Елена Пани-Панкова
Гоминидник

Мужская любовь

Мужская любовь – маятник:

Уходы – приходы – уходы…

Приходы… Маетно.

Награда за всё – роды.

Любовь по-мужски ветренна,

Любовь по-мужски – секс.

Любовь по-мужски немедленна,

Но ты тормози бег.

Любовь по-мужски – в юности:

Она лишь тогда палиндром.

Я, может, леплю глупости:

Любовь по-мужски – фантом.

И вспомнить, что меня давно не ждут

В краю моём обгрызенная осень:

Ветра украли золото с дерев.

Меж злобных туч – полоской робкой просинь,

Как будто в лето солнечное дверь.

Но ночью болен день, изнемогает

Под тяжестью нахмуренных небес,

А редкий солнца луч, как нож, пронзает

Подкорку, проникая, словно бес.

И кажется, ушёл ты не навеки,

Как будто бы всего на пять минут.

Ах, это солнце… Нужно смежить веки

И вспомнить, что меня давно не ждут.

Бонобо

Мы долго-долго не были бонобо, но цикл силён – хозяин всех и вся. Меня всё чаще посещает злоба и мысль точит, человек ли я. Я не хочу обратно в обезьяну: читаю книжки и давлю раба, Да что-то тёмное толкает в яму под муки зву, снижающие балл. Я не хочу… Но топит низколобый мои порывы в сладеньком дерьме И заключает тех, кто рвётся, в робы, а кто не рвётся – в очень мягкий мех. Я не хочу! Надеюсь, сон всё это, и пробужусь я человеком вновь. Но слишком вкусная дана конфета,

и слишком соблазнительная кровь.

Но на Земле так мало Неба

Когда душа омыта Небом,

порою ничего не надо.

Грехи не тащатся вновь следом,

совсем не та тогда награда.

Когда душа омыта Небом

(а это редко ведь бывает),

Подчас не нужно даже хлеба,

и жадность тела отступает.

Но на Земле так мало Неба

(иль просто ты о нём забыл).

Ты видишь Небо, где б ты ни был,

да редко с ним в объятьях плыл.

But there is so little Sky on Earth

When the soul is washed by the Sky,

sometimes nothing is needed.

I forgot аbout sins. I want to fly

(another reward was provided).

When the soul is washed by the Sky

(and this rarely happens),

I do not need my pie,

and the greed of the body recedes.

But there is so little Sky on Earth

(or you just forgot about it).

You see Sky everywhere to death,

but you rarely touch with the Sky`s lips.

Не побегу вслед за тобой

Безвозвратно, как вчерашний день, уходишь.

Хоть и говоришь: "Пока, пока".

И прощения, козёл, не просишь,

Тихо утекая, как река.

Неужели быстро надоела?

Нет, не верю, Это всё не так.

Просто набиваешь, гадкий, цену,

Хочешь, чтоб рыдала я в пиджак.

Да пошёл ты! Хоть люблю, и больно,

Плакать в пиджачок – такой отстой…

Может, стану очень недовольной,

Но не побегу вслед за тобой.

Огонь сжигает сон

Уже всё сказано, но продолжает выть

то ненасытное, что Нежить порождает;

И пролонгирован востребованный Вий

(он побеждает, всюду побеждает).

Тут маски чёрные поверх прекрасных лиц,

и вязь татух у проданных поклонниц.

Упала околдованная ниц,

ряды пополнив избранных невольниц.

Она сама. Конечно же, сама

(не под влиянием волны) пошла на плаху.

Оставлены детишки и дома

(снимает для избранника рубаху).

Огонь сжигает и сжирает сон

и новой жертве путь освобождает.

Пусть будет проклят вечный этот Он,

что про тебя, убогую, всё знает.

Проходные межСТРАНные драмы

Мегажулики, мегабараны…

Проходные межСТРАНные драмы.

Для гешефтов опять зачисточки…

Кукловоды – за новые ниточки.

Мегадурни с чужим вождём носятся,

Под другого хозяина просятся.

Она мне всё простит

Есть что-то в Ней (не знаю, как сказать).

Она меня прелестно повторяет.

Делю я с Ней не только лишь кровать.

Душа с Ней, обрываясь, воспаряет.

Она не отменяет тех, других.

Она мне всё простит, ведь мы одно с Ней,

И не услышу я обидный всхлип,

Что маскируется красивой песней.

Но я, конечно, лишь Её любя,

Ей не прощу прихода спозаранку,

Когда, в порыве сладостном губя,

Сбежит, себя не помня, на гулянку

С тем, кто не любит, но искусно лжёт,

Ей повторяя: "Ты одна такая!"

Она поймёт, всё, умница, поймёт,

Но всё равно погибнет, замирая,

В руках чужих, подспудно отомстив

Мне за измены, отдаваясь страсти.

А я останусь жив, другими жив,

Но навсегда в Её безмерной власти.

Тоску запеленала

Разбилось то хрустальное меж нами. Его осколки режут до сих пор. И стихло наконец уже цунами, Но иногда колеблет всё же борт. Справляюсь я. Тоску запеленала В одежды будней. Вроде ничего. Но иногда у шумного вокзала Вдруг вспоминаю глупо про него. Опять пронзает подленький осколок, И вновь тоска, и вновь живу тем днём. Жаль, не предвидела, что станет столь мне дорог.

Да лучше б и не знала я о нём!

Не отменишь ада

Ты совсем обнаглела, проклятая Тень! Ходишь ты по пятам, ходишь ты целый день. Я не стану тобой, даже и не мечтай, Даже если рисуешь иллюзию-рай. Коли даже утешишь, останусь собой, Пусть взрывает мой мозг проклятущая боль, Хоть сегодня никто я, пускай не своя, Не хочу слышать я трелей лжесоловья. Соки пить суррогата И падать во тьму… Не отменишь ты ада,

Отсрочишь тюрьму.

Переплавленное в стих-прыжок

Донести бы строчку до блокнота -

нить клубка родившихся стихов.

Но мешает сделать это вновь работа:

никуда не деться от оков.

Говоришь, вот раньше было время:

можно было рифмы шлифовать.

Я тебе отвечу: было б бремя

дум, что запросились вдруг в тетрадь.

Вдохновение? Когда больное,

переплавить это в стих-прыжок.

Оживило слово золотое

то, что отправлялось под замок.

В ногах бы валялась

Я сказала, что я не хочу,

а сама полюбила всем сердцем.

Но к тебе больше не полечу,

ведь теперь не являюсь я перцем.

Если бы униженье тебя

мне вернуло, в ногах бы валялась…

(Хорошо, что не падала зря:

запылилась любовь, истрепалась.)

Даймон

Нечистая совесть, ты хитрая штука:

не вычислишь, не обхитришь.

То ночью завоешь, как бедная сука,

то спрячешься и замолчишь.

Ты, даймон, лишь тоненьким-тоненьким пульсом

там где-то… Там, в слабой душе.

Не станешь уже ты советчиком-другом:

в подвальном живёшь этаже.

Значит, изначально не твоя

Про меня ты ничего не знаешь, и поэтому иди ты вон! Ты меня, как тех, не пролистаешь (мне не нужно сладких мутных волн). Но зато тебя расшифровала (это ведь легко, самец, поверь). Я такой разборчивою стала и теперь держу закрытой дверь. Про меня ты ничего не знаешь, да и знать не хочешь (знаю я). Если я – одна из тех всего лишь,

значит, изначально не твоя.

Опостылевшее вновь берёшь как трость

Последняя любовь… Она стоит укором У двери, что ведёт, уже узнал, куда. Последняя любовь – отсылка к разговорам, К урокам, что пришли сквозь клятые года. Но, зная наперёд, чем кончится вдруг глупость, Желание сильней в неё упасть опять. И тошнотворна заданная мудрость, Которую спешит безумие украсть. Последняя любовь… Угасла, только вспыхнув. И с облегчением вздыхаешь: не сбылось. С зависимости ненавистной спрыгнув,

Ты опостылевшее вновь берёшь как трость.

Я в тебе не начиналась даже

Ты кончился во мне, как только кончил, инерцией продолжившись одной. Иссякли замечательные вольты, и роль моя в ином теперь кино. А я в тебе не начиналась даже (я функция, а ты герой на час). Пусть не надолго, но был всё же важен

(как хорошо, что не попёрлись в ЗАГС).

ПсихоТРОНика, SPQR

Звёзды в небе, как алфавит, у врага – торжественный вид. Ходишь в храм, довольный собой, в подсознании – давний сбой, Ведь нечистый спрятан в словах, и провёл реформу* не маг. Просто тот, кто наверх взошёл, психоТРОНикой слабых смёл. Угнездилась приставка "бес" – и нечистый в подкорку влез. Тут молись-не молись – одно: в голове не твоё кино. SPQR** – всё так, всё так, не дурак Иван, не дурак. *В 1918 г. троцкисты провели подрывную реформу в орфографии, и появилась приставка "бес".

**Senatus Populusque Romanus («Сенат и народ Рима»)

Сыта разлучной правдой

Я не хочу на кладбище любовей, Поэтому иди уже, иди! Рабы своих красивых своеволий… Подумай, что же ждёт нас впереди. А воспалённость этой лютой жаждой По-своему прекрасна, уходи! Сыта по горло я разлучной правдой.

Дай только поцелую. Погоди…

Налево ходить

Ты всё твердишь: "Я люблю лишь тебя,

а та, вторая, – последняя б…ядь".

Я отвечаю: "Один у меня,

но наберусь у другого огня".

Если ты любишь налево ходить,

лучше вообще ни о чём не вопить.

Я адом своим заслужила

Из этой горы боли родился мой стих (не мышь). Тебе господь нЕ дал соли, завистливо ты вопишь На тех, кто талант являет, кто ярче тебя горит, Кто в образ переплавляет тот пласт, что от сирых скрыт. Но адом своим заслужила поток гениальных строк. Орёшь, что наворожила, а ты, хоть и "крут", не смог. Всё просто: ты адом не дышишь, считай, что тебе повезло. Инфернопроклятий не слышишь

и зря во мне ищешь зло.

В цепях никому не нужного долга

Суггестия – вещь, конечно, великая,

Да только ещё есть луна многоликая.

Живёшь ты земным притяжением долго

В цепях никому не нужного долга.

Внутри тот сидит, кого ты не знаешь,

Но лишь до поры во что-то играешь.

Настигнет луна, за собою поманит,

Тебе станет скучно, тоскливо здесь станет.

Здесь лунным нельзя быть, такое запретно,

Поэтому т-с-с… Сделайся незаметным.

На тёплых лапах вожделение

На тёплых лапах вожделение

подкралось, захватило в плен.

С трудом стряхнула наваждение,

ведь не хочу я перемен.

Ведь не хочу я обстоятельств,

в которых ты – мой господин,

И не желаю обязательств

в той жизни, где лишь ты один.

Я не мечтаю о той жизни,

чтобы за кайф – ценой драгой.

Считаешь, стала я капризной,

но, к счастью, стала я другой.

Прохиндей

Заняла под большие проценты я твою "неземную" любовь. Для тебя дамы все – клиенты: за валюту берёшь их вновь. Мне противны твоя меркантильность, мелководье души твоей. Что поделать, ведь заунывность

лечишь ты, только ты, прохиндей…

Душе нужен новый шов

Во мне поселилась тоска, Она непролазная чаща. Для счастья не надо броска, А лишь продаваться почаще? Увы, друг мой не пришёл. Зачем погасил мой свет?! Душе нужен новый шов, А телу – новый ответ. Я знаю, гештальт не зажил И вряд ли уже заживёт. Не хватит душевных сил Продвинуться мне вперёд. Поэтому лучше сам, Мой новый вызов судьбе. И я воспарю к небесам,

Вернусь, чёрт возьми, к себе.

Как гвоздь, мою проткнул судьбу

А ты, как гвоздь, мою проткнул судьбу. Какому неугодна я суду?! А гвоздь неострый, ржавый, но дышать Всё тяжелее, хочется сбежать. И без гвоздя уже теперь не жизнь… О, сколько справила уже я тризн По прошлому, по пресному ничто,

Когда болталась, как в колодце чмо.

Предаваясь счастью ленивому

Червоточинки нет. Извини:

родилась я натурой цельною.

(Предназначен твой динамит

той, что ходит походкой несмелою.)

Для тебя такая нужна,

что полюбит за враки только лишь.

Да, краса, конечно, важна,

но с дурнушкой наивной снова спишь.

Та, что хилому продалась,

притворившись глупой, –  «умелая»,

А меня не зацепит власть

(на беду уродилась спелая).

Это зрелая груша, мэн,

так сладка червю горделивому.

Увлекаешь простушку в плен,

предаваясь счастью ленивому.

Без влажности чувств

Перхоть больше не живёт в власах, и прыщи убила на лице. Плюс цветные линзы на глазах, и могу позволить неглиже. Но в душе – иллюзий бывших прах, похоть заместила влажность чувств. Не витаю больше в облаках, заменил романтику искус. Да, короче, больше нет любви, нет и слова даже в лексиконе. Хоть сто раз "люблю" мне говори,

хоть тверди раз эдак в миллионный.

Глобус

Я думала, что шар земной держала,

а оказалось, то лишь глобус был.

И парус я неправильный украла -

корабль мой, ты не туда уплыл.

Но знаю, знаю после всех крушений,

что первой в алфавите – буква "я".

Понятно, что в истоке сих лишений -

разрушенная радость бытия.

"А" – это "азъ", а значит, "я", брателло,

но нам внушили, что наоборот.

Я вспомнила – моя душа запела

и до сих пор сиянием живёт.

Открытость чревата

Невидимым скотчем заклеены рты,

Замученный призраком, раненый ты.

Ты стал чёрным ящиком и закутком.

Ты солнечный зайчик, но это потом.

Открытость чревата, внушили тебе.

Она приведёт непременно к беде.

БЕЗхимерно

Я теперь живу без химер. Кисловато идти безхимерно. Но зато нет в жизе полумер. Чищу карму свою безразмерно. "Безочкастый" – не значит, что зряч, Но хотя бы болячки пожиже. Мне теперь не опасным стал рвач, Только смех зазвучал вдруг потише. Мне отныне не нужен друг, Да и муж не сильно-то нужен. Я боюсь отпадения вдруг Тех со мною, кто смотрит пониже. Я им вру, что такая же, ведь Одинокой совсем останусь. Это ложь по спасение. Впредь

Мне обещан конкретный градус.

Без феромонов

Я хочу тебя без всяких феромонов, Сладки пот и запах сигарет. Эта маета, признаться, нова, Вижу в ней предвестье наших бед. Сила воли? Нет, не про меня!

Не прожить без гибели-огня.

Стихи приходят, как люди

Стихи приходят, как люди,

а я их не прогоняю.

Одни недолго побудут,

другие запоминаю.

Одни – про меня, иные -

про тех, на кого не похожа.

Как люди мои родные,

живут они под тонкой кожей.

Орут внутри, словно горны,

но мне без них было бы больно.

Порою они покорны,

подчас же так своевольны…

Ступень к Богу

Просчитать сумасшедшего – это путь к Богу

(необычный заходит на эту дорогу).

Не лечить воспаление мозга  – для власти

(сколько гениев  тут растащили на части)…

А облегчить  страдание – дело второе

(изолировать психа во имя покоя).

Кто подружится с ним, сам на нарах сгнивает

(нужно, чтоб не пропасть, поменять мудро стаю).

Тот безумец полезен, а этот не важен

(врач в болезненном обществе тоже продажен).

Я не хочу быть для тебя губами

Я не хочу быть для тебя губами только

И лишь одним из тел, увы, быть не хочу.

Во мне и душ, и поз, ты знаешь, сколько?

И их объять тебе не по плечу.

Ты хочешь лишь мясцо и лишь мою фигуру,

Но я желаю стать всем тебе и навсегда.

А если всё не так, тогда бери ты дуру,

Которой дорога воя лишь борода.

Мертвецки мудра

Если ум – разбитость сердец, я давно мертвецки мудра. А из группы дурных овец вихрь несчастий меня забрал. Отшелушилась власть химер, человейники не нужны. Из фальшивости полумер вырастают цветы вражды. Если мудрость бедой дана, искупает она беду. И без боли, совсем одна

я теперь по жизни иду.

Алиса – Улиссом

Не смейся надо мной, Чеширский Кот!

Я не Алиса, ею я не стану.

Меня сломал твой психотронный код

И не хватает на святую дхарму.

Невидимый плат горя оградил

От жизни, где Алиса честно билась,

И на добро мне не осталось сил.

Я надломилась, страшно надломилась.

Под гнётом договора душно жить,

Ещё скучнее – в рамках компромисса.

Гнезда покоя мне уже не свить.

Беги, беги куда-нибудь Улиссом.

В сладком том ненасытье

Дай мне право уйти

(дай возможность уйти спозаранку).

Я опомнюсь в пути,

получив в нём заслуженно ранку.

Я себя прокляну,

но зато я вдохну хоть раз волю.

Небо я обниму

и пойму наконец злую долю.

Я вернусь, может быть

(ну а если вдруг нет, то простишь ты).

Коль могилу мне рыть,

то лишь там, в сладком том ненасытье.

Дай мне право уйти

(не могу дать сама, понимаешь?!).

Дай свободу найти

(но ты важность разлук отнимаешь).

Уроборос ползёт параболой

Как уныло молчит парабола…

Циолковский ведь проиграл.

Отчего мать всё время плакала?

Уроборос счастье украл.

Ключ к нему не достать никак:

Укротил змий волну мою.

А отмычку от рая унёс враг,

И осанну ему поют.

Дурачки завидуют звёздочкам.

Там химеры и пьянки в хлам.

Очень скоро таких – по лодочкам,

Отпевать в злато-чёрный храм.

Уроборос ползёт параболой.

Я по почерку узнаЮ.

Лихо мне несчастье накаркало.

На него с усмешкой плюю.

Апперкот от козла

Не нужен повод, чтоб кого-то разлюбить,

не существует ведь любви между полами.

Любой пустяк способен погубить

то мимолётное, возникшее меж вами.

И отправляет важный гоминид

в "корзину" отработанную "тёлку".

А в лучшем случае: "Прощай, ну, без обид",

как будто бы в помойку бросил тёрку.

Здесь ключевое слово – "гоминид",

ведь человек так не поступит, верно?

Изобразит партнёр хотя бы вид,

что всё не так на самом деле скверно.

Ах, Бунин, Бунин, вы – из той поры,

когда пеклись и о подарках бывшим…

Но гамадрил – он из другой игры,

компьютерной, где априори "выше"

Любой самец той дамы, что всё ждёт,

пусть даже не любви, а благородства.

И нанесёт внезапно апперкот

тебе козёл, вкусивший превосходство.

Ты пишешь заразой

Ты пишешь заразой,

разбитою вазой,

в которой хранилось тепло.

Несёшь споры фразой,

военною базой

кладёшь их на полотно.

Но что же поделать,

коль вирус повсюду

и сам разбавляет письмо?

Чтоб нЕ бить посуду,

ваять снова буду,

ведь поле токсично само.

Вот наказание

Пускай какими-то урывками, пускай на улице чужой. Пьяна я этими ошибками, но не хочу судьбы иной. Я влюблена… вот наказание, а счастье… счастья только тень. Твоё короткое лобзание – и снова в пустоте весь день. А если завтра не придёшь ко мне, то лучше сразу умереть. Ведь без тебя… ведь без в тюрьме

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.