# Ведьма Агнета. Практическая магия и нечисть по соседству

Евгения Потапова

С последних приключений Агнеты прошло не так много времени, а жизнь шла своим чередом. Женщина продолжала обживаться в новом доме, ремонт затеяла, машину нашла в гараже и личную жизнь вроде как устроила. Да только помимо приятностей, появились и неприятности. Призраки из прошлой городской жизни, новые недруги, незваный гость в доме и завистницы.
Но и Агнета не промах, все чаще гадает, порчу снимает, ритуалы совершает, – делает все что положено обычной деревенской колдунье. Кто знает каким приключение для нее это обернется на этот раз?
Продолжение полюбившейся истории о необычной городской ведьме в деревне

.


© Е.В. Потапова, текст, 2023

© Издательство АСТ, 2023

## Встреча с приятельницей

Жизнь продолжала идти своим чередом, и я обживалась в новом доме. Спать улеглась на своем любимом диване, привезенном из городской квартиры. Всю ночь кто-то ходил по комнате, отодвигал ящики в комоде, открывал и закрывал дверь в шкафу, охал и стонал, шаркал ногами. Это была плохая идея ночевать в комнате, которая использовалась в качестве гостевой для потока страждущих.

– Ты чего там шаришься? – спрашиваю кого-то невидимого в темноте.

Притих, притаился, а потом уселся у меня в ногах и снова давай вздыхать. А мне самой вот прямо нехорошо делается, дурно, тошно и на душе так муторно. Зря я дверь в комнату закрыла, надо было Прошу пустить, с ним спать. Он хоть и половину дивана занимает, но такой замурчательный.

Хотела встать, а не2что меня за ноги держит и не пускает. Вот так здрасьте, приехали, это еще что за новости. Так оно мало того, что на ноги навалилось, так еще и выше заваливаться стало. Уже половину туловища я не чую. Это вот как понимать? Слышу, с той стороны двери Проша скребется, дверь пытается открыть. Нечто невидимое уже и до груди доползло, не дохнуть, не выдохнуть, и сказать я уже ничего не могу, только мычу нечленораздельно. Так это существо еще принялось меня душить.

Котяра уже мой со всего размаха дверь в комнату выбивает, видно, разбегается, и прыгает на нее. Она, как заколдованная, с места не сдвинется, хотя открывается вовнутрь. Он там уже за дверью и орет, и воет, и скребется, и всей своей тушей ее атакует.

Существо меня душит, а я пытаюсь его увидеть и выкарабкаться из-под него. Тут перед своим лицом вижу рожу, на животное похоже, пасть собачья огромная, а глаза, как у человека, весь волосатый и лапы с длинными пальцами и когтями. Как только он передо мной показался, так я и руки смогла высвободить. Хвать его за пасть и от себя отталкиваю.

– Ах, ты же су-у-ка, а ну пшел отсюда, – еле выдавила из себя с хрипом и тяжестью в горле.

Тут и Проша смог в дверь пробиться. Существо отскочило от меня на пол и сцепилось с котом. Визг, писк, дикие кошачьи вопли, звуки борьбы.

– Мам, что у тебя тут происходит? – в дверях появилась Катюшка.

– Кот, видно, крысу большую поймал, – ответила я, тяжело дыша.

Сущности, видно, отвлеклись на мою Катерину и прекратили драться. Нечто куда-то ускользнуло и пропало из поля видимости.

– Мам, я боюсь. Какого размера эта крыса была, что Прошка с ней боролся? А Маруська наша где? – спросила дочь.

Из-за косяка двери появилась испуганная и хитрая собачья мордочка. Обычно она спит со мной в комнате, а в этот раз не захотела вместе со мной заселяться в новую спальню, а преспокойно дрыхла в зале. Я как могла, успокоила дочь и уговорила ее отправляться спать. Сама же собрала подушки и одеяла и ушла на диван в большую комнату, оставаться здесь мне не хотелось. Рядом на диване устроился Проша – охранять мой покой и сон. На полу расположилась Маруська. Так мы и уснули в теплой компании.

Утром встала рано, надо было сгонять к маман. Она звонила накануне, снова жаловалась, что есть ей нечего и лекарства кончились. Собрала в контейнеры готовую еду и отправилась на автобус. День у мамы прошел, как всегда, ничего особенного и выдающегося не случилось.

Когда была у нее, позвонила давняя приятельница Нинок. Мы с ней особо не дружим, только иногда общаемся, когда ей скучно или у нее что-то случилось. Когда-то давным-давно наши дети ходили в один художественный кружок. Потом Нина переехала, и наша дружба сошла на нет, но все же иногда списываемся и созваниваемся. Она предложила мне встретиться и поболтать, дескать, давно не виделись. Договорились увидеться в парке в центре города.

Нинок совмещала приятное с полезным, выгуливала младшего сына и разговаривала с какой-то молодой женщиной или девушкой. Барышня была одета во все черное, какие-то балахонистые юбки с кружевами, массивные ботинки с цепями и шипами, черная блузка с прозрачными рукавами. И просто невообразимое количество разнообразных амулетов и браслетов всех конфессий и религий. Мадам также отличалась жутким макияжем: темно-коричневая, почти черная помада, такие же тени и наращенные ресницы. Волосы цвета вороного крыла были распущенны по плечам.

Нинок увидела меня и помахала рукой, что-то сказала готической леди. Та осмотрела меня с ног до головы и слегка скривила губы, ну да, не надела я сегодня огромную черную юбку, да и раскраски боевой на лице не наблюдалось, только легкий макияж.

– Привет, Агнета, это вот Елизавета, потомственная ведьма, – представила нас Нина.

– Здравствуйте, очень приятно, – улыбнулась я.

– Взаимно, – ответила та и протянула руку с черным маникюром в знак приветствия.

– Ой, простите, сейчас такая ситуация в стране, а я только из автобуса, руки никому не пожимаю, – убрала я руки за спину.

Она лишь усмехнулась.

– Агнета, Елизавета поможет тебе с твоей ситуацией с мужем, – начала Нинок.

– Нин, да я вроде совета не спрашивала и помощи не просила, да и все у меня сейчас в порядке, – удивилась я на приятельницу.

– Не бывает в жизни все в порядке. Ниночка мне сказала, что у вас муж – тот еще ходок. Чтобы обезопасить себя на будущее, его можно приворожить, или наградить половым бессилием, или поставить на него морок, чтобы бабы к нему не лезли, а можно и себя красивой сделать, – начала говорить Елизавета.

– Это как же себя можно красивой сделать? Я вроде еще пока ничего так, – удивилась я.

– Ну вот именно что вы – ничего так, а могли быть как Анджелина Джоли, – продолжала Елизавета.

«Ну что же ты себя-то красавицей не сделала, чудище лесное», – подумала я.

– Меня моя внешность вполне устраивает, – улыбнулась я.

Девушка начала сердится, замолчала и поджала губы.

– Вот пока ты тут сидишь и о своей красоте лясы точишь, там твой мужик другую имеет, и дальше иметь будет, пока что-нибудь не предпримешь, – зло сказала она.

– Ну на здоровье, главное, чтобы им хорошо было и контрацепцией пользовались. – Ее злость начинала меня забавлять.

– Ее Ольга зовут, – сказала она и прищурилась, пытаясь поймать эмоции на моем лице.

– Как ее зовут, и куда ее зовут, меня не особо волнует, – я улыбнулась.

Позади барышни висел то ли демон, то ли сущность, которая чем-то напоминала индийскую богиню Кали, в ее жутком воплощении. Чудовище вывалило язык, вытаращило глаза, имело фиолетовый цвет кожи и ожерелье из человеческих черепов. Одной из своих рук оно управляло девицей, как кукловод марионеткой.

– Тебе просто нужно подумать хорошенько. – Она внимательно посмотрела на меня и взмахнула рукой, делая какой-то знак пальцами.

Тут подбежал Нинин сынишка. Девица поправила на нем рубашку сзади, и по ее руке в пасть к демону побежал небольшая пушинка-сгусток. Нина что-то шепнула сыну и отправила его дальше играть в песочнице с другими детьми. Ребенок не добежал, споткнулся и упал. Ударился носом об небольшой бордюр, отчего у него хлынула кровь. Нина вскочила и побежала к сыну.

– Вот видишь, что я умею, – гордо сказала девица.

– Поздравляю, – ответила я. – Мне идти надо.

Я встала со скамейки и подошла к Нине.

– Нинок, я пойду, у меня автобус через сорок минут. Жаль, не пообщались. Ты береги себя и ребенка, и фильтруй свое окружение, пока не завязла в этом, – сказала я и отправилась по аллее к выходу из парка.

– Подожди, – крикнула вслед мне девица.

Я приостановилась. Она подобрала все свои юбки и побежала ко мне, сунула в руку мне визитку.

– Вот, если надумаешь приворот сделать или порчу какую, звони, ну или пиши, там все указано. Я все умею. – И она подмигнула мне.

– Давай покеда. На автобус опаздываю. – Махнула ей рукой и отправилась на автобусную станцию.

Выходя из парка, порвала и выкинула ее визитку в мусорку, еще этого добра мне не хватало.

## Трудовые будни

На автовокзале встретила Петра. Он обрадовался встрече, снова меня благодарил за дочку. Девочка идет на поправку, сама уже ходит, правда, ей пока тяжело, много отдыхает, тихая стала. С подружками не общается, только с младшей сестрой. Отдал мне два больших пакета с пчелопродуктами, в одном был воск, а в другом все остальное, что я просила. Говорит: «Сегодня собирался к вам заехать, а телефон дома забыл, а вот все само собой и получилось, и нас судьба свела». Поговорили с ним, взяла с него обещание, что мой номер и адрес давать никому не будет. Села в свой автобус и отправилась домой.

Пока ехала домой, на вайбер пришло несколько сообщений от разных заказчиков, всем требовались статьи и притом вот прямо вчера. Ответила, что у меня теперь другие расценки, повысила цену на десять процентов, не так уж и много, но итоговая стоимость будет для меня поприятней. Один сразу отвалился, сказал, что у меня конский ценник, другой начал торговаться. Ответила, что эта стоимость для него такая, для других она выше на двадцать процентов. Успокоился, обещал скинуть предоплату и техническое задание.

Оставшиеся двое были согласны и сразу перевели деньги на карту, сказали, что выслали на электронку ТЗ. Значит, буду работать три дня, не поднимая головы. Надо еще сегодня с интернет-магазином разобраться, а то вчера за шмотками ездила, сегодня к маме. В прошлый вечер только пару часов удалось поработать, за такое по головке не погладят, могут и попросить освободить место. Хоть оплата не великая, но она стабильная и официальная. Надо будет попросить надбавки, за интернет, за электричество и амортизацию ноута.

С такими мыслями приехала домой. Навстречу вышла Катюшка.

– Мам, там в той комнате творится что-то невообразимое, шум стоит постоянный. Я заходить туда не стала, мне страшно, – испуганно сказала дочь.

Я открыла дверь в спальню и ахнула, все вещи из комода были выкинуты и разбросаны по полу и дивану. Ящики валялись на полу. Двери шифоньера открыты, но там все было на месте. Странно, барабашка не тронул шкаф, только дверцы пооткрывал. Барахло собрала и убрала в шкаф в зале. Ящики подобрала и вынесла в коридор, туда же выкатила комод. Пока все убирала, в комнате было тихо. Убиралась и ругалась на безобразника. Как только я закрыла дверь, там опять шумно стало. Открываю, все на месте и тишина.

Прошлась со свечкой по всем углам. Кто-то усиленно пытался ее задуть, прямо чувствовалось, как поток воздуха идет с того места, где нет сквозняков. Вот ведь какой мелкий пакостник. Оставила свечку догорать в середине комнаты. Поставила ее в железный таз на всякий случай и ушла есть готовить. Через полчаса захожу, а свеча потушена и сплюснута сверху, как будто на нее кто-то с силой надавил. Значит, не нравится. На двери нарисовала защитные руны и закрыла комнату, пусть там сидит тихо и не рыпается. Будет время – займусь.

Вечером было тихо. Я работала, Катюшка рисовала, все были заняты своими делами. Иногда отвечала на Сашины сообщения. Он вечером забегал увидеться, сказал, что у него дел много, маме нужно помочь и брату на ферме. Поболтали, помиловались и каждый разбежался по своим делам.

Позвонила Нине узнать, как там Кирюшка. Она сказала, что после прогулки у него температура поднялась, и нос сильно отек от удара.

– Нинок, ты бы гнала эту Елизавету поганой метлой. Видишь, какой у нее глаз нехороший, ребенка сглазила. Сказала, какой он хорошенький, и мальчишка тут же упал носом в землю, – дала совет приятельнице. – И температура эта неспроста. Точно сглазила.

– Ой, я даже и не знаю, мне ее Эльвирка порекомендовала, как хорошего специалиста.

– А на кой ляд тебе такой специалист понадобился, и зачем ты ее на нашу встречу притащила? – поинтересовалась я: Нинок явно что-то не договаривала.

– Ну, она обещала мне скидку, если я приведу клиента, – ответила она виновато.

– Вот, блин, и сюда сетевой маркетинг докатился, приведи друга и получи порчу в подарок, – хохотнула я. – Агенты «Орифлейм» переквалифицировались в ведьм.

– Ну зачем ты так, – обиделась Нина.

– Кого привораживаешь или порчу наводишь? – продолжала пытать приятельницу.

– Мужа от пьянства лечу, задрал уже пить в гараже с приятелями.

– Ну, разгони всех, у вас гараж к дому пристроен, считай, что они у тебя дома прибухивают. У тебя дети на это все безобразие смотрят, – посоветовала я.

– Ой, я не знаю, неудобно как-то, – ответила она.

– Неудобно, Нина, по всяким колдовкам непонятным ходить, а свой дом ты должна отстаивать всем своим существом. И еще, большая просьба ни с кем без моего разрешения меня не сводить, – отчитала я Нину.

– Хорошо, я хотела сделать, как лучше, – обижено ответила она.

– Ладно, все, проехали. Пацана умой проточной водой. Если есть, то лучше святой, и вытри подолом своей ночной рубашки или в чем ты там спишь. Будешь умывать, скажи: «Водичка, водичка, умой Кирюшкино личико, чтобы хворь убежала, и болезнь пропала, от глаза дурного и медведя хромого». Говори эти слова, пока его умывать будешь.

– Ой, Агнета, ну что это за бабкины сказки, и, вообще, при чем тут медведь хромой.

– Медведь к слову пришелся, в рифму, так сказать. Ты же ничего не теряешь, если ребенка так умоешь? А насчет бабкиных сказок, – кто бы говорил, – поцокала я языком.

Поговорили с ней еще минут двадцать о всяком о разном и распрощались. Под конец разговора наказала ей, чтобы к ребенку девку эту не подпускала.

Снова работа, до самой ночи, пока глаза не стали слипаться и мозги соображать. Никто мне денег в клювике не принесет, все сама, сама. И так я считаю, что хорошо живу, коммуналка маленькая, по сравнению с квартирой, продукты практически не покупаю, что-то от бабушки осталось, а что-то бартером принесли. Счастливый я человек, ни мята, ни клята, никому ничего не должна, и даже вон барабашка в комнате притих, мстю страшную, наверно, замышляет.

Ночевала в зале, там практически ничего не слышно. Ночью он не шумел. Утром в комнату зашла, все на своих местах, может, убрался в другое место. Проша эту комнату не любит, не заходит совсем. Снова весь день в работе, надо наверстывать упущенное. От напряжения разболелись пальцы и кисть. Решила часик передохнуть, чтобы потом не передо2хнуть (нравится игра слов).

Спустилась в подвал в свою «секретную лабораторию». Разложила по полочкам все, что Петр принес. Пересчитала запас свечей, мало осталось. Нашла тетрадки с записями, как их готовить. Почитала. Выудила воскоплавку, нитки, формы для свечей разных размеров и принялась творить. Все делала по инструкции, такое удовольствие получила от возни с воском. Все же он намного приятней, чем парафин, а пахнет как удивительно. Все залила, поставила застывать. Надо было еще партию с травками сделать. В другой раз с ними попробую.

Захватила из подвала пару веничков с полынью и чертополохом. Развесила по комнате с барабашкой. Пусть «порадуется», посмотрит, как я о нем забочусь. В блюдце налила молока и поставила его на пол для воинствующего гражданина, еще положила парочку шоколадных конфет. Через час зашла в комнату. Конфеты некрасивыми пятнами по стенам размазаны, а молоко по полу разлито мелкими каплями, словно его в рот набирали и разбрызгивали везде. Полы вытерла, пятна на стенах пыталась затереть.

Ночью в комнате двигалась мебель, что-то ронялось и падало. Кто-то топал и охал, стучал в дверь. Специально ведь делает, чтобы мы нормально не спали. Дочь пугает. Она ко мне в зал перебралась, там слышно меньше и ей не страшно со мной. Вот террорист проклятый, покажу я тебе завтра кузькину мать, не хочешь по-хорошему, получишь по самое не балуйся.

## Шишок

Утром попыталась зайти в комнату, но с той стороны что-то не давало открыть дверь. Товарищ, видно, там совсем забаррикадировался. Особо в спальне ничего нет, но все же имеется диван, в котором спрятаны новые обои и новогодние игрушки, да шкаф с бабушкиными новыми вещами, которые пригождаются периодически.

Во время завтрака мы с дочерью слышали, как в комнате двигается мебель. Деловой товарищ. Катя от страха елозила по стулу и посматривала на меня, я не показывала вида, что мне тоже неуютно с пришельцем. Надо сказать, стада мурашек с промежутками в десять секунд проносились от затылка до пяток, а потом обратно возвращались и шевелили волосы на голове. Но я старалась сохранить спокойствие ради дочери.

– Мам, можно я к Насте схожу? – спросила Катюша.

– Иди, только телефон возьми с собой, и сначала Насте позвони, нужна ты там или нет. Вдруг они вещи собирают, уезжать же собирались, – ответила я, а сама думала, что же делать и куда бежать.

Дочь схватила телефон и убежала на улицу звонить Насте, но не успела, девочка сама пришла за молоком. Я отдала ей полторашку, и они с Катюшкой отправились к ней в гости. Ну, вот хоть ребенок у меня немного отдохнет и развеется, а я попробую повоевать с незваным гостем.

Подошла к двери, толкнула. Она немного открылась, и я пролезла в образовавшуюся щель. Ё-моё, это чудо-юдо передвинуло шкаф в середину комнаты и диван к нему перетащило, сдернуло мои травяные веники и раздербанило их на составляющие. Все полы, диван, подоконник и, наверное, шкаф были усыпаны измельченной травой. Занавески ему тоже не понравились, и он их снял, вернее, сдернул вместе с карнизом. Вот негодник. Сейчас найду какой-нибудь ритуал и изничтожу тебя.

Собралась выходить, повернулась к двери, и тут диван поехал и перекрыл мне выход. Попыталась диван с места сдвинуть, а он намертво на месте встал. Трава с полу начала подниматься вверх, потом закружилась маленькими вихрями. В комнате появилось несколько таких травяных смерчей. Я бросилась к окну, но оно не открывалось, скорее всего, проделки такого же рода.

Хорошо, что додумалась взять телефон с собой. Когда вытаскивала из кармана, вместе с ним выпала визитка, подхватила ее на лету. Предполагаю, что если бы она коснулась пола, то либо исчезла, либо ее хулиганье порвало бы. На визитке было написано: «Бабка Матрена. Гадания и предсказания». Как хорошо, что я ее не выкинула. Стала набирать номер, написанный на визитке, но тут кто-то принялся тянуть у меня из рук телефон.

Ну вот дудки, я тебе аппарат не отдам, ишь какой хитрый, потянула его на себя. Чувствую, не отпускает, еще чуть-чуть, и смартфон упадет на пол или пропадет в цепких лапах. Врешь, не возьмешь, и со всей силы толкаю нечто, вернее, делаю такое движение рукой в воздухе. Оказалось, что ударила во что-то мохнатое и костлявое. Послышался звук, как будто кто-то упал. Успела набрать номер и нажать кнопку вызова, как на меня свалились шторы, и нечто попыталось меня в них замотать.

– Алло, бабушка Матрена, помогите, – ору в трубку. – Это Агнета. Да отлепись ты от меня, живность чумная, – отбиваюсь от существа.

Телефон все же выронила, надеюсь, она меня услышала. Чудо-юдо ухитрилось меня запеленать и уселось верхом. Столько отборного мата оно, наверно, ни разу не слышало за всю свою мохнатую дурную жизнь. Сидит и себе там похихикивает. И откуда ты взялось, чувырло волосатое. Я и ногами брыкаюсь, и высвободиться пытаюсь, а оно все никак с меня не слезет, еще мне пятки принялось щекотать. Вот явно чудо надо мной измывается да потешается. Вот надо было сначала средство от него поискать, а потом уже во всеоружии к нему заходить. И тетушки эти ничего не подсказали, наверно, тоже сверху на меня смотрят и ухохатываются. Скажут, думать надо было головой, Агнета.

– Отвали уже, – дергала я ногами.

Не люблю, когда меня трогают, а особенно когда пытаются щекотать своими кривенькими лапками или чем там, не знаю. Вдруг он там не своими культяпками меня щекочет, а хвостом. Интересно, у него есть хвост, а рога у него имеются? В прошлый раз только странную собачью пасть разглядела, да лапу с длинными пальцами и когтями. Опять начала брыкаться и пытаться выпутаться из занавески. Вдруг слышу, кто-то по дому ходит. Стала орать, что я в комнате.

– А ну, ирод окаянный, отворяй ворота, бабка Матрена пришла, – гаркнул зычный голос из-за двери.

Я услышала, как диван начал отодвигаться от двери. Значит, ее слушается или боится.

– Ты где? – зашла бабулька в комнату.

– Тут, в занавесках завернута, – пропищала я.

Услышала бабкин хохот и почувствовала, как по комнате разносится табачный дым.

– У нас не курят, – промямлила я.

– Цыц, это дым волшебный, мне думать помогает, – ответила она и принялась меня разматывать.

Скинула я с себя занавески и вздохнула полной грудью.

– Скажи спасибо, что не придушил тебя, а только позабавился, – сказала Матрена. – А то бы мог занавесочку потуже и кирдык тебе, родная.

Бабулька дымила, как паровоз, оглядывая комнату.

– Ты где шишигу зацепила? – спросила она.

– Кого?

– Ну, барабашку, шишка, шишигу, – уточнила бабка.

– Не знаю.

– Они иногда в пустующих домах заводятся. Если бы он в твоем доме был, то ты бы с ним давно познакомилась. Вспоминай, сколько он у тебя уже, – пристала Матрена.

– С того дня, как я мебель из городской квартиры привезла, – ответила я.

– Ну вот он у тебя в мебели и прокатился. А так как ты добровольно ее вносила, то и ему препятствий не было. Вот только Маргаритины защиты его в этой комнате заперли, войти вошел, а выйти не может, вот и беснуется. Хотя он бы тогда во всем доме тебе «порядок» навел, – выдохнула порцию дыма бабушка. – Они так-то, шишиги, не особо злобливые, хулиганы только страшные, но бывают, что совсем дичают и человеку тогда несдобровать. Питаются страхом, вот и пугают. Если злишься, то они сами этого боятся и пытаются еще сильней запугать.

– Ну а как избавиться?

– А вот так, – сказала она и открыла настежь окна. – Иди туда, откуда пришел, забирай все, что с собою принес. Не задерживайся, да не останавливайся, убирайся и не возвращайся. Язык, ключ, замок, да будет так, как я сказала.

Заклинание она повторила несколько раз. Подул сквозняк, трава с пола поднялась, мимо меня кто-то проскакал и сиганул в окно. Матрена скептически оглядела комнату.

– Навел он тебе порядок, созорничал. Хорошо, хоть такой попался, есть шишиги, которые воду льют да все поджигают. Люди думают – это домовой, а это дух или бес одичавший, шишига, одним словом.

– Ну да, – сказала я, вытряхивая траву из волос.

– А что это у тебя на стенах нарисовано? – спросила она.

– Ну, ставы защитные какие-то, – ответила я и пожала плечами.

– А ты уверена? – Она внимательно посмотрела на меня.

– Я не проверяла. Это от Маргариты Семеновны еще осталось. Она, наверно, писала, – до меня начал доходить смысл ее слов, а на спине организовалась привычная компания мурашек.

– Я хоть и не спец в этих наскальных рисунках, но ты посмотри, некоторые руны стерлись, у некоторых потерялись какие-то части. Да и вообще у них срок действия имеется, когда они начинают работать в обратную сторону. Скажи спасибо шишку, что он тебе здесь спать не дал, а то неизвестно, чтобы ты тут заработала. К тому же Маргарита в них не разбиралась, так что сама думай, – сказала Матрена и снова выпустила кольцо дыма.

Я прикоснулась рукой к тому месту, где была нарисована вязь. Стена гудела, как будто в ней сидел рой пчел. Правильно говорят, все, что ни делается, все к лучшему.

– Скажи спасибо, что Марго поставила такую защиту, через которую ни один враг из комнаты не выберется.

– Спасибо, – машинально ответила я.

– Окно закрой, пока еще что-нибудь не залетело, – сказала Матрена.

Я закрыла окно, и мы с бабкой Матреной вышли на улицу. На крылечке сидел бабулькин бесенок и кидался в Прошу козьими шариками, видно, специально набрал у коз в загончике. Тот лишь ушами потряхивал и следил за ним вполглаза. Чертенок посмотрел на выходящую из дома старушку, но дело свое хулиганское не прекратил, а остался сидеть на месте.

– Айда чай пить, – сказала бабушка Матрена, вытащила откуда-то носовой платок и выбила в него пепел из трубки.

Она отправилась в беседку, а я на кухню, ставить чайник.

## Чаепитие

Пока на кухне грелся чайник, принесла чашки и оставшийся кусок пирога с капустой и яйцом, варенье в креманке, шоколадку, чайные ложки и блюдца. Бабулька набивала трубку новой порцией табака.

– Убери шоколадку, баловство это, дочери оставь, – она подвинула плитку к краю стола.

– Не любите? – спросила я.

– Не привыкшая. В деревне росла, нас у мамки семь штук было, о шоколаде мы слыхом не слыхивали. Иногда сахарные подушечки мать покупала, иногда отец сахарные петушки приносил с рынка. А потом его не стало, и даже про подушечки пришлось забыть. Когда сестры повзрослели и работать пошли, тогда у нас и карамельки на столе появились, а по праздникам шоколадные конфеты. Вот только отца-то уже не вернешь, да и детство прошло. А вот варенье я люблю, – она потянулась ложечкой к креманке.

Чертенку надоело его хулиганское развлечение, и он залез на плечо к Матрене и принялся ловить дымные кольца. Из них он лепил самолетики и мишек, цветочки и страшные рожицы. Тянулся своими лапками к ложке бабушки и ел, причмокивая и жмурясь, варенье. Ему очень тут нравилось.

– Пироги мне вот твои по душе пришлись. Давно не ела. Покупала вот в городе как-то пару раз, а с домашними все равно не сравнится. Сама я давно не пеку, для себя одной разве много надо, – сказала бабушка и откусила кусочек пирога. – Тебе повезло, что я сегодня себе выходной решила сделать, а то я на консультациях телефон отключаю.

– Спасибо вам. Откуда он взялся, этот шишок? – спросила я.

– Квартира, наверно, пустая стояла? Они любят пустое жилье, там начинают хозяйничать, живут там в свое удовольствие, даже мебель ставят, как им нравится, и картины со стен снимают и выбрасывают, если они по вкусу не пришлись. Видно, диван ему твой понравился, не захотел с ним расставаться, вот и поехал на нем или в нем в новый дом, – ответила она, прихлебывая чай и пуская кольца дыма.

– Да недолго-то она и стояла пустой, пару-тройку недель, может, – ответила я удивленно.

– Для них и этого достаточно, чуют они, что ли, что жилье заброшено.

– Ну вот дома напротив стоят, там теперь жить будет, – усмехнулась я.

– Навряд ли, – улыбнулась бабушка и выпустила очередное кольцо дыма.

– Почему это? – удивилась я.

– Там за забором стоят два охранника, один твой, другой мой, такую добычу они не пропустят.

– Ой, сколько я вам должна за изгнание? – спохватилась я.

– Пять рублей, – засмеялась она и махнула рукой.

– Пять тысяч? – удивилась я.

– Нет, пять рублей, монетка такая. Раньше еще пятачок называлась, – она продолжала улыбаться, как-то хитро, по-доброму, как дедушка Ленин на картине «Ильич и дети».

Сходила в дом и принесла пятак.

– Вот, за работу рассчиталась, – положила перед ней монету.

Тут ее схватил бесенок и запихал себе в пасть. Я аж рот открыла и ахнула.

– Вот проказник, – засмеялась бабулька, – все, что плохо лежит, все в рот тянет.

Он потянулся за чайной ложечкой, но ее отобрала Матрена, и стукнула ею бесенка по лбу. Он обиженно потер его и отвернулся.

– Какой у вас забавный чертенок, – сказала я.

– Это коловерша. Помру, не знаю, куда он пойдет, – вздохнула она. – Они поодиночке не выживают. – Она почесала ему за ушком. – А ты чем зарабатываешь-то? Народу у тебя тут нет, приемы не ведешь. Правда, Маргарита блаженная была, брала, что дадут, от денег иногда отказывалась. Сама еще народ кормила.

– Я сайт интернет-магазина заполняю, – ответила я.

– И сколько зарабатываешь?

– Пятнадцать тысяч, – сказала я и опустила глаза.

– Девка, ты чего, совсем ту-ту? – бабка постучала трубкой по столу.

– Ну нет. – Первый раз мне стало стыдно за свой заработок.

– Ты гадать умеешь? – спросила она.

– Ну так, немного, на картах Таро и на оракуле, – ответила я.

– Давай я к тебе буду некоторых клиенток отправлять, так сказать, переведу на тебя часть клиентской базы. – Она захохотала.

– Да я даже не знаю, кто сюда поедет, да и не хочу я домой чужих таскать, – поморщилась я.

– Ну, ты чё, как клюшка старая, какой дома принимать, мир современных технологий, все онлайн. Задала несколько наводящих вопросов, побеседовала и хошь – в режиме реального времени расклад делай по скайпу там, вайберам всяким. Хошь – потом разложи, когда время будет и настроение, а потом клиенту простыню вышли на электронку или куда договоришься. У меня вон очередь на два месяца вперед, что мне, одной, обожраться, что ли. Я и так себе уже на склеп мраморный заработала да на гроб из красного дерева с бархатной обивкой, – бабулька горько засмеялась.

– Я боюсь, – честно призналась я, – вдруг я что-то не то увижу, а сказать побоюсь. Я вот как-то девочке одной гадала, все у нее с молодым человеком было тухло, да и он по картам тот еще хороший человек был. Пожалела ее и сказала, что все у них хорошо, а он ее взял и бросил через неделю. Она на меня сильно обиделась.

– А ты правду говори, как видишь, так и говори. Если что, картами прикрывайся, типа это не я, это все они. Добрая ты, Агнета, хочешь, чтобы всегда все хорошо было и у всех, – улыбнулась она. – Не боись, я тебе, если чего, подсоблю.

– Я попробую, – ответила я.

– А у тебя пирога больше нет? – спросила бабушка, собирая крошки со своей тарелки и отправляя их в рот.

– Нет, – я виновато пожала плечами.

– Ну тогда я пойду. Агнета, дай баночку варенья вот этого. – Она ткнула пальцем в пустую креманку.

Варенье это, конечно, у меня зачетное, апельсин с яблоком, вкуснющее. Пару банок всего осталось, ну да чего жадничать, в этом году много наварю, а сейчас можно и поделиться. Сходила на кухню и достала из холодильника вареньице. Поставила его на стол в беседке. Коловерша схватил его и запихнул банку к себе в пасть.

– А он как это? – Я тыкала в него пальцем, так и не сумев подобрать нужных слов.

– Он дома отдаст, – рассмеялась бабулька.

– А-а-а, ясно. – Я не могла поверить в увиденное. – Он такой маленький, а банка большая, и ведь все поместилось.

Бабушка не стала объяснять, а только усмехнулась.

– Пасха в воскресенье, пошли в церкву, – предложила мне Матрена.

– Не люблю я все эти сборища, да и вам вот с этими, наверно, нельзя, – ответила я, кивнув в сторону бесенка.

– А мы их за дверью оставим, а если поедем в церковь в городе, так и с ними зайти сможем, – она усмехнулась.

– Это как? – удивилась я.

– А вот так, сама все увидишь. Здесь у нас только бабка Нина промышляет, да еще парочка доморощенных наберется по деревням, а туда всякая чернота со всего города на Пасху стекается, нормальному человеку продохнуть негде.

– Не готова я еще к такому, – ответила я. – Да и вообще, сейчас такая обстановка, что только по общественным местам гулять.

– Ну да Бог с тобой, не хотишь, и не надо, – махнула она рукой. – Я тебе на вайбер потом инструкцию вышлю, как себя с клиентами вести и сколько с кого брать. Ну все, устала я от болтовни. Спасибо тебе за пирог и варенье, за разговоры и за гостеприимство. В следующий раз, когда будешь печь пироги, то зови на чай. – Она направилась к калитке.

Мы вышли с ней за калитку. На самом деле или мне показалось, волк с ее большим чертом в шашки играли под деревом. Как только мы вышли на улицу, так и исчезла доска вместе с шашками, а эти два товарища разошлись по разным сторонам дороги и делали вид, что не знакомы.

Около ворот стояло нечто неописуемо дорогое.

– Это моцик, чоппер называется. Крутая штука, да? Решила его сегодня обкатать. – Она любовно погладила байк, выбила об колено трубку и сунула ее в карман.

– Да ваще, я в шоке, – удивленно посмотрела я на нее.

– Ну так хоть на старости лет погонять. С этими, – она кивнула на своих помощников, – мне вообще ничего не страшно. Ладно, покедова. – Она свистнула в два пальца своему большому черту, уселась на мотоцикл, газанула и помчалась по дороге, поднимая клубы пыли.

Вот это бабца, фору даст любому молодчику, я с неприязнью покосилась на грязевой памятник «Оке».

В доме меня ждала большая уборка. Смела траву с любимого дивана, теперь он будет пахнуть полынью, и с шифоньера. Все подмела. Взяла тетрадь и записала рунные ставы так, как их увидела. Потащила ее в кабинет. Стасовала карты и стала задавать вопросы. Вышло так, что вроде эти ставы для защиты, но они уже не работают. Дают добро на то, чтобы их убрать. Нашла в закромах шпатель и пошла все счищать. Положила руку на став.

– Благодарю руны за работу и отпускаю, – сказала я, намочила старые обои и принялась все отдирать.

Надеюсь, под ними не окажется еще одного слоя обоев с еще какими-нибудь знаками. Содрав верхний слой, обнаружила лишь заштукатуренную стену. Вздохнула с облегчением. Собрала все в железный совок и вышла за ворота. Подожгла с теми же словами, что и в комнате, а пепел развеяла по ветру.

В комнате все вымыла с солью. Приложила руку к стене – не гудит, значит, все правильно сделала. Посмотрела на сдвинутую в середину мебель, на место ставить не стала – смысла нет. Надо сгонять в город и купить какие-нибудь дешевенькие обои, сделать тут косметический ремонт. Все будет лучше, чем облезлые стены.

## Кто к нам с пирожком придет, тот пирожком и получит

Убрала весь разгром, повесила назад занавески, мебель оставила стоять на том месте, куда поставил шишок. Сготовила обед и позвонила дочери, та сказала, что они с Настей разбирают вещи, и она очень занята. Ну ладно, ребенку хорошо, пусть отвлечется немного от ночного ужаса. Конечно, непривычно обедать одной, зато можно притащить ноут на кухню и читать всякое-разное.

После обеда от Матрены пришли инструкции по работе с клиентами и расценки. Я прямо кофеём подавилась, как увидела такое. Думаю, вот это да, не может быть такого, и люди еще столько платят. Также она попросила сделать расклад одной даме и скинула перечень вопросов, исходные данные и фото. Значит, будет проверять, хорошо, соберем волю в кулак, настроимся и будем зарабатывать бешеные бабки, ну или провалим экзамен и продолжим дальше писать товарные карточки за копейки.

Пошла в кабинет, достала свои карты Таро и оракул. Несколько раз прочитала вопросы и исходные данные, только собралась настраиваться, как кто-то позвонил в дверь. Наверно, Катюшка вернулась, решила я и пошла открывать. За калиткой стоял Лешенька. В руках он держал большой пакет.

– Вот, мать велела передать. – Он протянул его мне.

– И тебе, Леша, здравствуйте, – ответила я, убрав руки за спину.

– Здрасьте. – Он опешил от удивления. – Берите, мать сказала, что это поможет. – Снова протянул руку с пакетом.

– С чем поможет и кому поможет? – зло прищурилась я.

– Ну, чтобы мне деньги назад на счета вернулись, – ответил он.

– И что же ты за дары принес, Алексей? – криво усмехнулась я.

– Ну, вот тут пирожки мать нажарила с капустой и с луком и яйцом, положила банку вишневого варенья с косточками, банка прошлогодних огурцов соленых и капусты квашеной. – Он копался в пакете и перечислял «дары».

Из пакета пахнуло горелыми пирожками. От запаха меня перекосило.

– В общем, на те, Боже, что мне негоже, – резюмировала я. – А чего бутылку самогонки не положила?

– А надо было?

– Конечно, это же настоящий подарочный набор алконавта, – снова усмехнулась я. – Лех, этого не хватит даже, чтобы твою окуху из грязевого плена вытащить. Неси все назад матери, скажи, не берет и еще больше обиделась. – Я собралась уходить.

– Как не возьмете? Это же все от души, – удивился он.

– От души, Леша, ты меня старухой назвал, вот это было от всего сердца. Если у людей дать особо нечего, то они все самое лучшее несут, а не горелые пирожки с вишневым вареньем с косточками. А если и этого нет, то спрашивают, чем помочь можно и как отработать.

– У вас есть дар, вы должны мне помочь, – сказал он упрямо, – я принес продукты.

– Какой ты умный, Лешенька. Это где же написано, что я всяким шалопаям должна помогать? Закон мне покажи такой или указ президента. – Я начала злиться.

– Так мать сказала, и так в народе говорят, – не унимался он.

– Вот мать пусть тебе и помогает, мозги, что ли, подарит. Мякину из головы вынь уже, двадцать первый век на дворе, – злилась я еще больше. – Чеши отсюда, покуда совсем худо не стало.

Он положил руку на калитку и не давал мне ее закрыть.

– Должны, – процедил Лешка сквозь зубы. Морда у него покраснела от злости.

– А ну, пошел прочь! – заорала я так, что на забор прыгнул Проша, а на дороге появился волк.

С треском и хлопками у парня повзрывались банки, порезав пакет осколками. На землю капал рассол с вишневым вареньем с косточками.

– Ни фига се. – Он ошалело смотрел то на меня, то на землю.

У пакета оторвались ручки, и все содержимое вывалилось на землю. К нему подошел волк, зацепил зубами пакетик с горелыми пирожками и понес под свое дерево.

– Заказ оплачен, получите, распишитесь, – злобно ответила я, провожая помощника глазами.

– Не понял, – удивился Алексей.

– Ну, видно, мало тебе сломанной машины, мало потерянных денег, так ты еще решил добавить себе несчастий, – ответила я и направилась во двор.

Проша спрыгнул с земли и встал в дверях калитки, загораживая собой проход. Леша развернулся и… поскользнулся на липкой луже и грохнулся на содержимое пакета.

– Рука, рука, – заверещал он.

Я выглянула из-за калитки. В его руку впилось несколько осколков, кровь сочилась на землю, смешиваясь с вишнево-рассольной лужицей.

– Хорошо, что не правая, – сказала я и собралась возвращаться домой.

– Ты мне не поможешь? – спросил Леша, чуть не плача.

– Я тебе помогла два раза, а ты с меня деньги за кроссовки потребовал и старой обозвал. Так что нет, – ответила я и направилась во двор.

– Я отблагодарю, – крикнул он мне в спину.

– И как же? Принесешь еще горелых пирожков? – спросила я со смехом.

– Нет. Если вы мне поможете с рукой и деньги вернуть, то я вам отдам пять процентов от вкладов, – ответил он серьезно и поморщился.

– И сколько же у тебя денег на счетах было? – поинтересовалась я. – Триста шестьдесят тысяч?

– Нет, больше, два с половиной миллиона. Я на дом копил. – Кровь у него отливала от лица, он бледнел.

– Вот прямо два с половиной? – посмотрела ему внимательно в глаза.

– Два семьсот, – простонал он.

– И ты готов мне отдать сто тридцать пять тысяч? – удивилась я.

– Да, если деньги вернутся на счет. Лучше я отдам столько, чем останусь совсем без ничего. – Он готов был грохнуться в обморок.

– Учти, что если ты меня обманешь, то уже ничего заработать не сможешь, и мамке твоей за горелые пирожки достанется, – пообещала я ему.

Подцепила Алексея под здоровую руку, подняла и поволокла в летний домик, нечего мне в доме пачкать. Аккуратно вынула крупные осколки, срезала рукав кофты и вытащила оставшиеся мелкие стеклышки. Обработала руку и затянула бинтами.

– Пошли к фельдшеру, может тут зашивать нужно, – сказала я и потянула его за руку.

Он мотнул головой.

– Не пойду я к ней, – ответил Лешка.

– О, ты и там облажался? – усмехнулась я. – Ну давай я тебя наживую обычными нитками зашью.

Леша кивнул головой. Пришлось снимать бинты, кровь снова полилась. Нашла иголку, шелковые нитки, все обработала любимой настойкой и принялась вышивать крестиком. Как хорошо, что у меня по труду пятерка была и я любила пришивать пуговицы. Парень морщился, но стойко переносил мои измывательства. Ничего, может, поумнеет, надеюсь, он понял, что я не шучу. Зашила пару крупных ран, обработала и замотала бинтами.

Сходила в дом и принесла крепкого сладкого чая. Плевать в чашку не стала, хотя была такая мысль. Парень завалился на диван и прикрыл глаза. Потыкала в него пальцем, он посмотрел на меня с испугом и забрал стакан. Выпил его залпом.

– Можно, я у вас тут полежу немного, у меня голова кружится, – попросил он.

– Ну, полежи, полежи. Очухаешься, за собой уберешь все, – ответила я.

– Хорошо, – прошептал он, как умирающий лебедь.

Ну, смотри у меня, Лешенька, Агнета научит тебя родину любить.

Вышла на улицу, за калитку, убрать осколки, чтобы никто не поранился да машину себе не испортил. А там волк сидит и блаженно лижет вишнево-рассольную лужицу с примесью грязи и крови.

– Слышал, волк, нам тут денег много пообещали за возврат денежных средств гражданину. Вертать будем или накажем? – спросила я у помощника.

Он кивнул головой, то ли он согласен вернуть, то ли наказать не прочь, я так и не поняла. Но посмотрим, как он решит, так и будет.

Вернулась в кабинет и уселась за гадание. Снова прочитала вопросы, изучила исходные данные. С фото на меня смотрела приятная блондинка возраста 25–30 лет. Хотелось девушке знать, когда на ней женится ее суженый, с которым они проживают уже пять лет. Будут ли у них дети и когда. Перетасовала карты и принялась раскладывать, выкладывая на каждый вопрос по три карты. Интересно было узнать, что у нее за мужчина, и на него положила три карты.

Перевернула все и стала всматриваться. Хоть колода и была позитивной, но ответы она давала безрадостные. Молодой человек не питал особых чувств к барышне, тут был обычный холодный расчет. У него никого не было, кроме этой девицы. Но когда я посмотрела на ее карты, то ситуация с ее стороны вырисовывалась примерно такая же. Им было удобно вместе, этакое взаимовыгодное партнерство, никакой любовью там и не пахло.

Парень детей не хотел и не планировал, девушка же хотела поставить все точки над ё. Все довольно банально и грустно. Они могут прожить вместе долго, удобно, скучно и несчастливо, или расстаться и получить свою порцию отмеренного счастья с другими людьми.

Все это я написала в отдельном файле, сфотографировала расклад, потом напугалась, что я карты разгадывала не так, как они обозначаются в книге по Таро. Принялась искать значения и аккуратно записывать в файлик, получилось рвано и непонятно. Оставила оба варианта, приложила фотографию и отправила Матрене на электронку. Переволновалась знатно, руки тряслись, а мысли играли в чехарду, боялась получить двойку от бабульки. Сложила ручки на столе и вперилась в экран в ожидании ответа. Через пять минут мне надоело работать памятником Мао Цзэдуну, и я решила сделать себе чай и заодно проверить, как там наш болезный-бесполезный.

Взяла чашку с чаем и вышла на крыльцо. Товарищ Леша, который совсем нам не товарищ, крался к калитке, держа в руке телефон. Я отпила немного холодного напитка, продолжила наблюдать. Открыл дверцу и обернулся, увидел меня.

– Леша, ты куда? Тебе легче стало? – поинтересовалась я и снова отпила чая.

– Я за забором хотел убрать мусор, осколки, – он воровато на меня посмотрел.

– Я убрала, можешь еще полежать, а то по дороге домой голова закружится, упадешь куда-нибудь в овраг и сгинешь молодым и холостым. Так мечта твоя и не сбудется.

В проеме калитки я увидела, как на той стороне дороги маячит волк. Он явно ожидал нашего охотника за неприятностями.

– Ты в комнате прибрался? – спросила я.

– Да, сразу. Пришел ваш кот и начал слизывать мою кровь, это каннибальство какое-то. – Товарищ явно намыливался сбежать.

– А денежку тебе, Леша, не вернули еще? – Я внимательно на него посмотрела.

– Нет, нет еще. – Он явно врал. – Пойду я домой, а то мамка волнуется. – Он прижимал к себе телефон. – Как только вернут, так я сразу вам на карточку скину.

Он шагнул в проем калитки и дальше не смог сделать ни шагу. Он стал трогать воздух перед собой.

– Что с тобой, Лешенька? – спросила я ласковым, елейным голоском.

– Тут стена какая-то, я выйти не могу, – удивленно ответил он.

– Ну, это у тебя, наверно, галюники от потери крови, слабость, ноги не поднимаются, полежать надо, поспать. Нельзя так резко-то вставать, опасно. – Я поставила кружку на скамейку и подошла к нему.

Он был на полголовы выше меня. Зацепила его рукой за шею, развернула на сто восемьдесят градусов, дала волшебный пендель.

– Иди, Лешенька, в летний домик, отлежись, подумай хорошенько, сил наберись, – продолжала разговаривать с ним елейным голосом.

– Я, я, я сейчас полицию вызову, – выпалил он.

– Это Александра Павловича, что ли, нашего участкового? Ну-ну. Ты еще батюшку нашего позови, – я расхохоталась, потом сама же напугалась своего хохота, звучал он как-то зловеще.

Он начал тыкать в экран смартфона.

– А-а-а, рука, я не чувствую правую руку. – Телефон выпал у него из рук.

– Иди, полежи, дружочек, отдохни. – Я подняла с земли аппарат и сунула ему в карман джинсов.

Похлопала его по спине и развернула в сторону летней кухни. Может быть, со стороны это все и выглядело некрасиво, но что-то от денег мне отказываться не хотелось. Да и надо было дать еще один шанс остолопу на исправление. Он опустил голову и побрел в сторону летнего домика, руки слабыми плетьми повисли у него вдоль туловища. Со стороны я себе не нравилась, вот, как злая ведьма, захватила парня в плен и удерживаю его силой. С другой стороны – он первый начал.