Вера Тумасова
Россия не Европа

Россия не Европа

Эссе

Русский социолог Данилевский¹ (https://ru.wikipedia.org/wiki/Данилевский,_Николай_Яковлевич)

ещё в 19 веке полагал, что столкновение цивилизаций составляет главное содержание эпохи и попытка одной цивилизации навязать другой собственную систему духовных ценностей ведет к катастрофе и разрушению. Вряд ли справедливо мнение о существовании общечеловеческой цивилизации, поскольку мир состоит из массы замкнутых духовных общностей в собственной шкале координат и каждая в отдельности представляет собой отличающуюся от других цивилизацию. Общечеловеческая цивилизация невозможна, как недостижимый идеал.

В наше время, как, впрочем, и ранее, основным нарушителем мирового порядка выступает западная цивилизация. США и её западноевропейские сателлиты стремятся навязать свои ценности человечеству, называя этот разрушительный процесс демократией. Как и в 19 веке вопрос: “Кто мы?” остаётся актуальным и по сей день.

Вступление России в политическую систему европейских государств связали ей руки.

С 1799 года Россия с разным успехом воевала за чуждые европейские интересы, не получая за то никакой благодарности, а лишь только крики, что Россия громадное завоевательное государство, постоянно расширяющее свои границы и угрожающее спокойствию и независимости Европы. Она представляет собой мрачную силу, враждебную прогрессу и свободе. В глазах Европы преступление России заключались в её усилении, а она лишь возвращала свое достояние.

По факту страны Запада, привыкшие развиваться за чужой счёт, не оставляет надежда поживиться нашими природными ресурсами. Не следует, однако, забывать в отличии от стран Запада, что территориальное расширение России происходило не из соображений разбогатеть, а исключительно для защиты своих рубежей. А потому мы не занимались насильственной ассимиляцией коренного населения, сохраняя их веру и обычаи, и, даже, давая им «немалую ссуду». Заселение и освоение пустующих и окраинных земель происходило без уничтожения аборигенов и все приобретения постепенно становились чисто русскими областями.

На северо-западе Россия лишь отвоёвывала захваченные ранее земли, принадлежащие ей по праву, например, Швецией или немецкие провинции при Балтийском море, или организовывала свои границы с целью не иметь у себя под боком враждебное население. Все эти земли были закреплены за православием и русской народностью.

Присоединение к России закавказских христианских царств происходило скорее против желания царя, и лишь благодаря их мольбам, ещё со времен Грозного² (https://ru.wikipedia.org/wiki/Иван_Грозный) и Годунова³ (https://ru.wikipedia.org/wiki/Годунов,_Борис_Фёдорович), о русской помощи. Они более не могли вести самостоятельного существования и должны были или погибнуть от рук турок, персов и кавказских горцев, или соединиться с единоверной Россией для которой этот шаг был тяжелой обузой и стоил ей непрерывной многолетней борьбы. А что касается присоединения Туркестанской области, Кавказского горного хребта, части Закавказья и Крымского полуострова, то это было обусловлено политической необходимостью и ни в какое сравнение не шло с антинациональными и ненавистными для человечества завоеваниями Англии и Франции значительно большими как по территории, количеству населения, так и по последствиям по отношению к коренным народам. Важно отметить, что слабые, полудикие и совершенно дикие инородцы не уничтожались, не лишались своей свободы и собственности и не обращались в крепостное состояние.

Если все войны до Петра⁴ (https://ru.wikipedia.org/wiki/Пётр_I)

велись Россией за собственное существование и возвращение отторгнутых соседями Российских земель, то европейские войны России от императора Павла⁵ (https://ru.wikipedia.org/wiki/Павел_I), были актом, пусть и не всегда политически благоразумными, но часто отличались политическим великодушием, бескорыстием и рыцарством. Для России эти войны имели значительный нравственный результат и показали способность русских к военному делу. Кроме того, Россия принимала к сердцу совершенно чуждые ей интересы и героически приносила жертвы на алтарь Европы. Возможно дальнейшие действия России не были необходимостью и лишь тешили честолюбие Александра⁶ (https://ru.wikipedia.org/wiki/Александр_I), ибо послужили освобождению Европы от Наполеона⁷ (https://ru.wikipedia.org/wiki/Наполеон_I) и никому не нанесли вреда.

Войны с Турцией через четырнадцать лет после Парижского мира⁸ (https://ru.wikipedia.org/wiki/Парижский_мирный_договор_(1815))

не принесли России никаких материальных благ, но освободили от турецкого владычества многие страны.

Всё это доказывает, что Россия не честолюбивая и завоевательная держава, ибо чаще всего она жертвовала своими очевидными, справедливыми и законными выгодами европейским интересам, находя достаточное оправдание своим действиям. Так за что же имеет место недоверие, несправедливость, ненависть к России со стороны правительств и общественного мнения Европы? С точки зрения Европы все успехи России, развитие её “внутренних сил, увеличение ее благоденствия и могущества есть общественное бедствие, несчастье для всего человечества”. [2] Различие в политических принципах не должно быть препятствием к дружбе правительств и народов, тем более что не было вредного вмешательства и давления России на внутреннюю политику иностранных государств, она не препятствовала развитию свободы в Европе. Европа не признает нас своими видя в России и в славянах чуждый материал, тем более, что не может извлекать свои выгоды, как из Китая, Индии, Африки, большей части Америки, формировать по своему образу и подобию, поэтому Европа видит в Руси и в славянстве не столько чуждое, сколько враждебное начало. Гордая своими заслугами Европа инстинктивно чувствует, что несмотря на кажущуюся мягкость России, в основе её “лежит крепкое, твердое ядро, которое не растолочь, не размолотить, не растворить” [2], которое нельзя ассимилировать. Она хочет жить своей независимой, самобытной жизнью, а это для Европы просто непереносимо. Стало быть, необходимо любыми путями пресечь её дальнейшее развитие.

Относится ли Россия, частично занимающая европейскую и азиатскую территорию, к Европе? Европа сама по себе является германо-романской цивилизацией, к которой Россия не принадлежит, поскольку питалась иными корнями нежели Европа.

Ещё в 19 веке Европа полагала, что отказ России от всего, что вся Европа единодушно считает согласным со своими видами и интересами, не приведёт к сочувствию и рукоплесканию, а России отводится роль лишь носителя и распространителя европейской цивилизации на Востоке.

Для Европы громадная Россия трудно преодолимое препятствие развитию и распространению настоящей германо-романской цивилизации. Этот взгляд был и ранее очень распространен между корифеями нашего общественного мнения и их просвещёнными последователями, являющимися западнофилами. Он ведёт к ослаблению русского начала от центра к окраинам России и обособлению разных регионов с инородческим населением. Для наших записных либералов ослабление народного начала России даст возможность слиться с западной цивилизацией. В действительности именно самобытность славянского государства – России даёт силу и крепость общественному и политическому организму. Её “возвышенная и благородная любовь к человечеству, чуждая всякого народного эгоизма и национальной узкости взгляда возведена в идеал”. [2]

В последнее время (до начала Специальной военной операции на Украине) широко распространялся взгляд, признающий превосходство европейского над всем русским и верующий в единую спасительную европейскую цивилизацию. Любая мысль о возможности существования иной, кроме европейской, цивилизации в России недопустима для либералов. Они признают лишь внешнюю силу без внутреннего содержания, но жалки те люди, которые следуют этой мысли, поскольку думают, что любовь к своему отечеству ничего не даёт, а внешний политический патриотизм приводит к горькому разочарованию в себе и осознанию банкротства. Такой народ не верит в себя и ждёт прилива сил от Запада. Чаадаев⁹ (https://ru.wikipedia.org/wiki/Чаадаев,_Пётр_Яковлевич) выражал горькое сожаление о том, что Россия была лишена католицизма, который, по его вполне справедливому мнению, вылепил Европу. Полагая отсутствие будущности своего отечества вне европеизма, он впал в отчаяние. Если внешнее влияние благотворно, то не лучше ли расшатать связь, сплачивающую массу, дать простор действовать чуждым, посторонним элементам, входящими кое-где в состав этой массы? По его мнению, все проникнутся европеизмом, Русь очеловечится вместе с её окраинами. Это брожение воспримет остальная масса и разложит всё варварское, азиатское, восточное, оставив западное. В этом и есть просвещенный политический патриотизм с точки зрения либералов. Для того, чтобы Россия причислилась к Европе, она должна отказаться “от крепости, цельности и единства своего государственного организма, от обрусения своих окраин”. [2]

Абсолютна абсурдна издавна существующая аксиома о том, что Европа и Азия полярны. Если следовать этой аксиоме, Европа является полюсом прогресса и постоянного движения вперед, а Азия – полюсом застоя.

А как же быть с Россией, большая часть которой географически находится в Азии? Развитие стран зависит не от географии, а от их возможностей и исторических фаз. Они прогрессивны там, где гражданственность и культура могли развиваться. В разное время страны, расположенные независимо от географии, развивались и создали свои цивилизации. Данилевский квалифицирует следующие культурно-исторические типы (самобытные цивилизации) в хронологическом порядке: “1) египетский, 2) китайский, 3) ассирийско-вавилоно-финикийский, халдейский, или древнесемитический, 4) индийский, 5) иранский, 6) еврейский, 7) греческий, 8) римский, 9) ново-семитический, или аравийский, и 10) германо-романский, или европейский. К ним можно еще, пожалуй, причислить два американские типа: мексиканский и перуанский, погибшие насильственною смертью и не успевшие совершить своего развития”. [2] Эти цивилизации развивали различные стороны жизни, не дублируя своих соперников, приведя к многосторонности открытий, изобретений и культуры, в чем и проявился прогресс.

Данилевский предложил несколько выводов (законов исторического развития), объясняющих возможность формирования любой цивилизации: наличие языка или группы близких между собой, политическая независимость, однотипность культурно-исторического типа, разнообразие этнографических элементов, когда они, “не будучи поглощены одним политическим целым, пользуясь независимостью, составляют федерацию, или политическую систему государств” [2], продолжительный период роста.

Лишь теоретически возможно передать цивилизацию какому-либо народу при условии усвоения народом всех культурных элементов (религиозных, бытовых, социальных, политических, научных и художественных). В этом случае народ должен совершенно ими проникнуться и продолжать действовать в новом духе. Цивилизация не передается от одного культурно-исторического типа другому, но она может ассимилировать другие народы.

Под периодом цивилизации Данилевский подразумевает время, в течение которого народы, составляющие тип, вышедший из бессознательной чисто этнографической формы быта, создав, укрепив и оградив свое внешнее существование как самобытных политических единиц, проявляют свою духовную деятельность не только в отношении науки и искусства, но и практически осуществляют свои идеалы, общественное благоустройство и личное благосостояние. Оканчивается этот период тогда, когда иссякает творческая деятельность, приходит успокоение на достигнутом или возникают неразрешимые противоречия, доказывающие ошибочность их идеала либо неблагоприятные внешние обстоятельства, отклоняют развитие общества. Каждое направление цивилизации, должно достигнуть своего предела, который начинается с замедления дальнейшего поступательного движения и ограничивается лишь частными усовершенствованиями. В этом случае происходит застой и прогресс останавливается.

Цивилизационный процесс развития России, как, впрочем, и других стран, начался при постепенном отрешении от случайности и ограниченности национального к вступлению в область общечеловеческой всеобщности при использовании достижений других цивилизаций, что не означает её передачу.

Славянофилы 19-го столетия не отрицали влияния европейской цивилизации, но настаивали на важности религии, истории, культуры и быта в жизни русских и необходимости самобытного национального развития. Уже тогда они видели односторонность и непримиримое противоречие между Россией и Европой. Славянофильство, в конечном итоге, сыграло свою роль в развитии русской цивилизации. Навязывание чуждой цивилизации России потерпело неудачу, несмотря на все ухищрения правителей, начиная от Петра I.

Русская цивилизация значительно моложе европейской и ещё не исчерпала возможностей своего развития, чего не скажешь о европейской, скорее всего достигающей своего предела.

Европейская и русская цивилизации формировались, пусть и в разное время, но на одной основе – общественных отношений и религии.

В средневековье после освобождения России от Ига появилась необходимость новых отношений в обществе, в т. ч. между государем и народом, и, как следствие, постепенного создания нового типа государственности. Государь в своём быту остаётся хозяином, главой дома. Он не удаляется от корней, но под влиянием новых жизненных требований, вынужден формировать хозяйственный быт своего народа. Княжеский, а позднее и царский быт мало отличались не только от боярского, но и крестьянского быта в силу одних вкусов, домашних обычаев, порядков, привычек, понятий, уровня образования, преданий и веры, и наиболее полно сформировался к концу XVII столетия.

Князь был главным судьёй и воеводой, хранителем правды и первым воином земли. Со времён Владимира Мономаха¹⁰ (https://ru.wikipedia.org/wiki/Владимир_Всеволодович_Мономах)

он был «стражем Русской земли» [1] от внутренних и внешних врагов. За это общество кормило его и дружинников, которые тогда ещё не шли дальше права на это кормление, обуславливающего общее владение землёй в княжеском племени и личную зависимость князя от общества. Великий князь был не главою земли, а главой таких же кормленщиков, вождём и был зависим не только от родичей, но и от общества с непосредственными и простыми отношениями между ним и земством.

“История застает древнюю Русь именно на той степени исторического развития, когда семья составляет единственный и непосредственный узел народной жизни, когда семья составляет существо, основу народного быта; когда, следовательно, семейные добродетели являются неизбежным последствием, естественным продуктом жизни”. [3]

Забелин¹¹ (https://ru.wikipedia.org/wiki/Забелин Иван Егорович) опроверг общепринятую точку зрения об общинно-родовом строе в России. Он спорил со своими оппонентами, которые считали, что у славян не было родового быта, а была семья и община. Это непосредственная, естественная форма человеческой жизни, произведенная стихийной силой рождения, а потому историк обозначил именем этой стихии весь народный быт не только для домашних, но и для общественных отношений народа. Сторонники общинной теории считают, что славянская семья понимается не в обыкновенном смысле, а как семья – община. А у Забелина сущность родового быта не семья – община, а семья – хозяйство (двор), поскольку семья служит составною частью рода.

Понятия семья и род не тождественны, и семья относится к роду, как частное к общему. Не поняв этого, невозможно разобраться в том, чем отличается Россия от Запада. Cо времён Петра Великого в государственном смысле она постепенно отходила от родового быта, но оставила в нас его корни. Забелин так объяснил сущность родового быта. “Существо двора, его корень есть имущество, хозяйство-господарство” [4], которое ведётся, наживается общими, совокупными усилиями, работами и заботами всех, живущих на этом дворе. Они имеют полное право на свою долю пользования общим имуществом. Отсюда вытекает и относительное равенство голосов в общих делах хозяйства-двора; непререкаемое право думы, представительства в общих совещаниях. Все эти права, в сущности, были и есть простыми непосредственными и естественными правами рождения, по которым выходит, что отец обязан вскормить своих детей, а взрослые дети обязаны помогать отцу-кормильцу, чтобы точно также и самим кормиться от семейного хозяйства. Отец советуется с возрастными детьми и родичами, а они, в свою очередь, убеждены, что без их думы и согласия он никогда ничего не предпримет по общему для них делу. Дети, приобретая своим рождением право быть детьми своего отца, приобретали право пользоваться отцовской, а по крови, и своей собственностью. Они делили её, когда считали необходимым разойтись в разные стороны и зажить самостоятельной жизнью. Разделялась кровь семьи, разделялась и её собственность, как вещественное выражение.

Забелин считал, что к идеалу таких отношений нельзя приложить понятие община, поскольку собственность, именно двор-хозяйство, придавала семье лишь вид общины, где родные лица жили на одном хозяйстве. Внутри же, в качестве союза этих лиц, в духе этой общины, жила создавшая её идея кровного союза, на которой и была построена внутренняя домашняя жизнь. Она господствовала внутри каждого двора, и ни под каким видом не допускала равенства живших там лиц, поскольку никакого равенства в отношениях женатых братьев, замужних сестер, в отношениях свекрови к невестке, золовок к той же невестке не было даже в древнем обществе. Во дворе жила семья с естественным разделением людей на отцов и детей. В общине лица и права равны, а в роду именно родитель становился главой и властителем своей семьи. Для него все члены семьи были, по сути, малолетними. В древнерусском обществе родительская опека заменяла всё то, чем обеспечивается свобода и нравственное, и имущественное положение личности. В современном быте эта опека переходит к государственным, правительственным и общественным учреждениям. Забелин согласен с утверждением семейно-общинной теории, что древнерусская семья «была семья в тесном смысле». [3] Противники утверждают, что в устройстве этой семьи «нет и признака родоначальнического патриархального характера, что вообще у «древних славян не было рода». [3] Забелин, напротив, говорил, что там, где эта теория видит семью-общину, он видит только один род и не видит семьи в её прямом и тесном смысле. Понятие о семейной общине возникло у общинной теории из представления о собственности, о дворе-хозяйстве, на котором всегда и жила семья-община. Отец становился, уже дедом, прадедом, дети являлись внуками и правнуками. В этой целой совокупности семей, родичей, детей рода, а не отца только, возникают счёты и отношения уже не семейные, а именно родовые, как и само имущество, двор – корень материального существования семьи. Конечно, оно становится общим имуществом, но для одного кровного родства. Во дворе, на общем хозяйстве живет уже род, а не семья. Двор в древней Руси стал средой родового быта, выразителем родового устройства жизни, экономическим, хозяйственным типом рода.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Никола́й Я́ковлевич Даниле́вский (4 декабря [16 декабря] 1822, село Оберец, Орловская губерния – 7 [19] ноября 1885, Тифлис) – русский социолог, культуролог, публицист и естествоиспытатель; геополитик, один из основателей цивилизационного подхода к истории, идеолог панславизма.

Вернуться

2

Ива́н IV Васи́льевич, прозванный Гро́зным (впервые – в «Истории Российской» Татищева), в постриге – Иона (25 августа 1530, село Коломенское под Москвой – 18 (28) марта 1584, Москва) – государь, великий князь московский и всея Руси с 1533 года, первый венчаный царь всея Руси (с 1547 года; кроме 1575—1576, когда «великим князем всея Руси» номинально был Симеон Бекбулатович). Старший сын великого князя московского Василия III и Елены Глинской.

Вернуться

3

Бори́с Фёдорович Годунов (1552 – 13 [23] апреля 1605) – боярин, шурин (брат жены) царя Фёдора I Иоанновича, в 1587—1598 фактический правитель государства, с 17 (27) февраля 1598 года по 13 (23) апреля 1605 года – русский царь.

Вернуться

4

Пётр I Алексеевич, прозванный Великим (30 мая [9 июня] 1672 года – 28 января [8 февраля] 1725 года) – последний царь всея Руси (с 1682 года) и первый Император Всероссийский (с 1721 года).

Представитель династии Романовых. Был провозглашён царём в 10-летнем возрасте, стал править самостоятельно с 1689 года. Формальным соправителем Петра был его брат Иван (до своей смерти в 1696 году).

Вернуться

5

Павел I Петрович (20 сентября (1 октября) 1754 –  Летний дворец Елизаветы Петровны, Санкт-Петербург – 12 (24) марта 1801, Михайловский замок, Санкт-Петербург) – сын Екатерины II и Петра III, император Всероссийский с 6 (17) ноября 1796 года, 72-й великий магистр Мальтийского ордена с 29 ноября (10 декабря) 1798 года.

Вернуться

6

Александр I Павлович (12 (23) декабря 1777, Санкт-Петербург – 19 ноября (1 декабря) 1825, Таганрог) – император и самодержец Всероссийский (с 12 (24) марта 1801 года), протектор Мальтийского ордена (с 1801 года), великий князь Финляндский (с 1809 года), царь Польский (с 1815 года), старший сын императора Павла I и Марии Фёдоровны. В официальной дореволюционной историографии именовался Благословенный.

Вернуться

7

Наполеон I Бонапарт (итал. Napoleone Buonaparte, фр. Napoléon Bonaparte  ; 15 августа 1769, Аяччо, Корсика – 5 мая 1821, Лонгвуд, остров Святой Елены) – император французов(фр. Empereur des Français) в 1804—1814 и 1815 годах, полководец и государственный деятель, заложивший основы современного французского государства, один из наиболее выдающихся деятелей в истории Запада.

Вернуться

8

Мирный договор между участниками седьмой антифранцузской коалиции (Россией, Великобританией, Австрией и Пруссией) и Францией, в которой вторично была восстановлена власть Бурбонов. Представителями Франции были сперва Талейран, потом Ришелье, России – Разумовский и Каподистрия, Пруссии – Гарденберг и Гумбольдт, Австрии – Меттерних и Виссенбург, Англии – Р. С. Каслри и Веллингтон.

Вернуться

9

Пётр Я́ковлевич Чаада́ев (27 мая [7 июня] 1794, Москва – 14 [26] апреля 1856, там же) – русский философ (по собственной оценке – «христианский философ») и публицист, объявленный правительством сумасшедшим за свои сочинения, в которых резко критиковал действительность русской жизни. Его труды были запрещены к публикации в императорской России.

Вернуться

10

(др.-рус. Володимиръ (-мѣръ) Мономахъ; в крещении Василий; 1053—19 мая 1125) – князь ростовский (1066—1073), князь смоленский (1073—1078), черниговский (1078—1094), переяславский (1094—1113), великий князь киевский (1113—1125), государственный деятель, военачальник, писатель, мыслитель. На сохранившихся печатях Владимир Мономах также использовал титул архонт всея земли Русской, на манер византийского титула.

Владимир Мономах был сыном князя Всеволода Ярославича. Прозван Мономахом по прозванию рода матери, которая, предположительно, была дочерью византийского императора Константина IX Мономаха.

Вернуться

11

(1820-1908 годы) – русский археолог и историк, специалист по истории города Москвы, Член- корреспондент по разряду историко-политических наук (1884), почётный член Императорской Академии наук (1907), действительный тайный советник (1908).

Вернуться