Наталья Бердская
Бадди

Да будет проклят правды свет,

Когда посредственности хладной,

Завистливой, к соблазну жадной,

Он угождает праздно! – Нет!

Тьмы низких истин мне дороже

Нас возвышающий обман…

Александр Пушкин

Глава первая

Алла припарковала машину и направилась к пропускному пункту медицинского центра «Иллиада», где она работала уже более года. Въезд непосредственно на территорию разрешался только кругу избранных, а Алла жила и работала за пределами этого круга.

Для нее «Иллиада» каждый день начиналась с красивых и величественных черных ворот.

В течение года она переступала порог этих властных ворот, входя в царственную силу достатка и превосходства по пропуску бордового цвета с золотыми тисненными буквами.

Алла Леонидовна Конышева. Врач-диагност. Кандидат медицинских наук.

Это клише с золоченым оттиском она изо дня в день предъявляла охране при входе и при выходе.

Получить работу в медицинском центре «Иллиада» было не просто. Это был известный центр с высокооплачиваемыми сотрудниками. Алла отправила заявление онлайн и была приглашена на интервью. Три дня ее мучили, проверяя все – от ноготочка до маковки. Проверяющих смущали принципиальные позиции Аллы, о которые они спотыкались, задавая вопросы под разными ракурсами. Но как только она поведала, что у ее отца стоит малахитовый настольный набор с именной подписью от собственника «Иллиады», Аллу сразу приняли.

Прошел год. Высокое денежное вознаграждение перестало радовать и приносить удовлетворение от работы, которую она выполняла.

Алла – врач высшей категории и прекрасный специалист, ее самооценка укреплялась и повышалась от результатов правильной диагностики и правильного лечения. В ЭТОМ было ее счастье.

А в стенах блеска и лоска, в атмосфере престижа и величия были совсем другие цели. Цели – лжи и циничного обмана.

Компания имела доступ к информации по счетам клиентов. В кабинеты врачей поступали указания, на какую сумму надо раскрутить клиента, желающего проверить состояние своего здоровья.

Раскрутить! Значит обмануть. Вынудить на оплату подтасованных диагнозов.

Этот замес правды, лжи и лицемерия вынуждал Аллу впадать в состояние между добром и злом, между «что такое хорошо» и «что такое плохо». Деньги, которые она получала, приносили ей ощутимые дивиденды: это было хорошо, но то, за ЧТО она их получала – было плохо. Перевесы добра и зла, где поступки против денег, а деньги против поступков, не приносили ей счастья. Хотя для восприятия были оформлены очень даже красочно.

Счастье – это состояние, а деньги – это теория, теория относительности. Не по Эйнштейну, а по жизни.

В один из дней в ее кабинет зашел мужчина лет сорока. Высокий, спортивного телосложения, со здоровым цветом лица и далеко не болезненным видом. Алла уже получила разнарядку по его финансовым возможностям. По анализам клиента было понятно, что этого больного можно хоть в космос. А она ему должна навешать не на тысячу, а на десятки тысяч: гемо-онко-гормоно клинических исследований. В общем, всего, только, пожалуй, исключая тест на беременность.

Просматривая результаты первичных анализов и глядя на здорового, цветущего молодого человека, Алла спросила:

– А с какой целью Вы решили пройти обследование? Вас что-то беспокоит?

– Да нет! Просто хотел провериться, – с улыбкой ответил клиент.

– Понятно. За Ваши деньги – любой диагноз! – неожиданно для себя вслух произнесла Алла.

И ЭТИМ подписала себе приговор.

На следующий день в ее кабинет вошел САМ владелец центра – Богдан Гатлер – и приволок с собой «ужас», который Алла запомнит на всю оставшуюся жизнь. Гатлер появлялся один единственный раз – в день увольнения. Он зашел с тремя охранниками, в руках которых были черные пакеты.

В течение десяти минут они сгрузили всё, что принадлежало Алле в эти черные пакеты. Она смотрела, как когда-то вежливые охранники с остервенением дербанят ее личные вещи.

Гатлер подошел к Алле и начал медленно говорить низким, хриплым голосом: «Когда я был совсем подростком, я забил маленького котенка, чувствуя себя большим и сильным. Мной двигала жестокая стезя власти. А этот слабеныш все мяукал и мяукал и раздражал меня своей жалобностью».

Черные свирепые глаза Гатлера царапали Аллу и бегали по ней, высматривая страх. И без разрешения овладевали ее мыслями.

Позже Алла вспоминала: «В этот момент я представила это маленькое, совсем беззащитное существо… И страх, захвативший меня, скрыть было невозможно. Мое тело стало деревенеть, язык обрел неподвижность, будто рот набили ватой. И я задыхаюсь, проваливаясь в темноту…в духоту…

Гатлер узрел мое бессилие, но продолжал давить: «Да, это маленькое существо мяукало, вызывая во мне бешенство. Ненавижу жалость, это рабское чувство».

Тогда и в последующие моменты, когда Алла вспоминала эти откровения Гатлера, Алла закрывала лицо руками, как бы спасая себя от этого проникающего внутрь ужаса.

И как только Гатлер убедился, что замуровал страх в ее сознании, он вышел.

Аллу выставили за эти черные ворота. И возврат на территорию центра ей был категорически запрещен. Вернуться уже ни под каким предлогом возможности не было.

Два дня назад Алла отмечала свой день рождения, ей исполнилось тридцать три года! В тридцать три года она столкнулась с такой неприкрытой мерзостью.

Алла стояла у черных ворот – оскорбленная и надломленная. А рядом с ней, у этих черных ворот, лежали эти жуткие черные пакеты.

Душевно израненная, в постыдном позоре, виновато пряча себя от людских взоров, она взяла пакеты и отошла в дальний угол парковки. Алла оставила пакеты и направилась к дороге, чтобы поймать такси: ее машина была в автосервисе. Долго ждать не пришлось. Сияющий автомобиль белого цвета отозвался на голосующую Аллу.

«Хорошо, что не черный. Белый! Белый цвет автомобиля. Хоть в этом повезло», – подумала Алла и села в машину.

– Мне на Кастанаевскую.

– Прошу, – ответил водитель, минуя заезженное «садитесь».

Алла попросила сделать небольшой крюк и заехать за пакетами, оставленными на парковке. Водитель любезно согласился.

«Белая машина, чистый салон, вежливый водитель…Вместо обыденного „садитесь“ – „прошу“. Возможно, белая полоса пробивается?!» – спросила себя Алла, пытаясь разбавить черную дозу негатива.

И сама ответила: «Вот выброшу эти проклятые черные пакеты, а вместе с ними и всю нечисть». И опять сгусток человеческого отчаяния стал давить на нее.

– Мы приехали, – голос водителя вытянул ее из болотной трясины мыслей.

Вежливость, доброжелательная улыбка, деликатное обращение подействовали на Аллу успокоительно. И панцирь, давивший на нее, слегка ослаб.

Алла рассчиталась за проезд и вышла из машины. Подошла к подъезду, загрузила пакеты в лифт и поднялась на свой этаж.

На пороге ее квартиры лежала серая замызганная кошка, как жалкий комочек горя.

Алла приблизилась к коврику, на котором приютила себя кошка, и остановилась. Ослабленность кошки не стерла в ней бойцовский дух. Кошка подняла голову, и Алла увидела сверкающий блеск ее синих глаз. Она была немытая, ослабленная, но всем своим видом заявляла: «Я не та, что ты видишь сейчас. Я другая».

А точнее – ДРУГОЙ. Это был КОТ.

«О боже! Что это?» – Алла наклонилась и погладила пришельца. Он не сопротивлялся. А в его синих глазах отражались грусть и боль.

– Тебе плохо? – спросила Алла.

– Ты же – прямо я, изнутри. Мне тоже плохо.

Жалость и сострадание заполнили до краев некогда равнодушное отношение Аллы к домашним питомцам. У нее не было ни собак, ни кошек.

Когда есть красивая квартира, машина, высокооплачиваемая работа, – отношение ко всему поверхностное. Пребываешь в своем эгоистическом счастье без сострадания. И управляешь эмоциями сдержанно и достойно.

А есть и другая жизнь, которую до поры до времени не замечаешь. А она настигает каждого…Только когда? Никто не знает. Несет молочная река с кисельными берегами нас счастливых, и неведомо нам страдание других. А выплюнет река в болото боли и печали – и наступает прозрение.

Вот и получается, что в счастье гнездится эгоизм, а истинное прозрение – в страдании.

И Алла вспомнила цитату из жизни Наполеона:

«Я обладал всем, что может дать судьба. Но для окончательного величия мне не хватало только несчастья!»

Алла открыла квартиру и пригласила своего гостя войти. Показала место и строго сказала:

– Сиди и жди. Сейчас я буду приводить тебя в порядок.

Алла поставила вещи и сразу принялась за своего прибившегося гостя, тощего и грязного. Но чувство собственного достоинства миновало обтрепанность внешнего вида и выползло на передний план. Кот встал на лапы и, стреляя своими сапфирами, поднял хвост. Как бы спрашивая: «Ты что со мной собираешься делать?».

Алла уловила настороженность и успокоила его:

– Вижу, вижу, ты совсем не простой кот. Но чтобы добраться до твоей истинной сути, надо тебя отмыть и накормить. Хотя, наверное, маленький кусочек бифштекса поможет тебе адаптироваться в неизвестном и новом пространстве.

Мягкая интонация Аллы успокоила гостя. А после бифштекса он полностью отдался хозяйке – вместе с ушами, лапами, хвостом и всеми своими достоинствами.

Она его помыла, предварительно добавив в жидкое хозяйственное мыло керосин на предмет избавления от блох, почистила ушки, подсушила феном и обалдела от изумления. Перед ней стоял кот – серый, красивый, с промытыми сапфирами.

– Да, ты такой славный! Я назову тебя Бадди, – сказала Алла и достала из холодильника молоко.

Усы Бадди зашевелились, уши навострились, и он повернул свою мордочку к Алле и вопросительно посмотрел на нее.

«Как он живо отреагировал на „Бадди“. Видно, ему понравились звуки, собранные в его имени», – довольная кличкой своего питомца, Алла взяла блюдце и налила молоко.

Но Бадди отреагировал не на имя: он считал, что кличку хозяева придумывают для себя, а он – кот – всегда останется самим собой и на кличку не побежит, как собака. Бадди встрепенулся и оживился, учуяв запах молока. Он вспомнил этот вкусный запах. Когда он жил со своей любимой Лили – так звали прежнюю хозяйку, – она его кормила сметанкой, рыбкой и по утрам – молочком. В доме, где он жил, было тепло, красиво и пахло его любимой Лили. Бадди смотрел телевизор и слушал игру на фортепиано, когда Лили музицировала. Тихая, спокойная жизнь Бадди перетекала из состояния «поспать» в состояние «поесть», из состояния «поесть» – в состояние «полежать и полениться». Иногда он делал массаж головы Лили, и она его баловала всякими вкусняшками и чесала за ушком. И это делало его таким счастливым.

НО однажды его прекрасная жизнь, которой могли только позавидовать бездомные и бродячие его собратья, была разрушена.

В тот день к их дому подъехала большая машина, и рабочие стали выгружать мебель, которую Лили заказала для летней террасы.

Во время разгрузки Бадди учуял запах феромонов, выделяемый особью его вида. Кошачий запах самки тянулся из грузовика. Гормоны запрыгали и начали сносить крышу Бадди. Он рванул по этой манящей трубе запахов и не заметил, как оказался в грузовике. А там… из затемненного угла на него призывно смотрела белая кошечка.

Дрожь побежала по позвоночнику Бадди. Он забыл об уюте, тепле, сметанке и рыбке и… о Лили. Белая самочка находилась в состоянии размножаться и не сопротивлялась, а, напротив, передавала синеглазому красавцу флюиды желания и страсти. Он обнюхал прелестное создание и стал сексуально дразнить «белоснежку», нежно прикусывая ей шейку. Почувствовав вибрацию жаркого трепета, он прижал ее к стенке и со страстным нетерпением стал уверенно и умело проявлять силу молодого самца. Самочка трепетала, извиваясь, и покрикивала от возбуждения. Волнение нарастающей природной тяги к соитию застелило Бадди ВСЕ, и он не заметил, как створки грузовика давно закрылись, а машина гудела и набирала скорость. С каждой минутой Бадди все дальше и дальше удалялся от своего дома, от своего места, от своей Лили.

В жизнь Бадди въехал этот злосчастный грузовик и безжалостно раскромсал его благополучие на омерзительные кусочки. Гормоны – феромоны забрали покой и выбросили Бадди в бродяжью грязь, холод и недоедание.

Так и в жизни: мы ради сиюминутных наслаждений теряем невосполнимое, и эта клеточка, завершающая форму, всегда остается пустой.

Сколько он всего повидал и сколько перетерпел, пока не оказался на коврике у квартиры новой хозяйки.

Бадди пил молоко, довольно мурлыкая: он не думал о том, что было, – он наслаждался тем, что есть.

Глава вторая

Алла приняла душ, надела свою любимую пижаму и направилась к холодильнику. А там… отварная картошечка и малосоленая селедочка. И… водочка – прямо из морозилки. Весь этот арсенал разгонял слюну вкусовых рецепторов.

Алла взяла телефон и с мыслями «…страдания человечества, прикованные ко злу, несут в себе волю к жизни…» позвонила своему другу Семе – Семену Петровичу Турчинову – старшему научному сотруднику.

– Сем, привет! Как хорошо, что ты дома! Можешь зайти ко мне?

– Привет. Могу. Сейчас буду, – ответил Сема.

– О ’кей, жду! – Алла положила трубку и порадовалась: «как хорошо, что Семка живет в соседнем доме». И только он – самая верная и надежная палочка-выручалочка. Ее друг и подружка.

К приходу Семена на столе стояли обжаренная картошечка, селедочка, приправленная лучком, и…запотевшая бутылка водочки.

– О-о-о! Как все аппетитно! – сказал Сема, садясь за стол, и чуть не наступил на Бадди.

– А ты кто такой? – воскликнул Сема.

– Это твой самый главный соперник. Мой новый друг Бадди. С английского «buddy» – дружок, приятель, – пояснила Алла.

– А-а-а! – Семен хотел что-то выдать шутливое, но облик Аллы притормозил его.

– Алла, что с тобой? Что-то случилось?

– Давай по рюмочке, и я все рассажу, – ответила Алла.

– Семен, я уволилась из «Иллиады». Точнее будет – не уволилась, а уволили. А еще точнее – выкинули, как никчемный и бесполезный придаток. Вышвырнули дерзко и без сожаления, как вот этого серого красавца, которого я подобрала у своей двери.

– Да что-то он не похож на выброшенного, – полушутя, полувсерьез отреагировал Семен.

– Это сейчас. А посмотрел бы ты на него, когда он лежал на моем придверном коврике: он был так похож на меня. Или я на него: в момент, когда я стояла у черных ворот с черными пакетами – выброшенная и униженная.

Алла глубоко вздохнула и спокойно, без слюней и соплей, продолжила.

– Компания «Иллиада» – это монстр нашего времени. Там нет врачей. Там царит зло. Это инкубатор одноклеточных в человеческом обличии. Для них главное – это ЦЕНА, за которую они продают свои принципы. А ко всему человеческому – полное безразличие. И я свои принципы разменяла на деньги. Чувствовала себя продажной проституткой. И не сопротивлялась. Старалась сохранять безразличие, дух цинизма. Изо всех сил сохраняла то, что идет вразрез с человеческой моралью. Налей мне, пожалуйста.

Семен наполнил рюмки.

– Так что в «Иллиаде» оказалось не так? – допытывался Семен. – Известная, авторитетная компания. Получить работу в «Иллиаде» – все равно что выиграть полёт на Луну. Алла, когда ты перешла туда, все слюной захлебывались, хотя признавали твою закономерность успеха. Грамотный специалист, сильный диагност… – Семен еще что-то хотел добавить, но Алла прервала его спич.

– Специалистом я была, когда работала в больнице. Устанавливала правильный диагноз. Назначала лечение. Видела восхищенные взгляды коллег и благодарные посылы своих пациентов. И чувствовала себя счастливой!

Семен разлил водочку по рюмкам и продолжил пытать Аллу:

– Тебе нравилась обшарпанная обстановка? Нехватка медикаментов, когда лекарства приходилось менять на витамины и физраствор? Тебе это нравилось? И невежественное, а порой даже хамское отношение медперсонала среднего звена? – допытывался Семен.

– Да! Все так! Но я чувствовала себя врачом! А в «Иллиаде» я чувствовала себя как в дорогом, красивом, но наглухо застегнутом костюме не по размеру, и от этого приходилось терпеть ощущение полузадушенности.

И Алла начала рассказ об «Иллиаде», вывернув всю изнанку компании. А после истории о нечеловеческой жестокости Гатлера, убившего маленького котенка, Семен почувствовал, что дрожь и негодование просочились в его подсознание.

С окаменевшей маской после услышанного, он сидел и молчал. А потом рассказал Алле интересную притчу:

Один старый индеец преподавал внуку основы жизни:

В каждом человеке идет борьба, похожая на борьбу двух волков. Один волк – это зло: агрессия, эгоизм, зависть, ревность, сожаление, ложь. Другой волк – добро: мир, любовь, надежда, истина, доброта, верность.

Мальчик задумался и спросил:

– А какой волк побеждает?

Старик улыбнулся и ответил:

– Всегда побеждает тот волк, которого ты кормишь.

– В нас – и в тебе, и во мне, и в каждом человеке – два сплетения: добра и зла. Невозможно жить на земле и быть и в поступках, и в мыслях – только хорошим! Наши хорошие мысли и правильные поступки усиливают добро – и зло ослабевает. А плохие мысли и плохие поступки усиливают зло – и добро ослабевает. Различить это сложно. Это высшая мудрость Великих и Святых. Среди нас есть те, кто напяливает на себя маску добродетели и злодействует, наслаждаясь интригами, лицемерием и фальшью. И все преподносится в радостно-угодливом тоне. Чувств – никаких: одни голоса и интонации. Под этой маской трудно понять, кто с тобой и с какими намерениями: с хорошими или плохими, с чистыми или фальшивыми, с искренними или лицемерными. Это самая отвратительная и опасная маска. Ты, Алла, была среди этих масок. Но победила, потому что выбрала правильного волка! – выплыл из своей глубокой философии Семен и положил свою руку на ее в знак верной поддержки.

– Сема! Мне так мерзко и жутко. Хочется выть. И хочется быть сильной, быть у власти и обладать безграничными возможностями. Ох, я бы добралась до этого людоеда, разгромила бы его замок и с наслаждением наблюдала: как он пресмыкается перед более сильным, чем он. А что я? Со мной и такими, как я, легко расправиться. Унизить, растоптать, размазать…

Алла чувствовала, что в жизнь она вернулась израненная. И как ей распознать мир и свое место в нем?

– ИЛИ ты создаешь свой мир и определяешь в нем свое место, ИЛИ в мире, не созданном тобой, ищешь себя! «Иллиада» – это не мой мир, и я не нашла в нем своего места.

История, случившаяся с Аллой, вызывала тревожные нотки. И Семен понимал, что престиж этих кованых черных ворот скрывает в себе омерзительную суть. И решил обязательно вернуться к этому замку черного людоеда. Но не сейчас: Алла должна отдохнуть. Уже поздно. Он оглядел кухню и подумал: «Как же уютно и тепло».

Водочка. Селедочка. Хотелось говорить и говорить… Но все не переговоришь…Тем более когда часы уже натикали за полночь.

– Алла, – как-то сдержанно и глубоко обратился Семен к своей подруге детства, – я завтра обязательно к тебе приду.

И чуть было не слетело с языка: «Это нельзя оставлять как просмотренный сюжет фильма. Надо договорить». Но подумал и не сказал. После всего услышанного решил без детектора на прослушки не ставить замысловатых акцентов.

– А сейчас время поспать, – объявил Семен и, откланявшись, ушел.

По пути к себе он прокрутил разговор: «…ну поплакалась дама ко мне в жилетку… Ко мне? Это к кому? А ни к кому! Я свою мобилу дома забыл. Не думаю, что они в первые часы поставили „топтуна“». Его анализ вполне внятно укладывался в общую логику, и встреча с Аллой не могла вызывать никаких подозрений.

Проводив Семена, Алла надела свою любимую батистовую ночнушку и утонула в свежем аромате постельного белья.

А под столом певуче мурлыкал Бадди…

Новое жилище Бадди погрузилось в безмолвность. Во все уголочки квартиры проникла тишина. Но Бадди не спал, и это не было бессонницей. Бадди, как и все кошки, не страдает бессонницей: он спит когда захочет и где захочет.

Сейчас Бадди пребывал в состоянии покоя. Он поел и попил. Был сытый, чистый и в тепле. Ему не надо было рыскать по помойкам в поисках пищи или ловить блох и с жестокой яростью казнить эту кусающую тварь.

Бадди утопал в своих воспоминаниях:

«Вчера-то меня грузчик противный у ресторанной помойки палкой огрел. За то, что я ему помешал посудомойщицу тискать. Вышел он с ней из задних дверей ресторана и потащил в темный угол. Прижал ее к стенке в нашей, кошачьей, позе и давай пыхтеть. Происходило все – на улице! У помойки! В людском-то понятии это, должно быть, такая мерзость! Фу-у-у-у… Грузчик? Посудомойщица? Люди же! А трахаются в подворотнях у помойки.

А давеча еще больше меня удивил один очень даже приличный джентльмен. Поразил он меня! Несмотря на его дорогой костюм и галстук в полосочку… Ох уж как на людях он угодливо обхаживал свою жену… а попозжА через ТЕ ЖЕ задние двери вышел с другой, заманил ее в ТОТ ЖЕ угол, где грузчик с посудомойкой усугублялись, да и стал ТАК ЖЕ лапать да прихрюкивать. Поднял ей юбку, а там… трусики в кружавчиках. Посудомойке о таких только мечтать.

А разница-то в чем? Да нет ЕЕ, разницы-то. Только что ЕНТИ – с виду уважаемые господа, да в солидном прикиде, со шлейфом дорогого парфюма.

Это мы, коты, – и по помойкам, и по подвалам, да и вообще где придется. Мы же не люди. Мы живем инстинктами, приземленно, низменно, а человек – думающее существо, ОН выше всего живого на земле.

А что получается? Что грузчик, что депутат. А все одно – только под юбку и норовят. Суть их – кошачья…

А получается, как говорила Лили, что стандарты отношений определяет уровень понимания. А понимание оформляется суммарно: от семьи, от общения, от самого себя. Научили уважать – будешь уважать! Научили унижать – будешь унижать!

Насмотрелся я на все эти пакости у ресторанной помойки… и побежал в поисках СВОЕЙ кошачьей любви. Да чуть ноги унес от накинувшихся на меня остервенелых котов, преследовавших рыжую кошку. Подрали они меня. Нашел чердак. Отлежался. Начал спускаться, да решил передохнуть на коврике. Уж очень мне этот коврик понравился – чистый, без кошачьих следов и собачьих запахов.

Я и не знал, и не гадал, что на этом коврике и закончится моя бродяжья жизнь.

Правда, я все же пожелал этому гаду-грузчику, который палкой меня огрел, что в следующую жизнь он вернется мышью!»

Глава третья

Наступило утро следующего дня. В окошко стыдливо заглядывала серая пасмурность.

Алла просыпалась. Ее пробуждение было спокойным. Ни серость за окном, ни промозглость эмоций пережитого не нарушили ее уверенность возвращения к себе. Участие Семена помогло сбалансировать и уравновесить настроение. Семен – настоящий друг. С ним не надо вытаптывать слова, он понимал ее с полуслога, с полубуквы.

Алла поднялась с постели и прошла на кухню. На подоконнике сидел Бадди и смотрел в окно, будто высматривал грусть своей прежней жизни.

– Бадди! – воскликнула Алла. Она очень обрадовалась живому, пусть не говорящему, но теплому существу с осмысленным взглядом.

– И откуда у тебя такие умные синие глаза! – Алла взяла Бадди на руки, прижала к себе и почувствовала, как он ее согревает изнутри.

– Ну-ка, пойдем посмотрим, как ты справился со своими потребностями, – она подошла к пеленке, которая лежала в кладовой для естественных нужд Бадди. И каково было ее удивление, когда на пеленке были следы и по одной, и по другой нужде.

– Да ты какой умница! С первого раза – и только на пеленку! Да ты у меня королевских кровей! Порода! С сапфировыми глазами! – восторг подпрыгивал внутри Аллы, и она почувствовала, что они с Бадди так нужны друг другу.

«Да…это Лили меня приучила все свое оставлять в отведенном для меня месте. Я знал, что тебе понравится…Ты оценишь и будешь любить и баловать…» – возгордился собой Бадди.

– Ну пойдем, моя прелесть! Я тебе налью молочко, а себе сварю кофе. А потом пойду в твой магазин и куплю всяких нужностей и вкусняшек. Королевская кровь жить будет по-королевски!

Бадди прижался к Алле, лизнул ее в шею и замурлыкал.

– Да, ты все понял и благодаришь меня. Какой же ты умненький, Бадди!

Завтрак прошел в прекрасном настроении. Алла не могла поверить – куда исчезли угнетенность и размазанность? И все, что случилось с ней, обрело восприятие сна. Вчерашний ужас – это сон. Сон! А вот Семен, Бадди и ее чистая уютная квартира – это явь!

После завтрака Алла поехала в автосервис и забрала машину.

«Автомобиль – это второе „я“. Когда под тобой устойчивая база на колесах, а над головой – крыша, совсем чувствуешь себя по-другому» – думала Алла, садясь в машину. Она выехала на шоссе и направилась к рынку. Продуктовые ряды на рынке призывно предлагали товар, и количество пакетов все увеличивалось и увеличивалось.

Алла с тяжелой ношей подошла к машине. Загрузив все купленное в багажник, она с глубоким вдохом облегчения села на свое водительское кресло.

– Моя ласточка, как же я тебя люблю! – поблагодарила Алла свою машину за ее место «быть».

Из зоомагазина она вышла с еще более объемными, но не тяжелыми пакетами и заполнила багажник до отказа. По дороге позвонила Семе:

– Сем, ты можешь подойти ко мне, помочь разгрузиться? А за мной обед. Я купила осетра. – Алла почувствовала, как на другом конце линии «заскворчало» настроение Семена.

– Алка, ну ты знаешь, от чего я не могу отказаться. Бегу.

Алла подъехала к дому, а на парковке ее уже ждал Семен. Они разгрузили машину и переместили пакеты к двери квартиры.

Алла открыла дверь и увидела посередине коридора Бадди. Он сидел и мирно ждал свою хозяйку.

– Бадди, ты ждешь меня! Я столько всего тебе купила. Ты будешь очень рад. – Алла взяла Бадди и не могла понять, как этот серый пушистик замылил и стер переживания и наполнил ее такой необъяснимой радостью.

Алла никогда не имела ни собак, ни кошек, и даже осуждала собачников и кошатников. Считала это негигиеничным: шерсть, запахи в квартире, где живешь, ешь и спишь?!

А сейчас она не может удержать доселе чуждое чувство теплоты к этому прелестному существу и любовно занимается устройством места для Бадди.

А Сема разбирал пакеты и ворчал: «Бадди, Бадди…Не надышится на эту серую варежку, лучше бы ребенка завела. Ведь тридцать три уже, дура старая…».

Алла услышала последнюю реплику и спросила:

– Сема, это ты про кого – «дура старая…»?

– Да это соседка меня вывела из себя сегодня…– выкрутился Семен.

– Ну да! Я и думаю: к старым дурам только старые дураки и еще старые козлы наведываются. И знаешь, как они себя раскрывают? Если старый дурак согнал со стула или кресла любимого кота старой дуры, чтобы самому сесть, – для этого козла двери в дом навсегда будут закрыты.

Сема расхохотался:

– Повезло тебе, что у меня душа открытая и сердце доброе.

– За это я тебя и люблю: за «душу открытую и сердце доброе», – разделывая осетра, ответила Алла.

– Алла, а я что-то не вижу еду для Бадди?

– А зачем? Я его осетром буду кормить, – впрыснула Алла едкую струю в Сему.

– О-С-Е-Т-Р-О-М?!

Побаловать себя осетром он мог только мечтать: Сема жил на скромную зарплату. Платил кредит за машину. Правда, за квартиру не платил: это был подарок от его бабушки.

НО! Осетр – коту?! Да, он тоже не заплатил ни копейки. Но цену-то знает. Эта цена прямо жабой сидит на его гландах.

Сема поперхнулся, захлебнулся, и глаза его выползли из орбит. Усилием воли он стал их возвращать туда, где они обычно жили.

– Кота? Осетром? – возмутился Сема.

– Да! Сколько ему надо? – защищая Бадди, проверещала Алла.

Сема понял. Он-то сам будет есть, как кот, на халяву. Но все же спросил:

– Так что, ты его только человеческой пищей будешь кормить, не кошачьей?

– Да, только человеческой! Будет здоровенький и умненький!

Сеня сложил руки горбиком и проскулил:

– Можно я котом буду?

– Можно! Но не нужно! Ты нарушишь всю нашу гармонию отношений, – убедительно сказала Алла, подавая запашистую уху на стол.

– Алла! А я ведь, как услышал про осетра, кое-что прихватил, и даже уже поместил в морозилку, – и Сеня достал бутылку «Абсолюта».

– О! Какой ты предусмотрительный!

– А как же! Уху без водки только собаки едят.

Алла засмеялась.

– Поддерживаю. Только мне совсем грамулечку. Мы вчера хорошо посидели.

– Ну, вчера без этого никак нельзя было. Зато как душевно прошел вечер! – Сема долго думал об истории, случившейся с Аллой, и решил продолжить разговор.

– Алла, а как случилось знакомство САМОГО собственника с твоим отцом?

– Когда отец служил в Афганистане, собственник «Иллиады» – Гатлер Богдан Степанович – начинал свой фармацевтический бизнес. Гатлер предложил благотворительную поставку лекарств нашим армейцам. Ну кому не понравится это предложение? Бесплатные медикаменты для бойцов. И отец погрузился в позитив и хорошо встретил Гатлера. Гатлер приехал в Афганистан с грузом сам, без сопровождения. Отец был покорен обаятельностью и дружелюбием Гатлера.

– Значит, этот с виду общительный и улыбчивый – ТОГДА, в образе Санта-Клауса с подарками – под красным костюмом Санта-Клауса, прикрывал черный замысел и коварство.

– Да-а-а… Он сливался со своими подлыми намерениями и поступками как кентавр, где наездник и лошадь слиты воедино. Вот если бы рядом с отцом был наш Бадди, он бы все распознал.

– Опять Бадди? Ну при чем здесь Бадди? – рассвирепел Сема, когда мегасерьезный разговор Алла перевела на своего сильно полюбившегося ей кота.

– Да при том! Эти создания обладают ясновидением. Например, если кошка бежит к двери и замирает в ожидании, значит жди гостя. И реагируют кошки не на всех проходящих по лестнице, а на конкретного человека, – защищала Бадди Алла.

– Тебе-то откуда знать? Ты до своего Бадди вообще кошками не интересовалась, – возмущался Сема.

– А теперь интересуюсь. Оказывается, у кошек очень много способностей, и одна ИЗ – они чуют плохих людей с недобрыми намерениями. Так вот Гатлеру наш Бадди выказал бы его сущность шипением и точно нагадил бы в его ботинки.

– Ну хорошо! Целуйся со своим Бадди. А я хочу спросить – почему ты запомнила Гатлера? Ведь когда твой отец служил в Афгане, ты была совсем юной.

– А я присутствовала, когда Гатлер дарил отцу этот малахитовый набор, – и запомнила его. И он мне не понравился, я даже испугалась его и подумала «какой он страшный», хотя внешне он был довольно привлекательный. Ну точно не страшный. А мне он показался страшным! И я запомнила этот импульс, но отцу ничего не сказала.

– А когда ты увидела Гатлера в день увольнения, ты его узнала?

– Да! Во-первых, я вообще не надеялась его увидеть. Но я знала от коллег, что ОН появляется в день увольнения. Он запечатывает память и вселяет страх.

– И когда он появился, ты поняла, что это конец для тебя? – взволнованно расспрашивал Сема.

– Конечно. Я боялась взглянуть вовнутрь себя. Страх ледяным холодом растекался по моим жилам.

ОН вошел в образе вампира – лицо серое, глаза черные с нездоровым блеском – и в непробиваемом коконе. Неприступный и властный, в облике не человека, – Алла говорила, а на ее лицо надвигалась безжизненная бледность.

Семен поспешил отвлечь Аллу от воспоминаний:

– Ну! И где твоя долгожданная царь-рыба?

Алла забрала тарелки из-под ухи и поставила осетра, заправленного горчично-майонезным соусом. Семен наполнил рюмочки, и они с аппетитом приступили к блюду. Алла хорошо готовила. И осетр под майонезно-горчичным соусом ожидаемо оказался очень вкусным. Трапеза обеда образовала вынужденную паузу.

После обеда Семен предложил Алле прогуляться. Они дружно собрались и пошли в парк.

Перед выходом Семен попросил Аллу оставить мобильник дома, упреждая прослушку.

– А вдруг? Это не симптом паранойи, а необходимость обезопасить себя, – и он тоже вытащил свой телефон и положил рядом. Алла поняла и улыбнулась в знак безоговорочного согласия.

Гуляя по сосновым аллеям парка, они наблюдали, как по деревьям скачут белочки, а над их головами резвятся птицы, купаясь в воздухе и подразнивая нас, земных, блаженством полета.

Алла осторожно вернулась к теме.

– Сема, ты даже не представляешь, насколько мне хочется превратиться в зверя и разорвать в клочья этого изверга. Я уверена, что за этими черными воротами – империя ЗЛА. Того, о чем я тебе рассказала, недостаточно, чтобы удержать этот несокрушимый КОЛОСС. Эти черные величественные и неприступные ворота охраняют ТО, о чем мы ПОКА даже не догадываемся, – она почувствовала внутреннюю дрожь, но это был уже не страх, а чувство гнева.

Сема увидел в Алле готовность к схватке. Он знал, что она победит страх. Ведь она – дочь генерал-лейтенанта, Героя Советского Союза.

А еще он знал, что в этой даме – замес титано-никелевого сплава, который имеет уникальную способность: при нагревании детали сложной формы – сплав, «запоминает» первоначальность и при остывании возвращается к ней. То есть, если винт нагреть и отковать в круглый штырь, чтобы просунуть в отверстие, в которое с обратной стороны доступа нет, штырь остывает, и его форма винта возвращается.

Алла примет любую форму для достижения цели, но стержень свой сохранит. Она умеет проникнуть в глубину смысла и определить цель. В этом и был талант Аллы. Аналитика – в ее левом полушарии, а дедукция – в правом.

– Ты хочешь залезть в логово монстра и посмотреть, ЧТО ТАМ? – осторожно спросил Семен.

– Да, хочу. Но это все равно что клопу подползти к скале и пытаться ее сдвинуть, – в этом сравнении Аллы клопа со скалой просматривалась неуверенность.

Но Семен выдал СВОЕ видение этого обстоятельства:

– А что? Да! Клоп и скала! Зато скала – большая и видимая. А клоп – маленький и невидимый.

– Н-да…– отреагировала Алла и предложила присесть на скамейку.

– У них есть доступ к базам ФСБ, МВД, базам БАНКОВ. Они владеют всей нужной им информацией. Это государство в государстве – со своими понятиями, законами и своим лобби. Их лобби победить невозможно. А потом, если разобраться, класть свою голову на гильотину за то, что клиенты САМИ отдают свои деньги за купленный ИМИ же диагноз? Никакого криминала. Все очень продумано.

– Вот-вот. Казино же не закрывают, – не отступал Сема. – Люди добровольно, своими руками, несут туда деньги. И немалые. Проигрывают состояния. И при этом их голова им не помеха. Здесь та же схема. И ПОКА зацепиться не за что. Все под железобетонным щитом. Клиент сам пришел, сам дал согласие и сам купил себе диагноз.

Они продолжали сидеть молча в своих размышлениях.

Семен посмотрел на Аллу и, убедившись, что она в порядке, первый нарушил паузу:

– В логово к людоеду я не пойду – вернее, пойду не я.

В голосе Семена звучал не то бемоль, не то диез – или на полтона ниже, или на полтона выше, – но чистой ноты Алла не услышала.

И это понятно. Действия, которые намеревались оформить в конкретность, вызывали сомнения и удерживали Семена. Но он старался не нарушить ясность и благоразумие.

Задумчивость Семена подсказывала Алле, что в его голове зреет план. И она не ошиблась.

Семен посмотрел на Аллу как на себя самого и решил – «надо заключить сделку с водяным…»:

– Надо проникнуть и в двери, и в щели.

– В двери – понятно: умный и надежный, спортивный и двуногий!

А в щели?!

– А в щели – четвероногий, – спокойно и уверенно произнес Сема.

– Четвероногий? – с удивлением и настороженностью переспросила Алла.

– Да! Четвероногий! – еще более спокойно и невозмутимо произнес Сема.

– И кто же это?

– Бадди! – с детской наивностью ответил Сема.

– Б-А-Д-Д-И?!

– Да! Бадди!

– Как Бадди сможет нам помочь?

– ЭлемЭнтори, – чуточку кривляясь и произнося на свой лад слово «элементарно», Сема продолжал смотреть на Аллу тем же по-детски наивным взглядом.

– Сема, ТЫ совсем, БЕЗ совсем? – Алла догадалась, что Сема намерен подвергнуть ее любимца какому-то эксперименту.

– Что ты так взволновалась? Ты еще спасибо мне скажешь! Сможешь общаться со своим любимчиком как со мной.

Алла знала, что Сема специализируется на чипирование при помощи электронных микросхем для передачи мыслей на расстоянии.

– Ты хочешь ему вшить ЧИП?! Я правильно тебя поняла? – у Аллы защемило под ложечкой.

– А что тебя встревожило? – Сема приготовился к защите. – Это великое достижение в науке. Разработки позволяют реализовывать желание под действием голосовых команд и входить в прямой контакт с питомцем, – Сема смотрел на Аллу широко распахнутыми глазами.

– Ты хочешь превратить Бадди в киборга? Ты еще МНЕ предложи чипирование. Захвати мой разум, интеллект и оккупируй мое личное пространство мыслей и действий, – возмущалась Алла.

– Алла, ты че, на Луне ночуешь? И впервые слышишь о микрочипах, которые вживляют в животных и даже в людей?

– Это тоже вредно? – почти закричала Алла.

– Ну ты точно как с Луны свалилась. Ты спрашиваешь о действии электромагнитных волн? Как они влияют на организм? – переспросил Сема. – Ну, было бы глупо утверждать, что вообще никак не влияют. Влияют. Как микроволновые печи, мобильные телефоны, холодильники “no frost” и даже электроплиты. Все эти приборы и оборудование имеют агрессивную зону электромагнитного излучения. И каждый живущий на Земле уже не мыслит жизни без этого наполнения. Правда, в Японии есть дома, а точнее маленькие домики, без электричества, водопровода и канализации. В парковой зоне. Цена этих домиков превышает благоустроенные жилища утопающих в цивилизации. А цивилизация утопает в электромагнитных волнах, которые, конечно же, действуют на нервную и сердечно-сосудистую системы. Но ЭМ-волны также используются в физиотерапии и способствуют заживлению тканей. Понимание плюсов и минусов устойчиво заполнило наше жизненное пространство.

Помолчав, Семен продолжил:

– Любой может жить в лесу, в горах и пить родниковую воду. А еще лучше – в шалаше с медведем, как Серафим Саровский. Этого святого я очень люблю и почитаю.

Но мы не можем жизнь тех лет интегрировать с динамикой нашего времени.

– Как ты думаешь, если бы в шалаш Серафима Саровского пришли с компьютером и телефоном, что бы было с сознанием святого? А я тебе отвечу. Он бы принял пришельцев за нечистую силу, дьяволизм.

– А может, это и действительно ТАК? – возмущенно спросила Алла.

– Может! – ответил Сема и продолжил. – Ну, как ты знаешь, мы вообще работаем в направлении помощи больным Альцгеймера, немым и больным, со слабыми рефлексами. Они, конечно, никогда не будут чувствовать себя полностью здоровыми, но мы им помогаем чувствовать, в выражение себя – максимально приближено. И это важно.

Сема говорил очень убедительно, но Алла упиралась:

– А если чипировать медведей и дать им команду убивать нас как тараканов…

Семен глубоко вздохнул. Ему нечего было ответить.

– Алла, пойдем домой. Я бы чаечку попил. Ты не против?

– Нет.

И они молча направились к дому. Зайдя домой, Алла сразу стала искать глазами Бадди.

– Сем, ты посмотри, какие у Бадди глаза. Зрачки расширенные. Взгляд осмысленный и понимающий. Будто хочет спросить: «где вы были и о чем говорили?».

– М-да! Интересно! Смотрит, как будто реально что-то хочет спросить. Смышленый кот, – неожиданно серьезно сказал Сеня.

– Да, он же за все это время нигде ни разу не напакостил. Даже когти точит только об чесалку, – восторгалась Алла своим любимцем. – Кошки вообще загадочные существа. По исследованиям ученых, они к нам заброшены с планеты Сириус. Кошки являются представителями внеземных цивилизаций. Ученые утверждают, что кошки – имеют сверхъестественные способности, которыми не обладает ни одно существо на планете. Это представители ИНОГО разума… – не успела она закончить мысль, как возглас Семена перебил ее.

– Так он уже киборг! А ты волнуешься? Радоваться должна: будешь понимать, управлять и контролировать!

– Ладно, пойдем пить чай, – пригласила Семена на кухню Алла.

Но Семен попросил тайм-аут:

– Алла, ты пока готовь чай, а я сбегаю домой за одной штучкой.

Семен убежал.

Алла достала из холодильника замороженные шарики из теста, натерла их на крупной терке, залила творогом, перемешала с сахаром и яйцами… и поместила в духовку пирог под названием «Царская лепешка».

Вернулся Сема. В руках он держал детектор для определения прослушки:

– Надо убедиться – мы под колпаком или в свободном плавании, – и пошел шарахаться по квартире.

Через полчаса пирог был готов.

– Ну ты даешь! Когда успела? – радостно верещал Сема.

– А что тут успевать. Шарики у меня всегда в морозильнике. Потереть, сделать начинку – десять минут, и полчаса – на выпекание.

– Молодец! А я тебя тоже порадую… или, наоборот, огорчу, – и Сеня положил на стол три прослушивающих устройства. Приложил палец к губам – «ТИХО!» – и убрал прослушки с глаз долой.

– Вот даже как! Значит, бойцы «Иллиады» продолжают держать руку на пульсе. ДО контракта, ВО ВРЕМЯ контракта и ПОСЛЕ контракта.

– А когда они успели установить?! – Сема завис в своих воображениях.

– Сема, очнись и не задавай смешных вопросов.

– Да-а-а…Расслабился. Забыл, с кем дело имеем.

Глава четвертая

Несмотря на то, что Алла изо дня в день вынашивала мысли об «Иллиаде», она была в поисках работы. Возвращаться на прежнее место после «Иллиады» ей не хотелось. Удерживало состояние стыда за себя. Продалась за деньги. Получила хромосомную аномалию. Год Алла жила за ширмой благополучия, НО с синдромом жизнеугнетающей хромосомы. За деньги отказалась от здоровых амбиций, которые дарили удовлетворение и повышали самооценку. И что в итоге? Плевок! Прямо в морду лица.

Алла еще долго гуляла со своими мыслями, как ветер по закоулкам, пока не наткнулась на предложение от клинического госпиталя МВД. Подав заявление и пройдя интервью, она была принята на работу.

Пока Алла занималась СВОИМ трудоустройством, Сеня прорабатывал вариант трудоустройства кандидата для проникновения в «Иллиаду». Единственным, кому он мог открыться и доверится, был Максим – давний, проверенный друг Семы.

Максим Суханов – врач-трансплантолог. Пунктуальный, конкретный, без сантиментов и ненужных излишеств.

Подъехав к парку, Семен припарковался и направился к центральному входу. Максим его уже ждал.

На подходе к Максиму Семен жестом рук, пантомимно, спросил: «Ты телефон оставил в машине?». В ответ его друг молча закивал головой, показывая большим пальцем жест «все в порядке!».

Максим был очень осторожен. Он никогда по мобильнику не развивал какие-либо темы, интересующие третьих лиц. Только «…о природе, о поездке и о Вас, женщины…» – то есть ни о чем.

Семена даже злила такая осторожность Максима, но в данном случае это было как раз то, что «доктор прописал».

– И чем же я так понадобился нашему стражу науки? – в качестве приветствия начал Максим, и они обменялись рукопожатием.

– Не спеши, все по порядку. Давай в кафешку зайдем? А то что-то зябко, – Семен закурил, и они направились в сторону кафе. По дороге Семен рассказал всю предысторию с «Иллиадой». Максим слушал молча. Ни эмоций, ни мимики, ни напряжения взгляда.

«Сфинкс ходячий», – подумал Сема.

– Ты хоть что-нибудь скажи, – возмутился он.

– Сема, я так есть хочу. Вот поем и все переварю вместе со съестным. Выпьем кофе и поговорим. Согласен?

– Да я тоже не прочь перекусить. О! Вот и кафе!

Они зашли в кафе. Уютно. Тепло. И нет людей. Сделали заказ, и, пока их обслуживали, Семен все изложил Максиму.

Загасив голод, Максим начал задавать вопросы:

– Ну и что ты со всем этим намерен делать?

– Там что-то не так. За этими черными воротами черные дела, – Семен усердно хотел донести до Максима суть своих намерений.

– Ну, если и даже что-то не так. Тебе-то что? У нас за каждыми вторыми воротами что-то НЕ ТАК. Тебе зачем лезть за эти ворота? С Аллой все нормально! У тебя все нормально! Зачем тебе лезть туда? – непонимающе реагировал Максим.

– Во-первых, с Аллой не так уж и нормально. Квартира на прослушке. Что они от нее хотят?

– Ты же контролируешь утечку любых настроений. Отключай их. Детектор наверняка есть? Послушают и перестанут, – Максим никак не склонялся на сторону Семена.

– Максим, я думаю, что за этими черными воротами – черная трансплантация органов.

Максим задумался.

– А что? Что-то есть такое, что указывает на это? – спросил Максим.

– Нет. Пока нет. Но я почти уверен. Судя по развороту империи, у Гатлера были свои цели в Афганистане. А благотворительная миссия доставки медикаментов – это продуманный мостик. И в Афганистан он прибыл, чтобы не только дать, но и взять, – рассуждал Сема.

– Ты думаешь, наркотики?

– Да нет, наркотики можно создать лабораторно. И Гатлер наверняка использовал свои возможности производства и обогащения в этом направлении.

– А что тогда?

– Я предполагаю, это органы.

– А-а-а… Это серьезно. И ты решил поиграть в Пинкертона? – насмешливо спросил Макс.

Потом впился в друга колючим взглядом Мюллера и хладнокровно подчеркнул:

– Афган закончился.

– Да! Но контакты остались. И отработанную схему можно применить с участием других стран. Не так ли? – старался Семен убедить Максима.

– Так ли. Так ли. И какие же твои планы?

– Надо внедрить в их систему своего человека.

– Да-а-а… И ты решил положить СВОЮ голову под гильотину? – спросил Макс, до конца не понимая, какая же его роль в этом Пинкертоновском плане.

– Нет, не свою. ТВОЮ, – сказал Сема и замер.

Вот и наступил для Макса момент, когда его хладнокровные эмоции забулькали, а каменные мышцы заиграли.

– МОЮ-Ю-Ю?! – Макс аж поперхнулся. Взял салфетку и вернул свое состояние в границы достойного и непробиваемого.

– Ну хорошо-о-о-о, Сема, друг мой сердешный, я слушаю тебя, – Макс оставил недопитый кофе и откинулся на кресло. Но его взгляд продолжал буровить Сему.

Максим понимал, что ТО, во что его втягивает друг, – ПРЕопасно и ПРЕсерьезно.

Семен не стал навязывать китайские церемонии, а принял позицию – конкретную и деловую:

– Тебе надо временно уволиться официально, с записью в трудовой. Причину придумаешь сам. Когда все закончится, вернешься.

– Вернешься…УГУ…

…Если сесть у этой лужи и измерить глубину,

То окажется, что лужа моря Черного не хуже,

Только море чуть поглубже,

А вот лужа чуть поуже… – мурчал Макс.

– Знаешь этот стишок Сергея Михалкова? – с откровенной издевкой спросил Максим.

– Не знаю. Но смысл ясен.

– Вот. То-то же. – Максим был в замешательстве. Но тема, связанная с черной трансплантологией его заинтересовала. Да и деньги. За три месяца он заработает в десять раз больше. Отдаст долги и погасит кредиты.

«А если действительно удастся схватить за ниточку и размотать клубок…» – мысли побеждали первоначальную реакцию Максима.

– Мир специалистов-транплантологов узок. А мир черных транплантологов – как та лужа, что «моря Черного не хуже»… И ведь ты, Семен, прав. Доноры всегда там, где война, голод, волнения. И это может быть и Афган, и Ливия, и Сирия, и Африка. Эти условия только на руку воротилам черного бизнеса, который приносит миллиарды долларов. За такие деньги они украдут не только органы, но и людей под органы. И этот бизнес под зорким оком пирамиды могущественных структур. И ты решил вступить с этими драконовскими силами в борьбу? У них же головы дышат огнем и сметают все на своем пути. Срубишь одну – другая вырастет. А у вашего людоеда жизнь на конце иглы. Это в сказке. А в реалиях его жизнь – в банковских ячейках, под семью замками. Эту броню пробить трудно, почти невозможно, – Максим смотрел на Семена с участием и в то же время с обеспокоенностью.

Семен заметил тревожность друга и старался его успокоить:

– Ну не на танках же мы будем внедряться. А тихонечко. На цыпочках.

– На цыпочках… На цыпочках тоже можно споткнуться и загреметь под рев сирены на весь замок.

Семен молчал. Он не прерывал мысли друга. Максим пытался приблизиться к теме и проникнуть внутрь. В логово.

– Насколько мне известно, клиники черных транплантологов обосновались на территории Турции и Египта. Сколько молодых девушек из России вербовали туда, обещая небо в алмазах. Трудно сказать, где они и что с ними.

– А в России? – Семен подливал густой окрас к теме. – Ты же слышал о случае преступного сговора врачей-транплантологов у нас, в России. Привозили в клинику живых бомжей, алкоголиков – асоциальных людей, за права которых некому было постоять. Вводили лекарство, замедляющее свертываемость крови, хирургически удаляли орган, и клиент умирал, не приходя в сознание. Ужас! Двадцать первый век! А беззащитность – как в средневековье.

– Хорошо, Семен, дай мне время. Дня три.

– О ‘кей, – радостный Семен пожал другу руку, и они покинули кафе.

Через неделю договорились встретиться в кафе «Бартоне» на Минской, в районе пяти часов вечера.

Сема поехал к Алле. Зайдя в квартиру, он приветливо поздоровался и приложил палец к губам – «ТИХО!». Потом проверил «прослушки» и ничего не нашел.

– Сема, как хорошо, что ты пришел. Я не знаю, что произошло с моим котом. Он стал агрессивным, вредным и шумным. Кричит по ночам и рвется на улицу. Будто подслушал наш разговор и рвется на свободу. И самое ужасное – он стал мочиться прямо на мебель. Что вообще не понятно: он же пользовался только лотком.

– Странно. А ты ветеринару звонила?

– Нет.

– Так позвони.

Алла связалась с клиникой и получила ответ.

С широко раскрытыми и круглыми, как у нерпы, глазами, сообщила:

– Сема, ему нужна кошка! – и в этот момент Бадди подошел к Алле и стал ласково тереться о ее ногу.

– Нет, ты посмотри! Прыгал, мяукал, все вокруг обоссал, а теперь ластится. Будто понимает! Ну точно инопланетянин! – Алла смотрела на Сеню, молча задавая вопрос «что делать?».

Сеня отреагировал без промедления:

– Его надо кастрировать!

– Кастрировать?..

– Ну да…

– А… и правда… Почему я раньше не догадалась?!

Алла успокоилась, поняв для себя, что не будет откладывать процедуру и в самые ранние сроки обязательно отвезет Бадди на операцию.

– Сема, у меня овощное рагу и котлетки. Будешь?

– Конечно! – ответил Семен и добавил:

– Алла, как только ты решишь все с Бадди, мы сразу приступим к важной процедуре, – имея в виду чипирование. – Не затягивай, пожалуйста!

Глава пятая

Через три дня Семен встретился с Максимом.

– Я пока увольняться не буду, – сразу объявил Максим.

Семен вопросительно посмотрел на друга.

– Сначала выдержать допрос. Получить пропуск. И тогда можно увольняться.

– Ну правильно! – согласился Семен.

– Максим, «допрос с пристрастием» надо разложить на их психологические подтексты. Я уже проговорил кое-какие моменты с Аллой.

– Алла – это главный герой эпизода. А мы с тобой – тени Пинкертона. И как ты меня представил?

– Никак. Ее интересовал только один вопрос: «А он дорос до костюма? Или предпочитает штаны с мотней на коленях и распахнутым полупопием?».

После этих слов бычий взгляд Максима сбил с толку Семена.

– Максим, ну ты чего? Алла терпеть не может, когда у мужиков штаны чуть задницу закрывают. Таких – сразу на ноль, они для нее не существуют. Но я сразу подчеркнул твою правильность и сказал, что ты родился в костюме и в галстуке… Ты даже без костюма все равно как в костюме – «невидимый и твердый», как в рекламе мужского дезодоранта.

Максим разлимонился и улыбнулся. Настроение Максима было незамедлительно использовано Семеном в целях операции по Гатлеру.

– А вот я сейчас и познакомлю тебя с главным героем. Мы поедем к Алле. Она нас ждет, – объявил Сеня.

Алла встретила их сдержанно. Она никогда не бравировала показным дружелюбием и не навязывала добренькую улыбчивость. Алла всегда знала, где и при каких обстоятельствах использовать свой ум и интеллект. Она не была «славной простушкой», и это была одна из причин ее не замужества. Видимо, найти ключик к ней было не просто.

– Добро пожаловать, – с легкой улыбкой поприветствовала Алла и пригласила войти.

Максим почувствовал приятное прикосновение взгляда, и это ему понравилось. «Первое впечатление о человеке всегда самое правильное, потом оно меняется, но, когда хорошо узнаешь человека, возвращаешься к первому впечатлению», – подумал Максим, снимая обувь.

Алла не стала возражать против переобувания и подала одноразовые тапочки.

– Максим! Позволь сначала тебя представить. А то вдруг не поспею за тобой. Ты обувь-то уже снял и сейчас резво бросишься раздеваться, – в шутливом тоне сказал Сеня.

– А-а-а, да, да…– протянув руку Алле, Максим хотел сказать «Вы Алла», и что он уже заочно с ней знаком. Но, представляясь, вместо «Я Максим» выпалил: «Я Алла».

Алла быстро перехватила эстафетную палочку и ответила в унисон:

– А я Максим.

Так завершилось представление. Все засмеялись и прошли на кухню. По негласным убеждениям, кухня была тем самым неофициальным, но магическим и уютным местом для «поговорить».

На столе стояли бутерброды, снеки, вода и морс. Это говорило о том, что встреча деловая, без излишеств и веселья. И хозяйка их ждала и подготовилась.

Семен сразу перешел к делу и обратился к Алле, чтобы прояснить моменты по интервью.

Алла спокойно, будто она пересказывает только что просмотренный фильм, стала расставлять акценты:

– Во-первых, Максим, надо их убедить, что ты не сентиментален и принципы справедливости тебя не волнуют. Твоя позиция: «за ваши деньги – любой каприз». Это первое. Во-вторых, очень важный момент: вероятнее всего, будет установлен твой контакт с Семеном. Они начнут мучить тебя вопросами. В этом случае надо только говорить правду в НАШИХ пределах разумного. НЕ отпираться и НЕ юлить. У них вся база с момента рождения. И скрывать, что ты знаешь Сему, – глупо и неразумно. Наоборот, мы продумаем достоверную историю и проработаем, ЧТО говорить, а ЧТО – не говорить. Правдиво и уверенно. Понравится им твоя правда или нет – это другой вопрос. Но в твоей анкете галочка должна лечь в клеточке «правда». И эта галочка даст возможность твоего дальнейшего рассмотрения.

– Или НЕ рассмотрения, – вставил Макс.

– Возможно. Но если ты их убедишь в своей готовности работать с клиентами по их целям, есть надежда, что хищники заглотнут блесну-приманку. В твоем раскладе есть главный козырь! Ты – врач-трансплантолог! – Алла приглядывалась к Максиму, пытаясь разглядеть его настроение.

Максим будто подглядел ее мысли и спокойно сказал:

– Да! Очень бы хотелось расковырять эту омерзительную песочницу. Трансплантология – это очень нужная и жизненно важная наука. НО! Если одна жизнь уходит и дает продолжение другой жизни, значит Небесами дан такой вердикт, и нам не узнать и не понять – ДЛЯ ЧЕГО? Но важно одно – когда орган передается с позитивной энергией, то есть как дар света из рук уходящего в другую жизнь, во БЛАГО. Без разрушений и насилия.

Алла, слушая Максима, подумала: «Это СВЕТЛАЯ передача жизни из рук в руки».

– Но это не про Гатлера, – вслух сказала она.

– Да! – оживленно согласился Максим и продолжил: – Когда убивают, лишают жизни, кромсают тело как на бойне для продажи органов черным путем, для денег, преследуя цель наживы, – это преступление. И врачи – убийцы, которые за деньги передают с «черным» органом информацию агрессии, информацию нечеловеческих принципов. Пересадка органов «по черному коридору» рушит пограничье людского мировосприятия и переходит в сатанинский мир – мир киборгов, монстров и нелюдей. Возможность пересадки «черных» органов и тканей за огромные деньги может позволить себе небольшая группа людей на Земле, УЖЕ живущих в этом пограничном состоянии. Ради денег, ради власти, ради своего превосходства. Черная трансплантология – это страшно дорогой бизнес. Почку продал – купил квартиру. Вообще продают ВСЕ: сердце, легкое, почку, кровь, плазму, волосы, яйцеклетку, сперматозоиды, даже фекалии…

– Говно? За деньги? – не мог сдержать удивление Семен.

– Да, да! Фекальная трансплантация набирает популярность в бактериотерапии: она позволяет восстановить микрофлору кишечника при тяжелых ее нарушениях и дисбактериозах.

– А-а-а…– с полным пониманием отреагировал Семен. – Чтобы вырастить овощ, надо подсыпать говнеца, овощ созрел – ты его съел и вышел овощ опять-таки говнецом – «круговорот дерьма в природе».

– Именно. Как доходчиво ты, Семен, все изложил.

– Это не я. Это Войнович. И в философии не откажешь. Глубоко и конкретно. А Чехов в «Палате №6» более деликатно выражает ту же глубину смысла: «Если физическую и нравственную нечистоту прогнать с одного места, то она перейдет на другое…». Я согласен и с Чеховым, и с Войновичем. Сатанизм поглощает Мир как нефтяное пятно потерпевшего крушение танкера, которое растекается по чистой глади океана и перекрывает дыхание жизни. Мир обретает не добро, а зло. Мы живем в эпоху борьбы Бога с черными сатанинскими силами, в рядах которых такие как Гатлер и подобные ему.

У Семена горели глаза. Его вид выразительно говорил о том, что он готов к бою.

– Но мы ведь пока о нем ничего не знаем. Против него НИЧЕГО нет. А дуло уже приставили к его виску, – пессимистически ввинтил Максим.

Но Семена уже было не остановить. С геном борца за справедливость, он был настроен по-революционному:

– Узнаем. Наша задача – подкрасться и вскрыть. Гатлер – черный архитектор созданной им ситуации. И я чувствую, что мы не ошибаемся, пристраивая дуло к его башке. Моя «чуйка» прямо булькает от предчувствия, что Гатлер связан с пересадкой органов. НО КАКИХ?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.