# Хранитель Ардена

Софи Анри

Прошел год с тех пор, как Рэндалл и Аврора скрепили свой союз древним ритуалом, а их души стали единым целым. Но близится война, и Рэндалл, прощаясь с возлюбленной, уезжает в Восточное Королевство. Корабль терпит крушение, а Аврора получает весть о его смерти.

Убитая горем княжна понимает, что в Ардене ей нужно быть сильной, чтобы защитить их сына – последнего потомка рода Корвин от паутины дворцовых интриг, и единственное, что помогает ей не сломаться – это перстень, чей свет таит в себе надежду.

Тем временем Рэндалл выживает в крушении, но волей злого рока оказывается на Дальнем материке, где процветают жестокость и рабство. Здесь у него нет ни власти, ни друзей. Судьба играет душами Авроры и Рэндалла вновь, и исхода не знает никто. Сможет ли Хранитель Ардена найти дорогу домой?

> © Софи Анри, 2025

> © Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

> Посвящается моей бабушке, которая, как и мои персонажи, пережила много испытаний, но не потеряла свет своей души и делилась им с нами.

> Мне очень тебя не хватает


## Глава 1

Июль 1135 г. со дня Разделения[1]

Рэндалл не мог найти себе места. Он уже несколько часов мерил шагами просторный холл, то и дело поглядывая на дверь, из-за которой доносились крики, всхлипы и болезненные стоны. Каждый звук отдавался в его сердце тупой болью. И хотя на дворе стоял невыносимый июльский зной, его пальцы заледенели и мелко подрагивали. Он еще никогда так сильно не нервничал.

Когда за дверью раздался очередной истошный крик вперемешку с женским рыданием, Рэндалл не выдержал и устремился в покои, где суетились служанки с тазами и тряпками.

– Ваше Высочество, вам сюда нельзя! – Нора преградила ему путь. Ее фартук был испачкан кровью, а из пучка выбились рыжие локоны.

– Мне плевать, – холодно бросил он и направился к большой кровати.

Не успел он сделать и пяти шагов, как перед ним встала пожилая женщина с пепельно-серыми волосами, уперев жилистые худые руки в бока.

– Принц Рэндалл, нечего вам здесь делать! Вы будете только отвлекать ее. Скоро все кончится, и вы сможете зайти, а пока не мешайте и покиньте покои. – Она говорила с ним так, будто он не Хранитель Ардена, а нашкодивший мальчишка.

– Вы то же самое говорили вчера вечером!

– Не беспокойтесь, мой принц, вы появлялись на свет еще дольше. Первые роды зачастую бывают тяжелыми.

Слова повитухи словно ударили Рэндалла наотмашь.

«Боже, молю, пусть это не будет, как у мамы…»

Он мягко, но настойчиво отодвинул женщину и подошел к кровати.

– Р-р-э-эй… – обессиленным голосом протянула Аврора, а потом снова застонала, скривив лицо в гримасе боли.

На противоположной стороне кровати у изголовья сидела Тина и утирала мокрой тряпкой лоб и шею Авроры.

– Тужьтесь, госпожа! Тужьтесь сильнее!

Сердце Рэндалла забилось где-то в горле. Его душа, его прекрасная любимая девочка была сейчас бледна как мел, а ее лицо сливалось с белыми наволочками. Взмокшие от пота волосы выбились из растрепанной косы и липли к вискам и шее, а губы высохли и потрескались.

Несмотря на раскрытые настежь окна, в комнате стоял резкий запах пота, крови и телесных выделений. Широко разведенные и подогнутые в коленях ноги Авроры были накрыты тонкой белой простыней, но Рэндалл старался и вовсе не смотреть туда, чтобы не смущать жену. Ее грудь тяжело вздымалась, а дрожащие руки неустанно гладили большой круглый живот, словно уговаривая малыша скорее появиться на свет.

– Рэй, уходи… Я не хочу, чтобы ты видел меня та… А-а-ай! – Аврора закричала, и по ее щеке скатилась слеза.

Рэндалл сел на кровать спиной к повитухе и служанкам, что возились у ног Авроры, взял ее за руку и, склонившись, стер поцелуем соленую каплю.

– Я буду рядом и никуда не уйду.

– Ваша Светлость, тужьтесь сильнее на счет «три»! Раз, два, три!

Аврора издала животный рык и сжала ладонь Рэндалла так, что ему оставалось только удивляться, откуда в этом хрупком ослабевшем теле столько силы и каким чудом его пальцы остались целы.

Схватки продолжались еще несколько часов. За это время Тина и Нора неоднократно просили Рэндалла уйти, но на все их попытки спровадить его принц отвечал злым, почти хищным взглядом.

Спасаясь от царящей в комнате духоты, он снял сюртук, расстегнул верхние пуговицы рубашки и закатал рукава по локти.

Аврора металась по подушке; она то бессвязно что-то бормотала, то выкрикивала ругательства, то жалобно скулила и плакала. Один раз, когда Рэндалл протирал ее лицо влажной тряпкой, она в приступе новой схватки схватила его руку и прокусила ладонь до крови. Рэндалл выдержал боль с каменным выражением лица. Он наклонился к Авроре, стирая украдкой капли крови с ее губ, и нежно поцеловал в висок.

– Мне кажется, я умру… – прошептала она, и от этих слов у него в груди все похолодело.

Он отстранился и посмотрел Авроре в глаза.

– Аврора, не смей даже думать об этом, слышишь? Ругайся, кричи, искусай меня всего, но не смей сдаваться. Ты обязана справиться!

Она притихла и, сфокусировав взгляд на Рэндалле, кивнула.

– Ваша Светлость! – Повитуха выглянула из-под ног Авроры. – Осталось чуть-чуть! Головка уже виднеется!

Ее слова придали Авроре сил, и она, собравшись с духом, до боли сжала запястье Рэндалла и зарычала сквозь стиснутые зубы. На ее шее и висках от напряжения вздулись вены.

Через несколько бесконечно долгих схваток комнату заполнил детский плач.

– Это мальчик, Ваше Высочество! – воскликнула повитуха, с улыбкой посмотрев на Рэндалла. – У вас родился наследник! – Она приподняла маленький грязный комочек с необрезанной пуповиной.

– Дайте его мне скорее! – Аврора протянула руки к малышу. И когда повитуха положила младенца матери на грудь, ее лицо озарилось так, будто на нее направили свет сотен факелов.

Рэндалл замер при виде этой картины.

Она была лохматой, вспотевшей, бледной и уставшей, но в этот миг Аврора с ее сияющими глазами, полными безусловной любви и нежности, казалась ему самым прекрасным созданием на свете. Он завороженно наблюдал, как она воркует над малышом, украдкой стирая влагу с лица, и даже не заметил, как у него по щеке скатилась слеза. Ребенок в ее руках притих, лишь иногда кряхтел и морщился, а когда открыл глаза, дыхание у Рэндалла сперло от волнения.

Глаза малыша были почти прозрачного серого цвета, прямо как у его отца.

– Его глаза… Почему они такие светлые? – встревожилась Аврора. – Они должны быть темными, как и у всех младенцев. С ним все в порядке?

– У вашего супруга глаза были такими же с самого рождения, – успокоила ее повитуха. – Это признак того, что кровь Корвинов в мальчике сильнее прочих.

– Можно мне подержать его? – тихо и неуверенно попросил Рэндалл.

– Нет, Ваше Высочество, вы должны уйти, – не терпящим возражений тоном приказала повитуха. – Когда мы подготовим младенца и Ее Светлость, тогда и вернетесь.

Рэндаллу ничего не оставалось, как повиноваться. Он поцеловал жену в лоб на прощание, едва коснулся кончиками пальцев мягких словно пух, темных волос малыша и покинул покои.

Как только он переступил порог комнаты, его сгребли в охапку чьи-то руки.

– Поздравляю, брат! Ты стал отцом!

– Уилл? Ты откуда здесь? – изумленно спросил Рэндалл, обнимая брата.

– Да вот решил навестить тебя, и, о чудо, я приехал аккурат во время родов твоей супруги!

Рэндалл слегка отстранился, чтобы заглянуть Уиллу в глаза.

– Как там Анна?

Беременность Анны проходила гораздо хуже, чем у Авроры. В то время как его непокорная жена постоянно порывалась выехать в город или пострелять из лука на тренировочной арене, Анна часто болела и большую часть беременности проводила в постели.

– Уже лучше, намного лучше, – засиял Уилл. – Те настойки, которые передала Аврора, помогли. Она стала чаще гулять по саду и реже жаловаться на боль и тошноту.

– Слава богу! – облегченно выдохнул Рэндалл.

Вслед за Уиллом поздравления новоявленному отцу принесли Алистер Грей и несколько лордов, что находились сегодня в замке по делам Совета.

Последним подошел Закария.

– Поздравляю, мой господин. Это большое счастье, – тихо сказал адепт.

– Ты тоже мог бы обзавестись подобным счастьем, Закария, – отозвался Рэндалл и бросил взгляд на Тину, которая в этот момент вышла из комнаты, удерживая большой таз с грязной водой. Она посмотрела на Закарию и, мгновенно покраснев, опустила глаза.

Закария нахмурился. Проигнорировав слова Рэндалла, он подошел к Тине, забрал таз и направился прочь.

Рэндалл лишь усмехнулся, глядя в спину угрюмого адепта.

=♦=♦=♦=

Спустя полчаса из комнаты вышла Нора и кивнула Рэндаллу, давая понять, что он может зайти. За это время весть о рождении наследника разнеслась по всему замку и за его пределы. Алистер вовсю раздавал распоряжения слугам, чтобы организовать праздник для горожан.

Рэндалла все это не волновало. Он нетерпеливо двинулся в покои Авроры, которые заранее подготовили специально для ее родов.

– Оставьте нас, – бросил он служанкам и повитухе, не отрывая взгляда от любимой.

Аврора уже успела искупаться. Вместо взмокшей от пота тонкой сорочки на лямках на ней было белое, расклешенное от груди платье с длинными рукавами, ажурными рюшами на воротнике и пуговицами на груди. Влажные волосы были причесаны и заплетены в аккуратный колосок.

Она держала в руках белоснежный сверток, любуясь им как самым ценным сокровищем.

– Как ты, душа моя? – Рэндалл залез с ногами на кровать и сел рядом с Авророй, после чего заглянул в сверток.

Малыш крепко спал, поджав маленькие губы и кряхтя, как старичок.

Рэндалл не смог сдержать улыбку умиления.

– Как только увидела его, сразу вся боль позабылась, – прошептала Аврора и опустила голову Рэндаллу на плечо. – Хочешь подержать?

Он настороженно выпрямился и вытянул руки. Аврора посмотрела на него и, цокнув языком, покачала головой.

– Сцепи руки между собой, как это делаю я. Так будет удобнее держать малыша, – повелела она.

Рэндалл послушно выполнил указание, и Аврора вложила спящего младенца в его руки. Рэндалл боялся лишний раз шелохнуться, но малыш, словно почувствовав перемену, сразу беспокойно заерзал и начал хныкать. И уже через несколько мгновений их оглушил громкий плач.

Принц в панике уставился на жену.

– Ему не нравится у меня на руках, я, наверное, не так его взял, – пролепетал Рэндалл.

Аврора усмехнулась и забрала ребенка. Покосившись на мужа, она отчего-то покраснела, а в следующую секунду расстегнула на платье пуговки и приложила к оголенной, налившейся молоком груди малыша. Он растерянно вертел головой как слепой котенок, раскрыв рот. Аврора заученным движением обхватила грудь пальцами и направила ее прямо в рот младенцу. Он тут же присосался к ней и жадно зачмокал губками, пыхтя от усердия.

Рэндалл как завороженный наблюдал за кормлением, словно его посвятили в великое таинство.

– Аврора, я вас так люблю, – прошептал он осипшим от переполнявших его чувств голосом.

Аврора повернулась и, слегка пригнувшись, поцеловала его в губы. Он с трудом сдержал себя, чтобы не углубить поцелуй. Сейчас не время.

– Как мы его назовем? – поинтересовался он, покрепче обняв Аврору за плечи.

– Это ты должен решать.

– Нет, ты столько промучилась с беременностью и родами. Право дать имя принадлежит только тебе. – Рэндалл коснулся губами ее лба. – Скажи, как ты хочешь назвать его, а я объявлю всем, что это мое решение.

Аврора улыбнулась и покачала головой.

– Нет, Рэндалл. Я мечтала о том дне, когда смогу подарить тебе первенца, а ты дашь ему достойное имя. Не лишай меня этой радости.

Он рвано выдохнул.

– Я уже говорил, что люблю тебя больше жизни, душа моя?

– Каждый день, по три раза.

Рэндалл приподнял уголок рта.

– Мне бы хотелось назвать нашего первенца именем дедушки.

– Райнер, сын Рэндалла… – произнесла Аврора. – Очень красивое имя. Мне нравится.

Малыш в ее руках снова заерзал и громко причмокнул, будто соглашаясь с мамой.

– Райнер… – ласково прошептал Рэндалл и погладил малыша по черным густым волосикам. – Добро пожаловать в семью, сынок.

## Глава 2

Сентябрь 1135 г. со дня Разделения

Рэндалл сидел во главе стола в зале заседаний и вот уже полчаса слушал нудные отчеты лорда Оллина, министра по делам экономики, хотя мысленно то и дело возвращался в маленькие уютные покои, где поселились Аврора с Райнером. Она категорически отказывалась разлучаться с сыном и очень редко прибегала к помощи няней и кормилицы, аргументировав все это тем, что северянки сами занимаются воспитанием детей.

С рождения Райнера прошло два месяца; он немного подрос, окреп, а его сходство с отцом становилось все более очевидным.

Рэндалл, наплевав на все обычаи, каждую ночь тайком пробирался в покои Авроры, где они втроем сладко спали на огромной кровати. В такие моменты он отчетливо понимал, что наконец-то получил то, чего ему не хватало со дня смерти матери, – настоящую, крепкую, любящую семью.

Когда лорд Оллин закончил отчет и Рэндалл распустил Совет, к нему подошел лорд Грей и тихо проговорил на ухо:

– Ваше Высочество, сегодня вернулся Кристиан, он ждет, пока вы его примете.

– Пусть войдет, – сказал Рэндалл и, сложив руки в замок, оперся на них лбом.

Его лучший шпион отсутствовал в Ардене больше двух месяцев, и Рэндалл нутром чуял, что собранные им сведения его не обрадуют.

– Рассказывай, что сумел узнать, – обратился он к невысокому коренастому мужчине с небольшой проседью в короткостриженых каштановых волосах.

– Кронпринц Артур недавно официально посетил столицу Западного королевства, – начал Кристиан. – На приеме в честь его визита объявили о помолвке сына принца Артура и дочери принца Стефана.

– Этого стоило ожидать, Алан давно хочет породниться с правящей династией Запада. Вот только Тристан год назад испортил его планы. – Рэндалл скривил уголок рта, вспомнив, какой скандал разразился на званом приеме в Фортисе, когда Алан узнал, что Таннат отклонил его предложение о помолвке Тристана и Мерены, потому что Тристан якобы бесплоден. – Есть что-нибудь еще, что ты смог выведать об этом визите?

Кристиан весь подобрался и, выпрямив спину, продолжил:

– Состоялась неофициальная встреча Артура и Стефана. Мне удалось выяснить, что Артур прихватил с собой карту Ардена…

Рэндалл устало провел руками по волосам, зачесывая их назад.

– Два кронпринца делят еще не приготовленный пирог.

– Принц Рэндалл, – позвал его Алистер. – Думаете, Артур пойдет на это?

– А что, по-твоему, лучше, Алистер? – Рэндалл откинулся на спинку кресла, поднял со стола чашку и, сделав глоток давно остывшего кофе, поморщился. – Довольствоваться мизерной властью на территории с частичным суверенитетом или откусить кусок у союзника и установить тотальный контроль над всеми богатствами и ресурсами этой земли? Запад никак не может простить захват Фарадонской долины, которую Корвины отвоевали три сотни лет назад. Вероятно, Артур пообещал Стефану вернуть тот участок…

– Что будем делать? – спросил пожилой советник с нахмуренным видом, отчего у него на лбу проступили глубокие морщины.

– Пока жив Алан, Артур не станет предпринимать активных действий. Но мы должны подготовиться. В первую очередь укрепим отношения с союзниками.

– Север?

Рэндалл покачал головой.

– Дайн не будет вмешиваться в наш конфликт, Север только-только оправился после войны с островитянами. Нам нужно теснее сдружиться с Восточным королевством. Там тоже есть спорные земли, которые Запад, возможно, захочет отвоевать после Фарадонской долины. Будем давить на это. Я хорошо знаком с моим троюродным дядей, королем Эласом, а Закария во время каждой поездки на Восток навещал королевский дворец с подарками от меня. – Рэндалл поднялся из-за стола и начал мерить шагами зал заседаний. – Когда Райнер окрепнет, мы с Авророй нанесем Эласу визит вежливости. Возможно, даже сможем договориться о помолвке Райнера с его внучкой. Она как раз старше от силы на год.

– Что, если Элас откажется вступать с нами в союз, решив сохранить нейтралитет или же получив более выгодное предложение? – осведомился Алистер.

– Тогда, в случае войны с Югом и Западом, Дайн будет вынужден отправить к нам по воде свою армию. – Рэндалл взглянул через окно на море, синевшее на горизонте.

– После инцидента с казнью служанки он затаил на вас обиду, принц Рэндалл, – проворчал лорд Грей.

– Люди Кристиана собрали все необходимые сведения о злодеяниях Герольда в отношении женщин. Среди его жертв были даже маленькие девочки, – холодно отозвался принц. – Если Дайн не захочет помогать добровольно, мы пригрозим ему тем, что существенно ослабит его власть на Севере.

Лорд Грей покачал головой.

– Своим хладнокровием и рассудительностью вы напоминаете мне вашего деда, принц Рэндалл. – Он задумчиво перебирал пальцами бумаги, которые лежали перед ним на столе. – Но вы еще так молоды, и ваша горячность порой берет верх над разумом. Вы в самом деле полагаете, что сможете переманить на свою сторону гордого царя Севера угрозами?

Рэндалл вернулся к столу и опустился в кресло.

Ему не хотелось это признавать, но Алистер был прав. С Дайном надо действовать осторожно. К тому же Артур мог в любой момент довести до сведения северного царя о происхождении его зятя. И тогда вместо сильного союзника Рэндалл рисковал обрести лютого врага.

– Хочешь, чтобы я извинился перед Дайном за вольность с казнью служанки?

– Да, принц Рэндалл. Это будет разумно.

От воспоминания, когда Аврора рыдала в его объятиях, у него стало жечь в груди. Он никогда не простит Дайна за то, что пережила его любимая. Но ради мира в Ардене он был обязан переступить через свой гнев и гордость.

– Я отправлю письмо Дайну, – сказал Рэндалл лишенным эмоций голосом. – Принесу ему извинения и оповещу о скором визите.

Алистер одобрительно кивнул.

Рэндалл повернул голову к стене, которая была увешана десятками портретов его предков по линии Корвинов. Он задержал взгляд на прапрапрадеде, Регулусе Корвине, и резко выпрямился в кресле.

– В знак уважения дому Йоранов я дам Райнеру второе имя. – Он знал, как важны на Севере кровные узы. Это должно смягчить пожилого царя.

– Дайн? – удивленно спросил Алистер. – Или Герольд?

Рэндалл с трудом подавил желание скривиться от упоминания ненавистного имени.

– Нет, я дам сыну имя его деда. Бьерн.

Глубокие морщины на лбу советника разгладились, а суровое выражение лица сменилось гордостью.

– Это мудрое решение, мой принц. – Алистер склонил голову в знак уважения. – Вы должны сделать все, чтобы Дайн видел в вас не просто союзника, а члена семьи. Чтобы, если правда о вашем происхождении раскроется, он не отвернулся от вас.

Рэндалл нахмурился.

– Это будет сложно.

– Да, гораздо сложнее, чем влюбить в себя дерзкую, но совсем юную княжну. – В голосе наставника послышались нотки веселья. – Но Дайн любит свою племянницу, а значит, полюбит и внука, который носит имя его покойного брата. Возможно, ради них он и закроет глаза на ваше происхождение, как когда-то на злодеяния любимого сына.

– Будем надеяться. А пока отправь послание Нилу. Пусть увеличит число патрульных в Фарадонской долине. Также нужно усилить охрану приграничных деревень на тот случай, если Стефан возьмется за старые трюки и решит натравить на наши земли лесных дикарей.

=♦=♦=♦=

После заседания Совета Рэндалл выслушивал просьбы и жалобы горожан и вернулся в свои покои уже поздним вечером. Он планировал переодеться и сразу отправиться к Авроре и Райнеру, чтобы поужинать у них, но его планам не суждено было сбыться.

Когда он переступил порог комнаты, в которой не ночевал уже несколько недель, его встретила нежданная гостья.

– Что ты здесь делаешь? – Рэндалл подошел к ней и запечатлел на ее губах легкий поцелуй.

– Соскучилась, вот и пришла, – ответила она. – Дай угадаю, ты так заработался, что даже не пообедал, верно? Я позаботилась, чтобы нам принесли ужин.

Рэндалл опустился на кровать и усадил ее к себе на колени.

– Как Райнер? Сегодня ночью он проявил верх наглости и нахальства, я совсем не выспался! – притворно возмутился он.

– Мог бы вернуться к себе и выспаться в одиночестве, – осадила его Аврора. – А Райнер днем спал как ангелочек, так что сегодня ночью, очевидно, снова будет бодрствовать.

Рэндалл молча усмехнулся. Аврора знала, что, несмотря на ночные капризы сына, он все равно будет приходить в ее покои снова и снова, потому что не мог заснуть без ее объятий.

После плотного ужина Рэндалл блаженно потянулся и размял шею.

– Пойдем к Райнеру? – спросил он.

– Нет, Рэндалл. Сегодня ты останешься тут, – непреклонным тоном заявила Аврора и, усевшись позади него, начала массировать ему голову. Рэндалл расслабленно прикрыл глаза. – Я могу отдохнуть с малышом днем, а ты из-за капризов Райнера ночами не спишь, а днем изводишь себя работой. Мне это не нравится.

– Аврора, я Хранитель Ардена и не могу иначе.

– Что тебя тревожит, любимый? Я ведь вижу, как ты напряжен…

Запустив прохладные пальцы в его волосы, Аврора массировала кожу головы то нежно, то грубо, то царапала ноготками, то поглаживала мягкими подушечками, а Рэндалл тихо, почти беззвучно постанывал от удовольствия.

– Аврора, душа моя, – прошептал он, откинув голову, полностью отдавая себя во власть ее умелым рукам. – Я сыт по горло разговорами о политике и проблемах и рядом с тобой не хочу даже думать об этом.

Она была его убежищем, в котором он мог забыть про все беды и печали. Она заставляла его смеяться до рези в боку, таять от трепетной нежности или сгорать от дикой необузданной страсти. Время от времени своим дерзким нравом она пробуждала в нем гнев и ярость, но даже в такие моменты одна ее улыбка была способна утихомирить всех его демонов. Она одновременно была его слабостью и непоколебимой силой. Частью его души, частью его самого.

– Сними рубашку и ляг на живот, – скомандовала Аврора, направившись к тумбочке, и Рэндалл охотно повиновался.

Аврора достала из ящика маленькую склянку, капнула ароматное масло на ладони и растерла его. Присела рядом с Рэндаллом и начала водить руками по его шее, плечам и спине. Она старательно растирала каждую его мышцу, разгоняя кровь и снимая напряжение и усталость. Ее движения, сильные и выверенные, перемежались нежными и рассеянными.

Рэндалл знал, что последует за массажем. В прошлый раз, несколько дней назад, она сменила руки губами и довела его до невообразимого блаженства. За год их супружеской жизни Рэндалл настолько раскрепостил свою стыдливую скромную неумеху, что теперь она охотно соглашалась на откровенные ласки и отдавала всю себя без остатка.

От воспоминаний, которые разум ему так услужливо подсовывал, Рэндалл почувствовал сильное возбуждение, но Аврора уже закончила массаж и убрала руки. Он с трудом сдержал разочарованный стон, осознав, что его надежды на сладкое продолжение оказались напрасны.

– Сегодня приходила повитуха, чтобы проверить мое состояние.

Рэндалл открыл глаза и повернулся лицом к Авроре. Она сидела, опустив голову, и нервно теребила пояс длинного халата с широкими рукавами.

– И что она сказала? Ты в порядке?

– Да, она сказала, что я полностью восстановилась. – Аврора подняла взгляд, и ее загадочное выражение лица заставило его нервно сглотнуть. – И добавила, что я теперь могу делить с тобой супружеское ложе.

Аврора развязала узел на поясе. Полы халата разъехались, и Рэндалл обнаружил, что под ним не было ни сорочки, ни нижнего белья.

– Аврора… – прошептал ошарашенный Рэндалл, изучая ее восхитительное тело.

Роды изменили ее фигуру. Грудь, налитая молоком, увеличилась, бедра слегка округлились, а еще появился небольшой мягкий животик, который Рэндаллу так и хотелось искусать. Она стала еще аппетитнее и слаще. Из милой хрупкой девушки его любимая жена преобразилась в прекрасную, соблазнительную женщину.

Он уложил Аврору на подушку и начал по-хозяйски ощупывать и наглаживать каждый сантиметр ее кожи.

– Черт возьми, какая же ты вкусная, – прохрипел Рэндалл, осыпая поцелуями ее грудь и живот.

– Ну так съешь меня, – прошептала Аврора, впиваясь ногтями в его плечи.

В этот миг что-то в голове Рэндалла щелкнуло, и самообладание покинуло его. Он разделся догола, накрыл Аврору своим телом и поцеловал в губы – страстно, грубо, жадно, – вдавливая ее в подушку и заставляя всхлипывать не то от боли, не то от наслаждения. А потом так же грубо и нетерпеливо вошел без каких-либо прелюдий. Охваченный жаром ее тела, Рэндалл издал громкий стон, и у него потемнело в глазах от наслаждения. Ни ее руки, ни ее грудь и губы не могли заменить ему этого умопомрачительного ощущения, по которому он истосковался за последние несколько месяцев.

– Как же я скучал, Аврора… Не могу сдерживаться, – прерывисто шептал Рэндалл, пытаясь обуздать животный голод. – Я… черт… тебе больно?

Приложив нечеловеческие усилия, он замер в ожидании ответа и сфокусировал взгляд на ее лице. Кровь шумела в ушах, а перед глазами сверкали маленькие звезды. Волосы Авроры разметались по подушке в живописном беспорядке, и Рэндалл представил, как будет наматывать их на кулак и тянуть на себя, входя в нее сзади.

Боже правый! С его неуемным, грязным воображением он рисковал закончить, не успев даже начать.

– Аврора, – прошептал он в мольбе и заглянул ей в глаза, призывая на помощь всю свою выдержку.

– Не сдерживайся, Рэй. Мне очень хорошо, – с вожделением отозвалась она, и Рэндалл с радостью и облегчением повиновался.

Каждый его толчок был глубже и резче предыдущего. Он уже не целовал ее, а кусал и засасывал белоснежную кожу. Аврора не сдерживалась, кричала на всю комнату, обдавая жаром его ухо и царапая спину до алых отметин. Они оба обезумели от голода. Когда их губы встречались, стоны становились еще громче и бесстыднее. Их языки сплетались и извивались, как горячие языки пламени в бушующем костре страсти. Они в нем сгорали. Она прижималась к его телу, обнимая руками и ногами так сильно, словно хотела проникнуть ему под кожу, слиться в единое целое.

– Рэ-э-эй… я больше не могу… – проскулила она, выгибая спину и притягивая его голову к своей груди.

Рэндалл, не замедлившись ни на секунду, припал к ней и жадно слизал выступившую капельку молока. Это было до безобразия неправильно… но от этого ему было до безобразия хорошо. Он толкнулся в последний раз и громко, протяжно застонал, когда его накрыло волной удовольствия. Едва найдя в себе силы, он скатился с Авроры и улегся рядом. Несколько минут лежал с закрытыми глазами и пытался восстановить дыхание.

Когда Рэндалл открыл глаза, он увидел, что Аврора, лежа на боку и подперев рукой голову, смотрит на него с игривой улыбкой.

– Что это сейчас было, зверюга?

К нему постепенно начал возвращаться рассудок, и он стыдливо прикрыл лицо ладонью.

– Прости, душа моя, но я так по тебе соскучился, что просто обезумел при виде твоего тела.

– Все хорошо, Рэй, мне было приятно. – Аврора убрала его руку и чмокнула в нос. – Я бы даже сказала, это было восхитительно. Но ты так озверел, что теперь мне в жару придется носить платья с высоким воротом, чтобы скрыть твои отметины.

Рэндалл растянул губы в наглой, кошачьей улыбке.

– А ты не скрывай. Пусть все знают, что ты моя.

Аврора удивленно выгнула брови, а потом, развернув его на спину, уселась сверху.

– Хорошо, но только при условии, что и ты будешь с гордостью демонстрировать мои отметины. Пусть все знают, что ты мой.

Он тихо засмеялся, когда Аврора склонилась и припала к его шее губами, с силой всасывая кожу. Кажется, сегодня они оба не смогут выспаться. От этой мысли Рэндалл снова испытал болезненное возбуждение.

=♦=♦=♦=

Он проснулся от тихого стука в дверь.

Разлепив глаза, Рэндалл обнаружил, что за окном только начало светать. Он лежал на животе, обняв подушку руками, а Аврора распласталась рядом, закинув на него свою ногу.

Стук в дверь повторился.

Аккуратно, чтобы не разбудить жену, он выбрался из постели, а затем отыскал на полу штаны и, на ходу надевая их, направился к двери.

– Почему так рано, Томас? Что-то случилось? – осведомился Рэндалл, едва сдерживая зевок. Они с Авророй не спали добрую часть ночи, и он искренне надеялся отоспаться утром.

Томас окинул удивленным взглядом его оголенный торс, на котором уже начали проступать алые кровоподтеки, но быстро справился со смятением, сделав вид, что ничего не заметил.

– Случилось, мой принц. Пришли вести из Восточного королевства от Холланда.

От сонливости не осталось и следа, и Рэндалл весь подобрался. Он не ожидал получить вести так скоро.

Холланд уехал в Дахаб, столицу Восточного королевства, две недели назад, чтобы навестить родных и наведаться в Орден теней.

– Ну же. Не томи, в чем дело?

– Король Элас тяжело болен. По словам Холланда, ему осталось не больше месяца.

Рэндалл почувствовал в груди неприятную тяжесть. Еще утром он лелеял надежды на благотворный союз с Эласом, а теперь они грозились обратиться в пепел.

– Собери членов Совета в зале заседаний к девяти утра. Надо обсудить новый план действий, – спокойно сказал Рэндалл.

Кажется, в ближайшем будущем его ожидала поездка на Восток.

## Глава 3

Проснувшись, Аврора обнаружила, что Рэндалл уже ушел. Она лениво потянулась, перевернулась на противоположный край кровати и обхватила его подушку. Запах скошенной травы и лесных ягод приятно защекотал нос, отчего на ее губах расцвела счастливая улыбка. Она позволила себе еще немного поваляться в объятиях сонной неги, предаваясь воспоминаниям о прошедшей бурной ночи, а потом оделась и направилась в свои покои.

Ее крошечный комочек счастья сопел мирным сном в колыбельке, а рядом с ним в кресле-качалке дремала Тина. Она была накрыта тонким пледом; одна рука замерла на колыбельке, покачивая ее даже во сне, а вторая была спрятана под одеялом. Складывалось впечатление, будто кто-то пришел сюда ночью и укрыл вечно мерзнущую девушку, но Аврора подозревала, кем был этот таинственный гость.

Аврора склонилась над колыбелькой и трепетно коснулась детского лобика. Почувствовав ее присутствие, малыш беспокойно заерзал и через несколько мгновений распахнул прозрачно-серые глаза.

Эти глаза поначалу пугали ее. Они были прекрасны, точь-в-точь как у Рэндалла, но ей было непривычно видеть у младенца столь неестественный цвет радужки и осознанный взгляд. Но Аврора убедила себя, что ее сын такой же особенный, как и его отец.

– Здравствуй, солнышко, – проворковала она, и Райнер начал хаотично махать ручкой, которую вытащил из пеленки. Аврора взяла малыша на руки и присела на кровать, готовясь покормить.

– Доброе утро, моя госпожа, – встрепенулась Тина, на ходу поправляя косу, скрывая шрам на скуле. – Вы давно вернулись? Это вы меня укрыли?

– Доброе утро, Тина, я вернулась только что. – Аврора загадочно улыбнулась. – И укрыла тебя не я.

Служанка зарделась и опустила голову, скрывая смущение.

Аврора обнажила грудь и начала кормить Райнера. В эти моменты для нее переставал существовать весь остальной мир. Она с обожанием наблюдала за тем, как малыш сосет грудь, надувая щечки, жадно причмокивая и пыхтя от усердия.

Но сегодня ее отвлекало присутствие служанки.

– Тина, ты что делаешь? – удивленно спросила Аврора, когда она опустилась на четвереньки и чуть ли не с головой забралась под кровать.

– Моя госпожа, вы не видели мой браслет с деревянными бусинами? – В голосе Тины сквозило отчаяние.

– Нет, может быть, ты оставила его у себя в комнате? – Аврора с сочувствием посмотрела на нее. Она знала, что браслет был подарком ее младшей сестры и Тина безмерно дорожила им.

– Нет, вчера, когда я пришла сюда, браслет точно был на моей руке.

Тина ползала на четвереньках по всей комнате, заглядывая в каждый угол. Аврора вытянула шею, внимательно осматривая пол.

Их поиски прервал звук открывшейся двери, прежде чем в комнату вошел Рэндалл.

Тина вскочила на ноги и, откланявшись принцу, покинула покои.

– Что с Тиной? На ней лица нет. – Рэндалл сел рядом с Авророй и нежно поцеловал ее. Потом наклонился к Райнеру, который продолжал сосать грудь даже во сне, и коснулся губами его лба.

– Она потеряла браслет, подарок младшей сестры, – ответила Аврора. – А ты где был? Снова пытался одолеть Закарию на тренировочной площадке?

Рэндалл улыбнулся уголками рта.

– Одолеть Закарию – задача для меня недостижимая. Только если он будет ранен в обе руки. Я был на заседании Совета.

– На заседании? В такую рань? Что-то случилось?

Рэндалл склонил голову и устало провел рукой по волосам.

Этот жест насторожил Аврору. Она инстинктивно прижала к себе ребенка, нутром чувствуя какую-то опасность.

– Пришло письмо с Востока от Холланда. Король Элас серьезно болен. Я должен успеть навестить его и завязать дружеские отношения с его сыном, Кайнером.

У Авроры ушло несколько секунд на переваривание новости.

– Ты уезжаешь? – дрогнувшим голосом спросила она.

– Да, я должен.

– Я поеду с тобой! – воскликнула Аврора, чем разбудила спящего Райнера. Сын беспокойно заерзал в ее руках, и Рэндалл забрал его к себе. Он вложил указательный палец в крохотную ручку, которую Райнер снова умудрился вытащить из пеленки.

Когда малыш крепко сжал его палец, на лице Рэндалла расцвела ужасно счастливая улыбка. Раньше он так улыбался только Авроре и Анне.

– Рэй…

Улыбка на губах Рэндалла померкла.

– Аврора, я не могу взять тебя с собой. Райнер слишком мал для таких путешествий, а оставлять его одного… Ты ведь не сможешь доверить его кормилице и нянькам на пару месяцев.

– Пару месяцев?

К горлу Авроры подкатил ком. В последний раз, когда Рэндалл отсутствовал так долго, он вернулся с тяжелым ранением и едва не лишился руки.

– Да. Может быть, я сумею вернуться пораньше.

– Когда уезжаешь? – спросила она поникшим голосом.

– Я дал прислуге три дня на сборы. Аврора, – он высвободил палец из ладошки Райнера и коснулся лица жены, – не расстраивайся, любимая, время пролетит быстро, особенно рядом с Райнером. Я вернусь к вам сразу, как только смогу.

Рэндалл прижался лбом к ее лбу и взял за руку. Аврора опустила взгляд на их переплетенные пальцы. Перстни при свете дня едва заметно мерцали.

– Пообещай мне, Рэндалл.

– Что угодно.

– Пообещай мне, что ты вернешься к нам и этот месяц пролетит быстро. Обещай, что даже вдали от дома будешь думать о нас. – Аврора не заметила скользящую по ее щеке слезу.

Рэндалл переложил на кровать уснувшего Райнера и усадил Аврору к себе на колени.

– Так и будет, душа моя, я обещаю. – Он нежно прикоснулся губами сначала к одной ее щеке, а затем к другой. – Но и ты пообещай мне беречь себя и Райнера, не унывать и ждать меня.

– Обещаю… – Аврора усилием воли улыбнулась.

Рэндалл крепче прижал ее к себе и поцеловал.

Аврора хотела продлить этот миг. Продлить эти три дня, чтобы час его отъезда так и не настал, но время словно обратилось против нее. Оно утекло, как вода сквозь пальцы.

=♦=♦=♦=

Утром четвертого дня Аврора проснулась раньше обычного. Когда она увидела рядом с собой одинокую, примятую подушку, ее сердце едва не разорвалось от нежданного страха, что Рэндалл уехал не попрощавшись. Но в следующее мгновение ее взгляд упал на окно.

Рэндалл стоял там, одетый лишь в черные ночные штаны. О том, что он тоже проснулся совсем недавно, свидетельствовали припухшие глаза и взъерошенные волосы. На руках он держал Райнера. Малыш бодрствовал, активно махая ручками, которые сердобольный отец высвободил из пеленки. Прижимая голову сына к своей щеке, Рэндалл покачивался из стороны в сторону и что-то напевал под нос, а Райнер не издавал ни звука, будто внимательно слушал, о чем пел ему папа.

Аврора не желала нарушать эту идиллию и любовалась ими, лежа в кровати.

Стук в дверь, неприятно громкий, точно удар гонга, нарушил чудесный миг.

– Ваше Высочество, все приготовления завершены. Когда прикажете выдвигаться в порт? – раздался из-за двери голос камердинера Томаса.

– Через два часа, – коротко отозвался Рэндалл.

Аврора резко села.

Рэндалл оглянулся на нее со слабой улыбкой, и Аврора тут же подлетела к нему, обнимая за талию.

– Может быть, ты не поедешь? – обреченным тоном прошептала она. – Может, просто напишешь письмо? Элас ведь твой родственник по линии бабушки. Он не откажет в союзе.

Ей отчаянно не хотелось отпускать мужа в путь. Она понимала, что ведет себя неразумно и по-детски, но ничего не могла с собой поделать.

– Ты же знаешь, что я не могу, Аврора. Всего месяц, и мы снова будем вместе.

– Я боюсь…

– Чего, душа моя? Я оставляю в замке Закарию, он будет вас охранять.

– Я боюсь не за себя. – Она подняла полный отчаяния взгляд на него. – Я не знаю, как это объяснить.

Он подошел к колыбели и положил Райнера. Малышу это явно не понравилось, и он начал возмущенно пыхтеть.

– Душа моя. – Рэндалл приблизился к Авроре и крепко обнял. – Это отголоски того похода, перед которым мы сильно поссорились, а я потом вернулся раненым. Но сейчас все иначе. Я отправляюсь не на битву, а в гости к нашему союзнику. Все будет хорошо, обещаю.

– Море осенью неспокойно. Вдруг вы попадете в шторм?

– «Виктория» прошла через многие бури. Не переживай.

Аврора уткнулась носом в его обнаженную грудь. Она не могла надышаться родным запахом, не могла насытиться ощущением тепла его кожи. Она обхватила руками его туловище так крепко, словно силой хотела удержать мужа в спальне.

– Я люблю тебя, Рэй.

– Ты глазом моргнуть не успеешь, как пролетит время и я вернусь. – Рэндалл прижался губами к ее макушке. – Я обещаю.

Спустя два часа Рэндалл покинул Вайтхолл.

Аврора не стала провожать его до порта – по обычаям арденийцев они распростились в замке. Она долго смотрела вслед удаляющейся карете, прокручивая в голове его обещание.

– Вернись ко мне, – прошептала она в пустоту, и ветер ответил ей тихим шелестом желтеющей листвы.

## Глава 4

Они пробыли в пути два дня. На третий – поднялся сильный ветер, нагнав с северной стороны грозовые тучи, предвещая шторм.

Рэндалл сидел в своей каюте и пытался написать короткое послание Холланду, чтобы сообщить о скором прибытии.

С палубы иногда доносился крик капитана Уикхема, что отдавал приказы морякам. Снаружи слышался рокот волн, ударяющихся о судно с устрашающей мощью. Волнение моря только усиливалось, и в каюте это ощущалось не хуже, чем на палубе. Благо, Рэндалл не страдал морской болезнью, в отличие от бедняги Дилана – его личного стражника на время путешествий. Рэндалл мог бы взять с собой Закарию, но и он, и Томас остались по приказу принца в Ардене, подле Авроры и Райнера. Так ему было спокойней.

Рэндалл нутром чувствовал, что смутное, тревожное будущее ждало его на пороге, протягивало к нему свои цепкие щупальца, чтобы схватить и унести в водоворот событий, сталкиваться с которыми он учился с самого детства, но до сих пор не был готов. Провозглашать себя королем Ардена, идти войной против родных братьев и проливать кровь. Теперь, когда у него появилась семья – настоящая, любящая, счастливая, – он тем более не хотел всего этого.

Но у него не было выбора.

Жажда войны охватила не только ненасытных южан, которые стремились установить господство на всем Великом Материке. Своенравные, амбициозные арденийцы с каждым днем все более смело и открыто говорили о скором освобождении от южного ига.

Все, что мог сделать Рэндалл, – это лишь оттянуть неизбежное. Возможно, если он сумеет заключить надежный союз с Востоком и наладить отношения с Севером, Артур поостережется идти в открытое наступление. В этом случае Рэндалл сможет выиграть для простого народа еще несколько лет мирной жизни.

Написав карандашом послание – потому что открывать чернила при такой качке было бы весьма опрометчивым поступком с печальными последствиями, – Рэндалл начал сворачивать бумагу. Корабль качнуло, на этот раз гораздо сильнее, чем прежде, и принц чуть не свалился с кресла. Уголок плотного пергамента скользнул по его пальцу, оставляя неглубокий порез, из которого потекла тонкая струйка крови.

– Дьявол, – выругался он, стирая кровь с фамильного перстня с гербом Вейландов, но лишь сильнее размазал ее, и с раздражением снял кольцо.

В каюту, не постучавшись, ворвался Дилан.

– Ваше Высочество!

– Дилан, ты мне как раз нужен. Отправь ворона в Дахаб с весточкой для Холланда.

– Ваше Высочество! – повторил тот, и Рэндалл, который все это время натирал платком перстень, поднял голову.

Перед ним стоял вовсе не Дилан, а старпом капитана.

– Что случилось, Оливер? – спросил принц.

– Шторм усиливается.

– Я заметил, – с иронией ответил Рэндалл, и, словно в подтверждение его слов, корабль снова качнуло, да так, что к его горлу подкатила тошнота.

– Ваше Высочество, матросы обнаружили в трюме пробоины.

– Что? – По его спине прошелся неприятный холодок. – Но как? Судно ведь проверяли накануне отплытия.

– Очевидно, повреждения появились в ночь перед отплытием. Капитан Уикхем отдал распоряжение задействовать все помпы, чтобы устранить течь.

Рэндалл отправился на палубу лично поговорить с пожилым капитаном, который более двадцати лет выходил в море под парусами «Виктории». Как он мог упустить из виду повреждения в судне? Как они теперь переживут шторм? Рэндалл вобрал в легкие побольше воздуха и мысленно приказал себе сохранять хладнокровие.

Когда он поднялся на палубу, его пронзил холод, пропитанный влажностью и соленым воздухом. Вокруг на много верст царила непроглядная мгла.

Капитан Уикхем стоял на шканцах, держась за ванты, и зычным голосом отдавал распоряжения морякам, которые скрепляли паруса.

Рэндалл ощупью пробрался вдоль борта и приблизился к старому моряку.

– Капитан Уикхем, старпом доложил, что в трюме открылась течь.

– Не переживайте, Ваше Высочество, мы справимся с этой неприятностью. Матросы уже сливают воду, – самоуверенно выкрикнул Уикхем.

Рэндалл нахмурился.

– Почему повреждения были обнаружены, только когда мы вышли в открытое море? Почему была допущена такая осечка?

Капитан обернулся к Рэндаллу.

– Мой юный принц, очевидно, кто-то хотел, чтобы наш корабль оказался в бедственном положении. – Он прищурил глаза, внимательно изучая Рэндалла. – Но не переживайте, «Виктория» выстояла против многих штормов, выстоит и против этого. И раз уж здесь сын той, в честь кого назвали судно, – это добрый знак.

Последние слова капитана вызвали в сердце Рэндалла бурю пострашнее той, что бушевала в море. Он догадался. Осознание случившегося складывалось в его голове по крошечной детали, точно мозаика, в ужасающую картину. Рэндалл будто сквозь мутную пелену видел, как по палубе, держась за ванты и бортики судна, перебираются матросы и пытаются предпринять попытки выстоять против яростной стихии. Все звуки вокруг стихли на несколько тонов, уступая голосу в его голове.

«Море осенью неспокойно. Вдруг вы попадете в шторм?»

Не только Аврора понимала, что выходить в море в это время года – опасная авантюра. А если корабль не готов к плаванию, то это было равносильно гибели…

«Как только твой брат Артур займет трон отца, он попытается отобрать те крохи суверенитета, что остались у Ардена. И его, в отличие от тебя, не волнует, что вы одной крови».

Слова, сказанные Нилом в день проведения ритуала, вонзились в его сердце, причиняя боли больше, чем меч. Неужели Артур решил не дожидаться восхождения на трон и устранить угрозу заранее?

Внезапно с огромной яростью на корабль накинулся ветер и чуть не унес всех моряков в открытое море. Рэндалл чудом избежал этой участи, судорожно вцепившись в трос.

Стихия разбушевалась. Соленые капли забирались ему даже в нос. Складывалось ощущение, что идет дождь – настолько мокрой и скользкой стала вся палуба от огромных волн. За пределами корабля не было видно ничего: темные воды океана заслоняли все.

В этом непроглядном мраке черный камень в перстне Рэндалла мерцал ярким тревожным светом. Он засмотрелся на это свечение, как вдруг воздух прорезал скрип и крики матросов:

– Мачта! Мачту сейчас снесет!

– Просквози меня гарпун! – выругался Уикхем.

Дальше Рэндалл не слышал уже ничего. События, как ему казалось, происходили слишком быстро. Новый шквал ветра нагнал высокий вал, который ударился о корму, заливая палубу ледяной соленой водой. Снова раздался треск, и мачта с грохотом упала на нос корабля, разломав форштевень и проломив пол.

Рэндалл слышал истошные крики матросов и все понимал. Корабль потонет. Экипаж вместе с ним. И эту гибель принесет именно он – Дитя войны. Сын Виктории на корабле, названном в ее честь, был добрым знаком? Как бы не так. Ведь именно он положил начало ее гибели, родившись на свет. И вот она, прошедшая сквозь сотни бурь, умирает вновь – по его вине.

«Пообещай мне, что ты вернешься к нам».

Родной голос терзал его сердце, а разумом впервые завладел страх.

– Обещаю… – прошептал Рэндалл, когда на судно обрушился очередной вал.

Послышался хруст, но Рэндалл не успел понять, что сломалось в этот раз. Когда корабль накренился, его руки соскользнули с влажного троса, и он упал. Последнее, что он увидел, – это летящая прямо на его голову увесистая балка.

«Обещаю», – подумал он, прежде чем его накрыл мрак.

## Глава 5

Октябрь 1135 г. со дня Разделения

В Ардене началась самая нелюбимая для Авроры пора – период холодных, промозглых дождей. Небо было затянуто серыми низкими тучами, а по утрам стоял такой туман, что из окна ничего не было видно. Из-за ненастной погоды Аврора почти не выходила на улицу с Райнером, и большую часть дня они проводили в покоях.

На улице вечерело, когда Аврора решила уложить Райнера. Они лежали вдвоем на кровати, и она с умилением наблюдала, как ее сын сжимает в пухлых ручках тряпичную игрушку. Он хаотично дрыгал всеми конечностями и возбужденно пыхтел и агукал.

– Вот Рэндалл удивится, как быстро ты растешь, – ласково прошептала она. Услышав имя отца, Райнер нахмурился и поджал губы, будто вот-вот расплачется. – Ты тоже скучаешь по папе? – спросила Аврора и погладила румяную щечку. – И я скучаю… Не грусти, еще месяц-другой, и папа к нам вернется.

Но ее слова возымели обратный эффект. Малыш сморщил личико и истошно заплакал. Аврора взяла его на руки, поднялась с кровати и начала расхаживать по комнате, покачивая сына из стороны в сторону.

– Тише, тише, солнышко, все хорошо, – ворковала она, но Райнер раскапризничался еще сильнее.

У Авроры ушло около получаса, чтобы успокоить его. Когда сын наконец-то уснул, она переоделась в сорочку и залезла под одеяло. Она долго не могла уснуть, но когда сон все-таки пришел, ей приснился кошмар.

Ее окружало бескрайнее бушующее море. Огромные волны неслись на корабль, грозя опрокинуть его. Она слышала вокруг себя истошные крики моряков и устрашающе громкий треск дерева. Ей было тяжело дышать, а внутренности сжимались от страха, пока она пыталась разглядеть сквозь непроглядную тьму горизонт. На нее неслась огромная волна, которая с мощностью обрушилась на корабль. Послышался очередной треск дерева, оглушающий грохот, и Аврора проснулась.

За окном стояла тихая ночь.

Аврора судорожно хватала ртом воздух. Она подняла руку, чтобы вытереть липкий пот со лба, и увидела это. Камень в перстне горел исступленным кобальтовым светом и тревожно мигал. Никогда прежде такого не случалось. Аврору обуял страх. Камень мигал еще несколько мгновений, а потом мерцание ослабло до привычного мягкого свечения. Аврора попыталась успокоиться и снова легла.

Может быть, камень души так отреагировал на ее страхи?

«Это всего лишь сон, вызванный переживаниями», – убедила себя она и попыталась снова уснуть.

Весь следующий день она провела в страхе и волнении. Успокоительное снадобье пить побоялась, потому что кормила Райнера грудью и не знала, как лекарство скажется на ребенке. К вечеру, когда она заметила, что камень в перстне потух, ее переживания только усилились. Она старалась не поддаваться панике и найти всему этому разумное объяснение. Возможно, камень души перестал реагировать на свою «пару» из-за большого расстояния между ними и как только Рэндалл вернется, он вновь замерцает. Аврора ухватилась за этот аргумент как за спасительную соломинку. Но с того момента страх не отпускал ее.

Дни тянулись невыносимо долго.

Рэндалла не было в Аэране вот уже две недели. За это время он должен был добраться до столицы Восточного королевства и отправить ей весточку о благополучном прибытии.

Вороны пересекали залив всего за несколько суток, и Аврора каждый день томилась в надежде, что сегодня она точно получит письмо от Рэндалла. Но его все не было, а страх в груди лишь усиливался и погружал ее сердце в темную бескрайнюю пучину грусти.

=♦=♦=♦=

Аврора сидела в библиотеке и готовилась к предстоящему уроку по экономике. Она обещала Рэндаллу, что возобновит обучение светским наукам, и, хотя это ей совершенно не нравилось, сдержала слово. Ей казалось, что она провела больше часа за скучнейшим увесистым фолиантом о развитии торговых отношений между странами Великого Материка, когда в библиотеку вошел Томас.

– Ваша Светлость… У меня для вас вести.

Аврора встрепенулась и с облегчением захлопнула набивший оскомину учебник.

– Пришло письмо от Рэндалла? – в надежде спросила она, подскочив с кресла.

Аврора не сразу заметила, что губы вечно спокойного и уравновешенного камердинера слегка подрагивали. Он опустил голову, ссутулив плечи, словно ее вопрос причинил ему телесную боль. Аврора опустила взгляд на свиток пергамента, который Томас сжимал в кулаке.

– Это от Рэндалла? – дрогнувшим голосом спросила Аврора.

– Ваша Светлость, это доклад начальника морского патруля Западного королевства…

Аврора медленно опустилась в кресло. По ее спине и рукам пробежала нервная дрожь, а в воспоминаниях всплыл недавний кошмар.

– И что сказано в этом докладе? – услышала она свой охрипший от волнения голос словно сквозь толщу воды.

Томас поднял голову, и Аврора увидела, как по его щекам скатываются слезы. Она догадывалась, что в этом докладе, но не хотела даже думать об этом. Пыталась убедить себя в том, что там весточка, сообщающая, что на корабле Рэндалла случилась какая-то поломка и они вынуждены были остановиться на время у берегов Западного королевства. Да, так и было. Просто теперь Авроре придется ждать немного дольше. Вот и все. Она даже не заметила, как закрыла уши руками, будто ее тело, опережая разум, все поняло и пыталось защититься от страшной новости.

– Восемь дней назад после сильного шторма на берег вынесло обломки корабля, – произнес срывающимся голосом Томас. – При изучении обломков было установлено, что они с «Виктории». Команда морского патруля исследовала залив в поисках выживших в море, но никого не нашла… Ваша Светлость, вероятнее всего, что весь экипаж «Виктории», включая принца Рэндалла…

– Нет! Нет! Нет! Замолчи! Не смей! – Аврора подлетела к Томасу и начала колотить его по груди. – Он обещал! Слышишь?! Он обещал вернуться! Он не мог! Нет! Нет!

– Ваша Светлость, пожалуйста, успокойтесь. – Томас мягко перехватил ее руки и отошел на несколько шагов.

Он сказал что-то еще, но Аврора ничего не слышала: его слова заглушил сильный вой разбушевавшегося ветра. Внезапно она почувствовала в ногах сильную слабость. Аврора осела на пол и, обхватив себя за плечи, начала раскачиваться из стороны в сторону, чтобы хоть как-то утихомирить ноющую боль в сердце. Перед глазами все потемнело, а вой никак не прекращался, становясь все громче и жалобнее, как будто погода скорбела вместе с ней. И только когда чьи-то теплые руки коснулись ее плеч, Аврора поняла, что душераздирающий вой разносился по замку из ее уст.

## Глава 6

Октябрь 1135 г. со дня Разделения

Карета медленно тащилась по ухабистой безлюдной дороге, утопая колесами в вязкой грязи. Тристан посмотрел в окошко и с трудом смог разглядеть очертания замка сквозь пелену дождя.

Тристан не хотел приезжать сюда. Но ехать в такую погоду до арденийского порта было бы убийственной затеей. Он и так продрог насквозь, и все, что ему сейчас хотелось, – это лечь в теплую постель, желательно в обнимку с хорошенькой девушкой. Он собирался переночевать в трактире, но несколько часов назад, когда они пересекали небольшой лесок на границе Блэкстоуна, черт его дернул остановить карету, чтобы справить нужду. Стоило ему выйти под проливной дождь, как к нему подъехал на лошади мужчина в плаще с капюшоном. Им оказался камердинер Уилла.

– Ваше Высочество принц Тристан? Решили пожаловать в гости к принцу Уильяму? – спросил высокий рыжий мужчина. По его словам, он ездил по каким-то делам в соседнюю деревню. – Я поеду вперед, чтобы оповестить Его Высочество о вашем визите.

У Тристана не осталось иного выбора, и он приказал кучеру двигаться в замок Блэкстоуна. Если бы он ответил отказом, это дошло бы до ушей Уилла, который обязательно разболтал бы все своей жене…

Последний раз он виделся с Джоанной больше трех месяцев назад. Это случилось в Фортисе на торжестве по случаю дня рождения Алана. Тристан не планировал приезжать. Больно много чести этому седеющему козлу, но мать прислала письмо с просьбой уважить отца, а ей он отказать не мог. На празднестве собрались все сыновья Алана вместе с их женами и детьми. Уилл с Анной, а также Рэндалл с Авророй прибыли в Голдкасл вместе.

Тристан и по сей день помнил их приезд в мельчайших деталях.

Три месяца назад, Голдкасл

Тристан сидел на лавочке под сенью высокого дуба и читал какой-то глупый женский роман, который отыскал на полке у Кристин. Сюжет в нем был до постыдного примитивным, но его забавляли некоторые пикантные, а то и вульгарные сцены. Он не ожидал встретить в книге для юных девиц столько похабщины, а после очередной ссоры с отцом настроение от чтения этой белиберды заметно повысилось.

К середине книги Тристан уверился, что написала сие творение неопытная девственница, в глаза не видавшая голого мужчину. К тому времени, когда он добрался до очередной сцены страстного соития, от которой чуть не расплакался от смеха, во двор въехал большой экипаж, запряженный девяткой породистых скакунов. К карете мигом подскочили слуги, распахивая двери с обеих сторон, и из нее вышли сперва Уилл с Рэндаллом, а следом, держась за руки своих мужей, – Джоанна и Аврора.

На мгновение дыхание Тристана сбилось, а сердце пустилось в галоп, но он быстро взял себя в руки и натянул привычную нахальную маску.

– Какие люди! – Он спрятал книгу во внутренний карман сюртука и вальяжной походкой направился к супружеским парам. – Не ожидал, что вы приедете.

– Это еще почему? – спросил Уилл с широченной улыбкой, пожимая руку Тристана.

– Думал, Рэндалл сделает папеньке более весомый подарок и сломает себе ногу или, что еще лучше, свернет шею.

Рэндалл демонстративно закатил глаза, но руку для приветствия все-таки протянул.

– А от тебя, Уилл, не ожидал, что ты оторвешься от юбки жены. Собственно, ты этого и не сделал, раз притащил ее сюда в таком состоянии.

Тристан заставил себя взглянуть на девушек. Аврора приветливо улыбалась, отчего на ее румяных щеках, которые заметно округлились, играли ямочки. Она прибавила в весе из-за беременности, но это ее ничуть не портило. Она, напротив, стала до неприличия хорошенькой и аппетитной. Тристан уже предвидел, как все мужчины Фортиса будут таращиться на нее и пускать слюни, а Рэндалл метать в них убийственные взгляды.

– Ожидание ребенка тебе к лицу, маленькая княжна! – Тристан нахально подмигнул Авроре и поцеловал пухлую теплую ладонь. А потом дал слабину, позволив себе посмотреть в глаза Анны дольше положенного. – Здравствуйте, леди Джоанна, – учтиво поприветствовал он невестку и едва коснулся губами прохладной кожи ее руки.

Рядом с пышущей здоровьем Авророй, которая минутами ранее бодро выпрыгнула с кареты, несмотря на то что рожать ей уже через месяц, Анна выглядела болезненно. Лиловое пышное платье не могло скрыть выпирающие ключицы и острые плечи, и на фоне такого тщедушного исхудалого тела живот Анны казался неестественно огромным, хотя срок был на несколько месяцев меньше, чем у Авроры. Привычный румянец на щеках уступил место сероватой бледности. Даже ее волосы, которые всегда отливали чистым золотом, сейчас выглядели блеклыми, точно солома.

– Здравствуйте, принц Тристан, – ответила Анна на его приветствие и робко улыбнулась.

От этой улыбки сердце Тристана сжалось, а потом сделало тройное сальто. Невзирая даже на очевидное недомогание, Анна была прекрасна, душераздирающе красива, и, черт бы ее побрал, как всегда недосягаема…

– Вы два идиота, – небрежно бросил Тристан, придя в себя от минутного помешательства. – Как можно было тащить в такую даль беременных женщин?

– Ты видел Аврору? – Рэндалл окинул жену недовольным взглядом. – Она до сих пор ездит верхом, наплевав на все мои запреты. Я ее вообще не хотел брать с собой.

– Я бы подсыпала тебе в еду икотное снадобье, если бы ты посмел мне отказать. – Аврора показала Рэндаллу язык, на что он снова закатил глаза.

Но от Тристана не укрылось, с какой нежностью он обнял жену за талию, посмотрев на нее таким по-щенячьи преданным взглядом, что Тристана едва не стошнило от переизбытка нежности.

– Ну а ты, Уилл? Твоя жена явно не похожа на ту, кто может оседлать коня. – А если быть точным, то Джоанна выглядела так, будто ее всю дорогу беспрерывно тошнило.

От замечания Тристана она смутилась и крепче ухватилась за локоть Уилла.

– Анне сейчас гораздо лучше. Ей помогли снадобья Авроры. – Уилл искренне улыбнулся и накрыл ладонью руку Анны, которой она держалась за его локоть.

Она улыбнулась ему в ответ и повернулась к Тристану:

– Уилл прав, я чувствую себя намного лучше. Мне не хотелось оставаться одной в Блэкстоуне, поэтому упросила взять меня с собой.

Тристан скептически выгнул бровь и украдкой взглянул на Рэндалла. Его лицо было угрюмее тучи, да и Аврора, под стать мужу, хмурилась. Казалось, один лишь Уилл свято верил в то, что Анна прекрасно себя чувствует. Слепой идиот.

С того момента Тристан коршуном следил за Анной. Несмотря на недомогание, она всем улыбалась на торжественном балу, весело шутила, смеялась и даже несколько раз танцевала. Уилл светился, как начищенный медный таз, и желание Тристана съездить по его довольной физиономии росло с устрашающей скоростью.

От Тристана не укрылось и то, как после очередного танца Анна еще сильнее побледнела и, опустившись на стул, начала обмахиваться веером. К ней подошел Рэндалл, и у них завязался продолжительный спор. Анна категорично мотала головой, отчего брат недовольно поджимал губы, но потом, видимо не справившись с упрямством кузины, отошел к Авроре, которая улыбалась и смеялась гораздо чаще, чем в прошлый визит в Фортис.

Ближе к концу бала лицо Анны приобрело землистый оттенок. Тристан подпирал плечом стену и баюкал в руке бокал вина, когда она прошла мимо него неуверенной походкой, направляясь во внутренний дворик с фонтаном. Он отыскал взглядом Уилла. Тот оживленно разговаривал с их троюродным кузеном и даже не заметил ухода Анны.

Тристан честно выждал несколько минут в надежде, что этот болван отправится за женой, но не выдержал и сам пошел к ней.

Во внутреннем дворе было свежо, прохладно и непривычно тихо, в отличие от шумного бального зала. Привратники отчего-то не зажгли здесь фонари, и поэтому Тристан не сразу заметил темный силуэт на лавочке в глубине сада. Он неторопливо, почти беззвучно подошел к ней.

– Анна, ты в порядке?

Услышав его голос, она испуганно вздрогнула.

– Тристан, это ты?

– Да.

– Тут так темно, я тебя еле вижу.

Тристан опустился на лавку рядом с ней и попытался разглядеть ее лицо во мраке. Она тяжело дышала и продолжала обмахиваться веером даже на свежем воздухе.

– Анна, тебе нехорошо?

– Нет-нет, все в порядке! – совсем неубедительно соврала она. – Просто в зале очень душно, вот я и пришла сюда.

– Анна. – Тристан нащупал в темноте ее руку и ощутил, насколько она ледяная. – Зачем ты это делаешь? Почему мучаешь себя?

Она молчала, казалось бы, вечность.

– Я не хочу расстраивать Уилла. На нем лица не было, пока я была прикована к кровати. Думала, он с ума сойдет от переживаний. А сейчас он весь светится от счастья. Он так рад, что мне стало лучше…

– Проклятие! – выругался Тристан так громко, что Анна вздрогнула. – Анна, бога ради, тебе не стало лучше. Ты выглядишь как живой труп. Какого черта ты переживаешь о чувствах Уилла, когда должна заботиться о себе и ребенке? Или это у вас с кузеном фамильная корвиновская черта – думать обо всех, кроме себя?

Его слова били Анну сильнее хлесткой пощечины. Она не издавала ни звука несколько мгновений, а потом громко всхлипнула.

– Я так устала, Тристан… устала от всего этого, – прошептала она и горько расплакалась.

Тристан тут же пожалел о своих словах. Он придвинулся к Анне и притянул ее к себе, обнимая за плечи. Она не стала сопротивляться и положила голову ему на грудь. Слезы стекали с ее лица на его рубашку, оставляя на ткани влажные пятна.

– Поплачь, любимая, тебе станет легче, поплачь, – нежно шептал он и поцеловал ее в макушку, вдыхая аромат ландышей.

Черт бы ее побрал, как же он по ней скучал.

– Мне плохо, Тристан, – прохрипела Анна сквозь слезы. – Порой бывает так плохо, что я начинаю ненавидеть этого ребенка… А потом презираю себя за подобные мысли. Что я за мать такая, раз ненавижу собственное дитя?!

– Ну-ка перестань корить себя, Анна. Ты просто устала. И схожие чувства наверняка испытывают многие женщины. Я, хвала богу, никогда не рожал, но слышал от женщин, что как только на свет появлялось сопливое, орущее создание, то они сразу забывали про все муки беременности и родов. Так случится и у тебя, вот увидишь. Как возьмешь на руки своего ребенка, до омерзения похожего на его тупоголового отца, и вмиг полюбишь его сильнее всех на свете.

Казалось, что его слова убедили Анну. Она притихла, но по-прежнему прижималась к его груди, тихонько всхлипывая и шмыгая носом. Тристан совершенно забыл про свои обещания никогда больше не показывать Анне собственных чувств и беспрестанно касался губами ее мягких волос и обнимал крепко, но бережно и нежно.

Вскоре Анна окончательно успокоилась и неловко отстранилась.

– Так значит, я похожа на труп? – с укоризной спросила она, однако Тристан услышал в ее голосе усмешку.

– Да, но невзирая на это, ты была самой прекрасной девушкой на балу.

– Неправда, я и до беременности не блистала красотой.

Тристан склонился к ней, пытаясь в темноте увидеть любимые черты лица. Нежный аромат цветов сводил его с ума.

– Для меня, Анна, ты самая красивая…

Он услышал ее рваный вздох и вдруг почувствовал, что она прикоснулась кончиками пальцев к его щеке. Тристан наклонился еще ближе, обхватив ее шею руками, на ощупь отыскал ее губы и накрыл их своими.

Несколько секунд он наслаждался этим дивным ощущением со смесью блаженства и страха, а потом… потом Анна ответила на поцелуй, и все полетело к чертям. Он впивался в мягкие губы, вторгался языком в ее рот и умирал от желания поглотить ее, завладеть ею, испить без остатка.

Она принадлежала ему, всегда была его, и Тристана не волновало, что она чужая жена, что любила своего бестолкового мужа. Ее сердце навек было отдано Тристану, и ничто не способно это изменить. Анна доказывала это, когда жадно цеплялась за его плечи, зарывалась пальцами в волосы и поглаживала его лицо и шею. Тристан до одурения хотел почувствовать ее тело ближе и уже собрался посадить Анну к себе на колени, но тут он нащупал рукой ее круглый живот.

Это вмиг отрезвило его. Будь ее мужем любой другой человек, Тристан соблазнил бы ее не задумываясь, стал бы ее любовником. Хотя нет – он бы убил этого ублюдка и украл бы Анну себе. Но она была замужем за Уиллом, за его младшим братом, а у Тристана, пусть его и прозвали при дворе Порочным принцем, все же имелись какие-то принципы.

Приложив нечеловеческие усилия, он прервал поцелуй.

– Это было ужасной ошибкой… Я должна вернуться, – после нескольких минут гробовой тишины прошептала Анна.

– Прости, я не должен был…

– Не надо. Нам лучше больше не оставаться наедине.

Анна поднялась с лавки и направилась в сторону замка.

Тристан еще несколько минут посидел в одиночестве, чтобы не возвращаться в зал одновременно с Анной и не вызывать лишних подозрений. События последних минут пробудили в его душе щемящую тоску и чувство вины. Он не должен был переходить черту.

Тристан побрел было ко входу, но перед ним появилась Кристин.

– Ты в своем уме, Трис? – поинтересовалась она, закуривая сигарету в длинном мундштуке.

– А ты что, следила за мной?

– Я караулила вход, чтобы никакой страстной парочке не взбрело в голову уединиться в этом дворе и не застукали вас с Анной наедине.

– Я польщен твоей заботой, – с сарказмом ответил Тристан и, забрав у нее сигарету, нервно затянулся.

– Тристан, ты в своем уме? – повторила она. – Ты обещал, что оставишь эту девчонку!

– Не переживай, я не такой злодей, каким меня все выставляют, и не сломаю жизнь малышу Уиллу и его супруге.

– Трис, мне плевать с высокой колокольни и на Уилла, и уж тем более на эту соплячку. Я переживаю за тебя!

Тристан сделал последнюю затяжку и вернул сигарету Кристин.

– А за меня тем более не переживай. Со временем я ее обязательно забуду, – серьезным тоном отчеканил он и вернулся в бальный зал.

=♦=♦=♦=

Тристан не забыл ее тогда, не забыл и сейчас, и вряд ли когда-нибудь сможет. Он знал, что через годик-другой непременно женится и его жена в таких же страшных муках нарожает ему сопливых детей. Знал, что будет безбожно ей изменять и беспробудно пить, превратившись в точную копию своего ублюдка-отца, который в грош не ставил чувства его матери. И он знал, что, сжимая в страстных объятиях очередную девицу, будет думать только о ней, а в очередном бокале вина будет безуспешно пытаться утопить свои чувства.

Когда Тристан добрался до замка Блэкстоуна, его у главного входа встретили Уилл и Анна. Его сердце готово было разорваться от увиденного.

Анна выглядела еще хуже с их последней встречи. Ее живот был огромным, свидетельствуя о скорых родах, и контрастировал с костлявым тощим телом.

– Леди Джоанна, как вы себя чувствуете? – На последнем слове голос Тристана дрогнул.

Слабая улыбка тронула ее губы.

– Все хорошо, принц Тристан, не волнуйтесь.

– Анна, здесь довольно прохладно, пусть Кэрол проводит тебя в покои. – Уилл заботливо погладил плечи жены, и Тристан распознал в его голосе нотки тревоги.

Неужели этот осел наконец-то понял, что беременность Анны проходит неестественно плохо?

Анна спорить не стала. Видимо, ей в самом деле было слишком плохо, раз она поступилась нормами этикета приема гостей и сразу отправилась внутрь.

Тристан и Уилл пообедали вдвоем, едва ли перекинувшись парой слов. Обычно веселый и разговорчивый, младший брат был непривычно тих и расстроен.

– Уилл, что лекарь говорит по поводу Джоанны? – Тристан отложил столовые приборы и пристально посмотрел на брата.

Уилл сгорбился и нервно сжал вилку.

– Повитуха говорит, у Анны узкий таз и роды предстоят тяжелые… – Он отбросил вилку, которая с гулким звоном ударилась о поверхность стола, и протер подрагивающей рукой лицо. – А то, что она так ослабла за последние недели, только усугубляет ситуацию.

– Разве нельзя что-то сделать? – Тристан налил в опустевший бокал вина. – Может, есть какие-то настойки, снадобья?

– Княжна Аврора прислала новые снадобья, и Анне после них полегчало. По подсчетам повитухи, до родов осталось примерно две-три недели. Надеюсь, к этому времени Анна окрепнет…

Остаток трапезы они не разговаривали.

После Тристан отправился в подготовленные для него покои и вплоть до самого вечера не мог найти себе места. Он почти осушил бутылку вина, но гнетущие мысли об Анне не покидали его.

Когда большие настенные часы в коридоре пробили семь вечера, Тристан не выдержал и пошел к выходу, намереваясь навестить ее. «Нет ничего подозрительного в том, что я просто хочу справиться о здоровье хозяйки замка», – думал он, закрывая дверь комнаты.

Не успел он ступить и шага, как увидел посреди коридора Уилла. Злобно чертыхнувшись, Тристан уже собирался вернуться в свои покои, но его внимание привлекла странная поза младшего брата. Он стоял ссутулив плечи и читал какую-то записку. Свободной рукой зажимал рот.

– Уилл? – позвал Тристан и в ответ услышал лишь громкий всхлип. Он быстро преодолел расстояние между ними и выхватил из его трясущейся руки записку. Содержание письма будто ударило увесистой булавой по затылку.

Тристан поднял ошарашенный взгляд на Уилла, который уже вовсю трясся и пытался заглушить рыдания прижатым ко рту кулаком.

Рэндалл погиб…

От этой мысли в груди зашевелилось странное саднящее чувство.

Он не испытывал к сводному брату такой теплой любви, как Уилл, но от этой новости глаза почему-то нещадно щипало, а в горле першило, как после курения дурманящих трав.

Тристан запустил пятерню в волосы. Дышать вдруг стало тяжело. Осознание смерти младшего брата подбиралось к нему маленькими, тихими шажками.

Что теперь будет? Как там бедная Аврора и их ребенок? Что будет с отношениями Юга и Ардена? Что будет с Анной?

Последняя мысль вывела его из ступора. Тристан сморгнул набежавшие слезы, которых даже не заметил, и посмотрел на Уилла, который плакал не страшась, что в таком состоянии его могут увидеть слуги. Что еще хуже, его могла увидеть Анна.

– Уилл, соберись немедленно! – рявкнул он и, схватившись за отвороты сюртука, встряхнул брата.

– Рэндалл… его нет… Рэндалла больше нет, – всхлипывал Уилл, мотая головой.

– Успокойся, чертов слабак! – Тристан отвесил ему пощечину, и Уилл мгновенно затих, удивленно хлопая ресницами. – Если Анна увидит тебя в таком состоянии, как ты ей это будешь объяснять?

– Рэндалл… брат Анны… она должна… – договорить Уилл не успел, потому что Тристан отвесил ему еще одну пощечину, более ощутимую, от которой на лице остался красный след.

– Ты сдурел, Уилл? Твоя жена еле на ногах стоит, а ты хочешь добить ее этой новостью? Анне нельзя ничего рассказывать! По крайней мере сейчас.

– Чего мне нельзя рассказывать? – тихий голосок Анны эхом разнесся по коридору, заставив и Тристана, и Уилла замереть на месте. Она стояла на верхней ступени лестницы, видимо, только что поднялась на их этаж.

Тристан начал судорожно придумывать правдоподобный ответ, чтобы усыпить бдительность девушки.

– Анна? Почему ты встала с постели? – спросил Уилл, пряча от нее заплаканное лицо.

– Я искала тебя. Что случилось? Что вы хотите скрыть от меня? – В ее голосе послышались тревожные нотки.

Тристан уже собирался начать плести придуманную на ходу легенду, но Уилл опередил его:

– Возникли… проблемы… на восточных торговых путях. На груз напали разбойники, – неуверенно промямлил Уилл, украдкой стирая рукавом слезы.

Тристан чуть не взвыл от беспросветной глупости брата. Ну какие, к черту, торговые пути?

– Торговля с Востоком осуществляется по морю, через Арден. – Анна смотрела на мужа со смесью недоверия и скептицизма. – Что происходит? Скажи мне правду!

Тристан облизнул пересохшие губы и серьезным тоном заговорил:

– Анна, дело в том, что Уилл только что получил весть… – Он бросил на брата предупреждающий взгляд. – Наш отец серьезно заболел. Я боялся, что, узнав об этом, ты будешь переживать за Уилла и это навредит тебе.

Отлично. Гладкая, совершенная ложь.

Анна не питала к Алану теплых чувств из-за Рэндалла, а потому и волноваться за него слишком сильно не станет. В отличие от Уилла, который очень любил отца, так что обман Тристана логично объяснял его раскисшую физиономию.

На лице Анны появилось сочувствующее выражение. Она подошла к Уиллу тяжелой походкой, держась рукой за поясницу.

– Мне очень жаль, дорогой, – прошептала она и обняла мужа.

Уилл спрятал записку в карман сюртука, прижал к себе Анну и, уткнувшись лицом в ее плечо, беззвучно заплакал.

Тристан больше не мог сдерживать в себе бушующий ураган эмоций.

– Здесь холодно, твою жену просквозит, – небрежно бросил он и зашел в свои покои, громко хлопнув дверью. – Черт! Черт! Черт! – злобно шептал он, пытаясь удержать непрошеные слезы. – Какого хрена ты сел на этот корабль, чертов ублюдок?

Тристан направился к столику, взял початую бутылку вина и отпил прямо из нее. Горло жгло, в глазах щипало, но он продолжал пить, чтобы изгнать воспоминания о брате и утопить в вине скорбь.

Швырнув пустую бутылку в стену и разразившись самыми грязными ругательствами, Тристан решил отправиться в таверну, где можно забыться и ни о чем не думать. Ничего не чувствовать. Ни по кому не страдать. Вот чего хотел Порочный принц.

Он проторчал в таверне до глубокой ночи. Опьяненный вином и выкуренными дурманящими травами, разум Тристана томился в сладостном невесомом забытьи. Он не думал о гибели младшего брата, которого, как оказалось, все-таки любил; не думал о дорогой сердцу женщине, которая чахла на глазах, нося под сердцем ребенка от другого его брата. Он ни о чем не переживал и блаженствовал от этого.

После очередной выпитой бутылки Тристан устроил дебош и избил троих мужчин. Хозяину трактира приходилось молча сносить его наглые выходки, потому что принц закрыл ему рот увесистым мешочком золота.

Он вернулся в замок, когда до рассвета оставалось всего несколько часов. Однако в коридоре на втором этаже было подозрительно шумно. Служанки сновали туда-сюда с тазами, наполненными водой, и подносами с какими-то микстурами.

Тристан сразу все понял и мигом отрезвел. В конце коридора он увидел Уилла, чьи глаза были заплаканными, а лицо бледным, как у покойника.

– Что происходит? – спросил Тристан, и тут из-за двери раздался истошный крик, от которого ему захотелось умереть на месте.

– Анна… она… у нее начались роды…

– Но ведь еще рано! Почему? – Уилл понуро опустил голову, и Тристана вдруг осенило. Он схватил его за грудки и с силой припечатал к стене. – Ты рассказал ей? Чертов идиот! Как ты мог?

– Я ничего ей не рассказывал! – Уилл высвободился из хватки брата и устало провел руками по вьющимся светлым волосам. – Она тайком вытащила записку из моего сюртука и прочла ее.

Тристан тяжело вздохнул и отошел к окну. Услышав очередной жалобный крик Анны, он начал молиться.

Впервые за всю жизнь.

## Глава 7

Октябрь 1135 г. со дня Разделения

Тристану казалось, что даже на поле боя солдаты не испытывали столько волнения и страха, сколько пережил он, в течение нескольких часов слушая беспрестанные крики и плач Джоанны. Весть о кончине Рэндалла отошла на второй план. Его ничто больше не волновало, кроме страданий любимой.

Слуги притащили в коридор два кресла, чтобы они с Уиллом могли сесть, но оба продолжали мерить шагами расстояние от двери Анны до лестницы.

Когда из комнаты донесся очередной душераздирающий крик, Уилл всхлипнул и, прислонившись лбом к стене, начал бить по ней кулаком.

– Чего ты здесь сопли распускаешь? – раздраженно рявкнул Тристан. – Иди к ней и будь рядом!

– Не положено ведь… По обычаям, мужчине нельзя присутствовать при родах жены…

Желание избить младшего брата с каждым проведенным в замке часом становилось все сильнее. Тристан поднялся с места и схватил Уилла за шкирку, потащив его к двери.

– Плевать бы я хотел на обычаи, если бы моя жена мучилась из-за родов. Ты нужен ей там. И не смей ныть при ней! – Тристан распахнул дверь и насильно затолкал в покои Уилла.

Он хотел увидеть Анну хотя бы на секунду, но ему помешала ширма, загораживающая кровать. Тристан закрыл дверь и устало привалился к стене. Выпитое вино и бурная ночь без сна давали о себе знать, и он с трудом терпел ужасную головную боль и тошноту. Крики Анны становились все громче и болезненнее, и ему казалось, что прошла целая вечность, прежде чем комнату огласил детский плач.

«Все закончилось, – с облегчением подумал Тристан. – Ее мучения закончились».

Спустя несколько минут из покоев вышел взъерошенный Уилл. Его лицо было бледнее полотна, а взгляд такой напуганный, будто на его глазах только что расчленили живого человека.

– Как леди Джоанна? – нетерпеливо спросил Тристан.

– Там… так много крови… и запах, и ребенок… – Уилл нес какую-то несвязную чушь, и Тристан тихо выругался.

«Много крови – это ведь нормально при родах?»

# Примечания

1

Летоисчисление на Великом Материке производится со дня Разделения Единого королевства на несколько государств.