Международное гуманитарное право

Учебник

Под научной редакцией 
доктора юридических наук, профессора 
В. В. Алешина,
доктора юридических наук, доцента 
А. Ю. Ястребовой

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 341(075.8)

ББК 67.412.1я73

М43

Рецензенты:
Данельян А. А., доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой международного права факультета «Международные отношения и международное право» Дипломатической академии МИД России, проректор по учебной работе и молодежной политике;
Чернядьева Н. А., доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры государственно-правовых дисциплин Крымского филиала государственного университета правосудия.

Под научной редакцией доктора юридических наук, профессора В. В. Алешина, доктора юридических наук, доцента А. Ю. Ястребовой.

Редактор-координатор кандидат юридических наук, доцент И. О. Анисимов.

Целью настоящего учебника является получение и закрепление знаний слушателями по теории международного гуманитарного права (МГП), а также их использование в правоприменительной деятельности и межгосударственных отношениях. Авторы приложили значительные усилия к тому, чтобы представить изучение МГП в расширенном контексте и выйти за рамки ограниченного понимания его предмета как совокупности правоотношений воюющих сторон.

Итогами такого изучения должны стать:

1) знание основных положений теории международного гуманитарного права; его соотношения с международным правом прав человека; содержания межгосударственных договоров универсального и регионального уровней; международно-правовых обычаев; действующего законодательства Российской Федерации в данной сфере;

2) умение ориентироваться в применении норм и принципов МГП; находить необходимую правовую информацию и использовать ее; обеспечивать соблюдение и разъяснение основ МГП в деятельности международных организаций, государственных органов власти и управления, общественных объединений, юридических лиц и граждан; организовать правовое обучение по указанным основам;

3) навыки принятия обоснованных решений при юридической квалификации обстоятельств в ситуациях вооруженных конфликтов и при использовании конкретных норм МГП; составления проектов нормативно-правовых актов в данной сфере.

Законодательство приведено по состоянию на август 2022 г.

Курс включает в себя рекомендации по подготовке к лекциям, практическим занятиям и самостоятельной работе, лекционный материал, глоссарий, контрольные вопросы, практические задачи и задания, а также правовые источники для подготовки к занятиям.

УДК 341(075.8)

ББК 67.412.1я73

© Коллектив авторов, 2022

© Дипломатическая академия МИД России, 2022

© ООО «Проспект», 2022

АВТОРСКИЙ КОЛЛЕКТИВ

Алешин Владимир Васильевич, доктор юридических наук, профессор – параграфы 1.1 (совместно с Валеевым Р.М.), 1.5 (совместно с Анисимовым И.О.), 1.7, 2.1 (совместно с Алиевым Ш.М.), 2.2 (совместно с Ястребовой А.Ю.), 2.3; Приложение 3.

Валеев Револь Миргалимович, доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры международного и европейского права Казанского федерального университета (КФУ), заслуженный юрист Республики Татарстан и Российской Федерации – параграф 1.1 (совместно с Алешиным В.В.); Приложение 4.

Ястребова Алла Юрьевна, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры международного права Дипломатической академии МИД России – Введение. Понятие и особенности международного гуманитарного права; задачи учебной дисциплины «Международное гуманитарное право»; содержание учебного курса; параграфы 2.2 (совместно с Алешиным В.В.), 2.4, 2.5; глоссарий (совместно с Анисимовым И.О.); контрольно-измерительные материалы (за исключением тестовых заданий); Приложение 1; Приложение 2 (совместно с Анисимовым И.О.).

Анисимов Игорь Олегович, кандидат юридических наук, заместитель декана факультета «Международные отношения и международное право» Дипломатической академии МИД России – методические рекомендации; параграфы: 1.5 (совместно с Алешиным В.В.), 1.6, 2.3, 2.4; глоссарий (совместно с Ястребовой А.Ю.); перечень литературы для подготовки к практическим занятиям; Приложение 2 (совместно с Ястребовой А.Ю.).

Акчурин Тимур Фагмиевич, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры международного права Дипломатической академии МИД России – глава 3; тестовые задания (совместно с Петровским Д.Н.).

Алиев Шамиль Муртузович, кандидат юридических наук, начальник отдела нормативно-правового сопровождения Программы ФГБНУ «Росинформагротех» – параграфы 1.2, 1.3, 1.4, 2.1 (совместно с Алешиным В.В.).

Петровский Дмитрий Николаевич, кандидат юридических наук – тестовые задания (совместно с Акчуриным Т.Ф.).

Введение.
ПОНЯТИЕ И ОСОБЕННОСТИ МЕЖДУНАРОДНОГО ГУМАНИТАРНОГО ПРАВА

Зачастую понятие международного гуманитарного права (МГП) связывается с правом, применяемым в период вооруженных конфликтов. Это представляется объяснимым, так как МГП было основано в том числе на кодификации законов и обычаев ведения войны государствами. Классики международного публичного права (Г. Гроций, Ф.Ф. Мартенс) справедливо указывали на существование во время межгосударственных войн особого рода отношений и законов общения воюющих сторон, осознающих специфику международно-правовых обязательств в таких условиях, отличную от принципов сотрудничества в мирное время¹. Сегодня указанный комплекс международно-правовых норм и принципов именуется Гаагским правом. Одновременно МГП включает в себя и иные принципы и нормы, направленные на защиту жертв вооруженных конфликтов, которые получили название Женевского права. В целом под современным международным гуманитарным правом мы понимаем совокупность международно-правовых принципов и норм обычного и договорного происхождения, имеющих целью регулирование отношений между сторонами вооруженных конфликтов по поводу средств и методов их ведения и защиты жертв войны, а также основ деятельности международных организаций, держав-покровительниц и нейтральных государств по указанному предмету.

Стоит отметить, что jus in bello (право, применяемое в войне), которое традиционно устанавливало право каждого государства на применение вооруженной силы и ведение военных действий в качестве средства разрешения политических, территориальных, религиозных и экономических споров сторон, сегодня не существует. Устав ООН 1945 г. обозначает в качестве одного из основополагающих принципов сотрудничества государств мирное разрешение международных споров (п. 3 ст.2, ст.33), и к правомерным способам применения силы относит индивидуальную и коллективную самооборону, привлечение вооруженных миротворческих формирований для поддержания и восстановления нарушенного мира и безопасности (ст. 42), согласно соответствующим решениям (резолюциям) Совета Безопасности.

К основным отраслевым принципам МГП могут быть причислены: гуманизация условий вооруженных конфликтов; ограничение выбора средств и методов их ведения воюющими сторонами; обеспечение защиты жертв войны, гражданских объектов и культурных ценностей, статуса нейтральных государств и ответственности должностных лиц и военнослужащих за нарушение норм Гаагского и Женевского права. Отдельным вопросом в науке международного публичного права выступает соотношение МГП и международного права прав человека. Авторы настоящего учебного пособия считают эти две отрасли международного публичного права самостоятельно существующими и равноприменимыми в условиях вооруженных конфликтов. Государства при чрезвычайных обстоятельствах (в том числе в военное время) имеют право, в соответствии с содержанием Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г., устанавливать ограничения отдельных прав и свобод человека, которые не распространяются на естественные права, не влекут дискриминации по любому основанию и не являются несовместимыми с другими обязательствами участников по международному праву (ч.1 и 2 ст.4). К примеру, при объявлении военного положения воюющим государством, право на свободу передвижения по его территории ограничивается введением комендантского часа; иностранные граждане, обладающие гражданством государства-противника, могут быть интернированы.

Особенностью системы Женевского права по сравнению с международным правом прав человека (МППЧ) выступает предусмотренная им система защиты раненых, больных, лиц, потерпевших кораблекрушение, военнопленных и гражданского населения, т. е. таких категорий индивидов, которые появляются исключительно при вооруженном конфликте. Помимо того, МГП регламентирует функции и компетенцию таких международных и общественных организаций, которые действуют в военных условиях и облегчают положение жертв войны (Международный Комитет Красного Креста, национальные общества Красного Креста и Красного Полумесяца), и закрепляют особый правовой статус держав-покровительниц и нейтральных государств. Мы прилагаем для более детального изучения соотношения МГП и МППЧ соответствующую таблицу (Приложение 1).

ЗАДАЧИ УЧЕБНОЙ ДИСЦИПЛИНЫ «МЕЖДУНАРОДНОЕ ГУМАНИТАРНОЕ ПРАВО»

Получение знаний в сфере теории международного гуманитарного права и закрепление практических основ для их использования является важным компонентом изучения системы современных международно-правовых основ сотрудничества государств.

Чтобы понять особенности и тенденции международного гуманитарного права, магистранты должны знать, как складывались его источники, каково его место в общей науке международного права, что представляет собой его предмет.

В процессе преподавания курса и самостоятельной работы магистрантов ставятся следующие цели:

– правоприменительные: понимание научной методологии изучения правоотношений в области МГП; навыков применения его норм и организации научно-исследовательской деятельности;

– образовательные: владение системными знаниями по основным проблемам эффективности МГП;

– воспитательные: наличие собственных научных позиций, правовых убеждений, интереса к поиску решений в области повышения действенности и значения норм МГП.

Учебный курс дисциплины «Международное гуманитарное право» предполагает решение ряда учебных задач, к которым относятся:

– обеспечение основ знаний о международно-правовой защите прав человека в период вооруженных конфликтов и реализации норм МГП в законодательстве Российской Федерации;

– приобретение навыков правового анализа основных научных доктрин в области МГП;

– создание представления о правовых дефинициях и специальных принципах МГП.

В результате изучения курса магистранты должны:

Знать:

– основные положения теории международного права и возможности их использования в сфере МГП;

– основные международно-правовые источники и нормы действующего федерального законодательства Российской Федерации в области гуманитарного права;

– основные принципы МГП.

Уметь:

– ориентироваться в правоприменении норм МГП, находить необходимую правовую информацию и грамотно использовать ее;

– обеспечивать соблюдение и вести консультационную работу по использованию норм МГП в деятельности государственных органов и международных организаций;

– принимать юридически обоснованные решения при квалификации фактов и обстоятельств в сфере МГП;

– организовать правовое обучение и воспитание по основам МГП;

– предпринимать необходимые меры и содействовать восстановлению нарушенных прав, применяя нормы МГП.

Иметь навыки:

– принятия обоснованных решений при изучении правовых вопросов применения МГП;

– подготовки проектов правовых документов в области МГП.

МЕТОДИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ

Общие рекомендации

В ходе обучения основными видами учебных занятий являются лекции и практические занятия.

В ходе лекций рассматриваются базовые тематические понятия, связанные с ними теоретические проблемы; даются рекомендации для самостоятельной работы и подготовки магистрантов к практическим занятиям.

В ходе семинарских занятий углубляются и закрепляются знания магистрантов по ряду рассмотренных на лекциях вопросов; развиваются навыки ведения публичной дискуссии и умение аргументировать и защищать выдвигаемые в ней положения.

При подготовке к семинарским занятиям каждый слушатель должен:

– изучить рекомендованную учебную литературу, нормативно-правовые акты и материалы лекций;

– подготовить ответы на все вопросы к практическому занятию;

– решить тестовые задания.

Рекомендации по организации рубежного контроля магистрантов

Для оценивания результатов обучения магистрантов используются следующие типы контроля:

— устный опрос;

— тестирование;

— доклады и презентации;

— научная дискуссия;

— юридические кейсы и задания;

— ролевые игры.

Устный опрос

Средство контроля, организованное как короткие вопросы преподавателя обучающимся на темы, связанные с изучаемой дисциплиной, и рассчитанное на выяснение объема знаний обучающегося по определенному разделу, теме и т. д.

Тестирование

Тестовые задания представляют собой вторичную форму контроля знаний слушателей по итогам проведенных лекций и практических занятий. Они формулируются в виде определенного перечня правовых дефиниций и (или) действий, из списка которых слушатели должны выбрать в письменном виде наиболее полный и точный ответ.

Слушателю рекомендуется следующий порядок работы с тестовыми заданиями:

– бегло ознакомиться со всеми тестовыми заданиями и отметить наиболее простые из них;

– начать решение тестовых заданий с наиболее простых, затем перейти к наиболее сложным;

– следует внимательно прочитать задание;

– следует выбирать наиболее полный и точный ответ из всех указанных.

Доклады и презентации

Доклад магистранта представляет собой устное выступление с использованием конспекта, плана доклада, нормативно-правового материала, схем, иллюстраций и т. д. Целью доклада должно быть глубокое изучение определенной темы учебной дисциплины «Международное гуманитарное право», анализ правовых проблем, демонстрация навыков свободного рассуждения на избранную тему, умение организовать научную дискуссию. При этом магистрант обязан показать владение подготовленной тематикой.

При подготовке доклада магистрант должен уяснить цели и задачи исследования, составить его план, предварительно ознакомиться с рекомендуемой литературой и нормативно-правовыми источниками, в том числе и интернет-ресурсами. Необходимо сопоставить позиции отдельных авторов, провести их оценку и сформулировать свои собственные правовые позиции.

Письменную часть подготовки магистрант оформляет по следующему формату:

1) введение в тематику;

2) тезисное изложение сущности доклада и нормативно-правовых актов, имеющих прямое отношение к тематике;

3) правильно выполненные сноски на научные труды и правовые документы;

4) самостоятельные авторские выводы;

5) список использованной литературы.

Необходимо обеспечить создание письменной основы для логичного выступления с последующим обсуждением и обозначением ключевых вопросов темы. В выступлении оцениваются, прежде всего, способности аспирантов к изложению изученного материала в самостоятельной форме. Объем доклада составляет 10–12 страниц формата А4 машинописного текста через 1,5 интервала и предоставляется в обязательном порядке для контроля усвоения дисциплины. Перечень тем докладов зависит от уровня и интересов слушателей и рекомендуется магистрантам на индивидуальной консультации с преподавателем.

Презентация представляет собой устное выступление магистрантов с аудиовизуальным сопровождением изложения на 10–15 минут, которое готовится на самостоятельной основе заранее после изучения выбранной темы. Обязательным требованием является цитирование конкретных норм международно-правовых актов и составление списка использованной литературы.

Научная дискуссия

Научная дискуссия представляет собой совместный коллективный правовой анализ предложенной темы с возможностью для магистрантов изложить собственную позицию. Предполагается предварительная подготовка к дискуссии с помощью изучения рекомендованных правовых источников и научной литературы и обзор примеров правоприменения в указанной сфере. Дискуссия должна включать: постановку правовых задач; изложение позиций участников; взаимные вопросы; цитирование научной литературы; выводы.

Юридические кейсы и задания

Юридические кейсы предназначены для понимания и применения норм МГП к конкретным ситуациям, в которых обучающимся надлежит использовать теоретические знания, полученные ими на лекционных и семинарских занятиях. Магистранты участвуют в моделировании предложенной ситуации и отвечают на поставленные в задании вопросы. Юридические кейсы предполагают использование методов коллективной дискуссии и обоснование самостоятельно подготовленных решений.

Ролевые игры

Метод организации ролевой игры, или метод изучения конкретных правовых ситуаций, связан с активным правовым анализом и основан на поиске решения конкретных задач. Он относится к игровым имитационным методам обучения. Целью организации и проведения деловой (ролевой игры) группой магистрантов являются совместные усилия проанализировать предложенную ситуацию, оценить предложенные алгоритмы и выбрать возможные правовые формы решения данной ситуации.

СОДЕРЖАНИЕ УЧЕБНОГО КУРСА

Тема 1.
Понятие
международного гуманитарного права и его место в системе международного права

Право вооруженных конфликтов и международное гуманитарное право. Исторические и международно-правовые аспекты формирования правил и обычаев войны. Гуманитарные идеи как основы формирования науки МГП (Г. Гроций, Ш. Монтескье, Ж.-Ж. Руссо, Ф.Ф. Мартенс). Значение обычных международно-правовых норм и принципов в МГП.

Определение и функции МГП в его современном виде. Соотношение международного гуманитарного права и права прав человека как самостоятельных отраслей международного публичного права.

Связь МГП и национальных правовых систем, вопросы имплементации и современные тенденции МГП. Понятие Гаагского и Женевского права как основ формирования единой системы МГП.

Тема 2.
Краткий исторический очерк международного гуманитарного права и его источники

История становления институтов МГП. Реализация права войны в Древнем Риме. Рыцарские правила ведения войны и походы крестоносцев в эпоху Средневековья. Появление огнестрельного оружия и артиллерии, централизация власти в феодальных государствах и влияние этих факторов на формирование норм МГП.

Значение труда А. Дюнана «Воспоминания о Сольферино» (1862 г.). Создание постоянного Международного комитета помощи раненым в 1863 г. Принятие первой Женевской конвенции об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях 1864 г. и деятельность Международного Комитета Красного Креста (МККК). Вклад России в формирование международного гуманитарного права.

Гаагские конференции мира 1899 и 1907 гг.; содержание принятых на них международных договоров. Значение научных позиций Ф.Ф. Мартенса в принятии международно-правовых актов конференций.

Уроки Первой мировой войны как показатель эффективности принятых норм МГП. Значение Дипломатической конференции 1929 г. Принятие и основные положения Женевской конвенции об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях и Конвенции об обращении с военнопленными 1929 г. Женевский протокол о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств 1925 г. Лондонский договор об ограничении военно-морских вооружений 1936 г.

События Второй мировой войны и массовые нарушения норм МГП. Значение решений Нюрнбергского и Токийского военных трибуналов. Создание Организации Объединенных Наций и ее влияние на унификацию норм МГП. Принятие и содержание Женевских конвенций о защите жертв войны 1949 г. Установление системы обеспечения и применения норм Женевских конвенций государствами-участниками. Основные принципы МГП. Позиция СССР при присоединении к Женевским конвенциям 1949 г.

Новые военные технологии и создание разрушительных видов оружия. Проблемы защиты гражданского населения. Значение дипломатических конференций, созванных в Женеве в 1974–1977 г. Дополнительный протокол I к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 г., касающийся защиты жертв международных вооруженных конфликтов, принятый на дипломатической конференции в Женеве 8 июля 1977 г. Дополнительный протокол II к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 г., касающийся защиты жертв вооруженных конфликтов немеждународного характера, принятый на дипломатической конференции в Женеве 8 июля 1977 г. Ограничения по сфере применения Дополнительного протокола II. Применение правовых гарантий для лиц, не участвующих в военных действиях.

Тема 3.
Участники вооруженных конфликтов и правовые нормы ведения военных действий (Гаагское право)

Понятия «война» и «вооруженный конфликт» в современном международном праве. Формы вооруженных конфликтов международного и немеждународного характера; исторические примеры. Правовые последствия начала вооруженных конфликтов. Начало вооруженных конфликтов и введение в действие норм МГП. Современные международно-правовые определения интернационализированных вооруженных конфликтов.

Сфера применения и основные принципы права вооруженных конфликтов.

Временные ограничения применения права вооруженных конфликтов. Прекращение вооруженного конфликта. Виды перемирия. Правовые последствия капитуляции. Заключение послевоенных мирных договоров. Действие норм МГП на оккупированной территории.

Понятие вооруженных сил. Определение комбатантов и некомбатантов. Принцип проведения различия между лицами, участвующими в военных действиях, и гражданскими лицами. Современные категории комбатантов. Правовой статус партизан, добровольцев и военных разведчиков. Особенности обращения с комбатантами в случае плена. Комбатанты и некомбатанты в морской и воздушной войне. Шпионы и наемники. Содержание Международной конвенции ООН о борьбе с вербовкой, использованием, финансированием и обучением наемников 1989 г.

Тема 4.
Театр военных действий и действие норм МГП в пространстве

Определение театра военных действий. Установленные МГП ограничения для развертывания театра военных действий. Правовой статус территории постоянно нейтральных и невоюющих государств, нейтрализованных и демилитаризованных территорий. Санитарные зоны и местности, обозначенные отличительной эмблемой. Правила создания санитарных зон. Понятие и правовой режим незащищенных местностей и демилитаризованных зон, различие между ними.

Защита установок и сооружений, содержащих опасные силы. Правовой статус военных и гражданских объектов.

Понятие нейтралитета в войне; права и обязанности нейтральных государств.

Правовой режим военной оккупации. Права и обязанности военных оккупационных властей по отношению к гражданскому населению.

Тема 5.
Правовые ограничения методов ведения вооруженного конфликта его сторонами

Нормы МГП, ограничивающие стороны вооруженного конфликта в выборе методов и средств его ведения. Запреты, налагаемые на причинение излишних страданий и повреждений. Определение методов ведения войны и перечень запрещенных методов.

Отличие между вероломством и применением военных хитростей. Формы введения противника в заблуждение. Запрещенные действия, направленные против комбатантов: убийство парламентеров; нападение на лиц, сдавшихся в плен, раненых или больных; принуждение противника воевать против своей страны; отдание приказа не оставлять никого в живых; взятие заложников. Запреты преступных действий, направленных против гражданского населения: геноцида, апартеида, террора и использования голода и действий, направленных против собственности.

Принцип проведения различия и его значение.

Должностные обязанности командиров во время военных действий. Значение и компетенция военно-юридических советников в составе вооруженных сил государств. Формы распространения знаний о принципах и нормах МГП.

Тема 6.
Запрещенные средства ведения военных действий

Обязанности воюющих государств в отношении средств ведения войны.

Определение запрещенных средств ведения войны и их виды. Пули, легко разворачивающиеся или сплющивающиеся в человеческом теле (Санкт-Петербургская декларация 1868 г.). Снаряды весом менее 400 г., начиненные взрывчатыми или горючими веществами (Гаагская декларация 1899 г.). Применение ядов или отравленного оружия (Гаагское Положение о законах и обычаях сухопутной войны 1907 г.). Снаряды, имеющие назначением распространять отравляющие вещества, удушающие и другие газы и бактериологические средства. Современные формы химического оружия и основные международно-правовые запреты в указанной сфере. Бактериологическое (биологическое) и токсинное оружие (Конвенция ООН о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического и токсинного оружия и об их уничтожении 1972 г.).

Понятие и основные функции оружия массового поражения. Правовые концепции использования и запретов ядерного оружия. Вопросы правомерности применения ядерного оружия. Запрет использования окружающей среды в качестве средства ведения военных действий.

Виды обычного оружия неизбирательного действия и оружия, использование которого вызывает чрезмерные повреждения или страдания. Содержание и значение Конвенции ООН о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие 1980 г., с поправками 2001 г., и Протоколов к ней.

Формы разминирования и обозначение минных полей воюющими сторонами. Принятие Оттавской конвенции о запрещении использования, накопления запасов, производства и передачи противопехотных мин и об их уничтожении 1997 г. Понятие и ликвидация взрывоопасных пережитков войны ее участниками.

Тема 7.
Международно-правовая защита жертв войны (Женевское право)

Определение жертв войны и международно-правовые принципы действий воюющих сторон по отношению к ним.

Помощь раненым, больным и лицам, потерпевшим кораблекрушение. Деятельность Справочных бюро и Международного агентства по розыску МККК.

Правовой статус военнопленных и режим военного плена. Начало военного плена. Международно-правовые основы интернирования. Правила содержания в лагерях для военнопленных. Порядок размещения, режим питания, оказание медицинской помощи, право на свободу религии, переписка и денежные переводы для военнопленных. Право на подачу жалоб военным властям. Трудовая деятельность и виды работ, осуществляемых военнопленными, и их денежное содержание. Дисциплинарные меры и взыскания, применяемые к ним. Окончание плена и репатриация военнопленных.

Понятие и международно-правовые основы защиты гражданского населения. Запреты для воюющих сторон в отношении гражданского населения. Меры контроля и обеспечения безопасности гражданского населения. Международно-правовое определение и категории покровительствуемых лиц. Права и обязанности интернированных гражданских лиц. Право МККК на посещение мест для интернирования. Применение особой защиты женщин и детей во время военных действий.

Тема 8.
Ответственность за нарушения норм международного гуманитарного права. Понятие и предупреждение военных преступлений

Основания международно-правовой ответственности воюющих государств. Виды международных преступлений. Преступления против мира и человечности. Военные преступления: от перечня нарушений законов и обычаев войны в Гаагском Положении 1907 г. до серьезных нарушений МГП в Женевских конвенциях 1949 г. и Дополнительных протоколах 1977 г. Преступления против человечности и виды жестокого обращения по отношению к гражданскому населению. Преступления, посягающие на основы самоопределения или существование отдельных рас, народностей, этнических групп. Преступления против природной среды (экоцид).

Значение принятия Конвенции ООН о неприменимости срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечества 1968 г. Действие принципа выдачи и наказание военных преступников на международном и национальном уровне.

Принятие государствами Римского статута Международного уголовного суда (МУС) 1998 г. Принципы международной уголовной юрисдикции. Комплементарные основы деятельности МУС. Перечень преступлений, составляющих нарушения Гаагского и Женевского права. Источники права, подлежащие применению МУС. Позиция Российской Федерации в отношении деятельности МУС.

Современные способы пресечения и предотвращения военных преступлений и преступлений против человечности.

Исторические примеры послевоенной ответственности государств. Основные принципы реализации международной ответственности. Международно-правовая ответственность государств и их должностных лиц. Политическая ответственность: сатисфакции, военные и невоенные санкции. Порядок применения санкций согласно Уставу ООН. Материальная ответственность: примеры репарации, реституции и субституции в послевоенный период.

Составы военных преступлений в МГП и национальном законодательстве государств. Формирование современных источников ответственности физических лиц в МГП. Итоги Нюрнбергского и Токийского международных военных трибуналов.

Тема 9.
Защита культурных ценностей в период вооруженного конфликта

Значение IV Гаагской конвенции 1907 г. для определения общих условий защиты культурных ценностей во время вооруженного конфликта. Принятие Вашингтонского Пакта (Пакта Рериха) об охране художественных и научных учреждений и исторических памятников 1935 г. Основные положения Гаагской конвенции о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта и Первого протокола к ней 1954 г. Общая и специальная защита культурных ценностей.

Определение культурного наследия. Значение принятия Конвенции ООН об охране всемирного культурного и природного наследия 1972 г. Деятельность ЮНЕСКО и Межправительственного комитета по охране всемирного культурного и природного наследия в указанной сфере. Меры по охране и уважению культурных ценностей, предпринимаемые государствами на национально-правовом уровне.

Действия воюющих сторон, которые являются запрещенными по отношению к культурным ценностям. Содержание Второго протокола к Гаагской конвенции 1954 г., принятого на Дипломатической конференции 1999 г. Порядок использования отличительных знаков для защиты культурных ценностей.

Тема 10.
Международно-правовые обязательства государств в сфере МГП и повышение эффективности действия его норм

Международно-правовые вопросы добросовестного выполнения государствами норм МГП. Права и обязанности державы-покровительницы. Принятие Кодекса поведения ОБСЕ, касающегося военно-политических аспектов безопасности 1994 г.

Современные аспекты соблюдения государствами принципов и норм МГП: Международные договоры с участием Российской Федерации, действующие в сфере МГП. Меры по гуманизации последствий вооруженных конфликтов. Основные положения Военной доктрины Российской Федерации, утвержденной Президентом Российской Федерации 25 декабря 2014 г. Приведение общевоинских и боевых уставов в соответствии с нормами МГП. Содержание Наставления по международному гуманитарному праву для Вооруженных Сил Российской Федерации, утвержденного министром обороны Российской Федерации 8 августа 2001 г. Региональные международные договоры государств – участников СНГ в сфере МГП.

Международно-правовые основы защиты жертв войны в период международных и немеждународных вооруженных конфликтов. Сфера применения Дополнительных протоколов I и II 1977 г. и определение минимума норм гуманного обращения в Женевских конвенциях 1949 г. как основа обучения МГП.

ЛЕКЦИОННЫЙ МАТЕРИАЛ

1. Основы Гаагского права и современные ограничения методов и средств ведения вооруженных конфликтов их сторонами

1.1. Краткий исторический очерк становления Гаагского права и его значение

Современное международное право встретило ХХI в. значительными достижениями в кодификации правовых норм. Если предыдущие эпохи послужили длительным периодом подготовки материальных и духовных предпосылок к формированию обычных и договорных норм для регулирования межгосударственных отношений, то XX в. останется в истории мировой цивилизации столетием научно-технического и международно-правового прогресса. Было принято большое число международных универсальных договоров. Мир и международный правопорядок предполагались стать незыблемой основой существования современной цивилизации.

Велика заслуга в этом первых международных встреч по проблемам регулирования вопросов войны и мира.

Идея и практические шаги по кодификации права, применяемого в период войны (jus in bello), существовали с давних пор. Достаточно упомянуть Парижскую декларацию 1856 г., в которой были определены права и обязанности нейтральных держав, Конвенцию об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях от 1864 г., Санкт-Петербургскую декларацию об отмене употребления взрывчатых и зажигательных пуль от 29 ноября 1868 г., и др. Попытки облегчить народам Европы военные тягости предпринимались со стороны правительств дважды. В 1816 г. император России Александр I, победив войска Наполеона Бонапарта, предложил великим державам объединиться в союз и на началах справедливости и умеренности сократить военные силы с тем, чтобы поднять торговлю и общее благосостояние. Вторая попытка исходила в 1863 г. от Наполеона III, который предложил созвать международную конференцию для пропорционального разоружения военных сил держав Европы. Намерение Александра I встретило сильный антагонизм кабинетов Европы, а личность Наполеона III не внушала к себе доверия².

И тогда была предпринята третья попытка собрать международный форум для обсуждения непрерывно растущих военных расходов держав.

Как отмечает А.М. Горовцев, русский император, верный традициям российской политики по этому вопросу, решился выступить с предложением дать определенную кодификацию праву войны. 12 августа 1898 г. министр иностранных дел Российской империи М.Н. Муравьев обратился ко всем иностранным послам, аккредитованным в России, с циркуляром, содержащим программу будущей конференции, которая включала, кроме вопросов кодификации законов и обычаев войны, вопросы предупреждения самой войны, смягчения ее путем заключения соглашений о сокращении военных сил, неприменения новых средств и орудий войны.

Как отметил Ф.Ф. Мартенс, циркуляр русского правительства вызвал самые разнообразные мнения, что совершенно понятно ввиду трудности поставленных им задач³.

Л.А. Камаровский подчеркнул, что великие державы за обычными фразами дипломатической вежливости не скрывали некоторой холодности и даже враждебности к предложению России⁴.

Во второй ноте русского правительства от 30 декабря 1898 г. была предложена программа будущей конференции из восьми пунктов. Текст обращения императора России был опубликован в «Правительственном вестнике». Местом проведения конференции была избрана Гаага (Нидерланды). По мнению Ф.Ф. Мартенса, избрание Гааги представлялось во всех отношениях удачным и удачность этого выбора оправдалась, с одной стороны, самой историей Голландии, а с другой — теми отношениями, которые издавна существовали между нею и Российской империей, от имени которых были разосланы приглашения на международную конференцию. Есть еще другая причина, которая оправдывала избрание Гааги. В области науки международного права Голландия занимала особое место. Справедливо считают «отцом науки международного права» знаменитого голландского юриста-международника Гуго Гроция, издавшего в 1625 г. свой знаменитый трактат «О праве войны и мира»⁵.

Голландское правительство с благодарностью приняло ту честь, которая была ему предложена.

Подготовкой конференции непосредственно стал заниматься Ф.Ф. Мартенс, который в то время являлся членом Совета при МИД Российской империи. Успешной деятельности Ф.Ф. Мартенса способствовало его довольно редкое качество — сочетание дарований юриста, дипломата и публициста, а также свободное владение французским, английским и немецким языками⁶.

Выступая с инициативой созыва Первой Гаагской мирной конференции, Россия считала возможным еще до ее открытия приступить к предварительному обмену мнениями между державами с целью, в частности, без замедления изыскать средства, способные положить предел дальнейшему развитию сухопутных и морских вооружений⁷.

В разосланном европейским правительствам циркуляре российская сторона предложила обсудить следующие вопросы:

– Сохранение на известный срок настоящего состава сухопутных и морских вооруженных сил и бюджетов на военные надобности и предварительное изучение средств, при помощи которых могло бы в будущем осуществляться даже сокращение вооруженных сил и военных бюджетов.

– Запрещение вводить в употребление в армиях и во флоте какое бы то ни было новое огнестрельное оружие и новые взрывчатые вещества, а также порох, имеющий большую силу действия по сравнению с принятыми в то время ружейными и орудийными снарядами.

– Ограничение употребления в полевой войне разрушительных взрывчатых составов уже существующих, а также запрещение пользоваться метательными снарядами с воздушных шаров или иным подобным способом.

– Запрещение употреблять в морских войнах подводные миноносные лодки и иные орудия разрушения того же свойства, а также обязательство не строить в будущем военных судов с таранами.

– Заключение взаимного обязательства не увеличивать в течение пяти лет как существующего мирного состава их армии в метрополиях, так и их военных бюджетов.

Для сокращения роста морских сил предлагалось установить на три года известную норму для морских бюджетов с возложением на государство обязательства не выходить из нее и впредь сообщать друг другу о числе тонн водоизмещения предположительных к постройке военных судов без указания их типа, о числе офицеров и экипажа на них и о предстоящих расходах на работы в портах.

Данная программа имела исключительно важное значение для обсуждения участниками конференции, поскольку впервые были поставлены вопросы разоружения, сокращения вооружений, отказ от применения отдельных средств и методов ведения войны, приносящих излишние страдания, а также имеющих неизбирательный характер.

Как отметил Ф.И. Кожевников, предложение о созыве мирной конференции с целью хотя бы некоторого облегчения бремени милитаризма, исходящее от одной из величайших держав мира, разумеется, нельзя было оставить без внимания. Поэтому, после некоторой оттяжки, она была принята 26 государствами⁸.

Голландское правительство представило в распоряжение конференции маленький замок, который голландцы считают своим «лучшим историческим памятником» — «Лесной Дворец» в окрестностях Гааги. Торжественное открытие Конференции состоялось 6 (18) мая 1899 г. На Конференцию собрались представители 26 государств. В состав делегаций государствами были включены дипломаты, лица военных ведомств, ученые-международники. Каждая делегация на конференции имела один голос. Председателем конференции был избран русский посол в Лондоне Г.Г. Стааль.

К началу конференции проясняется маловероятность принятия договоров по вопросам сокращения гонки вооружений, и поэтому во вступительной речи Г.Г. Стааль прямо и открыто переносит центр тяжести с вопроса о приостановке вооружений на вопрос об изыскании путей и средств по предупреждению международных столкновений⁹. По его предложению конференция разделилась на три комиссии.

Комиссия по разоружению состояла их трех секций: сухопутной войны; морской войны; разоружения. Председателем первой комиссии был избран уполномоченный Бельгии г-н А. Бернардт. Вторая комиссия под председателем Ф.Ф. Мартенса занималась пересмотром Брюссельской декларации 1874 г. о законах и обычаях войны и рассмотрением вопроса о распространении начал Женевской конвенции 1864 г. на морскую войну.

Третья комиссия занималась обсуждением вопросов относительно мирных средств урегулирования споров. Руководил работой комиссии французский уполномоченный Л. Буржуа. Как заметил Ф.Ф. Мартенс, в этих комиссиях сосредоточились главным образом труды всей конференции, потому что решения, принятые этими комиссиями, обыкновенно одобрялись общими собраниями всей конференции¹⁰.

Рассматривая итоги работы конференции, Ф.И. Кожевников отмечает, что она закончилась полным провалом¹¹. Однако вряд ли можно согласиться с таким выводом.

Действительно, хотя и работа первой комиссии затормозилась и по вопросам разоружения и ограничения гонки вооружений, на конференции не было принято никаких договоров по причине позиции Германии, которая проводила политику милитаризма, но впервые на международном уровне было начато обсуждение вопросов разоружения. Более того, конференция единогласно констатировала, что «ограничение военных издержек, тяготеющих над миром весьма желательно в интересах увеличения материального благосостояния человечества и поднятия его нравственного уровня»¹².

Конференция пришла к выводу, что этот вопрос настолько серьезен и так мало разработан, что его разрешение должно быть отложено.

Довольно успешно поработали вторая и третья комиссии. Идея кодификации законов и обычаев сухопутной войны была в 1874 г. предложена императором Александром II на Брюссельской конференции европейских держав, но конференция ограничилась принятием только декларации, состоящей из 60 статей. Инициатива подготовки этого международно-правового акта принадлежит России. В отличие от Брюссельской конференции, совершенно иная обстановка была создана при обсуждении на Первой Гаагской мирной конференции того же самого проекта в измененном виде. На Гаагской конференции удалось «в течение недолгого времени добиться полного согласия также о применении положений Женевской конвенции 1864 г. к морской войне. В силу этой Конвенции, распространяющей покровительство Красного Креста на морские войны, все государства обязались признавать во время морских военных действий неприкосновенность раненых и больных, охранять и признавать неприкосновенными госпитальные суда»¹³.

Третья комиссия обсудила проект из 50 статей, представленных русским правительством. В проекте были изложены основные положения относительно тех средств, которыми государства могут воспользоваться для разрешения возникающих споров.

Анализируя практику государств по разрешению споров, В.М. Гессен отмечает, что кодификация мирных средств разрешения международных конфликтов выросла на исторической почве¹⁴.

Как известно, итогом работы Первой Гаагской мирной конференции явилось принятие трех конвенций:

– О законах и обычаях сухопутной войны;

– О применении к морской войне начал Женевской конвенции об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях 1864 г.;

– О мирном решении международных столкновений.

Кроме того, конференция приняла три декларации:

– Декларацию о запрещении употреблять снаряды, имеющие единственное назначение распространять удушающие или вредоносные газы;

– Декларацию о запрещении употреблять пули, легко разворачивающиеся или сплющивающиеся в человеческом теле;

– Декларацию о запрещении метать снаряды и взрывчатые вещества с воздушных шаров или при помощи иных подобных способов¹⁵.

Конвенция о законах и обычаях сухопутной войны дословно повторила текст Брюссельской декларации о законах, обычаях сухопутной войны 1874 г. По настоянию Ф.Ф. Мартенса, в Конвенцию было включено положение о том, что в случаях, не предусмотренных ею, «население и воюющие стороны остаются под охраной и действием международного права, поскольку они вытекают из установившихся между образованными народами обычаев, из законов человечности и требований общественного сознания». Данное положение, которое стало именоваться «оговоркой Мартенса», определило дальнейшую кодификацию права войны.

Это было величайшим правовым предвидением,направленным на восполнение возникающих пробелов в международном праве, в особенности в урегулировании отношений между государствами в случаях вооруженных конфликтов в результате совершенствования или изобретения новых средств и методов ведения военных действий. И не случайно при обсуждении на Дипломатической конференции в июне 1977 г. Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям 1949 г., касающегося защиты жертв международных вооруженных конфликтов, ни у кого из делегатов не возникло возражения о включении «оговорки Мартенса» в этот важнейший международный договор. В ст. 1 Протокола I указано, что «в случаях, не предусмотренных настоящим Протоколом или другими международными соглашениями, гражданские лица и комбатанты остаются под защитой и действием принципов международного права, проистекающих из установившихся обычаев, из принципов гуманности и из требований общественного сознания».

Оговорка Мартенса вошла также в Конвенцию ООН о запрещении или ограничении применения определенных видов обычных вооружений от 10 октября 1980 г.

Как справедливо заметил С.А. Егоров, принятие в 1899 г. Конвенции о мирном решении международных столкновений фактически положило начало процессу нормативного наполнения принципа мирного разрешения международных споров, являющегося одним из основополагающих принципов современного международного права¹⁶.

В соответствии с этой Конвенцией в 1900 г. была учреждена Постоянная палата международного третейского суда, которая действует и поныне.

Касаясь будущих проблем, Первая Гаагская конференция предопределила шесть направлений деятельности государств:

а) о пересмотре Женевских конвенций;

б) о правах и обязанностях нейтральных государств;

в) о договоре между державами по поводу введения новых типов и калибров морского оружия и морских орудий;

г) об ограничении сухопутных и морских военных сил и военного бюджета;

д) о неприкосновенности частной собственности в морской войне;

е) о бомбардировании портов, городов и селений морскими военными силами¹⁷.

Несмотря на определенные недостатки, Первая Гаагская конференция положила начало кодификации и систематизации законов и обычаев сухопутной и морской войны.

Выступая 6 марта 1904 г. с докладом перед юридическим сообществом, профессор Императорского Казанского университета М.И. Догель отметил, что «все ныне действующие обычаи и законы войны и нейтралитета общепризнанны, на их соблюдение согласились в ряде международных конвенций все цивилизованные государства, сознание законности и полезности этих ограничений применения насилия на войне настолько приникло в массу человечества, в общем они соблюдаются, роль международного права по отношению к войне громадна, достигнутые им результаты значительны, а будущие его задачи весьма обширны»¹⁸.

Первая Гаагская конференция, вначале задуманная как конференция по разоружению, стала конференцией мира. Созванная по инициативе России, при активной роли ее дипломатии, Конференция стала доказательством того, что вопросы войны и мира могут быть разрешены только общими усилиями всех государств (в ее работе, кроме европейских государств, участвовали также представители США, Китая, Японии, Мексики, Персии, Сиама). Ф.Ф. Мартенс предостерегал, что ни в коем случае не следует задаваться мыслью о возможности заставить великие европейские державы немедленно и добровольно ограничить свои сухопутные и морские вооруженные силы, а попытаться хотя бы добиться замораживания вооружений¹⁹.

В написанной буквально после окончания Гаагской конференции статье ее участник В.М. Гессен отметил:

– первым и непосредственным результатом Гаагской конференции явилась кодификация «права войны»;

– следующим моментом, характеризующим итоги Конференции мира, явилась гуманизация последствий войны;

– важнейшим итогом Конференции явилось принятие международного договора о мирных средствах разрешения межгосударственных споров и учреждения постоянного международного суда.

Далее он подчеркнул, что «спустя много-много лет, когда все то, что нам кажется теперь таким значительным и важным, забудется, отзвучит и сотрутся без следа, новое человечество сохранит о Конференции мира благодарную память. Смелая попытка человеческого духа приблизится к осуществлению далекого идеала вечного мира, эта Конференция останется навсегда в анналах истории одним из лучших, одним из вечных памятников XIX века»²⁰.

В заслугу Первой Конференции мира следует также включить ее рекомендацию о созыве новой конференции для разрешения вопросов, не получивших окончательного разрешения по той или иной причине в Гааге.

Инициативу о созыве Второй Конференции мира проявил президент Американских Соединенных Штатов Т. Рузвельт. Однако она из-за войны между Россией и Японией своевременно не была реализована.

В сентябре 1905 г. министр иностранных дел Российской империи граф В.Н. Ламздорф обратился к русским представителям заграницей с циркулярным предписанием передать правительствам 47 иностранных государств предложение принять участие в новой Конференции мира, которая могла бы продолжить начатую Гаагской конференцией 1899 г. кодификацию правовых норм. Большинство государств выразили полное согласие с предложением России.

В марте 1906 г. в новом циркуляре правительство Российской империи наметило программу и сроки предстоящей конференции²¹.

Открытие Второй Гаагской конференции мира 1907 г. задержалось на целый год. От приглашенных правительств были получены отзывы на российскую программу, а 15 июня (по новому стилю) по приглашению правительства Нидерландов делегаты 44 государств собрались в старинном готическом дворце голландских графов в Гааге. Общее число официальных участников достигло 267 человек.

«По алфавиту государств в Большой зал рыцарей рассажено было все человечество. Собрание, по своему составу почти равное любому парламенту, объединившее все расы, все языки и все большие религиозные группы человечества, окруженные огромным официальным престижем, числившее в своем составе лучших политических деятелей, дипломатов, ученых, чиновников, моряков и генералов всего цивилизованного и отчасти нецивилизованного мира, способное связать нормами права все человечество», – так охарактеризовал состав конференции один из ее участников от России барон Б.Э. Нольде²².

Конференция избрала своим Председателем Императорского российского посла в Париже А.И. Нелидова. На втором пленарном заседании был принят Регламент Конференции и образованы четыре комиссии:

1) под председательством первого Французского уполномоченного Л. Буржуа;

2) под председательством первого Бельгийского уполномоченного А. Бернартда;

3) под председательством первого Итальянского уполномоченного И. Торниелли;

4) под председательством второго Русского уполномоченного Ф.Ф. Мартенса.

Вопросы, подлежащие рассмотрению, были распределены следующим образом:

Первая комиссия: деятельность третейского суда и международных следственных комиссий и сопредельные вопросы.

Вторая комиссия: улучшение законов и обычаев сухопутной войны; открытие военных действий; пересмотр Деклараций 1899 г.; права и обязанности нейтральных держав на суше.

Третья комиссия: правила бомбардирования портов, городов и селений морской силой, постановки мин; положение судов, воюющих в нейтральных портах; дополнения к Конвенции 1899 г. о применении к морской войне начал Женевской конвенции 1864 г., пересмотренной в 1906 г.

Четвертая комиссия: порядок превращения торговых судов в суда военные; защита частной собственности неприятеля во время войны на море; установление льготного срока; вопросы военной контрабанды и блокады; уничтожения в случаях необходимости нейтральных призов; содержание правил сухопутных войн, применимых равным образом к войне на море.

Четырехмесячная работа конференции завершилась принятием тринадцати конвенции и одной декларации.

Первой комиссией были выработаны следующие международно-правовые акты:

– Гаагская конвенция I о мирном решении международных столкновений;

– Гаагская конвенция II об ограничении в применении силы при взыскании по договорным долговым обязательствам;

– Гаагская конвенция XII об учреждении международного призового суда.

Второй комиссией:

– Гаагская конвенция III об открытии военных действий;

– Гаагская конвенция IV о законах и обычаях сухопутной войны;

– Гаагская конвенция V о правах и обязанностях нейтральных держав и лиц в случае сухопутной войны;

– Декларация о запрещении метать снаряды и взрывчатые вещества с воздушных шаров.

Третьей комиссией:

– Гаагская конвенция VIII об установке автоматических контактных подводных мин;

– Гаагская конвенция IX о бомбардировке морскими силами во время войны;

– Гаагская конвенция X о применении к морской войне начал Женевской конвенции;

– Гаагская конвенция XII об учреждении международного призового суда.

Четвертой комиссией:

– Гаагская конвенция VI о положении неприятельских торговых судов при открытии военных действий;

– Гаагская конвенция VII об обращении торговых судов в военные;

– Гаагская конвенция XI о некоторых ограничениях в пользовании правом захвата в морской войне от 18 октября 1907 г.²³

Гаагская мирная конференция 1907 г. завершилась принятием Заключительного акта. Делая общий обзор прошедшей Конференции, ее участники отметили как достигнутые успехи, так и слабые стороны.

Вне рамок программы конференции на четвертом пленарном заседании британский уполномоченный Э. Фрей от имени своего правительства внес предложение об ограничении военного бремени, которое было поддержано делегациями США, Франции и Испании.

Председатель конференции, русский дипломат А.И. Нелидов, ознакомив участников конференции, отметил, что данное предложение было ранее еще внесено Россией на Первой Гаагской конференции мира. Однако «обсуждение этого вопроса как не было зрелым в 1899 г., то оно также мало созрело в 1907 г. Ничего не было сделано на этом пути, и конференция столь же мало подготовлена к его решению. Лучше всего отвечает нашему общему желанию видеть этот вопрос направленным на дальнейшее движение вперед»²⁴.

По данному вопросу конференция подтвердила постановление, принятое Первой Гаагской конференцией 1899 г., указав, что в высшей степени желательно, чтобы правительства вновь подвергли серьезному изучению этот вопрос.

Рассматривая Конвенцию о мирном разрешении международных столкновений 1899 г., председатель конференции обратил внимание ее участников на положительные результаты деятельности третейского суда. После 1899 г. между государствами было заключено 33 третейских договора.

В Конвенции 1899 г. для обеспечения мирного разрешения международных столкновений государства наметили три основных пути для достижения этой цели:

– добрые услуги и посредничество (ст. 2–8);

– международные следственные комиссии (ст. 9–14);

– международный третейский суд (ст. 15–57).

Оставляя без изменения положения Конвенции о добрых услугах и посредничестве, II Гаагская мирная конференция 1907 г. основное внимание сосредоточила на международных следственных комиссиях и в особенности на международном третейском суде. Вместо шести статей Конвенции 1899 г. о следственных комиссиях, новая пересмотренная Конвенция содержала 28 статей.

По вопросу о третейском суде Конвенция 1907 г. дополнительно затронула два вопроса: об обязательном третейском суде и об учреждении в Гааге Постоянной палаты третейского суда. В постановлении конференция рекомендовала ее участникам принять проект Конвенции об учреждении Постоянной палаты третейского суда и привести ее в исполнение.

Пересмотр Конвенции 1899 г. о законах и обычаях сухопутной войны привел к отдельным изменениям, среди которых наиболее существенными следует считать ст. 3. Прежняя Конвенция не предусматривала ответственность за нарушение ее положений. В новой редакции было введено следующее правило:

«Воюющая сторона, которая нарушит постановления Положения, обязана возместить убытки, если есть к тому основание. Она ответственна за все действия, совершенные лицами, входящими в состав ее военных сил».

Особое внимание в работе конференции было уделено вопросам ведения морской войны. Все четыре комиссии в той или иной степени затронули морскую тему, по которой общее число вопросов достигло 17, из которых 12 вошли в принятые конференцией конвенции. Как подчеркнули участники конференции, Вторая Гаагская была по преимуществу морской²⁵.

Конференция, кроме выше названных актов, приняла решение о созыве Третьей Конференции мира. 2 сентября 1907 г., по предложению Председателя конференции А.И. Нелидова, единогласно было принято пожелание, включение в Заключительный акт: «Конференция рекомендует Державам собрание Третьей Конференции мира, которая могла бы состояться по истечении времени, примерно совпадающего с тем, которое протекло со времени Предшествующей Конференции, в срок, подлежащий установлению соглашением между Державами, и она обращает их внимание на необходимость подготовить труды этой третьей Конференции заблаговременно, дабы занятия шли с необходимой авторитетностью и быстротою»²⁶.

Анализируя итоги II Гаагской мирной конференции 1907 г., проф. Б.Э. Нольде писал: «Итоги эти не так богаты, чтобы оправдать слишком большой оптимизм относительно результатов мировых гаагских съездов. Приняв постановление о съезде 1915 г. (Третья Конференция мира), Конференция 1907 г. заявила, что она верит в формулу “Гаагская конференция мира”»²⁷.

Известный исследователь роли русского ученого и дипломата Ф.Ф. Мартенса в проведении двух Конференций мира проф. В.В. Пустогаров отметил, если Конференция 1899 г. во многом «поднимала целину» и потому принесла результаты, поражавшие своей новизной, то ее повторению в 1907 г. была объективно уготована иная участь: она была призвана продолжить начатое дело, усовершенствовать и развить принятые международно-правовые акты. Кроме того, в 1907 г. значительно сильнее, чем в 1899 г., на межгосударственные отношения оказывал влияние антагонизм между двумя блоками (Англия, Франция и Россия, а с другой — Германия и Австро-Венгрия)²⁸.

Спустя 100 лет, оценивая историческое значение Гаагской мирной конференции 1907 г., следует однозначно свидетельствовать о том, что это событие вслед за Гаагской мирной конференцией 1899 г. явилось значительным прогрессом в кодификации норм международного гуманитарного права.

Минуло 100 лет со времени учреждения Постоянной палаты третейского суда (ППТС). Гаагская мирная конференция 1899 г. в Конвенции о мирном решении международных столкновений, как известно, не устанавливала постоянного учреждения для третейских разбирательств, а в Гааге хранился лишь список назначенных государствами судей²⁹.

Как подчеркнул Ф.Ф. Мартенс, «в мысли об учреждении постоянного международного третейского трибунала сходились представители трех величайших государств мира: России, Англии, США, именно английский проект по общему согласию был положен в основу всех обсуждений по этому специальному вопросу. Это была дань уважения к первому представителю Англии сэру Дж. Паунсфуту, который в течение всей своей долгой жизни неуклонно стремился к осуществлению этого средства для миролюбивого разрешения международных споров»³⁰.

По Конвенции этот спектр включает в себя третейское разбирательство, примирение, комиссии по расследованию, добрые услуги и посредничество. Каждое государство-участник Конвенций 1899 и 1907 гг. уполномочено выделить не более четырех юристов, известных своей высокой компетентностью в области международного права, высокими моральными принципами и способных принять на себя ответственность выступать в роли арбитра. В настоящее время Палата насчитывает более 300 членов. Штаб-квартира Палаты, построенная на крупное пожертвование в поддержку идей мира американского предпринимателя и филантропа Э. Карнеги, находится во Дворце мира в Гааге (предложение о постройке Дворца мира было сделано Ф.Ф. Мартенсом).

10–11 сентября 1993 г. в Гааге была проведена первая за 95-летнюю историю существования ППТС Конференция членов Палаты, на которой обсуждались практически все аспекты деятельности, а также рассматривались перспективы ее развития. Было отмечено возрастание роли ППТС как инструмента, созданного с целью способствовать разрешению споров мирными путями и тем самым предотвращать угрозу возникновения вооруженных конфликтов³¹.

Рассматривая проблему соотношения роли Международного суда ООН и деятельности ППТС, участники конференции отметили, что Международный суд ООН, как ее главный судебный орган, занимается непосредственно судебным разрешением споров, в то время как ППТС обладает компетенцией в области расследования, посредничества, примирения, третейского разбирательства. В отличие от Международного суда, ППТС рассматривает споры не только между государствами, но и между государствами и частными компаниями, а также международными и неправительственными организациями. Таким образом, Международный суд ООН и ППТС вместе образуют эффективную систему всевозможных средств и методов урегулирования споров. На этой же конференции рассматривался вопрос о созыве в 1999 г. в Гааге Третьей Мирной конференции³².

Гаагские конвенции о мирном решении международных столкновений 1899 и 1907 гг. оказали непосредственное влияние на разработку и принятие таких международно-правовых актов, как: Устав ООН (глава VI), Декларация об установлении фактов ООН в области поддержания международного мира и безопасности от 1991 г.; Конвенция по применению и арбитражу в рамках СБСЕ от 1992 г., Типовой согласительный регламент ООН для урегулирования споров между государствами 1995 г.; Манильская декларация о мирном разрешении международных споров 1982 г.; Образцовые правила арбитражного процесса 1958 г.; Конвенция о порядке разрешения инвестиционных споров между государствами и иностранными лицами 1965 г.; Конвенция ООН по морскому праву 1982 г., в соответствии с которой учреждены Международный трибунал по морскому праву и арбитраж и др.

На протяжении столетия международное право из права, допускавшего применение государствами вооруженного насилия, трансформировалось в право, в основе которого лежит общепризнанный принцип запрещения применения силы или угрозы ее применения³³.

Международное гуманитарное право, состоящее в основном из «права Гааги», существенно пополнилось «правом Женевы». Принятие 1949 г. четырех Женевских конвенций и в 1977 г. двух Дополнительных протоколов к ним явилось большим достижением человечества на пути проявления гуманизма, к предотвращению жестокости и страданий человека, к защите жизни и здоровья людей, обеспечению уважения к человеческой личности.

Выступая на торжественном заседании Генеральной Ассамблеи, посвященном 50-летию ООН, президент МККК К. Соммаруги отметил, что Устав ООН и Женевские конвенции 1949 г., касающиеся защиты жертв войны, принятые практически одновременно одними и теми же государствами в ответ на трагические последствия Второй мировой войны, несомненно, принадлежат сегодня к общему наследию всего человечества.

Создатели этой нормативно-правовой базы стремились к идеалу, вместе с тем они были большими реалистами и прекрасно осознавали, что идея запрещения войн носит иллюзорный характер. Если сегодня и удалось достичь согласия относительно существования общечеловеческих ценностей, то добиться уважения к ним остается задачей, которая встает перед нами каждый день³⁴.

После принятия на Гаагских мирных конференциях 1899 и 1907 гг. о законах и обычаях сухопутной войны в международном гуманитарном праве были разработаны и большинством государств одобрены такие важнейшие международные договоры современности, как: Конвенция о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении 1971 г.; Конвенция о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и о его уничтожении 1993 г.; Конвенция о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие 1980 г. и пять протоколов к ней; руководство Сан-Ремо по международному праву, применимому к вооруженным конфликтам на море 1995 г.; Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний 1996 г.; Конвенция о запрещении применения, накопления запасов, производства и передачи противопехотных мин и об уничтожении 1997 г.; Договор об обычных вооруженных силах в Европе 1990 г.; Конвенция по кассетным боеприпасам 2008 г.; Руководство по международному праву, применимому к воздушной и ракетной войне 2009 г. (мягкое право); Конвенция о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 г.

Российские ученые-правоведы, как теоретическими разработками ряда положений, так и практической деятельностью по подготовке и проведению международных конференций, содействовали закреплению международным правом многих прогрессивных норм, целый ряд которых сохраняет свою актуальность и в наши дни³⁵.

Оговорка Мартенса, принятая более 100 лет тому назад, не потеряла своей актуальности и поныне.

В Консультативном заключении Международного суда ООН о законности угрозы ядерным оружием и его применения от 8 июля 1996 г., вынесенном по запросу Генеральной Ассамблеи ООН, было заявлено, что оговорка Мартенса оказалась эффективным способом учета быстрого развития военной техники. Она представляет собой норму обычного права и поэтому имеет нормативный характер. При определении всей сферы применения права вооруженных конфликтов оговорка Мартенса позволяет выйти за рамки договорного права и обычаев, обратившись к принципам гуманности и требованиям общественного сознания³⁶. Такая же точка зрения была высказана Комиссией международного права, заявившая, что оговорка Мартенса предусматривает, что даже в случаях, не охватываемых конкретными международными соглашениями, на гражданское население и военнослужащих по-прежнему распространяется защита и действие принципов международного права, вытекающих из установившегося обычая, принципов гуманности и норм общественной морали³⁷. Как подчеркнул Р. Тайсхерст, оговорка Мартенса выполняет роль связующего звена между позитивными нормами международного права, когда обязательства регулируются нормами договорного и обычного права, и естественным правом. Оговорка Мартенса устанавливает объективный критерий, помогающий определить в рамках естественного права, и этот критерий — требования общественного сознания. Это расширяет сферу применения права, применяемого в период вооруженных конфликтов и инициирует участие всех государств в разработке его норм³⁸. По мнению одного из ведущих специалистов в сфере права вооруженных конфликтов Ф. Кальсховена, оговорка Мартенса подразумевает не более, но и не менее то, что, независимо от вопросов, по которым государства могут расходиться во мнениях, ведение войны всегда будет подчиняться существующим принципам международного права³⁹.

Анализируя Дополнительный протокол I к Женевским конвенциям 1949 г. и Конвенцию о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие 1980 г., Ж. Пикте в курсе лекций, прочитанном в Страсбургском университете в июле 1982 г., отметил, что положение, вытекающее из оговорки Мартенса, появилось благодаря гению Ф. Мартенса⁴⁰.

Как отметил В.В. Пустогаров, Мартенс был живым олицетворением единства «права Женевы» и «права Гааги», который заслуженно занимает место среди создателей международного гуманитарного права⁴¹.

Уроки Гаагских мирных конференций 1899 и 1907 гг. позволяют глубоко осмысливать историческое значение принятых ими нормативно-правовых актов, прогнозировать развитие и глобализацию мировой цивилизации, активизировать усилия по восполнению пробелов в международном гуманитарном праве с целью сохранения жизни на Земле, защиты окружающей среды и культурного наследия.

На 52-й сессии Генеральная Ассамблея ООН в резолюции, озаглавленной «Мероприятия, посвященные отмечаемым в 1999 году столетию первой Международной Конференции Мира и завершению Десятилетия международного права ООН» приветствовала представленную правительствами Нидерландов и Российской Федерации программу действий, посвященную этому столетию. Генеральная Ассамблея призвала все государства, специализированные учреждения ООН и Секретариат, а также другие международные организации принять активное участие в мероприятиях, предусмотренных в программе действий, координировать свои усилия в этой области⁴². В повестку дня 53-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН также был включен вопрос Десятилетия международного права ООН и ход проведения мероприятий, посвященных отмечаемому в 1999 г. столетию I Гаагской мирной конференции⁴³.

Во Дворце мира в Гааге 18–19 мая 1999 г. состоялась Третья Международная конференция мира. На конференции обсуждались так называемые «Гаагские темы»: разоружение, международное гуманитарное право, мирное урегулирование международных споров. Работа Конференции затем была продолжена в Санкт-Петербурге 22–25 июня 1999 г.

Проведение Гаагского и Санкт-Петербургского международного форумов с участием Генерального секретаря ООН К. Аннана, представителей государств и межправительственных организаций, научной и академической общественности, показало возможности широкого обсуждения научных международных проблем⁴⁴.

Не только на ХХI в., но и на будущее золотым правилом звучит голос Ф.Ф. Мартенса «Народы, оставайтесь в единении во всех великих делах; сохраняйте свободу в ваших собственных малых делах; будьте проникнуты человеколюбием и милосердием во всех человеческих и международных делах»⁴⁵.

Важным шагом в становлении права вооруженных конфликтов стал 1868 г., когда по инициативе России в Санкт-Петербурге государствами была подписана Декларация об отмене употребления взрывчатых и зажигательных пуль. Максимальный ограничительный вес пуль определен в 400 граммов.

Принципиальным моментом в формировании прав и обязанностей воюющих сторон стало принятие Первой Гаагской конференцией мира 1899 г. Конвенции о законах и обычаях сухопутной войны. Конвенция закрепила общий принцип: «воюющие не пользуются неограниченным правом выбора средств нанесения вреда неприятелю». Более того, конвенция детализирует данный принцип, закрепляя в качестве недопустимых: употребление яда; убийство или нанесение увечья населению и военнослужащим; объявление, что никому не будет пощады, и т. д.

Конвенция 1899 г. регулирует также вопросы собственности, устанавливая, что оккупирующая держава не является собственником, а обладает лишь правом управления и пользования по отношению к государственному имуществу и обязана его сохранять.

Кроме того, Первой Гаагской конференцией мира 1899 г. были приняты еще две конвенции: Конвенция о мирном решении международных столкновений и Конвенция о применении к морской войне начал Женевской конвенции от 10 августа 1864 г. Положения этих конвенций получили дальнейшее развитие и закрепление в нормах Второй Гаагской конференции мира 1907 г. и других международно-правовых актах.

В 1899 г. в Гааге государствами были подписаны Декларации «О запрещении на пятилетний срок метания снарядов и взрывчатых веществ с воздушных шаров или при помощи иных подобных новых способов»; «О неупотреблении снарядов, имеющих единственным назначением распространять удушающие или вредоносные газы»; «О неупотреблении легко разворачивающихся и сплющивающихся пуль».

Особое значение имела Декларация о неупотреблении легко разворачивающихся и сплющивающихся пуль (пуль «дум-дум»). В то время Великобритания начала применять пули, изготовленные в индийском арсенале Дум-Дум (близ Калькутты), у которых твердая оболочка не вполне прикрывала сердечник и которые вследствие этого легко разворачивались или сплющивались в теле человека. Участники Декларации приняли рекомендацию воздерживаться от употребления таких пуль.

В 1907 г. по инициативе России и поддержке королевы Нидерландов в Гааге состоялась Вторая Гаагская конференция мира. Итогом работы конференции стало принятие 18 октября 1907 г. важнейших международных договоров, среди которых: Конвенция (I) о мирном решении международных столкновений; Конвенция (II) об ограничении в применении силы при взыскании по договорным долговым обязательствам; Конвенция (III) об открытии военных действий; Конвенция (IV) о законах и обычаях сухопутной войны с прилагаемым к ней Положением (Гаагское положение) о законах и обычаях сухопутной войны; Конвенция (V) о правах и обязанностях нейтральных держав и лиц в случае сухопутной войны; Конвенция (VI) о статусе судов торгового флота противника при начале военных действий; Конвенция (VII) о преобразовании судов торгового флота в военные корабли; Конвенция (VIII) о постановке подводных, автоматически взрывающихся от соприкосновения мин; Конвенция (IX) о бомбардировании морскими силами во время войны; Конвенция (X) о применении начал Женевской конвенции к морской войне; Конвенция (XI) о некоторых ограничениях в пользовании правом захвата в морской войне; Конвенция (XII) об учреждении Международной призовой палаты; Конвенция (XIII) о правах и обязанностях нейтральных держав в случае морской войны.

Конвенция (I) о мирном решении международных столкновений закрепляет положение о добрых услугах и посредничестве. В ее содержании, в частности, определено, что задача посредника заключается «в согласовании противоположных притязаний и в успокоении чувства неприязни, если оно возникло между государствами, находящимися в споре».

Конвенция устанавливает процедуры, связанные с деятельностью международных следственных комиссий и международного третейского суда. Комиссии вправе запрашивать у спорящих сторон любые относящиеся к конкретному делу фактические данные и документы, проводить опросы. Итогом работы комиссии является доклад. Доклад комиссии ограничивается лишь установлением конкретных фактов. За сторонами спора сохраняется полная свобода воспользоваться этими выводами по своему усмотрению. Обращение же к третейскому суду влечет обязанность сторон, находящихся в споре, полностью подчиниться третейскому решению.

Конвенция (II) об ограничении в применении силы при взыскании по договорным долговым обязательствам включает запрет использования вооруженной силы при решении вопросов возврата долгов, вытекающих из договорных обязательств государств. Исключение составляют случаи, связанные с нежеланием участвовать в третейском разбирательстве в отношении возврата долгов или неисполнения принятого третейского решения.

Конвенция (III) об открытии военных действий впервые включает правило, обязывающее государства предварять начало войны ее формальным объявлением. Как указывает Л. Оппенгейм, весомым аргументом, положившим начало разработке этого международного договора, было нападение японских миноносцев на русские военные корабли в Порт-Артуре до формального объявления войны в 1904 г. В этом же году Институт международного права в Генте на своей сессии принял три принципа, согласно которым война не должна начинаться без ее объявления или без ультиматума; они должны быть предъявлены в любом случае до начала военных действий; должен быть назначен срок, достаточный для того, чтобы предупредить вероломное нападение врасплох⁴⁶. Однако не все три принципа получили конвенционное закрепление.

В Преамбуле конвенции указывается, что «для обеспечения мирных отношений важно, чтобы военные действия не начинались без предварительного предупреждения». Таким образом, презюмировалось, что объявление войны не должно с необходимостью влечь за собой фактическое открытие военных действий, и участники конвенции приглашались после объявления войны не оставлять усилий, направленных на поиски сохранения мирных отношений⁴⁷.

Содержание нормы об объявлении военных действий сформулировано следующим образом: «Договаривающиеся Державы признают, что военные действия между ними не должны начинаться без предварительного и недвусмысленного предупреждения, которое будет иметь или форму мотивированного объявления войны, или форму ультиматума с условным объявлением войны».

Истории международных отношений известны случаи официального объявления войны. Так, например, 28 июля 1914 г. Австро-Венгрия адресовала формальное объявление войны Сербии; 3 августа 1914 г. германский посол в Париже вручил французскому министру иностранных дел ноту, в которой содержалась ссылка на враждебные действия французских вооруженных сил и указывалось, что при наличии таких актов агрессии Германская империя считает себя находящейся в состоянии войны с Францией; 6 апреля 1917 г. обе палаты Конгресса США приняли совместную резолюцию, декларирующую, что, так как Германия «совершила неоднократные акты войны» против США, состояние войны, навязанное таким образом США, является «тем самым формально объявленным»⁴⁸. Исходя из смысла конвенции, акт об объявлении войны должен содержать четко выраженный смысл, а также излагать конкретные причины, которые послужили основанием для такого объявления.

Другой формой объявления войны является ультиматум с условным ее объявлением. Под ультиматумом (лат. ultimatum — «доведенное до конца») понимается выраженное в дипломатическом документе или устной форме категорическое, не допускающее никаких споров и возражений требование властей одного государства, предъявляемое властям другого государства, под угрозой того, что в случае невыполнения этого требования к указанному сроку выдвинувшее ультиматум государство примет необходимые меры⁴⁹.

Л. Оппенгейм справедливо подразделяет ультиматумы на простые и уточненные. Ультиматум является простым, если в него не включено указание на меры, которые предполагает осуществить держава, пославшая ультиматум, и уточненным, если в нем указаны намеченные ею к проведению меры. Примеры уточненного ультиматума известны межгосударственным отношением. Так, после объявления Австро-Венгрией войны Сербии царское правительство объявило в России всеобщую мобилизацию. В 12 часов ночи 31 июля 1914 г. русскому правительству был предъявлен ультиматум, в котором говорилось, что если в течение следующих 12 часов мобилизация в России не будет прекращена, то и Германией будет объявлена мобилизация. Россия не ответила на германский ультиматум и до 12 часов дня 1 августа не прекратила своей мобилизации. В этот же день министру иностранных дел С.Д. Сазонову германским послом в России Ф. фон Пурталесом была вручена нота с объявлением войны.

Конвенция (IV) о законах и обычаях сухопутной войны с прилагаемым к ней Положением (Гаагское положение) о законах и обычаях сухопутной войны имеют целью защиту различных категорий лиц, так или иначе затрагиваемых вооруженным конфликтом. По общему правилу, все лица в процессе вооруженной борьбы обладают правом на защиту; различным будет лишь ее объем и содержание. Для правильного определения объема и содержания необходимой защиты важно правильно определить характер участия конкретных лиц в вооруженном конфликте. Речь идет о комбатантах (сражающихся) и некомбатантах (несражающихся, к которым относятся корреспонденты, маркитанты и т. д.).

Непосредственными участниками боевых действий являются, прежде всего, представители вооруженных сил государств. Значительная часть норм Гаагского права определяет и регулирует правовое положение именно этой категории лиц. Вооруженные силы представляют один из тех объектов, против которого противоположная сторона в вооруженном конфликте может вести непосредственные военные действия. В этой связи А. Фердросс справедливо отмечает, что военные действия «должны быть направлены только против определенных групп. Таких субъектов и объектов военных действий объединяют под общим наименованием воюющих, или законных комбатантов…»⁵⁰.

Поскольку факт принадлежности к вооруженным силам связан с рядом важных правовых последствий, Гаагское право придает большое значение правильному определению этой категории участников вооруженного конфликта. В доктрине международного права использовалась различная терминология для обозначения лиц, принадлежащих к вооруженным силам. Так, например, Бакстер говорит о привилегированных и непривилегированных участниках войны, Мак Дугал о дозволенных и недозволенных комбатантах, Шварценберг о регулярных и нерегулярных силах⁵¹, А. Фердросс пишет о комбатантах как субъектах и объектах военных действий⁵². Российские ученые, в частности А.И. Полторак, Л.И. Савинский, В.В. Пустогаров, С.А. Егоров⁵³ и другие, справедливо считают, наиболее распространенным и правильным обозначение данной категории лиц термином комбатанты.

Нормы Гаагского права относят к числу комбатантов также личный состав ополчений и добровольческих отрядов, включая личный состав организованных движений сопротивления. Речь идет об иррегулярных вооруженных силах, которые обычно именуются партизанами. Так, Гаагское положение 1907 г. закрепляет, что нормы права, применяемого в период вооруженных конфликтов, относятся не только к военнослужащим действующей армии, но также к ополчению и добровольческим отрядам, если они удовлетворяют следующим условиям:

1) имеют во главе лицо, ответственное за своих подчиненных;

2) имеют определенный и явственно видимый издали отличительный знак;

3) открыто носят оружие;

4) соблюдают в своих действиях законы и обычаи войны.

Гаагским положением 1907 г. установлено, что военнопленные находятся во власти неприятельского государства, а не отдельных лиц или отрядов, взявших их в плен. Удерживающее государство может привлекать военнопленных, за исключением офицеров, к работам, которые не должны быть изнурительными и быть связанными с военными действиями. За выполненную работу военнопленные получают денежное вознаграждение.

Тут важно отметить, что военнопленные подчиняются законам, уставам и распоряжениям, действующим в армии государства, во власти которого они находятся. Всякое неповиновение с их стороны дает право на применение к ним необходимых взысканий.

Лица, бежавшие из плена и задержанные при побеге, подлежат только дисциплинарным взысканиям. Военнопленные, удачно совершившие побег и вновь взятые в плен, не подлежат никакому взысканию за свой прежний побег.

Гаагское положение 1907 г. ориентирует воюющие и нейтральные государства на создание справочных бюро о военнопленных с целью создания необходимых баз данных по данной категории лиц. Указанное положение подтверждает сформулированный ранее Первой Гаагской конференцией мира 1899 г. принцип «воюющие не пользуются неограниченным правом выбора средств нанесения вреда неприятелю».

Таким образом, нормы, принятые Первой и Второй Гаагскими конференциями мира 1899 и 1907 гг., не восприняли подход, именуемый «военная необходимость».

По мнению сторонников такого подхода, понятие «военная необходимость» субъективно и определять его будет всегда тот, кто обладает силой. Поскольку цель войны состоит в нанесении поражения неприятелю, последнего не следует щадить. Если что-нибудь и связывает воюющих, то не право, а лишь соображения чести, совести и т. п. Война, по их мнению, внезапно прерывает мирный юридический порядок и приостанавливает действие всех нормы права⁵⁴.

В преамбулы Гаагских конвенций II и IV 1907 г. была включена оговорка известного российского юриста-международника Ф.Ф. Мартенса, которая гласила, что в случаях, не предусмотренных международными соглашениями, гражданские лица и комбатанты останутся под защитой и действием общих принципов международного права, проистекающих из установившихся обычаев, принципов гуманности и требований общественного сознания. По сути, в этой оговорке и заключается общечеловеческая направленность и универсальность гуманитарного права. О.И. Тиунов справедливо указывал на три смысла принятия оговорки Мартенса. Согласно ее содержанию, узкий смысл определяется тем, что обычное международное право продолжает применяться и после принятия договорной нормы. Широкий смысл оговорки связан с тем, что не являются разрешенными такие действия, которые не подпадают под явный запрет международных договоров, но противоречат общим принципам международного гуманитарного права. Третий, гуманистический смысл оговорки состоит в том, что право, применяемое в период вооруженных конфликтов, представляет собой еще и совокупность нравственных начал⁵⁵.

Конвенция (V) о правах и обязанностях нейтральных держав и лиц в случае сухопутной войны устанавливает международно-правовые основы нейтралитета государств в условиях вооруженных конфликтов.

Международное право определяет некоторые изъятия для территорий, включаемых в театр военных действий. Такое изъятие единодушно констатируется в доктрине международного права применительно к территории нейтральных государств. Конвенция закрепляет, что территория нейтральных держав неприкосновенна. В теории и на практике признавалось, что государства, не участвующие в войне, обязаны занимать позицию беспристрастности по отношению к воюющим.

Сначала эта беспристрастность понималась как оказание нейтральным государствам равной помощи обеим воюющим сторонам в виде поставок оружия и продовольствия, пропуска войск и т. д. Даже в том случае, когда подобная помощь оказывалась одному из воюющих, это не считалось нарушением нейтралитета, особенно при наличии у нейтрального государства с одной из воюющих сторон ранее заключенного договора об оказании помощи.

Позднее ученые-международники пришли к выводу, что позицию беспристрастности следует понимать как полное неучастие государства в войне, предполагающее обязанность не оказывать помощи ни одной из воюющих сторон⁵⁶. Дальнейшее развитие нейтралитета характеризовалось более устойчивыми требованиями полной беспристрастности нейтральных стран по отношению к воюющим, равно как и требованиям должного уважения к правам нейтральных государств.

В соответствии с Гаагской конвенцией V 1907 г. нейтральное государство имеет право защищать свою территорию от нападения, а воюющие стороны обязаны уважать неприкосновенность нейтральной территории. На территории нейтрального государства воюющие не могут вести военных действий, в нейтральных водах им запрещается производить осмотр или задерживать как нейтральные, так и вражеские суда. Специально установлено, что на нейтральной территории или на судне в нейтральных водах воюющим не может быть образован призовой суд. Отметим, что нарушение правового положения нейтральных государств не раз демонстрировала Германия. Так, в Первую мировую войну Германия вторглась на территорию нейтральных Бельгии и Люксембурга⁵⁷.

Воюющие не имеют права, а нейтральные государства обязаны запрещать им переправлять через свою территорию войска, военную технику и продовольствие. Обязанностью нейтральных государств является запрещение деятельности вербовочных пунктов или формирование отрядов для армии воюющих, а также снаряжение или вооружение судов для участия в боевых действиях, создание и использование в качестве средств сообщения с войсками радиоустановок и других средств связи. Если войска воюющих государств окажутся на территории нейтрального государства, они должны быть интернированы.

Таким образом, нейтральное государство обязано полностью воздерживаться от какой-либо помощи воюющим и участия в военных действиях. Более того, нейтральное государство должно строго придерживаться принципа «равного отношения к воюющим». Его смысл состоит в том, что принятые в отношении одной воюющей стороны ограничения и режимные установления, должны равноприменяться к другому участнику вооруженного конфликта.

Как отмечает Б.В. Ганюшкин в научном труде «Нейтралитет и неприсоединение», международное право, запрещая оказание помощи воюющим со стороны нейтральных государств, предусматривает исключение для тех случаев, когда помощь осуществляется в целях облегчения участи раненых, больных и военнопленных. Так, Гаагская конвенция V 1907 г. предоставляет нейтральным государствам право разрешать перевозку через их территорию раненых и больных, принадлежащих к армиям воюющих, при условии, что вместе с ними не перевозятся ни войска, ни военное снаряжение⁵⁸.

Конвенция (VI) о статусе судов торгового флота противника при начале военных действий устанавливает гарантии безопасности в отношении торговых судов. Торговое судно, которое не могло выйти из неприятельского порта немедленно или по истечении установленного срока, или которому выход не был разрешен, не может быть конфисковано. Оно задерживается и возвращается собственнику после войны.

Конвенция (VII) о преобразовании судов торгового флота в военные корабли закрепляет требования, при выполнении которых торговое судно, обращенное в военное (приспособленное для ведения морской войны), может наделяться правами и обязанностями военного судна, если оно находится «под прямой властью, непосредственным контролем и ответственностью Державы, которой флаг оно несет»; имеет отличительные знаки военных судов своей национальности; командир корабля состоит на государственной службе и значится в списке офицеров военного флота; экипаж подчинен правилам военной дисциплины; судно находится в списке судов военного флота. Эти требования позволяют провести различие между собственно военно-морскими силами и «незаконными» судами, на которые распространяется иной правовой режим. Особо закрепляется, что каждое торговое судно, переоборудованное в военное, обязано соблюдать в своих действиях законы и обычаи войны.

Конвенция (VIII) о постановке подводных, автоматически взрывающихся от соприкосновения мин определяет разновидность мин, которые запрещается устанавливать воюющим сторонам. Запрещены установки автоматически взрывающихся от соприкосновения мин у берегов и портов противника с целью создания помех торговому мореплаванию.

Конвенция (IX) о бомбардировании морскими силами во время войны содержит запреты бомбардировать морскими силами порты, незащищенные города, селения, жилища или строения. Однако такой запрет не распространяется на военные укрепления, учреждения, склады оружия и т. д. (которые могут использоваться неприятелем для нужд армии и флота), и военные суда, находящиеся в порту. Конвенция также устанавливает возможность бомбардирования незащищенных портов, городов, селений, жилищ и строений после специального предупреждения или оповещения, если местные власти откажутся подчиняться решениям о реквизиции продовольствия или запасов, необходимых для нужд морского флота воюющей стороны, находящегося у побережья данной местности. Закреплены условия проведения реквизиции: требования должны быть разумными; требование выдвигается с разрешения высшего должностного лица; по возможности за реквизицию должны быть выплачены наличные деньги или предоставлена расписка.

При бомбардировке морскими силами береговой территории воюющими сторонами должны быть приняты все необходимые меры для защиты исторических памятников, храмов, госпиталей, учреждений науки при условии, что они не служат военным целям.

С целью защиты памятников, зданий и иных мест Конвенцией введены специальные знаки, которые представлены большими твердыми щитками прямоугольной формы, разделенными по одной из диагоналей на два треугольника, верхний черного цвета и нижний белого цвета.

Конвенция (X) о применении начал Женевской конвенции к морской войне имеет определенное прикладное значение для систематизации Гаагского и Женевского права.

Австро-прусско-итальянская война, которая длилась на протяжении семи недель (15 июня — 26 июля 1866 г.), выявила определенные недостатки Женевской конвенции об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях 1864 г. В частности, Италия предложила распространить действие Женевской конвенции на морскую войну. Однако разработанные дополнения к Конвенции государствами приняты не были.

К этому вопросу мировое сообщество вернулось в 1874 г. в период работы Брюссельской конференции по кодификации законов и обычаев войны, но и тут государства не смогли найти разумного компромисса. Только конвенции 1899 и 1907 гг. закрепили распространение норм Женевской конвенции на морскую войну. Вместе с тем в период работы Гаагской конференции 1899 г. было заявлено о необходимости пересмотра содержания самой Женевской конвенции 1864 г.

6 июля 1906 г. была принята новая Женевская конвенция, которую подписали 35 государств. Государства, подписавшие конвенцию 1864 г. и представленные на конференции 1906 г., получили право присоединиться к конвенции.

Гаагская конвенция X 1907 г. закрепляет: «Настоящая Конвенция, надлежащим образом ратифицированная, заменит в отношениях между Договаривающимися державами Конвенцию 29 июля 1899 года о применении к морской войне начал Женевской конвенции». Конвенция 1899 г. остается в силе в отношениях между государствами, которые ее подписали и которые не ратифицировали конвенцию 1906 г.

Итак, государства-участники признали распространение положений Женевской конвенции на морскую войну.

Конвенция закрепляет, что военно-госпитальные суда, т. е. суда, которые построены или оборудованы со специальною и единственной целью оказания помощи раненым, больным и терпящим бедствие, не подвергаются нападениям и не подлежат захвату в период боевых действий. Государства обязуются не использовать такие суда для военных целей. Воюющие стороны имеют право проверять и осматривать такие суда; приказать им следовать определенным курсом или задержать судно.

Военно-госпитальные суда обеспечиваются отличительными знаками: наружной белой окраской с зеленой продольной полосой шириною около полутора метра.

Конвенция (XI) о некоторых ограничениях в пользовании правом захвата в морской войне направлена на установление дополнительных ограничений при ведении морской войны.

Конвенцией установлено, что почтовая корреспонденция нейтральных и воюющих государств неприкосновенна. Исключение допускается в случае нарушения блокады, если корреспонденция направлена в блокируемый порт или отправляется оттуда. Суда, исключительно предназначенные для берегового рыболовства или для местного плавания, не подлежат захвату (а также их снасти, груз и т. д.). Это правило не применяется, если такие суда принимают участие в военных действиях. Конвенция закрепляет также недопустимость захвата судов, выполняющих научные, религиозные и филантропические функции.

Много разногласий у государств-участников вызвала Конвенция (XII) об учреждении Международной призовой палаты.

Конвенция признает правомерным захват военными кораблями в морской войне частной собственности (судов и грузов) неприятеля.

Проведения захвата в рамках призового права осуществляется путем проведения так называемой призовой операции, состоящей в том, что подозреваемое судно останавливают, проверяют и опечатывают воюющие стороны. Составляются процессуальные документы, товар конфискуют. После доставки захваченного судна в порт следует призовое производство.

Имущество торговых судов (приз) объявляется собственностью захватившего его государства по решению призовых судов (судебных или административных органов), которые специально учреждаются на время войны. Задачей таких судов является проверка законности захвата иностранных судов военными кораблями. Конвенцией предложено создание Международной призовой палаты, в которой могут быть обжалованы решения национальных призовых судов государств.

Однако основными нерешенными проблемами для участников конвенции стали: отсутствие соглашения между заинтересованными государствами относительно положений, связанных с обжалованием решений национальных призовых судов; последствиями признания таких решений неправомерными; порядком установки и снятия блокады; борьбой с контрабандой, порядком и правомерностью производства досмотра, обыска и т. д. Государствам так и не удалось достигнуть здесь единых подходов.

Вскоре в 1909 г. в Лондоне прошла Военно-морская конференция, на которой удалось найти определенные решения по неурегулированным вопросам и воплотить их в Декларации, касающейся законов морской войны. Тем не менее Конвенция об учреждении Международной призовой палаты так и не была ратифицирована государствами-участниками⁵⁹.

Конвенция (XIII) о правах и обязанностях нейтральных держав в случае морской войны закрепляет, что воюющие уважают права нейтральных государств и воздерживаются на нейтральной территории и в нейтральных водах от любых действий, которые могут нарушить нейтралитет. Кроме того, особо отмечается, что любые враждебные действия, включая захват и осуществление права осмотра, совершенные военными судами воюющих сторон в территориальных водах нейтрального государства, составляют нарушение нейтралитета.

Воюющим сторонам запрещается создавать в нейтральных портах и водах военно-морские базы для проведения боевых операций. Вместе с тем нейтральное государство должно применять одинаковые требования ко всем сторонам конфликта в отношении допуска в порты или территориальные воды военных судов или их призов.

Конвенцией установлено, что нейтралитет державы не считается затронутым проходом через ее территориальные воды военных судов и призов воюющих. Если нейтральное государство, получившее известие об открытии военных действий, устанавливает, что военное судно воюющего находится в одном из его портов, рейдов или в его территориальных водах, оно оповещает это судно о необходимости в течение 24 часов или в течение срока, закрепленного в национальном законодательстве, покинуть место своего нахождения.

Военное судно воюющей стороны временно может находиться в нейтральном порте из-за технического состояния или погодных условий. Правила об ограничении срока пребывания в нейтральных портах, рейдах и водах не применяются к судам, исключительно предназначенным для религиозных, научных или филантропических целей.

Военные суда воюющих сторон не могут пользоваться нейтральными портами, рейдами и территориальными водами для увеличения военных запасов и повышения численности личного состава.

Итогом работы Второй Гаагской конференции мира 1907 г. стало также принятие Декларации о запрещении метания снарядов и взрывчатых веществ с воздушных шаров.

Декларация призывает стороны не допускать метание снарядов и взрывчатых веществ с воздушных шаров и иных подобных установок «на время до конца Третьей конференции мира». Декларация распространяла свое действие «лишь на договаривающиеся Державы в случае войны между двумя или несколькими из них».

Третья Гаагская конференция мира была запланирована государствами на 1915 г., но не состоялась из-за событий, связанных с Первой мировой войной.

Отметим, что нормы Гаагского права положили начало не только становлению и развитию международного гуманитарного права (права вооруженных конфликтов) и современного международного права в целом. В период работы конференций 1899 и 1907 гг. государствами-участниками была проведена большая работа по кодификации законов и обычаев ведения войны. Представители государств высказывали смелые и интересные идеи в отношении различных сфер, связанных с ограничением воюющих сторон, защитой участников вооруженных конфликтов, правовым положением нейтральных государств и т. д. В решениях Гаагских конференций мира 1899 и 1907 гг. было сформулировано одно из важнейших направлений международного гуманитарного права, связанное с регулированием применения средств и методов ведения вооруженной борьбы.

Нормы, принятые в период работы Гаагских конференций 1899 и 1907 гг., признаны Международным военным трибуналом в Нюрнберге 1946 г. Так, в частности, в ответ на доводы защиты главных военных преступников о неприменении Гаагской конвенции IV 1907 г., в силу нарушения «клаузулы всеобщности» (принцип clausulas omnes означает, что конвенция обязательна лишь для договаривающихся держав только в том случае, если все воюющие стороны участвуют в ней), трибунал определил, что положения Гаагских конвенций признаны всеми цивилизованными нациями и считаются частью общего международного права.

Гаагские конвенции 1907 г. представляют собой фундамент для дальнейшего развития данной сферы межгосударственных отношений, которые в дальнейшем осуществлялись уже в рамках Женевского права.

1.2 Понятие и типы вооруженных конфликтов в МГП. Вооруженные конфликты международного и немеждународного характера; специфика интернационализированных вооруженных конфликтов

В современной научной литературе и судебной практике современной науки МГП существует множество правовых определений понятия «вооруженный конфликт». Однако многие из них либо носят абстрактный характер, либо распространяются лишь на определенные типы конфликтов.

К примеру, Уппсальская программа данных о конфликтах определяет вооруженный конфликт как ведение борьбы между вооруженными силами двух сторон (по крайней мере, одна из которых является правительством какого-либо государства) за установление контроля над правительством и/или территорией, в ходе которой в боевых действиях в течение календарного года гибнет как минимум 25 человек⁶⁰. При возрастании числа потерь до 1000 человек конфликт характеризуется как война, а прочие столкновения – как мелкие вооруженные конфликты. Если порог в 25 убитых за год, вне зависимости от интенсивности военных действий, не достигается, такие случаи организованного вооруженного насилия не регистрируются Уппсальской программой⁶¹.

В ходе очередной сессии в 2010 г. Комиссия международного права ООН разработала понятие вооруженного конфликта как «ситуации, при которой имеет место применение вооруженных сил между государствами, либо между правительственными силами и организованными вооруженными группами»⁶².

В рассматриваемом контексте не меньший интерес вызывает Доклад о значении термина «вооруженный конфликт» в международном праве, подготовленный Комитетом по вопросам применения силы Всемирной Ассоциации международного права в 2010 г.⁶³

Изучив многочисленные международно-правовые акты, комментарии к ним, материалы судебной практики (тщательному анализу были подвергнуты решения Международного трибунала по Бывшей Югославии, Международного трибунала по Руанде) международных и национальных судебных учреждений, практику государств, международно-правовую доктрину, Комитет по вопросам применения силы так и не смог сформулировать единое определение вооруженного конфликта.

Тем не менее Комитет выделил два признака, присущих вооруженному конфликту: «наличие организованных вооруженных групп (критерий организации) и степень интенсивности»⁶⁴.

Именно эти два элемента позволяют разграничить, собственно, вооруженные конфликты от ситуаций внутренней напряженности, бунтов, массовых беспорядков и иных спорадических актов насилия, а также отделить типы вооруженных конфликтов, к которым применимы различные нормы МГП.

Таким образом, вооруженный конфликт в международно-правовом определении представляет собой ситуацию, при которой имеет место применение вооруженных сил между государствами, либо между правительственными силами и организованными вооруженными группами.

Международно-правовая доктрина и практика выработали следующие типы (формы) вооруженных конфликтов: война, международный вооруженный конфликт, вооруженный конфликт немеждународного характера и интернационализированный вооруженный конфликт.

Война

Война — это такое юридическое состояние межгосударственных отношений, которое связано с прекращением мирных отношений между ними с применением вооруженной силы или без таковой, сопровождаемое официальным актом компетентного государственного органа об объявлении состояния войны, разрывом дипломатических и консульских отношений, аннулированием или приостановлением действия международных договоров.

В правовом смысле наступление или признание состояния войны, помимо указанных выше, влечет ряд важных международно-правовых последствий, в частности, нейтралитет третьих сторон, интернирование граждан противной стороны в конфликте и их союзников, конфискацию государственной собственности противника.

Конкретные вооруженные действия при этом возможны, но не обязательны. Примером может служить состояние войны фашистской Германии с несколькими странами Южной Америки, что было продиктовано возможностью участия латиноамериканских государств в будущей Организации Объединенных Наций и политическим давлением со стороны США. Такие государства региона, как Парагвай, Перу, Чили, Уругвай и Венесуэла объявили о состоянии войны с Германией лишь в феврале 1945 г., а Аргентина — 27 марта 1945 г.⁶⁵ В основном участие этих государств во Второй мировой войне носило косвенный характер и выражалось в поставке стратегических материалов, сырья и продовольствия странам антигитлеровской коалиции. Непосредственного участия в боевых действиях вооруженные силы указанных государств не принимали.

Состояние войны, вплоть до недавнего времени, означало разрыв мирных отношений между двумя или большим числом государств и вступление в силу международно-правовых норм, регулирующих ведение боевых действий. Государства, не принимавшие участие в непосредственных боевых действиях, приобретали статус нейтральной стороны, между ними и воюющими вступало в силу право на нейтралитет. Признание статуса воюющей стороны означало, по существу, объявление состояния войны, но использовалось, главным образом, в вооруженных конфликтах немеждународного характера, что вводило соответствующие правила между правительством и повстанцами, а также право на нейтралитет между сторонами в конфликте и третьими государствами⁶⁶.

После Второй мировой войны, несмотря на многочисленные межгосударственные вооруженные конфликты, юридическое состояние войны и порожденные этим правовые последствия, на государственном уровне не было объявлено ни разу.

Вместе с тем в правовых актах отдельных органов власти некоторых воюющих сторон такое состояние указывалось или признавалось, либо противоборствующие государства заключали между собой мирные договоры о прекращении состояния войны между ними, не объявляя в свое время о начале или введении такого состояния.

В качестве примера можно привести арабо-израильский вооруженный конфликт 1948–1949 гг. и индо-пакистанский вооруженный конфликт 1965–1966 гг., когда объявление состояния войны применялось для осуществления прав в отношении торговых судов вражеских и нейтральных государств.

С началом первого арабо-израильского конфликта в 1948 г. Египет предпринял инспекцию торговых судов в Суэцком канале с целью предотвращения поставки контрабандных товаров в Израиль. В дальнейшем в Александрии был учрежден специальный призовой суд для определения юридической принадлежности конфискованного товара. Египет не объявлял официально войну, хотя, реализуя право воюющей стороны, полагал, что существует состояние войны⁶⁷. Такая позиция вызвала возражения со стороны третьих государств и Израиля. Египет и другие арабские государства утверждали, что обострение Израилем ситуации в Палестине в 1947–1948 гг. составило угрозу арабским государствам и дало им право на самооборону в соответствии со ст. 51 Устава ООН 1945 г. По их мнению, государство, действующее в порядке индивидуальной или коллективной самообороны, ст. 51 Устава, вправе объявить войну⁶⁸.

Представитель Израиля на заседании Совета Безопасности ООН в ответ на претензии арабских государств возразил, указав на принцип неприменения силы или угрозы силой, зафиксированный в п. 4 ст. 2 Устава ООН, и заявил, что «Устав сформировал новый мировой правопорядок, в котором традиционное «право войны» теряет свой смысл. Члены ООН взяли на себя обязательство воздерживаться в международных отношениях от применения силы или угрозы ее применения»⁶⁹. На этом основании было сказано, что Израиль «не пребывает в состоянии войны с Египтом и отказывается признавать право Египта на войну с Израилем»⁷⁰.

Резолюцией от 1 сентября 1951 г. Совет Безопасности ООН призвал Египет снять ограничения на проход торговых судов через Суэцкий канал, указав, что такие ограничения представляют «злоупотребление правом посещения, обыска и захвата» и не могут быть оправданы как необходимые в целях самообороны⁷¹.

Однако позднее Израиль изменил свою позицию. Это выразилось в подписании мирного договора с Египтом в 1979 г., ст. 1 которого устанавливает: «Состояние войны между Сторонами будет прекращено и будут установлены мирные отношения посредством обмена ратификационных грамот»⁷².

Аналогичное положение содержал и нератифицированный договор между Израилем и Ливаном, п. 2 ст. 1 которого устанавливал согласие сторон относительно того, что «состояние войны между Израилем и Ливаном было прекращено и более не существует»⁷³.

В ходе индо-пакистанского конфликта 1965 г. Пакистан задержал индийские суда, находившиеся в его портах. Индия в ответ предприняла аналогичные действия в отношении пакистанских торговых судов. Оба государства установили контроль над военной контрабандой и выгрузили соответствующие товары с торговых судов нейтральных государств, находившихся в их портах. Индия не признала правомерность действий Пакистана и утверждала, что конфискация грузов возможна только в случае формального объявления войны. Состояние войны, по мнению Индии, не может быть объявлено, поскольку она запрещена Уставом ООН 1945 г. Пакистан же настаивал на существовании войны, ссылаясь на выступление Президента М. Аюб Хана от 6 сентября 1965 г., в котором он заявил: «мы находимся в состоянии войны»⁷⁴, и на прокламацию контрабанды от 9 сентября 1965 г., начинавшуюся словами: «поскольку существует состояние войны»⁷⁵.

Однако в отличие от арабо-израильского конфликта и Суэцкого кризиса, между Индией и Пакистаном не происходило разрыва дипломатических отношений, не приостанавливались и не аннулировались международные договоры⁷⁶. Кроме того, подписанная между странами в 1966 г. Ташкентская Декларация не содержит ни единого положения о наличии состояния войны⁷⁷.

Отсутствие отдельных элементов состояния войны позволяет утверждать, что оба указанных государства с формально-юридической точки зрения не стремились к объявлению состояния войны.

Если какое-либо государство не принимало официального акта об объявлении войны в соответствии с положениями ст. 1 III Гаагской конвенции 1907 г. об открытии военных действий, то, соответственно, затруднительно говорить о наличии юридического состояния войны между противоборствующими сторонами. Следовательно, к таким ситуациям невозможно применить полноценно нормы Гаагских конвенций 1907 г., тем более заключать мирный договор. Так как мирный договор предполагает окончание всех правовых последствий объявления состояния войны, то и необходимость в его заключении возникает только в том случае, если такое состояние было объявлено.

Таким образом, несмотря на ряд позиций о том, что термин «война» вышел из употребления и не подпадает больше под рамки международно-правового регулирования ввиду несовместимости такового с положениями Устава ООН 1945 г.⁷⁸ и отсутствия четкой дифференциации в правовых последствиях между войной и вооруженным конфликтом, практика свидетельствует, что большинство государств все же склонны рассматривать возможность объявления их состояния⁷⁹.

Международный вооруженный конфликт

В соответствии с п. 1 ст. 2 общей для всех Женевских конвенций о защите жертв войны 1949 г. их содержание применяется в случаях объявленной войны или другого вооруженного конфликта между «Высокими Договаривающимися Сторонами, даже если одна из них не признает состояния войны».

Исходя из содержания указанной выше нормы, можно сделать вывод, что международный вооруженный конфликт имеет место всякий раз, когда государство или группа государств прибегает к вооруженной силе против другого государства, независимо от причин и степени интенсивности конфликта. Кроме того, соответствующие нормы могут применяться и в случае отсутствия непосредственных боевых действий со стороны участников конфликта, как это было показано выше. Определение того, возможно ли квалифицировать ту или иную ситуацию в качестве международного вооруженного конфликта, зависит не от политической воли конкретного государства, а от оценки фактических обстоятельств на основе объективных критериев⁸⁰.

После окончания Второй мировой войны история знает немало примеров международных (межгосударственных) вооруженных конфликтов: арабо-израильские вооруженные конфликты 1948–1949 гг., 1967 г., 1973 г.; корейский конфликт 1950–1953 гг., англо-франко-израильско-египетский конфликт из-за Суэцкого канала 1956 г.; три индо-пакистанских конфликта 1948–1949 гг., 1965–1966 гг., 1971–1972 гг.; вооруженные действия ЮАР в Анголе 1975–1989 гг.; конфликт между Ливией и Чадом за обладание спорной полосой Аоузу 1973–1988 гг.; ирано-иракский конфликт 1980–1988 гг., иракско-кувейтский конфликт 1991 г.

Правовые советники МККК, раскрывая положение п. 1 ст. 2, общей для Женевских конвенций 1949 г., отмечали, что «любой спор, возникающий между двумя государствами и вызывающий введение в действие вооруженных сил, является вооруженным конфликтом по смыслу ст. 2, даже если одна из сторон не признает существование состояния войны»⁸¹. Причем «ни длительность конфликта, ни число жертв не имеют значения»⁸². Они также добавляют, что международный вооруженный конфликт имеет место всякий раз, если только появился хотя бы один раненый, потерпевший кораблекрушение, военнопленный, или оккупирована часть территории⁸³ – т. е. при возникновении обстоятельств и условий, влекущих применение четырех Женевских конвенций 1949 г.

Положения конвенций распространяют свое действие и на случаи, которые непосредственно не являются «вооруженными» конфликтами, например, когда вооруженные силы одного государства занимают территорию другого государства, не проведя ни единого выстрела и не встретив сопротивления⁸⁴; а также случай, когда одно государство объявляет себя в состоянии войны с другим государством, осуществляет интернирование граждан последнего, но при этом не проводит никаких боевых действий⁸⁵. Как указывается в комментарии к III Женевской конвенции об обращении с военнопленными 1949 г., «боев даже может и не быть: достаточно задержания лиц, которых касается Конвенция»⁸⁶.

Существенным недостатком правового регулирования международных вооруженных конфликтов выступает тот факт, что разработчики конвенций, уделив значительное внимание регламентации норм о порядке ведения международных вооруженных конфликтов, не выработали конвенционального определения международного вооруженного конфликта.

Тем не менее на основе анализа ст. 2, общей для Женевских конвенций 1949 г., и Дополнительного протокола I 1977 г. можно предположить, что международный вооруженный конфликт представляет собой вооруженное столкновение между государствами, которое имеет место всякий раз, когда государство или группа государств прибегают к вооруженной силе против другого государства, независимо от причин и степени интенсивности конфликта. Также к числу международных вооруженных конфликтов относится конфликт, в котором народы ведут борьбу против колониального господства и иностранной оккупации и против расистских режимов в осуществление своего права на самоопределение.

Пункт 4 ст. 1 Дополнительного протокола I 1977 г. привел в соответствие конвенционное право вооруженных конфликтов с уже существовавшими нормами, касавшимися колониализма, расизма, апартеида, иностранной оккупации и права на самоопределение⁸⁷. Смысл же данного пункта заключается в том, что если народ ведет борьбу за освобождение из-под колониальной зависимости, за ликвидацию режима расизма, апартеида или иностранной оккупации с помощью оружия, то, во-первых, эти действия совместимы с принципом равноправия и самоопределения народов; во-вторых, отношения между противоборствующими сторонами в этих случаях при соблюдении определенных условий (например, п. 3 ст. 96 ДП-I) регулируются нормами права вооруженных конфликтов.

Причиной возникновения международного вооруженного конфликта является состояние враждебности между государствами, что, по мнению С. Вите, придает нападению мотивированный характер в виде стремления нанести значительный урон врагу⁸⁸. Не будет рассматриваться в качестве международного вооруженного конфликта ситуация, когда одно государство дало согласие третьему государству на проведение определенных военных действий в пределах своей территории (например, для борьбы с антиправительственными вооруженными группами).

Э. Давид выделяет шесть случаев, при которых вооруженный конфликт квалифицируется в качестве международного: «1) он является межгосударственным; 2) он носит внутренний характер, но по его поводу признается состояние войны; 3) он является внутренним, но имеет место вмешательство одного или нескольких иностранных государств; 4) он является внутренним, но в него вмешивается ООН; 5) он является национально-освободительной борьбой; 6) он является войной за отделение»⁸⁹.

Национально-освободительные войны составляют категорию вооруженных конфликтов, впервые появившуюся в международном праве 20 декабря 1965 г., когда Генеральная Ассамблея ООН в резолюции 2105 признала «законность борьбы, которую народы, находящиеся под колониальным господством, ведут для осуществления своего права на самоопределение и независимость»⁹⁰. Впоследствии Ассамблея начинает требовать применения Женевских конвенций 1949 г. к национально-освободительным движениям в Южной Родезии⁹¹, Намибии⁹², ЮАР⁹³, а также на управляемых Португалией территориях⁹⁴.

Признание национально-освободительной борьбы в качестве международного вооруженного конфликта было закреплено в резолюции ГА ООН 3103 от 12 декабря 1973 г.⁹⁵ и 2-м Комитетом Дипломатической конференции по вопросу о подтверждении и развитии международного гуманитарного права, применяемого в период вооруженных конфликтов 1977 г.

Согласно упомянутому выше п. 4 ст. 1 Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям 1949 г. от 12 августа 1977 г. «вооруженные конфликты, в которых народы ведут борьбу против колониального господства и иностранной оккупации и против расистских режимов в осуществление своего права на самоопределение», представляют собой международный вооруженный конфликт.

Вооруженный конфликт немеждународного характера

Для периода после Второй мировой войны характерно увеличение числа конфликтов локального и внутреннего характера, особенно в странах третьего мира. Многие внутренние конфликты существуют и в настоящее время в форме вооруженного противоборства разной степени и масштабов интенсивности. К таковым следует отнести события в Анголе, Афганистане, Гватемале, Сальвадоре, Чаде, Шри-Ланке, Эфиопии, Камбодже, Ливане, Мозамбике и др. В настоящее время такие конфликты имеют место на территории Ливии, Сирии и Украины.

Западные исследователи часто употребляют термин «internal conflict», который ассоциируется с понятием «гражданская война».

В официальных документах встречается понятие «вооруженный конфликт немеждународного характера», англо- и франкоязычные редакции Дополнительного протокола II 1977 г. к Женевским конвенциям 1949 г. используют термин «немеждународный вооруженный конфликт» (non-international armed conflict, conflits armés non internationaux). Статья 3, общая для всех Женевских конвенций 1949 г., говорит о вооруженных конфликтах немеждународного характера. Ее содержание применяется в случаях наличия «вооруженного конфликта, не носящего международного характера, который имеет место на территории одной из Высоких Договаривающихся Сторон. От международного вооруженного конфликта данная ситуация отличается тем, что, по крайней мере, одна из сторон конфликта не является государством.

Указанная статья предполагает, что вооруженный конфликт имеет место тогда, когда ситуация достигает той степени интенсивности, которая позволяет отделить конфликт от иных форм насилия, таких как внутренние беспорядки, ситуация напряженности, бунты, восстания, иные спорадические акты насилия и акты аналогичного характера⁹⁶. Как следует из практики Международного трибунала по бывшей Югославии, подобная степень интенсивности достигается всякий раз, когда ситуация может быть определена как «продолжающееся длительное время вооруженное насилие». Для этого конфликту должны быть присущи два компонента: степень интенсивности и организованность сторон, которые оцениваются индивидуально в каждом конкретном случае⁹⁷.

Другим базовым договором выступает Дополнительный протокол II к Женевским Конвенциям 1949 г., касающийся защиты жертв немеждународных вооружены конфликтов от 12 августа 1977 г. В соответствии с ч. 1 ст. 1 Дополнительного протокола II, он «применяется ко всем вооруженным конфликтам… происходящим на территории какой-либо Высокой Договаривающейся Стороны между ее вооруженными силами и антиправительственными вооруженными силами или другими организованными вооруженными группами, которые, находясь под ответственным командованием, осуществляют такой контроль над частью ее территории, который позволяет им осуществлять непрерывные и согласованные военные действия»⁹⁸.

Содержание данной нормы позволяет сделать вывод об ограниченной сфере применения Протокола по сравнению со ст. 3, общей для всех Женевских Конвенций 1949 г., поскольку предполагает в отношении антиправительственных вооруженных групп более высокую степень организации, а именно наличие ответственного командования, контроль над частью территории, возможность осуществлять непрерывные и согласованные военные действия. Хотя ст. 3 указывает одновременно на наличие организованности в негосударственных вооруженных группах, но не содержит критерия контроля над занимаемой территорией.

Из сферы действия Дополнительного протокола II исключены ситуации, когда имеет место вооруженный конфликт между несколькими группировками в пределах территории государства без участия правительственных вооруженных сил, например, в случае, если законное правительство перестало существовать или если оно слишком слабо, чтобы вмешаться в ситуацию.

Так, в 1990-е гг. в Республике Таджикистан разворачивались боевые действия между вооруженными формированиями без участия правительственных войск в качестве одной из сторон конфликта⁹⁹. Вооруженные столкновения происходили между представителями крупных этно-региональных группировок: гармо-каратегинцами, кулябцами, памирцами, гиссарцами, движениями «Растохез», «Лали Бадахшон» (Бадахшанские самоцветы), «Носири Хисрав» и Партией исламского возрождения Таджикистана.

Указанный выше факт подтверждает, что вооруженный конфликт может иметь место по смыслу ст. 3, но не отвечать полностью тем критериям, которые заложены в Дополнительном протоколе II 1977 г.

Таким образом, под вооруженным конфликтом немеждународного характера следует понимать военное столкновение, происходящее на территории одного государства между его вооруженными силами и антиправительственными вооруженными формированиями и группами, которые находятся под ответственным командованием и осуществляют контроль над частью территории этого государства, а также между вооруженными группировками в пределах территории государства.

Интернационализированный вооруженный конфликт

Со времени окончания Второй мировой войны в мире возникало немалое количество вооруженных конфликтов, не носящих международного характера. Однако на определенном этапе происходила эскалация таких конфликтов за счет вмешательства иностранного государства или группы государств на стороне одной из противоборствующих сторон. Соответственно менялся и объем норм МГП, подлежащий применению в конкретной ситуации.

Все это способствовало формированию в международно-правовой доктрине понятия «интернационализированного» вооруженного конфликта.

Термином «интернационализированный вооруженный конфликт» (ИВК) обозначаются военные действия внутри страны, которые принимают характер международных.

Типичным примером ИВК последнего времени можно рассматривать вмешательство НАТО в вооруженный конфликт между Федеративной Республикой Югославия и Армией освобождения Косово в 1999 г.¹⁰⁰; оказание со стороны Руанды, Анголы, Зимбабве, Уганды и других стран военной помощи противоборствующим сторонам во внутреннем вооруженном конфликте в Демократической Республике Конго; а также вооруженный конфликт между силами группировки «Талибан» и силами Северного альянса и Коалиции в Афганистане в 2001–2002 гг.¹⁰¹

В настоящее время пристальное внимание к рассматриваемой форме вооруженного конфликта обусловлено действиями Воздушно-космических сил Российской Федерации (ВКС) в отношении организации «Исламское государство» (ИГИЛ) на территории Сирии.

На протяжении последних пяти лет в Сирии происходят вооруженные столкновения правительственных войск с сирийской оппозицией, что позволяет говорить о наличии вооруженного конфликта немеждународного характера в соответствии с нормами Дополнительного протокола II 1977 г.

В связи с этим возникает вопрос, не изменит ли правовую природу такого вооруженного конфликта то обстоятельство, что на стороне правительственных сил или оппозиции принимает опосредованное участие третья сторона и не позволит ли это утверждать об интернационализации вооруженного конфликта.

При ИВК отношения между правительственной стороной и оппозицией регулируются нормами Дополнительного протокола II 1977 г., а отношения между третьей стороной (как правило, государством) и участником вооруженного конфликта немеждународного характера, против которого выступает третья сторона (т.е. против либо правительственных сил, либо вооруженной оппозиции), подлежат регулированию положениями Дополнительного протокола I 1977 г. При этом вооруженные силы третьей стороны ведут боевые действия против одной из сторон такого вооруженного конфликта, либо некие организованные вооруженные формирования от имени такой третьей стороны ведут боевые действия против одной из сторон вооруженного конфликта¹⁰².

Что касается роли России в вооруженном конфликте в Сирии, необходимо отметить следующее, то необходимо отметить, что группировка российских ВКС осуществляет ракетные и авиаудары в соответствии с официальной просьбой законного правительства Сирии в рамках операции по борьбе с терроризмом по формированиям и инфраструктуре ИГИЛ, признанной международным сообществом в качестве международной террористической организации. Члены ИГИЛ являются преступниками и не находятся под защитой международного гуманитарного права.

Таким образом, в данном конкретном случае следует признать, что события в Сирии не могут квалифицироваться как интернационализированный вооруженный конфликт ввиду отсутствия достаточных фактов участия третьей стороны. Кроме того, нет оснований и для применения положений Дополнительного протокола I 1977 г. в отношениях между правительственными вооруженными силами и третьей стороной.

В последние годы в правовой позиции МККК относительно вооруженных конфликтов с участием иностранного вмешательства наметилась тенденция отказа от использования термина «интернационализированный вооруженный конфликт» в пользу введения в прикладной оборот термина «вооруженный конфликт с двойной правовой квалификацией»¹⁰³.

Основу двойной правовой квалификации составляет последовательно используемый МККК фрагментированный подход, который состоит «из определения применимого МГП путем рассмотрения каждых двусторонних отношений между воюющими сторонами отдельно в свете имеющихся фактов»¹⁰⁴.

Согласно такому подходу, когда различные типы субъектов – государственных и негосударственных — участвуют в одном и том же конфликте, нормы МГП, применимые к ним, варьируются в зависимости от характера отношений каждой воюющей стороны с остальными. Когда государственный участник задействован в военных действиях против одного или нескольких негосударственных участников, отношения регулируются правом, применимым в период НМВК. Если это же государство также сражается против другого государства в контексте этого же конфликта, их отношения будут регулироваться правом, применимым в период МВК.

Несмотря на существующие изменения в подходах МККК, направленные на применение термина «вооруженный конфликт с двойной правовой квалификацией», отечественная международно-правовая доктрина продолжает использовать понятие «интернационализированный вооруженный конфликт»¹⁰⁵.

Таким образом, на наш взгляд, существует четвертая форма вооруженного конфликта — интернационализированный вооруженный конфликт. Своеобразие данной формы заключается в том, что она сочетает в себе признаки как международного вооруженного конфликта, так и вооруженного конфликта немеждународного характера. Несмотря на то что ИВК имеет свои особенности, выделяющие его среди международных вооруженных конфликтов и вооруженных конфликтов немеждународного характера, нет никаких оснований для его нормативно-правового оформления.

Практика показала, что к таким конфликтам эффективно применяются как нормы, касающиеся международных вооруженных конфликтов, так и вооруженных конфликтов немеждународного характера. Отношения между участниками ИВК регулируются как нормами о вооруженных конфликтах немеждународного характера (в случае противостояния правительственных войск и вооруженной оппозиции), так и нормами о международных вооруженных конфликтах (когда речь идет о столкновении вооруженных сил третьего государства с правительственными вооруженными силами или с вооруженной оппозицией)¹⁰⁶.

Единственной проблемой здесь остается вопрос определения того момента, когда фактически завершается фаза вооруженного конфликта немеждународного характера с соответствующими правовыми последствиями и когда конфликт переходит в стадию международного.

Подытоживая сказанное, представляется целесообразным дать следующее определение ИВК: под интернационализированным вооруженным конфликтом понимаются: а) прямые военные действия между двумя иностранными государствами, осуществляющими военное вмешательство во внутренний вооруженный конфликт в целях поддержки противоборствующих сторон; б) военные действия внутри государства, которые принимают характер международных посредством вооруженных столкновений между стороной внутреннего вооруженного конфликта (правительственными силами или повстанцами) и третьим государством, против которого направлено такое вмешательство.

1.3 Международно-правовые последствия начала и окончания вооруженных конфликтов. Содержание мирных договоров государств и актов капитуляции; понятие и формы перемирия

Как уже было упомянуто выше, договорного закрепления правовых последствий начала и окончания войны в действующем международном праве не существует.

Так, Венская конвенция о праве международных договоров 1969 г. содержит лишь одну ст. 73, непосредственно относящуюся к международным вооруженным конфликтам, а именно, что ее положения «не предрешают ни одного из вопросов, которые могут возникнуть в отношении договора… из начала военных действий между государствами». Такое же содержание имеет место в Венской конвенции о дипломатических отношениях 1961 г. (ст. 26–27) и Венской конвенции о консульских сношениях 1963 г. (ст. 44–45). Женевские конвенции о защите жертв войны 1949 г. и Дополнительный протокол I к ним 1977 г. также не затрагивают положений относительно правовых последствий начала и окончания состояния войны.

Объявление состояния войны между двумя государствами вызывает определенные правовые последствия в отношениях между ними. Начало войны ведет к прекращению дипломатических и консульских отношений. Так, 24 января (6 февраля по новому стилю) 1904 г. японский посол Курино передал министру иностранных дел Российской империи графу Ламздорфу 2 ноты, в одной из которых указывалось, что японское правительство «истощив без результата все меры примирения, в видах удаления из своих отношений к Императорскому правительству всякой причины будущих осложнений, и находя, что его справедливые представления и уверенные и бескорыстные предложения в интересах твердого и продолжительного мира на Дальнем Востоке не получают должного им внимания, решило прервать свои дипломатические сношения с Императорским Российским правительством, каковые по названной причине перестали иметь всякое значение»¹⁰⁷.

22 июня 1941 г. в 12 часов дня министр иностранных дел Италии Г. Чиано вызвал посла СССР Н.В. Горелкина и от имени итальянского правительства заявил, что в связи с тем, что Германия объявила войну СССР, Италия как союзница Германии и как член Тройственного пакта также объявляет войну Советскому Союзу с момента вступления германских войск на советскую территорию, т. е. с 5:30 и, тем самым, прекращает дипломатические отношения с СССР¹⁰⁸. Однако, никаким официальным нормативно-правовым актом разрыв оформлен не был.

В случае войны между воюющими государствами прекращают свое действие двусторонние политические, экономические, правовые, социально-культурные и иные договоры, рассчитанные на развитие мирных отношений. Вступают в действие международные договоры, предназначенные для военного периода.

Вопрос о прекращении или приостановлении действия международных договоров во время войны не нашел отражения в Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г. Тем самым в международном праве отсутствует норма о действии договоров во время войны. Конвенция содержит лишь одно упоминание о таком случае в ст. 73, где говорится о том, что ее положения «не предрешают ни одного из вопросов, которые могут возникнуть в отношении договора… из начала военных действий между государствами».

Комиссия международного права ООН, изучив обширную практику прекращения и приостановления действия международных договоров, разработала в 2008 г. Проект статей о последствиях вооруженных конфликтов для международных договоров¹⁰⁹, в котором закреплено положение о том, что возникновение вооруженного конфликта (под термином «вооруженный конфликт» Комиссия понимает, в том числе и «состояние войны»¹¹⁰) «необязательно прекращает или приостанавливает действие договоров» (ст. 3 Проекта).

Представленный вывод Комиссии международного права ООН подтверждается ссылкой на положения мирных договоров 1947 г. между государствами-победителями во Второй мировой войне и государствами – бывшими союзницами гитлеровской Германии (Италия, Венгрия, Болгария, Румыния и Финляндия), в которых отражена та мысль, что для «восстановления двусторонних договоров необходимо специально волеизъявление государств, участвовавших в справедливой войне с фашистской Германией и ее союзниками»¹¹¹.

Многосторонние договоры общего характера (например, договоры в области прав человека), по широко распространенному в науке МГП мнению¹¹², продолжают свое действие. Воюющие государства-участники многостороннего договора могут приостановить