# Ты моё сумасшествие

Александр Июльский

Юлма. Моя Юлма. Это тебе! Моя любовь. Моя страсть. Моё желание. И любовь. И ещё раз любовь. Это всё тебе. Нежность. Страсть. И немного мистики. А потом снова любовь.Ты моё сумасшествие. ( Аудитория женщины)

## Ты моё сумашествие

> Юлма! Это тебе!

Самолет мягко коснулся полосы бетона. Пробежал до конца и зарулил к зданию аэровокзала. Длинный коридор из стекла и железа привел в большой зал, где огромная толпа стояла в одной очереди к окошечкам пограничников. Двигались быстро и вот я на жаркой земле старинного города. Везде красные флаги с полумесяцем и звездой. Это Стамбул. Деловой и музейный. Я люблю бывать в этом городе.

Не люблю такси. Ехать в такси по городу, который хочешь узнать, бесполезно. Из окна автомобиля не увидишь и не услышишь того, что можно познать только находясь среди людей.

Спускаюсь в метро. Прохладно. Удобно и быстро. У меня небольшой рюкзак за спиной. Зачем мне много вещей? Три дня. Всего три дня я пробуду здесь. У меня судорогой сводит скулы, когда я думаю о том, какие три дня ждут меня здесь.

Ты позвонила позавчера и сказала, что тебя отпустили с работы. На два дня. Ещё день воскресение. Всего три дня.

– Встретимся в Стамбуле – прошептала ты.

Я знаю, ты прилетела ночью. Но у меня рейс только во второй половине дня. Ты меня уже ждешь.

Ты сказала:

– Встретимся у моих друзей. Они дадут нам приют на три дня.

Я хотел бы остановиться в отеле, но ты не можешь. Нельзя. Только у друзей.

Из метро я пересаживаюсь в вагончик трамвая. Это просто. Нужно перейти на другую сторону остановки и всё.

Вагончик трогается. Рядом сидят девушки. Красивые. Наверное студентки. Смеются. О чем говорят, я не понимаю, но мне тоже весело. Люди входят и выходят. Садятся и встают. Старикам уступают место. Рядом со мной садиться старик. Он пристально смотрит прищурившись на меня и поглаживает усы. Понимает что я приезжий. Для него я – иностранец. Пытается поговорить, но я не понимаю его. С досады он машет рукой. Мне смешно что мы не понимаем друг друга, но я знаю как обрадовать его. Я трогаю его за рукав и показываю бумажку с адресом. Он оживляется. Конечно он знает где это. Это же старый город. Он говорит отрывочными фразами. Сначала называет остановку где мне надо выйти. Я пытаюсь запомнить незнакомое название. Никак не могу произнести. Он смеётся и машет рукой. Оставь. Ладно. Я тебе скажу где тебе выходить. А вот как выйдешь идешь направо. Направо, направо машет он рукой. Я понимаю, направо. Там будет кофейня. Кахфе. Это я понимаю. Название запомнить не могу. Он опять машет рукой. Не запоминай. Оно там одно такое. А от него ты идешь налево. Налево. Я понял. Налево. И там будет эта улица которая тебе нужна. Весь вагон слушает старика и улыбается. Молодежь посмеивается. Но старик доволен. Он удовлетворенно улыбается. Кивает головой. Помог приезжему. Я несколько раз благодарю его. Некоторые слова я все таки знаю на турецком.

Через две остановки он показывает – тебе выходить. И направо. Не забудь. Я ещё раз благодарю его и выхожу из вагона. Вагончик уноситься.

Достаю телефон и открываю навигатор. Да самый короткий путь именно так. Направо и потом налево возле кофейни. По карте это совсем рядом.

Жарко. Влажный морской воздух. Непривычный. Дорога вверх, потом вниз. Но я иду и нахожу улицу. Потом дом.

Дверь открывает женщина закутанная в платок. Что то спрашивает. Видимо что мне нужно. Я зачитываю по бумажке заготовленную фразу. Она улыбается. Отходит в сторону и приглашает в дом.

Какая ты хитрая. Ты стояла у неё за спиной и ждала как я буду выкручиваться. Смеёшься. Твои карие с зеленью глаза хохочут. Как я рад тебя видеть. Ты не подходишь, не обнимаешь. Ты просто смотришь. В этом доме особые нравы. И правила очень строгие. Женщина не дотрагивается до чужого мужчины. Но хозяйка всё понимает. Она приглашает в дом и оставляет нас одних в большой комнате. Ты быстро обнимаешь меня и целуешь в краешек губ. Где то между щекой и губами. Я успеваю только вдохнуть запах твоих волос. Сердце затрепетало. Но ты отходишь и садишься на диван. Я вынужден сесть в кресло с другой стороны стола. Входит хозяйка. Она принесла чай. Ты о чем то быстро говоришь с ней. Хозяйка выходит.

– Ты так хорошо знаешь турецкий? Выучила его?

– Это не турецкий. Хозяева – мои земляки. Мы говорим на родном языке. Она спросила, чем тебя кормить. Я сказала что мы пообедаем, но ужинать будем на улице, в кафе. Пусть нас не ждут. Пока пей чай.

Мы пьём очень крепко заваренный, а вернее сваренный турецкий чай. У нас его называют «чифирь». От традиционного кофе я отказался.

Ты смотришь на меня и улыбаешься. Я обжигаюсь чаем и ты смеёшься.

– Пойдем я покажу тебе твою комнату.

Мы поднимаемся на второй этаж по крутой винтовой лестнице. Под крышей малюсенькая комнатка. Здесь поместился только диван и стул. На стене прибита вешалка для вещей. Маленькое окошко выходит прямо на крыши ближайших домов. Но вдалеке синеет море.

– Это моя комната? Такое впечатление что это чулан или вернее чердак.

– Так и есть. Это чулан. Здесь были старые вещи. Я попросила хозяев предоставить тебе отдельную комнату. У них нет других комнат. Спальня хозяев, комната дочери, меня подселили к ней, и большая комната, где мы с тобой сидели. Они хотели постелить тебе там, но когда я попросила, хозяин освободил этот чулан. Выбросил вещи, жена и дочь помыли здесь всё, а хозяин с соседом затащили сюда диван. И вот готовая комнатка. Кстати, хозяева сами остались очень довольны. Сказали, давно это надо было сделать.

– Как твои дети?

– Хорошо. Дочь учиться. Отличница. В школе её хвалят. Оставила с подругой. Она с ней позанимается три дня. Сын пишет, что скоро сдаст экзамены и приедет на каникулы. Раньше никак. У них в университете с этим очень строго.

Мы сидим на диване взявшись за руки как школьники и я смотрю на твоё лицо и руки. Твои длинные пальчики перебирают мои толстенные пальцы. Ты смотришь прямо в мои глаза. Я хочу поцеловать тебя в губы, но ты вскользь, только слегка, касаешься моих губ.

– Нельзя. Нехорошо. Хозяева очень строгие люди. Они не одобряют такое. Мы ведь не женаты.

– Ну так давай поженимся.

Ты качаешь головой.

– Ты же знаешь, это невозможно.

Осторожный стук в дверь отрывает твои пальцы от меня. Ты даже слегка отсаживаешься. Заглядывает хозяйка.

– Она приглашает нас за стол…

После обеда мы идем с тобой в город. На тебе светлое, легкое воздушное платье. Почти прозрачное. Но это только кажется. Ты хочешь одеть на голову платок, но хозяйка что то говорит и ты берешь его в руки.

– Не одобряет?

– Говорит, чтобы не одевала на голову. Ещё молодая.

Мы идем по улице и солнце слепит глаза. Идем долго, но нам хорошо. Длинная стена дворца султана. Когда то здесь разворачивались исторические события. Сейчас это только стена султанского дворца.

Мы заходим внутрь и идем по тенистым аллеям. Сидим на скамейке и почти не говорим. Твои волосы шевелит ветер. Я смотрю на тебя и только вздыхаю.

– Что? – спрашиваешь ты.

– Почему я не ветер? Почему только ему дозволено касаться твоих волос? Почему я не солнечный свет? Только ему дозволено целовать твои щеки и губы.

Ты смеёшься.

– Так кем бы ты хотел быть ветром или солнечным светом?

– Ветром! Конечно ветром.

– Почему?

– Потому что только ему дозволено залезть тебе под юбку и гладить твои ножки.

Ты вспыхиваешь.

– Как тебе не стыдно!? – твой гнев почти натурален – говорить такие слова девушке! Бесстыдник!

Но тебя выдают глаза. Они смеются и плачут одновременно.

Мы замолкаем. Потом ты вздыхаешь:

– Как жаль, что ты не ветер.

Вечером мы выходим на набережную и забредаем в кафе. Здесь подают жаренную рыбу. С аппетитом съедаем несколько штук. Пьём вкусный чай с кусочками сахара.

Идти домой тяжело и мы садимся в трамвай. Стук колес разноситься по вечерней улице, но стоит выехать на центральную улицу он растворяется в городском шуме. Здесь жизнь никогда не замирает.

Перед самым домом ты оглядываешься и тянешь меня в темный угол. Обнимаешь меня и впиваешься в мои губы. Мы целуемся долго и страстно. Я обнимаю тебя так сильно что хрустят твои кости.

Наконец ты отрываешься от меня. Глубоко дышишь. Я все ещё не могу отпустить тебя.

– Почему здесь? Почему не дома?

– Ты же знаешь. Не могу. Там хозяева. Они строгие люди.

– Поехали в отель. Их здесь полно.