Лёля Любимкина
Вопреки запретам

Глава 1

Вопреки всем запретам, любой ребенок будет делать то, что он жаждет больше всего. Так и произошло в моей жизни. Я тот ребенок, которому запрещали в год пихать пальчики в розетки, потому что ударит током. В пять запрещали бегать по лужам, потому что я испачкаю одежду, промокну и заболею. В десять – убегать за пределы двора – это не безопасно. А мама, конечно же, всегда должна меня видеть. В пятнадцать запрещали приходить позже десяти вечера, потому что с этого всё и начинается. Я стану распутной, и соседи будут называть меня проституткой. В восемнадцать – ехать учиться вместе с парнем в другой город, даже если это мне по силам и престижно. Хотя мама об этом не знает и не предполагает даже. И парня моего не видела ни разу. Мы дети своих родителей и должны им соответствовать, слушать и любить. – Пока я тебя кормлю, ты будешь делать то, что тебе велят! – так всегда говорит мама.

Но запреты на то и существуют, чтобы их нарушать. Поэтому сейчас я собираю свою дорожную сумку. Время десять вечера, а в шесть утра у меня билет на электричку до областного центра. Там меня встретит Виталик – мой парень. Мы договорились жить вместе. Он уехал еще месяц назад. Родители сняли ему квартиру в хорошем спальном районе на окраине. А в университет, куда мы поступили, нужно добираться до центра. Точнее, поступил он, а я за ним следом подала документы. Мама не знает о таком событии, иначе я была бы уже лишена всех средств связи и заперта до первого сентября в собственной комнате. А может и до конца жизни. После развода она осатанела. Стала озлобленной и вечно всем недовольной. А страдаю от этого я. Вряд ли бы её обрадовало даже то, что поступила я на бюджетной основе. Сиротину Нину Викторовну мало что может обрадовать. Пусть это будет более перспективный город, престижный вуз, после которого тебя возьмут с руками и ногами любая компания. Но мама упорно не хотела видеть очевидных вещей. Для нее главное, чтобы все было как удобно ей. И то, что я встречалась с Виталиком за её спиной, не прибавляло мне плюсов. Хотя я очень послушная девочка. Но сейчас стоял вопрос о моём будущем и совместной жизни с человеком, в которого по уши влюблена. От предвкушения щекотало в груди. А ожидание стало невыносимым.

Всего пару месяцев назад, после выпускного, у нас произошла близость. Я стала женщиной, а Виталик моим первым мужчиной. Всё было, конечно, не так, как я себе представляла. Но во второй раз мне больше понравилось. Звезд я, собственно, не видела и на атомы не распадалась, но больно, по крайней мере, не было. Даже приятно. Ощущения непривычные для меня, но что-то подсказывало – так и должно быть. Да и Виталик был в восторге. Долго признавался в самых искренних чувствах. В тот вечер он и предложил мне поехать с ним. А я согласилась. Глупая, наивная девочка, мечтающая о вечной любви.

Буквально на цыпочках покинула квартиру. С тоской взглянула на родные окна, стоя возле подъезда во дворе. А с приездом такси решила оставить все невзгоды позади. «Всё у меня получится» – так учил настраивать себя папа. Он вообще и дал мне немного денег на первое время, чтобы я смогла обустроиться на новом месте. Сказал, что поддерживает и будет помогать финансово. Но чтобы на многое не рассчитывала. Он у меня хороший. И не знаю, что маму не устраивало в нем. Добрый и отзывчивый. Очень любил её и меня. Без вредных привычек, что в наше время сейчас очень ценится. У половины моих одноклассниц отцы пьяницы. А мой не такой. И деньги всегда в дом. А теперь живет один в квартире, доставшейся ему от моей бабушки. То есть его мамы.

Электричка с утра уже набита людьми. Все, кому не лень вставать, решили составить мне компанию. Едут кто на дачу, кто на работу. А я еду к своему любимому парню, который должен встретить меня на станции. Воткнув в уши наушники, пытаюсь расслабиться. Но сердце отстукивает так, что чувство тревоги посещает меня. Страшно покидать привычный для себя мир. Я не рассчитываю на благосклонность Вселенной. Но надеюсь, что не будет очень тяжело. Я всё же самостоятельная и ответственная. Не пропаду. У меня есть мой Виталик.

Четыре часа за раздумьями пролетели, словно миг. Уснуть не вышло. Придумать, что скажу маме – тоже. Но по ходу пьесы разберемся.

Была объявлена моя станция, и я с рюкзаком через плечо и дорожной сумкой поплелась на выход, подхватив ритм своего стучащего в предвкушении встречи сердца.

Выйдя из вагона, отошла немного в сторону, чтобы не мешать людям. И тут же заметила стремительно приближавшуюся и рыскающую меж людей взглядом фигуру Стрельцова Виталика. Смотрю на него с улыбкой и не могу налюбоваться. Светло-русые волосы стали еще светлее, как будто он целыми днями торчал на пляже. Виталик тот, про кого можно сказать, что он красивый. Несмотря на худощавое телосложение, на лицо он красив. Высокие скулы, прямой нос, прямые губы и зеленые глаза. Все девчонки в классе завидовали, когда он предложил мне встречаться. А я и не пыталась ему понравится, хоть он и считался первым красавчиком школы. А теперь вон как вышло.

Наши взгляды встречаются, а на лицах расцветает счастливая улыбка. Он быстрым шагом сокращает расстояние в десять метров и, настигнув меня, стискивает в крепкие объятия.

– Привет, Тин-Тин! – оставляет едва уловимый поцелуй на губах и прижимает к себе плотнее. Я не знаю, на что я рассчитывала, но думала, что встреча будет жарче.

– Привет, – шепчу ему в ответ.

Виталик отстраняется и хватает в одну руку мою сумку, в другую – мое запястье.

– Ну, как доехала? Без приключений?

– Нормально. Приключений не было, но волнение переполняет.

– Понимаю. Теть Нина, наверно, всю округу на уши подымет. Страшно себе представить, – совсем неутешительно, словно в издевку, проговаривает мой парень.

– Я написала записку, да и папа обещал в случае кардинальных мер поговорить с ней.

– Ты извини, конечно. Но твоя мать твердолобая – её не устроят никакие убеждения.

– Тогда зачем нам всё это? – с психу выпаливаю. Я всю ночь не спала. Моё сознание, как и терпение, на исходе.

– Кристин, не психуй. Прорвемся! – более мягко проговорил Виталик. – Не пришлет же она за тобой ОМОН?! – посмеиваясь, дразнит меня вновь. А ведь она может. Только во главе ОМОНа будет сама Сиротина Нина Викторовна.

Покинув станцию, мы пошли вдоль узкой улочки. Я думала, что идем мы на остановку. Но оказалось , что нет. Виталик достает из кармана джинс ключи с брелоком от сигнализации. Жмет и в нескольких метрах поодаль, приветливо помигивая фарами, встречает нас «четырка».

– Это твоя? – с удивлением смотрю на Виталю.

– Моя! – горделиво преподносит парень. – Родичи подогнали к началу учебного года. Сказали, если проезжу год без аварий и закрою летнюю сессию без трояков и задолженностей. Купят мне новенькую «Весту».

– Круто! – с восторгом произнесла. – У тебя клёвые родители.

– Да, брось. Твой батя, по твоим словам, тоже хороший. Маман только у вас выбивается из общей картины.

– Да ладно, она тоже бывает временами доброй.

– Угу, – усмехнулся парень. – Садись давай. Поедем скорее на хату. Я безумно соскучился.

И это его «безумно соскучился», не могло не подстегнуть меня забыть о возможных проблемах с родительницей.

По пути я отправила папе сообщение, что доехала и Виталик меня встретил. Он не ответил, находясь, скорее всего, на работе. Работая в литейном цеху на нашем местном заводе, у него мало бывает свободного времени. Еще и везде камеры видеонаблюдения. Как он говорит: «напрягает, но работать не мешает». Особенно если ты за всю жизнь не украл и грамма металлической крошки.

Город особо от нашего ничем не отличается. Местами те же старинные здания, относящиеся к памятникам культуры и которые никто не собирается реставрировать. Частные дома, больше похожие на избушки. Ближе к окраинам выглядывают верхушки новостроек. А в центре непривычные пробки. Дорога, несмотря на областной центр, также оставляет желать лучшего. Но город больше, соответственно, больше населения и больше вакантных мест работы. Вузы здесь есть, что славятся на всю страну. Но некоторые этого не понимают и не принимают. Такие, как моя мать.

Глава 2

Квартира, в которой мы будем жить теперь вдвоем, находится на окраине города. Шум от проходящей рядом трассы предвещал поздний отход ко сну и раннее пробуждение. Хотя, чего мне жаловаться? Рядом же будет любимый человек. А с любимым, как говорят, и рай в шалаше. Конечно, квартира в новостройке слабо смахивает на шалаш. Длинная прихожая с встроенных шкафом купе, резной кованой обувницей и мягким пуфиком рядом. Справа по коридору шла дверь в гостиную с большими окнами, которые закрывала бежевая занавеска. Угловой диван, обтянутый серого цвета велюром, стоял у стены. Напротив висел большой плазменный телевизор. Под телевизором стояла вытянутая тумба под всякие приставки и прочую ерунду. Рядом с диваном стоял стеклянный журнальный столик, на котором валялись пустые коробки от китайской еды.

Поморщившись, прошла дальше. Пусть мне и восемнадцать, но свинарник я терпеть не могла. Дальше по правую сторону шла кухня. Достаточно просторная, чтобы не теснить друг друга при совместном пребывании на этой территории. Светлая кухня с ярко-оранжевым гарнитуром. Большой двухкамерный холодильник и стиральная машина. На столешнице стоял электрический чайник и микроволновка. В углу расположился круглый стол со стеклянной столешницей и три стула в мягкой обивке того же оранжевого цвета. По всей квартире настелен серого цвета ламинат, что иногда при ходьбе поскрипывал. А вот спальня была шикарной. Здесь расположилась двуспальная кровать, две прикроватные тумбы шкаф-купе и компьютерный стол в углу комнаты. На нем уже были размещены ноутбук, принтер, акустические колонки. Для проживания вполне приемлемо. И даже страшно представить, сколько родители Виталика отваливают денег за это. Даже балкон застекленный есть.

– Ну, как? Готова к совместному проживанию? – улыбаясь, словно «чеширский кот», спрашивает Виталик. Стягивает футболку и откидывает её на пол. За время пребывания здесь он будто стал еще худее. Это отчетливо прослеживается по выпирающим ребрам. Хоть Виталик и не был никогда спортивным, как это сейчас модно, но торчащих костей за ним не замечала.

– Готова! Начну с того, что начну тебя откармливать, – смеясь, уворачиваюсь от жарких объятий парня и поднимаю футболку с пола.

– Иди сюда! – подхватывает меня на руки и скидывает на кровать. – Ужасно соскучился! – говорит с таким нескрываемым желанием. Наваливает на меня сверху и обхватывает моё лицо ладонями. Прижимается к моим губам в страстном поцелуе. Толкается языком, меж губ, проникая внутрь моего рта. Обнимаю его за шею, в то время как он уже стягивает с меня джинсы. Его тело знатно потряхивает, а движения становятся более агрессивными.

– Может, позднее займемся этим? – пытаюсь утихомирить парня, потому что он уже начинает меня пугать. Его натиск слишком диковат. Неужели настолько соскучился?

– Не издевайся, Кристи! Сначала трахну тебя, а потом дела. У меня яйца загудели, как только увидел тебя на вокзале. Соскучился вусмерть, – чеканит он, переворачивая меня на живот. Наполовину оголенная, предстаю перед ним. Он лезет в прикроватную тумбочку и достает оттуда целую ленту презервативов. Оторвав один, возвращается ко мне. А я, как послушная дурочка, лежу и ничего не предпринимаю. Ведь не хочу сейчас этого контакта. Как-то неправильно. Но кто бы меня сейчас слушать стал. Вон у Виталика как глаза горят. Он расстегивает свои джинсы и приспускает их на бедра, оголяя свой член. Резко отворачиваюсь, потому что… стесняюсь смотреть на мужское достоинство. И пусть он мой парень, но я не настолько раскрепощена, чтобы в открытую смотреть эту порнографию.

Всё происходит быстро, я даже понять ничего не успеваю. Он залез на мои бедра. Пристроился и проник внутрь, вызывая болезненные ощущения. Я совсем не готова, и поэтому с уст срывается характерный писк. Но Виталик воспринимает всё по-своему. Видимо, он подумал, что я кайф ловлю. Но после нежных поцелуев, что россыпью обрушивались на мою шею, я начала понемногу расслабляться. Даже вроде мне стал доставлять этот его напор удовольствие. Он начал быстро двигаться, издавая пошляцкие звуки. Ухватил меня за волосы и придавил головой к постели. Я напряглась. Удовольствие вмиг испарилось. И всё, о чем я сейчас могла думать, зажмурившись, это только о том, чтобы скорее все закончилось. И вот свершилось. Кроме саднящей боли и пульсирующего члена, чувствую еще и разочарование. Наверняка, такое многим нравится. Что со мной не так? Почему, что может казаться другим вполне приемлемым, для меня чуждо?

– Всё в порядке? Ты успела? – благородно спрашивает мой парень, интересуясь, скорее всего, кончила ли я.

– Угу, – бубню себе под нос.

– Вот и отлично! Я теперь могу хоть ясно мыслить, – со смешком произносит Виталик, покидая моё бедное тело.

А я пытаюсь собрать мысли в кучу. Стараюсь оправдать его, да и себя тоже. Но как-то слабо получается.

– Зачем тебе столько презервативов? – преглупейший вопрос, который могла задать девушка. Но мне интересно. Неужели он так готовился к моему приезду?

– Как это? – растерянно озадачился. – Так это… тебя ждал. Предвкушал долгие ночи любви, – опять этот смешок.

Любовь – нелюбовь, а звонок мамы по расписанию. Половину дня я потратила на то, чтобы прибрать это теперь совместное жилище. Потом готовка ужина. Всё это пришлось делать мне одной, пока мой благоверный устрекотал куда-то по делам. Когда с готовкой было покончено, зазвучала мелодия на моем телефоне, поставленная специально для определенного контакта. Звонит мама. Время шесть. Она уже вернулась домой с работы. Сердце стучит так сильно, что становится страшно, вернётся ли в свой привычный ритм.

– Алло? – тихо произношу, надеясь на мирный исход дела. Очень не хочется ругаться. Хотя прекрасно понимаю с таким финтом, что я провернула, это невозможно.

– Алло? Это всё? – язвительно произносит мама. – Я жду объяснений, Кристина! И желательно, чтобы они были вразумительными, а не вот это блеяние на бумаге, что ты накатала.

– Почему блеяние, мам. Я написала так, как чувствую. Я люблю Виталика. Он любит меня. Мы планируем жить вместе.

– Дура! – выплевывает мама в трубку. – Тебе всего восемнадцать. Если захотелось серьезной взрослой жизни, надо было сказать. Я бы тебе устроила.

– Ты только и умеешь, что устраивать… всё как надо тебе. Ты меня спросила хотя бы раз, чего хочу я? – я старалась говорить, не повышая голос. Всё же уважение к матери я не растеряла.

– Чего ты можешь хотеть в таком возрасте? Гулянок и чтобы мир был полон любви? Вот твои хотелки. И с отцом твоим я поговорю. Вы еще попляшите у меня, – начинает угрожать. Но это привычное. Такое происходит практически при каждой ссоре.

– Я поступила на экономический факультет, мам. Сама. Здесь это будет более престижно, чем в нашей дыре.

– А дальше что? Как ты собираешься жить дальше?

– Я надеялась, что ты порадуешься. Но ты непробиваемая, как всегда, – с отчаянием произношу, роняя первую слезу.

– Я тебя уже протолкнула на юридический в наш местный ВУЗ. А ты вон что учудила. Не благодарная. Я все для тебя делала. Только для твоего благополучия. Жениха бы тебе нашла достойного. А ты вот так. Кому ты порченая нужна? Без достоинства девка, только по рукам потом…

Таких обидных слов я от неё не ожидала. Чего угодно. Но чтобы…

– Ты что такое говоришь? Я для тебя, значит, порченая? Так может и не для меня ты жениха хотела найти, а для себя хорошие перспективы к лучшей жизни? Свою загубила и мою решила под откос пустить? Так выходит? – сквозь слезы говорю и поверить не могу, что на эмоциях позволила себе такие высказывания. Только хотела извиниться…

– Для себя, конечно. Ты – бремя которое я тянула столько лет. Я должна была что-то с этого поиметь. А теперь…

– Что ты такое говоришь? – шепчу, не в силах поверить в происходящее.

– Говорю, как есть. Ты же хотела взрослой жизни. Так вот она. Не вернешься до первого сентября, я тебя выпишу из квартиры. Будешь бездомной. А там, глядишь, и со своего университета вылетишь. Только я тебя не приму. Мне холить и лелеять тебя больше без надобности. Залетишь ко мне за помощью не обращайся. Сама выбрала своего Виталика. Вот и крутись с ним, как хочешь. На этом всё, дорогая. Жду до первого числа, – напоследок напоминает родительница и сбрасывает вызов.

Шок, растерянность и безнадежность – вот мои ощущения в эту минуту. Промелькнула мысль плюнуть на учебу и вернуться домой. Но в следующую секунду отбрасываю это. Если она относилась ко мне как к инвестициям, и любовь её ко мне фальшивая, то почему я должна ей угождать. Я уже взрослая. Большая девочка. Сама разберусь. Папа поможет. Вот кто-кто, а он не откажет.

Глава 3

Первое сентября – самый волнительный день для меня в последние дни. Солнышко светит в окна. Помогает мне растормошить Виталика. Этот прохиндей решил, что везде успеет, поэтому не напрягает себя ранним пробуждением. Однако. Его время, когда можно еще поваляться, уже вышло.

– Виталь, мы так опоздаем. Давай вставай! – бурчу я, залетая в спальню и скидывая полотенце с головы. Подсохшие волосы каскадом рассыпались по спине. Я уже почти готова. Осталось выпрямить утюжком волосы, одеться и позавтракать. А Виталик еще не умывался.

– Кристи, сейчас. Еще минутку, – в ответ шипит осипшим ото сна голосом.

– Нет у нас минутки, дорогой мой. Вставай!

– Блин, ты напоминаешь мне мою мать. Такая же занудная! – воскликнул раздраженно парень, поднимаясь с кровати. Худощавое тело тут же покрылось мурашками от смены температуры. Конечно, первый день осени, а уже похолодало. Но я люблю его и таким. И сейчас меня коробит то ли от его едкого замечания, то ли от того, что он замерз. Вообще я не замечала за ним хамства к окружающим. А на меня он и вовсе всегда смотрел влюбленными глазами. Всегда обходителен и нежен. А это что-то новенькое. Настроение падает. Идти уже никуда не хочется. Я приехала в этот город только ради того, чтобы быть к нему ближе. Я понимаю, что разлад случается в отношениях, но не так же быстро. За две недели, что мы вместе живём, я не проронила ни одного слова поперек его мнению. А он позволяет себе такой тон всего лишь за то, что в такой торжественный день я его поторапливаю.

– Прости, Кристи, я не хотел тебя обидеть. Просто не надо меня дёргать, пока я не проснусь сам, – мурлычет, подходя ко мне со спины. Я всё еще в растерянности стою и смотрю на себя в зеркало и не могу понять, что мне делать. – Вот если бы ты разбудила меня иным образом, я, может, был совсем незлым. Но ты выбираешь не ту тактику.

Это укор или наставление?

– В следующий раз просыпаться будешь самостоятельно, – гордо вздёрнув подбородок, выпутываюсь из его объятий и принимаюсь за свои волосы.

Виталик ухмыляется, но молчит. Явно ему не понравился мой ответ. Но куда деваться. Всем не угодишь. Как говорят: не делай добра – не получишь зла.

Позавтракав, мы начали одеваться. На мне черные обтягивающие скинни, белая шелковая блузка, кожаная куртка и туфли на высоком каблуке. А Виталик решил не заморачиваться: синие потертые джинсы, белая футболка и толстовка цвета хаки.

Доезжаем до универа практически впритык к началу торжественной части. По пути собрали все возможные пробки. Два раза заглохли и чуть не пробили колесо, влетев в яму от открытого колодца. Я вся на нервах и очень взволнована, а Виталик, как ни в чем не бывало, даже не торопится. Такое меня не устраивает. Хватаю его за руку и тяну ко входу здания.

– Что ты делаешь? – смеется парень.

– Мы опаздываем. Нам еще искать, где находится актовый зал.

– Да, прекрати. Можно спросить у кого-то и всё. Что за паника? – явно глумится надо мной Виталик. А я несусь, смотря по сторонам, в поисках всевозможной информации, способной мне помочь. Даже не замечаю впереди себя препятствие… в виде человека. Врезавшись, теряю координацию и отпустив Виталика, цепляюсь за лацканы пиджака неизвестного мне парня. Конечно незнакомого. Я здесь во второй раз появляюсь. Поднимаю глаза, встречаясь с серьезным выражением на красивом лице. Черт, очень красивым. Глаза цвета ясного неба строго смотрят на меня, темные брови нахмурены, широкая челюсть с силой сжата, а на впалых скулах играют желваки. Сглатываю и мимолетно задеваю взглядом его губы. Не пухлые и не тонкие. Обычные. Стандартные. Опомнившись, отрываюсь от поистине мужского тела. И только осознаю, что парень меня обнимал.

– Извини! – лепечу, задыхаясь собственными эмоциями. И, схватив опешившего Виталика, тяну его в актовый зал. Интуитивно предполагаю, что этот молодой самец мог выбраться оттуда. Почему выбраться? Да, потому что с таким арсеналом сексапильности можно только отбиваться или же выбираться из помещения полным представителей женского пола. Сразу вспомнился фильм, где за парнем гналась толпа невест. Вот у него наверняка также. Отбоя нет от женской половины человечества.

– Ну всё, хватит меня тянуть! – психует Виталик, выдергивая свою ладонь из моего захвата. Только я хотела предъявить ему за все произошедшее сегодня, как заметила нужную нам дверь. Не пререкаясь, прямиком направилась туда. Большой зал, напоминающий кинотеатр. Пара десятков рядов тянулись по бокам от прохода. Народа было полно. Галдящие студенты никак не успокаивались, хотя ведущий сего балагана упорна упрашивал толпу угомониться. Иду вперед, не акцентируя своего внимания на том, идет ли за мной Виталик или нет. Иногда я жалею, что не заселилась в общаге. Видеться и оставаться у него я могла бы в любое свободное время. А вот теперь другого выхода, как жить с ним в одной квартире, у меня нет. Все ряды заполнены студентами. Замечаю свободное место и решительно направляюсь его занять. Протискиваясь и шпыняя ногами чужие колени, пробираюсь в центр ряда. Не обращаю внимания на бубнеж недовольных моим прорывом. Пру напролом. Добравшись, с шумным выдохом плюхаюсь на сиденье. По левую сторону сидит очаровательная рыжая девушка, явно моя ровесница. Хотя кроме первокурсников сейчас здесь никого не должно быть.

– Меня Алина зовут! А тебя как? – даря лучезарную улыбку, интересуется девушка.

– Кристина! – отвечаю приветливо.

– Многовато народа, – говорит, осматриваясь вокруг.

– Угу.

Народа действительно много. Тип самой разной молодежи. Больше всего выделяется золотая молодежь. Да, такая в наших пенатах тоже имеется. Они сидят одной компанией и со скукой осматривают окружающих. Есть ботаники, которые, как статуи, замерли в одном положении, ожидая поздравительной речи преподавательского состава. Были и обычные ребята, которые, как и я, возможно, приезжие. Они смеялись, разговаривали кто тише, кто громче, но составляли основную массу посетителей этого зала.

Прогремел строгий голос в микрофон, и толпа умокла. Поздравительная речь от ректора университета была чуть продолжительней, чем школьная, но в ней присутствовала вся серьезность и ответственность, что от нас требовалась. Конечно, это не школа, где родные учителя со слезами на глазах провожали тебя во взрослую жизнь. Давали наставления и непременно желали видеть на дне встреч выпускников. Здесь мы для всех уже взрослые, осознано сделавшие свой выбор. И на удивление, эта речь меня взбодрила. Я сделала всё правильно. Пусть решение о совместном проживании с Виталиком я приняла скоропалительно, но, думаю, всё наладится. Дальше представляли преподавательский состав. И на последнем меня обдало такой волной жара, что я, кажется, покраснела от кончиков ушей до самых пяток. Блин! Блин! Блин! Этого не может быть.

– Представляю вашему вниманию преподавателя по физической культуре Богославского Артёма Геннадьевича. Прошу любить и жаловать! – раздались восторженные охи женской половины помещения с ни менее не скрываемым желанием скорее оказаться на паре по физкультуре. Парни же отреагировали спокойнее. Раздались аплодисменты, и молодой преподаватель медленной тяжелой поступью приблизился к микрофону.

– У меня всего одно условие – без уважительной причины не пропускать мои занятия, и тогда мы с вами найдем общий язык, – дурманящий сознание голос жестко отрапортовал эти слова, как будто ему это все нафиг не нужно и он хочет скорее отсюда убраться. Но я все равно подвисла, наблюдая, как широкоплечий парень делает разворот. Ткань пиджака сильно натянута от массивности его тела. А еще, развернувшись, он открыл прекрасный вид на свой зад, обтянутый узкими брюками. Это преступление, я вам скажу, иметь такое тело. Тут же вспоминаю своего Виталика и морщусь от такого диссонанса.

– Ууум, – протянула рядом сидящая девушка. – Пускаешь слюнки по молодому пополнению в преподавательском составе?

– У меня есть парень, – говорю тихо и почти со вздохом.

– Но он явно не так хорош, как Артём Геннадьевич, – усмехаясь, пролепетала Алина.

– Я его люблю! – выговорила это громкое заявление, ставя точку в непредвиденных слухах. Только прозвучало как-то неубедительно.

Глава 4

Артём.

– Мог бы толкнуть речь более благоразумную. Не стоит запугивать студентов с порога, – читает наставления дед. Богославский Михаил Христофорович является ректором сия заведения для умных бедняков и не очень умных богачей. И занесла меня нелегкая сюда.

– То ли еще будет! Я здесь ненадолго, если ты помнишь, – мой голос ровный и низкий. Я не переживаю. Хотя есть о чём переживать. Моя репутация, моя карьера пошли под откос. Я сглупил. Действовал на эмоциях, в жажде отмщения. Вот теперь приходится пожинать плоды своей беспечности и легкомыслия. Со своей травмой я могу теперь либо преподавать в дедовском универе, либо начать бухать. Но моя мечта пока недосягаема. Она где-то там. Осталась за горизонтом вместе с моим профессиональной карьерой.

– Так ты это брось! У тебя всё получится! Если какие проблемы возникнут, всех неугодных ко мне на ковер. Угроза отчисления способствует быстрому смирению. Уж поверь, я это знаю не понаслышке, – говорит серьезно дед, как всегда, действуя на меня ободряюще.

– Я не сомневаюсь, – усмехаюсь над его словами. – Только как ты себе это представляешь? «Если вы не успокоитесь, я всё дедушке расскажу!». Так, что ли?

– Ну, нет конечно. Но руки не распускай, ради Бога! Будь строг, но палку не перегибай!

– Я постараюсь, деда.

– Тогда можешь идти. Завтра первый учебный день. Первокурсников сильно не прессуй, они здесь не для чемпионата тренируются. Здесь ФЗК больше, чтобы кровь лучше циркулировала после высшей математики.

– Фитнес-центр, бля!

– Так, Артём! И выраженьица свои забудь внутри стен этого здания.

Я шумно выдохнул и, закатив глаза, направился на выход из этой клоаки до тошноты правильных и душащих своей энергетикой людей.

Нога ужасно ныла, но за трость браться не хотелось. Я же физрук, мать его, как смешно бы это не звучало.

Какой позор!

Никогда не думал, что вернусь в эти стены когда-либо ещё. А тут такое… Безысходность меня сюда привела. Меня ждало перспективное будущее: карьера, красивая жена, куча поклонников и бабла. А теперь жизнь пришлось поставить на паузу. Камилла все чаще пропадает на своих показах мод, вечных съёмках и различных мероприятиях. Без меня. Хотя, наверно, не чаще, чем раньше. Но добытчик в нашей паре – она. А я сейчас всё больше пытаюсь склеить себя. Складываю каждую частичку по кусочкам, как пазл. Только пазл все не сходится. Не хватает одного элемента. Да и деньги у меня есть. С мозгами всё в порядке. Я не прогуливал и не раскидывался ими направо и налево. У меня свой дом. В свои двадцать пять я мог бы сворачивать и сворачивать горы, взбираясь на Олимп славы. И единственное, что держит не сорваться – чтобы все выгорело с этим учебным заведением. Чтобы двери передо мной открывались, а не с грохотом захлопывались. Я добьюсь, чего хочу!

Усилившийся ветер распахивает полы моего пиджака в стороны, открывая вид на обтянутый черной рубашкой торс. Окружающие студенточки, что курят неподалеку, пускают слюнки. Только всё, что им остается – это любоваться. Завтра перед большинством из вас я предстану самым что ни на есть «дьяволом». Вы меня возненавидите и не будете так смотреть. Я не жалуюсь. Господь внешностью не обделил. Даже несколько небольших шрамов и переломанный с десяток раз нос нисколько меня не уродуют. Есть своя изюминка. Так говорила Камилла. Хотя она много чего говорила. И в любви своей клялась. Только стоило загреметь в больничку, она испарилась. Сложности пугают современных женщин, это я понял. Они меркантильны. Во всем ищут свою выгоду. Пока я был успешен и твердо стоял на обеих ногах, она души во мне не чаяла. Лебезила, как только могла, выклянчивала деньги на подарки. Хотя я её не обделял ими никогда. Даже в те моменты, когда мы находились за тысячи километров друг от друга. А потом все изменилось. После того как лучший боец по версии IFMA awards списывается со счетов из-за травмы, полученной во время боя, я стал дважды сенсацией. Первая сенсация – я и так был популярен, что и привлекало Камиллу. А разгромом для меня стало то, что, как только я смог мало-мальски передвигаться с тростью, решил отомстить человеку, решившему ликвидировать конкурента. Меня не любили. Я и не стремился, чтобы меня любили. После смерти отца мне стало безразлично чужое мнение. Правда, деда я все-таки иногда слушаю. Он помогал наставлять младшего брата, который ни с того ни с сего решил отправиться на службу в армию. Я его тащил за уши в спорт, а он выбрал другую дорогу. Максим младше меня на пять лет. Характер – говно. Впрочем, у меня не лучше. На то мы и родня. Но я его всё равно люблю. И деда люблю. Благодарен ему за всё, что для меня делает. Мать свою не видел лет пятнадцать. После развода с отцом она решила уехать из страны. Я не сержусь на нее. Хотя стоило бы, наверно. В поддержке близкого человека я нуждаюсь как никто.

В общем, отметелил я Мартинаса знатно. Он прекрасно понял, за что ему досталось. Ещё бы не понять. Он сломал мне ногу во время боя после свистка рефери. Он сделал это специально. Все случилось очень быстро. Свисток – перелом. Только доказать ничего пока не получилось. Затяжные судебные тяжбы напрягают и утомляют. Только после моего поступка этот урод воспользовался этим тоже по своему. Слил инфу журналистам. А я из-за своей ярости не думал о том, что на улочке, где я его встретил, могли быть камеры видеонаблюдения. И всё моё творение было слито во все новостные каналы и спортивные блоги. И это дало тройную сенсацию. Разрушающую. Если после травмы я хотя бы мог стать тренером и открыть собственную школу кикбоксинга. То теперь я с такой славой мало на что годен. Да и с плохо сросшейся костью тоже. Раздробленные осколки на большеберцовой кости частично не срастаются. И даже спустя полгода я испытываю ужасные боли. Хотя врачи гарантировали восстановление. Только вот я всё не в строю. И таким темпом обратно не вернусь. Ринг для меня закрыт. С каждым днем я это все больше и больше понимаю. И возможно, со временем я смог бы еще показать мастер-класс на узкую аудиторию. Только все это тает с такой поправкой. Нервы сдают.

А вот открытие школы – моя мечта. И её меня лишают. О ней я мечтал, еще когда впервые стал чемпионом. Чтобы хоть как-то восстановить свою репутацию, я вынужден трудиться на благо российской науке. Отбываю срок в роли препода по физической культуре в самом знаковом университете нашего города. Однако попал я сюда так же с подачи деда. И не дай Бог запятнать еще и его имя. Этого я себе не прощу.

Добравшись до машины, растягиваюсь на водительском сидении. Нога чертовски болит. Откопав в бардачке обезболивающего, закидываю пару таблеток. Их прописал мне врач. Боли возникают не всегда, но бывают просто невыносимыми. Нужно, думаю, выспаться как следует. Не верю я заверениям деда, что ничего сложного и ужасающего меня не ждёт.

Вспомнилась девушка, влетевшая в меня утром. Такая необычная и зеленая еще. Малышка вцепилась в меня, как в спасательный круг. А ведь и правда её спасал. От падения. В отличие от того хмыря, которого она тащила за собой. Не успел как следует её разглядеть. Но если встречу еще, то обязательно узнаю. Такие губки, выдыхающие скромное «извини» вряд ли забываются. И этому рукожопу явно повезло. А вот малышке не очень. Такой вахлак я сомневаюсь, что сможет защитить кого-то. Только если с позором бежать. О чем я вообще думаю? Это же студентки. Моя будущая работа. Никаких отношений не может быть на работе. Это правило, которое мне изначально озвучил дед.

От автора:

Вот теперь мы кое-что знаем о нашем преподавателе)))

Дорогой читатель!

Не забывай подписываться, если тебе нравится книга. И заглядывай на мои странички в социальных сетях. Вам может всё равно. А мне приятно.

ВК – https://vk.com/knizhlavkaleyliy

Телеграм – https://t.me/lelya_lyubimkina

Дзен – https://dzen.ru/id/649e354c2c6eae7728816576

Глава 5

Кристина.

– Ну что, отметим? – объявляет Виталик, удосужившись к вечеру явиться домой. И, судя по его виду, отмечать он начал еще с утра. В руке у него бутылка красного вина. К алкоголю я отношусь с хладнокровием и особой надобности в нем не испытываю. Он это прекрасно знает. И лучше бы предложил мне вечернюю прогулку в парке, чем вот это всё.

– Нет. Я пас, – хмуро выдаю, отворачиваясь к раковине, и домываю последнюю тарелку. Я приготовила курицу и картофель в духовке. И только надеялась, что Виталик явится к ужину. В итоге есть пришлось одной. Я не стала докапываться, где его носило. Понятно и так, что они с группой решили загулять. Не хотела быть навязчивой, чтобы не слышать, что я похожа на его мать. А он ни разу не позвонил и не написал, чтобы поставить в известность. Такое отношение мне совсем не нравится. Упираюсь руками в столешницу и вздыхаю, задрав голову к потолку.

– Сердишься? – в голосе слышаться виноватые нотки. Конечно, я тронута и удивлена. Возможно, еще не всё потеряно. Либо это алкоголь на него так влияет. – Ну, прости! Нужно было позвонить. Я виноват. Ты, наверно, тоже хотела пойти со мной?! – его голос слышится всё ближе и ближе. Я уже ощущаю его дыхание на своей шее. Обхватывает руками мою талию и прижимает к себе. – Простишь?

– Прощу. И уж извини, отмечать я не хочу. Пойду в постель. А ты, если хочешь, можешь выпить и закусить.

От него явно несет чем-то крепким. Это явно не пиво. В алкоголе я не разбираюсь, поэтому точные выводы делать не могу. Но всё равно неприятно. Чувствую, как тело его каменеет и руки на талии сжимаются сильнее.

– Я же извинился! Что опять не так? – с издевкой спрашивает парень.

– А я простила. Просто хочу отдохнуть. У меня завтра четыре пары. А у тебя пять. Или ты собираешься в первые же дни начать прогуливать?

– Какая же ты всё-таки нудная! – укоряет меня Виталик, отталкивая от себя. Совсем несильно, но неприятно.

– Мы не первый год знаем друг друга. А такое ощущение, что знакомы всего неделю. Я думала, ты знаешь, что я не пью. Ты всегда предугадывал мои желания, и я ценила то стремление угодить мне.

– А может, мне надоело угождать тебе постоянно? Возможно, я хочу, чтобы в этот раз ты сделала поощрение в мою сторону, а не наоборот.

– Хочешь, чтобы я сидела и пила с тобой здесь? – зло выговариваю я. Отчего лицо Виталика меняется и приобретает виноватый вид.

– Прости, прости, Тин-Тин! Просто такой значимый день для нас двоих. Я хотел расслабиться, – я не стала включать стерву-жену и промолчала. – Чего ты хочешь? – заискивающей интонацией произнес он и вот этими вот глазками. А я растаяла, как мороженное на солнце. Он всегда знал, что стоит ему посмотреть на меня вот так, как коту из «Шрека», то я устоять не смогу.

– Хочу в парк.

– Сейчас? – удивленно спрашивает он.

– В выходные.

– Блин, Тин-Тин, в эту субботу я уже договорился с ребятами встретиться в клубе. А в воскресенье явно не захочется никуда идти. Давай в эту субботу ты со мной идешь в клуб, а в следующую мы идем в парк. Договорились?

Сомнительное предложение, учитывая, что клубы я тоже не люблю. Нет, я умею танцевать. Всё же десять лет упорной работы над собой в школе бальных танцев. Но сама атмосфера меня напрягает. Толпа обкуренных или пьяных, или и то и другое парней и девушек дергаются невпопад ритму музыки, думая, что это круто. Виктория Андреевна – мой хореограф, сказала бы, что они бездарны, бесхребетны и абсолютно не предназначены для изящных телодвижений. Нам она всегда так говорила, когда мы выводили её из себя не получающимся каким-либо движением.

– Ты иди, наверное, один, а я дома побуду. Не хочу сидеть с кислым лицом и портить всем настроение.

– И ты не будешь сердиться?

– Я не сержусь. Я не люблю ночные заведения – это раз. А два – ты меня поставил в известность. К тому же я тебя отправляю одного сама. Поэтому я не могу злиться на тебя. Я же люблю тебя, – улыбнувшись, поясняю Виталику свою позицию. А он только и рад. Вон летит обниматься. Обхватывает меня за талию и отрывает от пола. Я взвизгиваю, начиная смеяться. – Что ты делаешь?

– Любить тебя буду, – говорит, а сам целует. Целует, куда попадет. В шею, подбородок, плечи. Приятно, что скрывать. И даже его поведение уходит на второй план. Я узнаю своего прежнего Виталика, который всегда выказывал мне свою любовь. Дотягиваюсь до его губ, оставляя нежный, еле заметный поцелуй.

Мы перемещаемся в пространстве, и неожиданно вертикальная поверхность сменяется горизонтальной. Мы сливаемся в поцелуе. Все как у взрослых с языком. Пытаемся подстроиться под один и тот же ритм. Его руки шарят нетерпеливо по моему телу, пробираясь под полы халата. Мне нравятся его поцелуи, его неуверенные прикосновения к моей груди. Стягиваю с него футболку, отмечая незнакомый парфюм на ней. Но внимание не заостряю. Сейчас мне важно чувствовать его всем телом. Он стягивает лямку кружевного лифа с одного плеча, потом с другого. Спускает его к талии, оголяя мою грудь. Подушечками пальцев касается твердой вишенки, дразня и возбуждая меня. По телу пробегают мурашки, а в трусиках уже влажно. Впервые такое со мной происходит. Когда вот так хочется действительно почувствовать мужчину. Хочется отдаться. Доставить удовольствие и получить ответку. Я ведь люблю его. Он мой первый мужчина, а я пусть и не первая его женщина, но он выбрал меня. И за это я его еще больше люблю.

– У тебя красивая грудь! С другими просто не сравнится. Ты вся такая идеальная… Мне безумно повезло, – шепчет, доставая из заднего кармана своих джинс пакетик с презервативом. Откуда он там я тоже решаю не допытываться, но всё это кажется подозрительным. Углубиться в свои мысли мне не позволяют настойчивые руки моего парня. Он снимает с меня трусики, не упустив возможность потрогать мою промежность. Дыхание сбивается, а желание усиливается. – Да ты течешь вся, Тин-Тин, – констатирует то, что я и без него чувствую.

Быстро расправляется со своими оставшимися вещами и шелестит упаковкой. А я всё не могу набраться смелости взглянуть на него обнаженного. Так противоестественно это кажется. Виталик небрежно расталкивает мои бедра в стороны, наваливаясь сверху. Снова поцелуи, уже более чувственные и не такие нежные. Толкается в меня своим членом, проникая сразу до упора. В этот раз никакого дискомфорта. Его движения ровные и сосредоточенные на получении результата опять же только чьего. Мое возбуждение еще работает в мою пользу, и я стараюсь подстроиться под ритм Виталика. Глажу его худощавые плечи, шею. Невольно вспоминаю преподавателя по физической культуре. Его глаза. То хмурое выражение лица. Сильные горячие руки и каменную грудь, в которую я впечаталась, словно в стену. Я ненормальная. Во время секса со своим парнем думаю о ком-то другом. Быстро перестраиваюсь.

Целую Виталика, чувствуя себя виноватой за такой сбой системы в своей голове. А он ускоряется, постанывая и бормоча что-то невнятное. Я чувствую, как его член увеличивается во мне. Ощущения становятся еще приятнее. С моих губ срывается стон удовольствия, но все резко прекращается. Виталик входит до упора и замирает, кончая. Его член пульсирует во мне, а я хочу простонать от отчаяния. Я была так близко к своему первому оргазму, и все оборвалось так внезапно. Его теплые влажные губы оставляют на моей щеке поцелуй, а в душе разочарование. Может все дело во мне? Наверняка со мной что-то не так! Задумавшись, я даже не заметила, как парень поднялся и вышел из спальни. Решив, что скорее всего во мне какие-то проблемы, решаю не зацикливаться больше на тему того, что мой мужчина меня не удовлетворяет. Он удовлетворен, сыт и, по всей видимости, счастлив. И скорее всего, мне нужно просто абстрагироваться от своих эгоистичных желаний и плыть с ним в одной лодке. Возможно, тогда все изменится и наладится. Будем мы жить в мире и согласии.

Глава 6

Третья пара закончилась ошеломительным заявлением преподавателя. Он грозился, что не допустит любого, кто вздумает прогулять его лекции и практические занятия без уважительной причины. Утверждая, что высшая математика нам здесь Раем не покажется, он обвел всех серьезным взглядом. А мы, собственно, так и не считали. Но сообщать об этом Василию Степановичу не собирались. Просто дружно согласились, кивнув на его речь. У человека за семьдесят явно свои загоны, и доказывать мы ему тут можем только что «пифагоровы штаны во все стороны равны». Или как тут у них, в высшей математике?

С долгожданным звонком все дружно собирают свои пожитки и покидают аудиторию. В том числе и я. Я так вообще не выспавшись за эту ночь, только мечтаю оказаться как можно быстрее дома. Но впереди еще одна пара по физической культуре. Хорошо, что завтра суббота и у нас занятий нет. После долгого отдыха, наверняка все тело будет ныть из-за нагрузки. Но надеюсь, что на этой паре мне удастся взбодриться.

Быстро продвигаюсь к корпусу, где располагаются спортивный зал, бассейн и, соответственно, раздевалки. У нас сегодня проходят смешанные занятия с айтишниками. И, скорее всего, я встречусь с Виталиком. Это меня подстегивает и радует. Он так вчера мне пел о своей бескрайней любви, что я уже соскучилась. Возможно, мы сможем даже провести некоторое время вместе за разминкой. Надеваю желтый обтягивающий топ и такого же цвета легинсы. Белые кроссовки дополняют мой образ. Волосы зачесываю в высокий хвост, прочно фиксируя резинкой. На радостях мчусь на улицу. Как нам сообщили, что пока погода позволяет, мы будем заниматься на улице. В принципе, я не против свежего воздуха. Это даже полезно. В школе мы тоже иногда выбирались, чтобы сдать нормативы по бегу, но наш зачхалый и заросший стадион на столько жалок, что в основном нас жалели и ставили оценки автоматом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.