Д. В. Иванов, Ю. В. Асочаков, Е. С. Богомягкова

Социология

Учебник

Издание второе,
исправленное и дополненное

Под редакцией 
доктора социологических наук, профессора 
Д. В. Иванова

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 316(075.8)

ББК 60.5я73

И18

Печатается по решению ученого совета факультета социологии Санкт-Петербургского государственного университета.

Авторы:
Иванов Д. В., д-р соц. наук, профессор, заведующий кафедрой теории и истории социологии СПбГУ (предисловие, гл. 1–8, список терминов, персоналии); Асочаков Ю. В., канд. филос. наук, доцент кафедры теории и истории социологии СПбГУ (гл. 5, 8); Богомягкова Е. С., канд. соц. наук, доцент кафедры теории и истории социологии СПбГУ (гл. 4, 7, персоналии).

Рецензенты:
Дудина В. И., доктор социологических наук, профессор, заведующая кафедрой прикладной и отраслевой социологии СПбГУ;
Горюнов П. Ю., кандидат социологических наук, директор Санкт-Петербургского государственного бюджетного учреждения «Городской центр социальных программ и профилактики асоциальных явлений среди молодежи “Контакт”».

Под редакцией доктора социологических наук, профессора Д. В. Иванова.

В этом учебнике читатель найдет ясный профессиональный ответ на вопрос «Что такое социология?» и попутно узнает, как устроена и изменяется совместная жизнь людей, как развивалась и чего достигла наука об обществе за последние 200 лет, какими методами социологи изучают социальные процессы и как социологические исследования могут помочь в решении современных социальных проблем.

Учебник создан в полном соответствии с федеральными государственными стандартами высшего профессионального образования. Предназначен для подготовки социологов на уровне бакалавриата и магистратуры, а также для реализации учебных дисциплин «Основы социологии», «Общая социология», «Теоретическая социология», «История социологии», входящих в образовательные программы бакалавриата по направлению «Социология». Учебник может быть использован на уровне магистратуры по направлению «Социология», особенно для студентов, обучающихся в магистратуре, имея степень бакалавра по другим направлениям. Может быть полезен в преподавании учебной дисциплины «Социология» в рамках образовательных программ уровня бакалавриата по другим социогуманитарным и естественнонаучным направлениям.

Учебник адресован студентам и преподавателям, а также может быть полезен всем читателям, интересующимся современными социальными процессами и вопросами их научного познания.

Изображение на обложке Your Design/Shutterstock.com

УДК 316(075.8)

ББК 60.5я73

© Коллектив авторов, 2015

© Иванов Д. В., Асочаков Ю. В., Богомягкова Е. С., 2022, с изменениями

© ООО «Проспект», 2022

ПРЕДИСЛОВИЕ

Данный учебник представляет собой результат работы коллектива авторов, являющихся сотрудниками кафедры теории и истории социологии Санкт-Петербургского государственного университета, которая была создана в 1989 году. За более чем 30 лет преподавания и проведения фундаментальных социологических исследований коллективом кафедры теории и истории социологии накоплен богатейший материал, созданы оригинальные теоретические концепции, опубликованы сотни научных статей, более пятидесяти монографий и учебников по социологии. В учебнике «Социология» интегрированы классические представления о предмете, теоретических основах современной социологии, истории ее развития и инновационные подходы к анализу новейших тенденций в теории и методологии социологии, к изучению социальных процессов и социальных проблем, характерных для общества XXI века.

Социология как самостоятельная учебная дисциплина успешно развивается в современной России уже более 30 лет, и студентам и преподавателям российских вузов постоянно нужна качественная учебная литература, дающая актуальное знание о современном состоянии и новейших достижениях социологии. Разнообразие учебников и учебных пособий, которыми заполнены книжные магазины и библиотеки, позволяет утверждать, что это изобилие отражает возрастание спроса на учебную литературу такого рода. Однако удовлетворить этот спрос по-настоящему может лишь качественный, профессионально подготовленный учебник.

В России есть замечательные социологи — блестящие ученые и авторы интереснейших научных работ. Но научные работы, в которых профессионалы, не задерживаясь на очевидных для коллег вещах, обсуждают нюансы исследовательских проблем, не могут заменить собой учебники. Учебник, прежде всего, призван раскрыть содержание элементарных научных понятий, познакомить студента с основами научных теорий и помочь осмыслить их логику. Есть в России и профессиональные авторы учебников и учебных пособий, но их профессионализм — особого рода. Они умеют организовать доступный им материал в произведение, отвечающее формальным требованиям государственного образовательного стандарта, издательств и образовательных учреждений, однако далеко не всегда в достаточной степени владеют современной социологической проблематикой и знакомы с новейшими тенденциями в социологии. В результате возникает проблема: есть социология высокого научного уровня, но она не находит полного отражения в учебной литературе, есть спрос на актуальное социологическое знание, но его не всегда можно найти в учебниках по социологии.

Эта проблема решается совместными усилиями и многолетними стараниями российских ученых, преподавателей, издателей, и свой вклад в решение этой задачи вносит авторский коллектив данного учебника. Учебник подготовлен социологами, широко известными в России и в международном социологическом сообществе своими научными работами и одновременно имеющими высокий авторитет среди коллег и студентов как квалифицированные преподаватели.

Учебник создан в полном соответствии с федеральными государственными стандартами высшего профессионального образования по направлению подготовки «Социология» (квалификации «бакалавр» и «магистр»). Учебник предназначен для реализации учебных дисциплин «Основы социологии», «Общая социология», «Теоретическая социология», «История социологии», входящих в образовательные программы академического бакалавриата по направлению «Социология». Также учебник может быть использован на уровне магистратуры по направлению «Социология», особенно для студентов, обучающихся в магистратуре, имея степень бакалавра по другим направлениям. Учебник может быть частично использован в преподавании учебной дисциплины «Социология» в рамках образовательных программ уровня бакалавриата по другим социогуманитарным и естественнонаучным направлениям.

Цель учебника — дать компактное и при этом систематическое и глубокое представление о предмете социологии, ее теоретических основах и методах исследовательской работы, об основных подходах и направлениях исследования современных социальных процессов. Материал учебника организован так, чтобы способствовать формированию у обучающихся как общекультурных, так и профессиональных компетенций.

В результате изучения курса на основе учебника «Социология» студенты должны:

– знать основные определения предмета социологии, основных структурных компонентов современной социологии, основные понятия и положения наиболее важных социологических парадигм, основные этапы подготовки и проведения социологического исследования, основные характеристики исторических типов общества, социологические определения социальной структуры, социальных институтов, социального неравенства, основных концепций социальных изменений;

– уметь отличать социологический подход к изучению явлений и процессов от подходов других наук, описывать различные социальные явления и процессы, используя понятийный аппарат социологических теорий, формулировать цель исследования, определять предмет и объект исследования, анализировать социальные явления с применением понятий социального института и социальной стратификации, анализировать социальные явления в динамике с применением классических и современных теорий трансформации общества;

– владеть навыками социологической интерпретации явлений, описания социальных явлений и процессов с использованием различных теоретических подходов, владеть навыками обоснования применения различных методов сбора и анализа эмпирических данных, выявления признаков социального института в различных сферах жизнедеятельности людей, определения характеристик социальных групп в современном обществе, выявления тенденций социальных изменений в данных официальной статистики и социологических исследований.

Учебник построен с учетом того, что в современной социологии сосуществуют различные, иногда диаметрально противоположные теоретические подходы и концепции, называемые в научном сообществе парадигмами. Несмотря на свою мультипарадигмальность и на острые дискуссии между сторонниками различных парадигм и методов исследовательской работы, социология представляет собой единую систему знания и практической деятельности. В данном учебнике социология представлена как система, в которой каждая концепция, каждая теоретическая модель, каждый метод является элементом, выполняющим необходимую функцию и взаимосвязанным с другими элементами. Эти особенности видения авторами современной социологии обусловили структуру учебника.

Глава 1 — «Предмет и структура социологии» — дает представление о специфике социологического взгляда на мир, о социологии в целом и о месте в ней теоретического знания. Глава 2 — «Парадигмы в социологии» — раскрывает содержание и логику основных подходов, определяющих направление и характер социологических исследований. Глава 3 — «История развития социологии» — освещает условия становления и общий ход развития социологии в XIX — начале XXI века. В главе 4 — «Методология социологического исследования» — описаны основные принципы изучения социальных явлений и процессов и конкретные методы сбора и анализа данных. В главах 5–8 — «Общество», «Социальное взаимодействие», «Социальные структуры», «Социальные изменения» — раскрывается содержание основных понятий и моделей, определяющих характер современной социологии и достигнутый уровень знания о социальной обусловленности явлений.

Изучение материала учебника может быть модульным. Для студентов, изучающих основы социологии в рамках образовательных программ по направлениям, не связанным с профессиональной подготовкой социологов, можно сократить материал за счет параграфов, раскрывающих проблемы, важные, прежде всего, для профессиональной подготовки социологов-исследователей. Общие представления об основах социологии можно получить, не углубляясь в материал параграфов 2.4, 2.5, 3.3, 4.1, 4.3, 4.4, 5.3, 5.4, 5.5, 7.3, 8.4.

Учебник написан с учетом интересов и запросов студентов и преподавателей. Везде, где это возможно, текст представлен в виде компактных и однозначных определений.

• Принципиально важные определения выделены особо.

Основные термины и положения, на которые при чтении следует обратить внимание, дополнительно обдумать и проанализировать, выделены курсивом. В конце каждой главы даны тестовые задания, включающие по 15 контрольных вопросов с вариантами ответов, примерные темы рефератов (докладов), а также задания для самостоятельной работы, нацеленные на развитие навыков аналитической работы с социологическим материалом. Списки литературы в конце глав сведены к минимуму, необходимому для решения главной учебной задачи: сформировать у студентов адекватные представления о структуре, понятийном аппарате и основной проблематике современной социологии.

Учебник снабжен кратким словарем социологических терминов и указателем персоналий.

В заключение хотелось бы выразить благодарность тем, кто помогал нам в работе над этим учебником: студентам СПбГУ, общение с которыми позволило лучше понять и яснее сформулировать авторское видение современной социологии; руководству СПбГУ и факультета социологии, чья поддержка и забота о развитии социологического образования создали максимально благоприятные условия для развития авторами своих идей; издательству «Проспект», которое вносит большой вклад в подготовку качественной учебной литературы, выступило с инициативой создания данного учебника, выпустило его первую версию в 2016 году и в 2022 году подготовило к изданию обновленную и дополненную версию учебника.

Глава 1.
ПРЕДМЕТ И СТРУКТУРА СОЦИОЛОГИИ

В результате изучения материала данной главы студент должен знать основные определения социологии, ее объекта и предмета, основных структурных компонентов современной социологии; уметь отличать социологический подход к изучению явлений и процессов от подходов других наук; владеть навыками «социологического воображения» — социологической интерпретации явлений.

В современном мире людям необходима научно обоснованная информация о том, как организована их совместная жизнь, как устроено и развивается общество. Поэтому, наряду с другими науками, дающими такую информацию, социология стала важной частью общественной жизни. Уже более 30 лет в нашей стране высшие учебные заведения готовят специалистов, в чьих дипломах профессия обозначается словом «социолог»¹. Предмет под названием «Социология» можно увидеть в расписании многих вузов, лицеев, гимназий, школ. Существует множество организаций, руководители и сотрудники которых свою деятельность называют «социологическими исследованиями». Но до сих пор вопрос «Что такое социология?» оказывается сложным для многих людей в нашей стране. В обыденном представлении социология чаще всего ассоциируется с проведением опросов, с изучением общественного мнения и с сообщениями в средствах массовой информации, в которых говорится о том, сколько процентов населения думают так, а сколько иначе.

Опросы — важная часть работы социологов, однако диапазон исследовательского интереса социологов не ограничивается проведением опросов, выявляющих общественное мнение по той или иной проблеме. Диапазон социологии простирается от сбора информации о предпочтениях разных людей при выборе ими кандидата в президенты страны, одежды или способа зарабатывать на жизнь до изучения причин и последствий неравенства, безработицы, преступности или внутрисемейных конфликтов и до разработки теорий, объясняющих особенности исторического пути народа, страны, цивилизации. Широта сферы интересов социологов приводит к тому, что даже вполне образованные люди путают социологию с психологией, демографией, философией и т. д. Поэтому изучение социологии следует начинать с вопросов, что вообще исследуют социологи, как они это делают и для чего. Ответы на эти вопросы определяют предмет и структуру социологии, ее научный статус и соотношение с другими науками.

1.1. Объект и предмет социологии

Термин «социология», впервые введенный французским мыслителем Огюстом Контом (1798–1857), происходит от латинского слова societas (общество) и греческого слова λόγος (слово, учение). В буквальном смысле слова социология — это наука об обществе. За 200 лет со времен О. Конта социология прошла большой путь в своем развитии, и определение ее как «науки об обществе» не вполне отражает современный комплексный, разносторонний характер современной социологии. Это значение слова «социология» сейчас может служить не исчерпывающим определением, но отправной точкой для понимания того, чем социология является в современном мире.

В обыденном языке слово «общество» означает совокупность людей или организованную группу людей. Это значение слова «общество» заложено в таких выражениях, как «высшее общество», «общество защиты животных», «общество филателистов» и т. п. Однако язык науки отличается от обыденного языка. На языке социологии слово «общество» означает исторически сложившийся тип социальной организации, который охватывает все явления и процессы совместной жизни людей в данной стране, или в данную эпоху, или на данной стадии технологического и экономического развития. Например, социологи могут выделять как особые типы российское общество, или средневековое общество, или индустриальное общество. Общество как тип социальной организации явлений и процессов возникает вследствие совместной жизни, взаимодействий людей, оказывает влияние на мышление и поведение людей, проявляется в поступках, высказываниях, вещах, сделанных людьми. Таким образом, социологи наблюдают за совместной жизнью, взаимодействиями людей, но изучают социальные явления и процессы.

Социология изучает не только общество. Социологи изучают и объясняют широкий круг явлений от межиндивидуального взаимодействия и малых групп, таких как семья или компания друзей, до устройства общественной жизни в масштабах стран и до глобальных взаимосвязей и процессов, в которые вовлечены многие или вообще все страны на нашей планете. Социология — это наука обо всех социальных явлениях, любого масштаба и уровня сложности.

Социология — это не только наука, но и практическая деятельность. Есть прикладные исследования, которые не вносят никакого вклада в развитие научного знания. Однако в этих исследованиях социологическое знание в виде теорий и методов применяется для решения практических проблем. Социологическая информация нужна менеджерам, управленцам в коммерческих, государственных, общественных организациях для принятия решений. Социологические данные нужны политикам, общественным деятелям, журналистам для лучшего понимания своей деятельности. В этой части социология не обязательно является научной, но обязательно является профессиональной исследовательской деятельностью. Объединяет разные виды исследовательской деятельности и придает социологии ее определенность общий предмет изучения.

Специфика предмета социологии

Необходимо различать предмет и объект социологии. Совместная жизнь людей служит для социологов материалом научных изысканий, то есть объектом изучения. Под объектом науки понимается та реальность, на которую направлен исследовательский интерес. Объект социологии в общем совпадает с объектом других наук, которые принято называть общественными науками. Совместная жизнь людей является объектом экономики, демографии, социальной психологии, политологии, этнографии и т. п. Но у каждой из общественных наук свой специфический предмет. Именно предмет, а не объект определяет содержание той или иной науки. Предмет науки — это те аспекты или особенные черты, которые исследователи выделяют в объекте, руководствуясь своими научными интересами, то есть представлениями о важных, существенных явлениях и процессах. Выделенные аспекты или особенные черты — это не часть реально существующего объекта, а его научный образ, особый способ видения объекта, характерный для данной науки.

Предмет науки — это всегда результат концептуализации, под которой понимается процесс формирования при помощи понятий (концептов) отдельной области познания. В случае социологии эту область познания образуют явления и процессы, описываемые и объясняемые при помощи понятий «общество», «социальные взаимодействия», «социальные группы», «социализация», «социальная структура», «социальные институты», «социальное неравенство», «социальные статусы», «социальные роли», «социальные конфликты», «социальные изменения» и т. д. Определение предмета социологии путем перечисления тех явлений и процессов, которые включаются в область исследовательского интереса социологов, практически невозможно, поскольку перечень будет слишком велик и поскольку он постоянно обновляется по мере развития социологии.

Определение предмета социологии должно быть концептуальным, то есть это определение должно строиться на раскрытии смысла ключевого для данной науки понятия «социальное». В обыденном языке слово «социальное» используется в двух значениях — широком и узком. В широком смысле это понятие объединяет все разновидности явлений совместной жизни людей: экономические, политические, религиозные, правовые и т. д. В узком смысле оно выделяет особую, наряду с политикой и экономикой, сферу общественной жизни — социальную сферу, включающую образование, здравоохранение, помощь неимущим и т. д. Оба эти подхода к определению понятия социального социологическими не являются. Скорее, они характерны для политики и журналистики. Но они содержат, хотя и в неявном виде, собственно социологический подход.

Слово «социальное», используемое в широком смысле, означает не просто сумму экономических, политических, правовых, религиозных и т. п. явлений и процессов. Социальное здесь означает связи, взаимозависимость между ними. Об экономических явлениях и процессах мы говорим как о социальных, когда хотим подчеркнуть, например, что способы организации бизнеса в стране зависят не только от представлений об экономической эффективности, но и от политического строя и от этических норм, характерных для традиционных в данной стране религий. Политические явления и процессы выступают для нас как социальные, когда мы хотим, например, показать, что стабильность политического строя зависит не только от соотношения интересов и сил парламента, правительства и оппозиционных движений, но и от соответствия уровня доходов населения уровню цен и от уровня веротерпимости и распространенности религиозного фанатизма.

Слово «социальное», используемое в узком смысле, означает не просто сегмент общественной жизни, включающий все то, что не вошло в сферу политики и сферу экономики. Социальное здесь обозначает те явления и процессы совместной жизни людей, которые обусловлены не стремлением к власти и управлению друг другом, не стремлением к богатству и конкуренции друг с другом, а стремлением принадлежать к общности, стремлением к солидарности друг с другом. Образование, например, мы относим к социальной сфере постольку, поскольку осознаем его роль в формировании знаний и навыков, позволяющих быть полезным другим людям, успешно взаимодействовать с ними и добиваться признания с их стороны. О системе пенсионного обеспечения, помощи неимущим мы говорим как о компоненте социальной сферы, когда стремимся подчеркнуть ее роль в оказании взаимной помощи, в поддержании у людей чувства справедливости и солидарности.

Таким образом, использование понятия «социальное» при рассмотрении каких-либо явлений и процессов предполагает, что они социально обусловлены. Это означает, во-первых, что они обусловлены связями, складывающимися между различными видами деятельности, событиями и ситуациями в ходе совместной жизни людей. И, во-вторых, это означает, что они обусловлены тем, что люди следуют ценностям, нормам, обычаям, привычкам, связанным с принадлежностью к общности — этнической, религиозной, профессиональной и т. п.

Социологический подход предполагает выявление социальной обусловленности и поступков людей и ситуаций, складывающихся в результате множества поступков многих людей, и вещей, созданных или используемых людьми.

• Предмет современной социологии может быть определен как социальная обусловленность любых явлений.

Примеры социологического подхода к явлениям

Рассмотрим специфику социологического подхода к явлениям на трех примерах.

Пример первый — социологический взгляд на экономику. Социология экономики (или экономическая социология) как особая область исследований возможна и развивается наряду с собственно экономической наукой потому, что социологи рассматривают экономические явления с особой точки зрения. Социологи задают себе и другим вопросы, на которые можно ответить только исходя из социальной обусловленности экономического поведения. Классическим примером социологического подхода к экономическим явлениям может служить работа «Протестантская этика и дух капитализма» Макса Вебера (1864–1920) — немецкого социолога, одного из самых выдающихся в истории социологии ученых. Вебер задался вопросом: почему среди протестантов доля предпринимателей выше, чем среди католиков? Ответ, предложенный Вебером, опирается на обнаруженное им сходство между этическими принципами протестантизма (строгая самодисциплина, методичная организация своей жизни, посвящение себя хозяйственной деятельности как служению, предопределенному Богом) и принципами капиталистической организации промышленности и торговли. В качестве общей основы протестантской этики и духа капитализма Вебером представлена характерная для западной цивилизации в целом рациональность — отношение к миру с точки зрения целесообразности, упорядоченности, полезности, эффективности.

«Протестантская этика и дух капитализма» (опубликованная в 1905 году) остается образцом для современных исследователей социальных и культурных факторов экономического развития, несмотря на критику, показавшую, что обнаруженная Вебером большая, по сравнению с католиками, склонность протестантов к предпринимательству и накопительству объясняется не столько особенностями их этических установок, сколько тем, что в эпоху становления капитализма (XVI–XIX века) возможности для дискриминируемых² этнических и религиозных меньшинств заниматься традиционно престижными видами деятельности — быть военными, юристами, чиновниками, членами ремесленных цехов и т. п. — были ограничены. Это зачастую оставляло кальвинистам, иудеям и пр. лишь один путь к богатству и престижу — предпринимательство.

В любом случае разница в экономическом поведении протестантов и католиков объясняется социальной обусловленностью этого поведения: выбор рода деятельности, профессии зависит от принадлежности к той или иной религиозной общности. Эта социальную обусловленность экономического поведения проявляется на уровне экономики страны в целом: профессиональная структура (сколько людей в каких профессиях занято) обусловлена помимо других факторов социальной структурой (сколько людей принадлежит к каким общностям). И такого рода обусловленность является предметом профессионального интереса социологов. Социальную обусловленность экономических явлений можно выявить, задаваясь и другими вопросами.

Почему мусульмане и иудеи покупают баранину и говядину, а не свинину, даже когда последняя дешевле? Потому что они руководствуются не соображениями выгоды, а религиозными запретами. Обычаи и моральные нормы, связанные с принадлежностью к религиозной общности, обуславливают поведение потребителей. А на уровне национальной экономики в целом это приводит к тому, что структура сельскохозяйственного производства (сколько производится продукции того или иного вида) обусловлена, помимо других факторов, социальной структурой (сколько людей принадлежит к каким общностям).

Почему уровень оплаты труда женщин в среднем ниже, чем уровень оплаты труда мужчин даже при одинаковых обязанностях и квалификации? Потому что работодатели и руководители при найме работников и при определении размеров вознаграждения часто руководствуются не только расчетом трудозатрат и их эффективности, но и так называемыми гендерными (от англ. gender — род, пол) стереотипами. Труд и заработок воспринимаются как естественное предназначение мужчины, который с ролью «добытчика» и «кормильца» должен справляться лучше женщины, чье естественное предназначение видится в том, чтобы быть «хранительницей семейного очага». Ценности и привычки, связанные с разделением работников на категории по половому принципу, обуславливают поведение работодателей и руководителей. А на уровне экономики страны в целом это проявляется в том, что система оплаты труда (каким работникам сколько платят), помимо прочих факторов, обусловлена системой социальных статусов (какие общности, категории людей являются привилегированными, а какие дискриминируемыми). В России, например, женщины получают в среднем на 28% меньше, чем мужчины (по данным Росстата за 2019 год). Гендерное неравенство в оплате труда является общемировым социальным феноменом. Так, по данным Организации экономического сотрудничества и развития, в 2014 году гендерный разрыв в оплате труда составлял в США — 19%, в Германии — 17%, в Японии — 27%, в Финляндии — 20%.

Почему врачи и учителя в России в 1990-х и 2000-х годах, годами получая зарплату в 1,5–2 раза ниже среднего уровня по стране, продолжали работать и не меняли вид занятости на более выгодный? Потому что они руководствовались не только соображениями заработка, но и этическими принципами профессионального долга и традиционными ценностями, в число которых входит наличие постоянного места работы и уважаемой со стороны других людей профессии. Ценности, моральные нормы и привычки, связанные с принадлежностью к профессиональной общности, обуславливают поведение работников. То, что для экономиста выглядит как предоставление или оказание медицинских и образовательных услуг, для социолога — исполнение социальных ролей, то есть такое поведение, которое в представлении людей соответствует социальному статусу — званию врача и учителя. Поэтому же поднятие к 2018–2020 годам в рамках национальных проектов зарплат врачей и учителей в России до среднего для страны уровня не привело к существенному росту качества лечения и обучения. На профессиональную деятельность большее влияние оказывают принятые в сообществах врачей и учителей социальные нормы, чем простые экономические стимулы.

Почему в рекламе товаров и услуг снимают звезд спорта, кино, шоу-бизнеса? Потому что потенциальные потребители руководствуются не только соображениями полезности товара или услуги, но и явным или плохо скрываемым желанием выглядеть так же, вести такой же «стильный» образ жизни, что и знаменитости. Ценности и привычки, ассоциируемые с принадлежностью к потребительской общности, которую призваны олицетворять знаменитости, обуславливают экономическое поведение. На уровне экономики страны в целом эта социальная обусловленность потребительского поведения выглядит как обусловленность структуры потребления (какие товары в каком количестве востребованы), помимо других факторов, социальной структурой (для каких общностей, категорий людей какие товары являются символами престижного или достойного образа жизни).

Итак, социологический взгляд на экономику позволяет увидеть, что экономическим поведением людей не всегда движет сугубо экономический расчет «затраты — доход». Зачастую люди следуют ценностям, моральным нормам, обычаям, привычкам, связанным с принадлежностью к общности — этнической, религиозной, гендерной, профессиональной и т. п. Тем самым экономика оказывается связанной с другими сферами жизни людей — с религией, культурой, образованием и т. д. И все эти связи обнаруживаются и исследуются социологами, рассматривающими их в качестве форм социальной обусловленности экономических явлений. Формы эти в социологии обозначаются такими понятиями, как «социальная структура», «социальный статус», «социальная роль» и т. д.

Пример второй — социологический взгляд на политику. Социология политики (или политическая социология) успешно развивается наряду с собственно политической наукой — политологией потому, что современная политика ставит перед исследователями ряд вопросов, ответить на которые можно только исходя из социальной обусловленности политического поведения.

По данным опросов, регулярно проводимых в России перед выборами, о намерении пойти голосовать люди в возрасте старше 60 лет заявляют на 10–15% чаще, чем избиратели в возрасте 18–30 лет. Почему пожилые люди активнее участвуют в выборах, чем молодежь? Потому что пожилые люди и молодежь образуют общности, для которых характерны разные ценностные ориентации. Пожилые люди руководствуются привычкой следовать призывам политических лидеров и ценностями, в число которых входят наличие активной гражданской позиции и неукоснительное исполнение гражданского долга. Молодежь, усвоившая в постсоветский период другие ценности, в меньшей степени готова уделять свое время и внимание политическим выборам. Различия между поколениями в электоральном (от англ. elections — выборы) поведении, с точки зрения социолога, обусловлены различиями в условиях социализации, то есть процесса усвоения ценностных ориентаций и навыков взаимодействия с другими людьми в ходе воспитания, получения образования, накопления жизненного опыта.

Почему среди министров и депутатов парламента больше мужчин, чем женщин? Потому что руководители государства при назначении чиновников и избиратели при голосовании руководствуются не только соображениями знаний и политического опыта кандидатов, но и гендерными стереотипами, предполагающими, что политика — дело по преимуществу мужское. Ценности и привычки, связанные с разделением политиков на категории по половому принципу, обуславливают поведение государственных руководителей и избирателей. А на уровне политической системы страны в целом для социолога это выглядит как обусловленность системы распределения власти (какие политики какие посты занимают), помимо прочих факторов, системой социальных статусов (какие общности, то есть категории людей являются привилегированными, а какие дискриминируемыми). Эта социальная обусловленность проявляется, например, в том, что после парламентских выборов 2021 года в Государственной Думе России только 16% депутатов — женщины, а в сформированном в январе 2020 года Правительстве России из 32 членов только 3 — женщины.

Почему в современной России среди людей с низкими и средними доходами доля участвующих голосовании на выборах больше, чем доля участвующих в выборах среди людей с высокими доходами? Потому что люди, испытывающие недостаток средств, не преуспевшие в сложившихся экономических условиях, в большей степени надеются на поддержку со стороны государства в решении своих проблем и чаще связывают с выбором тех или иных кандидатов на государственные посты надежды на улучшение своего положения. Преуспевающие, благополучные люди при решении своих проблем в большей степени рассчитывают на собственные силы и поддержку друзей и близких, нежели на помощь со стороны государства. Политическое поведение людей обуславливают ценности и привычки, связанные с принадлежностью к общности «бедных» или общности «богатых». То, что для политолога выглядит как политическая активность, для социолога — исполнение социальных ролей, то есть такое поведение, которое в представлении людей соответствует социальному статусу — положению экономически активного, преуспевающего и финансово независимого человека или положению человека, нуждающегося в поддержке, защите его интересов и т. п.

Почему в избирательные списки современных политических партий наряду с профессиональными политиками и юристами включаются бизнесмены, звезды спорта и шоу-бизнеса? Потому что потенциальные избиратели руководствуются не знанием партийных программ или содержания законодательной деятельности членов и сторонников партии, а впечатлением, производимым партиями во время избирательной кампании. Привлечь внимание избирателей к партии можно с помощью мощной пропагандистской кампании, которую удастся провести, только если в ней участвуют вызывающие интерес и симпатию знаменитости и если ее оплачивают, в обмен на место в списке кандидатов, бизнесмены. Ценности и привычки, связанные с принадлежностью к общности потребителей массовой культуры, обуславливают политическое поведение и избирателей, которые этим ценностям и привычкам следуют, и политиков, которые стремятся учесть и использовать приверженность людей этим ценностям и привычкам. На уровне политической системы страны в целом эта социальная обусловленность политического поведения выглядит для социолога как обусловленность состава политической элиты характером массовой культуры.

Итак, социологический взгляд на политику позволяет увидеть, что политическим поведением людей не всегда движет сугубо политический расчет «цели — средства». Люди не всегда руководствуются соображениями оптимальности стратегии и эффективности управления. Зачастую они следуют ценностям, моральным нормам, обычаям, привычкам, связанным с принадлежностью к общности: возрастной, профессиональной, культурной и т. п. Таким образом, политика оказывается связанной с образованием, культурой, экономикой и т. д. Все эти связи входят в предмет социологии, в рамках которой они исследуются в качестве форм социальной обусловленности политических явлений.

Пример третий — социологический взгляд на мебель. Социологи могут исследовать социальную обусловленность не только явлений, привычно считающихся частью общественной жизни, подобно экономическому или политическому поведению людей. Объектом интереса социолога могут быть и вещи, создаваемые и используемые людьми в качестве обыденных предметов обихода. Так, например, особого рода направлением или областью исследований может быть социологическое изучение мебели. Мебель может быть объектом социологии, в той мере, в какой предметом изучения является социальная обусловленность дизайна и способов расстановки мебели. Как можно выявить такую обусловленность, прекрасно продемонстрировал в своей книге «Система вещей» (вышедшей в 1968 году) знаменитый французский социолог Жан Бодрийяр (1929–2007). Он показал, что форма и расстановка мебели служат для людей знаками — средствами демонстрации и подтверждения социального статуса, а также средствами организации социального взаимодействия. В правильности подхода Бодрийяра любой, даже начинающий исследователь легко сможет убедиться, если задаст себе серию простых вопросов.

Почему кабинет директора крупной фирмы обставляется кожаными креслами, а не легкими стульями из пластика или алюминия и синтетических тканей? Потому что мебель служит средством поддержания образа солидной фирмы, необходимого для установления отношений с клиентами, и средством поддержания авторитета руководства внутри фирмы. Ценности и привычки, связанные с принадлежностью к профессиональной общности, обуславливают выбор и расстановку мебели, которая в представлении людей соответствует социальному статусу — положению руководителя, предпринимателя и т. п.

Почему в школьных классах в США в основном используются одноместные столы, а в России — двухместные? Потому что администрация и учителя американских и российских учебных заведений руководствуются разными ценностями и привычками. Индивидуализм, культивируемый в США, предполагает, что учащийся должен работать исключительно самостоятельно. Одноместные столы выглядят как наиболее соответствующие этому принципу, и выбор в их пользу при принятии решений о приобретении мебели вошел в привычку у администраций американских учебных заведений. Коллективизм, культивируемый в России, предполагает, что лучшие учащиеся могут и должны помогать и позитивно влиять на других. Реализовывать этот принцип удобнее, если учащиеся сидят в классе парами. Поэтому в традициях российских учебных заведений приобретать двухместные столы. С точки зрения социолога, отмеченное различие в форме мебели — это проявление различия в социальных нормах, то есть в господствующих в данном обществе представлениях о правильном поведении.

Социологический взгляд на мебель позволяет увидеть, что, выбирая и расставляя мебель, люди не всегда руководствуются соображениями только удобства и функциональности. Зачастую они следуют ценностям, моральным нормам, обычаям, привычкам, связанным с принадлежностью к общности: национальной, профессиональной и т. п. На уровне страны в целом эта социальная обусловленность выглядит как обусловленность структуры производства и потребления мебели (какие ее виды и в каком количестве востребованы), помимо других факторов, социальной структурой (для каких общностей, категорий людей какие виды мебели являются приемлемыми или престижными). Тем самым мебель оказывается связанной с культурой, экономикой, образованием и т. д. И все эти связи могут обнаруживаться и исследоваться социологами, рассматривающими их в качестве форм социальной обусловленности дизайна, производства и использования мебели.

Приведенные три примера указывают на то, что возможно социологическое изучение чего угодно. Следовательно, чтобы быть социологическим, исследование необязательно должно быть направлено на особый объект, не изучаемый другими науками. Объектом исследования может быть что угодно. Чтобы быть социологическим, исследование должно вестись с особой точки зрения — с точки зрения социальной обусловленности явлений. Социальная обусловленность явлений — это особый предмет, изучение которого и составляет суть социологии как науки.

Концепция социологического воображения

Умение выявить социальную обусловленность явлений требует особого свойства мышления, которое можно назвать «социологическим воображением». Концепция социологического воображения была сформулирована знаменитым американским социологом Чарльзом Райтом Миллсом (1916–1962). В своей книге, которую он так и назвал «Социологическое воображение» (1959), он заявил, что «исследователь, обладающий социологическим воображением, умеет связать, скажем, развитие нефтяной промышленности и современной поэзии, семейный доход с мировым бюджетом».

Студентам-социологам Миллс рекомендовал вырабатывать у себя социологическое воображение, выявляя взаимосвязь и взаимовлияние человека и общества, биографии и истории, личности и мира. Социологическое воображение — это такое свойство мышления, которое поможет увидеть личные проблемы как общественные, рассматривать индивидуальные события как проявления общественной жизни.

Повседневные дела и заботы, составляющие содержание жизни отдельного человека, осознаваемые и решаемые им проблемы — это факты индивидуальной биографии. Общественные процессы, не подконтрольные индивиду, но влияющие на повседневную жизнь данного человека, составляют иную категорию фактов (экономические кризисы, смена правительства, образовательная реформа, война и т. д.). Чтобы малое — жизнь индивида понимать в тесной связи с большим — общественными процессами, надо развивать социологическое воображение. Оно позволяет увидеть, что частные события — это проявление общих процессов. Например, когда в городе со стотысячным населением один безработный, то это его личная, частная проблема. Но когда в таком городе безработных несколько тысяч, а в стране таких городов много, то отсутствие работы у человека уже не столько частная проблема, сколько проблема устройства общества. Таким, образом, социологический подход позволяет сказать об индивидуальной биографии больше, чем мог бы рассказать сам индивид.

1.2. Место социологии в системе социогуманитарного знания

Концепция социологического воображения Ч. Р. Миллса наглядно показывает, что специфику предмета социологии определяет не круг изучаемых явлений, который может меняться, а особый способ их рассмотрения — выявление их социальной обусловленности. Такой подход к пониманию предмета социологии позволяет правильно оценить соотношение предмета социологии и предмета других социогуманитарных наук и тем самым определить место социологии в существующей системе социогуманитарного знания. На протяжении истории социологии предлагались разные варианты решения проблемы соотношения предмета социологии и предметов других наук.

Классические представления о месте социологии в социогуманитарном знании

Первый вариант решения — наличие у социологии не просто своего предмета, а своего объекта и, как следствие, полная автономность социологии по отношению к другим наукам. На этом варианте настаивал, например, один из основоположников социологии — выдающийся французский ученый Эмиль Дюркгейм (1858–1917). В своем труде «Правила социологического метода» (1895) Дюркгейм писал, что предмет социологии составляют социальные факты, под которыми он понимал «способы мышления, деятельности, чувствования», распространенные в обществе и существующие вне индивидов и оказывающие на индивидов принудительное действие. Говоря более современным языком, социальные факты — это ценности и нормы, которым индивид вынужден следовать, чтобы успешно взаимодействовать с другими людьми. Социальные факты, по мнению Дюркгейма, образуют реальность особого рода. Дюркгейм призывал социологов рассматривать социальные факты как вещи, то есть как реальные объекты. Социальная реальность существует объективно, подобно объектам физическим, и эта реальность не исследуется и не может исследоваться никакой другой наукой, кроме социологии. Поэтому между предметом социологии и предметами других наук, таких как психология, экономика, юриспруденция и т. п., существует четко определенная граница.

Определение Дюркгеймом предмета социологии как «социальных фактов», то есть фактов социальной обусловленности явлений, сохраняет свою значимость. Но в целом подход Дюркгейма и тех, кто разделяет его точку зрения на предмет социологии, ныне выглядит несколько устаревшим, поскольку объект социологии и других общественных и гуманитарных наук зачастую один и тот же — совместная жизнь людей. Об этом совпадении объекта свидетельствует, например, то, что внутри самой социологии возникли такие области исследования, как экономическая социология, социология личности, социология политики, социология права и т. п. Трудно или даже невозможно провести четкие границы между совокупностями событий, действий, вещей, которые изучаются социологами, и совокупностями, которые изучаются другими науками: экономикой, психологией, политологией, правоведением и т. д. Однако концепция Дюркгейма сыграла положительную роль в начальный период развития социологии, когда новая наука нуждалась в обосновании ее необходимости.

Второй вариант решения проблемы соотношения предмета социологии и предмета других наук — особое положение предмета социологии по отношению к предмету других общественных и гуманитарных наук, которое предопределяет главенство социологии в ряду этих наук. За этот вариант выступал, например, выдающийся русский и американский социолог Питирим Сорокин³ (1889–1968). В работе «Система социологии» (1920) он представил социологию в качестве обобщающей, генерализирующей (от лат. generalis — общий, главный) науки. Социология призвана изучать наиболее общие, «родовые» свойства явлений, разновидностями которых выступают явления экономические, политические, правовые, религиозные и т. д. Таким образом, объект социологии пересекается и даже совпадает с объектами других наук, но социология, по словам Сорокина, устанавливает «особую точку зрения на изучаемый ряд явлений, отличную от точки зрения других наук». В качестве генерализирующей науки социология должна находиться на вершине иерархии, образуемой общественными и гуманитарными науками.

Подход Сорокина верен в своей основе, но вывод о генерализирующей роли как исключительной функции социологии односторонен. Другие науки, например психология или экономика, тоже могут рассматриваться в качестве «генерализирующих» наук. Психологи, исходя из того, что «общим свойством» социальных явлений являются психические процессы — сознание, эмоции, чувственное восприятие и т. п., вполне успешно развивают такие области исследований, как социальная психология, политическая психология, психология труда, психология религии и т. д. Экономисты, выделяя в качестве такого «общего свойства» рациональное действие, то есть действие на основе соотнесения издержек и выгод, разрабатывают модели не только собственно экономического поведения, но и политического, брачно-семейного, религиозного и т. д.

Современный взгляд на положение социологии в системе наук

Определение Питирима Сорокина можно отнести к любой из наук. Каждая из них устанавливает «особую точку зрения на изучаемый ряд явлений, отличную от точки зрения других наук». На этом основании строится современный вариант решения проблемы соотношения предмета социологии и предметов других наук. У социологии, как и у других социогуманитарных наук, нет отдельного объекта и привилегированного места в системе знания. На общий объект — совместную жизнь людей — социогуманитарные науки, включая социологию, вырабатывают альтернативные точки зрения и формируют свой предмет изучения как одну из равновозможных интерпретаций объекта.

В качестве примера рассмотрим процесс получения студентами высшего образования (получения профессиональных знаний). Это явление может рассматриваться с экономической точки зрения, и тогда оно может интерпретироваться как инвестирование в «человеческий капитал», то есть затраты сил, времени и средств на накопление тех интеллектуальных ресурсов, которые в будущем принесут доход. С психологической точки зрения это явление может интерпретироваться как личностное развитие, самоутверждение. С точки зрения социологической — как социализация (усвоение ценностей и норм, характерных для данного профессионального сообщества) и приобретение социального статуса (положения в обществе). Для объяснения сущности получения профессионального образования можно избрать любую из предлагаемых точек зрения. Таким образом, место социологии в системе социогуманитарного знания определяется не автономностью, не главенством, а конкурентоспособностью ее предмета.

Социологию как науку определяет не только наличие особого предмета исследования, но и наличие методов — строго определенных процедур сбора и анализа данных. Выявление социальной обусловленности явлений — это своего рода интеллектуальное искусство, опирающееся на эрудицию, интуицию и опыт, а научным исследованием выявление социальной обусловленности явлений делает систематический сбор и анализ фактов.

Научный статус социологии, как и других общественных и гуманитарных наук, уже традиционно определяется на основе разделения наук на естественные и гуманитарные. В XIX веке немецкие мыслители — представители неокантианской философии В. Дильтей, Г. Риккерт, В. Виндельбанд предложили считать «науки о природе» (Naturwissenschaften) и «науки о духе» (Geistswissenschaften) двумя принципиально разными способами познания со специфическими критериями научности. Задачами естественных наук являются объяснение и формулировка законов, то есть выявление универсальных и постоянных причинно-следственных связей. Задачами гуманитарных наук являются описание и понимание, то есть интерпретация смысла событий. В англо-американской традиции принято еще более жесткое разделение сферы знания на собственно науки (sciences) и гуманитарные дисциплины (humanities). Первые оперируют объективными данными, экспериментальными и статистическими процедурами, формулируют общезначимые выводы. Вторые оперируют субъективными суждениями и представлениями, процедурами интерпретации смысла, формулируют эстетические и этические оценки. К наукам однозначно относятся физика, химия, астрономия и т. п. К гуманитарным дисциплинам — философия, филология, искусствознание и т. д.

Социология, наряду с историей, психологией, лингвистикой, занимает промежуточное положение. На всем протяжении истории социологии в ее рамках решается проблема соединения естественнонаучного и гуманитарного подходов к познанию. Социологию нельзя отнести полностью к разряду гуманитарного знания на том, казалось бы, простом основании, что «социология изучает людей». Социология как наука — это изучение не людей, а социальных явлений и процессов. Понятно, что без наблюдения за жизнью людей изучать социальные процессы невозможно, но из этого вовсе не следует, что социология — это изучение людей. Социолог наблюдает за поведением людей, эти наблюдения дают социологу научный материал, но исследует он на этом материале социальную структуру, социальные институты, социальные нормы и статусы, социальные изменения и т. д. В этом смысле люди для социолога такой же объект, как лабораторные мыши для биолога, изучающего свойства нового лекарственного препарата, или графитовые электроды для физика, изучающего свойства наночастиц. Предметом изучения для биолога являются не лабораторные животные, а связи между биохимическими и физиологическими процессами. Предмет исследовательского интереса физика не куски графита, а связи между структурой и электромеханическими характеристиками наночастиц.

В отличие от представителей естественных наук социологи имеют дело со специфическим и даже уникальным объектом. Люди обладают сознанием и свободой воли. Они могут изменять свое поведение, в том числе потому, что получают социологическую информацию. Поэтому социология не может формулировать универсальные, постоянно действующие законы. Кроме того, уникальность объекта социологии заключается в том, что объект сам способен давать (и искажать) информацию о себе, как это может происходить при проведении опросов. Поэтому понимание мотивов, смысла, придаваемого людьми своим действиям и событиям, — это социологический способ научного объяснения.

То, что в социологии объяснение должно быть понимающим объяснением, доказывал еще в начале XX века М. Вебер. Он настаивал на том, что в социологии совмещаются характеристики «науки о природе» и «науки о духе», сциентистский (от англ. science — наука) и гуманитарный подходы к познанию. В современной же социологии нередко возобновляются дискуссии между сторонниками сциентистской социологии и сторонниками так называемой интерпретативной социологии. Первые ориентируются на изучение действий, совершаемых людьми, и на применение количественных методов, то есть процедур перевода наблюдаемых фактов в числовые показатели, их измерения и статистического анализа. Вторые ориентируются на изучение значений, придаваемых людьми своим и чужим действиям, и на применение качественных методов, то есть процедур реконструкции и интерпретации смысловых связей, существующих в представлении людей между теми или иными событиями.

Социология не соответствует вполне тому образцу научности, который сложился в ходе изучения природных процессов. Социологи сами люди, они сами вовлечены в социальные процессы и поэтому не могут становиться в позицию стороннего наблюдателя, чья объективность гарантируется отсутствием личной заинтересованности в том или ином исходе изучаемых процессов. Объективность в естественнонаучном значении этого понятия в социологии не достижима. Но не следует считать это недостатком социологии как науки. То, что социологи могут не только изучать социальные процессы, но и участвовать в них, создает уникальную возможность практического применения социологического знания.

Функции социологии

Социология выполняет не только научно-познавательные функции, но и функции информационно-прикладные, общественно-политические и культурно-просветительские.

Социология представляет собой не только «чистое» научное знание, но и получение практически полезной информации. Социологическая информация нужна маркетологам, изучающим факторы, определяющие потребительское поведение. Она также нужна политтехнологам, разрабатывающим стратегию избирательной кампании, для того чтобы воздействовать на электоральное поведение. Социологическая информация нужна менеджерам, политикам, журналистам и т. д.

Социологи на основе своих исследований выявляют социальные проблемы и тем самым дают материал и предлагают ориентиры для выработки политических решений, развития социальных программ, проведения социальных реформ и т. д. Социологи, выявляя социальную обусловленность поведения людей, способствуют формированию у людей верных представлений о собственном образе жизни и об образе жизни других людей, что способствует разрешению проблем и конфликтов, часто вызываемых недооценкой сложности общества и разнообразия ценностей, норм и обычаев различных общностей.

Выполняя информационно-прикладные, общественно-политические и культурно-просветительские функции, социология позволяет решать практические проблемы, хотя при этом социологи и не вносят ощутимого вклада в развитие собственно научного знания. Таким образом, не вся социология является научной деятельностью, но социологией всегда является только профессиональная исследовательская деятельность на основе знания теорий и методов и навыков их применения. Такие знания и навыки даются только профессиональным образованием, именно поэтому социология развивается в качестве учебной дисциплины.

Социологическое образование — это процесс воспроизводства сообщества социологов, для которого социология не просто система знаний и приемов исследовательской работы, а призвание и профессия. Преподавание социологии ведется также вне рамок профессиональной подготовки социологов. Социология в качестве общегуманитарной дисциплины дает возможность студентам других направлений и специальностей получить научные представления о социальных явлениях и процессах и верно оценивать социологическую информацию, публикуемую в средствах массовой информации.

Теперь, выяснив вопросы о предмете, научном статусе и практическом применении социологии, можно заметить, что традиционное определение ее как «науки об обществе» не вполне отражает комплексный, разносторонний характер современной социологии. Более корректным будет такое определение:

• Социология — это профессиональная исследовательская деятельность, заключающаяся в систематическом сборе, анализе, интерпретации фактов социальной обусловленности явлений.

1.3. Структура современной социологии

Современная социология — сложная, внутренне дифференцированная сфера исследовательской деятельности, включающая различные компоненты. Структура современной социологии, то есть сочетание и соотношение в ней этих компонентов, определяется в основном тремя видами дифференциации:

– по критерию предмета (предметная дифференциация),

– по критерию способа познания (методологическая дифференциация),

– по критерию цели и использования результатов исследования (прагматическая дифференциация).

Макросоциология и микросоциология

Предметная дифференциация внутри социологии обусловлена в первую очередь существованием различных онтологических ориентаций. Онтологией (от греч. οϋτως — сущее, бытие) принято называть философское учение о бытии, о том, что обладает подлинной реальностью, существует «на самом деле». В социологии сформировались два разных подхода к определению социальной реальности, то есть того, что, по мнению исследователей, на самом деле существует и потому является предметом социологии. Эти два подхода получили названия «социологический реализм» и «социологический номинализм».

Сторонники первого подхода полагают, что такие явления и процессы, как общество, социальные структуры, социальные институты, социальные группы, образуют надындивидуальную реальность, которую можно изучать, абстрагируясь от характеристик и действий отдельных людей. Исследователи, придерживающиеся «реалистской» трактовки социальных явлений, исходят из того простого соображения, что «люди проходят, а общество остается». Индивиды, поколение за поколением, рождаются, живут, умирают, а социальные структуры — нормы, образцы взаимодействий, разделение на группы, статусные различия — воспроизводятся в неизменном виде. С другой стороны, при жизни лишь одного поколения социальные структуры в результате реформ или революций могут измениться кардинально.

Таким образом, логика функционирования и развития социальных структур видится как отличная от логики существования индивида. Более того, в представлении сторонников «социологического реализма» логика действий индивидов детерминируется, то есть предопределяется логикой функционирования и развития социальных структур. Поэтому исследование социальных явлений — это исследование явлений масштабных, надындивидуальных, то есть макросоциальных. К макросоциальным явлениям можно отнести устройство общества, взаимовлияние его частей, например, политических и экономических институтов, структуру общественного мнения, например, соотношение долей избирателей, поддерживающих различные политические партии. Также к макросоциальным явлениям относятся социальные изменения, например, изменение на протяжении десятилетий и даже столетий роли семьи в определении социального статуса индивидов.

Макросоциология — это совокупность исследований, основывающихся на «реалистской» онтологической ориентации и сфокусированных на надындивидуальных структурах.

Сторонники «социологического номинализма» (от лат. noumen — имя) настаивают на том, что такие категории, как «общество», «социальные структуры», «социальные системы» и т. д., являются лишь «именами», удобными обозначениями совокупностей действий индивидов. Социологи, предпочитающие «номиналистскую» трактовку социальных явлений, исходят из очевидного факта, что никаких «структур» и «систем» в реальности нет, поскольку их нельзя наблюдать отдельно от людей. Все, что социолог может наблюдать, — это индивиды и их действия. Действия многих индивидов образуют устойчивые, повторяющиеся схемы и образцы, которые в представлении людей выглядят как надындивидуальные структуры, но существование и характер этих структур полностью определяются значениями, которые люди придают своим действиям. Поэтому исследование социальных явлений — это исследование межиндивидуального взаимодействия в условиях повседневной жизни людей, то есть микроявлений. К микросоциальным явлениям можно отнести поведение внутри малых групп, например, в семье, взаимосвязь между осознанием индивидами своего социального статуса и исполнением ими социальных ролей, ситуации, в которых индивиды социализируются, то есть усваивают ценности и социальные нормы, и т. д.

Микросоциология — это совокупность исследований, основывающихся на «номиналистской» онтологической ориентации и сфокусированных взаимодействиях индивидов.

В начальный период развития социологии противостояние сторонников «реализма» и «номинализма» носило принципиальный характер. В настоящее время разделение на макро- и микросоциологию носит характер специализации исследовательской работы, обеспечивающей всестороннее изучение социальных явлений: «с высоты птичьего полета» и «изнутри».

Общая социология и частные отрасли социологии

Помимо разделения на макро- и микросоциологию, существует также дифференциация внутри социологии по степени общности предмета. В социологии принято выделять общую социологию и частные отрасли социологического знания.

Общая социология — это концептуальное ядро социологического знания. Предметом общей социологии являются универсальные формы социальной обусловленности явлений. Общая социология существует как совокупность исследований, направленных на разработку концептуального аппарата, позволяющего описывать и объяснять социальные явления и процессы любого рода. Содержание предмета общей социологии выражают такие общепринятые в социологии категории, как общество, социальная структура, социальное действие, институты, роли и статусы, социальные группы, социализация, социальная стратификация (от лат. stratum — слой), социальные конфликты, социальные изменения. Эти категории фиксируют общие свойства в таких различных явлениях и процессах жизнедеятельности людей, как экономические, политические, научные, образовательные, религиозные, семейные и т. д. Например, трудовой коллектив, семья, армейский взвод, компания друзей — это разные формы социальных групп и исследовать их можно, опираясь на общесоциологическое понятие социальной группы. Точно так же разделение на профессиональные категории, на религиозные или на этнические общности можно рассматривать с общесоциологической точки зрения как разновидности социальных структур.

Частные отрасли социологии развиваются на основе выделения из общего ряда социальных явлений каких-либо явлений и процессов в качестве особенного предмета, требующего специального исследования. В рамках частных отраслей социологии исследования ведутся путем применения и адаптации к особенностям данного предмета общесоциологических концептуальных средств — понятий «общество», «социальное действие», «социальная структура», «социальный институт», «социальный статус», «социальная группа» и др. В результате адаптации общесоциологического подхода к задачам описания и объяснения явлений и процессов, представляющих интерес лишь в рамках данной отрасли социологии, разрабатываются специальные концептуальные средства, позволяющие лучше «схватить», зафиксировать и выявить специфику изучаемого предмета.

Так, например, предмет экономической социологии — это социальная обусловленность экономических явлений и процессов. Эту обусловленность социологи выявляют, исследуя роль экономики в устройстве и развитии общества и влияние устройства общества на характер экономических процессов. Также в предмет экономической социологии входят функционирование социальных институтов в сфере экономики (то есть комплексы социальных норм, которым следуют участники экономической деятельности), связи между принадлежностью к статусной категории и формами участия в экономической деятельности, формирование в процессе хозяйственной деятельности социальных групп и влияние принадлежности к группам на поведение индивидов. Специфику предмета исследований в рамках экономической социологии выражают такие категории, как социально-экономическая система, «социальная укорененность экономики»⁴, неформальная экономика, потребительское поведение, формы занятости, предпринимательство, профессиональные группы, трудовые отношения, хозяйственная этика и т. д.

Другой пример отраслевой социологии — политическая социология, предмет которой в общем можно определить как социальную обусловленность политических явлений и процессов. Эту обусловленность социологи выявляют, исследуя роль государства и политических организаций в устройстве и развитии общества и влияние устройства общества на характер политических процессов. Важными составляющими предмета политической социологии являются также функционирование социальных институтов в сфере политики (то есть комплексы социальных норм, которым следуют участники политической деятельности), связи между принадлежностью к статусной категории и формами участия в политике, формирование в процессе политической деятельности социальных групп и движений и влияние принадлежности к ним на поведение индивидов. Специфику предмета социологического изучения политики отражают такие категории, как социально-политическая система, формы легитимации власти⁵, электоральное поведение, политическая мобилизация, политическое участие, политическая элита, группы давления (лобби) и т. д.

Помимо экономической социологии и социологии политики, к числу наиболее значительных отраслей социологии относятся социология культуры, социология семьи, социология науки, социология религии, этносоциология. Предметную область каждой из перечисленных отраслей социологического знания отличают характерные для нее понятия, фиксирующие специфику изучаемых явлений и процессов.

Социология культуры направлена на изучение социальной обусловленности явлений культуры: ценностных ориентаций, обычаев, форм интеллектуальной и художественной деятельности, а также на изучение взаимосвязей между культурой и социальными процессами. Специфику предмета социологии культуры отражают такие категории, как социокультурные системы, ценности и культурные паттерны (от англ. pattern — образец, форма), субкультуры, культурные гибриды и т. п.

Специфику предмета социологии семьи, направленной на изучение социальной обусловленности форм семейной жизни, характеризуют такие категории, как семейные институты, репродуктивное поведение, гендерные роли, альтернативные формы семьи, жизненный цикл семьи и пр. Для социологии науки специфику предмета исследований определяют такие понятия, как институты в сфере науки, научные революции, научное сообщество, «незримые колледжи»⁶, этос науки и т. д. Для социологии религии определяющими специфику предмета понятиями являются религиозные институты, церковь, культ, секуляризация, фундаментализм и т. д. В случае этносоциологии (или этнической социологии) определяющими концептами становятся этническая структура общества, этнические стереотипы, этническая идентичность, этносоциальные конфликты и т. п.

Есть и другие отрасли социологии: социология молодежи, социология образования, военная социология, социология искусства, социология спорта, социология туризма и т. д. Представление о разнообразии отраслей современной социологии дает организационная структура Международной социологической ассоциации — International Sociological Association (ISA)⁷. В рамках ассоциации действуют 56 исследовательских комитетов, каждый из которых объединяет социологов, специализирующихся на изучении определенной предметной области, и 6 рабочих и тематических групп, сформированных исследователями, претендующими на то, чтобы их предмет интереса выделился в особую устойчивую отрасль социологического знания.

Теоретическая и эмпирическая социология

Существующая внутри социологии методологическая дифференциация, то есть разделение исследовательской работы по критерию способа познания, находит выражение в выделении в структуре социологии таких компонентов, как теоретическая и эмпирическая социология. Теоретическая социология — это совокупность исследований, основным содержанием которых является построение концептуальных моделей, то есть систем логически связанных утверждений, описывающих и объясняющих социальные явления. Особенностью теоретических исследований является то, что они ведутся без обращения к объекту непосредственно в процессе исследования. Эмпирическая социология — это совокупность исследований, основным содержанием которых являются сбор и анализ фактических данных об объекте.

Фактическими данными для социолога являются не любые сведения, а только те, что получены в результате применения специальных научных процедур. К числу таких процедур относятся:

1) методы организации объекта исследования — экспериментальное исследование, выборочное исследование, панельное исследование⁸, исследование отдельного случая (case study);

2) методы сбора данных — опрос (анкетирование, интервью), наблюдение, анализ документов (текстовых, визуальных, звуковых);

3) методы обработки и анализа данных — статистический (количественный) анализ, логико-смысловой (качественный) анализ, сравнительно-исторический анализ⁹.

Таким образом, факты — это не сама по себе изучаемая реальность, а особым образом созданный научный материал, на основании которого можно делать научно значимые выводы об изучаемой реальности. Социологи оперируют фактическими данными трех уровней:

1) собственно эмпирические факты — совокупность данных, характеризующих каждую единичную ситуацию исследования (содержание ответов на вопросы анкеты или интервью, содержание протокола наблюдения или дневника исследователя и т. п.);

2) аналитические (сводные и статистические) факты — данные о результатах агрегирования¹⁰ и группировки эмпирических фактов (в виде таблиц, процентных распределений, диаграмм и т. п.);

3) эмпирические обобщения — формулируемые при помощи социологических понятий выводы о выявленных устойчивых связях (тенденциях, закономерностях и т. п.) между эмпирическими и аналитическими фактами.

Эмпирические обобщения являются высшим уровнем исследовательской работы в эмпирической социологии и одновременно формой исследовательской работы в теоретической социологии, поскольку эмпирическое обобщение — это концептуализация эмпирических данных.

• Теория — это концептуальная модель изучаемого объекта.

Теоретические понятия, называемые концептами, служат формами компактного и общезначимого выражения накопленного научного знания. Систематизация знания путем введения научных понятий и установления логических связей между ними составляет суть теоретизирования. В социологии можно выделить три основные формы теоретизирования:

1) эмпирическое обобщение — фиксация тенденций, регулярностей в наблюдаемых социальных явлениях и процессах (в качестве примера можно напомнить разбиравшуюся в п. 1.1 тенденцию: в большинстве российских школ столы в классах двухместные, а в большинстве американских — одноместные);

2) типологизация — выделение логически возможных типов социальных явлений и процессов, которые не существуют в реальности в чистом виде, но служат идеальными моделями, с которыми исследователь соотносит наблюдаемые явления и процессы (например, можно выделить в качестве моделей ценностных ориентаций, определяющих действия учителей и администраторов в школах, индивидуализм и коллективизм);

3) построение концептуальных схем — установление каузальных (от лат. causalis — причинный) и функциональных зависимостей между социальными явлениями и процессами, которые представлены в виде понятий — переменных (например, можно сформулировать утверждение, что преобладание в качестве ценностной ориентации коллективизма приводит к традиции рассаживать учеников парами, для чего и нужны двухместные столы, а преобладание индивидуализма — к традиции рассаживать учеников по одному, для чего нужны одноместные столы).

По степени общности в социологии можно выделить три уровня теоретического знания:

1) объяснение ad hoc (лат. — по случаю), то есть концептуальная модель, создаваемая в данное время в данном месте в качестве теории наблюдаемого единичного явления;

2) теория среднего уровня¹¹, то есть частная или специальная теория, с помощью которой описывается и объясняется некоторый ряд или определенная категория социальных явлений (например, теория развития капитализма М. Вебера или теория социальных функций мебели Ж. Бодрийяра);

3) общесоциологическая теория, то есть универсальная теория, с помощью которой можно было бы описывать и объяснять любые социальные явления и процессы.

В начальный период развития социологии велись дискуссии о том, какой способ познания является главным: построение теорий или сбор эмпирических данных. Одни социологи считали главным создание теорий, способных объяснить и заменить логически связной системой понятий и утверждений большие, но разрозненные массивы фактических данных. Другие социологи полагали, что главное — получение конкретной информации, непосредственно характеризующей объект и способной заменить абстрактные рассуждения о нем. В современной социологии теоретическая и эмпирическая составляющие исследовательской деятельности связаны отношениями взаимообмена. Теории служат источником исследовательских подходов и гипотез, направляющих процесс сбора и анализа эмпирических данных, а эмпирические обобщения служат материалом для построения концептуальных моделей.

Существующие теории и сбор эмпирических данных социологи связывают в общий процесс исследовательской работы посредством дедукции (от лат. deductio — выведение) — логических построений, выводящих из «общего» — теоретических положений «частное» — гипотезы, допускающие проверку фактами. Полученные эмпирические данные и построение новой теории социологи связывают посредством индукции (от лат. inductio — наведение) — логических построений, приводящих от «частного» — отдельных фактов к «общему» — обобщению, позволяющему строить концептуальную модель. Содержание эмпирической социологии составляет фундамент науки о социальной обусловленности явлений, определяет основу ее развития. Содержание теоретической социологии определяет достигнутый уровень и направление дальнейшего развития науки о социальной обусловленности явлений (см. рис. 1.1).

Рис. 1.1. Логическая структура исследовательской работы

В начале XXI века разделение социологии на эмпирическую и теоретическую выглядит достаточно условным, однако некоторые исследователи его пытаются полностью преодолеть в форме так называемой «обоснованной теории» (англ. grounded theory), которая представляет собой насыщенное описание изучаемого объекта, создаваемое непосредственно в ходе эмпирического исследования. Основоположникам концепции обоснованной теории Барни Глейзеру и Ансельму Страуссу эмпирическое обобщение, формулируемое на языке информантов, то есть в практических терминах, представляется теорией, более основательной, чем традиционные концептуальные модели.

Академическая и прикладная социология

Прагматическая дифференциация внутри социологии, то есть разделение по критерию цели и использования результатов исследования, разграничивает академическую и прикладную социологию.

Академическая социология — это совокупность исследований, целью которых является получение фундаментального научного знания. Основным результатом исследований в рамках академической социологии является развитие социологии как науки, то есть создание новых теорий, получение новых эмпирических обобщений, разработка и апробация новых методов и приемов сбора и анализа данных. Исследования фундаментального характера ведутся главным образом на базе научно-исследовательских институтов и университетов. Здесь социология развивается как строго научное знание и как самостоятельная научная и учебная дисциплина.

Прикладная социология — это совокупность исследований, целью которых является получение практически полезного знания. Основным результатом прикладного исследования является выработка с помощью научных средств — теоретических моделей и эмпирических методик — решения конкретной проблемы за пределами сферы поиска научной истины. Исследования прикладного характера ведутся главным образом специализированными организациями, действующими на коммерческой основе. Эти организации в совокупности образуют индустрию исследований на заказ. Заказы на проведение прикладных социологических исследований могут поступать из сферы бизнеса (от промышленных предприятий, коммерческих и финансовых организаций), из сферы политики (от государственных структур, политических партий, средств массовой информации, кандидатов, ведущих избирательную кампанию), от общественных организаций (профсоюзов, правозащитных, экологических организаций и движений и т. п.). Прикладные социологические исследования в современных условиях часто являются важным компонентом маркетинга, менеджмента, связей с общественностью (PR). Маркетинг, менеджмент, PR представляют собой междисциплинарные комплексы аналитическо-управленческих знаний и практических действий, в которые социологические концепции и приемы исследовательской работы интегрированы наряду с концепциями и методами других дисциплин — экономики, психологии, юриспруденции и т. д.

В структуре современной социологии ее компоненты выделяются на основе сразу нескольких различных критериев. Поэтому деление социологии на макро- и микросоциологию, общую и отраслевые социологии, теоретическую и эмпирическую социологию, академическую и прикладную социологию создает сложную многомерную картину. Вполне возможно выделение, например, теоретических микросоциологических исследований и эмпирических макросоциологических исследований или эмпирических общесоциологических исследований и теоретических исследований в частной отрасли социологии. На практике такое деление довольно условно. Нужно понимать, что приведенная здесь модель структуры социологии — это не установление реальных границ, разделяющих социологов на группы с разными интересами, а схема, позволяющая систематизировать разнообразные виды и аспекты исследовательской деятельности социологов.

Контрольные вопросы

1. Что является предметом социологии?

А) Общество и его структуры

Б) Социальная обусловленность явлений

В) Совместная жизнь людей

2. Что такое социология?

А) Наука об обществе и жизнедеятельности людей

Б) Исследовательская деятельность, заключающаяся в систематическом сборе, анализе, интерпретации фактов социальной обусловленности явлений

В) Профессиональный сбор и анализ фактов об устройстве общества и о жизни людей

3. Кто является автором термина «социология»?

А) Аристотель

Б) Иммануил Кант

В) Огюст Конт

4. Что является объектом для социологии?

А) Социальные явления и процессы

Б) Совместная жизнь людей

В) Совокупность людей

5. Кому принадлежит идея, что предмет социологии составляют социальные факты?

А) Питирим Сорокин

Б) Макс Вебер

В) Эмиль Дюркгейм

6. Кто является автором концепции социологического воображения?

А) Чарльз Райт Миллс

Б) Жан Бодрийяр

В) Эмиль Дюркгейм

7. Какая из данных частей социологии представляет собой совокупность исследований, которые ведутся без обращения к объекту непосредственно в процессе исследования?

А) Теоретическая социология

Б) Общая социология

В) Академическая социология

8. Какого рода структурную дифференциацию отражает деление социологии на академическую и прикладную?

А) Методологическую

Б) Предметную

В) Прагматическую

9. Какие уровни теоретического знания существуют в социологии?

А) Объяснение ad hoc, частные теории, общесоциологическая теория

Б) Объяснение ad hoc, типологизация, концептуальная схема

В) Эмпирическое обобщение, теории среднего уровня, общая теория

10. На какие части можно разделить социологию по критерию онтологической ориентации?

А) Макросоциология, мезосоциология, микросоциология

Б) Макросоциология, микросоциология

В) Минисоциология, мидисоциология, максисоциология

11. К какой категории исследований относится социология семьи?

А) Отраслевая социология

Б) Микросоциология

В) Эмпирическая социология

12. Что является основным содержанием эмпирической социологии?

А) Эмпирические обобщения

Б) Анализ объекта исследования

В) Сбор и анализ фактических данных об объекте

13. Что понимается под теорией в социологии?

А) Полное описание объекта

Б) Концептуальная модель объекта

В) Когнитивное отображение объекта

14. Для какой категории исследований главным содержанием работы исследователя являются сбор и анализ фактических данных об объекте?

А) Прикладная социология

Б) Микросоциология

В) Эмпирическая социология

15. Какой тип логических построений характерен для эмпирического обобщения?

А) Индукция

Б) Дедукция

В) Дизъюнкция

Задания для самостоятельной работы

Задание 1. Поупражняйтесь в «социологическом воображении». Руководствуясь социологическим взглядом на социальные сети в интернете, ответьте на следующие вопросы. Почему среди активных пользователей сети «ВКонтакте» большинство (почти 57%) — это молодежь в возрасте до 34 лет, а среди активных пользователей сети Facebook в России молодежь до 34 лет составляет только 11%, а большинство (89%) составляют люди среднего и пожилого возраста? Почему в российском сегменте сети Instagram большинство активных пользователей — женщины (свыше 77%), а в сети YouTube большинство активных пользователей — мужчины (свыше 66%)¹²? Как активность пользователей в социальных сетях влияет на экономику и политику? Каким образом мнения и оценки других людей влияют на содержание материалов, размещаемых в социальных сетях? Может ли личная страница (профиль) в социальной сети быть показателем социального статуса?

Задание 2. Используя данные в главе определения объекта и предмета социологии и структурное различие общей социологии и отраслевых социологий, охарактеризуйте социологию молодежи как особую отрасль современной социологии. Назовите темы и проблемы, которые должны, по вашему мнению, изучаться в рамках социологии молодежи. Определите объект изучения для социологии молодежи. Используя понятия «социальные институты», «социальные группы», «социальный статус», «социализация» охарактеризуйте предмет социологии молодежи.

Темы рефератов (докладов)

• Предмет социологии глазами классиков (Э. Дюркгейм, М. Вебер, П. Сорокин).

• Функции академической и прикладной социологии в современном обществе.

• Влияние концепции социологического воображения Ч. Миллса на современные исследования.

• Предмет и понятийный аппарат социологии семьи.

• Повседневная жизнь как предмет социологии.

Список дополнительной литературы по теме

1. Бауман З. Мыслить социологически. М.: Аспект-Пресс, 1996.

2. Бергер П. Приглашение в социологию. М.: Аспект-Пресс, 1996.

3. Бодрийяр Ж. Система вещей. М.: Рудомино, 2001.

4. Вебер М. Избранное. Протестантская этика и дух капитализма. М.: Центр гуманитарных инициатив, 2013.

5. Гидденс Э. Социология. М.: Едиториал УРСС, 2005.

6. Гидденс Э., Саттон Ф. Основные понятия в социологии. М.: ВШЭ, 2018.

7. Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение. М.: Терра-Книжный клуб, 2008.

8. Масионис Дж. Социология. СПб.: Питер, 2004.

9. Миллс Ч. Социологическое воображение. М.: Издательский Дом NOTA BENE, 2001.

10. Смелзер Н. Социология. М.: Феникс, 1998.

11. Сорокин П. А. Антология. М.: Российская политическая энциклопедия, 2013.

12. Сорокин П. А. Система социологии. М.: Астрель, 2008.

13. Штомпка П. Социология: анализ современного общества. М.: Логос, 2005.

Глава 2.
ПАРАДИГМЫ В СОЦИОЛОГИИ

В результате изучения материала данной главы студент должен знать основные понятия и положения наиболее важных социологических парадигм; уметь описывать различные социальные явления и процессы, используя понятийный аппарат социологических теорий; владеть навыками описания социальных явлений и процессов с использованием различных теоретических подходов.

В современной социологии исследования ведутся с использованием множества различных подходов к решению вопросов о том, что, как и для чего нужно изучать социологам. Различия в этих подходах проявляются в существовании внутри социологии конкурирующих школ и направлений исследований, обозначаемых по принадлежности к той или иной концептуальной традиции: позитивистская социология, марксистская социология, критическая социология, интерпретативная социология, феноменологическая социология и т. п. Причиной для развития и сосуществования в социологии различных научных направлений является приверженность социологов различным парадигмам.

• Парадигма — это концепция, принятая в данном научном сообществе в качестве образца постановки и решения исследовательских проблем.

Понятие «парадигма» (от греч. παραδειγμα — пример, образец) в социологию было введено американским историком и социологом науки Томасом Куном (1922–1994). В книге «Структура научных революций» (1962) Кун назвал парадигмами научные концепции, достаточно беспрецедентные, чтобы привлечь на длительное время группу сторонников, и в то же время достаточно открытые, чтобы новые поколения ученых могли в их рамках найти для себя нерешенные проблемы любого вида. В истории физики, например, Кун выделяет в качестве парадигм классические труды Аристотеля и Ньютона. Труды Аристотеля служили в Античности и Средневековье непререкаемым образцом постановки и решения проблем при изучении природных явлений, а в Новое время их заменили в качестве образца труды Ньютона. Переход научного сообщества от одной парадигмы к другой лежит в основе научных революций. Увлеченные новой парадигмой ученые получают новые средства исследования и изучают новые области. Но важнее всего то, что в период революций ученые видят новое и получают иные результаты даже в тех случаях, когда используют обычные инструменты в областях, которые они исследовали до этого. Смена парадигмы приводит к тому, что ученые видят мир их исследовательских проблем в ином свете. Можно даже сказать, что после научной революции ученые имеют дело с иным миром.

Ситуация в современной социологии несколько отличается от модели развития науки, предложенной Куном. Руководствуясь данным им определением, можно выделить три главных признака существования парадигмы:

1) наличие оригинальной концепции, которая служит универсальным инструментом описания и объяснения исследуемых явлений;

2) наличие классиков, труды которых служат образцом разработки концепции и ее применения в исследовании конкретных явлений;

3) наличие научного сообщества, которое использует концепцию и опирается на труды классиков при формулировке и решении новых исследовательских проблем.

В социологии существует сразу несколько научных направлений, характеризующихся этими тремя признаками. На этом основании некоторые исследователи считают, что социология находится в кризисе, переживает период научной революции. Однако другие исследователи полагают, что одновременное существование множества парадигм не является свидетельством кризиса, что социология — это мультипарадигмальная наука. Из множества парадигм, сосуществующих в современной социологии, можно выделить основные, часто применяемые в социологических исследованиях и привлекающие большое число исследователей.

2.1. Макросоциологические парадигмы

Структурный функционализм

Структурный функционализм — это научный подход, основывающийся на рассмотрении общества как системы — внутренне дифференцированной и упорядоченной целостности, части которой — структурные элементы, вносящие вклад в поддержание системы, в ее воспроизводство. В качестве социальных структур рассматриваются любые устойчивые образцы (или паттерны¹³) деятельности людей. Вклад каждой социальной структуры в воспроизводство социального порядка, то есть ее положительная роль в социальной системе — это функция данной структуры. Именно функциональность, полезность для социальной системы каких-либо действий обуславливает их закрепление в качестве элементов системы, то есть превращение в паттерн — образец.

Логика исходной концепции определяет стратегию социологического исследования как структурно-функционального анализа. Социолог, наблюдая какое-либо социальное явление, стремится выявить его функции и тем самым дать функциональное объяснение факта его существования. Есть два пути структурно-функционального анализа. Первый путь: определить те условия, выполнение которых необходимо для существования социальной системы, и выявить в системе структурные элементы, способствующие выполнению этих условий. То есть, имея представление о функциях, выявлять соответствующие им структуры. Второй путь: описать те структуры, которые обнаруживаются в исследуемой системе, и выявить влияние этих структур на воспроизводство системы. То есть, имея представление о структурах, выявлять свойственные им функции.

Образцом первого типа стратегии структурно-функционального анализа служит теория социальных систем, разработанная классиком структурного функционализма в социологии, выдающимся американским исследователем Талкоттом Парсонсом (1902–1979) в таких работах, как «Структура социального действия» (1937) и «Социальная система» (1951).

Согласно Парсонсу, любая социальная система стабильно существует, если в ней выполняются четыре условия. Во-первых, система должна быть адаптирована к окружающей среде, то есть приспособлена к особенностям природы человека как биологического организма и как личности, к особенностям физико-органической среды обитания людей, чью жизнедеятельность данная система организует и упорядочивает, к особенностям культуры как системы ценностей. Во-вторых, система должна быть саморегулируемой, то есть при изменении в окружающей среде в системе должны вырабатываться цели — направления изменений структуры и функционировать механизмы реализации этих целей. В-третьих, система должна быть внутренне интегрирована, то есть между ее элементами должны поддерживаться устойчивые связи, и функционирование элементов должно быть скоординированным. В-четвертых, система должна быть стабильной, то есть в состоянии адаптированности к окружающей среде сложившаяся структура системы должна воспроизводиться в качестве образца сколь угодно долгое время. Эти четыре условия обуславливают необходимость осуществления в любой социальной системе четырех функций, которые Парсонс назвал, соответственно, «адаптация», «целедостижение», «интеграция», «поддержание латентного образца». По первым буквам английских названий функций adaptation, goal attainment, integration, latent pattern maintenance концепцию Парсонса принято именовать схемой AGIL.

Схема AGIL может служить универсальным аналитическим инструментом. С ее помощью можно исследовать, например, общество как систему, в которой экономика выполняет функцию адаптации (А), обеспечивая людей средствами к существованию; политика — функцию целедостижения (G), обеспечивая принятие решений и управление деятельностью людей; право и социальные общности — функцию интеграции (I), обеспечивая скоординированность и бесконфликтность действий людей; образование и семья — функцию поддержания образца (L), обеспечивая передачу от поколения к поколению принятых форм и способов деятельности (рис. 2.1).

Рис. 2.1. Структура системы действия и социальной системы

Схему AGIL можно успешно применять и в анализе любых социальных систем, выделяя структурные элементы, необходимые для поддержания какого-либо социального института или какой-либо социальной группы.

Образцом второго типа стратегии структурно-функционального анализа служат работы еще одного классика структурного функционализма — американского социолога Роберта Мертона (1910–2003), в особенности его книга «Социальная теория и социальная структура» (1949). Мертон критиковал Парсонса за то, что с помощью унифицированной жесткой схемы AGIL все многообразие социальной реальности подгоняется под идеализированное теоретическое представление. Согласно Мертону, следует не постулировать функциональность всех социальных структур — паттернов, а выявлять значение каждой из них для людей, чья деятельность организуется и регулируется структурами, и тип влияния этих структур на систему.

Мертон разделил функции на явные и латентные. Явная функция — это распознанный и ожидаемый результат существования структурного элемента системы. Латентная функция — это нераспознанный и непредусмотренный результат существования структурного элемента. Мертон также указал на то, что структурные элементы не всегда функциональны. Результатом существования структурного элемента может быть дисфункция — вредное воздействие на систему, нарушающее ее стабильность и нормальное воспроизводство. Люди часто расходятся во мнениях, когда речь идет о том, что полезно и что вредно. Однако в структурном функционализме дисфункцией называется вред не с точки зрения осуществления целей людей, а с точки зрения существования социальной системы.

Введенное Мертоном представление о латентных функциях и дисфункциях позволило анализировать конфликты и изменения в системе и тем самым несколько скорректировало парсонсовскую трактовку социальных систем как внутренне единых, устойчивых и упорядоченных образований. Однако в общем структурно-функциональная парадигма сосредоточена на рассмотрении устойчивых образцов деятельности и не вполне учитывает роль социальных конфликтов и изменений, порождаемых неравенством и отчуждением людей друг от друга и от социальных структур.

Марксистская парадигма (исторический материализм)

Внимание к неравенству, отчуждению и конфликтам отличает парадигму исторического материализма. Это подход, опирающийся на концепцию современного общества как системы отношений, основывающихся на неравном распределении экономически значимых ресурсов между людьми, чью жизнедеятельность данная система организует и упорядочивает. Все отношения в системе — экономические, правовые, политические, религиозные, семейные и пр. — рассматриваются как формы закрепления неравенства, господства привилегированных категорий людей и эксплуатации обездоленных и дискриминируемых. Исследование причин неравенства и эксплуатации должно дать знание, которое можно использовать для организации коллективной борьбы за преобразование системы в справедливый и гуманный социальный порядок.

Образцом для исследователей, придерживающихся концепции исторического материализма, служат работы основоположника этого направления в социологии немецкого философа и экономиста Карла Маркса (1818–1883). В своих работах «Экономическо-философские рукописи» (1844), «Тезисы о Фейербахе»¹⁴ (1845), «Немецкая идеология» (1846), «К критике политической экономии» (1859) и др. Маркс противопоставил материалистическое понимание истории, под которой понимается процесс развития общества, «идеалистическим» социально-философским концепциям, объяснявшим исторический процесс исходя из духовных факторов: эволюции идей, воли великих людей или целых народов, развития человеческого духа и т. д. Материалистический подход предполагает, что исходным моментом и движущей силой исторического процесса является производство материальных условий жизни людей. Чтобы иметь возможность творить историю, люди должны быть обеспечены хотя бы минимумом средств к существованию. Поэтому научный анализ устройства и развития общества должен начинаться с анализа практической деятельности, обеспечивающей людей пищей, одеждой, жильем.

Наряду с «идеализмом» Маркс критиковал «созерцательность» предшествующей философии. Социально активная позиция исторического материализма отчетливо выражена в «Тезисах о Фейербахе»: «Философы лишь различным образом объясняли мир, в то время как дело заключается в том, чтобы изменить его». По мысли Маркса, исторический материализм должен дать то знание законов общественного устройства и развития, используя которое можно преобразовать современную общественную систему в гуманное и процветающее сообщество свободных людей.

Исходной категорией исторического материализма является понятие труда. Труд определяется Марксом как сущностная функция человека. Именно в процессе труда, то есть целесообразной деятельности по преобразованию внешней материальной среды в средство для жизни, человек сохраняет и развивает свою сущность как разумного, деятельного и социального существа. Сущность человека, по Марксу, есть не абстракт, принадлежащий отдельному индивиду, а вся совокупность исторически сложившихся общественных отношений. Таким образом, труд — это не просто работа, затрата усилий или способ добыть средства к существованию, труд — это еще и социальное отношение.

Совокупный труд людей — это общественное производство. Если в экономической науке это понятие имеет лишь один смысл — производство силами, в масштабах всего общества, то в историческом материализме оно выступает и в экономическом, и в социологическом значении — как производство общества. Технико-экономический процесс создания материальных благ одновременно является процессом создания и поддержания системы социальных отношений. В процессе общественного производства своей жизни люди, знают они о том или нет, с необходимостью вступают в отношения, которые Маркс определил как производственные отношения. Речь у Маркса идет не просто о технико-организационных, а о социальных отношениях, которые возникают в процессе производства.

Ядро производственных отношений образуют отношения собственности. Собственность как экономический институт Маркса интересует лишь в той мере, в какой она является социальным отношением — основой классовой структуры общества. Социальный класс — это категория статусов, то есть устойчивых позиций, занимаемых людьми в системе отношений друг с другом, выделяемая на основе позиций, занимаемых ими в системе распределения функций и результатов материального производства. Классовую структуру образуют два основных класса: класс собственников экономически значимых ресурсов — средств производства и класс лишенных такого рода собственности. Собственность на средства производства определяет позицию господства в экономических отношениях.

Господствующий класс осуществляет организацию производства и контроль над распределением его результатов. Отсутствие собственности на средства производства определяет позицию зависимости. Зависимый класс эксплуатируется в качестве источника рабочей силы, поскольку его представители для того, чтобы получить хотя бы небольшую часть результатов использования средств производства, вынуждены работать на условиях, диктуемых представителями класса собственников.

Рис. 2.2. Марксистская модель системы общественных отношений

Экономическое господство класса собственников средств производства приводит к превращению всех форм социальных отношений в отношения неравенства, господства и эксплуатации. Это объясняется тем, что совокупность производственных отношений составляет базис всей системы социальных отношений, а политические, правовые, семейные, религиозные и иные отношения, а также способы осознания и оценки людьми этих отношений образуют надстройку, структуры которой по-своему воспроизводят структуру производственных отношений (рис. 2.2).

Схема «базис — надстройка» может служить универсальным инструментом анализа социальных явлений.

Вся совокупность общественных отношений, в которой структуры базиса и надстройки скреплены подобной цепью взаимных соответствий, называется у Маркса общественной формацией. История — это процесс развития, в котором общественная формация проходит через различные стадии. В работе «К критике политической экономии» Маркс выделил четыре способа общественного производства — «азиатский», «античный», «феодальный», «буржуазный». Каждый из них представляет собой историческую ступень в развитии производственных отношений и сменяется другим, только когда разовьются принципиально новые производительные силы, то есть появятся новые технологии и новые ресурсы, использованию которых существующие производственные отношения препятствуют. В этот исторический момент начинается социальная революция — длительный (до двух-трех столетий) процесс вытеснения новыми производственными отношениями и новой классовой структурой старых отношений и структур.

Социальная революция протекает как классовая борьба — конфликт сторонников старого образа жизни, олицетворяемого старым господствующим классом, и сторонниками нового образа жизни, представляющими новый класс собственников. Социальная революция завершается с созданием новой надстройки — новых систем государственной власти, законодательства, образования, соответствующих новому базису.

В форме классовой борьбы происходит развитие социальных отношений даже в условиях стабильной общественной формации, когда нет предпосылок социальной революции и в основе социальных отношений лежит единый базис. Это борьба внутри установившейся классовой структуры за изменения в условиях труда и за перераспределение результатов производства. Такого рода классовую борьбу между буржуазией (предпринимателями — капиталистами) и пролетариатом (наемными работниками) в середине XIX века Маркс принял за начало новой социальной революции. Поэтому он в написанном совместно с Фридрихом Энгельсом «Манифесте Коммунистической партии» (1848) провозгласил скорую гибель буржуазной, капиталистической формации и построение рабочим классом коммунистического общества, в котором не будет собственности, неравенства, эксплуатации и государственной власти. Однако коммунистическое общество до сих пор остается лишь идеей. Эта ошибка в прогнозе¹⁵ вызвана характерным для марксистской социологии преувеличением роли классового сознания и революционного потенциала эксплуатируемого класса, а также недооценкой общности ценностей, стереотипов мышления и поведения, интегрирующих и стабилизирующих современное общество.

Неомарксистская парадигма (критическая теория общества)

Альтернативой классическому марксизму в отношении оценки интегрированности современного общества является неомарксистская критическая теория общества. Это подход, опирающийся на концепцию общества как системы тотального, всепроникающего контроля. В отличие от классического марксизма, в неомарксизме контроль связывается не с прямым принуждением и эксплуатацией со стороны господствующего класса, а с незаметной для людей, происходящей исподволь трансформацией естественных для человека влечений в «ложные» потребности, удовлетворение которых ведет не к свободному развитию личности, а к укреплению сложившегося социального порядка. Все сферы жизнедеятельности, регулируемые системой — экономика, политика, искусство, образование, религия, семья и пр., — рассматриваются как проявления господствующей рациональности — способа восприятия, осмысления и организации человеком окружающего мира и своей жизни. Исследование господствующего типа рациональности и альтернативных форм рациональности, проявляющихся в образе жизни аутсайдеров (от англ. outside — вне, за пределами), то есть сообществ, не интегрированных в систему и потому свободных от нее, должно выявить перспективу эмансипации (от лат. emancipatio — освобождение), то есть направление трансформации общества в более свободное и гуманное.

Образцом для исследователей, придерживающихся концепции критической теории, служат работы основателей этого направления в социологии — германских ученых Макса Хоркхаймера (1895–1973), Герберта Маркузе (1898–1979), Теодора Адорно (1903–1969).

Хоркхаймер и Адорно в совместной работе «Диалектика просвещения» (1947) представили концепцию развития современной западной цивилизации в результате просвещения — процесса эмансипации мышления и поведения человека от власти мифологии. Но с отделением принципа разума от принципа веры происходит и замещение отношения к миру и жизни на основе поиска сущности, смысла вещей инструментальной рациональностью — отношением на основе определения полезности, утилитарной функции вещей. Рационализация жизнедеятельности людей привела к созданию производительной экономической системы, эффективного государственного аппарата, общедоступной массовой культуры (включая образование), но одновременно к превращению людей из самостоятельных субъектов мышления и действия в объекты манипулирования. Инструментальная рациональность сводит человеческий разум к регистрации фактов, следованию правилам, подбору средств для достижения целей и подавляет воображение, интуицию, спонтанность мышления, эмоциональность. Поэтому чем более рационален человек, тем больше он подчинен предписанным стандартным и безличным образцам поведения.

Рационализация подавляет внутреннюю — биологическую и психическую природу человека, который является изначально существом спонтанным, склонным к игре и немедленному удовлетворению влечений. И чем рациональнее общество, тем сильнее и чаще проявляется «бунт природы» — массовое иррациональное поведение (ксенофобия, агрессия, фанатизм, поклонение вождям и т. п.). Тоталитарные режимы в XX веке и Вторая мировая война — это, согласно Хоркхаймеру и Адорно, логичный результат рационализации. В этом и заключается диалектика: просвещение превращается в собственную противоположность — современное варварство. В тотально рационализированном обществе сферами свободы и потенциалом общей эмансипации остаются лишь не подчиненные инструментальной рациональности искусство (творчество художественного авангарда) и любовь и сексуальность (спонтанность чувств и естественные импульсы).

Маркузе в работе «Одномерный человек» (1964) определил современное общество как общество комфортабельной несвободы, в котором действуют новые формы контроля. Основная среди этих форм — потребление. Продукты, услуги, развлечения, удовлетворяя потребности, одновременно несут с собой предписываемые образцы поведения и мышления, которые привязывают потребителей к производителям и через этих последних — к обществу. Аппарат производства, торговли, рекламы предоставляет людям не просто товары, он «продает» им социальную систему в целом. Вовлечение в процесс потребления — более рациональный способ подчинения и нейтрализации революционного потенциала рабочего класса, чем политическая пропаганда или репрессии.

Формами контроля становятся также массовая культура и сексуальность. Массовая культура не просвещает, не вскрывает сущности явлений, а информирует и развлекает, то есть несет образы и идеи, не выходящие за пределы существующего порядка вещей. Массовая культура превращает в предмет коммерции и тем самым интегрирует в существующую социальную систему любой художественный авангард. Сексуальность в массовой культуре (кино, телешоу, литературе, рекламе и даже специальных учебных курсах) и повседневном общении и взаимодействии людей культивируется как необходимый компонент личности, как форма самовыражения и самоутверждения. Тем самым спонтанные чувства и естественные импульсы приобретают характер социально обусловленных образцов поведения и мышления, и удовлетворение влечений происходит в «социально конструктивных» формах.

Развитие новых форм контроля приводит к тому, что существующий социальный порядок становится единственным измерением, в котором развертывается бытие человека, чьи мышление и поведение определяются технологической рациональностью — отношением к миру и собственной жизни на основе принципов функциональности, эффективности, управляемости. Одномерности системы и людей, чью жизнь система организует и регулирует, Маркузе противопоставляет «негативную свободу» аутсайдеров — безработных, молодежи, женщин, общин хиппи¹⁶, этнических и сексуальных меньшинств. Экономическая свобода означает свободу от экономики, то есть уклонение от участия в конкурентной гонке, от работы на корпорации ради потребления их же продукции. Политическая свобода — это свобода от политики, неучастие в политическом торге по правилам буржуазной демократии или в социалистической имитации народовластия. Интеллектуальная свобода — это свобода от принятого образа мыслей, уход из-под контроля так называемого общественного мнения и средств массовой информации. «Великий отказ» аутсайдеров от господствующего образа жизни Маркузе объясняет тем, что в их деятельности (или по меркам системы бездеятельности) проявляется посттехнологическая рациональность — альтернативное отношение к миру и своей жизни, основанное на принципах удовольствия, любви, терпимости. Маркузе полагал, что носители посттехнологической рациональности — эта та новая революционная сила, которая подрывает одномерное общество и способствует трансформации его в свободное и гуманное общество.

Критическая теория явно переоценивает революционный потенциал аутсайдеров. Их ценности и образ жизни со временем превращаются из протеста, вызова системе в ресурс ее развития, в структурные элементы общества. Так, в начале XX века было интегрировано в социальную систему рабочее движение, затем в середине века искусство андеграунда¹⁷ и сексуальная революция¹⁸, а в конце века этнические и сексуальные меньшинства, экологическое и феминистское движения. Но эта тенденция подтверждает правоту критической теории в другом аспекте.

Критическая теория хорошо описывает и объясняет целостность общества и его способность интегрировать в себя любую оппозицию, и поэтому схема «новые формы контроля — интеграция общества» может служить универсальным инструментом анализа социальных явлений.

Несмотря на очевидные расхождения в трактовке социальных явлений и процессов, структурному функционализму, историческому материализму, критической теории общества присуща общая макросоциологическая ориентация, то есть сфокусированность внимания исследователей на выявлении социальных структур, которые образуют общество как целое, как систему, предопределяющую в общем поступки и образ жизни людей.

2.2. Микросоциологические парадигмы

Альтернативу макросоциологическим парадигмам создают парадигмы, которым свойственна микросоциологическая ориентация — сфокусированность внимания исследователей на объяснении и понимании межиндивидуальных взаимодействий в конкретных ситуациях.

Теория социального обмена

Теория социального обмена — парадигма, основывающаяся на концепции социального взаимодействия как процесса обмена, каждый участник которого получает выгоду в результате действий других участников и в свою очередь совершает действия, приносящие им выгоду. В качестве выгод рассматриваются как материальные блага, так и нематериальные, символические блага — знаки уважения, престижа, положительные эмоции и т. п. Совершение людьми поступков, полезных для других людей, объясняется наличием ожиданий¹⁹, то есть устойчивых представлений о том, что в ответ на свои действия они получат пользу от действий других людей. Подтверждение ожиданий в процессе межиндивидуального взаимодействия закрепляет обмен поступками в качестве поведенческого образца — своего рода «социального рефлекса», связывающего в сознании индивидов определенные действия как стимулы и реакции.

Образцом для исследователей, использующих концепцию социального обмена, являются работы основателей этого направления выдающихся американских социологов Джорджа Хоманса (1910–1989) и Питера Блау (1918–2002). В работе «Социальное поведение: его элементарные формы» (1961) Хоманс сформулировал пять положений, объясняющих индивидуальное поведение стремлением к поддержанию социального обмена:

1) чем чаще отдельное действие индивида вознаграждается, тем чаще он/она стремится совершать это действие;

2) если какой-либо стимул привел к действию, которое было вознаграждено, то при повторении такого стимула индивид будет стремиться повторить соответствующее действие;

3) чем более ценным является для индивида определенный результат действия, тем сильнее он/она будет стремиться совершить действие, направленное на достижение этого результата;

4) чем чаще в прошлом индивид получал определенное вознаграждение, тем менее ценным будет для него/нее повторение такого вознаграждения;

5) если индивид не получает ожидаемого вознаграждения, то он/она стремится совершить демонстративно агрессивное действие, и результат такого действия становится для него/нее более ценным, чем не полученное вознаграждение; если индивид получает вознаграждение сверх ожидаемого, то он/она стремится совершить демонстративно лояльное действие, и результат такого действия становится для него/нее более ценным.

Поскольку индивиды стремятся поддерживать, постоянно возобновлять те взаимодействия, которые приносят выгоды, и избегать невыгодных взаимодействий, формируются устойчивые межиндивидуальные связи — структуры обмена. Структуры обмена могут складываться на основе непосредственного двустороннего или прямого обмена (см. рис. 2.3а), но также и на основе опосредованного или генерализованного обмена (см. рис. 2.3б).

Рис. 2.3. Структуры обмена

Анализ структур обмена с целью выяснения, получение какого рода выгод служит мотивом для участия людей во взаимодействии, как возникают солидарность/сплоченность социальной группы и отношения зависимости, может служить универсальным инструментом социологического исследования.

Концепция социального обмена Хоманса хорошо описывает и объясняет взаимовыгодные, симметричные обмены, но П. Блау в своей работе «Обмен и власть в общественной жизни» (1964) показал, что неравенство и отношения власти/подчинения, рассматриваемые Хомансом как следствия несимметричных обменов, невозможно объяснить только стремлением участников взаимодействий к получению выгод в результате своих действий. Согласно Блау, отношения власти/подчинения появляются, когда один из участников обмена обладает монопольной возможностью совершать те действия, которые полезны и ценны для других участников обмена. Используя их стремление к обмену, «монополист» устанавливает максимально выгодные для себя условия обмена и способен навязывать свою волю тем участникам, которые готовы на дополнительные затраты усилий, поскольку находятся в зависимости от желания «монополиста» поддерживать своими действиями социальный обмен. Продолжаясь, такой несимметричный обмен приводит к развитию и закреплению неравенства.

Однако изначально данное, предшествующее процессу обмена неодинаковое распределение социально значимых ресурсов — «монополия» и признание взаимодействующими индивидами этой ситуации как нормальной — означает, что реальное взаимодействие не всегда соответствует идеальной модели социального обмена. Отклонение можно объяснить тем, что (1) либо ожидания взаимовыгодности могут нарушаться без того, чтобы социальный обмен прекратился, а это противоречит исходным постулатам теории Хоманса, (2) либо, кроме расчета персональных выгод/издержек, действия индивидов мотивируются еще и социальными нормами, то есть верой в разумность совершения даже заведомо индивидуально невыгодных действий, если эти действия способствуют сохранению социального порядка.

Теория рационального выбора

Решение проблемы соотношения индивидуального расчета и следования нормам предлагает альтернативная теории социального обмена парадигма — теория рационального выбора. Эта теория представляет собой научный подход, основывающийся на рассмотрении социального взаимодействия как процесса координации действий людей, стремящихся к достижению индивидуальных целей. Рациональность выбора определяется оптимальностью стратегии поведения. Индивид выбирает из альтернатив — фиксированного набора возможных вариантов действий тот вариант, который даст наилучший результат. Однако стремление всех к максимизации индивидуальной выгоды может привести к социальной дилемме — ситуации, в которой возникает конфликт между индивидуальной рациональностью и социальной рациональностью.

Проблема оптимизации стратегии поведения в ситуации, когда индивидуально рациональные действия приводят к социально иррациональным последствиям, раскрывается на моделях математической теории игр. Самая известная из них получила название «дилемма узника» (от англ. Prisoner’s Dilemma).

Рис. 2.4. «Дилемма узника»

Для каждого из двух арестованных (за участие в одном преступлении) существуют два варианта действий: сознаться или отпираться. Матрица возможных исходов для первого участника (см. рис. 2.4) включает четыре случая, в зависимости от действий второго участника:

1) оба сознаются и, разделив ответственность, получают одинаковое наказание;

2) первый сознается, пока второй отпирается, и вина перекладывается на второго;

3) первый отпирается, второй сознается, и вина перекладывается на первого;

4) оба отпираются и получают одинаковое минимальное наказание.

Достижение наиболее предпочтительного исхода (2) предполагает выбор варианта «сознаться», то есть стратегии уклонения от кооперации с соучастником. Но наиболее предпочтительный для второго участника исход (3) предполагает, что он также изберет стратегию уклонения. В результате одновременного выбора обоими участниками индивидуально рациональной стратегии уклонения они окажутся в ситуации общего проигрыша (1). Оптимальным является коллективно рациональный выбор обоими участниками стратегии кооперации (4), то есть выбор варианта «отпираться». Но такой выбор возможен, если между участниками существует доверие, если каждый уверен, что другой не выберет более выгодный для себя вариант уклонения. Именно отсутствие доверия провоцирует коллективно иррациональный исход.

Применение моделей, подобных «дилемме узника», в анализе самых разных социальных явлений составляет основу исследовательской стратегии приверженцев теории рационального выбора. Образцами для них традиционно служат работы экономистов, давно развивающих этот подход, а в последние годы также работа американского социолога Джеймса Коулмена (1926–1995) «Основания социальной теории» (1990).

Коулмен проанализировал с точки зрения рационального выбора взаимодействия, традиционно связываемые, скорее, с проявлением чувств, нежели с расчетом. В частности, он показал, что в процессе ухаживания и заключения брака индивид ищет партнера как можно более привлекательного с точки зрения физической красоты, ума, доброты, престижности работы, уровня дохода или иных качеств. Следовательно, брачное поведение, по Коулмену, сводится к рациональному выбору из фиксированного набора альтернатив. Но стремление каждого участника «брачного рынка» к оптимизации выбора приводит к социальной дилемме, которую можно описать при помощи модели «дилемма узника». Если оба партнера вступают в брак по любви, то каждый «приобретает» внимание и заботу со стороны другого и одновременно «затрачивает» силы и время на внимание к партнеру и заботу о нем, то есть складывается ситуация общего выигрыша (4). Если один из партнеров вступает в брак по расчету, а другой по любви, то один «выигрывает», поскольку «приобретает», не «затрачивая», то есть складывается либо ситуация одностороннего выигрыша (2), либо одностороннего проигрыша (3). Индивидуально рациональной является стратегия вступать в брак по расчету, но если оба партнера выбирают такую стратегию, то ни один из них не «приобретает» того, на что рассчитывает (1). Стратегия вступления в брак по расчету является социально иррациональной.

Устранение риска и тем самым решение социальной дилеммы достигается с установлением доверия участников взаимодействия друг к другу. Доверие обеспечивается действенной системой социальных норм, поощряющих «кооперацию» и наказывающих за «уклонение». Именно нормы, которые требуют выполнения взятых на себя обязательств, и отношения, построенные на доверии, лежат в основе рыночного поведения и Коулменом рассматриваются как социальный капитал — ресурс экономического развития, который столь же важен, как и технико-организационные ресурсы.

Социальные нормы ограничивают выбор, сводя альтернативы к социально одобряемым действиям, и ориентируют участников взаимодействия на поддержание своей репутации, то есть на сохранение доверия к ним со стороны партнеров по взаимодействию. Таким образом, рациональным может считаться выбор не в пользу индивидуального интереса, а в пользу позитивного мнения других людей. Однако теория рационального выбора недооценивает проблему формирования мнения, то есть восприятия, истолкования и оценки поступков индивидов другими участниками взаимодействия.

Символический интеракционизм

Проблема интерпретации людьми поступков друг друга является ключевой для еще одной микросоциологической парадигмы — символического интеракционизма. Это исследовательский подход, основывающийся на концепции социального взаимодействия как процесса согласования людьми своих поступков с поступками других людей путем установления и изменения значений этих поступков. Взаимодействуя друг с другом, индивиды постоянно определяют и переопределяют значения действий друг друга в зависимости от развития ситуации и ориентируют свои последующие действия на эти значения. При таком подходе общество — это не фиксированная совокупность однозначно заданных социальных норм и не предустановленная система поведения, а текучий, хотя и структурированный процесс интеракции (от англ. interaction — взаимодействие).

Образцом для социологов, придерживающихся концепции символического интеракционизма, служат работы выдающегося американского социального психолога Джорджа Герберта Мида (1863–1931) и его последователей в социологии Герберта Блумера (1900–1987) и Ирвина Гофмана (1922–1982).

Мид, чьи идеи уже после его смерти были собраны и систематизированы его учениками в книге «Разум, человеческое “Я” и общество» (1934), утверждал, что поведение человека — это реакции не столько на стимулы (внешние воздействия и внутренние побуждения), сколько на символы (значения вещей и действий). Социальным поведение индивида является потому, что он/она своим действиям и действиям окружающих людей придает те же значения, что и другие участники взаимодействия. Индивид умеет ориентировать свои действия на определенное их истолкование партнерами по взаимодействию, так как по мере накопления опыта взаимодействия с разными людьми в разных ситуациях в сознании индивида формируется особая установка мышления, названная Мидом обобщенный другой. Обобщенный другой — это часть собственного «Я» индивида, но одновременно абстрактный образ партнера по взаимодействию, роль которого индивид внутренне принимает, когда интерпретирует чужие поступки и совершает собственные.

Обобщенный другой — это усвоенная схема интерпретации и мотивации действий, но она изменчива и ситуативна. Чтобы подчеркнуть ситуационный, процессный характер действий и их интерпретации, ученик Мида Блумер сформулировал в книге «Символический интеракционизм» (1969) три постулата, на основе которых строятся описание и объяснение социальных явлений как процессов интеракции:

1) люди действуют в отношении объектов на основе значений, придаваемых этим объектам;

2) значение объектов для индивида возникает в социальном взаимодействии, в котором он (она) участвует;

3) значения используются и видоизменяются индивидом в процессе интерпретации объектов, с которыми он (она) имеет дело.

Структурность, то есть упорядоченность и повторяемость социальных взаимодействий возникает на основе общности значений, вырабатываемых и разделяемых участвующими в этих взаимодействиях людьми. Если, например, участники взаимодействия одинаково истолковывают поднятую вверх руку как знак приветствия, то использование одним из них такого жеста приводит к взаимному определению ситуации как начала общения. При всяком повторении такой ситуации взаимодействие будет развиваться в том же направлении. Но если общность значений отсутствует, и партнер по взаимодействию истолковывает поднятую вверх руку иначе, как знак агрессии, то он определяет ситуацию как начало конфликта и ответным действием демонстрирует свое отношение к ситуации именно как к конфликту. Бесконфликтное развитие начавшегося таким образом взаимодействия возможно, только если первый участник взаимодействия, используя иные действия, вызовет у второго участника впечатление, что первоначальный жест имел значение именно приветствия.

Зависимость процесса взаимодействия от интерпретации значений поступков приводит к тому, что действия индивидов приобретают характер управления впечатлениями других людей. Этот аспект социального взаимодействия выделил Гофман в знаменитой книге «Презентация себя в повседневной жизни» (1959). Определив свою версию символического интеракционизма как драматургический анализ, Гофман показал, что индивиды даже в самых обычных случаях целенаправленно добиваются желательной интерпретации, выстраивают серию действий — «пьесу», выбирают и подготавливают ситуацию взаимодействия — «сцену», используют особенности места — «декорации» и вещи — «реквизит». Цель презентации — создание устойчивого впечатления, определяющего в сознании людей, кем является, какое социальное положение занимает индивид, то есть создание или поддержание идентичности (от англ. identify — отождествлять, опознавать).

Эффективность самопрезентации как средства управления впечатлениями определяется тем, как действия индивида соотносятся окружающими с первичными схемами интерпретации ситуации взаимодействия. Такие первичные схемы интерпретации Гофман представил в работе «Анализ фреймов» (1974). Фреймы (от англ. frame — рамка) структурируют взаимодействие, поскольку являются привычными и нерефлексируемыми способами определения ситуации ее участниками. Социальные фреймы обеспечивают фоновое понимание событий, которые являются результатом деятельности людей. Во фреймах нет неумолимости природного закона, но фреймирование ситуации подчиняет участников определенным стандартам и социальной оценке действия. Фреймы определяют, чем ситуация является для ее участников и как будут восприниматься и интерпретироваться их действия.

Интеракционистская схема «определение ситуации — презентация значений» может использоваться как универсальный инструмент анализа социальных явлений.

Символический интеракционизм позволяет хорошо описывать и объяснять межиндивидуальные взаимодействия и массовое поведение в ситуациях, предполагающих возможность различных интерпретаций. Однако сторонники этой парадигмы переоценивают рефлексивность²⁰, сознательное отношение индивидов к своим и чужим действиям и недооценивают устойчивость и стереотипность значений, которые структурируют восприятие и поступки индивидов. В повседневной жизни люди часто воспринимают ситуации взаимодействия не как открытые для различных интерпретаций, а как однозначные — «само собой разумеющиеся».

Феноменологическая социология

В отношении изучения привычных интерпретаций и устойчивых смыслов действий альтернативной символическому интеракционизму парадигмой является феноменологическая социология. Это подход, основывающийся на рассмотрении социального взаимодействия как процесса координации поступков людей, наделяющих действия друг друга смыслом, типичным для их жизненного опыта. Общность и устойчивость смыслов, придаваемых ситуациям взаимодействия, упорядочивает их и превращает в представлении участников взаимодействия в объективную реальность — социальные феномены. Социальная реальность конструируется, хотя большей частью непреднамеренно, в сознании людей, придерживающихся общепринятых способов интерпретации как очевидных, естественных.

Образцами постановки и решения исследовательских проблем для приверженцев концепции феноменологической социологии служат работы выдающегося австрийского философа и социолога Альфреда Шюца (1899–1959) и его учеников — немецкого социолога Томаса Лукмана (1927—2016) и американских социологов Питера Бергера (1929—2017) и Гарольда Гарфинкеля (1917—2011).

Шюц в работе «Смысловая структура социального мира» (1932), используя идеи феноменологической философии германского мыслителя Э. Гуссерля, сформулировал концепцию социальной феноменологии как изучения тех представлений, которые образуют общество как «горизонт жизненного мира» — сферу опыта, доступного индивидам в их повседневной жизни. Жизненный мир не является предметом размышлений, люди просто переживают его как очевидную реальность. Объективность вещей, действий, событий в мире повседневности — это естественная установка индивидуального сознания. Субъективные переживания, индивидуальный опыт объективирует язык, при помощи которого люди обозначают и определяют любые явления. В языке ситуации взаимодействия и их участники типизируются, то есть подводятся под привычные и понятные категории: «лекция», «студент», «преподаватель»; «магазин», «покупатель», «продавец»; «семья», «родители», «дети» и т. д. Типизации придают смысл любым, даже новым явлениям и тем самым встраивают их в жизненный мир в качестве знакомых и потому понятных и «само собой разумеющихся».

Межиндивидуальное взаимодействие строится на основе взаимной типизации, то есть приписывания участниками действиям друг друга типичных мотивов, варианты которых заданы жизненным опытом. Индивиды действуют на основе интерпретаций и при этом исходят из естественной установки, что имеют дело не с интерпретациями, а с реальными явлениями. Согласованность, координация поступков в таком случае, возможна постольку, поскольку смысл явлений, заложенный в типизациях, истолковывается одинаково разными людьми. Единство интерпретации обеспечивается общностью жизненного мира. Жизненный мир не является объективной реальностью, поскольку он образован переживаниями, опытом, типизациями, но он не является и субъективным миром индивидуального сознания. Жизненный мир — это интерсубъективная реальность. Интерсубъективность — это фундаментальная характеристика социальных феноменов.

Интерпретация ситуаций взаимодействия и действий его участников как типичных превращает взаимодействие в социальный порядок — устойчивую структуру. Социальная структура с точки зрения феноменологической социологии представляет собой всю сумму типизаций и созданных с их помощью повторяющихся образцов взаимодействия. Таким образом, общество конструируется в результате взаимодействий в повседневной жизни. Однако сконструированный социальный порядок в силу естественной установки сознания воспринимается индивидами как объективная реальность — система норм и правил, которые необходимо усвоить и которым необходимо следовать. Эту двойственность общества, представляющего собой одновременно и «субъективные смыслы», и «объективную фактичность», Бергер и Лукман в совместной работе «Социальное конструирование реальности» (1966) представили как особенность социальной реальности, для которой характерны три момента:

1) общество — человеческий продукт,

2) общество — объективная реальность,

3) человек — социальный продукт.

Типизации повседневной жизни образуют социальные конструкты первого порядка. На их основе создаются социальные конструкты второго порядка, формирующие «конечные миры смыслов» — такие сферы специфических феноменов и взаимодействий, как наука, религия, искусство, экономика и т. д. Конечные миры смыслов — это замкнутые области реальности, встраиваемые в реальность повседневной жизни. В каждом из этих миров особый способ существования феноменов. В сфере науки существует, то есть имеет смысл только то, что объективно; в сфере религии — только то, что сверхъестественно; в сфере искусства — то, что эстетично; в экономике — то, что рентабельно.

Для того чтобы индивид смог переживать эти специфические реальности и участвовать в соответствующих взаимодействиях, ему/ей необходимо расширить «горизонт жизненного мира», усвоив типичные для той или иной сферы взаимодействия смыслы и способы их образования. Ключевую роль в этом играет язык, который типизирует опыт и связывает в единое целое мир повседневности и конечные миры смыслов. Идея об определяющей роли языка в социальном конструировании реальности лежит в основе исследовательской стратегии феноменологической социологии: изучать то, как при помощи речевых коммуникаций поддерживаются и трансформируются социальные феномены: общество, социальные общности, социальные статусы и т. д.

Гарфинкель в работе «Исследования по этнометодологии» (1967) представил исследовательскую стратегию феноменологической социологии как эмпирическую технику выявления скрытых, подразумеваемых смыслов, определяющих возможность и характер коммуникации. Понятием этнометодология у Гарфинкеля обозначается и предмет его исследования — практикуемые индивидами в повседневной жизни методы объяснения, то есть способы наделения смыслом ситуаций и действий, и одновременно исследовательский метод — обнаружение латентных смысловых структур в привычных, обыденных ситуациях, рассматриваемых подобно тому, как этнографы смотрят на обычаи и ритуалы иных народов, непривычные и требующие усилий по раскрытию их смысла.

Гарфинкель на экспериментальном материале показал, что коммуникация основывается на «индексации», то есть на привязке высказываний к контексту. Смысл высказывания не содержится в нем самом, а определяется выбором контекста, при этом структура возможных контекстов для каждого индивида задана его жизненным миром. В одном из проведенных Гарфинкелем экспериментов студентам университета было предложено принять участие в том, что было представлено как новая форма психотерапии. Студентов попросили кратко изложить личную проблему, для решения которой им нужен совет, и задать психотерапевту вопросы, предполагающие односложный ответ — «да» или «нет». Человек, отвечавший на вопросы студентов, не был психотерапевтом, а последовательность его ответов была задана генератором случайных чисел. Несмотря на то, что ответы не имели никакого отношения к содержанию вопросов, студенты интерпретировали ответы как советы профессионала. Если даже ответы казались совершенно абсурдными, студенты считали, что просто не смогли внятно изложить свою проблему. Гарфинкель сделал вывод, что студенты наделяли смыслом ответы мнимого психотерапевта исходя из подспудно навязанного им экспериментатором контекста: они находятся на организованном в университете сеансе психотерапии, их собеседник — психотерапевт. Подобным образом в обычной жизни люди придают тот или иной смысл ситуации и высказываниям партнеров по коммуникации и тем самым спонтанно создают социальный порядок даже тогда, когда объективно его нет.

Феноменологическая схема «придание смысла — конструирование реальности» может служить универсальным аналитическим инструментом.

Феноменологическая социология хорошо описывает и объясняет то, как люди взаимодействуют в повседневной жизни и, в отличие от символического интеракционизма и теории социального обмена, уделяет большое внимание и социальным структурам. Однако все эти парадигмы недооценивают роль неравенства и конфликтов в формировании процессов межиндивидуального взаимодействия.

Социальный акционализм

В отношении изучения конфликтов и неравенства на уровне микросоциальных процессов альтернативой другим микросоциологическим парадигмам является социальный акционализм — концепция, разработанная известным французским социологом Аленом Туреном (р. 1925). В книгах «Социология действия» (1965) и «Производство общества» (1973) он представил исследовательский подход, основывающийся на тезисе, что социальное действие порождает ценности и нормы, которые служат для индивидов ориентирами в их деятельности и придают этой деятельности устойчивость и упорядоченность, то есть образуют социальные структуры.

То, что мы называем обществом, не является, по мысли Турена, системой — единой и четко структурированной совокупностью норм и поведенческих образцов, определяющих деятельность индивидов. Общество — это арена борьбы акторов (от франц. acteur — действующее лицо, деятель) за утверждение их целей и представлений о том, как должны строиться отношения между людьми, в качестве ценностей и норм. Социальные структуры порождаются не всяким действием, а только «историчным», то есть направленным на борьбу за поддержание или изменение общих условий жизни людей. Историчность (то есть способность творить общество как историческое явление) — это характеристика, которую деятельность индивидов приобретает, если они становятся участниками социального движения — организованного коллективного поведения акторов, борющихся за интересы своего класса.

Поскольку социальным, а значит относящимся к предмету социологии, является не изолированное индивидуальное действие, а действие, реализующее цели социального движения, социологическое исследование должно вестись особым способом, который Турен назвал социологической интервенцией (от лат. interventio — вмешательство). Исследователь должен быть участником изучаемого социального движения, участвовать в повседневных взаимодействиях, совместно с другими участниками данного движения формулировать цели движения и выяснять, как действия соотносятся с целями, характеризуются ли они историчностью. Социологическое знание — это практическое знание акторов, осознание историчности и управление ею. Поэтому исследователи сами должны быть акторами, вмешиваться в социальные процессы, а не занимать позицию нейтрального наблюдателя.

Социальный акционализм, как и феноменологическая социология и прочие микросоциологические парадигмы, недооценивает влияние на жизнедеятельность людей факторов, которые не являются частью их взаимодействия, их жизненного мира и которым поэтому они могут не придавать никакого смысла, но которые от этого не перестают оказывать реальное воздействие. Например, профессия врача или учителя как вид деятельности социально конструируется теми, для кого эта деятельность является частью повседневной жизни и имеет определенный смысл: врачами, преподавателями и студентами медицинских учебных заведений, пациентами или учителями, преподавателями и студентами педагогических учебных заведений, учениками и их родителями. С другой стороны, экономические, правовые или политические решения бизнесменов, государственных чиновников и парламентариев, никак не связанных с жизненным миром этих профессий, могут влиять на количество рабочих мест, уровень оплаты труда, количество учебных заведений и условия приема в них, уровень технического оснащения и т. д.

Макросоциальные явления как факторы, определяющие условия и характер взаимодействия, и связи между различными макросоциальными явлениями не входят в предмет феноменологической социологии, символического интеракционизма, теории социального обмена, теории рационального выбора, социального акционализма. Это не означает, что микросоциологические парадигмы в меньшей степени, чем макросоциологические, адекватны исследовательским задачам, которые необходимо решать социологам. Это лишь означает, что средствами одной парадигмы или одного типа парадигм все исследовательские проблемы решить не удается и что мультипарадигмальность в социологии отражает существование в ней этой проблемы.

2.3. Интегративные парадигмы

В ситуации мультипарадигмальности существенной является проблема теоретического единства социологии, разные представители которой по-разному трактуют предмет социологии, цели и методы исследовательской работы. Расхождения в трактовке предмета социологии могут и не создавать проблемы, если социологи исследуют разные явления и процессы. В таком случае их исследования в совокупности дают картину многообразия форм социальной обусловленности явлений, и результаты исследований, проводимых в рамках различных научных подходов, являются взаимодополняющими. Но в современной социологии сторонники различных парадигм часто исследуют одни и те же явления и процессы и при этом получают противоположные выводы, результаты исследований являются взаимоисключающими. При этом трудно оценить, какие из этих результатов являются истинными с научной точки зрения. Поскольку все результаты, полученные в строгом соответствии с научными процедурами, должны быть признаны истинными, а вопрос об адекватности самих процедур сторонниками разных парадигм решается по-разному, теории и эмпирические данные, полученные на основе разных парадигм, оказываются несоизмеримыми.

Ситуация мультипарадигмальности в социологии сложилась потому, что социологи решают методологические проблемы, то есть вопросы что, как и зачем исследовать, представляя их как дилеммы²¹. Принципиальные расхождения между парадигмами в социологии определяются решениями трех дилемм.

Первая дилемма — это вопрос «действие или структура». Сторонников микросоциологических парадигм — теории социального обмена, теории рационального выбора, символического интеракционизма, феноменологической социологии — объединяет лежащее в основе их понятийного аппарата и исследовательской стратегии представление о том, что социальные структуры являются производными от индивидуальных действий. Сторонники макросоциологических парадигм — структурного функционализма, исторического материализма (марксизма), критической теории (неомарксизма) — исходят из того, что индивидуальные действия являются производными от социальных структур.

Вторая дилемма — это вопрос «факты или смыслы». Сторонники позитивистского подхода в социологии утверждают: чтобы делать общезначимые научные выводы, исследователь должен оперировать объективными фактами, которые можно получить, фиксируя устойчивые образцы взаимодействия, формы совместной жизни людей, а интерпретация смыслов, которые невозможно наблюдать, чревата произвольными умозаключениями. Антипозитивистски настроенные сторонники интерпретативной социологии полагают, что естественнонаучная модель исследования причинно-следственных связей не подходит для социологии, поскольку люди совершают действия осмысленно, и в случае социальных явлений и процессов причинно-следственные связи — это связи смысловые.

Третья дилемма — это вопрос «объективизм или активизм». Объективистская позиция предполагает, что цель исследования — истинное знание — достигается, если социолог занимает позицию беспристрастного, этически и политически нейтрального исследователя, относящегося к социальным явлениям как к объекту изучения. Ярко выраженная приверженность идеалу научной объективности отличает такие парадигмы, как структурный функционализм, теория социального обмена, теория рационального выбора. Парадигмы символического интеракционизма и феноменологической социологии также являются объективистскими, но они строятся на представлении о том, что исследователь, будучи вовлечен в социальные взаимодействия, не может быть абсолютно нейтральным по отношению к изучаемому объекту. Идея о том, что неизбежную тенденциозность социологии следует не подавлять или скрывать, а, напротив, активно культивировать и использовать, лежит в основе активистских парадигм как классический марксизм, критическая теория общества, социальный акционализм. Цель исследования — социальное изменение в направлении более гуманного общества — достигается, если социолог занимает позицию активного критика существующего социального порядка и сознательно использует ценностные суждения для выявления его основ, структур, форм воздействия на мышление и поведение индивидов.

Характерные для рассмотренных выше парадигм однозначные решения дилемм «действие или структура», «факты или смыслы», «объективизм или активизм» приводят к односторонности подходов и противопоставлению полученных в их рамках результатов исследований. На преодоление противопоставления в теоретической социологии действия и структуры, объективности и социальной активности исследователя нацелены новые исследовательские подходы и теории, которые в последние два десятилетия приобрели большое число сторонников среди социологов. Это так называемые интегративные парадигмы. К их числу принадлежат теория коммуникативного действия Ю. Хабермаса, теория структурации Э. Гидденса, конструктивистский структурализм П. Бурдье.

Теория коммуникативного действия (Ю. Хабермас)

Теория коммуникативного действия — это исследовательский подход, в основе которого лежит представление об обществе как, с одной стороны, о системе, а с другой стороны, жизненном мире. Основоположник этого подхода немецкий социолог Юрген Хабермас (р. 1929) в работе «Теория коммуникативного действия» (1981) стремился показать относительную правоту макросоциологических парадигм (структурный функционализм, исторический материализм) и микросоциологических парадигм (феноменологическая социология, символический интеракционизм), которые сосредотачивают внимание исследователей, соответственно, на объективных структурах и субъективных смыслах. Ограниченность этих парадигм, по мысли Хабермаса, заключается в том, что они «обрывают» связь между двумя неразделимыми аспектами общественной жизни.

Хабермас выделил два типа социального действия: целерациональное действие²², направленное на успешное манипулирование объектами, в качестве которых могут рассматриваться и вещи, и живые существа, в том числе люди, и коммуникативное действие, направленное на достижение взаимопонимания и консенсуса (от лат. consensus — согласие, единодушие) между взаимодействующими людьми. Целерациональное действие воспроизводит общество как систему, то есть комплекс формальных норм, определяющих наиболее эффективные способы обеспечения благосостояния и безопасности индивидов. Экономика — сфера деятельности, в которой действия индивидов координируются при помощи денег, и политика — сфера, в которой действия координируются при помощи власти, являются составными частями системы. Люди действуют согласованно, если одни оплачивают действия других или если одни подчиняются распоряжениям других. Коммуникативное действие воспроизводит общество как жизненный мир, то есть комплекс символических структур, определяющих способы придания индивидами смысла событиям и действиям друг друга. Составными частями жизненного мира являются: 1) культура — сфера деятельности, в которой индивидами создается и передается знание; 2) общность — сфера деятельности, в которой индивидами устанавливается и поддерживается чувство единства — солидарность; 3) социализация личности — сфера деятельности, в которой у индивидов формируются идентичность (представление о себе на основе осознания принадлежности к той или иной социальной общности) и способность быть актором — ответственным субъектом социального действия. Культура, общность, социализация личности — это сферы, в которых действия индивидов координируются при помощи языка как средства речевой коммуникации. Люди действуют согласованно, если одни аргументируют необходимость или полезность тех или иных действий, а другие принимают эти аргументы как убедительные.

Система и жизненный мир неразрывно связаны и зависят друг от друга. Система обеспечивает «материальную основу» коммуникативного действия посредством эффективного использования ресурсов и результатов целерационального действия для поддержания: 1) технического оснащения и организационных процедур накопления и передачи знания; 2) экономического благополучия, правового порядка и военной безопасности общности; 3) жизненных сил и здоровья индивидов. Жизненный мир обеспечивает мотивацию целерационального действия посредством придания объектам и ситуациям значений, ориентируясь на которые люди выбирают культурно, социально и индивидуально приемлемые цели и соотносят цели и средства. Но в современном мире согласно Хабермасу равновесие между системой и жизненным миром нарушено, и система «колонизует» жизненный мир.

Колонизация происходит в форме бюрократизации и коммерциализации тех сфер жизнедеятельности, в которых создаются символические структуры. Деньги и власть постепенно замещают речевую коммуникацию в качестве средства координации действий в науке, искусстве, образовании, профессиональных ассоциациях, местных общинах, семейной жизни, воспитании подрастающего поколения. Колонизация жизненного мира — основная структурная проблема современного общества, так как распад символических структур ведет к мотивационному кризису: мотивация действий на основе придания им смысла исчезает и нарастает «системное насилие». Действия на основе личного выбора, мотивируемые ценностными ориентациями, убеждениями, верованиями, замещаются действиями на основе вынужденного подчинения и корыстного интереса, то есть внешних стимулов, исходящих от системы. Такого рода действие совершается лишь до тех пор, пока система оказывает на деятельность индивидов давление посредством денег и власти.

Колонизация жизненного мира является основной причиной социальных конфликтов в современную эпоху. На смену экономической и политической борьбе классов приходит борьба между общностями, чьи интересы связаны с экспансией системы — предпринимателями, рабочими, служащими, государственными чиновниками, и общностями, чьи интересы связаны с поддержанием жизненного мира — молодежью, этническими и культурными меньшинствами, религиозными фундаменталистами и т. д. В этих условиях главной целью исследования должно быть развитие такой формы мышления и мотивации деятельности, которая может служить идейной основой и практическим средством поддержания жизненного мира и сдерживания экспансии системы. Хабермас для обозначения этой формы мышления и мотивации деятельности ввел понятие коммуникативной рациональности, противопоставляя ее инструментальной рациональности системы. При помощи концепции колонизации системой жизненного мира и концепции коммуникативной рациональности в теории коммуникативного действия объективистские парадигмы (структурный функционализм и феноменологическая социология) интегрируются с активистскими парадигмами (историческим материализмом и критической теорией).

Теория коммуникативного действия хорошо описывает и объясняет взаимосвязь и взаимодополнительность двух типов организации жизнедеятельности людей: формальных обезличенных образцов взаимодействия — «системы» и повседневных межличностных коммуникаций — «жизненного мира». Однако эта теория оставляет непроясненным вопрос о том, социальные структуры (и системы, и жизненного мира) предопределяют индивидуальные действия (и целерациональные, и коммуникативные) или, напротив, действия порождают структуры.

Теория структурации (Э. Гидденс)

Альтернативой теории коммуникативного действия в решении данной проблемы является теория структурации, созданная английским социологом Энтони Гидденсом (р. 1938). Теория структурации — это научный подход, основывающийся на представлении о воспроизводстве общества как системы взаимодействия агентами (от лат. agens — действующий) — индивидами как субъектами действия, создающими структуры, которые в свою очередь служат объективными условиями — средствами (предоставляют возможности) и ограничениями (задают рамки) для последующих действий.

В работе «Конституирование общества» (1984) Гидденс представил теорию, которая должна соединить парадигмы, исходящие из примата структуры, и парадигмы, исходящие из примата действия, и тем самым положить конец «имперским притязаниям» субъективизма, характерного для интерпретативной социологии, и объективизма, характерного для структурного функционализма. Ключевое положение теории структурации — тезис о дуальности, то есть двойственном характере социальных структур. Они, с одной стороны, являются результатом (часто непреднамеренным) деятельности индивидов, а с другой стороны, являются предпосылками этой деятельности.

Определяющая роль в социальных процессах агентов проявляется на трех уровнях осознания и контроля ими своих действий. Первый уровень — это мотивация действия, то есть возникновение внутреннего побуждения к действию как представления о необходимости и направленности действия. Второй уровень — рационализация действия, то есть определение процедуры действия на основе соотнесения целей и средств. Третий уровень — мониторинг (от англ. monitoring — наблюдение с целью контроля) действия, то есть рефлексия мотивов, процедуры и последствий действия. В случае успешного исхода действия (достижение индивидуальных целей, позитивная реакция со стороны социального окружения) использованные средства и процедура совершения действия рассматриваются индивидами в качестве образцов для последующих действий. Согласно Гидденсу люди характеризуются естественным стремлением к «онтологической безопасности» — определенной степени стабильности в жизни, или, иными словами, «уверенности в том, что природа и социальный мир останутся такими, какие они есть». Таким образом, рационализация и рефлексия агентами своих действий ведут к созданию социальных систем, которые упорядочивают взаимодействия и структурными элементами которых являются практики, то есть привычные действия.

Определяющая роль в социальных процессах структур проявляется в двух видах условий, создающих ограничения и возможности для деятельности агентов. Первый вид структур — это правила совершения действия, которые существуют в виде правил обозначения (языковых кодов) и в виде правил санкционирования поведения (социальных норм). Второй вид структур — ресурсы для совершения действия, которые могут быть материальными и нематериальными (власть). Ориентируясь на существование правил и доступность ресурсов, индивиды делают выбор в пользу совершения одних действий и отказываются от совершения других. Таким образом, влияние правил и ресурсов на мотивацию и рационализацию действий агентов ведет к воспроизводству агентами социальных систем.

Различные макросоциологические и микросоциологические парадигмы построены на основе разных комбинаций уровней компетентности агентов и видов структур. Например, комбинация представлений о рационализации, рефлексии и правилах санкционирования лежит в основе теории рационального выбора, а в основе феноменологической социологии — комбинация представлений о рационализации, рефлексии и правилах обозначения. Таким образом, для микросоциологических парадигм характерен акцент на рефлексивности действия, а представление о структурирующей роли распределения ресурсов не является принципиальным. Напротив, для макросоциологических парадигм принципиально представление о мотивации действия, а источниками мотивации могут выступать классовое сознание и идеология (правила обозначения), социальные нормы (правила санкционирования), или распределение ресурсов. Например, в основе исторического материализма лежит комбинация представлений о мотивации, правилах обозначения, материальных ресурсах и власти; в основе структурного функционализма — комбинация представлений о мотивации, рационализации и правилах санкционирования.

В концепции структурации Гидденс попытался интегрировать существующие парадигмы на основе учета всех составляющих действия и структур и всех форм их влияния друг на друга. Структурация — это процесс воспроизводства общества, характеризуемый взаимообусловливанием индивидуального действия и социальных структур (рис. 2.5).

Рис. 2.5. Попеременная детерминация действия и структуры в процессе структурации

Структуры предопределяют характер индивидуальных действий потому, что агенты руководствуются знанием (научным или обыденным) об обществе, то есть о существующих условиях взаимодействия. Действия индивидов предопределяют характер социальных структур потому, что агенты преследуют собственные цели, то есть используют те правила и ресурсы, которые позволяют или дают шанс реализовать индивидуальные интересы.

Теория структурации хорошо описывает и объясняет, как действия и структуры оказываются причинами и следствиями по отношению друг к другу. Эти взаимосвязи Гидденс назвал «каузальными петлями». Однако теория структурации переоценивает рефлексивность агентов и не позволяет объяснить ситуации взаимодействия, когда агенты не осуществляют «мониторинг», а восприятие ими ситуации различно в силу разницы в образовании, воспитании, жизненном опыте и т. п.

Конструктивистский структурализм (П. Бурдье)

Эта проблема решается в рамках альтернативной по отношению к теории структурации парадигме — конструктивистском структурализме. Конструктивистский структурализм — исследовательский подход, основывающийся на представлении о том, что социальные структуры обусловливают практики и представления агентов, а агенты производят практики и тем самым воспроизводят и преобразуют структуры. Практики — это, скорее, спонтанные, нежели рационально избираемые действия, реализующие привычные схемы мышления и деятельности. При помощи такой концепции практик, создатель конструктивистского структурализма, французский социолог Пьер Бурдье (1930–2002) стремился преодолеть односторонность объективизма, представляющего социальные отношения как независимую от индивидов реальность, и субъективизма, «не способного объяснить закономерность социального мира». В таких работах, как «Различение» (1979) и «Практический смысл» (1980), Бурдье показал, что социальные структуры «вне» индивида, данные в неодинаковом распределении материальных и символических благ, являются объективированными продуктами практик. Инкорпорированными, то есть находящимися «внутри» индивида, продуктами практик являются диспозиции — предрасположенности к определенному восприятию событий и к определенным образцам действий.

Система устойчивых диспозиций, структурированных прошлыми практиками и структурирующих последующие, получила в теории Бурдье название «габитус» (от лат. habitus — свойство, привычка). Габитус как набор усвоенных, но неосознаваемых схем восприятия и производства практик, является моделью, позволяющей объяснять спонтанность, импровизационность практик, не прибегая к идее рефлексирующего и свободного субъекта деятельности, и воспроизводимость, устойчивость социального порядка, не прибегая к идее объективной детерминированности деятельности. Индивиды конструируют социальные структуры, но это конструирование не является произвольным, оно предопределено теми социальными структурами, которые в процессе накопления жизненного опыта, воспитания, образования сформировали мыслительные и поведенческие установки индивидов.

Совокупность позиций, фиксирующих объективные различия, и диспозиций, определяющих субъективные оценки, образует социальное пространство — комплекс отношений, объединяющих и разделяющих агентов символически и физически. Символическое разделение — это разделение индивидов на категории, представители которых больше или меньше стремятся взаимодействовать друг с другом, больше или меньше похожи по образу жизни. Соответственно, эти категории «ближе» или «дальше» друг от друга в социальном пространстве. Символическое разделение приводит к разделению физическому, когда жизнь представителей различных общностей (этнических, религиозных, профессиональных и т. д.) концентрируется в разных регионах, районах, кварталах, зданиях и т. п.

Внутри социального пространства формируются особые сферы практик — поля, каждое из которых является автономной по отношению к другим полям ареной борьбы за ресурсы и символическое признание. Автономность обусловлена тем, что успех — занятие доминирующей позиции в данном поле (экономическом, политическом, академическом и т. п.) — зависит от обладания специфическим капиталом. Наряду с экономическим капиталом (собственность, деньги) Бурдье выделяет культурный (образование, воспитание) и социальный (происхождение, связи) капиталы.

Рис. 2.6. Модель социального пространства

Исторически складывающаяся конфигурация полей, то есть их соотношение в жизнедеятельности людей задает относительный «вес» капиталов различного вида при определении позиций и формировании диспозиций агентов в социальном пространстве. В современном обществе, в котором экономическое поле (производство, потребление, бизнес, работа) доминирует над другими полями, экономический капитал более «весом», чем культурный капитал, что предопределяет консерватизм большинства предпринимателей и рабочих и оппозиционность большинства интеллектуалов, образующих доминируемую фракцию внутри доминирующего слоя (см. рис. 2.6).

Конструктивистский структурализм, как и теория коммуникативного действия, и теория структурации, хорошо описывает и объясняет явления «на стыке» макросоциального и микросоциального уровней. Но интегративные парадигмы не устраняют дулизм в решении дилемм «структура или действие», «факты или смыслы», «объективизм или активизм». Напротив, новые парадигмы, соединяющие концепции определяющей роли действия и концепции определяющей роли структуры, лишь умножают число альтернативных подходов и способствуют закреплению в социологии ситуации мультипарадигмальности.

2.4. Альтернативные парадигмы

Помимо интегративных парадигм, примерами которых являются теории Ю. Хабермаса, Э. Гидденса, П. Бурдье, в социологии возникли иные варианты решения проблемы мультипарадигмальности. Эти варианты основываются не на компромиссных решениях дилемм «структура или действие», «факты или смыслы», «объективизм или активизм», а на радикальном отказе от теоретизирования в рамках, заданных этими дилеммами. Наиболее значимыми примерами альтернативного подхода к решению проблемы мультипарадигмальности в социологии являются теория самореферентных систем Никласа Лумана, постмодернистская теория Мишеля Фуко и Жана Бодрийяра, акторно-сетевая теория Бруно Латура.

Теория самореферентных систем (Н. Луман)

Оригинальный вариант решения проблемы интеграции макро- и микросоциологических парадигм, а также объективистских и активистских парадигм представлен в теории самореферентных систем, разработанной немецким социологом Никласом Луманом (1927–1998). Эту интеграцию можно назвать «негативной», поскольку Луман предложил не соединение понятий структуры и действия, а отказ от обоих понятий в пользу новых концептуальных средств описания и объяснения социальных явлений.

Подход, сформулированный Луманом в работе «Социальные системы» (1984), основывается на представлении об обществе как о системе, элементами которой являются коммуникации — операции, уменьшающие комплексность, то есть сложность, неопределенность в процессе совместной жизни людей. Система существует как процесс разграничения «области менее комплексного» — самой системы и «области более комплексного» — окружающей среды системы. Коммуникация — это операция, производящая различение сообщения, информации и интерпретации. Посредством коммуникации действия и предметы отграничиваются в качестве носителей информации от нее самой, то есть от содержания сообщения, а содержание — от придания ему смысла и оценки, то есть от принятия или отклонения сообщения. Таким образом, коммуникации поддерживают систему как социальный порядок тем, что производят различение социального и несоциального и придают смысл и определенность событиям.

Луман выделил три уровня формирования социальных систем: интеракция, организация, общество. Интеракция — это взаимодействие, обусловленное присутствием и непосредственным восприятием участниками друг друга. Интеракционные системы обеспечивают возможность простых и недолговечных коммуникаций. Организация — это объединение, складывающееся на основе формализации участия (членства) и правил коммуникации. Организационные системы обеспечивают возможность продолжительных коммуникаций, но только для тех, кто является членом и выполняет правила. Общество — это всеобъемлющая социальная система, которая включает в себя все формы интеракции и организации. Общество обеспечивает повсеместную (в любой ситуации) возможность коммуникации.

Концепция социальной системы, образуемой коммуникациями, исключает применение традиционных понятий «действие» и «структура». Согласно теории Лумана, человек в качестве живого существа (организм) и в качестве мыслящего и деятельного существа (личность) оказывается за пределами системы. Социальность явлений определяется не тем, что они результаты действий людей, а тем, что эти явления приобретают смысл в результате коммуникаций. То есть социальным может быть и то, чего люди не делали, например, НЛО. Их существование в качестве реальных объектов проблематично, но существование их в качестве коммуникаций — предмета оживленных дискуссий — совершенно очевидно. Нахождение человека как субъекта действия в окружающей среде системы не означает, что система представляет собой комплекс объективных структур. Социальность явлений определяется не тем, что они продукты структур (обычаев, норм, поведенческих образцов, распределения ресурсов и т. п.), а тем, что эти явления снижают комплексность внутри системы. То есть социальным может быть и то, что не соответствует структурам, например, обсуждение «запретных» тем или общение с «чуждыми» людьми, если такого рода сети коммуникаций проясняют ситуацию взаимодействия, упрощают функционирование организации или упорядочивают устройство общества.

Социальная система является операционно закрытой системой. Операционно закрытая система воспроизводится исключительно из собственных операций, и внешние события не являются «вводами» (inputs) в систему. Воздействия из окружающей среды сами по себе не проникают в систему. Однако эти события изменяют комплексность окружающей среды и, таким образом, служат раздражителями для системы, которая воспроизводится в процессе отграничения себя от окружающей среды. Система улавливает эти события и воспринимает как раздражения потому, что существуют структурные соединения — координирующие связи между процессами в окружающей среде и процессами в системе. В случае социальной системы структурное соединение с окружающей средой обеспечивает язык, служащий средством обозначения и наделения смыслом природных явлений и состояний человеческого сознания. При помощи языка события в окружающей среде представляются внутри социальной системы в форме, пригодной для их распознавания в качестве раздражения, на которое система реагирует собственными операциями — коммуникациями, способными снизить возникшую комплексность, то есть поддержать границу «система/окружающая среда».

Например, с точки зрения социолога, «изменение экологической ситуации» — это не серия природных процессов, а сеть коммуникаций, появляющихся в обществе как специфическая реакция операционно закрытой системы на процессы в окружающей среде. Операционная закрытость системы проявляется в том, что операции, поддерживающие общество, производятся из предшествующих операций системы — политических, экономических, научных, бытовых коммуникаций, а не из продуктов физических, химических и биологических процессов.

Операционная закрытость социальной системы — следствие самовоспроизводства (аутопойесиса в терминологии Лумана) системы. Коммуникации в системе производятся сетью коммуникаций и, в свою очередь, производят эту сеть как условие (ресурс) последующих операций системы. Аутопойесис обусловливает еще одно важное свойство социальной системы — самореферентность. Коммуникации являются одновременно операциями производства и описания общества. Таким образом, нет внешней референции (от лат. referens — сообщающий), то есть нет внешней по отношению к системе инстанции, к которой можно обращаться за описанием общества. Общество — самоописывающая система. Социология — это не описание системы как объекта, это сеть коммуникаций, являющихся операциями самоописания и тем самым самовоспроизводства общества.

Теория самореферентных (аутопойетических) систем решает проблему «действие или структура» при помощи тезиса о том, что коммуникации порождают коммуникации, а проблему «объективизм или активизм» — при помощи тезиса о том, что описание системы является частью операций, создающих систему. Теория Лумана хорошо описывает и объясняет современные процессы и явления, когда автономизировавшиеся системы — политика, экономика, право, наука, религия и т. д. — самовоспроизводятся на основе специфических коммуникаций. Их элементы — коммуникации — соотнесены исключительно друг с другом. Внутрисистемная коммуникация обеспечивается особыми символическими средствами (власть в политике, деньги в экономике, закон в праве, истина в науке, вера в религии и т. д.), а межсистемная коммуникация затруднена, поскольку каждая система реагирует на процессы в других системах весьма избирательно. Например, экономические проблемы представлены в политических коммуникациях лишь в той мере, в какой обсуждение этих проблем способствует воспроизводству системы власти, правовые проблемы представлены в экономических коммуникациях лишь в той мере, в какой законодательство можно использовать для достижения коммерческого и финансового успеха и т. д.

Теория самореферентных систем, базирующаяся на понятиях коммуникации и операционной закрытости систем, переоценивает степень упорядоченности и рациональности социальных структур и процессов и не дает адекватных средств описания и объяснения неравенства и конфликтов, а также социальных изменений, вызываемых внутрисистемными, а не внешними по отношению к системе событиями. Поэтому, как и другие интегративные парадигмы, парадигма, основанная Луманом, не может полностью заменить созданные ранее парадигмы.

Постмодернистская социальная теория (постструктурализм)

Идея основополагающей роли коммуникации в создании социальных систем может быть использована как с целью создания общесоциологической теории в качестве единой и логически непротиворечивой системы понятий и утверждений, так и для критики и опровержения самой возможности такого рода теории. Рассмотрение социальной реальности как изменчивого комплекса разнородных структур, образуемых и трансформируемых речевыми коммуникациями, характерно для постструктурализма. В отличие от структурализма, получившего развитие в лингвистике и антропологии в первой половине XX века, постструктурализм делает акцент не на упорядоченности и универсальности знаковых систем, а на сложности, подвижности и неоднозначности логики речевых практик, рассматриваемых как «дискурсивные формации». Такой подход лег в основу исследований, комплекс которых в 1960–1970-х годах сформировал постмодернистскую социальную теорию.

Постмодернистская социальная теория — исследовательский подход, базирующийся на концепции общества как совокупности дискурсов (от лат. discursus — рассуждение) — практик манипулирования знаками, которые формируют символические структуры, образующие для людей мир явлений и событий, воспринимаемых как социальная реальность. Образцом для социологов, придерживающихся постмодернистского подхода, служат работы французских мыслителей — историка и философа Мишеля Фуко (1926–1984) и социолога Жана Бодрийяра (1929–2007).

В работах «Надзирать и наказывать» (1975) и «Воля к знанию» (1976) Фуко показал, что гуманитарное знание, то есть комплекс дискурсивных практик, представляющих человека как специфический объект изучения, исторически сформировалось как часть комплекса практик, названного Фуко «власть-знание». Власть-знание — это комплекс практик, нацеленных на «нормализацию» поведения людей, на дисциплинирование их тел, чувств, мыслей. Согласно Фуко, современное общество — это дисциплинарное общество, в котором власть повсеместна, постоянна и безлична. Власть исходит отовсюду и реализуется через повседневные практики надзора, тренировки, анализа и оценки индивидами своих действий и действий друг друга. Власть — это не атрибут или занятие правительства, политиков, так называемых силовых структур. Отношения власти — это подвижная, изменчивая сеть позиций доминирования и подчинения, стратегий установления и поддержания неравенства.

Школа, больница, фабрика в условиях дисциплинарного общества являются институтами власти. Педагогика, медицина, менеджмент — это дискурсивные практики, ставящие человека в центр внимания, и одновременно это «тонкие», в отличие от «грубого» принуждения, технологии подчинения людей. Преподаватель, врач, менеджер, внимательно и заботливо относящиеся к своим ученикам, пациентам, работникам, изучая и направляя их поведение, раскрывая и развивая их потенциал, тем самым занимают позицию доминирования. Их интеллектуальное занятие — это своего рода политика. Таким образом, знание, научный дискурс — это всегда стратегия власти.

Не только интеллектуальные и политические практики можно рассматривать как дискурсы внутри сети отношений власти. Бодрийяр в работах «Система вещей» (1968) и «Общество потребления» (1970) продемонстрировал, что символической, дискурсивной практикой является потребление. Вещи используются как знаки, когда символическое содержание важнее реальных качеств, функционального содержания. Например, расстановка мебели — средство создать «жилищный дискурс», сообщающий о социальном статусе хозяина, а модельный ряд, предлагаемый компанией, производящей автомобили, — средство создать «дискурс заботы», сообщающий о стратегии удовлетворения запросов клиентов. Система вещей предстает как беззвучная «речь», увещевающая потребителей интегрироваться в социальную систему, обеспечивающую благосостояние и заботу об их интересах. Потребление как дискурс оказывается безличной стратегией власти, то есть стратегией системы, поддерживающей существующий порядок.

Таким образом, постмодернистская схема «дискурсивные практики — стратегии власти» может служить универсальным инструментом анализа социальных явлений и процессов.

Специфическое положение постмодернистской теории в современной социологии определяется тем, что в ней дискурсивные практики — это одновременно и объект, и метод. Постмодернисты создают не теорию как конечную совокупность логически связанных утверждений, а дискурс — открытую и изменчивую речевую практику, в которой понятия не фиксируются в виде однозначных терминов, а постоянно обыгрываются посредством выстраивания ассоциативных рядов. Само дальнейшее существование социологии как дискурсивной практики и как одной из стратегий власти, которая осуществляется как наблюдение и контроль за поведением людей, с окончанием культурно-исторической эпохи — модерна — ставится постмодернистами под вопрос²³. Несмотря на это, нарочито вызывающий и метафоричный постмодернистский дискурс прошел адаптацию в социологии. В результате идеи Фуко и Бодрийяра об определяющей роли в социальных процессах знаков/дискурсов закрепились в системе теоретической социологии в качестве специфической парадигмы. Эта парадигма игнорирует традиционные решения дилемм «действие/структура» и «объективизм/активизм» и сами эти дилеммы, рассматриваемые как наследие ушедшей эпохи — эпохи модерна. Для социологов, ориентирующихся на постмодернистскую теорию, различение макро- и микросоциологических подходов представляется неактуальным.

Акторно-сетевая теория (Б. Латур)

Сосредоточенность социологической теории на дилемме «взаимодействие или структуры» и постмодернистское сведение социальных явлений и процессов к производству дискурсов вызвали критику ряда социологов, полагающих, что современная социологическая теория зашла в тупик из-за стремления выделить особого рода социальную реальность в виде норм, поведенческих образцов, символических структур, дискурсов и т. п. Идею повернуть социологию к исследованию материальных объектов, определяющих суть социальных явлений и процессов, наиболее отчетливо сформулировал французский социолог Бруно Латур (р. 1947). В своих работах «Наука в действии» (1987), «Мы никогда не были современными» (1991), «Пересборка социального: Введение в акторно-сетевую теорию» (2005) он показывает, что в результате стремления рассматривать вслед за Дюркгеймом «социальные факты как вещи» исследователи наделили статусом самостоятельной реальности мысли, мотивы индивидов, значения действий, идею общества, но упускают из виду материальность тел — физических и человеческих, без учета которой невозможно объяснить социальный мир. В качестве альтернативы Латур и его последователи предлагают акторно-сетевую теорию, в которой стремятся избежать традиционных дилемм «социальное/природное», «действие/структура», «субъект/объект».

Акторно-сетевая теория — это исследовательский подход, основывающийся на рассмотрении социальных явлений как сложных сетей, образуемых разнородными компонентами: людьми, техническими устройствами, природными объектами. Вместо традиционного рассмотрения людей как действующих субъектов и материальных объектов как средств для совершения действий акторно-сетевая теория предполагает, что действуют и вступают в отношения в равной мере люди и вещи, которые могут ограничивать, направлять или вовсе заменять собою человеческое действие.

Акторно-сетевая теория первоначально была разработана в исследовании функционирования науки. Анализ того, как возникают и становятся признанными научные теории, показал, что и натуралистический, и традиционный социологический подходы к науке не верны. То, что научная истина возникает не просто как результат изучения людьми природных объектов, а как результат социального конструирования реальности и результат конкуренции научных сообществ, доказывается в социологии науки, например, в теории парадигм Т. Куна. Однако исследования Латура показали, что успех той или иной научной теории зависит не только от энтузиазма и логики ее сторонников, но и от материальных факторов: лабораторного оборудования, материалов, подопытных животных, помещения, мебели, транспорта, средств связи и т. д. Успешной становится та теория, которая является результатом действия сложной сети, включающей все эти разнородные элементы. Факты и концепции, по выражению Латура, скорее, «затвердевают», то есть приобретают весомость и прочное положение в научном мире, если они являются результатом действия таких социально-материальных сетей, а не просто развития идей или дискуссий среди ученых. Научная концепция тем убедительнее, чем мощнее социально-материальная сеть, в которой концепция реализуется.

Акторно-сетевая теория, подчеркивающая роль вещей в создании социальной реальности, вышла за рамки исследований науки и превратилась в теорию, претендующую на статус общесоциологической парадигмы. Латур предлагает относиться к вещам как к социальным фактам и заменить две «иллюзии» — интеракцию и общество –новой концепцией: социальная реальность представляет собой ассоциацию человеческих и нечеловеческих актантов. Чтобы функционировала организация, состоялась встреча друзей, прошел политический митинг или концерт поп-музыки, необходимы не только действия традиционно признаваемых социологией акторов — людей, но и действие большого числа вещей и устройств: зданий, улиц, автомобилей, дорожных указателей, светофоров, телефонов, компьютеров и т. п. Эти актанты, по мнению Латура, играют в создании социального порядка не меньшую роль, чем люди. Поэтому социальные отношения являются качеством не людей, но людей, сопровождаемых устройствами, которые обеспечивают связность социального мира.

Сложная социально-материальная сеть, состоящая из людей и вещей, являющихся актантами, представляет собой не структуру в обычном понимании. Латур настаивает на том, что сеть не структура, а способ действования. Действие — это не просто человеческие поступки, а эффект сети, действие распределено между актантами. Таким образом, акторно-сетевая теория с ее концепцией актанта и сети как способа действования нацелена на преодоление тех концептуальных проблем, с которыми социология сталкивается при разделении действующих субъектов — акторов и объективных структур.

Схема «ассоциация актантов — действующая сеть» может служить эффективным аналитическим инструментом в современных условиях, когда материальная среда, разнообразные технические средства и гаджеты важны для организации социальных взаимодействий и когда людям приходится выстраивать отношения с материальными объектами. Однако анализ социотехнических комплексов и роли в них разнородных актантов не отвечает на все вопросы, стоящие перед теоретической социологией.

2.5. Многообразие теорий и единство теоретической социологии

Критика современной социологии с позиций постмодернистской концепции конца социальной реальности и ответная критика постмодернистского дискурса с позиций поворота к материальным основаниям социальной жизни привели к результату, не предполагавшемуся сторонниками и противниками постмодернизма. Ни социология, ни мультипарадигмальность не перестают существовать, а постмодернистский подход к теоретизированию известным американским социологом Джорджем Ритцером был использован для компромиссного решения проблемы мультипарадигмальности в социологии. Ритцер, который рассматривает мультипарадигмальность как естественное состояние социологии, выдвинул тезис о том, что в современной социологии место общей теории занимает дискурсивная формация. Эта дискурсивная формация характеризуется четырьмя основными чертами:

1) она идентифицируется через ключевые фигуры (авторов), тексты, аналитические подходы;

2) она конституируется вкладами из ряда дисциплин, включая социологию, политическую экономию, философию, психоанализ и лингвистику, феминистские исследования;

3) она представляет собой скорее не фиксированную целостность — «канон», а практику, то есть она динамична, реинтерпретируема;

4) она органично включает моральные оценки и политические позиции, в противоположность «строго научному» характеру традиционно понимаемой социологической теории.

Таким образом, с точки зрения Ритцера и тех, кто разделяет его идеи, в мультипарадигмальной науке, каковой является социология, нет общей теории в классическом ее понимании, но есть дискурсивная формация, которая выполняет все функции общесоциологической теории: обобщает и объясняет самые разные эмпирические данные, формулирует альтернативные исследовательские подходы и гипотезы.

Концепция мультипарадигмальности в социологии стала в начале XXI века доминирующей теоретической позицией. Однако это не означает, что теоретическая социология представляет собой беспорядочное множество конкурирующих и даже взаимоисключающих теорий. В действительности абсолютной или подлинной мультипарадигмальности в современной социологии нет. Парадигмы, претендующие в момент своего возникновения на универсальность и исключительность, в дальнейшем становятся теоретическими моделями, применяемыми социологами тогда, когда их применение рассматривается как целесообразное в ситуации конкретного исследования. В этом отношении социология принципиально не отличается от других наук.

• В любой современной науке нет общей (универсальной) теории, но есть концептуальный порядок — система теоретических моделей, каждая из которых служит адекватным средством описания и объяснения явлений и процессов в области, определяемой граничными условиями.

Примером такого рода систематизации теоретических моделей (парадигм) может служить ситуация в современной физике. Классическая механика, основывающаяся на принципах, заложенных еще Исааком Ньютоном, квантовая механика, базирующаяся на постулатах Нильса Бора, релятивистская механика, разработанная Альбертом Эйнштейном, являются различными парадигмами. Но каждая из этих теоретических моделей физических явлений применяется в четко определенных границах. Граничными условиями являются скорость и размер объектов. Релятивистская механика применяется только к описанию и объяснению физических процессов, протекающих со скоростями, близкими к скорости света. Квантовая механика применяется только к описанию и объяснению физических явлений, возникающих на уровне микрочастиц. Таким образом, новые парадигмы не исключают утвердившиеся ранее, а ограничивают их применение и дополняют систему теоретических моделей.

В современной социологии нет столь же строго заданных (в виде количественных параметров) граничных условий. Но они существуют, и современные исследователи на практике их придерживаются. Описание различных социологических парадигм, как это сделано в данной главе, в терминах достоинств (возможностей) и недостатков (ограниченности) может рассматриваться, в первом приближении, в качестве определения такого рода граничных условий. Социологи располагают не просто совокупностью парадигм, а системой теоретических моделей (см. рис. 2.7).

В данной системе граничные условия устанавливают, во-первых, предметную область, в которой данная теоретическая модель может быть адекватным инструментом исследования, и, во-вторых, круг задач, для решения которых подходит данная теоретическая модель. Соотношение предметных областей, в которых применимы различные парадигмы, можно продемонстрировать на примере социологического изучения знакомого любому студенту объекта — высшего образования.

Если предметом исследования является общая тенденция развития образования (с точки зрения того, как строится процесс обучения, как распределяются необходимые ресурсы, какого типа люди дают и получают образование и т. п.) или характер взаимосвязей между процессами обучения, подготовки специалистов и процессами экономическими, политическими и т. д., то адекватными предмету будут макросоциологические парадигмы: структурный функционализм, исторический материализм, критическая теория. Макросоциологические парадигмы дают необходимые концептуальные средства, если исследователь должен ответить на вопрос, как строится образование в стране (или даже в мире). Однако полученный с помощью макросоциологического подхода ответ не может служить ответом на вопрос, как организуется процесс образования в классе/аудитории. Макросоциологическая модель выявляет общую тенденцию, то есть определяет, что происходит в среднем в большинстве ситуаций, но такая модель не может точно определить, что происходит в каждой конкретной ситуации.

Рис. 2.7. Модель систематизации социологических парадигм

Если предметом исследования являются межиндивидуальные взаимодействия в процессе образования, на характер которых влияет не только то, по каким правилам строится процесс обучения, как распределяются необходимые ресурсы, какого типа люди дают и получают образование и т. п., но и то, как складывается конкретная ситуация взаимодействия, как она воспринимается и оценивается участниками взаимодействия (преподавателями, администраторами, учащимися, членами их семей и пр.), то адекватными предмету будут микросоциологические парадигмы: теория социального обмена, теория рационального выбора, символический интеракционизм, феноменологическая социология, социальный акционализм.

Микросоциологические парадигмы дают необходимые концептуальные средства, если исследователь должен ответить на вопрос, что происходит в классе/аудитории. Но полученный в рамках микросоциологического подхода ответ не может служить ответом на вопрос, что происходит в стране (и тем более в мире). Микросоциологическая модель определяет, что происходит в той или иной ситуации межиндивидуального взаимодействия, но такая модель не может точно определить совокупный эффект и взаимовлияние всех межиндивидуальных взаимодействий. Радикальные сторонники микросоциологических подходов (так называемого методологического индивидуализма) настаивают на том, что модель любого макросоциального явления в принципе можно получить путем агрегирования индивидуальных действий и их микросоциальных эффектов. Однако такая перспектива остается пока малореалистичной²⁴.

Если предметом исследования является воздействие условий (того, по каким правилам строится процесс обучения, как распределяются необходимые ресурсы, какого типа люди дают и получают образование и т. п.) на деятельность индивидов (преподавателей, администраторов, учащихся, членов их семей и пр.) в конкретных ситуациях их взаимодействия или обратное влияние деятельности индивидов на условия, то адекватными предмету будут интегративные парадигмы: теория коммуникативного действия, теория структурации, конструктивистский структурализм.

Интегративные парадигмы предоставляют исследователю необходимые концептуальные средства, если он должен ответить на вопрос, как организация образования в стране, с одной стороны, и представления об образовании и навыки взаимодействия индивидов, усвоенные в классе/аудитории, с другой стороны, формируют практику обучения в конкретном учебном заведении — институте/университете. Однако полученный с помощью интегративного подхода ответ не может служить ответом на вопросы, как строится образование в стране в целом и как организуется процесс образования в каждом классе/аудитории. Интегративная модель выявляет характер совместного влияния общих тенденций и условий (структур) и индивидуальных оценок и поступков (действий) на развитие серии взаимосвязанных ситуаций, то есть определяет частную тенденцию. Но такая модель не может точно определить, что происходит в среднем в большинстве ситуаций и что происходит в каждой конкретной ситуации.

Таким образом, многообразные теоретические модели, выступающие в современной социологии в форме парадигм, образуют систему, соотношение элементов которой устанавливает порядок выбора подхода к исследованию в той или иной предметной области. Точно так же эта система устанавливает порядок выбора подхода для решения посредством исследования того или иного круга задач.

Если задачей исследования является точная фиксация существующего положения дел, то нужно беспристрастно описать и объяснить его. Следовательно, адекватные задаче концептуальные средства могут предоставить объективистские парадигмы: структурный функционализм, теория социального обмена, теория рационального выбора, символический интеракционизм, феноменологическая социология. Но, констатируя факты и придавая смысл исследуемым явлениям, социологи, вольно или невольно, утверждают несомненность, оправданность и безальтернативность существующего положения дел. Научная ценность знания, полученного в рамках объективистского подхода, ограничена подтверждением реальности сложившегося порядка. Даже прогнозы и стратегии развития, разрабатываемые на основе объективистских парадигм, могут быть лишь экстраполяцией, то есть простым продолжением в будущее тенденций, зафиксированных в настоящее время.

Если задачей исследования является оценка степени несправедливости существующего положения дел и изменение его к лучшему, то нужно выявить силы, поддерживающие и подрывающие существующий порядок, и нужно предложить стратегию действий тем, кто не удовлетворен этим порядком. Следовательно, адекватные задаче концептуальные средства могут дать активистские парадигмы: исторический материализм, критическая теория, социальный акционализм. Но, вынося оценочные суждения и способствуя изменению социального порядка, социологи сами обесценивают результаты своих исследований, предметом которых оказывается исчезающая, разрушаемая реальность. Научная ценность знания, полученного в рамках активистского подхода, убывает по мере того, как происходят изменения, которые входят в задачи исследования.

Научная ценность результатов, получаемых при помощи объективистских и активистских парадигм, социально дифференцирована, то есть неодинакова для различных социальных категорий: богатых и бедных, руководителей и подчиненных, привилегированных и дискриминируемых, консервативно и радикально настроенных в отношении сложившегося положения дел. То, что одними расценивается как научная истина, другими рассматривается, скорее, как идеологическая доктрина. Внутренне присущую парадигмам различных типов тенденциозность — тенденцию к консерватизму в объективистских парадигмах и тенденцию к радикализму в активистских — можно сдерживать на основе баланса различных познавательных интересов. Например, в интегративной парадигме, предложенной Ю. Хабермасом, выделены три типа познавательного интереса, каждый из которых определяет свою логику исследования.

«Технический интерес» в эффективном контроле над вещами и процессами окружающего мира формирует подход к изучаемым явлениям как объектам, связанным в закономерную систему. Это логика эмпирико-аналитического исследования, которая лежит в основе позитивистски ориентированных социологических парадигм: структурного функционализма, теории социального обмена, теории рационального выбора. «Практический интерес» в достижении взаимопонимания, «консенсуса» между взаимодействующими индивидами формирует подход к изучаемым явлениям как «текстам», которые необходимо интерпретировать, чтобы понять их смысл. Это логика историко-герменевтического²⁵ исследования, которая лежит в основе интерпретативных парадигм: символического интеракционизма, феноменологической социологии. «Эмансипационный (от лат. emancipatio — освобождение) интерес» в избавлении людей от отношений зависимости, которые не являются необходимыми, формирует подход к явлениям как структурам власти/подчинения. Это логика критического исследования, характерная для активистских парадигм: исторического материализма, критической теории, социального акционализма.

Каждый тип познавательного интереса отражает потребность людей в определенного рода знании. Тенденциозность результатов исследования возникает, когда логика, диктуемая одним из познавательных интересов, абсолютизируется. Тогда нарушается баланс интересов. В социологии такой баланс поддерживается сосуществованием позитивистской социологии, интерпретативной социологии, критической социологии.

Таким образом, проведя систематизацию теоретических моделей, можно представить мультипарадигмальность как порядок разграничения сфер компетенции различных парадигм, которые сосуществуют на основе принципа взаимодополнительности. Каждая парадигма позволяет лучше, чем другие парадигмы, ответить на ряд определенных вопросов. Однако исследовать социальные явления всесторонне, наиболее полным образом можно, если используются различные подходы. Необходимость исследовать все возможные аспекты социальных явлений привела к возникновению сложной структуры современной социологии.

Контрольные вопросы

1. Что такое парадигма в науке?

А) Господствующая в научном сообществе теория

Б) Принятый в научном сообществе способ постановки и решения исследовательских проблем

В) Универсальная научная теория

2. Какая из данных парадигм является микросоциологической?

А) Структурный функционализм

Б) Критическая теория общества

В) Теория социального обмена

3. Какая из данных социологических парадигм относится к «активистскому» типу?

А) Символический интеракционизм

Б) Теория социального обмена

В) Критическая теория общества

4. К какому типу парадигм относится феноменологическая социология?

А) Микросоциологические

Б) Макросоциологические

В) Интегративные

5. Кто из данных теоретиков является автором концепции социального обмена?

А) Питер Блау

Б) Джордж Хоманс

В) Герберт Блумер

6. В рамках какой из данных парадигм используется понятие «габитус»?

А) Теория структурации

Б) Структурный функционализм

В) Конструктивистский структурализм

7. Кто из данных теоретиков ввел в социологию понятие «самореферентная система»?

А) Никлас Луман

Б) Талкотт Парсонс

В) Юрген Хабермас

8. Какая из данных парадигм может быть названа интегративной?

А) Теория социального обмена

Б) Теория рационального выбора

В) Теория структурации

9. Какие четыре функции образуют в теории Т. Парсонса схему AGIL?

А) Адаптация, генерализация, интеграция, легитимация

Б) Адаптация, целедостижение, интеграция, поддержание образца

В) Экономическая, политическая, социальная, культурная

10. Отношения какого типа образуют, согласно теории К. Маркса, «базис» общества?

А) Политические

Б) Правовые

В) Производственные

11. Что в теории И. Гофмана понимается под фреймом?

А) Проявление естественной установки участников взаимодействия

Б) Общеизвестная схема интерпретации ситуации

В) Социологический метод анализа взаимодействия

12. Что обозначается термином «мультипарадигмальность» в социологии?

А) Разделение единой социологической парадигмы на множество разных теорий

Б) Наличие несовместимых теорий социальных явлений и процессов

В) Ситуация множественности теоретико-методологических подходов

13. Кто из социологов ввел в теорию понятие «актант»?

А) Жан Бодрийяр

Б) Бруно Латур

В) Никлас Луман

14. Какой тип действия в теории Ю. Хабермаса воспроизводит структуры жизненного мира?

А) Рациональное действие

Б) Коммуникативное действие

В) Осмысленное действие

15. Кто из социологов является автором теории структурации?

А) Энтони Гидденс

Б) Пьер Бурдье

В) Никлас Луман

Задание для самостоятельной работы

Поупражняйтесь в анализе социальных явлений с применением различных парадигм на примере спорта. Спорт — особая сфера жизнедеятельности людей. Профессиональный спорт — это бизнес с огромными объемами инвестиций и доходов, события из мира спорта — тема сообщений средств массовой информации и обсуждения в повседневном общении людей, занятия спортом — важная часть образа жизни многих людей. С точки зрения структурного функционализма спорт является частью социальной системы, поскольку вносит вклад в ее поддержание. Каковы функции спорта в современном обществе? Что можно считать дисфункциями спорта? С точки зрения исторического материализма спорт является частью системы неравенства, по-своему отражающей классовую структуру. Как вероятность выбора индивидами определенного вида спорта зависит от их принадлежности к тому или иному социальному классу? Что можно считать проявлением классовой борьбы в сфере спорта? С точки зрения символического интеракционизма спорт — комплекс процессов взаимодействия спортсменов, тренеров, болельщиков и т. д., поступки которых зависят от определения ими ситуации взаимодействия. Как ориентация на восприятие других участников спортивного мероприятия определяет действия спортсменов и болельщиков? При помощи каких символических средств — выражений, жестов, манеры одеваться и т. п. — индивиды поддерживают свою идентичность как «звезды спорта», «фанаты», «профессионалы», «любители» и т. п.?

Попробуйте, ставя таким же образом вопросы с точки зрения других парадигм, проанализировать спорт в терминах критической теории, теории социального обмена, феноменологической социологии.

Темы рефератов (докладов)

• Социология как мультипарадигмальная наука (по работам Дж. Ритцера и В. Ядова).

• Общие идейные основы и концептуальные различия марксистской парадигмы в социологии и марксистской идеологии в политике.

• Структурно-функционалистская парадигма (по работам Т. Парсонса и Р. Мертона).

• Возможности парадигмы символического интеракционизма в исследовании молодежных субкультур.

• Вклад в развитие теоретической социологии интегративных парадигм Ю. Хабермаса, Э. Гидденса, П. Бурдье.

Список дополнительной литературы по теме

1. Абельс Х. Интеракция, идентификация, презентация. Введение в интерпретативную социологию. СПб.: Алетейя, 2000.

2. Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М.: Academia-Центр, 1995.

3. Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. М.: Добросвет, 2015.

4. Бурдье П. Социальное пространство: поля и практики. СПб.: Алетейя, 2007.

5. Вебер М. Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990.

6. Гидденс Э. Устроение общества. М.: Академический Проект, 2005.

7. Головин Н. А. Современные социологические теории. М.: Юрайт, 2019.

8. Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. М.: Наука, 1991.

9. Иванов Д. В. Парадигмы в социологии. Омск: Изд-во ОмГУ, 2005.

10. Кун Т. После «Структуры научных революций». М.: АСТ, 2014.

11. Латур Б. Пересборка социального: введение в акторно-сетевую теорию. М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2014.

12. Луман Н. Введение в системную теорию. М.: Логос, 2007.

13. Маркс К. Социология. Сборник. М.: Канон-Пресс-Ц, 2000.

14. Маркузе Г. Критическая теория общества. М.: АСТ, 2011.

15. Мертон Р. Социальная теория и социальная структура. М.: АСТ, 2006.

16. Парсонс Т. О структуре социального действия. М.: Академический Проект, 2002.

17. Ритцер Дж. Современные социологические теории. СПб., М.: Питер, 2002.

18. Турен А. Возвращение человека действующего. М.: