ложек растворимого горячего шоколада. В доме напротив не горело уже ни одного окна. Линда опустила жалюзи и села на пол. Почему? Просто потому что могла. Мама, случись ей это увидеть, пришла бы в ужас.

Спать хотелось, но Линда чувствовала, что не уснет. Мир слегка подрагивал в такт с головной болью, в глаза будто насыпали песка. Не надо было ей пить. Не перед школой. А еще и эта идея Антона с костром. Она знала, что ничем хорошим это не кончится. А теперь Линда просто поверить не могла – они сожгли здание.

Звякнуло оповещение. «Спокойной ночи», – написал Макс.

Линда минуту лихорадочно раздумывала, что ответить. И тебе спокойной? Приятных снов? Просто «И тебе»? В конце концов, она написала: «Спокойной», потому что нельзя было дальше тянуть и прибавила смайлик, надеясь, что Макс не сочтет ее тормозом. И быстро вышла из приложения, не читая новое сообщение Даши.

Делать нечего, пришлось идти спать, и Линда все же заснула, грезя и прокручивая в памяти приятные моменты вечера.

***

Даша зашла в туалет и, пока смыв ревел, опрыскала курку дезодорантом. Надо было избавиться от запаха дыма, пока мама его не заметила. А заодно и от запаха пива, пролитого на рукав. Мама спала чутко, но вроде бы не проснулась, когда Даша пришла.

Даша вернула куртку на место, подозревая, что сделала только хуже, умыкнула из холодильника несколько йогуртов и завалилась к себе. Декстер сонно повел носом и приоткрыл один глаз.

– Это я, – шепнула Даша и нырнула под одеяло, – спи.

Когда она поняла, что забыла ложку, вставать уже было неохота. Пришлось черпать густой йогурт школьной линейкой, как оказалось, вполне для того пригодной.

Когда Линда вышла из сети, не прочитав ее последнее сообщение, Даша даже немного обиделась. Общаться было не с кем, все спали. Но тут словно почувствовав ее отчаяние, Ира добавилась в друзья.

«Снова привет! Неплохо потусили, да? Ну что, идем завтра гулять?»

«Конечно, – ответила Даша. – В школе договоримся.»

Потом подумала и добавила: «Давай поболтаем? Спать неохота совсем!»

Они подробно обсудили пожар и свои впечатления от него, хоть Даша и опасалась, что это может прочитать ФСБ и в случае чего принять меры. Потом поговорили про того маньяка. Даша дала ссылки на мамины статьи, а Ира утверждала, что эта история может быть интересной разве что с точки зрения краеведения. Они смеялись, представляя каким может быть урок, посвященный этому событию и попрощались только глубокой ночью, чуть ли не утром, уже хорошими подругами.

***

Антон несся по улице, опустив голову.

Домой… Скорее домой… Домойдомойдомой…

Пламя все еще ревело в ушах, жар опалял. Антон то и дело вытаскивал руки из карманов, ощупывал волосы и толстовку, боясь, что горит. Стоило моргнуть – и огонь появлялся перед глазами. Он думал тогда, что умрет. На целую секунду в это поверил. А потом прямо перед ним выскочило это окно, не успел ничего обдумать – и уже на той стороне, катится по колкой сухой траве. Что это, блин, с ним было?

Наваждение.

Антон шарахнулся в сторону, когда из подворотни вышел человек с собакой. Он даже не понял, кто это был, мужчина или женщина, так спешил убраться подальше.

Домой… домой…

Он постарался взять себя в руки, нельзя ведь в таком виде показываться дома.

Он видел лица в пламени. Много лиц. Искаженных криком, болью, яростью. И они видели его. Видели! Они смотрели на него, звали, умоляли, ругались. Он и забыл тогда, где находится, кто он, что с ним происходит.

Это же был глюк?

Уже белочка?

Антон знал, что с этим домом нечисто. Знал, что дело было не в грибке. Почему же тогда он так хотел туда пойти?

«Спокойно.»

В лифте не горел свет, кто-то опять выбил лампочку, и Антон выбрал лестницу.

Отец пьяно дрых на кухне, Антон узнавал это по характерному храпу. Под дверью родительской комнаты виднелась полоска света – мать еще не спала. Антон тихо прошел к себе, бросил толстовку под кровать, туда же отправил и пропахшие дымом джинсы. Он только успел улечься, когда услышал:

– Паспорт.

Антон подскочил, но тут же осознал, что говорит его брат, лежащий на соседней кровати.

– Чего?

– Где мой паспорт? Я знаю, ты его взял.

Антон ненавидел, когда Леха говорил таким вот спокойным холодным тоном. Это значило, что он в ярости.

– Не брал я его, – ответил Антон и улегся обратно.

«Завтра подкину, он подумает, что паспорт выпал и завалился… к примеру, за диван.»

– Вот почему ты врешь? Завтра чтобы паспорт лежал на моем столе, понял?

– Я не… – начал Антон.

– Понял или нет?

– Понял, понял. Поищу я завтра твой паспорт.

Леха отвернулся к стене и почти сразу засопел. Но он хотя бы отвлек Антона от переживания огненного кошмара. Антон свесился вниз и потянулся к брошенным под кровать вещам. Зажимать Лехин паспорт себе дороже, черт с ним, на стол, так на стол.

Проблема заключалась в том, что паспорта нигде не оказалось, ни в джинсах, ни в толстовке, ни в куче пыльных носков под кроватью. Антон сполз вниз и в свете телефонного фонарика принялся шарить по полу. Паспорта не было! Ни в комнате, ни в прихожей, ни в коридоре. Он выронил его, наверное, когда выпрыгивал из горящего здания или когда сооружал костер, или когда они бежали по лесу. Да мало ли было моментов? Вот только как объяснить это Лехе?

***

Макс задержался в подъезде. Ему хотелось немного успокоится перед неизбежным. На третьем этаже кто-то выставил старую калошницу, и Макс сидел на ней возле окна с большой банкой-пепельницей. Он не курил, поэтому просто сидел, крутя в руке мобильник. Осмысливал события вечера, пока тот не будет испорчен родительским гневом, и проветривал голову, ожидая, когда запах алкоголя и его действие хоть немного выветрятся.

Он написал Линде, пожелал ей спокойной ночи, сам до конца не веря, что может ей писать вот так вот просто, не чувствуя себя неуместным идиотом. Он просидел бы в подъезде и до утра – настолько сильно не хотелось ему идти домой, настолько тягостно это было, но сидеть до утра было, конечно, нельзя.

К его удивлению, сердитым сегодня был папа. Мама лишь молча пила чай, смотря в одну точку, пока отец его отчитывал. В конце Макс не выдержал:

– Вы понимаете, что вы на меня давите? Я не могу ни погулять с друзьями, ни сходить в гости, ничего не могу! Постоянно должен оправдываться, отчитываться! А я, между прочим, уже не ребенок!

– И как мы на тебя давим? Не разрешаем гулять по ночам? Между прочим есть даже законы, которые запрещают несовершеннолетним находиться ночью на улице! Запрещают! Понимаешь? Я даже не говорю о твоей безопасности, о том, что мы волнуемся и не можем бодрствовать всю ночь и с опасением ждать, не случилось ли там чего с нашим сыном. Я говорю о том, что если что, ответственность лежит на нас, мы за тебя отвечаем! – Макс смотрел на брызжущий слюной рот отца и не мог по какой-то странной причине отвести взгляд. Это напоминало о времени, когда еще совсем маленьким он жутко боялся любого проявления родительского недовольства. Даже нудные и умеренно строгие нотации, и те наводили на него ужас и вгоняли в ступор. – Ты сам еще ни за что не отвечаешь. Ты это понимаешь? Мы ответственны за тебя перед собой, перед законом, перед обществом!

– Да что ты ему объясняешь? Он только как гулять взрослый, а как серьезное дело, так «не трогайте меня, я всего лишь подросток».

– И когда я такое говорил? Когда? А?! – взъярился Макс.

Как бывает в таких случаях, все заорали друг на друга одновременно.

– Ну чего вы от меня хотите? Чего?!

Поняв, что с родителями так ничего не уладишь, Макс унесся к себе в комнату и захлопнул дверь. Он не чувствовал себя виноватым, он ощущал себя злым. Пройдет год, потом еще один, изменится ли тогда хоть что-нибудь? Он рос, но мнение родителей о нем не менялось.

Плевать! Вечер был хороший, им этого никогда не понять. Им не заставить его сидеть дома и пропускать жизнь. Пропускать все мимо. Гнить.

– Господи, что это? – донесся до него голос Маргариты Олеговны, такой тревожный, что сердце екнуло и мгновенно перехватило дыхание .

Макс вскочил и кинулся на зов, позабыв все обиды.

– Что?

Мать стояла в коридоре и брезгливо держала на весу его правую кроссовку. Макс ощутил секундное облегчение – ничего не случилось.

– Что?

– Это ты мне скажи, что это?

Лицо Маргариты Олеговны выражало отвращение.

Кроссовку заполняла густая черная масса. В тусклом свете прихожей было не разобрать, грязь это или что-то еще. Макс подавил рвотный позыв.

– Откуда это?

Шнурки были перемазаны и весь пол коридора тоже.

Это что, прикол какой-то, думал Макс? Ведь его ноги были чистыми. Он пришел домой в чистой обуви. Может, родители решили его проучить? Странный способ. Макс ничего не мог понять.

Глава 5

– Твою мать, – говорит пожарный.

Здание, как карточный домик, складывается на глазах. Клубы дыма валят в сторону города, яркое зарево пожара освещает лес.

Они застряли у ворот. Отсюда вода из гидрантов не дотягивается до горящего здания.

– Тарань ворота! – кричит кто-то.

– Не получится, там дерево валяется. Не проехать.

– Ну оттащите кто-нибудь дерево! Сегодня что, никто не хочет работать? Мозги свои чугунные включите!

Пока люди возятся с воротами и упавшим деревом, здание прогорает до основания.

– Из картона его, что ли, строили? – возмущается кто-то.

Пожарные льют воду на пепелище.

– Думаешь, поджог?

– Бомжи, наверное. Все же первый день холодов. Погреться хотели, небось.

– Надо поискать останки.

– Ну, это когда остынет.

К утру руины уже не горят, но их продолжают заливать, опасаясь, что еще тлеет где-то внутри. Подходить близко опасно, хоть здание почти целиком обрушилось, там все еще время от времени что-то трещит, ломается и обваливается с громким скрипом и утробными стонами.

Когда начинается дождь, пожарные уезжают.

Руины дышат.

Испускают дым из горячей пасти. Здание умерло, но нечто иное под ним ожило. Шипит пепелище, кряхтят останки перекрытий: что-то вылезает, пробивает себе путь наружу.

В дыму тени. И лица. В треске стоны и голоса. Что-то проснулось после долгого сна.

***

Давным-давно…

Двое прогуливаются по набережной, ее рука тонет в его, сразу видно – они пара. Девушка не может скрыть улыбки, юноша задумчив. Вокруг царит весна.

– Хорошее место, – говорит юноша.

– Тебе здесь нравится?

– Ты знаешь, почему я выбрал этот город. А потом встретил тут тебя, – юноша останавливается и нежно берет девушку за подбородок. – Это знак. Благословение.

Она счастливо улыбается.

– Я ведь собиралась уехать, можешь себе представить? Только кое-что случилось…

– Да? – юноша выглядит чрезвычайно заинтересованным. Он останавливается. – Расскажи.

Девушка не может прекратить улыбаться, он хочет знать о ней все, он хочет ее слушать – как это вдохновляет!

И хоть ей неприятно вспоминать о дне несостоявшегося отъезда, она начинает говорить. Теперь понятно, что это было к лучшему.

Пусть она дурочка, но дурочка счастливая.

Девушку зовут Настя, и всю жизнь, сколько себя помнит, она мечтала свалить из этого тухлого города. Он находился не так уж далеко от цивилизации, но Настя ощущала себя на самом глубоком дне мира и знала, что здесь жизни никогда не будет. Теперь-то она понимает, как ошибалась. Но тогда, когда ей было всего семнадцать (два года назад – подумать только!), она сходила с ума от одной только перспективы задержаться тут еще хоть на день.

Настя все решила сама, договорилась с подругой (они только и делали, что планировали это весь выпускной год), купила билеты и с нетерпением ждала отъезда. Мать не одобрила их план. Мать никогда ничего не одобряла. Она была такая отсталая и скучная… Дитя этого безнадежного города.

Накануне отъезда они снова поругались. И утром в этот самый день. Настя наговорила много гадостей и захлопнула дверь перед ее носом. Но она не раскаивается в этом даже теперь. Она была права.

Стояла ужасная жара. У Насти не было чемодана, на плечах висел большой надутый рюкзак, а через плечо была перекинута еще большая потрепанная спортивная сумка. Настя надела юбку-клеш и топик. Вспотевшие плечи моментально начали зудеть, и скоро она обнаружила, что под тяжестью ноши кожа на них стерлась до крови. Она еле влезла в автобус, и все вокруг с недовольством и презрением глядели, как она сшибает все вокруг себя, пытаясь пройти или хотя бы просто развернуться. Сумка еще и натирала голую ляжку, а и без того короткую юбку задирала вверх. Настя думала, что умрет от тяжести и жары. Почему-то ей показалось хорошей идеей надеть туфли на каблуке, и хоть каблук был толст и невысок, каждый шаг скоро стал казаться мучением.

В довершение и без того замечательной поездки, едва сойдя с автобуса, Настя неудачно наступила на решетку ливневой канализации, и ее каблук застрял в проеме между железяками. И это после того, как ее сумку только перед этим зажало автобусными дверями!

Город – этот чудовищный монстр – будто прикладывал все силы, чтобы не отпустить свою жертву.

Вокзал был совсем близко, через пару дворов, и Настя сдаваться не собиралась. Туфлю ей так и пришлось оставить в канализационной решетке, потому что каблук застрял намертво. Настя бросила вторую тут же, и надела старые домашние чешки, которые единственные из всей обуви лежали не в самой глубине дурацкой сумки.

Настя чувствовала, что взбирается на Эверест, а не шагает к вокзалу по уходящей вверх улице. Главный вход, как назло, оказался перекрыт, а вся площадь перекопана, и ей пришлось обходить весь длинный забор, пока она не вышла на станцию через калитку у чебуречной. Там, как всегда, толпились цыганки. Настя никогда не обращала на них внимания, к ней они в жизни не приставали с навязчивым предложением погадать и не просили денег. Она всегда с гордостью считала, что они подсознательно чувствуют ее сильную волю и потому обходят стороной. Но в тот день одна из цыганок, довольно молодая, подбежала к ней и схватила за руку. Настя так удивилась, что не смогла даже возмутиться.

Цыганка забормотала было что-то общее про Настину счастливую судьбу, как вдруг отскочила словно ошпаренная.

– На тебе черная метка! – выплюнула она. – Грязь! Мерзость!

Настя отшатнулась. В словах цыганки было столько отвращения, что Настя ощущала себя почти в прямом смысле слова оплеванной.

– Зло!

Настя развернулась и побежала назад через калитку, мимо чебуречной…

– Смерть!

Вниз по улице.

Ей стало так плохо, а она даже не знала от чего. Как будто ей три года, и она испугалась злой тети.

Уже потом она стала думать, может быть, она так расстроилась в тот день, потому что знала, что цыганка права? Может, на ней, действительно, какая-то черная метка, что не позволяет выбраться из города и изменить свою жизнь?

Ведь в тот день Настя так и не смогла заставить себя вернуться на вокзал. И потом очень долго обходила его стороной. Ей было страшно даже выходить на улицу, не то, что куда-то там ехать.

Может быть, цыганка ее прокляла. Может быть, мать заплатила цыганке, чтобы та ее прокляла. Чтобы Настя навсегда осталась с ней жалкой приживалкой без будущего.

У Насти не было сил бороться до тех пор, пока она не встретила его.

Вячеслав.

Слава.

Вот он держит ее за руку и слушает ее историю. Он серьезен, не улыбается, когда она рассказывает про цыганку и ее слова, хотя Настя пытается свести все к шутке. Ну в самом же деле, будто ее действительно могли задеть слова какой-то бомжихи. Будто она могла засыпать в тревоге эти два года, только потому что вспоминала их каждый день.

Нет.

Нет.

Нет.

– Черная метка, – смакуя слова на языке, тянет Слава. – А ты интереснее, чем кажешься…

Настя чувствует, как теплая волна поднимается у нее в груди. Ее мимические мышцы уже болят, но улыбка никак не желает сходить с лица. Она самая счастливая девушка на свете!

Глава 6

Линда задержалась, потому что не могла найти юбку. Обе пары школьных брюк оказались грязными. Одежды было полно, но какой-то гений придумал дурацкую форму, а без нее в школу не пускали. Когда Линда запыхавшись подлетела к месту встречи, Даша нетерпеливо вышагивала туда-сюда с большим зонтиком в руках.

– Вау, – сказала она, поднимая свой зонт над Линдой. – Кажется, мою подругу подменили инопланетяне.

Линда отмахнулась и потащила Дашу к школе.

– Это не то, что ты думаешь!

– Конечно, это не то, что я думаю, ведь я совсем ничего не думаю… – Даша скептически оглядела ультракороткую юбку подруги. – Это не та, что ты носила в пятом классе?

– В седьмом!

– Так значит, та!

– Мне просто нечего было надеть, сама знаешь наши зверские порядки.

– Угу, не факт, что наши звери пропустят тебя в этом.

Линда и сама была не рада своему выбору. Сейчас она начинала мерзнуть даже в двух колготках, уже мокрых под проливным дождем. Можно было бы надеть спортивные штаны. С другой стороны, длины юбок не оговаривались школьными правилами, а вот людей в трениках выставляли из школы с выговором в тупом электронном дневнике. Все это было глупо. Линда себя чувствовала глупо. Что подумают одноклассники? А Макс? Еще решит, что она разоделась ради него.

Они отчего-то воображали, что вся школа будет стоять на ушах, но о большом пожаре за шоссе даже никто не слышал. А если кто и слышал, это все равно была не та информация, что занимает умы школьников по утрам.

Мрачный невыспавшийся Макс явился к самому началу урока. Кивнул Линде с Дашей и, похоже, собрался досыпать за партой. Линда несколько раз на него оглядывалась, но в ее сторону он даже не смотрел.

«Ха», – сказала она про себя, не зная толком, что чувствует, обиду или облегчение от того, что ничего не изменилось.

Чуть позже в дверь постучался Кирилл, еще более невыспавшийся и мрачный. Даша с Линдой переглянулись. Неужели такое тяжелое похмелье одолело их пацанов?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.